Межирицкий Петр Яковлевич
"Бессмертным героям - благодарное Отечество"

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Межирицкий Петр Яковлевич (vsdoc4@abv.bg)
  • Обновлено: 16/02/2013. 35k. Статистика.
  • Очерк: Публицистика
  •  Ваша оценка:


       Петр МЕЖИРИЦКИЙ

    "БЕССМЕРТНЫМ ГЕРОЯМ - БЛАГОДАРНОЕ ОТЕЧЕСТВО"

      
       Летом 1942-го года на юге Европейской части СССР за­вязалось сражение, какого еще не видывало человечество. Взломав советскую оборону на широком фронте, немецкие войска успешно развивали наступление. На Северном Кав­казе они вышли на оперативный простор и могли выбрать любое направление движения своих войсковых колонн. Имен­но в это время Гитлер принял роковое для себя решение - сконцентрировать усилия на Сталинградском направлении в ущерб Астраханскому и Бакинскому. На Сталинград бы­ла повернута 4-я танковая армия Гота, туда же были бро­шены главные силы авиации. О том, что происходило в это время на Кавказе, рассказывает сегодняшний очерк П. Межирицкого.
      
       История эта началась в сен­тябре 1942 года, а кончилась в октябре 1977. 35 лет понадобилось стране, гордо и лживо не­сущей лозунг "Никто не за­быт, ничто не забыто!", чтобы всего только признать - не наградить! - подвиг, воз­можно, спасший ее существо­вание.
       Действующими лицами этой истории - помимо ее главных героев - стали: адмирал флота СССР С. Г. Горшков, ответственный се­кретарь газеты "Красная звезда" капитан 1-го ранга Олег Борисович Баронов, коррес­пондент "Красной звезды" в Прикарпатском военном окру­ге полковник Аркадий Пинчук, писатель Григорий Глазов и аз грешный.
       Дело началось с того, что сразу после выхода в свет мо­ей книжечки о Цезаре Куникове, командире отряда морской пехоты, я стал получать обильную читательскую почту и комфортабельно нежился в ней до того самого дня, когда негу мою вдруг прервал гру­бый оклик в таком примерно тоне: что вы там чепуху меле­те о роли какого-то 305-го от­дельного батальона морской пехоты в предотвращении вы­хода немцев на Сухумское шоссе? 2-й ОБМП - вот кто защитил Сухумское шоссе!
       Я сильно переполошился, потому что считал себя до­тошным и обязательным ав­тором: перечел всю литерату­ру об обороне Новороссийска, побеседовал с бывшим коман­диром 305-го В. С. Богослов­ским, и он скромно подтвер­дил то, что было известно из литературы и что пересказал мне еще до выхода своей мемуарной книги вице-адмирал Г. Н. Холостяков, у него был свой интерес в этом деле. Словом, потрудился я на славу, и мне было обидно, что какой-то там грубиян из Сухуми на­орал на меня в совершенно не­допустимом по тону письме. Никаким 2-м ОБМП ни в ка­ких анналах и не пахло, и быв­ший начштаба адмирала Горшкова, дотошнейший, как все штабисты, каперанг Арка­дий Владимирович Свердлов (кстати, троюродный брат первого председателя ВЦИКа) на мой запрос уверенно подтвердил, что - да, все верно, и я могу спать спокойно.
       Но что-то в хамском письме майора запаса Александра Ивановича Русланцева не давало мне спокойно спать. И я написал одному из персонажей своей книги о Куникове, И. Жерновому, командиру роты в куниковском отряде. Почему - ему? Потому что Русланцев назвал его в числе командиров этого загадочного 2-го ОБМП. Сам Жерновой в предыдущей нашей переписке за­рекомендовал себя в высшей степени солидно. Он дисциплинированно отвечал на во­просы, но за рамки этих во­просов не выходил. А касались мои вопросы исключительно Куникова, подготовки и фан­тастической по исполнению высадки в Станичке.
       Я написал Жерновому ди­пломатично. Просил перечис­лить пункты самых горячих боев на его ратном пути и на­звать то, чем он более всего гордится в своей боевой биографии. О 2-м ОБМП я не упо­минал и был вполне уверен, что предметом наибольшей гордости будет названо учас­тие в легендарном куников­ском десанте в Станичку в ночь с 3 на 4 февраля 1943 го­да.
       Жаль, не могу процитиро­вать ответ Жернового. Весь мой архив остался в СССР и скорее всего погиб. Но смысл его письма помню отчетливо. Участник обороны Одессы, начальник штаба батальона морской пехоты в Севастопо­ле (штаб был на поле, не в блиндаже, даже не в окопе, и пули косили вокруг траву), участник десантов в Станичке, на Эльтигене и в Керчи, глав­ным событием своей воинской биографии он назвал оборону цементных заводов при выхо­де на Сухумское шоссе на восточной окраине Новороссийс­ка в сентябре 1942 года в со­ставе 2-го отдельного баталь­она морской пехоты.
       Круг замкнулся, и теперь уже я написал Русланцеву, а также тем участникам собы­тий, кто еще оставался жив. От Русланцева пришла учени­ческая общая тетрадь, испи­санная его четким почерком. Этот замечательный доку­мент мог бы возбудить за­висть любого историка. Он был словно дневник боевых действий - сухой и четкий. С той же четкостью отвечал Русланцев и на дополнитель­ные вопросы. И с подкупаю­щей честностью писал "не по­мню", ежели чего не помнил. Лирики не допускал, гипотез не выдвигал, придерживался лишь фактов. Стали приходить ответы и от других моих корреспондентов. Во всех письмах звучала одна нота - вопль о незабвении подвига. И недоумение: почему подвиг за­быт вопреки всем красивым словесам? почему не отдано должное героям павшим и по­ка еще живым?
       Действительно - почему?
       Жгучим этим вопросом я не задавался и ответа на него не искал. Прочел копии писем, участники обороны слали их в вышестоящие органы и орга­низации вплоть до "самого" Леонида Ильича. Но что тол­ку было писать ему, коль ско­ро самого Леонида Ильича к этому подвигу не догадались приплести? Ведь и о Кунико­ве и обо всей грозной (и бесполезной, но об этом - в другой раз) эпопее Малой земли мне удалось написать лишь пото­му, что полководец Брежнев пару раз приезжал на плац­дарм раздавать медали и пить водку в блиндаже. Было ясно, что надо искать другого пат­рона - достаточно высокого военачальника, имеющего хоть какое-то отношение к подвигу, и обращаться за по­мощью к нему.
       Надо заметить, что в ула­живании собственных дел ни­какой подобной хватки я никогда не проявлял. Но письма ветеранов так брали за душу! Эти жалкие потуги чудо-богатырей, сразивших брониро­ванное чудовище, но бессиль­ных в коридорах власти, эти тающие от письма к письму подписи, эти умершие не до­ждавшись признания отчизны, лишили меня покоя. Литера­турные мои замыслы отступи­ли на задний план. Зато когда я в очередной раз про­сматривал хорошо знакомую мне литературу о летних со­бытиях 42-го года на юге, ме­ня осенило: я нашел героям высокого покровителя! Им мог стать Горшков - главвоенмор, достаточно крупная фигура, чтобы санкциониро­вать публикацию материала под рубрикой "Неизвестные страницы войны". Тогда, в сентябре 1942-го, он был в Новороссийске, хотя и не на цемзаводском рубеже. Правда, из рассказов А. В. Свердлова воз­никала фигура человека, без­различного к славе, этакого современного Нахимова, даже говорящего с "ерсами". Равно­душию к славе можно было верить, можно было и не ве­рить. Я не поверил и карту ре­шил разыграть.
       Но Горшков - вершина пи­рамиды. А как мне добраться до подножья, до "Красной звезды", единственный мой контакт с которой заключал­ся в том, что она лет за пять до описываемых событий вдрызг разругала мой рассказ "Человек в штатском", опубликованный в "Неделе"? А вдруг кто-то в редакции вспомнит этой злополучный рассказ?
       И пошел я к своему другу Григорию Глазову. Гриша был самым крупным русскоязычным писателем нашего западно-украинского региона. Гриша был ветераном войны. Гриша был не новичок в де­лах. Пришел я к Грише, рассказал всю историю и попро­сил навести мосты между мною и корреспондентом "Красной звезды" Аркадием Пинчуком. Пинчук писал милыё розовые пьески на военные темы, они с успехом шли в нашем львовском русском драматическом театре Прикарпатского военного округа. В условленный день встретил­ся с Пинчуком, и он сказал: пи­ши, будем пробивать.
       Нещадно цензурируя самого себя в интересах ветеранов и обрезая все даже подспудно "антисоветское", мне удалось накропать нечто, о чем Арка­дий с уверенностью сказал: пойдет!
       Милый драматург ошибся. Материал заколдобило. Похо­же было, что даже привлече­ние главвоенмора Горшкова в качестве посаженого отца со­вершенного подвига не возы­мело должного эффекта. По­сле трех месяцев ожидания я поехал в Москву с наказом Пинчука добраться до ответсекретаря газеты каперанга Олега Борисовича Баронова и потеребить его лично.
       Баронов встретил меня дружелюбно и сразу показал мой материал. На первой странице, на поле, правильным железным почерком некрупно, но с внушительным лаконизмом было написано: "Это правильно. С. Горшков".
       20 октября 1977 года статья была опубликована в "Красной звезде" под рубрикой "Малоизвестные страницы войны". Это было введение 2-го ОБМП в историю. Читая статью, я сгорал от стыда за ее бездушную су­хость. В то же время меня переполняла гордость: справедливость восторжествовала, героям было отвоеван крохотный пятачок в истории.
       Пятачок ничтожный не столько по масштабам подвига, сколько по ускользнувшим от внимания последствиям.
       Вот как это было и как я не мог написать там, в СССР.
       10 сентября 1942 года сводка Совинформбюро со стандартной скупостью сообщила, что после упорных боев наши войска оставили город и порт Новороссийск. Комментарий по поводу этого сообщения последует дальше. А пока за­мечу, что обстановка на Кав­казе действительно сложилась катастрофическая ввиду пол­ного отсутствия резервов у обороняющейся стороны. Все резервы шли к Сталинграду. Кавказскому театру велено было обходиться за счет отво­да в тыл на переформирование и быстрый возврат на передовую разбитых частей и под­разделений.
       Как это выгляде­ло на практике? В составе 37-й армии было четыре стрелко­вых дивизии по 500-800 шты­ков каждая. В 56-й, 9-й и 24-й армиях остались только вой­сковые штабы и спецчасти, т.е. заградотряды, чтобы рас­стреливать отступающих. Эти данные взяты из книги А. А. Гречко "Годы войны". Так было в конце июля - начале августа. В сентябре данных нет, глухо. Если июльские и августовские бои маршал Гречко описывает едва ли не день за днем, то за сентябрь, с 9-го по 19-е, он не приводит никаких данных, кроме отдельных эпизодов невиданно­го героизма. О 2-м ОБМП ни слова. И понятно - почему: только что назначенный ко­мандующий НОР не контро­лировал обстановку! Тело бы­ло во владениях короля, но король был не во владенье те­лом. Догадайся мои герои во­время пригласить Гречко разделить с ними подвиг, быть бы им при славе. Не догада­лись. А сам он об этом подви­ге в собственных своих владе­ниях не знал ни сном, ни ду­хом.
       В первой декаде сентября германские войска стремились к Сухумскому шоссе, дублируя усилия: одна группа рвалась к Туапсе, другая к Новороссийс­ку. С падением Новороссийс­ка открывалась дорога вдоль узкой проходимой полосы Черноморского побережья до самой турецкой границы, Войск там не было, направле­ние считалось второстепен­ным по сравнению с "нефтедо­бывающими". Флот забился в Поти, подальше от немецкой авиации и подлодок.
       Утром 6 сентября, прорвав­шись через перевалы, герман­ские войска завязали бои на се­веро-западной окраине Ново­российска за овладение горо­дом.
       Расстановка сил была тако­ва: с одной стороны - потре­панные в боях немецкие и румынские дивизии с танками и мотопехотой; с другой - раз­розненные остатки подразде­лений без связи друг с другом, без общего командования, без танков, без инициативы. Наступавшие обладали некоторым численным превосходством, но куда существеннее было преимущество организа­ционное. Наступавшие были - войско. То, что противо­стояло им, в армейском смыс­ле слова войском не было. Это были - осколки, группы лю­дей, не объединенные общим командованием.
       История одной из групп та­кова.
       Накануне прорыва немцев к северным окраинам Новорос­сийска были эвакуированы морем в Геленджик с Таманско­го полуострова остатки лич­ного состава 140-го отдельно­го артдивизиона, расстреляв­шего снаряды и взорвавшего орудия. К вечеру 6 сентября из личного состава морских ар­тиллеристов был сформиро­ван батальон морской пехоты численностью около шестисот человек. В ночь на 7 сентября батальон пешим порядком был брошен из Кабардинки в Новороссийск (20 км ночного марша). К утру он сосредото­чился под стенами цемзавода "Пролетарий", сменив так на­зываемые "обескровленные в предыдущих боях подразделе­ния", а на деле несколько де­сятков израненных и смер­тельно усталых людей с ружьями.
       Начинаю с того, что отка­зываю этому формированию в звании батальона. С самого начала ради уточнения акцен­тов и для полного определения размеров подвига станем име­новать батальон группой смертников, брошенных в неуправляемую оборону Ново­российска как солома в огонь - хоть на короткое время поддержать пламя и сгореть.
       "Исторический приказ" N 227 применялся широко и без колебаний, а также без ма­лейших формальностей, и в этой вакханалии смерти кому было разбираться, кого и ку­да швыряют на смерть! Швы­ряют без понятия об обста­новке: сами разберутся. Моря­ки, не знающие тактики, не обученные приемам боя? Ни­чего, научатся. Без артилле­рии, саперов, разведки! кухни? Молчать, так вашу разэтак! Выполнять приказание!
       Итак, по приказу неизвест­но кого откуда-то из без­опасной дали, из Кабардинки, из штаба Новороссийского оборонительного района (так обычно именовались города-смертники - Одесский оборо­нительный район, Киевский, Севастопольский, теперь вот Новороссийский) группа смертников в 10 часов утра 7 сентября 1942 года была бро­шена в наступление с задачей выбить немцев из центра горо­да. Этой вот группке выбить из города нормальную немец­кую дивизию!
       Моряки - без разведки! - в пешем строю прошли юго-восточное предместье Новооссийска , Мефодиевку, не зная, что там затаились автоматчики из наступающего не­мецкого авангарда, очень рас­строенные триумфальным маршем "черных дьяволов". Немцы знали: таким маршем ходят только сильные, те, за кем большие батальоны.
       Моряки лихо выбили немцев с территории завода "Красный двигатель" и - остановились перед танками, средств борьбы с которыми не имели. Пришлось отходить. Тут-то, вновь пересекая Мефодиевку в обратном направлении, ба­тальон был выкошен неуязви­мо укрытыми в засадах немец­кими автоматчиками. Они уже разобрались: большие баталь­оны не стояли за храбрецами. И косили безнаказанно из своих укрытий. К вечеру 7 сентября остатки батальона, уже без комбата и без начальника штаба, присоединились к остаткам других подразделений, оттесненным на протяже­нии дня к цемзаводу "Проле­тарий" и вытянутым в оборонительную цепь.
       Из обескровленных подраз­делений для удобства управле­ния и по взаимному согласию командиров был создан 2-й отдельный батальон морской пехоты - 2-й ОБМП. В него вошли остатки безымянного батальона морских артилле­ристов, остатки 1-го батальо­на 83-й морской стрелковой бригады под командой лейте­нанта Жернового, остатки 15-го ОБМП, остатки баталь­она, тоже безымянного, капи­тана Матвейчука (догадыва­юсь, что от самого капитана осталось только гордое имя, хранимое подчиненными) и еще полтора десятка людей из геройски погибшей на перева­лах 103-й курсантской бригады мальчишек. Бригада сохрани­ла штаб, он и стал штабом 2-го ОБМП. Командиром ба­тальона стал старший лейте­нант Н. Фролов, начштаба И. Жерновой, комиссар А. Олейников, командирами рот лейтенанты А. Тарановский, М. Ярославский, А. Русланцев и Н. Воронкин. Рождение батальона было зафикси­ровано письменным актом, но злая судьба продолжала пре­следовать героев новых Фермопил: 11 сентября в здание силикатного техникума, где расположился штаб, попала крупная бомба. Погибли шта­бисты (никто из вышеперечис­ленных, все они находились на передовых рубежах) и все штабные документы. Факт со­здания батальона и его вои­стину уникальной роли в ходе войны предан был забвению. Как видим, растрепанные подразделения самоуправля­лись. Они переформировались по собственной инициативе и занимали рубежи обороны по своему разумению. У них не было связи со штабами, ими никто не руководил. Так и хо­чется сказать - к счастью. Но зато никто из начальства не сумел после войны примазать­ся к их подвигу. Гречко был назначен командующим 47-й армией и Новороссий­ским оборонительным райо­ном 7 сентября, в самый разгар беспорядочной обороны. Две недели в крайне сложной обстановке ушло у него на то, чтобы взять бразды правле­ния в руки. Недосуг было поз­накомиться с войсками, осо­бенно там, где они стояли на­смерть. Стоят - ну, и пусть стоят на здоровье. А мы по­мчимся туда, где они пятятся. Пятились под Шапсугской, в районе Туапсе. Гречко выма­ливал у Ставки резервы и не обращал внимания на герои­чески гибнувших, но не пяти­вшихся защитников цемзаводов. Не здесь ли искать причи­ны его неосведомленности? Не здесь ли искать истоки тра­гического многолетнего не­признания 2-го ОБМП?
       На момент формирования батальон насчитывал 500 штыков, несколько пулеме­тов, гранаты. Артиллерии не было. Связь между ротами осуществлялась проводными телефонами, а в основном - визуальными сигналами по морскому коду. Фронт оборо­ны нового воинского подраз­деления составлял около 3 км - от уреза воды Цемесской бухты до склонов гор, не слишком крутых. Есть ли там кто, нет ли - этим недосуг было интересоваться. Да и бессмысленно: прикрыть склоны все равно нечем было. Рельеф обороны 2 ОБМП был доступен танкам почти на всем протяжении. За новым формированием не было за­слона до самого Геленджика, в котором тоже ничего не бы­ло, кроме штаба Азовской флотилии и нескольких броне­катеров. Да еще стояла за мо­рячками смерть в облике заградотряда СМЕРШ - с по­лсотни доверенных людей с пулеметами: эти не дрогнут, когда потребуется стрелять по своим, буде они побегут. На сей раз наблюдатели дрогну­ли, содрогнулись от поединка батальона с дивизией, и вме­сто того, чтобы быть палача­ми, сами стали героями - не­частый в летописи войны случай!
       В центре города продолжал сопротивление гарнизон Но­вороссийска, отрезанный уже от выхода на Сухумское шос­се. Безнадежную оборону хладнокровно созерцал из окружения командир гарнизо­на осажденного города контр-­адмирал Горшков, человек безупречной и бесполезной в данном случае храбрости: участь Новороссийска была решена.
       Близилась катастрофа. Ма­ловероятно, чтобы Турция удержалась от вступления в войну, выйди немецкие войска к турецкой границе. Ведь мож­но было опоздать к дележу пи­рога, а опаздывать в таких случаях никто не любит. Как ни мала была ударная сила ту­рецких дивизий, она воистину могла стать соломинкой, переломившей хребет верблюду. Соединенными турецко-немецкими усилиями можно бы­ло если и не сразу овладеть Ба­ку, то уж наверняка парализо­вать его нефтепромыслы. Без бакинской нефти войне насту­пал конец.
       Судьба СССР несомненно зависела от оперативности выхода германских войск на Сухумское шоссе и продвиже­ние по нему на юг, на юг!
       Утром 8 сентября группа не­мецких автоматчиков пыта­лись проникнуть на территорию цемзавода "Пролета­рий", их отгоняли. Во второй половине дня появились тан­ки, но активных действий не предпринимали, только об­стреливали издали места, от­куда по автоматчикам велся пулеметный огонь. Потом автоматчики снова пытались просочиться, их снова отгоня­ли. К вечеру танки изготови­лись для атаки, за ними шла пехота. К этому времени мо­ряки-артиллеристы из бывшего 140-го артдивизиона нала­дили две пушки на панически брошенном и подорванном бронепоезде "Свердловский железнодорожник". Прицелы на пушках были сбиты, но мо­ряк - он шилом бреется. Пушки наводили через дуло, снаряды стали накрывать тан­ки, и атака расстроилась.
       За весь день 8 сентября над позициями моряков не проле­тел ни один немецкий само­лет.
       Моряки с опаской погляды­вали на пологие склоны гор на правом фланге. Немцев там видно пока не было, но не бы­ло видно и своих.
       В ночь на 9 сентября немцы провели разведку склонов на правом фланге обороны 2-го ОБМП и убедились, что они пустьк Тут бы немцам и ша­гать, не теряя времени. Но - ночью, по горам? Отложили до утра. А тем временем вот что получилось. В ночь на 8-е с Кизилташской косы был эвакуирован арьергард войск Таманского полуострова, 305 ОБМП, гвардия морской пехо­ты. Измотанному в боях батальону сгоряча пообещали трое суток сна, но тут же отменили распоряжение и на автомашинах (!) двинули в рай­он цемзаводов. Да, именно ту­да, - так как были уверены, что защитники цемзаводов не­долго продержатся.
       По чистой случайности через склоны повыше цемзаводов спешил подальше от греха в тыл со своим штабом командир Но­вороссийской военно-морской базы капитан 1-го ранга Г. Н. Холостяков. Послужной список Холостякова был подмочен тюремным заключени­ем в эпоху Большой чистки, и капитан крайне негативно от­носился к возможности окру­жения, за которым, как он хорошо знал, неизбежно следовалии длительные беседы с особистами. А особистов Холостяков не любил. И вот, он пробирался со своим штабом в тыл, на что формально имел право, так как суда Новорос­сийской базы переведены бы­ли в Геленджик. На скорбном пути отступления Холостяков убедился, что склоны гор Це­месской бухты не защищены. Поэтому, встретив 305-й ОБМП, он указал ему полосу обороны на склонах, отменив тем самым первоначальное распоряжение о рубеже цемзаводов. В армии всегда выпо­лняется последний приказ, и приказ Холостякова оказался последним. Человек бурной судьбы (и жуткого конца, о ко­тором узнал я уже здесь, в эмиграции), последовательно бывший командиром Азов­ской и Дунайской флотилий, а после войны командующий Тихоокеанским флотом, получивший звание Героя уже в 60-е годы за первый в истории советского флота переход группы подводных лодок во­круг Земли без всплытия. Г. Н. Холостяков не без бахваль­ства называл решение о поста­новке 305-го батальона в обо­рону на рубеже Адамовичева Балка главным решением в своей военной биографии, имевшим стратегические по­следствия.
       Через два часа после заня­тия рубежа батальон был ата­кован немцами, и спустя семь дней от 600 человек живых осталось 48...
       Такие же атаки с теми же потерями отражались в поло­се Обороны 2-го ОБМП. Но в истории 305-й оказался счаст­ливее своего соседа, у него на­шелся говорливый "папа", ко­торый поставил его на рубеж обороны и не дал забыться подвигу.
       Авиация противника над позициями моряков 9-го тоже не появлялась.
       8 и 9 сентября по праву мож­но назвать теми днями, когда германское командование упустило победу на Кавказе.
       И, быть может, больше: по­беду во Второй мировой вой­не.
      

    ?

       "От Советского Информ­бюро. Оперативная сводка за 10 сентября. После ожесточен­ных боев наши войска остави­ли город и порт Новорос­сийск".
       Ложь! В процентном отно­шении к площади города по­селки цемзаводов "Пролета­рий" и "Октябрь" составляли не меньше того, что остава­лась в руках советских войск к концу Сталинградской оборо­ны. Между тем о падении Сталинграда никогда не сообща­лось, и - по праву.
       С утра 10 сентября герман­ские войска начали системати­ческие атаки цемзавода и по­селка "Пролетарий". Моряки с гранатами бросались под танки. Немцы, не считаясь с потерями, подожгли Дома ударников и выбили оттуда "черных дьяволов". Моряки отошли метров на сто и изго­товились для контратаки. Тут и настиг их уполномоченный СМЕРШа. "Кто командир?" - спросил он. "Я", - ответил младший лейтенант Карпов и упал мертвым. "Так будет со всяким!.." - потрясая нага­ном, сказал оперуполномочен­ный и был схвачен десятком рук. Неистовый комиссар Олейников (он не дожил до введения 2-го ОБМП в исто­рию войны) дал смершевцу по морде, потом пинка под зад и повел моряков в атаку. Дома ударников были отбиты, но Карпова это не воскресило...
       Как и в предыдущие дни, германская авиация над пози­циями моряков не появилась.
       11 сентября... С этого дня полоса обороны у цемзаводов не отличалась от Мамаева кургана в Сталинграде. Гер­манское командование спохва­тилось. Над позициями моря­ков непрерывно висела авиа­ция - тщетно, оборона этой горстки людей стала неодоли­ма. Да и немцы выдохлись в многодневном непрерывном наступлении на пути к Ново­российску. Вот оно где сказа­лось, отсутствие 4-й танковой армии Гота, так неосмотри­тельно переброшенной на Ста­линградское направление, "престижное", но стратегичес­ки вовсе не решающее! К то­му же кто-то из немецких воена­чальников воевал слишком академично, не использовал ночное время, не проявил на­пористости, фантазии, не рискнул, когда следовало - дорога вдоль черного моря к турецкой границе оказалась запечатана...
       19 сентября 1942 года линию обороны, занимаемую прак­тически уничтоженными 2-м и 305-м ОБМП, принял 339-й стрелковый полк майора Каданчика (вот когда только спохватился Гречко!) Полку под расписку были переданы также все огневые средства моряков, так как пехотинцев бросили в огонь, все так же не озаботившись - или не успев - снабдить их вооружением и боекомплектом...
       Когда спрашиваю себя, почему мы не стали циниками, почему все еще не равнодушны к происходящему на громад­ной территории с хищнически истощенной почвой, загажен­ной радиацией и химикалиями средой, со слабо развитой сетью дорог, с многочислен­ным, усталым и обозленным населением, - нахожу лишь одно: страдания, и пролитая кровь, и душераздирающая боль за тех, кто, обманутый, свершал подвиги во имя не­правого дела против другого дела, еще более неправого. Это нищие калеки-инвалиды. Это далекие от книжных рассказы ветеранов. Это десятки писем в моем почтовом ящи­ке с воплем о незабвении павших товарищей, о незабвении бессмертного подвига. Мало кто из них понял значение обо­роны Новороссийска. Мало кто надеялся выжить. И ник­то не думал о славе в те кро­вавые пороховые дни.
       А что же в тех местах сегод­ня?
       А там то же, что и пять, и десять, и двадцать пять лет назад. Ветераны, которые еще живы, слоняются по очередям в надежде достать съестное для внуков. В очередях они по­ругивают жидов (даром что их любимый командир Цезарь Куников был еврей) и расска­зывают истории, которым никто не верит. Да и кому при­дет в голову, что балагур Воронкин корректировал огонь батарей, сидя в немецком ты­лу и вызывая этот огонь пря­мо на себя, а сердитый старик Русланцев закрыл в свой час грудью отечество, - конечно же, не в расчете на его благодарность, но уж верно не пред­видя и такой неблагодарнос­ти...
      

    НРС, 15 марта 1991 г.

      
      
      
      

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Межирицкий Петр Яковлевич (vsdoc4@abv.bg)
  • Обновлено: 16/02/2013. 35k. Статистика.
  • Очерк: Публицистика
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.