# Теория Относительности

Лариса Григорьевна Матрос

будьте же бдительны...

ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

С каких-то давних времён мне запомнился (не то с текста, не то с короткометражного фильма) такой остроумный сюжет:

Семья, где двое учащихся: младшего класса средней школы сынок и вечерней школы - мама.

За семейным столом происходит "обработка" "несчастного и виноватого мальчугана из-за тройки по контрольной. И папа, и бабушка с дедушкой "колют" неудачника своими прошлыми отличными оценками, ответственностью в учебе и непрощаемостью тройки, как символа посредственности, предвестника неуспеха в жизни. И в тот момент, когда "подсудимый" впадает в истерику покаяния и обещаний исправиться, дверь открывается, влетает с сияющей улыбкой мама, у которой на высоко поднятой руке выделены три пальца.

Счастливые взрослые бросаются к победительнице с поздравлениями сданным экзаменом. Покинутый всеми мальчик, в онемении смотрит на торжество мамы, получившей тройку.

Была у меня замечательная приятельница, коллега, сибирячка, которая до безумия любила Москву и даже не позволялся себе мечтать о том, чтобы перебраться в столицу, настолько это было невыполнимо. Она была успешным, творчески неугомонным ученым, что ей позволяло много ездить в разные командировки. Но чего только она не придумывала чтобы поиметь возможность поехать в Москву. Она брала на себя самые невостребованные никем обязанности и нагрузки бегать по библиотекам, кабинетам чиновников, чтобы писать тексты, пробивать решения По сути, занятая с утра до позднего вечера, она Москву и не видела. Но это не мешало её ощущению радости просыпаться утром в Москве, дышать столичным, наполненным особой энергией воздухом, общения с москвичами, которых считала элитой планеты. При этом, слушая её рассказы после каждой поездки, нельзя было не уловить зависть к москвичам, которые живут "как люди", имеют возможность наслаждаться Москвой как таковой, её бульварами, парками, музеями, театрами.

И вот в девяностые, которые во многом опровергли застойные порядки замены руководителей более демократичными путями, она в связи с работой мужа, переехала в Москву. Вначале её счастью, гордости, даже желанию вызвать зависть окружающих, не было предела. Но вскоре она столкнулась с тем, что Москва потребовала от неё непосильную плату: утрату любимой работы, положения в научном сообществе, ту занятость, которая была смыслом её жизни. В какую бы дверь она не стучалась, где ее ранее принимали с почетом как сибирскую гостью, коллегу, теперь ей места не находилось из-за его отсутствия либо из-за несоответствия возрастному цензу вакансии в её перевалившем за полсотни возрасте.

Масса свободного времени наслаждаться теперь принадлежащей ей Москве всегда, а не в сжатые несколько дней командировочных, теперь угнетала ее, а доступность недосягаемых ранее театров, концертов, выставок, утратило смысл и привлекательность. Наоборот она была на грани ненависти и упреков столице за обрушившуюся на неё драму.

Один из знакомых, выросших в очень бедной семье, по благоприятным обстоятельствам разбогател. Роскошь, свобода наслаждаться жизнью стали его целью. Ранее он всегда жил по принципу: "надо", а теперь он мог себе позволить жить по принципу: "хочу". О себе он говорил: теперь: все что хочу - имею, а все что имею - хочу. Радость и удовольствия ежесекундно. Даже вопреки всем советчикам укрепления здоровья, он не отказывал себе курению в роскошной спальне, дабы ни минуты не ущемлять себя ни в каких удовольствиях.. У него всего было столько и настолько, что позволяло жить расслаблено с уверенностью, что на этом уровне он может прожит до последних дней. Но кукушки с прогнозами он не

Имел, а если попадалась в лесу где-то-не слушал,, предполагая что ничто на свете не способно ему сократить наслаждение жизнью ни количественно, ни качественно. Но как гром с ясного неба на него обрушилась страшная болезнь. Теперь он возненавидел причину своего обогащения ,всю свою роскошь, весь свой образ жизни, мысленно попрекая их к сведению его личностных характеристик к никчемности, что подвело к неукротимой катастрофе..

Эти из многочисленных в памяти подобных историй, снова и снова заставляют обратиться к призыву гениального Высоцкого::

"Будьте же бдительны: все относительно! Все! Все!"