Овсянкин Е.И.
На Изломе Истории. Глава 1-3

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Овсянкин Е.И. (oei@atknet.ru)
  • Обновлено: 17/02/2009. 632k. Статистика.
  • Монография: История
  • Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В книге почётного доктора Поморского университета им. М.В. Ломоносова Е.И. Овсянкина на до-кументальной основе впервые воссоздаётся сложная картина политической и социально-экономической жизни Архангельского Севера в наиболее драматичный период его истории – время революции 1917 го-да и гражданской войны.


  • Е. И. ОВСЯНКИН

    НА ИЗЛОМЕ ИСТОРИИ

    События на Севере в 1917-1920 гг.

    Мифы и реальность

    Архангельск, 2007

    В книге почётного доктора Поморского университета им. М.В. Ломоносова Е.И. Овсянкина на документальной основе впервые воссоздаётся сложная картина политической и социально-экономической жизни Архангельского Севера в наиболее драматичный период его истории - время революции 1917 года и гражданской войны.

    Посвящаю свой труд светлой памяти деда,

    КОРЖАВИНА Андрея Ивановича, земского деятеля в 1917-1919 гг.,

    и отца, ОВСЯНКИНА Ивана Степановича, рядового сапера,

    погибшего в боях за Родину в 1944 году

    УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

       Убежден в том, что любой из вас с интересом познакомится с новой книгой Евгения Овсянкина “На изломе истории”. В своей обстоятельной работе автор воспроизвел сложную картину социально-политического развитие Архангельского Севера в 1917-1920 годах. Он справедливо, на наш взгляд, отметил, что “этот отрезок времени представляет собой один из самых сложных и драматичных периодов в многовековой летописи древней поморской земли”.
       Историк, используя многочисленные малоизвестные и неизвестные ранее документы местных и центральных архивов, осветил в своем повествовании такие события, как революционные потрясения 1917 года, создание новых органов власти - Советов и земства, института правительственных комиссаров, деятельность местных партийных организаций кадетов, эсеров, меньшевиков и большевиков. Особое внимание автор уделил проблеме вторжения иноземных войск в наш край и рождения здесь некоего подобия отдельного государства - Северной области.
       Полтора года на территории Севера шли ожесточенные бои наспех созданных подразделений Красной армии с объединенными белогвардейскими и иноземными антисоветскими силами, наблюдался разгул белого и красного террора.
       Автор подробно анализирует этапы деятельности антисоветских властей на Севере, проблемы создания белогвардейским правительством вооруженных сил, детально характеризует его рабочую, аграрную политику, его отношения с командованием иностранных войск, а также причины поражения “белого дела”.
       Особое внимание историк уделил персонификации минувших процессов, подчеркнув мысль о том, что в годы революции и гражданской войны, являющиеся узловыми моментами русской истории, на первый план выступают личности. Он убедительно показывает, что историю вершила не безликая масса, что сложными событиями управляли значимые в обществе того времени деятели: политические и военные руководители, лидеры профсоюзных, партийных организаций, земских учреждений и т.д.
       Одним словом, автор попытался честно, без всякого грима и купюр, разобраться в череде неоднозначных и противоречивых событий, показать реальных творцов региональной политики.
       Книга хорошо проиллюстрирована документальными фотоснимками, многие из которых публикуются впервые. Фотографии общественных деятелей, иностранных послов, действовавших в Архангельске, отдельных сюжетов и листовок помогут читателю ощутить неповторимый аромат эпохи.
       Исключительно ценными, имеющими самостоятельное значение, являются многочисленные приложения, собранные автором из различных источников. Помимо именного указателя и хроники событий, в этом разделе книги опубликованы таблицы о численности населения губернии, уездов и отдельных городов, составы гласных всех городских дум Архангельска, а также белогвардейских правительств и многие другие сведения. Эти разнообразные данные позволят более зримо представить суть происходившего. В целом можно сказать, что книга подкупает читателя новизной фактов, обилием имен малоизвестных и совсем не известных общественных и военных деятелей, живостью изложения богатого исторического материала.
       В большинстве случаев автор, приводя те или иные сведения о значительных явлениях, характеризуя их, в то же время не навязывает читателям своего мнения, заставляя их самих делать необходимые выводы. Вместе с тем, некоторые суждения автора могут вызвать, на наш взгляд, неоднозначную оценку, желание поспорить с ним.
       Читатель найдет в книге историка не только достойные внимания факты о прошлом Архангельского Севера, его губернского центра, но и материал для размышления над уроками истории, которые всегда надо помнить и учитывать в качестве предостережения о том, чего не следует повторять. Это особенно актуально для России в начале XXI века.
      
       Председатель
       Архангельского областного
       Собрания депутатов В.С. ФОРТЫГИН

    ОТ АВТОРА

       В 1987 году автор этой книги издал монографию "Архангельск: годы революции и военной интервенции 1917-1920". Рецензенты издания Ю.Ф. Лукин и А.Н. Зашихин отметили новизну подхода к анализу событий Февральской и Октябрьской революций, обоснованность пересмотра бытовавшей ранее схемы периодов существования антисоветской власти на Севере, сочетание научности с популярностью изложения и ряд других моментов.
       В исследованиях более позднего периода наша книга отнесена к "наиболее основательным и значимым работам, связанным с историей северного антибольшевистского движения", в которых был начат процесс деидеологизации отечественной исторической науки" и "переосмысления концепции гражданской войны. Следует отметить, однако, что в целом автор, как и все советские историки того времени, оставался на позициях старых политизированных оценок минувших событий, отдельных персонажей истории, а также политических партий.
       За время, истекшее после выхода в свет упомянутой работы, появились лишь единичные, сравнительно небольшие труды, в которых рассматривались проблемы социально-политического развития Архангельского Севера в 1917-1920 гг. Вместо этого в российской историографии, по выражению профессора В.И. Голдина, беспрецедентный интерес ... вызывает тема антибольшевистского движения. По подсчетам, приведенным в его монографии Россия в гражданской войне”, за последнее десятилетие в России издано не менее 30 монографий и учебных пособий, защищено около 10 докторских и 30 кандидатских диссертаций, посвященных истории белого и антисоветского движения. Подобные исследования появились и на Архангельском Севере. Этот феномен имеет свое объяснение. Во-первых, противники советской власти в недалеком прошлом были чаще всего предметом не изучения, а в значительной мере - обличения. Работы по этой проблеме ограничивались разоблачением антинародной политики и преступлений интервентов и белогвардейцев. Во-вторых, в наше время историкам стали доступны закрытые ранее документы, что обогатило базу исследований. И, наконец, к власти в России пришли антикоммунистические силы, заинтересованные в духе давней российской ментальности опорочить своих предшественников.
       В условиях начавшегося пересмотра старой историографии в науке было немало перекосов. Кризис общественного сознания привел к резкому падению интереса к "революционным" темам истории. За последний, продолжительный период на Севере не вышло ни одной более или менее заметной книги, где бы более основательно и объективно, чем раньше, рассматривалась история революции 1917 года в этом регионе. Историки Севера и всей страны в последнее время почти не касались проблем рабочего, крестьянского и профсоюзного движения, истории политических организаций, а также ряда других актуальных проблем.
       Российский ученый С.В. Тютюкин, комментируя такой подход к истории, заметил: Характерными чертами современной литературы на революционную тему являются: дегероизация и дегуманиза­ция революции и революционеров, акцент на их негативных, деструктивных качествах, перенесение центра тяжести с мас­совых социальных движений низов на политику правящих верхов, прославление реформаторской деятельности власти и затушевывание позитивных результатов революции”.
       Анализ трудов, вышедших из печати за последние годы, позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на появление ряда исследований, социально-политическая история Архангельского Севера в 1917-1920 гг. остается пока без обобщающего анализа.
       Автор предлагаемой читателю книги убежден в том, что анализ региональных аспектов российской революции и гражданской войны позволяет глубже ощутить дух минувшего времени, понять смысл происшедших событий, осмыслить их уникальный феномен.
       Исходя из этого положения, он, во-первых, попытался рассмотреть во всей их сложности проблемы экономической и социально-политической жизни Архангельского Севера в 1917-1920 гг. При этом он использовал свои наработки, в том числе и упомянутый выше труд, новые сведения и выводы, содержащиеся в трудах историков Севера.
       В книгу включены материалы по истории земского движения на Севере, о роли местных политических организаций в событиях 1917-1920 гг. и многие другие. Разумеется, даже значительный объем издания не позволил осветить многие важные эпизоды этого бурного периода.
       Во-вторых, автору показалось существенным обратить главное внимание на события, происходившие в Архангельске, поскольку он являлся центром, в котором действовали лидеры советского и антисоветского движения, а также командование иноземных войск.
       В-третьих, автор стремился известные эпизоды дополнить новыми сведениями, добытыми в центральных и местных архивах. Большое место в книге занимает анализ советской и белогвардейской прессы, приказов военного командования, а также листовок и воззваний. Эти листовки, пожалуй, ярче всего донесли до нас дух той суровой эпохи: жесткость языка противостоящих сил, классовую непримиримость враждующих сторон, страстные призывы к борьбе с врагами. В своей совокупности они сохранили духовный и политический опыт минувшего времени.
       В-четвертых, автор счел необходимым снабдить свое издание многими приложениями, а также хроникой событий и именным указателем.
       Автор сердечно благодарит за помощь в подготовке книги своих друзей и коллег. Содействие моим поискам оказали архивисты О.И. Корнеева, Е.В. Мельникова, С.Л. Монахова, В.А. Радишевская, Т.В. Титова, Н.А. Шумилов, В.Н Дорофеева, сотрудники Архангельского краеведческого музея Е.П. Бронникова и В.А. Любимов. Я искренне благодарю библиографов областной научной библиотеки имени Н.А. Добролюбова Ф.С. Агапитова, О.А. Соловьеву и Е.И. Тропичеву. Глубоко признателен профессорам В.Н. Булатову, В.И. Голдину, Ю.Ф. Лукину, Ф.И. Поташеву, А.В. Репневскому, Р.А. Ханталину, а также И.П. Овсянкину за ценные советы и помощь во время работы над рукописью книги.
       Особую благодарность за поддержку моего труда я выражаю руководителю проекта В.А. Губину
      

    ГЛАВА ПЕРВАЯ

    К вопросу о проблемах историографии

    Архангельского Севера в 1917-1920 гг.

       Глубокий экономический, политический и духовный кризис, разразившийся после распада СССР, во многом напоминает события, которые произошли в России в первой четверти ХХ века.
       Разрыв царского самодержавия и народа, неудача столыпинских реформ, раскол общества, переросший в три революции и в гражданскую войну - такова действительность и трагический финал первых двух десятилетий ушедшего в небытие ХХ столетия.
       Противостояние царизма и Думы, Временного правительства и Советов, красных и белых в союзе с иностранными интервентами -эти и другие проблемы всегда пользовались вниманием советских, российских и зарубежных историков. Изучение исторического опыта и уроков политической и идеологической борьбы вдвойне актуально в наше время. Только учитывая пройденный путь, можно сделать верный выбор, перед которым стоит Россия в новом столетии.
       ...Нередко общественные деятели, да и сами историки произносят своеобразный приговор прошлому: “история повторяется” или “история ничему не учит”. В этих словах, очевидно, есть частица правды. Но, как справедливо заметил историк А.А. Искендеров: “История, как правило, повторяясь, оборачивается не лучшей своей стороной и ничему не учит лишь тех, кто сам себя лишает удовольствия открывать в ней что-то новое, часто волшебное и неповторимое. Те же, кто игнорирует опыт истории, надеясь, что им удастся ее перехитрить, неизбежно оказываются в проигрыше”.

    * * *

       Предметом настоящего исследования является социально-политическое развитие Архангельского Севера в 1917 - 1920 гг.
       Этот своеобразный регион всегда играл важную роль в истории нашего Отечества. А интересующий нас отрезок времени представляет один из самых сложных и драматичных периодов в многовековой летописи древней поморской земли.
       За сравнительно небольшой исторический срок здесь произошли рабочие и крестьянские выступления в ходе двух, вернее одной непрерывной революции 1917 года, вторжение иностранных войск и создание некоего подобия автономного, а по сути дела, марионеточного государства - Северной области. Полтора года на территории Севера шли ожесточенные бои подразделений Красной армии с объединенными белогвардейскими и иноземными антисоветскими силами, наблюдался разгул белого и красного террора.
       После окончания гражданской войны Русский Север стал своеобразным полигоном для проверки основ экспортной и концессионной политики нового государства, рождения первых советских концентрационных лагерей - неотъемлемой составляющей складывавшейся тоталитарной системы.
       Ряд проблем этого периода уже подвергся переосмыслению в исследованиях историков, другие требуют ответов на основании новых источников и накопленного опыта.
       Сложившаяся в последний период своего рода политическая дистанцированность создала более благоприятные условия для непредвзятого анализа событий революции и гражданской войны, придала им новый импульс.
       Революция 1917 г., гражданская война 1918-1920 гг., иностранное вмешательство сыграли исключительную роль в истории России, определив судьбу страны на весь последующий период. Масштабы и значимость этих событий обеспечили им прочное положение как наиболее дискуссионным историографическим темам. Неслучайно ведутся непрекращающиеся споры отечественных и зарубежных ученых о причинах, условиях и обстоятельствах прихода партии большевиков к власти и их победы в гражданской войне
       История этого времени нашла отражение в обширном пласте разнообразной по форме и содержанию литературе, как в нашей стране, так и за ее пределами.

    * * *

       С некоторой долей условности можно выделить четыре периода разработки многоплановой проблематики данного этапа истории Архангельского Севера России.
       Вычленение этих этапов, по нашему мнению, обусловлено, главным образом, явлениями политического характера, нередко юбилейными датами, к которым приурочивалось издание наиболее значимой научной и пропагандистской литературы. Содержание ее во многом определялось постановлениями директивных органов: пленумов и постановлений ЦК ВКП (б).
       Многообразная литература по истории региона появилась уже в первое десятилетие после установления Советской власти - 1920-е - начало 1930-х годов. Этому в немалой степени способствовали два обстоятельства: создание местных журналов - "Рабочее звено", "Большевистская мысль" (Архангельск, 1923-1928 гг.), "Вестник Карело-Мурманского края" (Ленинград, 1925-1927 гг.) и др., а также образование при губкомах РКП(б) историко-партийных комиссий (истпартов). Под руководством последних велись сбор и публикация воспоминаний активных участников революционного движения, борьбы за власть советов на местах, о событиях революции 1917 года и иностранной интервенции.
       Много внимания уделялось изданию книг о гражданской войне и интервенции. Достаточно отметить, что библиография работ об этих событиях на Севере, составленная А. Поповым еще в 1928 году, насчитывала, включая газетные статьи, 519 названий. Литература, изданная в этот период, характеризуется рядом особенностей.
       Во-первых, многие книги и очерки написаны по горячим следам минувших событий и, как правило, их активными участниками. Отметим среди них книги М.С. Кедрова, М.К. Ветошкина, И.В. Богового, несколько коллективных сборников.
       Почти все упомянутые выше авторы опирались не только на личные воспоминания, но частично и на архивные, а также опубликованные документы, хотя большинство из них считало свой труд лишь материалом "для будущего историка". Бывшим военным и политическим активистам явно не хватало глубины обобщений и выводов. Возможность использования авторами архивных документов была ограничена. К тому же все они не были профессиональными историками, и это обусловило преобладание в их книгах оценочного, идеологического, чаще всего субъективного, аспекта над аналитическим.
       Во-вторых, в это время издавались книги и статьи активных деятелей северного антисоветского движения, написанные и изданные главным образом за рубежом (некоторые из них переиздавались в СССР). Известностью среди специалистов пользовались мемуары Е.К. Миллера, Г.Е. Чаплина, Б.Ф. Соколова, С.Н. Городецкого, В.В. Марушевского, В.И. Игнатьева и других.
       Несмотря на некоторые оттенки в суждениях упомянутых авторов, эмигрантская историография, в отличие от советской, рассматривала антибольшевистское движение на Севере как патриотическое и государственническое.
       В-третьих, в литературе об установлении советской власти и интервенции на Севере проявлялся плюрализм мнений, шли упорные дискуссии. Горячий спор, например, разгорелся на страницах журнала "Пролетарская революция" между М. Кедровым и М. Ветошкиным о поведении северного крестьянства, о Шенкурском антисоветском восстании и причинах провала на Севере мобилизации в Красную армию, о земстве, взаимоотношениях центра и губернских властей, по ряду других проблем.
       Столь же острая полемика завязалась в эмиграции между руководителями антисоветского движения в Архангельске. Бывший глава Верховного Управления Северной области Н.В. Чайковский, явно претендуя на первенствующую роль в свержении советской власти в Архангельске и создании Северной области, в ответ на попытку Г. Чаплина представить себя единственным руководителем переворота в городе, сделал признание о том, что последний “явился на все готовое”, “не играл почти никакой роли” и лишь “в угоду союзникам” был назначен командующим вооруженными силами ВУСО.
       Защищая своего собрата по общему делу, бывший начальник штаба командующего русскими войсками Северной области В.А. Жилинский, в свою очередь, с убийственным сарказмом, по-военному грубовато, но, на наш взгляд, не без основания, назвал Временное правительство области "получиновничьим учреждением ... для творения глупостей", которое "существовало постольку, поскольку существовала военная сила". А отъезд Н.В. Чайковского за границу в январе 1919 года он именовал "распиской в ... несостоятельности", доказательством того, что "всякая революционная морда, ударившись о государственность, сворачивает вправо, а, не желая показать это, уезжает за границу".
       Резкие высказывания непосредственных участников событий были понятны: политизированные страсти вокруг минувшего еще не улеглись, а на глубокое осмысление фактов требовалось время.
       В целом этот период оказался плодотворным в изучении истории региона. До сих пор не утратили своего значения четыре сборника архангельского истпарта, среди которых особое место занимает сборник  4 "Октябрьская революция и интервенция на Севере. 1917-1920", а также первый том намечавшегося трехтомного издания М.Ю. Левидова "К истории союзной интервенции в России", книги Н. Корнатовского и И. И. Минца "Английская интервенция и северная контрреволюция", небольшое, но емкое издание "Интервенция на Севере в документах". Эти публикации, по сути дела, и завершили первый этап историографии Севера.
       Второй, особенно трудный период развития исторической науки в целом, продолжался более четверти века - до второй половины 50-х годов - и характеризовался идеологическими и организационными утеснениями работы историков и их погромом. С одной стороны, имел место идеологический диктат, конечной целью которого являлось насаждение единомыслия, а с другой - ограничение доступа в архивы, появление в книгохранилищах так называемых "спецхранов", где находились книги и газеты, работа с которыми была возможна только по специальным разрешениям. Сведения, добытые в фондах "спецхранов", как правило, не разрешались к разглашению в открытой печати. К тому же тысячи бывших видных партийных, государственных и военных деятелей вследствие политических репрессий превратились во “врагов народа”, и они сами, их деятельность и труды были на длительный срок преданы забвению.
       Более того, во второй половине 30-х годов были буквально разгромлены архивное ведомство страны и краеведческие общества. Наиболее заметных северных краеведов (И.В. Богового, А.Н. Попова и др.) арестовали и расстреляли. Книги их оказались под запретом.
       Все это привело к тому, что история интересующего нас периода превратилась в некую обезличенную схему, а события в стране, согласно суждениям того времени, происходили только под руководством большевистской партии и были заранее предопределены ходом истории. И, тем не менее, в историографии этого периода происходили некоторые сдвиги.
       Во-первых, расширился круг авторов, разрабатывавших историю Севера. Среди них можно упомянуть Д.С. Артамонова, В.М. Подарова, С.Б. Борисова, В.В. Тарасова. В регионе трудились также историки Г.Е. Мымрин, А.И. Потылицын, А.И. Копылов, Я. П. Балагуров, В.И. Машезерский, Н.В. Лебедев, В.Г. Зыкин и ряд других.
       Во-вторых, нельзя не отметить, что почти всех упомянутых выше авторов по-прежнему главным образом интересовали “революционные” сюжеты, события гражданской войны и иностранной интервенции, происходившие в основном в советском стане.
       Догматическое понимание исторической обреченности белого движения делало ненужным изучение и объективный анализ его возникновения и развития, его особенностей в различных регионах России. Недооценка и незнание многих аспектов истории белого движения привели к накапливанию груза так называемых “белых пятен” в истории России XX века. Лишь в более позднее время этот своего рода вакуум стал постепенно заполняться новыми исследованиями, переизданием эмигрантской литературы, включающей труды руководителей и непосредственных участников белого движения.
       В-третьих, во второй половине 30-х годов в практику была внедрена схема знаменитого "Краткого курса истории ВКП(б)", что привело фактически к приостановке научного процесса и полной его политизации. В соответствии с духом "холодной войны" в исследованиях постепенно изменялись акценты в трактовках отдельных событий. Так, вина за введение иностранных войск на Европейский Север стала возлагаться не на Англию или союзников в целом, как это было принято раньше, а на США. Чего, например, стоят названия наиболее солидных по объему книг той поры Г.Е. Мымрина: "Американские империалисты - вдохновители и организаторы военной интервенции против Советской России (1918-1920)" (1951 год), "Англо-американская военная интервенция на Севере и ее разгром (1918-1920)" (1953 год) и др.
       В это время усилила свое значение родившаяся несколько раньше традиция обвинения зарубежных исследователей в "буржуазной фальсификации истории", в том числе событий на Севере.
       Внутриполитическая конъюнктура приводила к тому, что в литературе всячески преувеличивалась роль И. В. Сталина в разгроме интервентов, имена же многих действительных участников и руководителей событий попросту не упоминались. Дело доходило до абсурда. Одна из глав работы Г. Мымрина, например, называлась "В.И. Ленин и И.В. Сталин - организаторы обороны Севера", а человек, которому направлялись ленинские директивы (М.С. Кедров) и который в первый период военных действий претворял их в жизнь, именовался в этой же главе неким обезличенным "командующим Северным фронтом". Число таких примеров можно приводить десятками.
       И, наконец, в этот продолжительный период практически не появилось в свет ни одного сколько-нибудь значительного сборника документов по истории Севера, а публикация мемуаров участников событий ограничивалась печатанием на страницах газет тщательно препарированных заметок ветеранов, избежавших репрессий.
       Несмотря на крупные издержки процесса развития историографии, в этот отрезок времени продолжалось накопление и обобщение фактического материала. Достаточно отметить, что с 1950 по 1956 год историки-северяне защитили 14 кандидатских диссертаций по проблемам установления и упрочения советской власти и борьбы с антисоветскими силами на Европейском Севере.
       В числе соискателей степени кандидатов исторических наук по этой проблематике были: М.И. Шумилов, Г.Е. Мымрин, П.В. Минин, А.Н. Аксенов, К.А. Барабанова и другие. Постепенно создавался необходимый научный потенциал для будущей работы.
       Наиболее способный и молодой по возрасту М.И. Шумилов спустя некоторое время успешно защитил докторскую диссертацию, а в 1973 году издал солидную монографию "Октябрьская революция на Севере России", не потерявшую своего значения в наше время. Однако для ликвидации накопившихся "завалов" в историографии требовались радикальное изменение политической ситуации в стране и появление свежих сил в исторической науке.
       Качественно новый этап развития историографии интересующего нас периода начался после ХХ съезда КПСС, т.е. со второй половины 1950-х годов. Новый этап развития исторической науки был крайне противоречив. Он длился до второй половины 80-х годов.
       Новизна процесса характеризовалась большей свободой в высказывании историками своих оценок, освобождением от господства многих догм "Краткого курса ВКП(б)", некоторым расширением доступа к архивным источникам, использованием полузабытой или совсем неизвестной мемуарной и иностранной литературы.
       В связи с начавшейся реабилитацией ранее репрессированных политических и государственных деятелей появилась возможность персонифицировать исторический процесс, воздать должное памяти и делам многих активистов прошлых событий.
       В этот период в каждой из территорий, входивших в состав Европейского Севера, были созданы очерки республиканских и областных организаций КПСС, а в ряде территорий и - очерки истории регионов. С высоты минувших лет можно по-разному относиться к этим трудам, но подготовка и издание их позволили объединить усилия историков, выявить и обобщить значительные пласты материалов. Книги не потеряли некоторого научного значения и в наши дни.
       Во-вторых, пожалуй, наиболее значимым в этот период было издание в Москве, Ленинграде и на местах серии сборников архивных документов, посвященных, главным образом, становлению советской власти и борьбе против антисоветских сил. Упомянем среди них "Северный фронт", выпущенный Воениздатом и "Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере (1917-1920 гг.), "Из истории гражданской войны в СССР" и др..
       К этой группе изданий примыкает поток воспоминаний ветеранов. Некоторые авторы привлекали при подготовке своих трудов архивные документы. Таковы, например, книги М.К. Ветошкина, В.П. Чуева, документальная повесть П. Стрелкова и др.
       И, наконец, в литературу о революционных событиях 1917 года, а также о гражданской войне и интервенции вошли новые монографии. Наиболее ценными из них является уже упомянутый труд М.И. Шумилова, а также книги И.С. Шангина, А.А. Самойло и М.И. Сбойчакова, А.А. Киселева и Ю.Н. Климова, А.Н. Аксенова и А.И. Потылицына, английского общественного деятеля Э. Ротштейна.
       Выделяя выше различные блоки изданий, следует иметь в виду несколько существенных моментов. Безусловно, в целом по количеству и качеству это был самый насыщенный период за все годы советской власти. Историки ввели в научный оборот много новых документов, населили историю региона реальными, еще недавно полузабытыми и забытыми людьми - активными участниками прошлых событий. Появились переводы иностранных авторов.
       Но нельзя не отметить однобокость многочисленных изданий. Львиная доля их по-прежнему была посвящена проблемам революции и гражданской войны. Достаточно указать, что, согласно подсчетам М.И. Шумилова, только на начало 1967 года литература по проблемам борьбы за советскую власть на Севере насчитывала 1475 названий.
       В методологическом плане историки и в этот период по-прежнему были связаны жесткими рамками марксизма-ленинизма, оценками событий, содержавшимися в трудах В.И. Ленина и партийных документах. Историография в целом развивалась экстенсивным путем: в оборот вовлекался новый материал, появлялись новые сюжеты, но все это делалось на прежней теоретико-методологической основе. За рамками исследований историков оставался целый ряд сложных проблем, доступ к архивам был по-прежнему затруднен.
       Последний этап в историографии интересующего нас периода начался во второй половине 1980-х годов. Новые обстоятельства, сложившиеся в обществе: глубокие перемены в социально-политическом устройстве, рассекреченность ряда пластов архивных документов и библиотечных фондов, возможность использовать иностранные источники - позволили историкам постепенно освободиться от идеологических догм, подняться на более высокий уровень обобщения минувших событий и положить начало новому этапу изучения истории нашего Отечества, в том числе и истории северного региона.
       Однако становление новой историографии, в особенности после распада СССР, оказалось в целом весьма болезненным процессом. На первых порах страсти кипели вокруг так называемых "белых пятен". Некоторые историки, забыв нередко о профессиональной работе, увлекались публицистическим ниспровержением старых, годами защищавшихся ими же установок. В дискуссиях между публицистами и историками в центре внимания вновь оказались проблемы революционных событий 1917 года, гражданской войны, белого и красного террора, причин и хода иностранной интервенции и ряд других.
       Лишь со временем специалисты пришли к осознанию того, что для свершения качественного рывка требуется создание новой концепции историографии взамен старой идеологизированной.
       Может быть, с некоторым запозданием, в сравнении с публицистами, историки ответили на запрос времени профессиональной созидательной работой. На смену статьям пришли солидные монографии, посвященные ключевым проблемам истории этого сложного периода. Постепенно ученые отошли от традиционного в советской историографии внимания к революционному движению и классовой борьбе, приступив к изучению глубинных противоречий российского общества и новых проблем. Появились работы по истории политических партий России, антисоветского движения. Усилился поток литературы, которую можно с полным основанием относить к истории России.
       Процесс перемены подходов к общей оценке гражданской войны был неровным. Если долгие годы было привычным трактовать её с позиций героизма защитников советской власти, которые отстаивали революцию в борьбе с антисоветскими силами, то у многих историков акценты сместились на подчёркивание трагизма “братоубийственной” войны и возложение ответственности за нее на партию большевиков.
       Новая проблематика стала в порядок дня и перед историками отдельных регионов страны. Преодолевая издержки процесса пересмотра устоявшихся оценок, пытаясь разрабатывать тематику, остававшуюся долгое время в стороне от внимания исследователей, историки опубликовали ряд книг, защитили несколько диссертаций, посвященных воссозданию подлинной истории России. Среди других упомянем работы А.В. Смолина, В.П. Федюка, А.П. Штыка, И.А. Соловьевой, М.В. Таскаева, А.В. Венкова, Ю.Д. Гражданова и др.
       Особо отметим тот факт, что одними из зачинателей нового подхода к упомянутым выше проблемам на региональном уровне явились историки Севера. Своеобразным компасом в мире публикаций по истории Русского Севера стали для читателей вышедшие в эти годы историографические труды профессоров П.А. Колесникова и А.А. Куратова.
       В 1992 году петрозаводский профессор М.И. Шумилов издал историографический очерку “Октябрь, интервенция и Гражданская война на Европейском Севере России”. Автор дал детальный анализ литературы о событиях 1917-1920 гг. и соответствующую оценку.
       В 1987 году увидела свет монография автора этой книги "Архангельск: годы революции и военной интервенции 1917-1920", о которой уже говорилось во введении. В эти же годы северные исследователи провели ряд научных конференций и выступили с новыми публикациями об интервенции на Севере.
       В 1997 году автор этого издания опубликовал книгу "Огненная межа". Впервые в российской историографии он предпринял попытку на примере анализа жизни жителей Шенкурского уезда - одного из самых крупных на Севере (около 100 тысяч человек населения) проанализировать всю совокупность экономических и социально-политических проблем, имевших место в первой четверти ХХ века.
       Важный вклад в исследование вопросов антисоветского движения на Севере России внес профессор В.И. Голдин. За короткий срок он подготовил и опубликовал более 40 работ общим объемом до 100 п.л., защитил докторскую диссертацию на тему "Интервенция и антибольшевистское движение на Севере России. 1918-1920".
       Несомненными достоинствами работ В.И. Голдина являются объективная оценка трудов своих предшественников, признание ряда важных теоретических выводов, содержавшихся в их трудах. Укажем на два из них: утверждение положения о том, что вторжение иностранных войск на Север явилось следствием хорошо спланированной акцией руководителей Антанты и что это вмешательство во внутренние дела России явилось основной причиной гражданской войны на Русском Севере. Во всяком случае, уточнил он позднее, “Без интервенции вооруженная борьба на Европейском Севере не приобрела бы такой размах, ожесточенность и длительность, а, скорее всего, ограничилась бы локальными и кратковременными столкновениями”.
       Историк, используя разнообразные архивные источники, работы иностранных авторов, сосредоточил внимание на узловых и спорных вопросах истории того времени: предыстории интервенции, событиях на Мурмане. Он показал, что, вопреки обещаниям руководителей Антанты не вмешиваться во внутренние российские дела, интервенция приобрела четко выраженный антисоветский характер.
       В. Голдин обстоятельно рассмотрел некоторые проблемы практической деятельности белогвардейского правительства, раскрыл причины вывода иностранных войск с Севера, разложения белой армии, изменения в настроении населения и, в конце концов, общего кризиса наспех созданного режима и падения Северного фронта.
       Пожалуй, впервые события гражданской войны и интервенции предстали перед читателем не как героическая эпопея, а как крупнейшая в истории русского народа социальная драма.
       Работы Голдина положили начало более основательной разработке проблем антибольшевистского движения на региональном уровне во всей России. Во второй половине 90-х годов защищен ряд диссертаций по этой проблематике, в каждой из которых имеются ссылки на работы архангельского историка.
       Немало перекосов испытала историческая наука и в последующее время. Как справедливо отметил профессор В. Голдин, в условиях начавшегося пересмотра старой ортодоксальной историографии высказывались крайние точки зрения и о событиях на Севере. Одна из них состояла в том, что якобы "интервенции на Север как акта вооруженного вмешательства фактически не было, а Северная область была независимой и процветающей республикой". Нет ничего более парадоксального, чем подобное дилетантское суждение, которое, кстати, не получило никакой поддержки историков. Заметим, однако, что подобные суждения широко бытуют на страницах местных газет. Похоже на то, что молодые журналисты, получившие образование уже в наши дни, слабо знают минувшие события, совершенно не знакомы с изданиями, вышедшими в последние годы. Но верно и то, что кризис общественного сознания привел к другой крайности  резкому падению интереса к "революционным" темам истории.
       Отрадным явлением стал выход книги А.В. Воронина и П.В. Федорова “Власть и самоуправление. Архангельская губерния в период революции (1917 - 1920 гг.)”. Пожалуй, впервые в литературе авторы предприняли объективную попытку сравнить эффективность функционирования в сравнительно небольшом регионе двух систем местного самоуправления  Советов и земства.
       Кроме того, в последние годы появился ряд диссертаций, посвященных таким темам, как восстановление объективной картины существования многопартийности на Севере в 1918-1920, создания и функционирования белой армии на Русском Севере и т.д.
       Изменения, происшедшие в последние годы в нашей стране, расширение источниковой базы породили еще одно явление. В ряде работ предприняты попытки пересмотра всей концепции гражданской войны в пользу белого движения. Как и в былые времена, в трудах историков встречаются отдельные недомолвки. Авторы ряда работ пытаются идеализировать лидеров белого движения, стремятся отыскать в режимах, сложившихся на окраинах России, в том числе на Севере, носителей неудавшейся альтернативы развития страны по пути буржуазного либерализма и так называемого "третьего пути".
       Иначе говоря, в некоторых современных публикациях нередко одна тенденциозность заменяется другой, характерной для апологетики антисоветского движения. Вновь, как и прежде, в прошлую жизнь общества привносятся современные понятия и оценки, которые не соответствуют минувшему. Вторжение политики в сферу компетенции истории приводит к тому, что историю снова подчищают, исправляют, а порой и переписывают заново. При таком подходе невозможно объективно оценить столь сложные исторические явления, как гражданская война и интервенция. Очевидно, что их не следует ни восхвалять, ни проклинать. Их надо изучать и больше размышлять.

    * * *

       Думается, что пора восстановить "связь времен" и продолжить традицию издания книг и сборников документов по истории революционного движения, как, впрочем, и по ряду других проблем. Надо предоставить возможность современному читателю, гражданину нового времени, знать документы и книги, в которых без идейной предвзятости спокойно оценивалось бы наше прошлое.
       Нам представляется также, что пришло время перейти от разработки узких тем, ограниченных как тематикой, так и географическими рамками той или иной губернии, к более широким обобщениям и попытаться дать общую картину развития Русского Севера в более продолжительный период времени. Высокий пример в этом смысле дали нам блестящие историки А. Кизеветтер и академик С. Платонов, попытавшиеся в свое время дать обобщенный образ этого древнего русского региона. Их работы не утратили своего значения.
       Важный почин в этом деле принадлежит сыктывкарскому историку В.И. Чупрову, издавшему ценный труд о социально-политической жизни северной деревни в конце XIX  начале XX века. Интересную монографию ("Русский Север в конце XIX  первой трети ХХ века. Проблемы модернизации и социальной экологии") издал в Архангельске В.И. Коротаев. На большом фактическом материале автор исследовал проблемы взаимоотношения между народом и природой, отношения властей и интеллигенции к природе, попытался определить пути выхода из экологического и антропологического кризисов. Значимый труд о жизненном пути руководителя правительства Северной области Н.В. Чайковского издал архангельский историк Н.А. Макаров.
       Серьезным вкладом в дальнейшую разработку проблематики истории и историографии гражданской войны на Архангельском Севере явился коллективный, уже упомянутый выше, труд В.И. Голдина, П.С. Журавлева и Ф.Х. Соколовой. На широком всероссийском и международном “интерьере” в нем обстоятельно рассмотрены такие темы, как генезис гражданской войны на Русском Севере, северный регионализм и интеллигенция региона в этот отрезок времени. Существенное научное и политическое значение имеет заключительная глава книги “Гражданская война в России: исторические последствия и уроки для XX и XXI веков”.
       Наш анализ литературы позволяет сделать вывод о том, что начавшееся научное переосмысление многих проблем первой четверти XX века пока еще далеко от завершения. Разнообразные общественные силы по-разному интерпретируют ряд важнейших событий истории России, по-прежнему допуская одномерность в понимании исторического процесса, а порой и явную тенденциозность.
       Мы полагаем, что самого пристального внимания (в тех же временных рамках) заслуживает и анализ социально-политического развития самобытного региона России - Русского Севера.
       Цель нашей работы состоит в том, чтобы в меру своих возможностей попытаться, хотя бы частично, решить эту важную и объемную задачу.
      


    ГЛАВА ВТОРАЯ

    От Февраля к Октябрю

    В ПРЕДДВЕРИИ РЕВОЛЮЦИИ

       Время перемен. Какова была социально-экономическая обстановка на Архангельском Севере накануне Февральской революции?
       Коснемся кратко этой проблемы. В 1916-1917 годах на территории губернии проживало 517 690 человек, в том числе 435 031 из них обитали в уездах. Городское население составляло всего 82 659.
       По составу населения выделялся Шенкурский уезд, в котором числилось почти 102 тысячи человек. По 50 тысяч проживало в Архангельском и Холмогорском уездах, а в остальных - по 30-40 тысяч жителей. Все уездные города были слабозаселенными пунктами, в каждом из которых обитало от одной до 4 тысяч человек. Крупнее других была Онега (3 870 человек). Примерно столько же жителей было в Кеми, по 2500 - в Мезени и Шенкурске.
       Наиболее крупным центром региона являлся Архангельск с населением 65 572 человека. Поскольку основные события, определявшие развитие всего региона, развивались в губернском центре, расскажем о нем подробнее. А по мере необходимости коснемся и других сторон экономической обстановки в регионе.

    * * *

       Архангельск накануне революционных событий 1917 года, на первый взгляд, ничем не отличался от захолустных окраинных губернских центров.
       Это был тихий, местами, особенно на окраинах, неказистый с виду город, на экономическом развитии которого сказывалась отдаленность от центра России. Железная дорога широкой колеи, вошедшая в строй в 1916 году, только осваивалась, а речная магистраль и морской путь почти на семь месяцев сковывались ледяным панцирем. Судя по газетам тех лет, жизнь в городе с осени до весны замирала. Но “сонное” спокойствие было обманчиво: первая мировая война внесла в эту обстановку разительные перемены.
       Эти перемены коснулись, прежде всего, городской экономики. Резко возросла роль Архангельского морского торгового порта, через который Россия стала получать помощь от своих союзников - стран Антанты. Грузооборот порта увеличивался с головокружительной быстротой. В 1917 году в сравнении с 1913 он вырос более чем в 2,5 раза, при этом ввоз товаров увеличился более чем в 20 раз. Причем если до войны через Архангельск ввозились продовольственные товары (рыба, соль и т.д.) и строительные материалы (в частности цемент), то с 1914 года в составе импорта преобладали каменный уголь, снаряды, взрывчатка, рельсы, автомашины, колючая проволока и другие грузы военного назначения. В 1916 году, например, военных грузов порт принял 19 миллионов пудов, каменного угля - 52 миллиона пудов, а всего - почти сто миллионов пудов, или свыше миллиона 620 тысяч тонн.
       По данным Архангельской таможни, общие итоги ввоза товаров из-за границы через портовые города Архангельской губернии в 1913-1917 гг. характеризовались следующими данными:

       Груз и его стоимость

    1913 год

    1914 год

    1915 год

    1916 год

    1917 год

       В пудах

    8234087

    32542702

    57115812

    99 113 706

    1669474337

       В тоннах

    134 874,7

    533 049,3

    935 557,1

    1 623 482,3

    2 734 599,1

       Цена в рублях

    5 116 897

    51 676 796

    345 933 101

    1 079 427 146

    1 329 236 800

      
       Цифры убедительно свидетельствуют о быстром росте, как объемов ввозимых грузов, так и их стоимости. Заметим, что в 1916 году в порты губернии пришло 895 заграничных судов, в том числе 757 - в Архангельск.
       Впрочем, весьма внушительным являлся и экспорт из портов губернии. Вот некоторые данные:
      
       Груз и стоимость

    1913 год

    1914 год

    1915 год

    1916 год

    1917 год

       В пудах

    80 397 198

    69 657 730

    60 660 776

    74 447 400

    67 721 990

       В тоннах

    13 169 006

    1 140 993,3

    993 623,5

    1 219 448,2

    1 109 286,2

       Цена в рублях

    32 422 071

    48 355 356

    138 457 966

    226 827 617

    258 085 756

      
       Естественно, что рост грузооборота потребовал значительного расширения объемов строительных работ - сооружения новых причалов, складских помещений, подъездных путей, жилых бараков и т.д. Судоремонтные мастерские в Соломбале срочно переоборудовались в завод.
       Оживленная стройка развернулась в портовых районах Экономия и Бакарица. Всего в 1917 году Архангельский морской порт располагал 64 причалами для приема импортных грузов, 77 - для экспортных товаров, 19 - смешанными. Всего, таким образом, имелось в наличии 160 причалов, на которых одновременно могли производить операции сотни пароходов.
       Железная дорога, срочно перешитая в годы войны на широкую колею, постепенно осваивалась, по ней шло снабжение фронта. По подсчетам того времени, по ней было возможно ежесуточно отправлять до 500 вагонов. Практически из Архангельска временами уходило около 300 железнодорожных вагонов. Цифра, конечно, по тем временам немалая, но и при таких масштабах отправки транспорт не успевал вывозить грузы.
       В военные годы для разгрузки порта в Архангельск приехали тысячи рабочих из многих регионов страны. В частности, 200 человек прибыли по договору рижского профсоюза транспортных рабочих с фирмой “Данишевский и К®”. Этот контингент сыграл значительную роль в общественной жизни губернского центра.
       Отличительной чертой Архангельска военных лет явился быстрый рост его населения. Если в довоенные годы численность населения увеличивалась ежегодно на 1650 человек, то в военное время она возрастала на 4780 жителей. По неофициальным данным, здесь к началу Февральской революции проживало не 65 тысяч, как это значилось в полицейской статистике, а вдвое больше - до 130 тысяч человек.
       Значительную часть населения города составлял рабочий класс. Общее число рабочих, включая тружеников лесозаводов, поселки которых в то время не входили в городскую черту, различных рабочих-сезонников, грузчиков, военных и прочих строителей временами достигало до 40 тысяч человек. Однако эта цифра не была постоянной.
       Рабочий класс был сложным по своему составу, что позднее оказало влияние на ход всех событий, и в особенности на деятельность Совета рабочих депутатов. В центре Архангельска он был сравнительно малочисленным и занят в основном на мелких предприятиях, с числом работающих до 10-12 человек. В 1916 году, по данным городского полицейского управления, в городе значилось 40 небольших мастерских, где работало всего 800 человек.
       Большую группу тружеников в городе (до 2 тысяч человек) составляли ремесленники. Среди них были: булочники, портные, плотники, столяры, кузнецы, извозчики, сапожники и т.д.
       Гораздо больше рабочих было сконцентрировано в Соломбале, где только на судоремонтном заводе трудилось до 2000 человек.
       Самый крупный отряд рабочих составляли труженики лесозаводов, сосредоточенных в основном в районе Маймаксы. Костяк лесопильщиков состоял из кадровых рабочих, многие из которых имели здесь собственные дома и по образу жизни мало чем отличались от крестьян окрестных деревень. Последняя категория жителей тоже подрабатывала на заводских работах - погрузке иностранных кораблей в летний период.
       Еще одной значительной группой являлись сезонники, прибывавшие на строительные работы в порт и на железную дорогу. Среди них было немало чувашей, бурят, представителей других национальностей. В 1916 году только в морском порту на всех видах работ было занято до 30 тысяч рабочих, в том числе 4 тысячи - на строительных работах.
       Для полноты социальной характеристики города следует отметить, что, по статистическим данным 1916 года, в нем числилось 1285 дворян, около 340 лиц духовного звания, более 4800 купцов и чиновников. По национальному признаку в городе преобладали русские. Наряду с ними в нем проживало в то время 778 коми, свыше 900 латышей и 158 иностранных подданных.

    * * *

       На общественной жизни города сказывалось заметное иностранное влияние. В Архангельске издавна существовала так называемая Немецкая слобода. В канун Февральской революции часть ее жителей составляли потомки иностранцев, принявших некогда российское подданство. Вместе с тем 158 жителей города в тот момент считали себя иностранными подданными. Число иностранцев в городе в военный период заметно пополнили моряки союзных России стран. Для защиты интересов западноевропейских государств и их граждан в 1916 году в городе имели свои штатные и нештатные консульства Англия, Норвегия, Швеция, Дания, Бельгия, Нидерланды и Испания.
       Иностранный капитал играл некоторую роль в лесной промышленности Севера. По уточненным данным, в 1913 году выходцам с Запада принадлежали в Архангельской губернии 9 заводов из 44, или 20%. На этих предприятиях было выработано 14,7% пиломатериалов (281,1 тыс. куб. из 1907,7 тыс. куб.) А общая стоимость продукции составляла 14,2%.
       В годы войны на Севере чувствовалось присутствие иностранных вооруженных сил. Поскольку в этом регионе у России собственных кораблей не хватало, российское правительство обратилось за помощью к союзникам. В 1915 году здесь появились военные суда Антанты. Английский контр-адмирал Т. У. Кемп, именовавший себя морским начальником Белого моря, добился подчинения российской дивизии судов траления британскому офицеру.
       Новым для Архангельска явлением было размещение здесь крупных контингентов войск, в особенности военно-морских сил. Формирование последних было вызвано тем, что германский флот пытался нарушить морские коммуникации, связывавшие Россию с союзниками, прекратить плавание союзных кораблей на Севере. Для защиты судоходных путей приказом по Морскому ведомству 6 июля 1916 года была образована флотилия Северного Ледовитого океана, личный состав которой насчитывал 6580 человек. Архангельск наряду с Мурманском стал базой этой флотилии. В городе разместились также военные службы, располагался штаб Главноначальствующего Архангельска и водного района Белого моря. Главноначальствующий генерал И. Федоров являлся одновременно и командующим флотилией Северного Ледовитого океана. В связи с ростом объемов перевозок военного снаряжения и угля из стран Антанты и необходимостью защиты морских коммуникаций, Главначу принадлежала вся военная и гражданская власть в Архангельске и губернии, а также в полосе отчуждения железной дороги Архангельск-Вологда и на внутренних водных путях.
       В городе дислоцировались 14-я пехотная и 669-я пешая Костромская дружины, Архангельский полк, 58-й и 59-й рабочие батальоны и различные военные команды. По неполным данным, в начале 1917 года сухопутный и флотский гарнизоны Архангельска и его окрестностей насчитывали более 19 тысяч человек.
       Многие моряки прибыли на Север с других флотов, где прошли школу первой русской революции и с той поры числились в разряде неблагонадежных. В общем составе архангельского населения военные моряки, солдаты и рабочие представляли собой серьезную организованную силу. Рабочие, в первую очередь портовые грузчики, в течение военных лет не раз проявляли недовольство тяжелым, бесправным положением, требовали повышения заработной платы, улучшения условий труда и жилищного положения.
      
      
       Пестрота политических партий. Отражением сложности социальной структуры города являлась пестрота партийных организаций и столкновение интересов различных общественных группировок. Накануне революции в Архангельске имелись представители всех основных партий, какие существовали в центре страны.
       Как известно, многопартийность в России начала складываться в начале XX века. Причем в отличие от стран Западной Европы инициатива партийного строительства принадлежала маргинальным для разрушающегося феодального общества слоям - радикальной интеллигенции и части рабочих.
       На Архангельском Севере существование небольшого партийно-политического спектра как до 1917 года, так и после февральской революции имело некоторые региональные особенности. К местной специфике следует отнести удалённость от центров революционного движения, крайнюю неравномерность расселения людей на территории губернии, наличие на Севере политических ссыльных - членов различных общественных движений и партий. Сюда же следует добавить низкий уровень образованности и политической культуры различных слоев населения, в особенности крестьянства, которое составляло до 90 процентов всего населения.
       В период оживления политической активности населения после февраля 1917 года на Севере осталась неизменной неравномерность территориального размещения партийных организаций. И до революции, и во время ее партийная жизнь наиболее оживленно протекала в Архангельске и Шенкурском уезде.
       После Февральской революции 1917 г. местные партийные силы перешли к интенсивной работе в условиях легальности, открытости, кризиса механизмов центральной и местной власти. В течение военного времени, за счет мобилизованных на работы из других регионов и военных отрядов, возросло население губернии. Это давало возможность партийным организациям расти численно, расширять агитацию.
       Как будет показано ниже, деятельность партий шла в двух основных направлениях: участие в местных органах власти и собственное организационное строительство. В ходе процесса регионализации власти возросла роль местного самоуправления, перед которым встали сложнейшие вопросы: рабочий, продовольственный и аграрный. Создалась обстановка, когда парторганизации могли не просто мобилизовывать массы на выборы, но и создавать властные структуры.
       Первые легальные собрания, где создавались организационные партийные комитеты, прошли в начале марта 1917 г.

    * * *

       Активнее других на Севере действовали кадеты. Вскоре после рождения этой партии к весне 1906 года в Архангельске насчитывалось около 170 членов. 100 человек значилось в рядах онежских кадетов и 130 - в шенкурской. Численность их ко времени Февральской революции была невелика - около ста человек.
       В состав кадетской организации входил цвет архангельской интеллигенции - влиятельные юристы, врачи, журналисты и т.д. В числе лидеров этой группировки были редактор газеты "Архангельск", депутаты 4-й Государственной думы Н.А. Старцев и И.А Кривоногов, бывший депутат 3-й Государственной думы, начальник лазарета Красного Креста Н.В. Мефодиев, врач С.Ф. Гренков. Взгляды и настроения кадетов разделяли видные архангельские предприниматели: купцы С.С. Александров, М. В. Перешнев, Х.Н. Манаков, И.А. Жильцов, Н.А. Калинин и др.
       Вплоть до Февральской революции партия народной свободы, как именовали себя кадеты, считалась антиправительственной силой. Так, во время проведения предвыборной кампании в Государственную думу в 1907 году, врач, кадет по политическим убеждениям, Н.В. Мефодиев получил такое уведомление губернатора: "По имеющимся сведениям Вы принадлежите к одной из политических партий, враждебных правительству.... Руководствуясь циркуляром Совета Министров от 14 сентября 1906 года о несовместимости государственной службы с принадлежностью к политическим организациям противоправительственного направления, предлагаю Вашему благородию подать мне прошение об увольнении Вас от занимаемой должности в течение суток". На основании этого предписания Мефодиев был вынужден покинуть пост начальника лазарета Красного Креста.
       Позднее, после Октября 1917 года и особенно в разгар гражданской войны, все архангельские кадеты действовали как сторонники наведения порядка в стране, установления сильной власти и проведения жесткой политики по отношению к рабочему классу, ко всем инакомыслящим.

    * * *

       Меньшевики и эсеры обосновались в журналистике, в продовольственных, земельных органах и особенно в кооперации, имевшей разветвленную систему своих организаций во всей губернии.
       Эти партийные группировки объединяли опытных, грамотных людей, имевших навыки общественной и политической деятельности, в основном представителей интеллигенции из числа местных жителей или же осевших здесь политических ссыльных. Имена многих из них стали чуть позже хорошо известны во всей губернии. Читатель встретится с ними при анализе событий, происходивших в 1917 году: создания земства и советов на Севере, Октябрьской революции в Архангельске и др. Это эсеры А.А. Иванов, М.Ф. Квятковский, Н.К. Комяков, меньшевики А.В. Папилов, К.А. Кошкин, В.В. Бустрем, А.А. Житков и многие другие. Почти все они были энергичными молодыми людьми в возрасте около 30 лет.
       Ниже будет рассказано о деятельности архангельских эсеров, которые сумели в 1917 году создать газеты “Воля Севера”, провести двух представителей в Учредительное собрание, избрать губком своей организации.

    * * *

       В отличие от упомянутых выше партий, действовавших полулегально, большевистская организация работала в подполье.
       Архангельским большевикам был нанесен весьма ощутимый удар в годы реакции, последовавшей за революцией 1905 года. Тем не менее, избежавшие ареста члены партии продолжали работу. Их деятельность заметно оживилась после появления в городе латышских большевиков, прибывших в Архангельск в 1915 году в числе рабочих-портовиков. Среди них были партийцы со стажем: М.С. Новов, О.И. Валюшис, Ф.И. Грикис, Э.А. Стельте и сравнительно молодые люди Я.А. Тимме, А.Я. Блум - всего 42 человека.
       Значительная часть этих рабочих, оказавшись на Севере, вскоре объединилась в подпольную большевистскую фракцию профсоюза рабочих транспорта, которая на первых порах вела работу только среди рабочих-латышей. А за год до Февральской революции, в феврале 1916 года, была оформлена архангельская большевистская организация. Она объединила социал-демократическую группу латышей, а также оказавшихся в городе руководителей Печорской социал-демократической группы - С. Калмыкова, И. Теплякова, М. Баева и местных большевиков.
       Организацию сначала называли "Северная латышская группа РСДРП". В мае 1916 года был создан исполнительный комитет новой организации, которую возглавили О. Валюшис, Э. Стельте, Я. Тимме, Э. Герман и Я. Лозе. По свидетельству Я. Тимме, архангельские большевики имели контакты с петроградским латышским районным комитетом "Прометей", а также с Русским бюро ЦК партии и Петроградским комитетом РСДРП. Социал-демократы регулярно получали из-за границы нелегальную литературу и переправляли ее в глубь России.
       Однако в целом большевики вплоть до начала иностранной интервенции не смогли выйти на губернский уровень. Забегая вперед, отметим, что подобное положение объяснялось в тот момент расколом организации на две части, оторванностью руководящего ядра, состоявшего в основном из приезжих людей, от рабочей среды. А в уездах сказывалось отсутствие симпатий к этой партии со стороны крестьянства, отдававшего свои предпочтения эсерам.

    * * *

       ... Начавшийся 1917 год, казалось, не сулил никаких перемен в жизни северного города. На страницы архангельских газет лишь изредка проникали некоторые сведения о тяготах войны и недовольстве народа. Публиковались предписания о нормировании продажи муки, разрешенной по удостоверениям полицейских участков, о соблюдении на рынке твердых цен на продукты питания.
       Вот одно из обращений архангельского полицмейстера С.П. Пржисецкого. "Покорнейше прошу всех обывателей города Архангельска, - говорилось в нем, - прийти ко мне на помощь по борьбе с дороговизной, спекуляцией и зачастую недобросовестностью торговцев, требовать, чтобы торговцы за предметы первой необходимости не брали выше цен, указанных в обязательных постановлениях... Обо всем замеченном прошу немедленно поставить в известность меня или чинов вверенной мне полиции".
       Однако призывы не достигали целей. В те же дни газета сообщала: "Цены на молоко продолжают непрерывно повышаться... Мяса нет ни фунта, совершенно исчезли из продажи спички, сливочное масло. Борьба с дороговизной путем установления такс (т. е. твердых цен - Е.О.) не достигает своей цели".
       Дороговизна, плохое питание вызывали недовольство рабочих. Судя по печати, среди грузчиков порта то и дело возникали разовые стычки портовиков с начальством. Газеты не раз публиковали сообщения о самовольном оставлении работ и подстрекательстве к таким же действиям со стороны отдельных работников. За подобные поступки рабочие М. Кузовкин, С. Власов, М. Нестеров и многие другие были подвергнуты аресту сроком до 3 месяцев.
       Губернская и городская печать регулярно публиковала приказ Главноначальствующего г. Архангельска и района Белого моря вице-адмирала А.П. Угрюмова. Документ гласил: "Воспрещается уговор или подстрекательство служащих или рабочих от исполнения ими служебных обязанностей или работ. Виновники в нарушении этого обязательного постановления подвергаются штрафу до 3 тысяч рублей, или заключению в тюрьму до 3 месяцев, или аресту на тот же срок".
       На страницах газет появлялись отчеты о выдаче нуждающимся солдаткам пособий из благотворительных фондов, призывы к народу производить сборы в пользу детей-сирот, печатались списки северян, погибших на фронтах войны.
       Никого не могли оставить равнодушными сообщения о гибели земляков на фронте. Эти сведения были удручающими. Только в ноябре-декабре 1914 года было убито и ранено нижних чинов, призванных из Архангельской губернии, 80 человек, в июле 1915 - 42, в августе - 47 и т.д.. Но все эти публикации тонули в потоке иных материалов: указов императора, сведений о смещениях и перемещениях, а также награждениях чиновников, купцов и т.п.
       В одном из январских номеров 1917 года бывший управляющий Архангельской губернией С. Бибиков, назначенный в начале года в правительственный сенат, благодарил в прощальном обращении всех чиновников, а в особенности чинов полиции, за верную службу, желал им "стоять на той же высоте служебного долга, помня, что за богом молитва, а за царем служба не пропадет".
       В середине января 1917 года состоялось освящение храма архангельской женской Ольгинской гимназии. Новый губернатор направил Николаю II от имени "местной администрации и городского управления, попечительского и педагогического совета гимназии, учащихся и их родителей" телеграмму с выражением "чувства беспредельной верноподданнической любви и преданности". Губернатор получил ответную "всемилостивейшую" телеграмму.
       И вдруг, как гром среди безоблачного неба, в Архангельск ворвалась весть о крушении монархии.

    ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

      
       Первые дни после краха царизма. Буржуазно-демократическая революция в феврале 1917 года свергла царский режим. Одной из особенностей этого крупнейшего события в истории России была ее неожиданность: всего за несколько дней рухнула веками создававшаяся монархия. В.И. Ленин еще в конце 1916-го года говорил, что, вероятно, не доживет до революции в России.
       Лидер кадетской партии П.Н. Милюков отметал всяческие предположения о роли Госдумы в февральских событиях и подчеркивал, что все произошло спонтанно.
       Между тем революция явилась логическим ответом на объективные потребности страны, которая нуждалась в переменах. Попытка произвести эти перемены, не меняя сущности государственного устройства — знаменитая "столыпинская модернизация", как на Севере, так и во всей России, провалилась.
       Недееспособность царской власти, утеря ею легитимности в обществе, нежелание ей подчиняться и, как следствие, нарастание всеобщего хаоса — таковы истинные, внутренние причины революции. Практически в России не осталось силы, которая верила бы в монархию и готова была бороться за нее с оружием в руках.

    * * *

       Во главе бывшей империи встало Временное правительство. Оно было сформировано Временным комитетом членов Государственной думы и являлось высшим исполнительно-распорядительным органом, выполнявшим также некоторые законодательные функции. Правительство действовало с 2(15) марта по 25 октября (7 ноября) 1917; сменилось 4 его состава. Первый состав его возглавлял кадет Г. Е. Львов, а затем эсер А.Ф. Керенский.
       После прихода к власти Временное правительство, на первый взгляд, проявляло значительную активность. Уже в течение первого месяца его деятельности были опубликованы такие важные акты, как о всеобщей немедленной амнистии по всем политическим и религиозным делам. Оно провозгласило свободу слова, печати, союзов, собраний, стачек, с распространением политических свобод на военнослужащих. Правительство заявило об отмене преж­ней администрации, смертной казни, всех национальных и религиозных ограничений.
       Правительство решило изменить всю систему управле­ния Россией. 5 марта его глава князь Львов разослал по телеграфу циркулярное распоряжение: "Устранить губернаторов и вице-гу­бернаторов от исполнения обязанностей", передав временно управление губерниями председателям губернских земских управ, в качестве правительственных комиссаров.
       Современные исследователи, отмечая значимость упомянутых мер, в то же время выделяют целый ряд их изъянов. Провозглашая общие истины, эти документы, в особенности главная декларация правительства от 3 марта, ничего не говорили о конкретных проблемах: о земле, о мире, о продолжительности рабочего дня, времени созыва Учредительного собрания.
       Как отметил позднее в своих мемуарах П. Милюков, решение об устранении губернаторов была крайне необдуманная и легкомысленная мера — даже с политической точки зрения. Председатели управ были часто реакционерами, а иные гу­бернаторы — либералами. Кроме того, отмена на местах законной власти вызывала путаницу во всех орга­нах управления. В министерство посылались запросы: как быть?
       Но, что еще более важно, упомянутая программа фактически произвела опустошительный разгром административного аппарата. Единым махом сметались традиционные органы власти - губернская администрация, полиция. Подобный подход к решению проблем государственного устройства обернулся позднее элементами анархии, глумлением над историческим прошлым и т.д. Между прочим, этот “грех” российского менталитета с особой силой проявился и в конце ХХ века.
       В своих воспоминаниях П.Н Милюков отметил также, что деятельность новой власти носила в тот момент двоякий характер. С одной стороны, она спешила опубликовать основные акты нового порядка с тем, чтобы дать стране первые основы демократического строя. С другой стороны, правительство утопало в массе вопросов, требовавших делового и быстрого решения, но сделать это в силу новизны дела, а чаще всего своей некомпетентности оно было не в состоянии.
       Февральская революция, на что обратил внимание современный исследователь С.Г. Кара-Мурза, в конце концов, сокрушила одно из оснований российской цивилизации ее государственность, сложившуюся в специфических природных, исторических и культурных условиях России. Тот факт, что Временное правительство, ориентируясь на западную модель либе­рально-буржуазного государства, разрушало струк­туры традиционной государственности России, был очевиден и самим пришедшим к власти либе­ралам. Французский историк Ферро, ссылаясь на признания Керенского, отмечает это уничтоже­ние российской государственности как одно из важнейших явлений Февральской революции.
       На это обстоятельство указывали активные участники тех событий. Лидер правых сил А.И. Гучков признавал в те дни, “мы ведь не только свергли носителей власти, мы свергли и упразднили саму идею власти, разрушили те необходимые устои, на которых строится всякая власть”. Одним из следствий подобного явления явилось усиление роли политических партий и общественных организаций, которые ориентировались на силовые формы своей деятельности.
       Однако с февраля по октябрь 1917 года Россия приобрела уникальный, невиданный в истории опыт. Наряду с буржуазным Временным правительством в Петрограде начал действовать второй общероссийский, по выражению П. Милюкова, “претендент на власть” - Петроградский Совет, который возглавили депутаты IV Государственной думы Н.С. Чхеидзе (председатель), А.Ф. Керенский и М.И. Скобелев (заместители председателя). Иначе говоря, в России появились перспективы развития двух разных путей политического устройства России и дальнейшего развития ее государственности. Один из них был либерально-буржуазным, идеалом которого была буржуазная республика с опорой на гражданское общество и рыночную экономику, т.е. на те основы, которых в России практически не было.
       В отличие от буржуазно-либерального пути Советы, возникшие стихийно, являли собой традиционный путь российской соборности, выраставшей из народного представления об идеальной власти.
       Длительное время народные массы имели возможность сравнивать эти пути, проверка на прочность которых происходила как средствами мирного соревнования, так позднее и путем гражданской войны. Забегая вперед, отметим, первый путь и его защитники - кадеты, не выдержали экзамена и были отброшены на обочину истории. Этот процесс был длительным, сложным, но, в конце концов, власть мирно перетекла в руки Советов во всей стране.
       Проследим на основании документов за этим противоречивым явлением. По примеру Петрограда новая форма власти, параллельная Временному правительству, возникла во всей стране. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что этот орган власти стал центром революционного движения не только трудящихся Петрограда, но и руководителем Советов всей страны.
       28 февраля Петроградский совет в своем обращении “К населению Петрограда и России” известил: “Вчера, 27 февраля, в столице образовался Совет Рабочих Депутатов — из выборных представителей заводов и фабрик, восставших воинских частей, а также демократических и социалистических партий и групп”.
       Совет наметил (в общих чертах) основы своей будущей работы. Борьба еще продолжается, — говорилось в обращении. — Она должна быть доведена до конца. Старая власть должна быть окончательно низвергнута, и должна уступить место народному правлению. В этом спасение России. Для успешного завершения борьбы в интересах демократии народ должен создать свою собственную властную организацию... Приглашаем все население столицы немедленно сплотиться вокруг Совета, образовать местные комитеты в районах и взять в свои руки управление всеми местными делами(выделено нами -Е.О.).
       Это была уже откровенная претензия на полноту власти во всей стране. Вследствие этого почти сразу же между Временным правительством и Петросоветом развернулась борьба, в ходе которой первоначально верх неизменно одерживал Совет. Как заметил Милюков, без санкции Совета Временное правительство на первых порах правительство ничего не могло предпринять.
       Вместе с тем чуть позднее лидер кадетов сделал важный вывод о том, что общую ситуацию, сложившуюся после Февраля, можно было характеризовать не двоевластием, а безвластием. Два органа по сути дела мешали друг другу, парализуя деловую конструктивную работу, что имело тяжелые последствия для развития революции в целом. Однако в начальный период противоречия между центрами власти отступили на второй план, т.к. на первом месте стояла более важная проблема - борьба за ликвидацию царизма.
       Но по мере развития событий Временное правительство, проявив полную немощность в решении насущных проблем, упустило власть из своих рук. Она постепенно перетекла к Советам.

    * * *

       Справедливость этих утверждений становится особенно ясной, когда исследователь обращается к анализу событий на местах. Как же протекал процесс реорганизации губернских и уездных правительственных учреждений, органов местного самоуправления на Архангельском Севере? Случилось так, что на первых порах после февраля здесь не оказалось никаких органов, которым можно было передать функции разрушенного строя.
       Временное правительство упразднило институт губернаторов, назначив в губернии и уезды своих комиссаров. В тех регионах, где существовало земство, власть перешла в руки губернских и уездных земских деятелей. Поскольку на Севере не существовало земских органов, то губернаторские функции получил на полтора месяца бывший архангельский городской голова В.В. Гувелякен.
       В специальной телеграмме от 3 марта 1917 года глава Временного правительства князь Г.Е. Львов известил Гувелякена: "Губернский комиссар является носителем власти Временного правительства в губернии, и ему присваиваются права и обязанности, возложенные законом на губернатора, за исключением отпавших вследствие происшедших в государственном строе изменений ...”
       Губернский комиссар становился отныне первым лицом в губернии. Этой же телеграммой вводился институт уездных комиссаров, которые назначались Министром внутренних дел из числа лиц, представленных губернским комиссаром. Уездный комиссар объявлялся “представителем Временного правительства в уезде”. При этом добавлялось, что “существующие в уезде должностные лица продолжают исполнять свои обязанности”. В инструкции о правах и обязанностях уездного комиссара говорилось: “Уездный комиссар наблюдает в уезде за точным и повсеместным соблюдением законов, указов, постановлений и распоряжений Временного правительства, содействуя проведению в жизнь государственных мероприятий.
       Уездному комиссару подчинялась практически вся исполнительная власть и управление в деревнях и селах. Более того, “для охранения порядка и внутренней безопасности, в случае, когда имеющиеся в распоряжении начальника милиции средства окажутся недостаточными, уездный комиссар, с согласия губернского мог призывать войска...".
       Лидер правительства не забыл и об управлении волостями. Он предписывал создать в них комитеты, которые должны до издания закона о земском самоуправлении управлять волостями под надзором уездного комиссара.
       Таким образом, в губернии появились первые ростки новой власти. Почти сразу же после утверждения губернского комиссара во всех уездах появились свои комиссары, призванные осуществлять надзор за законностью деятельности всех лиц и мест.
       Как правило, на посты уездных комиссаров назначались известные в уездах люди. Так, например, Шенкурским уездным комиссаром был утвержден бывший директор коммерческого училища Я.П. Леванидов. Он имел высшее образование, возглавлял шенкурскую организацию эсеров, в которой состояло до 50 членов партии.
       Комиссаром в далеком Печорском уезде был утвержден 43-летний учитель Г. Г. Недашковский. В 1893 году он окончил Тотемскую учительскую семинарию. В Архангельском уезде комиссаром был назначен Н.К. Комяков, в Мезенском - П.И. Алашев, в Онежском - Л.А. Донейко, в Пинежском - В.А. Дудка, в Холмогорском - Л.В. Хорев.
       Поспешная замена всех губернаторов людьми, не имевшими опыта административной службы, почти сразу привела к нежелательным результатам. Располагая на словах полнотой административно-судебной власти и имея в распоряжении губернское правление в качестве исполнительного органа, многие из них не прижились на долгий срок. В частности, в Архангельской губернии в течение неполного года сменилось четыре комиссара. Вслед за В. Гувелякеном на этом посту побывали Н.И. Беляев, А.Д. Ежов и В.В. Шипчинский.
       Не в лучшем положении оказались уездные комиссары. Комиссар Шенкурского уезда Я. Леванидов на первых порах ограничивал свою деятельность присутствием на многочисленных заседаниях различных съездов и комиссий, выступлениями на них от имени Временного правительства. При этом он не раз ставил вопрос перед губернским комиссаром об освобождении его от этой должности.
       Суть проблемы состояла в том, институт комиссаров не имел реальных средств влиять на ситуацию, не мог опереться на органы власти, которые были разрушены. Эсеровская газета “Дело народа”, обобщая ситуацию, писала: “Местной власти нет: одни органы разрушены, другие нежизнеспособны, а главное - лишены всякого авторитета в глазах населения”.
       В целом, движение к изменению старой системы являлось не только делом Временного правительства, но и стремлением трудового народа, его активистов взять управление страной в свои руки.

    * * *

       Таким образом, с 27 февраля в стране установилось двоевластие: наряду с Временным правительством возник Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов.
       Мощный поток этого движения распространился во все промышленные центры, достиг и окраин России. Советизации страны во многом способствовали три всероссийских съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, прошедшие летом 1917 года в столице.
       Российские и иностранные историки уделяли большое внимание изучению бурных событий февраля 1917 года в стране.
       Но развитию Февральской революции в Архангельске посвящено мало публикаций, и почти все они до последнего времени грешили односторонностью оценок.
       В изданиях, повествующих о Февральской революции в Архангельске, отчетливо проявились две тенденции. Суть первой из них состояла в отрицании влияния этой революции на жизнь города, в доказательстве того положения, что никаких изменений после нее в Архангельске не произошло. Наиболее отчетливо эта точка зрения отражена в крупной работе "Октябрьская революция и интервенция на Севере", изданной в год десятилетия советской власти. "Февральская революция, - отмечалось в этом издании, - прошла в Архангельске больше формально, на бумаге. То, что пришло от февральской революции, уселось бок о бок со старым буржуазно-правительственным, царским, уселось и замерло, не вызвав кровавой борьбы, не пробудив подлинной революционности рабочих".
       Такая оценка столь крупного события в жизни страны, ее влияния на политическую жизнь Севера не выдерживает критики. Анализ ситуации, сложившейся в Архангельске, (как это будет показано ниже) свидетельствует о широкой активности трудящихся города.
       Что касается второй тенденции, то она проявилась в недооценке и принижении роли Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов как органа народной власти, родившейся на волне революции. Ссылаясь на факт преобладания в совете меньшевиков и эсеров, советские историки рассматривали его лишь в качестве бессильного контролера работы городской думы.
       Авторы подобных работ, как правило, не подкрепляли этот вывод анализом подлинной роли совета в жизни города, упуская из виду то, что во всей бывшей империи эти органы власти проявляли инициативу и во многих случаях действовали под давлением народа вопреки распоряжениям сверху и местной городской думы.
       Как же возник и действовал Архангельский Совет?

    * * *

       Попытаемся, прежде всего, восстановить начальный момент революционных событий, ибо в нем, как в капле воды, отразилась позиция различных слоев населения по отношению к революции, выразилось понимание ими ее целей и задач.
       Первая реакция на события в Петрограде последовала со стороны официальных властей, так как они раньше всех узнали о том, что произошло в столице, первыми в силу своего положения и действовали в новой обстановке.
       В Архангельск весть о свержении царя прилетела быстро, но население города узнало о революции не сразу. Местные власти всеми мерами пытались скрыть это сообщение, выждать время в надежде на то, что царизм сумеет справиться с революционным движением и все станет вновь на свои места.
       Главноначальствующий Архангельска и района Белого моря генерал И.И. Федоров был хорошо осведомлен о том, что происходило в Петрограде. Сохранился приказ, подписанный Федоровым 28 февраля. Этот документ с пометкой "Секретно, спешно" был размножен в во­енной типографии и разослан шести адресатам. Приказ устанавливал усиленный наряд "на случай вызова войск для подавления беспо­рядков". Он, в частности, предусматривал отправку солдат груп­пами в среднем по 50-100 человек в 11 важных пунктов города: в городское полицейское управление и во все его части, на охра­ну почты, телеграфа, телефонной станции и других важных объектов. Планировалось по первому сигналу на­править в помощь полиции и караульным командам 400 вооруженных солдат и матросов.
       "Части высылаются по моему прика­занию, - гласил приказ, - и должны быть организованы и готовы во всякое время с винтовками, имея по две пачки патронов на каж­дого человека".
       Принимая столь решительные меры для возможных действий солдат против народа, Главноначальствующий в то же время в течение двух суток задерживал публикацию сообщений в печати. Более того, Федоров решительно воспротивился публикации воззвания к рабочим, составленного архангельским Советом. Обращение пришлось печатать тайно и ночью распространять на заводах.
       Поняв тщетность своих попыток скрыть сведения о свержении самодержавия, старые власти постарались предотвратить какие-либо выступления трудящихся. С этой точки зрения показательны попытки генерала Федорова и вице-губернатора Турбина воздействовать на городскую думу и реакцию гласных Архангельской думы на февральские события в Петрограде.
       Гласными городской думы были по преимуществу заводчики, домовладельцы, чиновники и заметные общественные деятели. Обязанности городского головы в то время исполнял известный заводовладелец В. В. Гувелякен. Среди гласных вы­делялась фигура редактора газеты “Архангельск”, депутата 4-й Государственной думы, лидера архангельских ка­детов Н. А. Старцева.
       Официальная телеграмма от председателя Вре­менного комитета Государственной думы М. В. Род­зянко была получена ран­ним утром 1 марта. Но до адресата (городского головы) она дошла лишь поздним вечером: генерал Федоров задержал, а затем передал депешу вице-­губернатору Турбину. В результате лишь в 10 часов вечера В. В. Гувелякен, собрав заседание думы, огласил текст телеграммы.
       С. Турбин лично явился на заседание думы. Он просил глас­ных способствовать сохранению порядка и спокойст­вия, то есть не выпускать из своих рук руководство событиями. Дума ответила полным согласием, для начала учредив в городской управе постоянное де­журство. Расширенное заседание думы открылось лишь назавтра, 2 марта, в 15 часов. На нем, по сообщениям газет, присутствовали 34 гласных, а также представители от общественных организаций, рабочие, было "много публики", заполнившей зал до отказа.
       Поднявшись на трибуну, городской голова зачитал текст телеграммы, который гласил, что "Временный комитет членов Государственной ду­мы при тяжелых условиях внутренней разрухи, выз­ванной мерами старого правительства, нашел себя вынужденным взять в свои руки восстановление го­сударственного и общественного порядка, сознавая всю ответственность принятого им решения. Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться его доверием".
       Подобную депешу получил генерал И.И. Федоров. В ней говорилось: "Власть окончательно перешла в руки временного комитета Государственной Думы. Члены старого правительства арестованы и находятся в Петропавловской крепости. Войска перешли на сторону Временного Комитета, образуется Временное правительство, о составе которого немедленно будут извещены... лица всех губерний и областей России. Предлагаю Вам принять меры обеспечения спокойствия и порядка во вверенном вам районе, обратив особое внимание на продолжение работ, связанных с обороной государства".
       После оглашения сообщений из столицы гласные утвердили тексты ответных телеграмм в адрес не только Временного комитета Государственной думы, но и Петроградского Совета рабочих депутатов, а также - воззвания "К населению города Архангельска", в котором тоже прозвучал призыв сохранять спокойствие и порядок, "забыть... разногласия" и "воздер­жаться от всяких манифестаций", "продолжать безо­становочно свою работу во имя защиты родины, пре­одоления разрухи и голода". Во все уезды ушла телеграмма, в которой объявлялось, что "местные гражданские учреждения и власти и военные и морские части теперь исполняют распоряжения Народного Правительства, а потому все население г. Архангельска призываются к спокойствию и к поддержке порядка всеми силами”.
       Таким образом, в центре внимания, как военных, так и гражданских властей города и губернии было стремление сохранить порядок, не допустить проявления инициативы на­рода, быстрее ввести ход событий в спокойное русло.
       Городская дума позаботилась о том, чтобы обеспе­чить порядок в городе другими мерами. В числе их была телеграмма в Петроград с просьбой срочно прислать в Архангельск особого комиссара от Госу­дарственной думы, который был бы способен "объеди­нять и направлять деятельность местных обществен­ных организаций и административных учреждений".
       Кроме этого родилась идея создать но­вую общегородскую организацию, которая стояла бы "на страже поддержания спокойствия и способство­вала бы возможно безболезненному переходу к но­вому строю". Так появился общегородской обыватель­ский комитет, в задачу которого входила, наряду с поддержанием порядка в городе и его окрестностях, заведование продовольственным делом. По замыслу "отцов города" в него вошли представители не только город­ского самоуправления, но и других организаций­ - военно-промышленного и биржевого комитетов, ко­оперативных объединений, общества изучения Рус­ского Севера, а также, как отмечалось в решении думы, "имеющегося сорганизоваться Совета рабочих депутатов".
       Тайным голосованием городская дума избрала в состав нового органа 12 человек, в основном домовладельцев, купцов и других представителей буржуазии. Среди других в комитет были избраны: Н. А. Старцев, Ф. А. Чесноков, В.В. Макаров, В.И. Патрушев, Э. Н. Антоновский Х. Н. Манаков, В.М. Мерзлютин, Я.А. Беляевский и другие представители делового мира.
       Затем по предложению комиссии для организации совета рабочих депутатов дума постановила “...поручить городской управе и гласным Ф. В. Чеснокову, А. В. Иванову, М.А. Ульсену и М. В. Перешневу оказать рабочим просимое содействие (в создании совета - Е.О.), в частности предупредить о таковых выборах заводовладельцев и представителей администрации и просить их не чинить рабочим каких-либо препятствий”.
       Таким образом, буржуазия стремилась поддержать администрацию губернии и в то же время самой стать законной преемницей власти. Вместе с консолидацией сил правящей элиты города и губернии, в основном чиновников, военных и представителей делового мира, шел другой процесс - проявляла активность масса простого народа, в особенности рабочие лесозаводов и других промышленный заведений, создавались органы народной власти, усилили свою деятельность политические партии и общественные объединения.

    * * *

       С верой в свободу. Весть о крушении царизма была с энтузиазмом встречена народными массами Архангельска. Первыми принесли ее в город солдаты, вернувшиеся из Петрограда, куда они сопровождали эшелон с импортными грузами. Затем источником сведений стали газеты, редакции которых начали печатать краткие информационные сообщения о событиях в столице. Экстренные выпуски газеты "брались нарасхват". "Публика жаждала поскорее узнать новости, и каждая новость повторялась из уст в уста", - писал в то время один из журналистов.
       Городская дума, призывая жителей города "воздерживаться от манифестаций", беспокоилась не напрасно. Уже 2 марта состоялась демонстрация рабочих, игнорировавших призывы властей к сохранению спокойствия. Первое массовое шествие рабочих в городе приняло внушительные размеры. Очевидец свидетельствует, что рабочие соломбальских мастерских управления работ порта по свистку дружно прекратили работу и двинулись в город. Вслед за ними прервали работы лесопильщики завода купца Якова Макарова.
       Демонстранты с двумя национальными флагами, полотнища которых были перевернуты красным цветом вверх, направились в город, где к ним присоединились горожане и матросы, а также колонна транспортных рабочих Бакарицы, Левого берега и других районов. Над головами транспортников реяло красное знамя с надписью: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!".
       С пением революционных песен демонстранты подошли к воинским казармам. Однако им не удалось связаться с солдатами. Командир полка заявил, что не имеет распоряжений, и демонстрантов к солдатам не допустили. Тогда колонна двинулась к городской думе. Их встретили городской голова В.В. Гувелякен и Н.А. Старцев.
       Последние рассказали о событиях в столице, зачитали телеграмму об отречении царя. Народ приветствовал эти сообщения. Было решено направить телеграмму Петроградскому Совету и исполкому Государственной Думы с выражением готовности “поддержать все мероприятия народного правительства”. Собравшиеся заявили о том, что “первым шагом в целях победного окончания войны будет сохранение полного порядка и спокойствия”. Телеграмму подписали городской голова и выборные от населения. Участники митинга избрали комиссию по организации Совета рабочих депутатов. Таким образом, первая массовая демонстрация в Архангельске в дни революции была сугубо мирным актом.
       Сразу же после демонстрации городская дума собралась на упомянутое экстренное заседание, на которое кроме гласных явились, заполнив до отказа зал, представители общественных организаций и рабочие. Городской голова предложил собравшимся текст воззвания к гражданам Архангельска.
       “Архангельская городская дума, - говорилось в этом документе, - сознавая всю важность переживаемых событий, считает своим долгом обратиться ко всему населенно с призывом сохранить полное спокойствие и порядок. Все промышленные и торговые учреждения должны продолжать безостановочно свою деятельность. Весь рабочий люд должен продолжать свое славное дело на защиту Родины... Важность и значение момента требуют, чтобы были забыты все наши разногласия. Продовольственное дело, доведенное старой властью до полной разрухи, требует от нас сугубого внимания... Архангельская город­ская дума, чутко прислушиваясь к голосу народных представителей, в руках которых находится организация власти, заслуживающей доверия страны..., призывает население воздержаться от всяких манифестаций и, в сознании серьезности момента, ни на одну минуту, ни на одну секунду не отказываться от дела, порученного каждому из нас... Население должно сознавать, что враг зорко следит за нами и может воспользоваться даже мигом замешательства".
       В этот момент командир 669-й Костромской дружины полковник Лаврентьев направил в город две роты, выдав солдатам патроны "для стрельбы по революционерам и войскам, примкнувшим к народному движению". Однако офицеры не рискнули разгонять шествие. Блюститель порядка запугивал солдат: "Смотрите, чтобы не пришлось вам проливать слезы с новым правительством, как в 1905 году".
       Остро реагировал на демонстрацию и генерал Федоров. 3 марта он дважды просил военного министра направить в Архангельск батальон карательных войск. При этом генерал сетовал на то, что в войсках опоры у него уже нет и что "арестовывать" ему "некем".
       Федоров, получив от центра отказ, распорядился шире распространить в войсках сообщение из столицы о создании Временного правительства, которое. Обращаясь к войскам гарнизона, он уверял солдат и матросов, что "тяжкое переходное время кончилось, Временное правительство образовано, армии спокойны, в столице порядок, рабочие продолжают точить пушки и снаряды, железные дороги всюду подвозят продовольствие. Все исполняют свой долг, чтобы спасти дорогую родину".
       Но увещевания и призывы генерала не подействовали. Вслед за демонстрацией трудящихся в городе прошла многолюдная манифестация военных. К ним вновь присоединились рабочие Соломбалы. На Соборной площади состоялся митинг, на котором было оглашено воззвание к рабочим организационной комиссии по выборам в Совет. Солдатам и матросам предложили выбирать делегатов в этот орган.
       В последующие дни, вплоть до 10 марта, в Архангельске почти ежедневно проходили митинги и демонстрации. Над колоннами развевались красные знамена, алели лозунги "Да здравствует демократическая республика!"
       Апофеозом торжеств по поводу "вступления России на новый исторический путь" явился "праздник революции", состоявшийся 10 марта. В воззвании, посвященном этому событию, говорилось: "Граждане! 10 марта в ознаменование решительной победы народа в деле свержения старого порядка и вступления России на новый исторический путь - состоится в 11 часов дня на Соборной площади торжественное богослужение с провозглашением вечной памяти борцам, павшим за свободу народа. Вслед за тем произносятся речи членами Государственной Думы. По окончании речей состоится парад, в котором принимают участие, помимо войск, отдельные организованные общественные группы и учебные заведения.... Пусть каждый из нас почтит также и память героев-борцов, павших в борьбе за Свободу!". По сведениям очевидцев, в празднике приняли участие около 20 тысяч человек. Священнослужитель отслужил молебен, а затем панихиду по "убиенным в Петрограде". Перед собравшимися выступили с речами депутаты IV-ой Государственной думы П.А. Леванидов, А.И. Рыслев и И.В. Кривоногов.
       "Громадная площадь не могла вместить всех собравшихся, - засвидетельствовал очевидец, - и часть толпы втиснулась в ближайшие кварталы улиц Троицкой, Соборной, Воскресенской. Против собора выстроились воинские части. Более 100 красных знамен колыхалось над толпой". После торжества по городу прошли митинги. Наступил медовый месяц революции - время надежд на быстрые перемены в жизни народа.

    * * *

       Февральская революция, направленная против старых порядков и войны, сплотила в первоначальный период в единый народный фронт самые разнородные силы.
       Естественно, что письменные источники не донесли подробностей, характерных для настроения всех слоев населения. Наряду с радостью, о чем поведали газеты того времени, было и другое. Приведу лишь один пример. Исакогорский священник П. Ильинский в одной из своих публикаций отметил: "Совершилось что-то такое совсем необычное, совершенно неожиданное. Может быть, люди, внимательно наблюдавшие общественную жизнь, ожидали этого переворота, но для нас, воспитанных на идеях монархизма, святости и неприкосновенности царской власти, события, которые мы переживаем, явились громовым ударом, сразу выбили нас из колеи жизни... Первые переживания - это полная растерянность, точно почва ушла из-под ног, невольный страх перед будущим. Эти события (февральские дни - Е.О.) подействовали на всех так, как наш страшный первый взрыв среди белого дня на Бакарице". Подобные чувства испытывали не только священнослужители губернии.

    * * *

    СОВЕТИЗАЦИЯ АРХАНГЕЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ

       Рождение Архангельского Совета. Одним из первых итогов событий, начавшихся в столице, явилось создание Советов. Известно, что эти органы родились еще в ходе первой российской революции. Лидер большевистской партии В.И. Ленин, обобщая ее опыт, пришел к выводу о том, что Советы являются особой формой нового типа государства. В ряде своих трудов он доказывал его преимущества перед буржуазным парламентаризмом. Ленин полагал, что Советы позволяют соединить выгоды парламентаризма с выгодами прямой демократии, совместить законодательные и исполнительные функции. Опора советского аппарата на большинство народа, выборность и сменяемость, подчинение большинства меньшинству - таковы основные принципы, которые Ленин считал подлинными признаками демократического государства.
       Советы многих городов сыграли активную роль в ходе первой русской революции. В Архангельской губернии дело ограничилось в то время созданием первых профсоюзов, а также вспышками недовольства крестьянства в Шенкурском уезде, рождением здесь "Союза шенкурских крестьян", под руководством которого прошло четыре съезда тружеников Поважья. Ряд антиправительственных выступлений в этой части губернии завершился расправой с крестьянами силой правительственных войск.

    * * *

       Рождение сети Советов в Архангельской губернии после Февральской революции явилось невиданным до той поры делом. Постараемся полнее воссоздать картину этого исключительно важного события в истории города и всей губернии.
       Рассмотрим сначала вопрос о том, как же создавался архангельский Совет рабочих и солдатских депутатов - новый орган власти.
       Организационная комиссия, учрежденная на митинге 2 марта, быстро приступила к действию. Первое ее заседание открылось в 19 часов того же дня. К сожалению, документов, раскрывающих работу комиссии по организации Совета, в архивах не сохранилось. Не исключено, что подобные документы в суматохе той поры и не оформлялись. По газетным публикациям удалось установить, что комиссию возглавил меньшевик А.В. Папилов. На этом заседании были избраны агитаторы, которым предстояло провести работу по выдвижению кандидатов в Совет. Первое его собрание было намечено на 5 марта.
       За несколько часов до организационного собрания представители рабочих пришли на собрание городской думы и попросили ее содействия в организации Совета. Как уже отмечалось выше, в журнале думы есть запись от 2 марта, свидетельствующая о том, что дума поручила городской думе и гласным оказать рабочим помощь, просить заводовладельцев "не чинить рабочим каких-либо препятствий". Местная буржуазия, во-первых, уже была вынуждена считаться с пока еще потенциальной силой будущей организации. А во-вторых, на данном этапе она пока еще не осознавала, каким по своим характеру и целям будет в действительности этот орган.
       Вопрос о том, быть или не быть Совету не стоял, так как следовали примеру столицы и прямым указаниям реального органа власти, возникшего в ходе революции - Петроградского Совета.

    * * *

       Как же отнеслись к рождению совета различные партийные организации города? Чем он должен был заниматься, по мнению политических и общественных организаций?
       Большевики, считавшие себя выразителями воли и интересов рабочих, находились в весьма сложном положении. Во-первых, их в Архангельске было очень мало. Во-вторых, к моменту организации Совета местная организация РСДРП по-настоящему еще не оформилась. К тому же она являлась объединенной и, по выражению Я. Тимме "представляла собой смесь членов всех течений". У большевиков было мало опытных партийных работников, да и попросту грамотных, образованных людей - всего 3-4 человека.
       В более выгодном положении находились партии умеренного социалистического толка - меньшевики и эсеры. Победа Февральской революции коренным образом изменила, например, положение партии эсеров в обществе. Она быстро стала известной, влиятельной, одной из правящих партий в стране. Среди архангельских эсеров и меньшевиков было до десятка "способных партийных работников". Причем активисты этих партий были на виду. Многие из них в военное время закрепились в кооперативных и продовольственных органах, в журналистике. Поэтому архангельские меньшевики и эсеры, как это было во всей стране, сразу же заняли большинство мест в руководящих органах Совета рабочих и солдатских депутатов.
       3 марта в городе распространилось воззвание к рабочим Архангельска. Анализ этого документа показывает, что воззвание явилось на деле небольшой переделкой обращения Петроградского Совета рабочих депутатов к населению Петрограда и России. В нем кратко сообщалось о событиях в Петрограде, о создании там Совета. А далее следовал призыв к населению "немедленно сплотиться вокруг Совета, образовать местные комитеты и взять в свои руки управление всеми местными делами" (выделено нами - Е.О.).
       Таким образом, основная цель будущего совета понималась весьма широко: взять в свои руки всю полноту власти. Это было нечто новое в практике губернского центра - появление нового органа, претендующего на основную роль в управлении городом.
       Воззвание комиссии быстро распространилось среди рабочих и нашло у них дружный отклик. В результате первое собрание делегатов рабочих состоялось на два дня раньше намеченного срока - 3 марта.
       На собрание явилось 102 человека. Учитывая, что в Архангельске и его районах было зарегистрировано 130 предприятий, можно сделать вывод, что эти посланцы представляли большинство рабочего класса города. Кроме того, в собрании приняла участие значительная группа солдат и матросов. Газета "Архангельск" так описывала это событие: "Несмотря на довольно большой зал думы, в нем царила страшная духота: так много публики явилось на собрание, которое продолжалось до двух часов ночи".
       Заседание Совета открыл председатель комиссии А.В. Папилов. Это собрание превратилось в первое заседание Совета рабочих депутатов. В своем постановлении собрание четко заявило том, что Совет рабочих депутатов следует признать "законно существующим".
       Ораторы - рабочие, солдаты, матросы, их активисты - говорили о тесном единстве армии и народа. Собрание постановило включить представителей армии и флота в состав Совета и рекомендовало всем воинским частям направлять своих представителей в этот орган.
       Представители военных выступили с краткими взволнованными речами. "Благодарю, товарищи! - говорил один из них. - Это впервые за существование России открытое собрание. Я очень рад, что наша родина, пережив тяжелые годины, дожила до этого светлого дня!" "Этот день можно назвать возрождением России, - вторил солдату военный моряк. - Да здравствует свободная Россия!"
       Таким образом, на первом собрании Совета закладывались основы для создания объединенного органа власти рабочих, солдат и матросов, представлявших большинство населения города.
       На заседании Совета были избраны делегаты в состав вновь созданного архангельского комитета общественной безопасности. М.И. Данилов так определил функции нового органа: "Старая власть ушла, а новой еще нет. Поэтому необходимо на местах иметь ее, покуда не будет назначена новая из Петрограда, от нового правительства. В комитет общественной безопасности должно войти большинство представителей от рабочих, а остальные от общественных организаций, городского управления, военно-промышленного комитета, купеческого общества и т.д. Функции комитета заключаются главным образом в том, чтобы он ввел общественную жизнь в новое русло, и особенно жизнь рабочих в Архангельске". Сразу же состоялись выборы в комитет представителей от Совета рабочих депутатов. В числе их оказались Папилов, Добрынин, Ломов и Куроптев.
       На первом заседании комитет общественной безопасности постановил образовать городскую милицию. Предполагалось, что со временем, по мере назначения представителей на высшие должности, роль комитета общественной безопасности будет сокращаться.
       Не вдаваясь пока в его оценку, отметим, что Совет сразу же определил программу работы этого комитета, которая включала в себя такие меры, как охрану перегрузочного района, контроль над работой почты, установление тесных контактов с воинскими частями и т.д.
       На втором заседании Совета, состоявшемся 5 марта, продолжалось оформление нового органа власти. Заседание было многолюдным: 266 посланцев рабочих, матросов и солдат заполнили до отказа зал городской думы. На повестке дня стоял вопрос об утверждении устава Совета. В его первом разделе, определявшем цели и задачи нового органа власти, было записано: Архангельский Совет рабочих и солдатских депутатов ставит своей целью, прежде всего, организацию рабочего класса, солдат и матросов г. Архангельска и Архангельской губернии для борьбы за окончательное упрочение политической свободы в России и за установление народовластия, за созыв Учредительного собрания, избранного на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования. Во всех своих политических выступлениях СР и СД согласует свою деятельность с постановлениями Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов".
       При обсуждении этого положение было внесено существенное дополнение: "Архангельский совет в своих действиях и выступлениях подчиняется Совету рабочих депутатов в Петрограде". Иначе говоря, стихийно складывалась вертикаль новой формы власти.
       "Второй целью Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов, - говорилось далее в уставе, - является организация рабочих для экономической борьбы: устройство профессиональных союзов, разных кооперативов, учреждение примирительных камер и т.д.
       Третьей целью, согласно уставу, являлось привлечение рабочего класса к самому широкому участию в местном самоуправлении и местной общественной жизни.
       Наконец, Архангельский совет рабочих и солдатских депутатов ставил своей целью удовлетворение духовных нужд, культурных запросов рабочих, для чего Совет учреждает рабочие клубы, устраивает лекции, библиотеки и т.д..
       "В целях выполнения вышеуказанных задач" устав определил создание 10 секций или отделов: агитационного и организационного, кооперативного, продовольственного, медицинского, отдела по разработке вопросов местного самоуправления муниципальной жизни и ряда других. Отделы совета были сформированы 7 марта. В них преобладали меньшевики и эсеры, но вошли также большевики - О.И. Валюшис, Я.А. Тимме, Ф. И. Грикис и другие. Высшим органом Совета устав определял общее собрание, которое должно было решать "все важнейшие дела". Устав гласил также, что "общее собрание созывается президиумом Совета по мере надобности, но не реже 1 раза в неделю". С 5 марта новый орган власти стал официально именоваться советом рабочих и солдатских депутатов.
       6 марта на общем собрании совета при участии 273 делегатов был избран исполком из 12 человек: 6 - от рабочих, 3 - от матросов, 3 - от солдат. В его состав вошли А.В. Папилов, М.И. Бечин, В.В. Бустрем, Л.Д. Захарченко, Г.Н Кренев. Среди них один был большевик М.С. Новов, остальные - меньшевики и эсеры. Первым председателем исполкома совета стал меньшевик К.А. Кошкин.
       Создание Совета не было единовременным актом. Уже после сформирования всех руководящих органов Совета в его адрес приходили ходатайства о включении новых групп. В частности, 12 марта состоялось собрание команды архангельской инородческой дружины в Маймаксе, на котором присутствовало 260 человек. Собрание избрало двух представителей в состав Совета: П. Баргаева и Г. Ильина.
       Подводя итоги организационной работы, исполком отметил, что "за какие-нибудь 6-7 дней почти полностью сформирован наш Совет рабочих и солдатских депутатов". В течение примерно полугода в составе совета не было партийных фракций. Он действовал как единый народный орган. Совет был разнороден по социальному и национальному составу. Устав допускал введение в совет, наряду с рабочими фабрично-заводских, транспортных и других предприятий, представителей "всех трудовых групп населения", а также солдат и офицеров, лиц, включаемых "по особому постановлению".
       Постепенно руководители Совета совершенствовали формы своей деятельности. Уже в начале мая был выработан "Устав реорганизации Архангельского Совета", который впервые определил норму представительства в Совете во время выборов. Группа лиц от 50 до 100 человек могла избрать одного депутата. Коллективы с численностью работников от 101 до 200 человек имели право направить двух представителей, а свыше 200 - трех.
       Были выработаны и нормы для деятельности исполнительного органа Совета - исполкома. Численность его определялась в количестве 20 человек, избираемых Советом из своей среды. А из числа этих людей "отдельной закрытой баллотировкой" избирались председатель, 4 члена президиума, один товарищ председателя и 2 секретаря.
       Устав признал необходимым, что наряду с членами исполкома, избранными на пленарном заседании Совета, в его состав должны входить с правом решающего голоса по два представителя от социалистических и от объединенных военных организаций и два человека с совещательным голосом от крестьянских депутатов.
       В уставе определялись также сроки и порядок созыва общих и чрезвычайных собраний Совета, а также ряд других важных моментов работы Совета.
       В течение всего 1917 года Совет непрерывно обновлялся. Нередко рабочее собрание избирало делегатов только на одно заседание, направляя на следующее другого человека. Особенно часто менялись в Совете солдаты и матросы, что обуславливалось передвижением частей, изменением позиции морских кораблей и т.д. Это, разумеется, не означало, что не было людей, которые работали в Совете постоянно. Среди его активистов значились такие авторитетные вожаки рабочих, как Я. Тимме, М. Новов, Н. Левачев, Я. Розенберг. Это были посланцы наиболее крупных отрядов рабочих города - деревообработчиков, транспортников и т.д. Члены совета из числа рабочих нередко, особенно на первых порах, определяли характер важнейших решений Совета, занимавшего более радикальные позиции, чем исполком.
       В целом архангельский Совет отражал на первом этапе революции общее настроение широких масс народа - полное доверие к Временному правительству и Петроградскому Совету рабочих и солдатских депутатов.
       Несомненно, одно: у организаторов, как Совета, так и комитета общественной безопасности основной была идея: большинство в новых органах власти должны составлять рабочие.

    * * *

       Первые советы в уездах. Февральская революция внесла новую струю в жизнь северной деревни.
       За короткий срок во всех уездах состоялись съезды граждан, прошли выборы уездных и городских органов власти. В это же время формировались уездные организации правых, а затем и левых эсеров, проявляли активность кадеты, в некоторых уездных центрах появились первые большевики.
       Все новые органы и общественные организации создавались в основном по инициативе снизу, были результатом самоорганизации народных масс, их желания защитить свои права, найти свое место в органах управления. Это был период, когда народ сам пытался решить свою судьбу.
       На первых порах после Февральской революции исполнительные органы в уездах складывались по-разному. Как заметил один из обозревателей той поры "...это произошло по той причине, что бюрократические органы старого режима прекратили тогда существование, относительно же замены их новыми, отвечающими духу революции, никаких директив от Временного правительства не было получено. Была только общая для этого безмолвная директива: "самоуправляйтесь, как умеете" ...
       каждый уезд, - заметил он далее, - в зависимости от местных условий, от общественных настроений, от наличности сил создавал ту или иную общественную организацию под тем или другим наименованием. Но все они были направлены к единой цели: создать необхо­димый временный административно-хозяйственный аппарат, без которого жизнь уездов могла бы принять хаотические формы".
       Характерным с этой точки зрения явились решения первого уездного совещания представителей крестьянских обществ Шенкурского уезда, которое состоялось 25-26 марта 1917 года. Для разработки принципов уездного самоуправления совещание создало специальную комиссию в составе 12 человек. В нее вошли авторитетные в уезде люди: Я.П. Леванидов, А.З. Осипов, П.Н. Плешанов, А.А. Суетин и другие. Было решено, что "общее управление делами уезда должно принадлежать собираемому не менее двух раз в год съезду представителей населения Шенкурского уезда, избираемому на основе всеобщих, равных, прямых выборов тайным голосованием (в количестве одного представителя от 1000 человек населения)".
       Исполнительным органом уездного самоуправления объявлялась уездная народная управа из семи человек. Первым председателем управы стал директор Шенкурского коммерческого училища Яков Петрович Леванидов, членами - П.Г. Истомин, П.Н. Плешанов, А.Е. Исупов, А.З. Осипов, В.Г. Доильницын и П.Т. Ануфриев.
       Инструкция определила, что "исключительному ведению органов самоуправления подлежат: продовольственное дело, уездная милиция и дело внешкольного образования". А один из членов народной управы должен был исполнять обязанности начальника уездной милиции. Первое общее уездное совещание крестьян объявило, что все старые органы власти прекращают деятельность и передают дела своим преемникам.
       Новые структуры являлись по своей форме и методам создания родственными российскому земству. Очевидно, шенкурские активисты хорошо знали земское законодательство, что помогло им быстро без всяких инструкций сверху выработать новую для своей территории форму органов управления. Характерно, что в состав общественного комитета, созданного для созыва первого совещания представителей крестьянства, входил широкий круг организаций: члены правлений кооперативных обществ - А.Е. Малахов, В.А. Табанин, от рабочих - В.И. Пескишев, от различных городских объединений - П.Н. Плешанов, П.Г. Истомин и ряд других.
       Особым вниманием пользовались в те дни бывшие депутаты Государственной думы, кадеты А.Е. Исупов и П.А. Леванидов. Они, как правило, председательствовали на наиболее заметных совещаниях, избирались в их президиумы и в состав различных комитетов и комиссий. Это была естественная дань уважения первым российским парламентариям, с деятельностью которых в известной мере связывалась в то время и сама революция.
       Все резолюции совещаний и съездов, касавшиеся деятельности кооперации, чиновничества, учителей, пронизывала идея единения общества. Их работа одобрялась постольку, поскольку они поддерживали Временное правительство, выполняли его распоряжения и служили "на благо дорогой нашей Родины".
       Одновременно во всех остальных уездах губернии стали создаваться временные волостные комитеты. Положение о новых органах власти, подготовленное Министерством внутренних дел, было разослано в адрес волостных правлений в апреле 1917 года.
       Этот документ предлагал упразднить прежние волостные правления и наделял властными полномочиями новые органы власти. В положении подчеркивалось, что волостной комитет ведает хозяйственно-административной и культурно-общественной жизнью волости. В числе других ставилась задача: “Проводить в жизнь все постановления нового правительства, выяснять их значение для населения, побуждать местное население оказать поддержку правительству в ведении войны денежными средствами и другими экономическими мероприятиями содействовать созыву Учредительного собрания”.
       В то же время комитет был обязан “Устроить волостную милицию для наблюдения за порядком и спокойствием в волости и несения полицейской службы. Заботится о снабжении волости продовольствием, а также о запашке полей, обсеменении полей дорожной хозяйстве и других сельскохозяйственных нуждах, заботиться о просвещении и здравоохранении”. А в конце документа сказано, “... положение о временном комитете имеет временную силу - впредь до учреждения мелкой земской единицы и всесословной волости”.
       Таким образом, Временное правительство стремилось сломать не только губернские, но и низовые органы власти. На смену волостным старшинам приходили выборные депутаты. Столь быстрая перемена вызвала на местах массовое недовольство бывших волостных старшин, а представители новых органов были в растерянности: они не знали, как начинать свою работу, из каких источников брать средства для выполнения обязанностей. Приведем несколько примеров.
       В телеграмме из Емецка сообщалось, что на собрании 9 апреля жители учредили волостной комитет в составе 10 лиц, избрали также продовольственный комитет, в который вошли 9 человек. 11 человек избрали в состав волостной милиции.
       В депеше из Савинской волости от 9 апреля говорилось: "С падением всей системы старого строя население призвано к свободной организации самоуправления. Не имея определенных руководящих указаний губернской власти о новых формах правления в волостях и во избежание могущего произойти расстройства в местной жизни население Савинской волости на общем собрании 26 марта установило до введения в губернии земства следующий порядок самоуправления: делами по управлению волости ведает волостной комитет. Он избирается всем населением волости, директивы получает на собраниях. Исполнительным органом является правление: дела и средства упраздняемого правления передаются комитету”.
       Примерно такая же обстановка сложилась в Петровской волости того же уезда. На собрании 9 апреля там тоже был создан волостной комитет в составе 10 человек. В телеграмме говорилось о том, что комитет “...взял в свои руки все функции местного самоуправления - административную часть волости, продовольственное дело и милицию”. Председатель комитета М. Святухин добавлял: “...в виду новизны положения и отсутствия в нем опыта крайне желательно иметь указания от Вас по ведению всех дел вышеозначенного комитета”.
       Несмотря на отдельные трудности нового процесса, дело в уездах, шло неплохо и губернский комиссар в телеграмме в Петроград 17 апреля доложил министерству внутренних дел о том, что волостные и уездные комитеты быстро образуются во всей губернии.
       Одним словом, во всех уездах губернии шли медовые дни революции, которые сопровождались ломкой старых органов власти и созданием новых, в состав которых нередко вводились известные, но малоопытные люди.

    * * *

       Особое место в начавшихся переменах отводилось созданию уездных и волостных Советов. Судя по документам, первые активисты не вполне понимали подлинную роль советов.
       Это было связано как с новизной дела, так и с тем, что одновременно с созданием советов в губернии развернулась большая работа по созданию волостных комитетов, земства, о рождении и первых шагах деятельности которого будет сказано отдельно. Решающее значение для утверждения и развития советской формы организации крестьянства имели решения первого Всероссийского съезда крестьянских депутатов, состоявшегося в мае 1917 года в Петрограде. Съезд принял Положение о советах, определил организационные начала и подчиненность друг другу губернских, уездных и волостных Советов, их исполкомов и другие вопросы.
       Эти документы были положены в основу решений 1-го Архангельского губернского съезда крестьянских депутатов, начавшего свою работу 28(15) июня 1917 года. Для созыва съезда было создано оргбюро, в состав которого вошли представители Архангельского уездного совета, губернского продовольственного комитета и архангельского союза потребительских обществ. В президиум съезда делегаты избрали в основном известных в то время активистов эсеровской организации губернии: А.А. Иванова (председатель), Н.К. Комякова, М.Ф. Квятковского, А.А. Суетина и Н.Е. Иконникова.
       Значение этого события состояло, во-первых, в том, что съезд поддержал организацию Советов во всей стране. Газета "Воля Севера" отметила: "Мы исходим из того, что интересы рабочих и крестьян едины. Поэтому мы призываем к объединению, к организации вокруг Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов - этих верных стражей революции, этих кузнецов народного счастья".
       В задачи любого совета входило: "готовить решение земельного вопроса, начать подготовку к проведению выборов в Учредительное Собрание, а также осуществлять контроль над всеми органами власти, добиваться того, чтобы они не отступали от демократических начал. С этой целью совет должен включать представителей крестьянства во все общественные и различные организации".
       Во-вторых, съезд утвердил положение о Советах крестьянских депутатов в Архангельской губернии, установил нормы представительства. Первый пункт этого документа отмечал, что "Советы крестьянских депутатов являются органами крестьянства на страже нового строя и для политико-революционной работы".
       Положение предусматривало, что в состав уездных Советов один делегат должен избираться от 500 жителей. Численный состав уездных исполкомов Советы могли определять самостоятельно. В волостные Советы один человек избирался от 100 жителей. В голосовании могли принимать участие все граждане, достигшие 18 лет.
       В положении отмечалось далее, что крестьянские советы должны поддерживать "деловую, полнейшую" связь с рабочим советом. Для содержания необходимого аппарата предусматривалось введение десятикопеечного сбора с каждого жителя той или иной территории. Вскоре после завершения работы съезда была опубликована и разослана по местам инструкция для всех членов исполкомов Советов крестьянских депутатов. Она определила главными задачами этих органов формирование на местах уездных, волостных и сельских советов. Инструкция рекомендовала все бывшие крестьянские союзы и иные организации немедленно преобразовать в Советы. А всю работу последних направить "в духе постановлений Всероссийского Совета и Архангельского губернского съезда крестьянских депутатов".
       В документах губернского съезда, а также избранного им исполкома органам на местах рекомендовалось во время выборов в советы и земство, в Учредительное собрание голосовать только за представителей партии эсеров.
       Съезд завершил свою работу избранием руководящих органов. В состав губернского исполнительного комитета крестьянских депутатов вошли Н.К. Комяков, М.Ф. Квятковский, Н.М. Душин, С.Н. Пругавин, А.И. Жилкин и др. (всего 9 человек). Кроме того, съезд утвердил президиум исполкома из 7 человек. Председателем стал А.А. Иванов, а заместителями М.Ф. Квятковский и Н.К. Комяков.
       Одним из направлений работы исполкома явилось делегирование своих представителей в различные властные органы губернии. В частности, шесть представителей были направлены в состав Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов. Два человека М.Ф. Квятковский и С.Н. Пругавин - вошли в исполком этого совета. Крестьянство обеспечило свое представительство также в губернском продовольственном комитете.
       Разъяснения газеты “Воля Севера”, решения первого губернского съезда крестьянских депутатов помогали местным активистам решать проблему создания и работы первых советов.
       Сошлюсь на пример Шенкурского уезда. Вопрос о формировании советов, их правах и обязанностях стал предметом внимания делегатов общеуездного съезда граждан (11-14 июня) и первого съезда советов крестьянских депутатов, состоявшемся 25 июня. Съезд граждан, в частности, высказался "за создание в Шенкурском уезде сельских, волостных и уездного советов крестьянских депутатов". Съезд советов крестьянских депутатов определил их роль следующим образом: "Советы крестьянских депутатов являются чисто политическими органами, содействующими повышению политического сознания крестьянских масс, выявлению взгляда крестьянства на вопросы текущего момента и на объединение крестьянства..." Резолюция по этому вопросу подчеркивала, что Советы должны "готовить крестьян к выборам в Учредительное собрание".
       Съезд определил и ряд других важных моментов работы новых органов власти. В частности, предусматривалось, что в сельские советы должны избираться один депутат от ста жителей, в состав волостного исполкома - не менее пяти человек. А в исполком уездного совета делегаты избрали 9 человек, три из которых составили его постоянный президиум. Первыми председателями исполкома уездного совета поочередно были С.С. Костылев, А.В. Денисов и П.Т. Белавин.
       Формирование новых органов шло медленно, избранный на губернском съезде исполком долгое время не имел сведений о создании Советов на местах и тем более их работе. В одной из первых телеграмм, направленной во все уезды, А.А. Иванов требовал "срочно сообщить число членов уездных и волостных советов и их партийный состав". Он просил исполкомы советов представить предложения о том, "с какими партиями и организациями желательно соглашение при выборах в Учредительное собрание и земства".
       На чрезвычайном заседании исполкома губернского совета крестьянских депутатов (12 августа) обнаружилась крайне пестрая картина организации Советов. Я.В. Фокин из Холмогорского уезда доложил о том, что Советы созданы только в 9 волостях. М. П. Федухин из Пинежского уезда поведал о том, что "в уезде советов пока нет". Делегат из Онежского уезда М.С. Бахматов признался, что организация Советов идет слабо. Основными причинами этого является малое количество в деревне интеллигентных сил, перегруженность их работой, а также недоверчивое отношение к советам со стороны крестьян. Не лучше обстояло дело в Шенкурском уезде. "Советов у нас много, - заявил докладчик, - но неизвестно, в каком направлении они пойдут". Иначе говоря, несмотря на обилие различных положений и инструкций организация советов происходила медленно. Причин этого было немало. Прежде всего, чувствовалась новизна дела, сказывался острый недостаток грамотных людей, которые требовались во все органы, возникавшие в губернии.
       К тому же не было денежных средств для оплаты труда работников новых учреждений. Центральные органы власти признавали, что пока "единственно правильным основанием существования Советов должно быть самообложение крестьянского населения". Понятно, что эта мера вызывала недовольство крестьян и активистов.
       О сумятице, царившей в головах уездных активистов по поводу создания советов, свидетельствовали их высказывания на губернских совещаниях, письма в исполком крестьянских Советов.
       Так, например, 13 июля 1917 года июля исполком губернского совета получил такое сообщение из Пинеги: "Совета у нас пока нет. Его можно создать путем объединения уездной земской управы, земельного и продовольственного комитетов". Естественно, что исполком признал это неприемлемым, ибо совет, по его мнению, должен был создаваться снизу путем избрания.
       Чуть раньше подобное сообщение пришло из Холмогорского уезда: "В уезде и Холмогорах, - говорилось в нем, - пока крестьянских организаций нет. Предвыборное настроение можно создать только на заседании земского собрания в августе".
       Возникает впечатление, что сами местные активисты не имели точных сведений о ходе советизации в селах и волостях. В то же время в губернский исполком, в газету "Воля Севера" шли сообщения о создании местных советов.
       Так, оповещалось, что 1 августа 1917 года на собрании Кяндской волости Онежского уезда в Нижмозерский сельский Совет было избрано 6 человек во главе с В.С. Калининым. В Хаврогорской волости Холмогорского уезда в волостной Совет избрали 9 человек, в их числе А.Е. Пальмина, Г.Д. Емельянова, А.А. Попова и других.
       Требовалось время, чтобы создать систему советов снизу доверху. Общая динамика рождения уездных Советов характеризовалась следующими данными:

    Советы крестьянских депутатов

    Название Совета

    Время рождения

       Архангельский губернский

    14 июня 1917 г.

       Архангельский уездный

    21 марта 1917 г.

       Шенкурский уездный

    25 марта 1917 г.

       Пинежский уездный

    сентябрь 1917 г.

       Устьвашский районный

    28 декабря 1917 г.

       Печорский уездный

    20 марта 1917 г.

       Холмогорский уездный

    21 марта 1918 г.

       Мезенский уездный

    9 апреля 1918 г.

      
       Несмотря на все трудности, в конце августа 1917 года в губернии существовало, кроме уездных Советов, 27 волостных и 64 сельских. В целом можно сказать, что советизация Архангельской губернии, происходившая в марте-декабре 1917 года, как и во всей России, явилась движением трудящихся масс, бравших управление разоренной страной в свои руки. В большинстве уездов активность проявляла партия эсеров. Она решительно выступала против кадетских представителей на местах, в советы всех уровней пыталась провести членов только своей партии. В то же время советизация в губернии не была вызвана к жизни какой-то одной партией.
       * * *
       Становление архангельского земства. Анализ социально-политической картины, сложившейся в губернии к осени 1917 года, будет неполным, если не затронуть проблему рождения и практической деятельности Архангельского земства.
       Многие годы эта история почти игнорировалась местными историками. В общих публикациях в советское время земство всегда упоминалось рядом с советами. При этом советы характеризовались как органы прогрессивные, революционные и народные, а земские - как буржуазные и контрреволюционные.
       Лишь в последние годы появился ряд диссертаций по этой проблематике и содержательная работа мурманских историков А.В. Воронина и П.В. Федорова.

    * * *

       До февральской революции Архангельская губерния, в отличие от 34 территорий России, не имела земских учреждений. Обществен­ность Севера, депутаты Государственной Думы от губернии и губернаторы добивались их открытия.
       Еще в 1866 г. архангельский губернатор Гагарин в представлении министерству внутренних дел утверждал: „Приведение земского хозяйства в положение, соответствующее требованиям населения, не может быть достигнуто при посредстве тех органов, которым оно поручено. Состоя из членов разных ведомств, имеющих каждый свое прямое и ответственное назначение, учрежде­ния эти не могут принимать участия в чуждом для них деле. Поэтому единственным средством избавления населения от экономического разорения явилось бы введение в Архангельской губернии земских учреждений".
       Убедительно обосновывал необходимость введения земства на Севере, пожалуй, самый одаренный архангельский гу­бернатор Александр Платонович Энгельгардт. Это был знаток крайнего севера, исколесивший его вдоль и поперек. В 1896 г. он писал министру внутренних дел, что введение во вверенной ему губер­нии земских учреждений представляется необходимым для проведения в жизнь таких сторон земской деятельности, кото­рые не предусмотрены уставом о земских повинностях. А в своем отчете за 1898 год на имя императора он вновь критиковал государствен­ную систему руководства "земским делом" в губернии, отмечая, что все учреждения, ведающие так называемыми "земскими воп­росами", действуют вяло, лишены всякой самостоя­тельности, не проявляют никакой инициативы.
       Губернатор пола­гал, что местные органы власти будут успешно решать "все хо­зяйственно-экономические вопросы" лишь в том случае, если они будут избраны всеми сословиями и наделены самыми широкими полномочиями".
       Государственные чиновники на все просьбы о введе­нии земства в Архангельской губернии давали отказ. Послед­ний раз Государственный Совет отверг проект закона о введении земства в губернии в 1913 году. Свое нежелание вводить земство в губернии чиновники оправдывали отсутствием в губернии дворянства, а также боязнью того, что архангельское земство вместо самоокупаемости, как все земства страны, сядет в финансовом отношении на го­сударственное содержание.
       После начала Февральской революции, вопрос о земстве выдвинулся и встал на очередь сам собой, так как во всей России потребовалось передать управленческие функции разрушенного строя губернских и уездных правительственных учреждений органам местного самоуправления, а таких органов в Архангельской губернии не оказалось. Поэтому представителям общественности с одобрения Временного правительства пришлось импровизировать органы самоуправления
       В этих целях по почину комитета общественных организаций был создан временный губернский комитет. 27 апреля 1917 года в зале заседания городской думы состоялось торжественное открытие заседания временного губернского комитета. Вступительную речь произнес Главноначальствующий г. Архангельска и Беломорского района Н.П. Савицкий. Председательствовал на этом собрании Н.А. Жемчугов, председатель земской комиссии при обществе изучения Русского Севера, которая занималась вопросом о земстве на притяжении всего периода существования этого общества и много раз напоминала правительству о необходимости введения земства в Архангельской губернии. Временный губернский комитет подготовил ряд документов, в которых выяснялись особенности уклада жизни Севера с той целью, чтобы закон о земском самоуправлении отвечал местным условиям.
       Четыре делегата: М.Я. Катель, В.В. Шипчинский, С.Н. Трубин и Я. П. Леванидов выезжали в столицу, где участвовали в работе по подготовке положения о земстве в Архангельской губернии.
       17 июня 1917 г. Временное правительство утвердило положение. Об этом важном событии министр внутренних дел князь Львов уведомил губернского комиссара Н. И. Беляева специальной телеграммой. "Временное правительство, - говорилось в ней, - 17 июня утвердило постановление о вве­дении земских учреждений в Архангельской губернии... Приведение закона в действие возлагается на губернский, а в уездах на особые по введению земства комитеты в составе из 15 лиц или, по постановлению губернского комитета, на существующие исполнительные уездные комитеты".
       25 июня была создана временная губернская земская управа, на которую возлагалась обязанность заведовать всеми земскими делами вплоть до образования в Архангель­ской губернии законных земских учреждений. Губернскую управу возглавил один из лидеров губернской эсеровской организации Михаил Квятковский. В ее состав входили также начинающий журналист, позднее известный север­ный писатель Тимофей Синицын (Пэля Пунух), бухгалтер казенной палаты А. В. Ивановский и преподаватель женской гимназии И. Сампсонов.
       28 июня губернский комиссар довел до всеобщего сведения, что все действия в уездах по проведению в жизнь закона о земстве поручены временным уездным управам. Выборы земских гласных состоялись осенью 1917 года одновременно с вы­борами в Учредительное собрание. А заседания волост­ных и уездных собраний и формирование управ происходили в октябре 1917 года. Срок полномочий гласных ограничивался тремя годами. Для гласных первого созыва сделали исключение: они должны были действовать до 1 января 1919 г.

    * * *

       Заполнение вакуума местной власти происходило в своеобразной обстановке. Вместо прежних волостных старшин крестьяне получали сразу несколько органов: волостные земские и советские органы, а также ряд комитетов: земельный, продовольственный и другие.
       В обстановке всеобщей анархии, крушения старых органов власти и попыток рождения новых рядовые крестьяне порой не понимали сути перемен, роли в их жизни отдельных комитетов и управ. К тому же на содержание исполкомов советов всех уровней, а также и земских управ власти вводили душевой денежный сбор с каждого крестьянина, что вызывало массовое недовольство жителей деревни. Их недовольство распространялось на рождавшиеся земские органы власти.
       Слабо разбирались в вопросах разделения властных полномочий начавших свою работу советов и земских органов и губернские активисты. Лидер эсеров А.А. Иванов посвятил этой проблеме брошюру. А крестьянско-эсеровская газета "Воля Севера", созданная в июле 1917 года, публиковала статьи, посвященные этой теме.
       Какие же идеи развивались в этих публикациях? Советам отводилась роль некоего общего политического контролера, обязанного следить за всеми органами власти и направлять их деятельность.
       "Советы крестьянских депутатов, - говорил на втором съезде граждан Шенкурского уезда А. Иванов, - должны быть политическими органами, они должны иметь контроль над всеми учреждениями, исполняющими волю народа и должны, в конце концов, способствовать политическому объединению крестьян".
       "Вместе с советами рабочих депутатов, отмечал он далее в одной из своих статей, - они самая надежная опора Временного правительства в его борьбе с врагами России и с врагами народа...". Таким образом, он отводил советам первенствующую политическую роль в жизни общества. Земству же намечалось иное место. "Волостное земство, - подчеркивал Иванов, - признается самым близким к народу учреждением, обслуживающим хозяйственные и культурно-общественные нужды крестьянства, и поэтому призывает население к участию в местных делах и рекомендует крестьянству выбирать в волостное земство людей, отстаивающих интересы трудового народа и принадлежащих к партии социалистов-революционеров".
       Иначе говоря, разъяснял далее Иванов, при помощи земства "само население должно взять в свои руки все местные дела и не отдавать их в руки чиновников, как это было до сих пор". В ведение губернского, уездных и волостных земских органов, по его мнению, должны быть переданы: "народное школьное и внешкольное образование, медицина, ветеринария, натуральные повинности, самообложение на нужды уездного и волостного земств".
       Между тем было ясно, что создание в селах одновременно земских и советских органов таит в себе опасность создания двоевластия. и соперничества. Естественно, возникал вопрос и о том, а нужно ли создавать параллельные органы. В уездах высказывалось мнение о том, что "не лучше ли упразднить советы, чтобы не отвлекать людей, нужных для земской работы и чтобы не усиливать этим раздвоение нашего общего безлюдья". Руководители крестьянского движения пытались дать ответы и на эти суждения. Крайне любопытный взгляд на эту тему высказал тот же А. Иванов в одной из своих публикаций.
       Еще раз напомнив о том, что "советы были созданы для объединения всех людей в единую волю, для отстаивания интересов революции, что они являются... главным фундаментом мощи и влияния трудовых масс - крестьян, рабочих и солдат", Иванов рассуждал: "Может ли земство заменить их? И да, и нет. Теперь земство контролировать не надо - это орган самого народа, он и будет его контролировать. Но земство это хозяйственный орган". Он полагал, что “...для решения политических общих дел, борьбы за спасение революции, за Учредительное собрание и других проблем нужно сохранить советы".
       Вопрос о взаимоотношениях двух ветвей местной власти не раз возникал и позднее, но до поры до времени, а точнее до октября 1917, года эти органы находили общий язык и взаимопонимание.

    * * *

       Переходя к изложению истории архангельского земства, предварительного отметим, что в ней, с некоторой долей условности, можно выделить три периода.
       Первый период можно назвать подготовительным. Он длился с марта-апреля до осени 1917 г. На втором этапе происходило оформление земства и начало его практической работы: выборы гласных волостных, уездных и губернского собраний, создание соответствующих управ. Он продолжался примерно пять месяцев - с осени 1917 по март 1918 гг. и завершился ликвидацией земства всех уровней. И, наконец, с августа - сентября 1918 года, после антисоветского переворота в Архангельске, наступил завершающий период деятельности земских органов власти. При поддержке белогвардейского правительства они действовали примерно полтора года (до февраля-марта 1920 года).

    * * *

       Как же происходили выборы и формирование земских органов власти? В середине июля 1917 года губернский правительственный комиссар потребовал "быстрее составить списки избирателей и ускорить выборы уездных гласных".
       Выполнение этого распоряжения не заставило себя ждать. Во всех уездах быстро сформировались избирательные округа и участки, составлялись списки избирателей, намечались кандидатуры гласных. Выборы гласных состоялись осенью 1917 года одновременно с вы­борами в Учредительное собрание.
       Как правило, выборами руководили временные земские управы. Волостные избирательные комиссии составлялись на широкой демократической основе. Они включали председателя, членов волостных советов крестьянских депутатов, волостных комитетов, а также и выборных от сельских сходов. Во всей губернии распространялось специальное обращение, которое призывало избирателей "забыть все личные счеты и интересы, руководствоваться единым желанием избрать людей, достойных звания гласных, истинных защитников народных интересов".
       Земские органы, изби­раемые на основе закона Временного правительства, отличались от тех, которые действовали в империи. Они, наконец, появились и в волостях. Выборы в них производились без ограничений, классовых и иных цензов. Они были тайные, всеобщие, альтернативные. Гласные всех уровней избирались на три года. В случае выбытия того или иного гласного он заменялся кандидатом, т. е. человеком, набравшим наибольшее число голосов после основного соперника. Выборы в губернии прошли организованно. Как сообщал шенкурский комиссар Я. Леванидов, "население отнеслось к выборам с большим интересом, что видно из числа голосовавших".
       Избирательный процесс в этом уезде, где проживало свыше 100 тысяч человек, характеризовался такими данными: из 72 219 избирателей, внесенных в списки, в голосовании приняли участие 28 226 человек. В 28 волостях было создано 96 избирательных округов, в первом туре избран 821 гласный уездного и волостных собраний.
       В 8 из 28 округов потребовались вторичные выборы. Весьма любопытен и состав гласных. В числе 821 представителя новой власти было лишь 3 женщины и 10 представителей сельской интеллигенции. Основную массу гласных составляли крестьяне.
       На первые выборы в Архангельском уезде явилось до 50% избирателей. Хуже обстояло дело в Холмогорском уезде, где, как отмечала газета "Воля Севера", "население отнеслось к выборам равнодушно. На некоторых участках явилось 10-15% избирателей".
       Создание земских органов в губернии явилось сложным и противоречивым процессом. Это обуславливалось рядом причин.
       Во-первых, почти всюду против создания новых органов власти выступили потерявшие власть волостные старшины, а также поддерживающие их состоятельные хозяева. Так, на собрании в селе Клещево Онежского уезда местный кулак заявил крестьянам: "вот как будут с вас драть по три шкуры, так и увидите, какая польза от земства. Жили же до этого без земства, проживем и теперь без него".
       Во-вторых, массовое недовольство крестьян вызвали высокие должностные оклады представителей земских органов. Характерное сообщение в газету "Воля Севера" поступило из Кирилловской волости Онежского уезда. Информатор, оказавшийся на собрании, где крестьяне собрались для того, чтобы переизбрать гласных, в один голос заявили: "Да как же мы их избрали? А они себе, не спросясь нас, жалованье назначили. Ждали земство, а тут себе на шею. Да слыхано ли такое жалованье? Где взять-то: ведь по 25 рублей с души сходит".
       Шенкурский комиссар Леванидов, получив многочисленные сообщения с мест о грубых недостатках при формировании волостных земств, совершил поездку по многим деревням уезда. Его отчет изобилует описанием всякого рода недоразумений. Наиболее комичной и в то же время типичной оказалась ситуация в Пуйской волости. Вот как описал ее комиссар в своем сообщении: "...наиболее темная часть населения сорвала работу земства: после выборов членов управы и назначения окладов был устроен сход, на котором было постановлено: ввиду высоких окладов земства не признавать, избрать старшину и его помощника и восстановить старое волостное правление. Это и было исполнено. Но новый старшина после схода не решился принять дела и вступить в управление. Волостная же земская управа в свою очередь также не рискнула принимать дела и вступить в управление".
       Комиссар сделал ряд выводов. Он отметил, что "...в целом население проявило интерес к выборам... В некоторых селениях в них участвовало до 90 % крестьян. Правда, иногда члены семей приносили записки за других, неграмотные нередко не знали, за кого голосуют.... При повторных выборах дело проходило хуже, народу приходило в 7-8 раз меньше, чем в первый раз".
       Подводя общий итог своим наблюдениям, Я. Леванидов писал: "Все это заставляет думать о том, что работа волостных земств не будет сразу успешной и производительной и для придания ей надлежащего успеха необходима огромная культурная работа и упорядочение финансового вопроса земства. Надо регулярно объезжать все волости и необходимо организовать в Шенкурске курсы для секретарей волостных земств, без этого должным образом работу не организовать".
       Не менее категоричные выводы сделали по этому поводу и другие активисты уездного земства. Так, председатель уездной земской управы Е. Едовин столкнулся 1 октября на собрании граждан Тарнянской волости с отказом платить высокие жалованья служащим волостного земства. "В волости, - сообщал он в своем отчете, - создалось весьма неблагоприятное для работы земства настроение, которое может выразиться в том, что крестьяне не будут добровольно уплачивать деньги по дополнительной раскладке по волостному земству".
       Обобщая сведения, поступавшие с мест, Едовин отметил далее: "В уезде вообще развивается настроение весьма неблагоприятное и с точки зрения государственной в высшей степени вредное... Отсутствие твердой власти государства на местах повело к отрицанию обязательных законов. Право свободной критики законов принято при темноте населения как право не повиноваться законам, по мнению населения, невыгодным. Это, в свою очередь, может привести к многозаконию... Не считая себя вправе высказываться по вопросу о борьбе с этим злом, я должен указать, что такое неприятие законов и отсутствие или слабость власти, как назначенной, так и демократической, может зимой очень тяжело отозваться на лесных богатствах уезда и повести к их расхищению".
       Выводы о слабом авторитете земских органов власти, их немощи на первых порах полностью подтвердились и в период иностранной интервенции. В своих мемуарах генерал В. Марушевский отметил: "Земство, не существовавшее в крае, в период довоенный, было составлено из совершенно неопытных лиц, набранных, видимо, по политическому облику, а не административным способностям. Власти на местах, т.е. в уездах, почти не было, и должности уездных комиссаров замещались едва грамотными людьми... Импровизация всюду была полная. Более зажиточная часть населения относилась к властям с недоверием и пренебрежением, рабочие были настроены скорее оппозиционно, а крестьянство...- безразлично".
       В-третьих, в обстановке, когда, начиная с весны 1917 года, во всей губернии, в каждой волости шли непрерывные выборы в различные органы, население все чаще проявляло апатию и откровенный абсентеизм, т.е. попросту игнорировало всякие собрания. Характерным с этой точки зрения является, например, постановление Федоровского общества Великониколаевской волости Шенкурского уезда. Отметив, что "неаккуратное посещение собраний - это общее зло как городской, так и деревенской жизни", крестьяне постановили, чтобы: "...1. Все граждане являлись на собрания по первой вести; 2. Неявка без уважительных причин не должна иметь места. Причем виновные повергаются штрафу. В первый раз общественное порицание от лица схода, а в дальнейшем такого человека ждет более серьезное наказание: он будет обязан 1-2 дня отработать на солдатку".
       Земства столкнулись с проблемой острой нехватки кадров. Председатель Холмогорской земской управы в июне 1917 года отметил: “Главное, у нас совсем нет работников для земства, которым можно дать ответственную работу”. И это далеко не полный перечень проблем, с которыми столкнулись организаторы земства в губернии.

    * * *

       Первые земские съезды. Как же действовали земские гласные? Какие проблемы они пытались решить?
       Первые съезды земских гласных во всех уездах состоялись в конце 1917 года. Каждый из них начинался с доброй традиции, которая существовала со времен открытия первых заседаний го­родских дум, - произнесения текста присяги. "Избранные сво­бодным волеизъявлением народа, - говорилось в этом документе, - мы, уездные гласные, даем торжественное обеща­ние; в поступках и действиях своих руководствоваться исключи­тельно желанием блага народа, отметая все личные интересы и выгоды..., с напряжением сил и крайнего разумения своего работать для пользы родному краю, не отклоняясь и не отступая перед какими бы ни бы­ло препятствиями". Все гласные ставили свои подписи под текстом присяги, и съезд начинал работу.
       Состав уездных земских съездов был сравнительно невелик: от 25 человек в Мезенском уезде до 46 в Шенкурском. Он определялся исходя из численности населения уезда.
       Среди избранников на­рода были известные в уездах и во всей губернии люди. Так, В Шенкурском уезде среди них оказались: Петр Леванидов - депутат IV Государственной Думы, Михаил Квятковский и Алексей Иванов - члены Учредительного собрания, Егор Едовин, избранный позже в состав правительства генерала Мил­лера.
       Гласные уездных съездов, собравшись в острой политической обстановке, пытались обсудить и наметить пути решения важней­ших проблем жизни своих уездов. Шла будничная работа, создавались комиссии, привлекались специалисты для консультаций.
       Собравшиеся люди де­лали то, что им поручил народ: позаботиться о хлебе насущ­ном, о развитии промыслов, школьного дела, народном здравии. Протокол Онежского съезда сохранил обобщенную запись о ра­боте гласных. "Красной нитью в речах ораторов, - говорится в протоколе, - проявилось стремление повысить школьное дело и народное образование в целом, улучшить постановку медицинской и ветеринарной помощи, наладить дорожное дело и принять меры к культурной постановке сельского хозяйства и целесо­образному использованию богатств уезда".
       Примерно тот же круг вопросов рассматривался в дру­гих уездах. Различие состояло, может быть, только в учете спе­цифики территории. В Мезенском уезде, например, более тщательно разрабатывалась актуальная для жителей про­блема морских промыслов. Съезд поручил управе разместить в Архангельске заказ на 130 пудов пороха, 300 пудов дроби и на 50 ты­сяч патронов для берданок.
       Гласные уездных собраний избрали свои исполнительные ор­ганы - земские управы. Шенкурскую управу возглавил М. Едемский, Мезенскую - А. Лешуков, Онежскую - ­А. П. Попов.
       С первых шагов земские управы столкну­лись с огромными трудностями. Возможности решения неотлож­ных проблем упирались в отсутствие финансов. Уезд­ных источников финансирования, практически не было. Поступлений сверху также не пред­виделось. Экономический и финансовый беспредел, царивший в стране, сопровождался полнейшей неразберихой среди властных структур. И, тем не менее, к осени 1917 года общественно-политическая остановка в губернии несколько стабилизировалась.
       Во-первых, к этому времени сложилась, существенно измененная система органов власти. В уездах действовали исполкомы уездных советов крестьянских депутатов, а также земские, земельные и продовольственные управы. Они имели свои подразделения в волостях.
       Во-вторых, несмотря на громоздкость новой системы власти, дублирование некоторых функций и трения, порождаемые новизной дела, эти органы некоторое время находили приемлемые формы сотрудничества и взаимопонимания друг с другом.
       Ярким примером подобного поведения органов власти явилась их единодушная реакция на мятеж генерала Корнилова. Из уездов в столицу ушли телеграммы о доверии к Временному правительству, о поддержке его действий "в борьбе с изменниками свободы и родины".
       Свои надежды на улучшение жизни северная деревня связывала с деятельностью Временного правительства и работой Учредительного собрания. В уездах обсуждался проект наказа депутатам Учредительного собрания. Посланцам губернии - эсерам А.А. Иванову и М.Ф. Квятковскому рекомендовалось "поставить на обсуждение ... вопросы о войне, о государственном управлении и о земле..., добиться скорейшего окончания кровавой бойни". Выражая недовольство столыпинской реформой, сельские труженики настаивали на том, чтобы "все земли... обратить в общенародное достояние и передать в пользование всех трудящихся без всякого выкупа, чтобы право частной собственности на землю... отныне и навсегда" было отменено. В этих наказах крестьяне выступали также за уравнительное землепользование, за государственную поддержку при разработке неудобных земель, особенно болот. Выдвигалось требование о “...бесплатном пользовании лесами в необходимом количестве для домашних надобностей”.

    * * *

       Советы начинают действовать. Чем же занимались первые Советы, как они пытались влиять на ситуацию в губернии?
       Попытаемся показать эту сторону деятельности новых органов власти на примере Архангельского городского совета, как наиболее организованного компонента управления местными делами.
       Практическая деятельность Архангельского совета в различных изданиях освещалась не раз, но авторы, рассматривали ее, в особенности в ранний период, односторонне, сосредоточивая внимание на слабых сторонах его работы, подчеркивая так называемую соглашательскую позицию эсеро-меньшевистского совета. Меньше всего обращалось внимания на то, что под давлением народных масс совет провел в жизнь ряд важных мер, выступив как орган революционно-демократической диктатуры.
       Архангельский совет в своих первых документах провозгласил себя органом реальной власти народа, поставив целью "взять в свои руки управление всеми местными делами" (выделено мной - Е.О.). Правда, полного понимания подлинной роли советов в будущем пока еще не было у большинства партий и общественных деятелей. Меньшевик Мартынов, выступая 3 марта на первом заседании Совета, резонно рассуждал: "К каким последствиям поведет рождение совета, мы не знаем, однако можно предположить, что новая организация возьмет в свои руки все управление городом и будет весьма авторитетной в глазах народных масс". Подобные суждения, а порой и дискуссии возникали по этому поводу и в уездах. Тем более что рождение советов в сельской местности совпали с подготовкой к выборам земских учреждений, впервые вводимых в Архангельской губернии постановлением Временного правительства от 17 июня 1917 г.
       Так, общеуездный съезд граждан Шенкурского уезда, состоявшийся в июне 1917 года, признал органом власти на местах земство. А совет крестьянских депутатов он определил как орган "чисто политический, призванный содействовать воспитанию сознания крестьянских масс, выявлению взгляда крестьянства на вопросы текущего момента и подготовке его к выборам в Учредительное собрание". Совету отводилась роль органа, контролирующего все уездные учреждения.

    * * *

       В начальный период Архангельский совет действовал как орган реальной власти. Он активно влиял на многие стороны социально-экономической жизни города. Особенно показательны его первые шаги. Так, вновь созданный орган вплотную занялся деятельностью продовольственного комитета, установил контроль над работой железной дороги, типографий, наладил связь с воинскими частями.
       Совет пытался охватить своим вниманием многие стороны работы в массах. Забегая вперед, отметим, что после реорганизации исполкома, в июне 1917 года, главенствующее место заняли отделы - труда, финансовый и общественных организаций. Был создан даже специальный отдел военных связей.
       В марте 1917 года на основании решений совета были выпущены из тюрьмы политические заключенные, распущена полиция и спешно создана гражданская милиция. До ее создания охрана порядка в городе возлагалась на воинские части. "Вечером порядок на улицах, - сообщала газета "Архангельск", - поддерживали отрядами солдат, несущих обязанности милиции".
       Претендуя на управление местными городскими делами, Совет потребовал включить весь состав исполкома и еще 20 депутатов в городскую думу в качестве гласных, т.е. всего, включая председателя Совета, 33 человека. Дума отказалась удовлетворить это требование, признав его "совершенно неправильным". Не касаясь пока принципиальной оценки конфликта совета с органом старой власти, отметим, что в ходе его совет проявил настойчивость и отмел все аргументы думы, которая в итоге была вынуждена признать это требование законным.
       Первые решительные действия совета снискали ему авторитет среди рабочих, солдат и матросов. Они обращались к нему с просьбами, выносили на его суд свои конфликты с предпринимателями.
       Исполком Совета получал десятки резолюций рабочих собраний, на которых регулярно отчитывались депутаты. Так, собрание активистов двадцати завкомов Маймаксы в резолюции по вопросу "Об отношении к Совету" признало его "единственным защитником интересов демократии", выразило готовность поддержать совет "всеми имеющимися силами". Рабочие-транспортники на собрании членов профсоюза, состоявшемся 8 мая 1917 года, заявили, что они признают "во всех конфликтах с предпринимателями только авторитет Совета рабочих и солдатских депутатов как единственной местной власти" и против посягательств на него, будут "бороться всеми мерами".
       Рабочие оказывали совету материальную поддержку. За время с 15 марта по 1 апреля 1917 года исполком получил 14 тысяч рублей, собранных в самых разных коллективах. Среди тех, кто первым прислал деньги, были портовики Бакарицы, солдаты и военные моряки.
       Денежные средства позволили исполкому создать свой печатный орган. С 19 марта стала выходить газета "Известия Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов". С этой даты ведет свое летоисчисление современная областная газета “Правда Севера”.
       Среди задач первостепенной важности, которые совет решал с начала своего существования, следует назвать создание фабрично-заводских комитетов, профсоюзов, введение 8-часового рабочего дня, упорядочение продовольственного снабжения населения и др.

    * * *

       Создание общественных организаций. Решение "О немедленной организации заводских комитетов" было принято на одном из собраний совета. Первый завком организовался 5 марта 1917 года на лесозаводе Шольца в Маймаксе. Затем завком создали рабочие акционерного общества "Норд", расположенного в Маймаксе.
       Организаторами этих комитетов являлись члены Архангельского Совета. Так, на собрании рабочих общества "Норд" присутствовали пять членов совета. Один из них, депутат завода А.Д. Тепляков, стал председателем завкома. Собрание поручило комитету руководствоваться в своих действиях уставом Архангельского Совета. И это не случайно - заводские комитеты были своего рода микросоветами в рабочих коллективах. Они обсуждали и пытались решить все социально-экономические вопросы, какие вставали на повестку дня.
       Вот, к примеру, перечень проблем, которые пришлось решать завкому цигломенского акционерного общества "А. Чудинов и К®": о заработной плате, 8-часовом рабочем дне, распределении производства и труда, о сплочении рабочих, квартирный, санитарный вопросы и многие другие.
       Фабрично-заводские комитеты, возникшие на лесозаводах Маймаксы, послужили основой для создания районного рабочего комитета, который дал толчок к становлению самого мощного объединения в Архангельской губернии - профсоюза рабочих и служащих лесопромышленных предприятий. Председателем его был избран авторитетный лидер рабочих Н.В. Левачев. Целью своего профсоюза рабочие определили борьбу против капитала за улучшение своего положения.
       Рождение профсоюзов было поистине стремительным. 10 марта возник профсоюз портовиков Архангельского морского военного порта. Через три дня к ним присоединились рабочие Экономии, чуть позже - Бакарицы. 31 марта родился профсоюз транспортников. В числе активистов этого союза были Я. Тимме, К. Теснанов, Ф. Грикис и другие члены РСДРП. Один за другим создавались также профсоюзы водников, железнодорожников, строителей и т.д. Быстро росла их численность. К лету 1917 года профсоюз рабочих и служащих лесной промышленности объединил более 13 тысяч лесопильщиков.
       В уставах профсоюзов, в решениях их собраний определилась программа действий, направленных, на улучшение условий труда и жизни рабочих. В частности, устав профсоюза транспортных рабочих определял в качестве общей цели “борьбу за улучшение материального и правового положения рабочих, а также для удовлетворения их культурных потребностей”. Устав провозглашал, что для достижения этой цели он будет добиваться введения 8-часового рабочего дня, установления заработной платы, обеспечивающей прожиточный минимум, уравнения в оплате женского труда с мужским, освобождения женщин от тяжелых физических работ, предоставления им отпуска во время беременности и т.д.
       Профсоюз рабочих лесопильных заводов Маймаксы добавлял к этим требованиям организацию библиотек и читален, создание потребительского общества для всех рабочих лесозаводов, а также - больничной кассы и бюро труда. Все это в полной мере согласовывалось с программой архангельского Совета, намечавшей организацию рабочих для экономической борьбы, а также привлечение рабочих к широкому участию в местном самоуправлении.
       Профсоюзы, следуя своим программам, вместе с фабрично-заводскими комитетами пытались претворять в жизнь свои планы и, как это будет показано ниже, добивались значительных уступок со стороны предпринимателей: решали вопросы найма и увольнения рабочих, участвовали в выработке тарифных расценок на труд, улучшении быта и медицинского обслуживания населения.

    * * *

       По примеру рабочих объединялись моряки. Создание флотских общественных организаций в Архангельске, как и на всем Севере, отличалось своеобразием: поначалу все они прошли период корпоративных объединений - высший комсостав организовал свой Центральный комитет офицеров флота (Цеофлот), младший комсостав объединился вокруг Центрального комитета флота (Цеконд), а матросы создали свой орган - Центральный матросский комитет (Цемат). Но эти комитеты просуществовали недолго. 30 апреля в Архангельске состоялось собрание представителей флотских организаций, которое избрало Центральный комитет флотилии Северного Ледовитого океана - Целедфлот. В состав объединенного исполкома флотилии избрали 15 человек, в том числе 10 матросов, 4 офицера и одного кондуктора. Председателем исполкома избрали машинного унтер-офицера 1-й статьи И.М. Баженова, а его заместителем (товарищем) - капитана второго ранга С.В Срезневского. И.М. Баженов одновременно являлся членом исполкома Архангельского Совета.
       В составе исполкома Целедфлота были созданы четыре секции: общих дел, личного состава, хозяйственно-продовольственная и культурно-просветительная. Устав Целедфлота, принятый в начале мая 1917 года, гласил, что в вопросах политической жизни Центральный комитет флотилии "всецело присоединяется к Архангельскому Совету", делегирует в его состав своих членов и устанавливает с ним постоянный контакт.
       В Целедфлоте, как и в Архангельском Совете, преобладали умеренные социалисты - меньшевики и эсеры. Однако в первый состав Целедфлота входил большевик Я.Х. Клявс, позднее были введены члены РКП(б) В.И. Ковицын и В. Ф. Полухин.
       Целедфлот зарекомендовал себя демократическим органом, который направил усилия на удовлетворение интересов не только военных моряков, но и населения города. В частности, члены комитета включались в комиссии по освидетельствованию здоровья больных военнослужащих на предмет увольнения их в отпуск, входили в различные комиссии по разбору дел, связанных с нарушениями дисциплины. Целедфлот устанавливал связи с судовыми комитетами, различными подразделениями флота. В Госархиве Архангельской области сохранился мандат, выданный В. Полухину, который направлялся "на Иоканьгскую базу и в г. Мурман для осведомления находящихся там морских команд о работе ЦК (Целедфлота) и военной секции при Архангельском Совете".
       Некоторые члены Целедфлота получали задание "наблюдать за порядком в пассажирских поездах, и в особенности за военными чинами, от ст. Архангельск до станции Вологда и обратно". Целедфлот самостоятельно командировал группу матросов во главе со своим представителем в Петроград "для ускорения доставки транспорта муки в Архангельский военный порт". В практической работе члены Целедфлота постепенно набирались опыта, усиливали свое влияние на широкие массы матросов. Документы свидетельствуют о том, что комитет постепенно переходил от умеренных к более радикальным позициям. Особенно заметно это проявилось летом 1917 года.

    * * *

       В начале марта 1917 года стали создаваться солдатские комитеты в ротах, батальонах и полках Архангельского гарнизона, затем был организован Архангельский гарнизонный солдатский комитет.
       Этот орган стал активно действовать. В частности, 13 марта собрание солдатского комитета 669-й пешей Костромской дружины потребовало удаления из Архангельского гарнизона командира дружины полковника Лаврентьева. Ему поставили в вину действия, предпринятые им "для стрельбы по революционерам и войскам, примкнувшим к народному движению" в "первый день народной свободы".
       27 марта солдаты Архангельска арестовали 26 офицеров "за приверженность к старому строю и темное прошлое". Арестованные под конвоем были отправлены в Петроград.
       В конце апреля Архангельский солдатский комитет заявил протест против агитации, которая велась газетой "Воин-гражданин". Он принял решение бойкотировать эту газету, "не отвечающую стремлениям и идеям революционной демократии", и "стараться всеми мерами, чтобы эта газета не проникала в солдатскую среду". На этом же заседании комитет постановил отозвать своих представителей из военного совета. Протест комитета поддержал Целедфлот, решением которого издание газеты "Воин-гражданин" было запрещено.
       Таким образом, общественные организации, объединявшие солдат, рабочих, матросов, после февраля 1917 года не только создавались (их было более 70), но и активно действовали. Архангельский совет оказывал им прямую поддержку. В одном из отчетов он отмечал, что выражает интересы 70 тысяч архангелогородцев.
       Даже неполный перечень мер, осуществленных новыми органами, показывает, что они действовали как реальная власть. И это таило в себе глубокое противоречие, ибо эти, по сути, пока еще общественные организации рано или поздно должны были столкнуться с официальными структурами местной власти: городской думой, военным командованием и предпринимательским миром.

    * * *

       В интересах народа. Весна 1917 года принесла жителям Архангельска не только радость в связи со свержением самодержавия, но и серьезные испытания. В городе ухудшилось снабжение населения продуктами первой необходимости. Продовольственный вопрос встал на повестку дня Совета рабочих и солдатских депутатов. Совет предпринял ряд мер, не остановившись перед введением реквизиции излишков продуктов у состоятельной части населения. Для выявления и изъятия излишков Совет обратился за помощью к Целедфлоту.
       10 мая Целедфлот, обсудив вопрос о продовольственном кризисе в Архангельске и губернии, постановил: "Принимая во внимание сведения о наличии скрытых запасов пищевых продуктов... организовать ряд отрядов из морских команд для розыска складов. Отряды возглавлять членам Целедфлота". Центральный комитет флотилии дал отрядам разрешение на обыски. Припрятанные в торговых центрах, а также выявленные у частных лиц излишки продуктов питания передавались продовольственным органам. Поначалу норма продажи хлеба составляла по 2 фунта на взрослого и 1 фунту на ребенка. Благодаря реквизиции ее удалось увеличить. В частности, в мае выдавалось по 9 фунтов крупы и 2,5 фунта сахара в месяц.
       Было уделено внимание и улучшению условий труда рабочих. Первой мерой стало введение на предприятиях 8-часового рабочего дня. Вопрос этот обсуждался на общем собрании Совета 12 апреля. Было предложено исполкому вместе с завкомами и предпринимателями немедленно обсудить его и приложить усилия к "возможно скорейшему осуществлению в Архангельске желанной реформы".
       Чувствуя нерешительность и медлительность Совета, фабрично-заводские комитеты стали явочным путем проводить его в жизнь. 19 апреля собрание одиннадцати завкомов Маймаксы постановило ввести 8-часовой рабочий день, а накануне праздничных и воскресных дней ограничить работу 7 часами. Копию постановления собрание направило всем заводовладельцам, а также в Архангельский Совет. Это решение было подкреплено спустя три дня постановлением общего собрания профсоюзов всех маймаксанских заводов. На собрании присутствовало 500 человек. Решение гласило: “8-часовой рабочий день решено провести открытым большинством явочным порядком на всех лесопильных заводах Маймаксы с 24 апреля”.
       Совет не мог остаться в стороне от решения этого вопроса. 23 апреля под председательством члена исполкома А.В. Папилова состоялось собрание представителей рабочих заводов, а также предпринимателей и членов союза лесопромышленников. На это совещание завкомы направили своих наиболее активных представителей. Делегацию маймаксанских комитетов возглавил Н.В. Левачев. Собрание постановило ввести 8-часовой рабочий день для дневных и ночных смен с 24 апреля 1917 года. "Накануне праздников, - гласил документ, - работа должна продолжаться 7 часов. Плата не должна уменьшаться сравнительно с существующей ныне".
       Постановление передавало решение вопросов, связанных с установлением сверхурочных работ и перерывов, рабочим комитетам. Принципиальным являлся запрет сверхурочных работ детям до 14 лет. Введение 8-часового рабочего дня - крупная победа рабочих Севера. Это была реализация важнейшего лозунга революции.
       Рабочие, добившись выполнения столь важного требования, по собственной инициативе стремились увеличить заработную плату, осуществлять контроль за наймом и увольнением рабочей силы, за деятельностью администрации. Но прежде чем детально обратить внимание на эту сторону дела, расскажем о политической деятельности Архангельского Совета.

    * * *

       Отношения советов с местной властью. Итак, на первом этапе своей деятельности Архангельский Совет провел в жизнь ряд радикальных мер, направленных на удовлетворение требований рабочих. Однако по мере развития событий в городе стала ощущаться противоречивость ситуации, обусловленной двоевластием, сложившимся во всей стране сверху донизу.
       Эта проблема дала о себе знать уже на первом заседании совета, 3 марта. Фраза "отношения с местной властью" несколько раз встречается в рукописном протоколе этого собрания. Видимо, организаторы Совета хорошо понимали неоднозначность проблемы. Легко допустить, что по этому вопросу не было единства мнений. Работать ли "рука об руку" с городской думой, бороться ли с ней и взять полноту власти в свои руки или путем давления подталкивать ее к решению вопросов таким образом, чтобы ее постановления совпадали с мнением Совета - вот что волновало новый орган власти.
       В редакционной статье "Организуйтесь!", опубликованной в первом номере газеты "Известия Архангельского совета...", исполком таким образом отразил свое понимание проблемы власти. "Вся полнота власти, - отмечала газета, - в настоящее время находится в руках народа. Это демократическая, революционная власть в лице Временного правительства. Работа его может полезной только в том случае, когда оно чутко будет прислушиваться к голосу и мнению народа в лице его органа Совета рабочих и солдатских депутатов".
       Архангельский Совет назначил представителей в городскую думу, военно-промышленный комитет, совет кооперативов, продовольственный комитет и другие органы. Самая многочисленная группа членов Совета была делегирована в состав городской думы.
       Гласные думы кадеты Н. Старцев и В. Патрушев высказались против этого шага. Они признавали думу чисто хозяйственным органом, в котором рабочим делать нечего, считая, что "права и интересы рабочих вполне обеспечиваются участием, которое они принимают в различных возникающих в последнее время организациях". Однако Совет не внял этим суждениям. В специальном письме, совет потребовал "Немедленно признать всех избранных Советом рабочих и солдатских депутатов в думу равноправными членами городской думы". Совет пригрозил гласным думы тем, что "в случае неисполнения настоящего требования к указанному сроку исполком уполномочен ... немедленно по телеграфу требовать от Временного правительства через Петроградский Совет... смещения всего состава городской думы". Совет заставил думу считаться с собой как с органом власти.
       После вхождения в состав думы представителей совета она стала выражать интересы не только торгово-промышленного сословия, но и широких кругов населения.

    * * *

       Понимание Архангельским Советом своей роли в общей структуре местной власти ярче всего, пожалуй, проявилось в факте создания им комитета общественной безопасности. Рождение подобных комитетов было характерным для всей страны. При оценке их деятельности историки обычно ограничивались замечанием о том, что эти комитеты были органами, созданными буржуазией для сохранения своей власти и более безболезненного и быстрого завершения революции.
       Подобная оценка нуждается в уточнении. История рождения и деятельности Архангельского комитета об­щественной безопасности представляет интерес, преж­де всего, потому, что создателем его был Совет ра­бочих депутатов, а не городская дума или какой-то иной официальный орган.
       Газета "Северное утро" 5 марта 1917 года сообщала, что, обосновывая цели и конст­рукцию нового органа власти, меньшевик М. Данилов говорил на первом собрании Совета: "Старая власть ушла, а новой еще нет, поэтому необходимо на местах иметь ее, пока не будет назначена новая из Пет­рограда, от нового правительства". Далее он отметил, что в комитет "должно войти большинство предста­вителей от рабочих, а остальные от общественных ор­ганизаций". А функции комитета должны состоять в том, "чтобы он ввел общественную жизнь в новое русло, и особенно жизнь рабочих в Архангельске".
       Логика поведения общественных деятелей, состояла в том, чтобы создать некий орган власти, который стоял бы выше городской думы и Совета, который в тот момент еще только создавался.
       Совет направил в состав комитета, начавшего свою деятельность 4 марта, самую большую группу — 10 рабочих. Кроме них в комитет вошли 6 моряков и 5 солдат, а также три гласных городской думы, представители от кооперации, биржевого комитета и ряда других организаций. На некоторые за­седания являлся президиум Совета, имев­ший право решающего голоса. Председателем комитета был меньшевик А. А. Жит­ков. Таким образом, в новом органе большинство принадлежало представителям трудовых слоев населения.
       На первом же заседании 4 марта комитет признал своей главной задачей организацию общественной безопасности, ибо, по его мнению, это являлось в то время общим и главным интересом всех слоев населения, независимо от их классовых и прочих интересов.
       Надо отдать должное: в марте 1917 года комитет, заявивший о распространении своей власти на всю губернию, действовал как реальная власть. Именно на его за­седании 5 марта было принято решение о разоруже­нии полиции и организации охраны порядка в городе воинскими частями. По предписанию комитета Совет создал военно-следственную комиссию для расследо­вания фактов контрреволюционных выступлений. На закры­тых заседаниях решались вопросы охраны Архангель­ского порта.
       Однако столь решительно комитет, как, впрочем, и сам Совет, действовал лишь в первые дни. Вскоре было решено, что он должен учитывать интересы не только рабочих, солдат и матросов, но и всех слоев населения. Комитет из­менил свой состав: в нем появились представители торгово-промышленного сословия, различных политических партий и груп­пировок. Вследствие этого вокруг ряда решений развертывались острые дискуссии. Дело дошло до абсурда сотрудник правой газеты В. Эллена возмутился присутствием на заседании президиума Совета. Он потребовал их удаления, за­явив, что представителей Совета (имелись в виду рабочие - Е. О.) и так вполне достаточно.
       Новый состав комитета своеобразно истол­ковал и само понятие "общественная безопасность". Он вычленил в этом понятии безопасность политическую, физическую, продовольст­венную и трудовую, распределив осуществление их между различными органами.
       В свои руки комитет взял обе­спечение безопасности политической и физической, понимая под этим противодействие посягательствам "на устоявшийся в России политический строй со сто­роны представителей старой власти и темных эле­ментов, а также обеспечение личной и имущественной неприкосновенности граждан".
       Обывательскому ко­митету он доверил продовольственные вопросы, а Совету — обеспечение "трудовой безопасности", по­дразумевая под этим ответственность за бесперебой­ную работу фабрик и заводов, работающих на нужды обороны.
       Нетрудно понять, что комитет общественной бе­зопасности оставлял в своих руках ключевые рычаги власти. И Совет рабочих и солдатских депутатов не оспаривал такого разделения. Чтобы еще более укре­пить свою власть, комитет принял решение о создании временного губернского комитета. 7 апреля 1917 года "Архангельские губернские ведомости" сообщали, что в задачу вновь созданной организации вменяется "руководство всем хозяйственным и административ­ным управлением губернии", а также "организация земского... и реорганизация городских и посадских самоуправлений на широких демократических нача­лах".
       Согласно положению об этом органе в его состав должны были включаться представители более тридцати организаций, начиная от Совета рабочих и солдатских депутатов и кончая биржевым и купеческим обществами.
       Таким образом, подводя итоги первому периоду работы Архангельского Совета можно отметить, что этот орган пока еще только искал направления своей деятельности. Он стремился в соответствии с уставом бороться "за упрочение политической свободы в России и установление народовластия, за созыв Учредительного собрания". Несмотря на то, что в своем первом обращении к жителям города он провозгласил свое намерение "взять в свои руки управление всеми местными делами", это обещание осталось в основном лишь пожеланием. Исключение составила важная акция политического характера: насильственное введение депутатов Совета в городскую думу. Такой шаг можно объяснить революционным подходом к решению проблемы, вполне понятной в тот горячий период. Но в этой акции проявился и определенный законодательный максимализм, который позднее станет ведущей составной в работе Совета.
       Важными мерами общедемократического порядка следует считать создание комитета общественной безопасности и временного губернского комитета. Все эти и ряд других фактов свидетельствовали о том, что преобладавшие во всех Советах умеренные социалисты - меньшевики и эсеры видели в них временные органы, призванные выполнять функции контроля над Временным правительством, защиты завоеваний революции и проводить работу по созыву Учредительного собрания. А после созыва Учредительного собрания Советы, по мнению эсеров, должны были обеспечивать проведение в жизнь его решений. В тоже время они полагали, что Советы останутся только классовой организацией трудящихся масс, что они никогда не станут элементом государственной организации. Из этих суждений следовало неприятие эсерами лозунга “Вся власть Советам!”.
       Иной точки зрения придерживались большевики - представители радикального социалистического направления. Начиная с весны 1917 года они неизменно поддерживали лозунг "Вся власть Советам!".
       В заключение следует отметить, что Советы, поддерживаемые доверием народа, действовали в весьма противоречивых условиях. Среди его активистов практически не было людей, компетентных в государственных и хозяйственных делах. Как позднее выяснилось, члены Совета не внесли свежей струи в работу городской думы. Более того, значительная часть их прекратила посещение ее заседаний. К тому же на первых порах Советы не имели своего аппарата, при помощи которого они могли бы претворять в жизнь свои решения. В Архангельске, кроме Совета рабочих и солдатских депутатов, возникли исполкомы крестьянских Советов. А в центре кроме Петроградского Совета появился Центральный исполнительный комитет. Такой разнобой в системе власти не мог быстро стабилизировать обстановку в стране.

    * * *

       Борьба рабочих за свои права. Весна 1917 года ознаменовалась подъемом активности народа. Важным событием той поры стали первомайские демонстрации, впервые в истории легально прошедшие по всей стране, в том числе и в Архангельске. Праздновали День международной со­лидарности 18 апреля (1 мая по новому стилю). В нем приняли участие рабочие, солдаты и матросы. Накануне этого события рабочие принимали на своих собраниях реше­ния провести празднование 1 Мая организованно. Готовились к празднику и представители власти, в том числе — военного командования. Главначальствующий отдал приказ: "Командирам судов не препятствовать зав­тра, 18 апреля, подъему красных флагов на стеньгах вместо андреевского". Однако он запретил команди­рам кораблей перевозить в город на демонстрацию рабочих из Маймаксы и с Левого берега.
       В Архангельске состоялись многолюдные демон­страции и митинги, на которых выступали представи­тели политических партий. Над колоннами алели лозунги: "Да здравствует 1 Мая!", "Мир без аннексий и контрибуций!", "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", "Мир хижинам — война дворцам!"
       Первомайские торжества стали заметным событием политического значения. На мно­голюдном митинге на Соборной площади впервые легально выступил с резкой речью представитель боль­шевиков. Это был солдат Архангельского гарнизона Т. П. Зинкевич. Характер речи оратора передала кадетская газета "Архангельск". Назы­вая Зинкевича "другом и поклонником Ленина", она отметила, что выступивший посвятил речь защите "воззрений Ленина", "доказывая, что в России сейчас правительство — Петроградский Совет рабочих и сол­датских депутатов, а не те узурпаторы прав и воли народа, которые именуют себя Временным правитель­ством". Несмотря на явную антипатию к большеви­кам, газета была вынуждена признать, что "высту­пление имело успех" среди слушателей.
       Зинкевич, вспоминая позднее об этом эпизоде своей жизни, рассказал, что "во время речи кто-то из толпы крикнул: "Это предатель", "шпион"... Тогда на трибуне появился меньшевик В.В. Бустрем, который заявил, что никто не имеет права прерывать ораторов, "пусть каждое социалистическое течение выявит свою точку зрения". Но "толпа продолжала волноваться". Тогда на трибуну поднялся "представитель от моряков и заявил, что кто посмеет перебивать ораторов, тот будет моряками арестован". Таков был первый публичный выход архангельских большевиков на широкую публику.
       Таким образом, в обстановке всеобщего ликова­ния, столь характерного для того, "медового", пери­ода революции, в общественном движении в Архангельске выявились две тенденции.
       С одной стороны, органы власти, часть офицерства, пар­тии меньшевиков и эсеров, считая революцию завер­шенной, призывали к введению жизни в рамки законного "порядка", к поддержке Временного правительства, ожиданию созыва Учредительного собрания.
       С дру­гой стороны, все активнее выступало радикальное крыло социалистов - большевики, которые опирались на заметное полевение в настроении народа. Они продолжали проводить в жизнь курс на развитие ре­волюции, призывая к игнорированию Временного правительства и переходу всей полноты власти в руки Советов.

    * * *

       Между тем обстановка в городе становилась все более напряженной. Надвигался голод. Говоря об остроте проблемы снабжения населения продуктами питания, архангельский продовольственный комитет констати­ровал: "Кризис разразился в начале мая — стотысяч­ное население Архангельска и его окрестностей ока­залось без хлеба".
       В этом месяце вместо 855 тысяч пудов продовольственные органы смогли заготовить только 190 тысяч пудов продовольствия, или пятую часть фактической потребности. Дело со снабжением не улучшалось и в последующие месяцы. Несмотря на то, что состав населения города в военное время вырос более чем вдвое, в Архангельске не велось строительство жилья. В связи с этим наблюдался жилищный кризис.
       Рабочие города, солдаты и матросы не дождались от революции заметных перемен в улучшении своего положения. В Архангель­ске, как и во всей стране, в среде трудящихся зрело недовольство, трудовой народ активнее выступал за передачу всей власти в руки Советов. Особую активность проявлял крупный отряд рабочих - труженики лесопильных заводов.
       Подобно лесопильщикам, сплачивались и рас­ширяли свои ряды строители. Их профсоюз постепен­но объединил столяров, плотников, токарей, маляров, каменщиков и другие категории работников, занятых на строительстве. Организация стала называться профсоюзом архитектурно-строительных рабочих. "Нам нужны более крупные и мощные организации, с которыми могли бы считаться предприниматели",— заявили члены этого профсоюза, сплотившего до 10 тысяч рабочих города и губернии.
       Следующим важным шагом на пути усиления сплоченности рабочих явилось создание в Архангельске центрального бюро профсоюзов. 16 мая с этой целью состоялось совещание делегатов от 17 профсоюзов города. Активную роль в подготовке и проведении этого мероприятия сыграл большевик М. М. Боев, меньшевик-интернационалист А.П. Диатолович, вошедшие в состав исполнительной ко­миссии.
       Целью руководящего профсоюз­ного органа его устав определял "содействие разви­тию профессионального движения архангельского пролетариата". В задачи бюро входили также согласование де­ятельности отдельных профсоюзов, защита их поли­тических прав, усиление экономической борьбы рабочего класса, организация медицинской и юриди­ческой помощи рабочим, издание своего органа печа­ти, устройство библиотек, читален и т. д..
       В середине июня центральное бюро объединяло 17 профсоюзов города, представлявших 25 тысяч членов профессиональных союзов. К этому времени была установлена связь с центральным бюро петро­градских профсоюзов. На собрании 14 июня бюро избрало трех делегатов на Всероссийскую конферен­цию профсоюзов, которая приняла решение о соблюдении единства рабочего движения и поддержки Советов рабо­чих и солдатских депутатов.
       На основании постановления III Всероссийской конференции центральное бюро было переименовано в Архангельский совет профессиональных союзов, де­ятельность которого распространялась на всю губер­нию. В этот период рождались новые, чаще всего мелкие профсоюзы, объединявшие такие категории тружеников, как извозчики, офици­анты, печники, землекопы и т. п. К августу 1917 года Архангельский совет профсоюзов объединял 40 тысяч человек.

    * * *

       Численный рост и объединение профсоюзов спо­собствовали расширению масштабов их деятельно­сти, активному вмешательству в производственную сферу. Если на первом этапе борьбы за свои права рабочие ограничивались в основном введением 8-часового рабочего дня и уста­новлением новых размеров жалованья в соответствии с ценами на продукты питания, то к лету на первый план выдвинулся более широкий круг проблем. К работе по введению новых расценок и размеров заработной платы прибавились вопросы найма и увольнения рабочих, борьба с безработицей и пр.
       Постепенно все требования рабочих переросли в более или менее организованные попытки со стороны рабочих участвовать в управлении и даже самим вступить во владение промышленными предприятиями. Это явилось естественной реакцией трудящихся на ухудшение жизни, на недостаток сырьевых материалов, а нередко и закрытие заводов. Первыми выступили за установление контроля над производством члены профсоюза лесопильных предприятий. Понятно, что такая активность рабочих не могла не вызвать сопротивления предпринимателей.

    * * *

       Советские историки, как правило, идеализировали процесс установления контроля за производством, считая, что он развивал у основной массы рабочих чувство хозяина производства, способствовал появлению нового отношения к труду и т.д. Полемизируя с подобными утверждениями, иностранный историк Э. Карр не без основания заметил: "Предоставленные самим себе, рабочие по самой природе вещей весьма редко обладали техническими знаниями в области бухгалтерского учета, которые были необходимы для обеспечения нормальной работы предприятия. Были случаи, когда рабочие просто-напросто присваивали себе после захвата власти на предприятии его средства, продавали запасы и оборудование и использовали все это в своих собственных интересах".
       Рабочий контроль не мог превратиться в серьезное средство развития экономики в экстремальной ситуации войны и острой нужды. Позднее, уже после Октября 1917 года, директивные органы чаще всего поручали ведение дела на предприятиях их прежним владельцам, а не полуграмотным пролетариям. И, тем не менее, стремление рабочих вмешиваться в дела производства приводило к росту в рабочей массе ростков самоорганизации.
       Покажем этот процесс на примере борьбы профсоюза ра­бочих лесопильных заводов за установление контроля над производством. Документы завкомов, собраний и первой областной конферен­ции рабочих лесопильной промышленности (она со­стоялась в начале августа 1917 года) дают представление о том, как рабочие-лесопилыщики постепенно стремились расширить влияние в производст­венной сфере.
       В мае правление профсоюза рабочих лесозаводов Архангельска и его окрестностей обратилось к ра­бочим с призывом к борьбе за выполнение предъ­явленных предпринимателям требований.
       В нем, говорилось, что с 24 апреля для всех ра­бочих заводов явочным путем введен 8-часовой рабочий день. 10 мая стали действовать утвержденные профсоюзом расценки на труд. Началась организация вечерних школ. Ор­ганизована выписка газет для рабочих. "Для попол­нения библиотек и читален потребовали у предпри­нимателей по 150 руб. в год, и за прошлые годы, с 1906 по 1917, по 50 руб. в год".
       Заведующим заводами было отдано распоряжение приступить к перестройке жилых помещений для рабочих. "Потре­бовали от лесопромышленников, чтобы без ведома местного комитета завода ни один рабочий не был бы рассчитан или принят. Расчет поденным рабочим дол­жен быть предъявлен за неделю”. Ввиду безработицы все сдельные работы было реше­но прекратить, а сверхурочные "допустить только в исключительных случаях и с разрешения комитета".
       В июне 1917 года состоялось общее собрание мест­ных комитетов лесопильных заводов Архангельска и его окрестностей. С докладом об общем положении дел на заводах выступил Н. В. Левачев. И вновь выдвигались требования принять самые энергичные меры по борьбе с безработицей, усилить контроль за наймом и увольнением рабочих, "ввести строгий кон­троль над действиями капиталистов". Рабочие уста­новили свой, удобный для них, режим работы завод­ских лавок и внимательно следили за его выполнением.
       Все эти и другие меры были одобрены первой областной конференцией профсоюза лесопильщиков, специально обсудившей вопрос о контроле над производством и обязавшей местные комитеты расширить влияние на заводские дела, сделать кон­троль повсеместным.
       Сразу после конферен­ции состоялся своеобразный обмен посланиями между правлением профсоюза рабочих лесопильных заводов и советом союза лесопромышленников.
       В письме за подписью Н.В. Левачева правление профсоюза потребовало от лесопромышленников, чтобы ни один из них "не позволял проводить любые хо­зяйственные мероприятия без разрешения и ведома местного комитета", а от заводоуправлений — посвя­щать рабочих во все свои дела. В письме го­ворилось о том, что "без ведома завкома ни один рабочий не может быть принят или рассчитан". За­канчивалось письмо категорично: "Наше требование вполне законно, и проводить его в жизнь мы будем всеми имеющимися средствами".
       Союз лесопромышленников, обсудив требования профсоюза, признал их незаконными, заявив в ответном письме, что "ру­ководство предприятием и все хозяйственные распо­рядки в нем всегда были и при правильном положении промышленности должны быть делом исключительно самих владельцев предприятия". На это письмо Н. В. Левачев наложил резолюцию: необходимо за­ставить союз лесопромышленников выпол­нить требования рабочих.
       Эти документы красноречиво свидетельствуют об остроте противоречий, возникших в то время между рабочими и предпринимателями. Старший фабричный инспектор Архангельской губернии В. Гарин в донесении министерству торговли и промышленности свидетельствовал: "Все владельцы предприятий заявили, что они, све­денные на положение приказчиков от рабочих, будут при­нуждены, если только настоящее настроение рабочих будет продолжаться, воздержаться от заго­товки материалов для производства в будущем году".
       Один из заводчиков, сообщал инспектор, заявил, что "завидует недавно умершему крупному предпринима­телю, так как смерть освободила его от тяжелой сов­местной деятельности с революционными рабочими". Чтобы прекратить столь "тяжелую совместную де­ятельность", лесопромыш­ленники, пользуясь любым поводом, стремились закрыть завод, сократить произ­водство или хотя бы уменьшить зарплату рабочим. Известный архангельский предприниматель Яков Ма­каров продал заготовленный на зиму лес каз­не, хотя у последней особой нужды в нем не было. Об остановке четырех своих заводов заявил лесопромышленник Беляев. Особенно непримиримую позицию по отношению к требованиям рабочих занимали иностранцы. Вла­дельцы фирм "Норд" и "Прютц" остановили свои заводы. Тревожные вести поступали с многих пред­приятий губернии.
       "Сегодня Ульсен, Беляев, Макаров и К®, завтра — Вальнев, Русанов и др., и мы станем перед фактом: все 40 лесопильных заводов прекратят распиловку, работа не будет производиться, промышленность, о которой так много кричат гг. лесопромышленники, упадет совсем, и 30-тысячная армия рабочих, занятых в этих предприятиях, будет вынуждена помереть с голоду... Удастся ли удержаться, союзу в этой борь­бе — трудно заранее угадать", — с тре­вогой, писал Н. В. Левачев в статье "Из жизни союза лесопильных заводов", опубликованной в газете "Из­вестия Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов" 7 августа 1917 года.
       Автор статьи, как и рабочие в своих выступлениях на профсоюзных собраниях, всю вину за сокращение производства и угрозу безработицы возлагали на предпринимателей, которые, по их мнению, "недостаточно энергично работают". Между тем обстановка была намного сложнее. Острота ситуации обуславливалась рядом объективных причин, и, прежде всего, общим кризисом в стране. Лесозаводы Архангельска испытывали резкое сокращение поставок древесины. Это, в свою очередь, объяснялось тем, что северные деревни, заготовлявшие и поставлявшие древесину, из-за войны лишились рабочих рук. Кроме того, в губернии, как и во всей стране, не было денежных знаков для расчетов с лесозаготовителями, да и сами деньги настолько обесценились, что уже не являлись стимулом к труду.
       Временное правительство пыталось найти выход из обстановки. Изданный им циркуляр "О невмешательстве ра­бочих в дела заведующих по найму и увольнению ра­бочих" ограничивал права профсоюзов в решении кадровых вопросов и контроля над производством.
       Рабочий класс Архангельска отверг распоряжения Временного правитель­ства и продолжал свою борьбу. Архангельский Совет рабочих и сол­датских депутатов пытался ввести действия рабочих и профсоюзов в русло законности. Харак­терно в этом плане его решение "Об экономической борьбе", принятое 9 мая 1917 года. "Прежде чем начинать стачку,— говорилось в нем,— следует пос­тавить об этом в известность Совет рабочих и солдат­ских депутатов, и, когда последним будут использова­ны все способы соглашения с предпринимателями, он санкционирует стачку".
       Совет фактически уклонился и от поддержки тре­бования профсоюзов о введении рабочего контроля. Когда лесопромышленники признали это требование незаконным, профсоюз, естественно, стал искать за­щиты у Совета. Последний же начал собирать информацию от завкомов, не имелось ли у них "случаев применения такого контроля... в чем он проявился, какие встретил затруд­нения, не выработано ли каких-либо инструкций и т. д.".
       Рабочий класс не устраивала такая позиция Совета. Профсоюзным деятелям казалось, что Совет и его исполком утратил свои прежние признаки власти. Не случайно в июне 1917 года общее собрание местных комитетов лесопильных заводов обратилось к Совету с призывом "действовать как можно энер­гичнее и быть властью, с постановлениями которой считались бы все". Подобные требования поддержали многие профсоюзы.

    * * *

    ЖАРКОЕ ЛЕТО 1917 года

       После июльских событий. В июне 1917 года Временное правительство, продолжая войну "до победного конца", предприняло наступление рус­ских войск. Когда наступление провалилось, власти свалили вину на большевиков. В ответ на это в июльские дни петроградцы вновь провели демонстрации с требованием передачи всей власти в руки Советов. Временное правительство учинило расправу над демонстрантами при помощи оружия. С разгромом июльской демонстрации двоевластие в стране окончилось в пользу буржуазии.
       4 июля бюро ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов одобрило действия Временного правитель­ства по разгрому демонстрации в Петрограде. Не остался в стороне и Архангельский Совет. Он осудил демонстрацию рабочих, солдат и матросов как "акт контрреволюционный". Лишь месяцем позднее орган Совета газета "Известия" признала, что голос де­мократии задушен "многоголосым хором реакции". И при этом она вела речь о "соглашении с... иму­щими классами", которое "придется создать мерами принуждения". Это было мнение меньшевиков (газету редактировал меньшевик Г. М. Муравин).
       А эсеры выразили по поводу сложившейся в стране ситуации полную растерянность. Их печатный орган — газета "Воля Севера", созданная летом 1917 года, писала: "Мы снова на распутье, и невозможно сказать с уверен­ностью, что будет завтра".
       Архангельский Совет после июльских событий выступил одним из инициаторов создания объединенного распорядительного комитета. Заметим, что Совет, как и другие органы власти, действовал по уже утвердившейся схеме: как только назревала кризисная ситуация, так рождался какой-либо "надклассовый" комитет: в марте — коми­тет общественной безопасности, в июле — распоряди­тельный комитет.
       В состав нового комитета вошли 15 человек: Главноначальствующий Е.И. Сомов, губернский правительственный комиссар Н.И. Беляев, члены исполкома Совета Г.В. Успенский, Н.К. Комяков и другие.
       Создатели комитета, в числе которых был и городской Совет, поручили ему "принять самые ре­шительные меры к охране порядка в Архангельске и губернии". В специальном обращении к населению говорилось: "Революция несет нам - революционной демократии - новые испытания. В сердце революции - Петрограде - произошли события, которые враги революции постараются использовать для своих темных целей". Архангельские большевики не вошли в состав комитета и отказались подписать упомянутое обращение. Этот факт вызвал раскол внутри большевистской организации. Е. Цветков и С. Туфиас в знак протеста против позиции большинства покинули ряды партии.

    * * *

       Между тем в Архангельске, как и во всей стране, заметно наблюдалось полевение масс. Одним из показателей этого процесса явились перевыборы органов местного самоуправления, в частности выборы в Архангельскую городскую думу.
       Выборы, состоявшиеся 13 августа, были заметным событием в архан­гельской жизни летом 1917 года. Местные печатные органы считали его важным фактором демократизации общественной жизни. "Демократизация местного самоуправления в России явилась одной из ближайших задач, вытекавших из государственного переворота, совершившегося в конце февраля 1917 года, - писал один из авторов в журнале "Известия Архангельского общества изучения Русского Севера... - Она сводилась к двум главным действиям: во-первых, к участию в местном самоуправлении надлежало привлечь всех полноправных граждан; во-вторых, предусматривалось создание более мелких, чем было раньше, самоуправляющихся единиц".
       Новый избирательный закон предоставил участвовать в выборах всем гражданам, достигшим 20 лет, 6ез различия пола, избирательных прав, и провозгласил принцип прямого, равного и тайного голосования. Право голоса в тот момент получили солдаты, матросы и портовые рабочие, которые в общей сложности не уступали числу избирателей из оседлых жителей города.
       По определению наблюдателей той поры, этот пришлый элемент находился под сильнейшим влиянием крайних левых партий. Следовательно, все зависело от того, насколько активно этот элемент будет участвовать в выборах, насколько он распропагандирован своими вдохновителями. Социалистические партии в Архангельске усиленно звали солдат и сезонных рабочих к избирательным урнам.
       В целом же в губернии вследствие слабого развития политической жизни в уездах и отсутствия в уездных городах и посадах рабочего класса, привело к тому, что партийные избирательные списки фигурировали только в Архангельске. Во всех же других поселениях городского типа выборы шли по спискам, выдвинутым отдельными общественными или социальными группами (домовладельцы, рыбопромышленники, смолокуры, интеллигенция и т. д.).
       Таким образом прошли выборы гласных в Шенкурске - не по партиям, а по групповым спискам, отразив собой борьбу конкретных общественных интересов, различно понимаемых отдельными группами местных граждан. Таким же порядком проходили городские выборы во всех остальных уездных городах Архангельской губернии.
       Наиболее острая борьба развернулась в Архангельске. В избирательную кампанию активно включился городской Совет. В специальном обращении он призывал: “13-ro августа впервые все население Архангельска, без различия пола и состояния, 6у­дет избирать своих достойных избранников в город­скую думу, и где раньше де­лами города властно распоряжались отцы города, представители только богачей, защитники только купеческих да домовладельческих интересов, - там теперь будут участвовать в городском хозяйстве представители демократии, защитники общенародных интересов. День 13 августа будет... днем выявления воли всего населения города”.
       Исполком Совета призывал население поддерживать список социалистических партий. “Кто за о6новление думы, кто за всео6щие народные интере­сы, кто за революцию и свобо­ду, - говорилось в его обращении, - тот пусть голосует за список  2”.
       В предвыборной борьбе здесь участвовало шесть списков:  1 - внепартийный, на деле кадетский,  2 - социалистический блок,  3 - союз домовладельцев, мелких торговцев и промышленников,  4 - радикально-демократическая группа,  5 - союз квартиронанимателей и  6 - группа мусульман.
       "Внепартийный" список возглавлял Н.А. Старцев. В списке значились видные кадеты и крупные предприниматели: В.В. Гувелякен, Ф.А. Чесноков, И.И. Данишевский, В.В. Бартенев, М.А. Ульсен, П.Г. Минейко и другие.
       Список кандидатов социалистического блока возглавляли А.А. Житков и М.Т. Иванов. В числе других кандидатов были известные в городе люди: К.А. Кошкин, А.В. Папилов, Л.М. Старокадомский, М.И. Калинин, Г.В. Успенский и другие.
       Весьма внушительным являлся список домовладельцев и промышленников. Его возглавлял В.И. Патрушев. Среди других в нем были крупные промышленники: А.С. Чудинов, Я.Е. Макаров. Некоторые кандидаты из этого списка выдвигались и по внепартийному" блоку (М.А. Ульсен, В.В. Гувелякен и др.). Остальные три списка были менее представительны и не могли похвастать известными людьми.
       О накале предвыборной борьбы свидетельствуют выступления меньшевиков и эсеров против кадетов. Сообщая о приезде в Архангельск группы московских кадетов, газета “Воля Севера” не без иронии отметила: “Пахнет настоящей контрреволюцией. И притом организованной. Уезжали бы, господа, поскорее. Вряд ли чего-нибудь здесь вы добьетесь”. Примерно так же газета сообщала о предвыборном митинге, организованном кадетами в зале городской думы. “В зале собралась чистая публика: священники, чиновники, упитанные господа, в большинстве своем разделяющей взгляды кадетов”. Речь представителя столицы, продолжала газета, “свелась к тому, что оратор шельмовал всех социалистов, начиная от большевиков, кончая министром земледелия эсером Черновым. Хвалил только партию кадетов как партию “государственного разума”. Газета издевалась над местными кадетами, которые, боясь своих избирателей, “представили городской управе “беспартийный” список. А в этом списке первым идет лидер архангельских кадетов Н.А. Старцев”.
       Наглядное представление об итогах выборов дает следующая таблица:

    Название блока и  списка

    Кол-во кандидатов

    Кол-во голосов

    Кол-во гласных

       Внепартийный -  1

    47

    2062

    10

       Социалистический -  2

    55

    8925

    42

       Промышленников -  3

    50

    794

    4

       Радикально-дем. гр. -  4

    18

    437

    2

       Квартиронанимателей -  5

    14

    90

    -

       Группа мусульман -  6

    6

    417

    2

    Итого

    12725

    60

       Источник: Известия Архангельского совета... 1917. 11, 17 августа.
       Таким образом, выборы принесли внушительную победу социалистическому блоку, то есть меньшевикам и эсерам, которые завоевали 42 места. Были избраны почти все кандидаты, намеченные в их списке. А так называ­емый "внепартийный", т.е. кадетский блок, получил всего лишь 10 мест. Как заметил один из обозревателей того времени, дума старого состава “умерла бесславной смертью”.
       В состав городской управы были избраны: городским головой - Иванов (эсер), товарищем председа­теля -Старцев (кадет), членами городской управы Макарьин (эсер) и Кошкин (меньшевик). Из них Старцев - бывший гласный и городской юрисконсульт, Макарьин - бывший секретарь городской думы и управы, а двое остальных - люди новые, с городским хозяйством незнакомые.
       В следующем заседании доизбрано еще два члена городской управы: Ф. М. Вальнев, меньшевик, бывший уже городским гласным, и С. В. Попов (кадет). Кроме кадетов ни одна из несоциалистических групп граждан не получила места в городской управе.
       Казалось бы, в этой ситуации социалистический блок мог, наконец, взять в свои руки полноту "муниципальной" власти в городе законным путем. Однако социалисты отдали пост заместителя пред­седателя городской управы кадету Старцеву. И это было в то время, когда печат­ный орган Совета признавал, что партия кадетов "окончательно и бесповоротно... у всех на глазах встала в лагерь контрреволюции". Сам же Старцев несколько позднее в одном из частных писем, говоря о своем отношении к социалистам, с презрением заявил о том, что "эту породу человечества" он "сильно не переваривает".
       Подводя итоги выборов в городскую думу, которые явились крупным событием в жизни Архангельска, обозреватели той поры не без основания отметили, что крупная победа социалистов была обусловлена пришлым элементом, т.е. солдатами, матросами и портовыми рабочими, которые в совокупности едва ли уступали числу избирателей из оседлых жителей города. А этот пришлый элемент находился под сильнейшим влиянием крайних левых партий. Но как бы то ни было, в целом выборы показали, что, народные массы, отдав большинство голосов социалистам, тем самым продемонстрировали значительное полевение своего настроения.
       Оценивая итоги выборов в го­родскую думу, газета "Северное утро" философски заметила: "Только глубокая темнота одних и беспардонная неразборчивость в средствах к достижению цели дру­гих могли породить такое явление". Автор подобной оценки итогов выборов был не прав. Эти итоги отразили рост популярности социалистических идей. Это нашло свое выражение не только во время выборов городской думы, но и чуть позднее, во время выборов в Учредительное собрание, когда в губернии победу одержали кандидаты от партии эсеров. Это было удивительным, ибо общество в целом мало знало об этих идеях. Но в сложной обстановке того времени социализм привлекал народ такими чертами, как справедливость, равенство, братство. Эти вечные лозунги, пропагандируемые социалистическими партиями, были близки широким слоям рабоче­го класса, крестьянства, солдат и части интеллигенции, т.е. боль­шинству населения. Тяготение народа к социалистическим идеям в России проявлялось в 1917 году одновременно с отрицанием либеральных буржуазных ценностей, наиболее яркими выразителями которых были кадеты.
       Во-вторых, поражение партии кадетов на выборах показало, что "медовый месяц" ее деятельности прошел. Авторитет партии народной свободы, пал еще ниже в конце августа, когда обнаружилась их прямая связь с мятежом генерала Корнилова.
       В-третьих, несмотря на противоречивость ситуации, лидеры местных партийных организаций искали разумный компромисс для совместной деятельности. Неслучайно социалисты, несмотря на весомую победу, отдали пост заместителя председателя городской думы руководителю архангельских кадетов Н.А. Старцеву.
       В-четвертых, архангельские большевики, по сути, игнорировали выборы в думу. Сказывалось отсутствие опытных работников и средств. По признанию одного из руководителей большевистской организации Я.А. Тимме, организация... “была бессильна влиять даже на Совет”. А, кроме того, в это время уже четко проявилось разное отношение к органам власти. Архангельские радикалы, как и во всей стране, считали, что вся власть в стране должна перейти в руки Советов. А умеренные социалисты видели в последних лишь временный орган, созданный на срок до созыва Учредительного собрания.
       Поэтому большевики, воспользовавшись повышением их авторитета после подавления корниловского мятежа, перенесли центр своей деятельности на работу в Совет, где создали свою фракцию, развернули агитацию среди посланцев рабочих окраин.

    * * *

       Между тем общий экономический хаос в стране, рост политического радикализма, начавшийся развал армии в условиях военного времени вызывал протест со стороны различных общественных сил и, прежде всего, военных деятелей. Противодействие этим драматическим процессам ярко выразилось в мятеже генерала Л.Г. Корнилова.
       25 августа 1917 года Верховный главнокомандующий Корнилов двинул войска на Петроград и потребовал отставки Временного правительства. Генерал в докладе для правительства требовал восстановить в полной мере дисциплину, ликвидировать советы, запретить митинги и общественные организации в армии, распространить смертную казнь на тыловые армейские части, объявить на военном положении железные дороги и часть заводов. Целью государственного переворота было установление военной диктатуры. Октябристы, монархисты и кадеты поддержали требования Корнилова.
       Народ, партии социалистического толка резко и единодушно осудили это выступление. Состоявшееся 31 августа собрание со­вета профсоюза рабочих и служащих лесопромышлен­ных предприятий губернии обратилось к рабочим с призывом защитить революцию, потре­бовало беспощадного суда "над всеми контрреволю­ционерами".
       Совещание комитетов Архангельского гарни­зона направило Временному правительству и ВЦИКу телеграмму с требованием "немедленного ареста ге­нерала Корнилова и его сподвижников и применения к ним, как изменникам Родины, самых суровых мер наказания".
       Целедфлот, заявив в своей телеграм­ме Центрофлоту о готовности моряков Севера "от­дать все свои силы и, если понадобится, и жизнь для борьбы с врагами Родины и свободы".
       Даже архангельский Совет, в котором постоянно шли дискуссии и проявлялось разногласие по многим проблемам, принял 1 сентября решение: “В настоящее время надо забыть разногласия, не должно быть ни меньшевиков, ни большевиков и эсеров, а должна быть единая революционная в своих действия демократия“.
       Подобным образом реагировали на выступление Корнилова многие коллективы Се­вера. В Шенкурске телеграмма ЦИКа Петроградского Совета от 29 августа, призывавшая всех граждан новой России к борьбе с “изменниками и заговорщиками”, была напечатана в виде листовки. В ответной телеграмме, направленной в Петроград, говорилось: “Получив тяжелую весть о предательском выступлении Корнилова заявляем, что наша жизнь и все наше достояние в Вашем распоряжении для борьбы с изменниками свободы и родины”. Эта депеша была направлена от имени уездного совета, временной уездной земской управы, организации эсеров, женского социалистического союза и рабочей организации. Все организации проявили полное единодушие.
       Некоторые коллективы осудили пропаганду ряда архангельских газет. Так, собрание рабочих канатного завода, принимая во внимание "явно контрреволюционный характер га­зеты "Архангельск", призвало рабочих, "кому дорога революция", бойкотировать этот орган.
       Орган архангельских кадетов действительно встал на защиту мятежного генерала. "Несомненно, тайное скоро станет явным, - писала газета "Архангельск" в одном из своих номеров, - тогда русские люди, ум и совесть которых не затуманен классовой и партийной злобой, поймут патриотические намерения Корнилова". В ответ на подобную оценку орган эсеров "Воля Севера" обвинил архангельских кадетов в ненависти к демократии, заметив, что генерал Корнилов - "предатель и изменник, место которому на виселице, которую он так усиленно вводил на фронте". И это был наименее безобидный обмен "любезностями" между архангельскими демократами разных направлений.
       Изменения в умонастроении трудящихся масс города нашли от­ражение в письме секретаря Архангельского комитета партии в ЦК РСДРП (б), отметившего, что в Архангельске "после корниловщины наступил резкий пе­релом в настроении масс, и в настоящее время среди рабочих и солдат симпатии на стороне большевиков".

    * * *

       А каким было в эту пору отношение народа к Совету рабочих и солдатских депутатов? С одной стороны, его по-прежнему считали единственной силой, способной защитить интересы трудящихся. С другой стороны, после июльских событий стало понятно, что Архангельский Совет уже не помышлял о взятии власти в свои руки.
       В этой ситуации многие коллективы настаивали на более решительных действиях своих депутатов. Еще в июне военные моряки потребовали от Совета, "чтобы он исполнял желание и волю народа, а не желание буржуазии". В резолюции, принятой на общем собрании команды Архангельского флот­ского полуэкипажа, говорилось: "Довольно туманить головы трудящимся массам, которые идут вперед быстрыми шагами по пути революции, и наше требо­вание состоит в том, чтобы Совет как можно больше развивал это стремление, а не задерживал его на точке замерзания".
       Но Совет оставался на умеренных позициях. Входившие в Совет 17 большевиков (они создали здесь свою фракцию) не имели решающего голоса, поскольку "сочувству­ющие" претендовали на свои "беспартийные" резо­люции, "по существу почти большевистские, но с оттенком компромисса между двумя противополож­ными резолюциями" (выделено мной — Е. О.).
       Нельзя упрощать реальную картину происходивших событий, она была неоднозначной. Высокий авторитет архангельского Совета на первых порах существования поддерживался тем, что он сумел быстро ввести 8-часовой рабочий день, создать завкомы и профсоюзы, действующие общественные организации. Но сложность обстановки состояла в том, что народ требовал от Совета большего, чаще всего совершенно нереального - ликвидации голода, быстрого улучшения жилищных условий, прекращения войны. Но это проблемы, которые можно было пытаться решать, лишь располагая полнотой власти, как в центре, так и на местах. Естественно, что Архангельскому Совету такая ноша была явно не по силам.

    * * *

       Работа политических партий. Февральская революция на какой-то отрезок времени сплотила антимонархические силы в единый поток. Однако она не ликвидировала раскола в обществе. В обстановке, когда коренные вопросы революции продолжали оставаться нерешенными, развивался процесс полевения масс.
       На Севере, как и во всей России, постепенно выделились три разнородных потока - леворадикальный, центристский и буржуазный. В соответствии с этим разделением общества выделились и активно действовали три типа политических партий.
       Эта страница истории Севера и Архангельска вплоть до последнего времени освещалась в явно урезанном, одностороннем виде. Историки, анализируя в основном деятельность большевиков, обходили роль и историю других партий - меньшевиков, эсеров, кадетов. Первой значимой попыткой рассмотреть историю политических партий Севера явилась кандидатская диссертация Д. Б. Петруханова.
       Исследователь отметил некоторый опыт своих предшественников. В частности, он подчеркнул, что анализируемому периоду посвящен ряд диссертаций, в которых затрагиваются те или иные проблемы эволюции местных партийных организаций на Европейском Севере России. Борьбе большевиков с эсерами в период Октябрьской революции и гражданской войны посвящены диссертации С.В. Безбрежьева и А.П. Шпрыгова. Диссертант А.А. Смирнова привлекла ранее недоступные источники, показала, как большевики в 1917-1918 гг. использовали в своих политических интересах организации левых эсеров, а затем прямо способствовали их ликвидации.
       Что же представляли собой на деле основные политические партии Архангельска? Каково было реальное воздействие их на го­родскую и губернскую жизнь в послефевральский период 1917 года?
       В результате кризиса механизмов центральной и местной власти, разрушения Временным правительством ее основ, значительно возросла роль местного самоуправления, перед которым встали сложнейшие вопросы: рабочий, продовольственный и аграрный. Не менее простым делом явилось создание на Севере земства. В этот период для парторганизаций открылись новые возможности: они могли не только вести пропагандистскую работу, но и участвовать в создании и работе властных структур.

    * * *

       Радикальные позиции по многим вопросам занимали большевики. В истории Архангельской большевистской организации в период с февраля по октябрь 1917 года можно выделить два эта­па. Первый из них совпадает со временем мирного развития рево­люции. Второй начался после июльских событий в Петрограде.
       В течение восьми месяцев, отделявших октябрь 1917 года от февральской революции, они действовали в трудных условиях и в целом оказывали слабое влияние на ход политической жизни города и тем более губернии. Сказывались крайняя малочисленность их рядов, отсутствие опытных, грамотных работников и постоянных связей с центром. В большинстве уездных центров, за исключением Шенкурска, влияния большевиков не чувствовалось. Они работали в основном в Архангельске: среди рабочих-лесопильщиков, а также моряков, грузчиков и солдат.
       Первый этап характеризовался еще одной немаловажной особен­ностью. Архангельская городская организация большевиков почти до середины июня 1917 года действовала как объединенная, включая себя всех социал-демократов. По признанию самих большевиков, после свержения самодержавия казалось, будто "нет больше тех разногласий, которые оправдывали бы существование двух партийных фракций ... что с переворотом эти разногласия изжиты".
       Первое легальное партийное собрание архангельской социал-демократической организации состоялось 8 марта в латышской чайной на набережной (здание стояло на углу ны­нешней улицы Серафимовича и набережной Северной Двины, до наших дней не сохранилось). На этом собрании был избран временный ис­полнительный комитет, в состав которого сначала вошли только большевики  члены подпольной "северной группы" М. Новов, А. Блум, Я. Тимме, О. Валюшис, Я. Клявс, Э. Штейнерт. Чуть позже в комитете оказались в основном меньшевики, и председателем президиума исполкома В. Бустрем. К середине марта в рядах архангельской социал-демократии насчи­тывалось более 250 человек. Организации РСДРП, помимо цент­ра города, были в Соломбале, Исакогорке, на Бакарице.
       Большевики, занимая радикальные позиции, не захотели работать вместе с меньшевиками и даже быть вместе с ними в одной организации. Этому в решающей мере способствовало то обстоятельство, что их пос­ланец М. С. Новов был участником апрельской пар­тийной конференции большевиков, состоявшейся в Петрограде. Апрельские тезисы В. И. Ле­нина, решения VII Всероссийской конференции партии явились программой действий архангельских большевиков, начавших новый этап активной деятельности с оформления самостоятель­ной организации. Это означало на деле разрыв со своими недавними соратниками по общему делу - меньшевиками.
       Разъединение большевиков с меньшевиками произошло в июне. 23 июня 1917 года состоялось организационное собрание большеви­ков. В состав Архангельского комитета РСДРП(б) вошли девять че­ловек: С. Калмыков, А. Петров, М. Боев, Я. Тимме, М. Новов, О. Валю­шис, А. Сакнит, Э. Штейнерт и Я. Алкснис. В отличие от первого состава комитета в него на этот раз, кроме латышей, вошли и русские представители: А. Петров, М. Боев и С. Калмыков. Заметим, что этот акт в истории архангельских социал-демократов не был итогом самостоятельного решения. Он был продиктован сверху, т.е. решениями VII апрельской конференции большевиков.
       В целом же ряды самостоятельной архангельской организации большевиков после ухода их от меньшевиков оставались малочисленными. Соглас­но отчету делегата VI съезда партии А. Я. Пельше, в Архангельске ко времени созыва съезда было всего около 100 членов партии. А к Октябрю 1917 года в ее рядах состояло 116 человек, из которых 75 вступили в партию после Февральской револю­ции.
       С первых дней своего легального положения архангельские большевики вели пропагандистскую работу, в первую очередь сре­ди рабочих Архангельского порта, лесопильщиков, матросов и солдат. Большевики считали себя последовательными выразителями интересов рабочего класса. Они старались сплотить массы, направить их энергию в единое русло - на путь развития революции. Прежде всего, они стремились укрепить профсоюзы. Почти все наиболее заметные партийные активисты сами участвовали в профсоюзной работе.
       Я. Тимме исполнял обязанности секретаря исполкома большевистской организации и одновременно вместе с К. Теснановым, Ф. Грикисом и М. Нововым руководил профсоюзом транспортников, который был опорой большевиков. Руководство этим профсоюзом целиком состояло из представителей латышской социал-демократической группы, приехавшей в Архангельск в поисках работы.
       Заметную роль в создании центрального бюро профсоюзов сыграл большевик М. Боев, вошедший и в состав исполнительного комитета этого органа. Среди профсоюзных активистов были сочувствующие большевикам Д. Прокушев, Я. Аксенов, Ф. Лесуков. Многие из этих людей и их соратников чуть позже активно боролись за установление совет­ской власти, действовали в большевист­ском подполье, некоторые оказались жертвами белогвардейской охранки.
       Большевики отстаивали в Совете основные требования рабочего класса. Острое столкновение с меньшевиками по этому вопросу произошло на одном из заседаний Совета при обсуждении вопроса "Об экономической борьбе". Когда последние выступили за крайне осторожное приме­нение рабочими стачек, М.С. Новов и другие большевики решитель­но высказались против сдерживания рабочих в их законной борьбе за свои права, отметив, что задача Совета состоит в том, чтобы "приучать пролетариат к организованным действиям, к спло­чению вокруг профсоюзов".
       Главной проблемой для большевиков в тот период была борьба за установление единовластия Советов. Как отмечалось выше, уже на первомайском митинге в Архангельске большевик Т. Зинкевич выступил с требованием перехода всей власти в руки Советов. На общем собрании Совета 10 июня больше­вики впервые предложили отказать Временному правительству в под­держке и вновь высказались за переход всей власти в руки Советов. Лозунг Вся власть Советам!" с той поры неизменно выдвигался ими на заседаниях Совета. Большевики оставались в этом требова­нии в меньшинстве, но голос их выходил за пределы Совета, нахо­дил поддержку среди рабочих и солдат.
       Когда Архангельский Совет поддержал подавление июльской демонстрации в Петрограде, большевики Т. Зинкевич, М. Новов и Я. Герке дали на собрании Совета 8 июля отпор мень­шевикам. И хотя была принята эсеро-меньшевистская резолюция, большевики от лица архангельских рабочих послали телеграмму Цент­ральному Комитету партии: "Солидарны с выступлением пролетариата и гарнизона [Петрограда] за переход власти к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов".
       Свою солидарность с петроградским пролетариатом архангельские большевики на деле подтвердили ещё в июне, когда поддержа­ли его выступление против военных действий на фронте.
       Архангельский Совет запланировал устроить 25 июня общегород­скую демонстрацию. Ис­полком призывал одобрить решение I Всероссийского съезда Советов поддержать Временное правительство, рекомендовал демонст­рантам лозунги, среди которых на первом месте стояли два: "Че­рез Учредительное собрание - к демократической республике!", "Да здравствует Всероссийский съезд Советов!".
       Вопреки этим при­зывам большевики Архангельска вышли на демонстрацию самостоятельно. Над их колонной выделялись лозунги: "Долой 10 министров-капиталистов!", "Вся власть Советам!", "Долой наступление!", "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", "Мир — хижинам, война — дворцам!". Даже буржуазная газета "Северное утро" признала, что таких лозунгов было много, и они заметно выде­лялись на общем митинге, состоявшемся на Оперной площади.
       Эти лозунги вызвали недовольство городских обывателей и чиновничества. Боль­шевистских ораторов во время выступления на митинге неоднократ­но прерывали. Несмотря на это, Т. Зинкевич изложил позицию большевиков, заявив, что они не доверяют Временному пра­вительству, и призвал к переходу власти в руки Советов.
       В ходе демонстрации (а в ней, по данным газет, участвовало до 40 тысяч человек) после митинга на углу Троицкого проспекта и Воскресенской улицы на большевиков напала группа обывателей, пы­тавшихся вырвать из рук демонстрантов лозунги. Весть о нападении на большевиков быстро разнеслась по городу. В отличие от жителей городского центра рабочие заводских окраин, матросы и солдаты поддержали большевиков, осудив при этом противников революции. 500 участников митинга, организованного в тот же день Целедфлотом, выразили протест против выходки контрреволюционеров. Митинг потребовал передать всю власть Сове­там, удалить 10 министров-капиталистов. Подобные резолюции были приняты на митинге флотского полуэкипажа и ряде собраний рабочих и солдат.
       Общее собрание архангельских большевиков обсудило итоги де­монстрации, обратив внимание всех членов организации на усиле­ние агитации на местах и необходимость более тесной связи с Центральным Комитетом партии. После июльской демонстрации в Петрограде условия работы архангельских большевиков еще больше осложнились. Как от­мечал позднее в своём отчете Архангельский комитет РСДРП(б), после июльских событий общая обстановка в Архангельске характеризовалась духом "бей большевиков!”.
       Несмотря на трудности, архангельские большевики делали все возможное для сплочения народа. В свою очередь, тру­дящиеся все чаще выступали в их поддержку. В частности, собрание представителей 22 архангельских лесозаводов 27 июля вынесло большевистскую резолюцию по текущему моменту, осудило аресты большевиков, закрытие газет левого направления и контрреволюци­онную деятельность буржуазной прессы.
       В условиях нарастания революционного кризиса в стране со­стоялся VI съезд РСДРП(б), в работе которого от архангельской организации приняли участие А.Я. Пельше, М.С. Новов. Большевистскую организацию твердо поддерживали профсоюзы. Например, правление союза транспортников выделило летом 1917 го­да комитету РСДРП(б) 700 рублей на неотложные расходы, опубликовало трехтысячным тиражом воззвание к рабочим с призывом голосовать во время выборов в Учредительное собрание за большеви­стский список.
       Свидетельством возросшего авторитета большевиков явилось избрание на II Всероссийский съезд Советов в числе трех делега­тов двух большевиков — солдата Т.П. Зинкевича и матроса С.Я. Лопуховского. Если добавить, что Целедфлот избрал делегатами боль­шевиков И.Ф. Рыбакова, Ф.Л. Зунковского, В.М. Макаревича, а также вступившего позднее в ряды большевиков В.И. Ковицына, то это следует признать крупным успехом организации.
       Однако, несмотря на полевение настроения народа, последующие события показали крайнюю слабость позиций большевиков в Совете и отсутствие какого-либо их влияния в городской думе, в которой они не имели ни одного представителя. Архангельские большевики, не располагая в достаточном количестве опытными партийны­ми кадрами, не смогли создать партийных организаций среди лесопилыциков Маймаксы, матросов и солдат, то есть среди решающих сил революционного процесса в городе. Вследствие этого в критические моменты посланцы этих коллективов в Совете проявляли колебания, поддавались влиянию других партий. Это особенно заметно проявилось в бурные дни Октября.

    * * *

       С июня 1917 года стала действовать самостоятельно городская организация меньшевиков, в рядах которой насчитывалось 45 человек. На своем первом собрании меньше­вики единогласно постановили назваться Архангельской объединенной организацией РСДРП. В состав ее руководящего ядра вошли 14 человек, в числе которых были Г. Муравин, М. Данилов, А. Диатолович, Р. Дмитриев и др.
       Меньшевистские лидеры имели ряд преимуществ перед большевиками. Они располагали грамотными, опытными ораторами, которые пользовались влиянием среди интеллигенции. Меньшевики были активны и на рабочих, солдатских и матросских митингах. Они сразу же после создания самостоятельной организации создали фракцию в Совете и выработали платформу во время выборов в городскую думу. На вооружении меньшевиков было несколько лозунгов. Они выступали за созыв Учредительного собрания. Совет они рассматривали лишь как орган, необходимый для поддержки Временного правительства.
       Меньшевики во многих случаях выступали в блоке с эсерами. Во время кампании по выборам в городскую думу летом 1917 года была разработана конструктивная программа блока социалистических партий. В ней содержались такие важные вопросы, как расширение рамок местного самоуправления, повсеместное введение 8-часового рабочего дня, развитие "жилищного дела" и кооперативного движения, благоустройство окраин Архангельска — Кузнечихи, Мхов и Соломбалы.
       Все тактические требования меньшевиков соответствовали их по­ниманию перспектив революции в стране: в своих выступлениях в печати, на митингах и собраниях они отстаивали довод о невозможности социалистической революции в России.
       В целом меньшевики пользовались наибольшим влиянием среди части интеллигенции, мелкой буржуазии, офицеров и рабочих. Их влияние ограничивалось рамками города. К концу сентября 1917 года ряды архангельских меньшевиков оставались малочисленными. На совещании 4 октября, где присутствовало всего около 50 человек, оратор признал: "Малочисленность партии и малоуспешность ее деятельности объясняется оторванностью партии от населения и неумением подойти к нему ближе, сплотиться и объединиться".
       Падение влияния меньшевиков в стране, уменьшение численности их рядов объяснялось кризисом коалиционной политики Временного правительства, неэффективностью работы Предпарламента, где эта партия пыталась играть ведущую роль, а также внутрипартийной борьбой. Свидетельством снижения авторитета меньшевиков свидетельствовал тот факт, что на выборах в Учредительное собрание они получили чуть более двух процентов голосов избирателей.

    * * *

       Крестьяне губернии отдавали пред­почтение эсерам, и это не случайно: в отличие от меньшевиков эсеры имели более четкую аграрную программу. Кроме того, до 90 процентов населения губернии в составляли крестьяне, которым были близки требования эсеров.
       На первое собрание эсеров в Архангельске 14 марта 1917 года явилось 400 человек. На повестке дня стояли такие вопросы, как отношение к текущему моменту, выборы исполкома партийной организации, делегатов в Совет и в комитет общественной безопасности. В резолюциях собрание призвало всех членов партии "Поддерживать Временное правительство в его стремлении продолжать войну до победного конца", организовать активное участие народных масс в выборах в Совет рабочих и солдатских депутатов, в создании крестьянских и рабочих союзов и других организаций.
       Основные требования их не отличались от меньшевистских. Эсеры определили такие направления в своей дея­тельности, как борьбу за созыв Учредительного собрания, оказание всемерной поддержки Временному правительству, участие в органах местного самоуправления. В области аграрной политики они выступали против частной собственности на землю, требуя передачи ее в пользование трудового народа без выкупа и вознаграждения. Эсеры предоставляли окончательное решение вопроса о земле, а также насущного в условиях Севера вопроса о лесах Учредительному собранию.
       В листовке, изданной к 1 мая 1917 года, исполком архангельской организации эсеров, призывая записываться в их партию, популярно разъяснял, что она “защищает интересы рабочих и трудового крестьянства, объединяя их в одну могучую армию труда”. Далее в ней отмечалось, что партия ставит своей конечной целью осуществление социализма, т.е. уничтожения частной собственности на землю, передачи фабрик и заводов в руки народа. Она также требует “переложения главной тяжести налогов на имущих”, отстаивает полную свободу и равенство всех граждан, выступает за установление демократической республики, стремится к демократизации городских и сельских учреждений. Эсеры заверяли, что в Учредительном собрании их партия будет отстаивать интересы рабочих, выступать за введение во всей стране 8 — часового рабочего дня и т.д..
       Надо отдать должное архангельским эсерам — они действовали напористо. И это вполне закономерно: в то время эсеры чувствовали себя правящей партией. По размаху деятельности она опережала все социалистические партии России. Ее представители - Керенский, Чернов, Авксентьев, С.Л. Маслов участвовали в трех коалиционных правительствах, занимая во Временном правительстве ведущие посты.
       Лидеры архангельских эсеров созвали в июне 1917 года губернский крестьянский съезд. В состав избранного на нем исполкома вошли А.А. Иванов, М.Ф. Квятковский, Н.К. Комяков, А.О. Жилкин, С.Н. Пругавин, А.И. Цыкарев, Н.М. Душин.
       Две недели спустя после закрытия съезда в Архангельске стала издаваться эсеровская газета "Воля Севера", а делегаты съезда развернули работу среди крестьян. Центрами агитационной работы эсеров в северной деревне являлись советы крестьянских депутатов.
       В Архангельске эсеры создали в помещении Совета постоянно действующее справочное бюро, здесь регулярно заседал исполком их городской организации. Лидеры эсеров пользовались любым поводом, чтобы выступить с изложением программы своей партии. Их речи услышали делегаты губерн­ского съезда кооператоров, а также участники совещания представителей уездных Советов и рабочих комитетов.
       12 августа эсеры экстренно собрали свою губернскую конференцию, обсудившую вопрос о выдвижении кандидатов в Учредительное собра­ние. Ими стали руководители исполкома губернского Совета крестьянских депутатов А.А. Иванов и М.Ф. Квятковский.
       В ходе предвыборной агитации эсеры действовали очень активно. Особенно жестко и непримиримо они выступали против партии кадетов, и не только в губернском центре, но и в уездах. Характерной с этой точки зрения являлась позиция исполкома Шенкурского уездного совета. В обращении, направленном во все волостные советы, исполком, предупреждая о скором появлении в уезде кадетских агитаторов, обязывал волостные советы и всех крестьян примкнуть к партии эсеров. Он напомнил, что кадеты - это "партия богатых и помещиков", что она является врагом крестьянства и что только партия эсеров "наиболее полно выражает надежды народа на лучшее будущее, особенно в вопросах землепользования".
       А 12 августа исполком Шенкурского совета доложил губернскому исполкому крестьянских депутатов: "Нам удалось во всех волостях провести постановления о необходимости голосовать при выборах за партию эсеров". Исполком выражал уверенность в том, что победа эсеров при выборах в Учредительное собрание будет обеспечена. Эта уверенность исполкома подтвердилась. Эсеровские кандидаты А. Иванов и М. Квятковский получили в Шенкурском уезде по 29 тысяч голосов, большевики Муранов и Оппоков (Ломов) - по 3700, а кадет А.Е. Исупов, уроженец Шенкурского уезда, бывший депутат I Государственной думы - всего лишь 925 голосов.
       Следует заметить, однако, что партия эсеров, достигнув к лету 1917 года миллионной численности, раздиралась противоречиями. Постепенно в ней сложились три течения: правое, центристское и левое. Это явление, как это будет показано ниже, наблюдалось и на Севере.

    * * *

       Активно действовали в Архангельске и кадеты. Представители этой партии в ходе Февральской революции формировали новые органы власти, заняли прочные позиции в первом составе Временного правительства. В него входило пять кадетов: П.Н. Милюков, Ф.И. Родичев, А.И. Шингарев. А.А. Мануйлов и Н.В. Некрасов.
       Кадеты имели достаточно крепкий костяк в Архангельской губернии. Еще в период первой русской рево­люции в губернском центре было до 180 членов партии народной свободы. Значительные кадетские организации возникли в Онеге и Шенкурске. 16 марта 1917 года под председательством Н. Старцева состоялось собрание кадетов, на котором была восстановлена их городская организация.
       В состав бюро вошли пять человек: М.В. Перешнев, И.И. Данишевский, М.И. Кочнев, С.Ф. Черноруцкий и Н.А. Старцев. На собрании кадеты высказались за поддержку Временного правительства, созыв Учредительного собрания, установление республиканской формы правления в России и за продолжение войны до победного конца. Врач Н.В. Мефодиев, в прошлом член III Государственной думы, был избран делегатом на VII съезд кадетской партии.
       На очередных собраниях, состоявшихся 13 и 22 апреля, кадеты обсудили доклад Н. Мефодиева о работе съезда кадетской партии, констатировали, что кадеты “дали главную группу министров Временного правительства и заняли первое место среди несоциалистических партий”. Собрание приняло устав организации, одобрило решение Временного правительства о подписке на “Заем свободы”, призвало жителей города встать под знамена партии кадетов "всех истинных друзей свободы, не зараженных крайними доктринами".
       Через месяц в рядах городской организации состояло уже 130 человек. Располагая опытными кадрами и собственной газетой "Архангельск", кадеты вели пропагандистскую и организаторскую работу. 8 сентября 1917 года состоялась губернская конферен­ция кадетской партии. На ней, помимо архангельской, были представлены шенкурская, онежская и пинежская организации. В со­став губкома вошли 14 человек. Председателем губернского комитета партии стал Н.А. Старцев, депутат IV Госу­дарственной думы от Архангельской губернии.
       Кадеты сразу активно включились в общественную жизнь. Во время избирательной кампании в городскую думу они выдвинули 13 кандидатов. Эсеры и меньшевики вели против них резкую пропагандистскую кампанию, призывая население “не голосовать за друзей помещиков и капиталистов". Но кадеты завоевали в ходе выборов 16 процентов голосов избира­телей города и получили в думе 10 мандатов.
       Столь же активно кадеты вели избирательную кампанию в Уч­редительное собрание, выдвинув кандидатами городского голову г. Шенкурска А.Е. Исупова и общественного деятеля В.В. Бартенева.
       В течение всего последующего периода своей деятельности в Архангельске кадеты выступали против социалистических экспериментов в России, против идеи разжигания классовой борьбы, видя выход из кризиса в широкой коалиции всех общественных сил России.
       "Революционная демократия, — призывала газета "Архангельск”, — должна отбросить ложное и презрительное отношение к русской буржуазии и сплотиться со всеми интеллектуальны­ми силами страны для создания сильной и авторитетной центральной власти.
       Однако в целом авторитет кадетов стремительно падал. Партия скомпрометировала себя поддержкой корниловского мятежа, политикой продолжения войны до полной победы. В немалой степени это объяснялось и политикой “непредрешенчества”, которую защищали кадеты, убеждая народные массы отложить проведение необходимых реформ до созыва Учредительного собрания. Следствием подобной линии поведения явился провал партии на выборах в Учредительное собрание. За нее отдали голоса менее пяти процентов избирателей. Потерпели поражение во время выборов и архангельские кадеты: А.Е. Исупов и В. В. Бартенев, набравшие 12 тысяч голосов, в три раза меньше, чем большевики. Несмотря на все усилия, архангельские кадеты к осени 1917 года утратили былое влияние.

    * * *

       Подведем итоги. Численный состав основных политических партий в Архангельске к осени 1917 года отражал объек­тивную расстановку классовых сил: значительная часть рабочего класса, мат­росов и солдат шла за большевиками, абсолютное же большинство населения поддерживало блок социалистических партий — меньшевиков и эсеров. Предприниматели и часть интеллигенции стояли на позициях кадетов.
       Несмотря на принципиальное различие в подходе к решению многих проблем революции, на первых порах после февраля 1917 года между политическими партиями было и нечто общее. Все они, включая большевиков, выступали за созыв Учредительного собрания.
       Но чем дальше развивались события, тем глубже становились противоречия и между партиями. На крайнем левом фланге выступали большевики, требо­вавшие углубления преобразований, передачи всей власти в руки Советов и свершения социалистической революции.
       К осени 1917 года влияние большевиков повысилось не только благодаря их активной роли в подавлении корниловского мятежа. К этому времени основные социалистические партии - меньшевики и в особенности эсеры уже попробовали себя в качестве министров Временного правитель­ства, но их деятельность не принесла народу ожидаемых им результатов. Большевики оказались единственной социалистической партией, не ском­прометировавшей себя пребыванием во власти. Водрузив на своих знаменах основные лозунги текущего политического момента ("долой войну", "земля - крестьянам"), они постепенно набирали вес в обществе и шли к власти.
       Большевикам противостоял правый кадетский фланг, выступавший за наведение порядка и дисциплины в армии и стране, за всемерное укрепление буржуазного строя, но, тем не менее, быстро терявший свое былой авторитет. А между этими полюсами искали свое место меньшевики и эсеры. Они то вступали в коалицию с буржуазией и кадетами, то порывали с ними, то поддерживали большевиков (в частности, в период борьбы с корниловщиной), то выступали за сохранение порядка и спокойствия в городе и губернии.
       В целом же обстановка свидетельствовала о бессилии либерально-социалистического состава правительства. В течение лета и осени 1917 года власть неуклонно перетекала от кадетов влево, ускользая из рук и ее основного носителя — Временного правительства.
       * * *
       Осень 1917 года... Общее положение в стране и на Севере катастрофически ухудшилось к осени 1917 года. С начала Февральской революции прошло полгода, но ни один из коренных вопросов так и не был решен в стране. Продолжалась война, государственные финансы были истощены, народ бедствовал. Страна уже падает в бездну окончательного экономического распада и гибели, — подчеркнул в своем решении об экономическом положении VI съезд РСДРП(б). Подобный вывод имел под собой основания. Стало ясно, что усиление радикализма масс, соединенного преимущественно с их общинно уравнительным сознанием, сводило на-нет либерально-демократическую альтернативу, целью которой являлось становление стабильности и формирование гражданского общества.
       В октябре в Архангельске, как и во всей стране, отчетливо проявилось глубокое социальное напряжение. Оно выражалось не только в обострении отношений между рабочим классом и предпринимателями, но и в бессилии властей навести элементарный порядок в городе и губернии. Главноначальствующий был вынужден регулярно публиковать обращения к населению с просьбой придти на помощь милиции в борьбе с преступностью и ростом анархии.
       Свою лепту в усиление проти­востояния отдельных групп насе­ления вносила пресса. Журналисты, обретя свободу, сначала об­рушили огонь против уже низвергнутого врага — царизма. Они смаковали тайны императорского двора, издевались над распутинщиной, радовались удалению из общественных мест символов ста­рой власти: портретов императора и его семьи, изображений двугла­вого орла и т. п. Так было и в Архангельске.
       Начиная с весны 1917 года со­циалистические "Известия архан­гельского совета" непрестанно во­евали с кадетским "Архангельском" и либеральным изданием Максима Леонова "Северное утро". Послед­ние отвечали взаимностью. А затем пресса в один голос выступила против усиливавшегося влияния большевиков. Газеты "Воин-гражданин", "Северное утро" в публикациях "Бесы" и "Последнее ярмо" требовали "дать решительный отпор пресло­вутому Ленину", посадить "ленин­скую шайку" в Петропавловскую крепость.
       Против подобной пропаганды восстали революционно настроенные моряки. К осени 1917 года основная масса жителей Архангельска и гу­бернии, не дождавшись от рево­люции удовлетворения своих же­ланий, решительно отдала свои симпатии идеям социализма. Об этом убедительно свидетельствовали итоги выборов в Учредитель­ное собрание и Архангельскую городскую думу.
       ...14 октября 1917 года в 21 час Архангельская городская дума собралась на экстренное заседание. На повестке дня — телеграмма министра внутренних дел Временного правительства. Министр, констатируя "всё ухудшающееся внутреннее положение страны", призывал "сплотить здоровые элементы населения в целях борьбы с раз­вивающейся анархией, которая неудержимо влечёт к гибели". Некоторые из выступавших в качестве главной причины беспокойств в городе называли тяжёлое положение широких масс населения. Намечая пути ликвидации "анархии" и "беспорядков", дума и не предполагала хоть как-то изменить положение народа, упор делался на увеличение милиции, силы солдат и усиление карательно-судебного механизма.
       Чувствуя, что рабочее движение становится грозной силой, комендант Архангельска отдал начальнику милиции города несколько распоряжений "на случай вызова для подавления беспорядков", которые приказывал ликвидировать "быстро и решительно". Подобные распоряжения получили все воинские части города.
       А 15 октября 1917 года комен­дант Архангельск, как и генерал-майор И. Федоров 28 февраля, указывая на признаки "развиваю­щейся анархии", приказал гарни­зону и начальнику городской милиции быть в состоянии повышен­ной готовности, “при восстановлении порядка действовать..., не останавливаясь перед применением оружия”. История, набрав обо­роты, повторялась.
       Архангельск, как и вся Россия, жил ожиданием новых событий и непредсказуемых перемен.

    Глава третья

    ПОБЕДА ОКТЯБРЯ

    УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

      
       "Настроение масс... решительное". В ночь с 25 на 26 октября в Архангельск стали поступать сообщения о низложении власти Временного правительства и переходе ее “в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов Военно-революционного комитета”.
       Прежде чем пытаться анализировать ход событий 1917 года на Архангельском Севере, отметим: октябрьский этап революции в России является одним из самых дискуссионных вопросов в отечественной историографии. Дискуссии вокруг этой проблемы чаще всего сводятся к доказательствам правильности или неправильности избранного в результате Октября пути.
       Историки давно выражают желание освободить изучение событий октября 1917 г. от конъюнктурных наслоений и превратить их в объект строгого научного анализа. Российский историк С.В. Тютюкин справедливо заметил по этому поводу: "жизнь быстро похоронила эти мечты, ибо история, политика и идеология — это близнецы, отделить которых друг от друга даже труднее, чем сиамских братьев и сестер. Наука история всегда обращала свои взоры, прежде всего к власти и истеблишменту, которые давали, дают и будут давать... ее жрецам, и социальный заказ, и материальную подпитку. И когда нынешняя российская власть... заявляет, что лимит на революции в России ис­черпан, а у нашего истеблишмента само слово "революция" вызывает дрожь..., любой российский историк десять раз подумает, стоит ли ему вообще писать о революции, а если, и сделает это, то постарается использовать в основном темные, мрачные краски, соответствующие ужасам революционного насилия и "смуты".
       Это суждение - ключ к пониманию тех суждений, которые сложилась вокруг освещения событий Октябрьской революции, переключению внимания историков на описание деятельности белых правительств и политических деятелей антисоветского толка.
       В полемике, ведущейся вокруг революции 1917 года, нередко звучит мнение о том, что это явление надо предать анафеме и покаяться перед всем миром за то, что Россия причинила своим поступком себе и всему миру огромные неприятности. Встречаются утверждения и о том, что “социалистический эксперимент” строился на одном насилии, что вообще октябрьский переворот был контрреволюционным и т.п.
       Если же анализировать события 1917 года без политических пристрастий, то их не следует ни восхвалять, ни проклинать. Над ними следует глубже размышлять и делать выводы. С высоты XXI века, очевидно, что события, последовавшие за Октябрем 1917 года, пошли не по тому пути, каким он представлялся рядовым участникам, а также и людям, пришедшим к власти в результате падения Временного правительства. Никакого чуда, т.е. улучшения жизни народа не наступило. Наоборот, произошло ухудшение социально-экономической ситуации. К этому вскоре добавилась полоса военных испытаний.
       Но предоставим слово современникам. Меньшевик Н.Н. Суханов, автор семитомного труда “Записки о революции”, категорически отвергает версию, согласно которой Октябрьская революция была "переворотом", результатом "за­говора" кучки большевиков. Он отметил: "Говорить о военном заговоре вместо народного восстания, когда за партией идет подавляющее большинство народа, когда партия фактически уже завоевала всю реальную силу и власть, — это явная неле­пость" .
       Сошлемся на мнение авторитетного историка и общественного деятеля России П.Н. Милюкова. В своих воспоминаниях, изданных в 1927 г., он писал о русской революции как о глубоком про­цессе изменения основных структур жизнеустройства. Лидер кадетов так оценивал Октябрь: "Коммунистичес­кая" революция 25 октября 1917 г. не есть что-то новое и за­конченное. Она есть лишь одна из ступеней длительного и сложного процесса русской революции... Большевистская победа в этом смысле лишь продлила общий процесс русской революции. Существенны в этой победе не по­верхностная смена лиц и правительств — и даже не перемена их тактик и программ, а непрерывность великого основного пото­ка революционного преобразования России, плоды которого одни только и переживут все отдельные стадии процесса" .
       Важно понять тот факт, что Октябрь­ская революция была настолько ожидаемым результатом предыдущего хода событий, что не потребовала большого усилия. Английский историк и публицист Р. Пайпс так охарактеризовал обстановку перед Октябрем 1917 года: “С марта 1917 года российские прави­тельства часто сменяли друг друга; ни одно из них не мог­ло обеспечить эффективную власть. В последний месяц своего существования Временное правительство пред­ставляло собой "декоративный" режим, не имевший нор­мально функционирующего кабинета и руководимый слабым диктатором. Власть, в той степени, в которой та­ковая вообще существовала, была сосредоточена в Пет­роградском Совете. По этой причине большевистский пе­реворот 26 октября, проходивший под лозунгом "Вся власть Советам!", казался своеобразной легализацией status quo, при котором Советы управляли на деле, не об­ладая при этом формальной властью”.
       Несколько десятилетий назад Арнольд Тойнби (Arnold Toynbee —британский историк) в труде "Исследование истории" сформулировал важный закон истории: причиной крушения любой империи в конечном итоге становятся "самоубийственные действия ее лидеров", их неспособность ответить на специфический вызов истории.
       Каким бы жестким приговором это ни звучало с точки зрения итогов деятельности Временного правительства, именно такое определение представляется наиболее уместным для курса, которого оно придерживалось после февраля 1917 года. С подобной точкой зрения были согласны современники и многие исследователи истории Временного правительства.

    * * *

       События, развернувшиеся осенью 1917 года на Архангельском Севере, в основном подтверждают суть тех суждений, которые приведены выше.
       Значительная часть архангельских рабочих выступила в поддержку Октябрьской революции. "Мы всецело присоединяемся к Петроградскому пролета­риату и гарнизону,— заявил на своем собрании кол­лектив лесозавода "Прютц и К®",— и поддерживаем их справедливые требования как бо­лее правильные для скорейшего достижения социализ­ма". На собрании рабочие потребовали прекращения войны и установления рабочего контроля над производством.
       ...28 октября состоялось собрание завкомов Маймаксы, на котором присутствовали представители социалистических партий, губернского совета профсоюзов, а также профсоюзов судоходных рабочих и служащих, транспортников и исполкома Архангельского Совета. 150 человек с 12 часов дня до шести вечера обсуждали вопрос: “О событиях в Петрограде”.
       Ситуация уникальная: ни один орган власти не влиял на рабочих, они были свободны в выражении своего отношения к происходившим событиям, отражая настроения сотен тружеников лесозаводов. Каждый оратор говорил о том, как понимал значимость момента, предлагал и голосовал.
       Первым выступил лидер профсоюза лесопильщиков Никифор Васильевич Левачев. “Нам уже известно о том, - заявил он, - что делается в Петрограде, и потому предлагаю... собранию выяснить вопрос о власти и решить: довериться ли Временному правительству или военно-революционному комитету в Петрограде...”
       Дважды брал слово А. П. Диатолович. Он возглавлял губернский совет профсоюзов, являлся членом группы меньшевиков-интернационалистов. Он заявил: “В Петрограде в данный момент льется кровь наших товарищей... Единственное наше спасение - соединение всех присутствующих. Если их превосходительства в Петрограде скушают большевиков, то нами закусят... Во имя спасения революции нам нужно действовать, я призываю вас к поддержке революционного Петрограда”.
       Диатолович порицал исполком Архангельского Совета за его бездеятельность в ответственный момент, настаивал на том, чтобы представители рабочих сказали слово на заседании Совета, намечавшееся на 30 октября.
       Более радикальную позицию выразил один из активистов профсоюзного движения Я. Аксенов. “Мы не должны сожалеть об ушедшей власти, - подчеркнул он. - Эта власть плелась в хвосте буржуазии и не пользовалась доверием демократии. Временное правительство только способствовало усилению контрреволюции. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, видя, что страна гибнет, решил выступить с оружием в руках”. Он призвал поддержать товарищей в Петрограде и действовать всем дружно”. “Разногласий быть не может”, - заявил он под аплодисменты зала.
       Более категоричен был представитель большевистской фракции Совета Я.А. Тимме. “Среди архангельского пролетариата двух мнений быть не может, - заявил он. - Я уверен, что мы поддержим рабочих Петрограда... Мы долго терпели, но далее не позволим нас обманывать. Вся власть должна быть Советам. Кто хочет идти направо - пусть идет к кадетам, а кто налево - тот с большевиками. Веря в это, или помрем, или победим”.
       В сложной ситуации оказался член исполкома архангельского Совета, меньшевик Г. Успенский. Он доложил о том, что исполком получил весть о событиях в Петрограде в ночь с 25 на 26 октября и сразу же “организовал революционный комитет для соблюдения порядка”.
       Успенский признал: “Восстание не авантюра, как говорят некоторые, а это восстание всего пролетариата. Возврата к старому быть не может. Если прежняя власть свергнута, то туда ей и дорога... Нужно, чтобы власть была демократическая, которая довела бы страну до Учредительного собрания... Гражданской войны мы должны избежать... Наша политика должна быть такая, чтобы не разбить силы демократии”.
       Таким образом, архангельские социалисты разных направлений, рабочие признали события в столице порождением российской реальности, следствием слабости Временного правительства. Разумеется, они по-разному понимали дальнейшее развитие событий. В частности, Успенский, в отличие от рабочих-активистов и большевиков, призвал поддержать не военно-революционный комитет, а комитет спасения революции, который состоял из меньшевиков, интернационалистов и эсеров.
       В горячей атмосфере собрания чаша весов склонялась в сторону поддержки питерских рабочих. Докладчики внесли три резолюции. Баранов предложил поддержать революционный комитет в Петрограде и требовать создания власти демократии без цензовых элементов, т.е. без представителей буржуазии. Проект Успенского предусматривал присоединиться к постановлению ЦИК, признавшим ошибочность тактики Петроградского Совета. По его мнению, комитет спасения должен образовать коалиционную власть. Наиболее радикальным был проект, внесенный Аксеновым. Он указывал на необходимость выразить полную поддержку пролетариату и гарнизону Петрограда в лице Совета рабочих и солдатских депутатов.
       Итоги голосования были таковы: за резолюцию Баранова - 25 голосов, 125 против. Резолюцию Успенского поддержал лишь один человек, 130 высказались против нее и 19-воздержалось. Резолюция Аксенова получила полную поддержку (131 голос за, при 4 против и 15 воздержавшихся).
       После детального обсуждения принимается резолюция: “Обсудив вопрос о текущем моменте и признавая, что страна и революция на краю гибели..., собрание заводских комитетов выносит:
       1. Одобрение поведению Петроградского комитета и гарнизона в их выступлении и свержении Временного правительства;
       2. Всемерное и полное доверие и поддержку пролетариату и гарнизону в лице его Совета рабочих и солдатских депутатов и выдвинутого им Революционного комитета”.
       Таким образом, лидеры рабочего класса губернии поддержали выступление Петроградского гарнизона. Подобные резолюции были приняты рядом рабочих, матросских и солдатских коллекти­вов.
       Однако в целом октябрьские события в Петрограде поделили жителей Севера, как и во всей стране, на две группы. Значительная часть активного населения поддержала выступление питерского пролетариата и гарнизона.
       Большинство же депутатов Архангельского и уездных Советов, гласных земских собраний остались на позициях безусловной поддержки Учредительного собрания и всемерного укрепления коалиции демократических сил, осуждения восстания Петроградского гарнизона.
       Долго шел в Архангельской губернии процесс становления советской власти, подстегиваемый логикой межпартийной борьбы, развитием событий, а также постоянным давлением сверху новых органов власти, появившихся в результате октябрьских событий.

    * * *

       Как же конкретно происходило развитие новой волны ре­волюции в Архангельске? Из всей совокупности сложных проблем, решаемых властями и различными организациями в те дни, выделим и подробнее рассмотрим лишь одну — превращение Советов в орган реальной власти. Решение этого вопроса было в тот период самым важным фактором для победы на Севере очередного тура революции.
       После Октября 1917 года в Архангельске было два центра власти — городская дума и Совет. В том и другом органе преобладающее влияние имели умеренные социалисты - меньшевики и эсеры. Различие этих структур состояло в том, что в составе думы наряду с социалистами были пред­ставлены кадеты. В Совете же наряду с меньшевиками и эсерами было немало большевиков, за которыми шла значительная часть рабочих, матросов и солдат, и это вынуждало Совет считаться с мнением больше­вистской фракции.
       Реакция исполкома Совета на события в Петрограде была своеобразной. Исполком не спешил созывать общее собра­ние депутатов и принял меры к "под­держанию порядка и спокойствия" в городе. С этой целью он создал 26 октября "революционный ко­митет". В "ревком" вошли 23 человека: представи­тели Архангельского Совета, профсоюзов, городской думы, земской и городской управ, а также армии и флота. В качестве основной цели он поставил перед ревкомом задачу “поддержание революционной дисциплины и порядка”. “Эту свою цель, — подчеркивалось далее в извещении, — комитет будет преследовать со всей энергией, опираясь на весь авторитет и силу организаций, его выдвинувших”.
       "Ревком" создал в своем составе бюро, админист­ративную и военные секции. Он "принял на себя верховное руководство и управление политической, административной, военной, хозяйственной жизнью губернии".
       Члены испол­кома Совета пытались на рабочих собраниях предста­вить "ревком" как орган, созданный по подобию Пет­роградского военно-революционного комитета. На самом деле "ревком" был органом, выступившим против Октябрьской революции. В течение всего периода существо­вания (а он действовал до января 1918 года) большинство его членов, в том числе и председатель, меньшевик А. Житков, выступали про­тив декретов II Всероссийского съезда Советов.
       Де­легат этого съезда большевик Т. П. Зинкевич на одном из заседаний го­ворил о том, что в Архангельском "ревкоме" "столько революционности, сколько в вороне пуху". А на собрании исполкомов архангельских общественных организаций, состоявшемся 11 ноября, Т. Зинкевич, обращаясь к руководителям ревкома, потребовал: “Надо прямо сказать о том, ревком идет с нами или против нас”. При этом он, опираясь на полномочия, предоставленные ему мандатом Петроградского военно-революционного комитета, предупредил: “Все распоряжения исполкома нами будут приведены в исполнение”. Однако это требование не возымело успеха: совещание приняло решение: “Ревком будет действовать так, как действовал до настоящего момента”.
       Т. П. Зинкевич прибыл в Архангельск после Вто­рого съезда Советов в качестве комиссара Петроград­ского военно-революционного комитета и пытался вдохнуть в местный "ревком" "революционную душу", потребовал его реорганизации. Но это оказалось тщетным. В то время как Совет и его исполком почти бездействовали, городская дума прояв­ляла завидную оперативность.
       26 октября 45 гласных собрались на за­седание думы. На повестке дня стоял один вопрос: "Отношение городской думы к происходящим в Пет­рограде событиям". Реакция гласных была однозначной — осуждение воору­женного восстания. По этому вопросу гласные — представители всех антибольшевистских партий, были единого мне­ния: они оценили событие в Петрограде как "безумную авантюру".
       Осудив "захват власти большевистскими частями Пет­роградского Совета", они заявили о решимости "твер­до охранять нормальный ход местной жизни" и при­звали население города сплотиться вокруг думы "во имя спасения родины и революции". Таким же образом реагировало на события в Петрограде архангельское земство.

    * * *

       Октябрь 1917 года и Земство. Все уездные собрания земских гласных осудили октябрьские события в Петрограде.
       Гласные Архангельского уезда, собравшись на свое первое собрание, призвали всех крестьян, солдат и матросов "не поддаваться влиянию врагов революции и народа, теснее сплачиваться вокруг своих самоуправлений и с полным напряжением сил созвать в срок венец выборного строительства - Учредительное Собрание".
       Подобное сообщение поступило из Шенкурска. В нем говорилось, что собрание всех демократических организаций города и уезда считает выступление большевиков "тягчайшим преступлением". В уезде организовали комитет спасения революции. Более того, под влиянием Я.П. Леванидова резкую резолюцию, направленную против переворота в Петрограде, принял даже уездный съезд Советов, состоявшийся 4-5 ноября 1917 года.
       Наиболее острым на Шенкурском съезде советов был вопрос о текущем моменте. Делегаты обсудили две резолюции, предложенные Я.П. Леванидовым и В.Г. Боговым. Обе резолюции осуждали выступление в Петрограде, заявляя, что “всякая попытка свержения насильственным путем правительства может вызвать гражданскую войну”, нанести делу революции “непоправимый удар”. В них утверждалось, что только Учредительное собрание и реформы могут остановить насилие.
       Вместе с этим, резолюция Богового в некоторой мере пыталась оправдать “захват власти”, считая, что к этому акту рабочих подготовили “дороговизна, безработица и развал промышленности”.
       Более решительный характер носила резолюция, внесенная Леванидовым. Поскольку она была единогласно принята делегатами, приведу выдержку из нее: “Съезд..., с негодованием узнав о преступной попытке большевиков захватить власть за три недели до Учредительного собрания, призывает все крестьянство самыми решительными мерами бороться с кадетской и большевистской пропагандой, сомкнуться вокруг Советов крестьянских депутатов и волостных земств для борьбы с заговорщиками против революции, как слева, так и справа. Полное доверие Совету Российской Республики и вождю народа Керенскому! С нетерпением ждем созыва свободно избранного Учредительного собрания, передачи всех земель в ведение земельных комитетов".
       Острая дискуссия на съезде разгорелась вокруг роли Советов и земств. Е. Едовин высказался следующим образом: “Советы должны быть зорким часовым на страже революции, но до этой роли они никогда не поднимались и сейчас в большинстве случаев существуют на бумаге, фиктивно”. Часть выступающих предлагала немедленно распустить Советы, поскольку "после введения земства их роль следует считать сыгранной". Лишь незначительным числом голосов решили их сохранить до созыва Учредительного собрания и становления земских органов власти.
       Суммируя сведения с мест, экстренное заседание исполкома архангельского губернского совета крестьянских депутатов "в полном согласии с мнением всех уездов губернии" постановило "решительно осудить выступление большевиков", которые, по мнению исполкома, "учинили преступление против воли народа и завоеваний революции и ввергли страну в анархию". Исполком призвал все крестьянство “...напрячь свои силы, для осуществления главной задачи - созыва Учредительного собрания - единственного хозяина великой Российской республики”.
       Однако настроение крестьян постепенно менялось. Прошло немного времени, и газета “Воля Севера” в редакционной статье "Северное крестьянство в переживаемый момент" сделала признание. “В первое время после переворота, - отмечалось в статье, - отношение крестьян к перевороту было отрицательным. Об этом свидетельствовали письма в газеты, но затем начинается тот же раскол, какой мы видим и в городе. Нет слов, стремление к миру заинтересовало крестьянство, которое устало от войны. Если в первое время в телеграммах содержалась поддержка Временного правительства, то сейчас в большинстве писем ставится вопрос о создании общедемократической власти”.
       А в резолюциях ряда собраний в Онежском уезде говорилось о поддержке Совета Народных Комиссаров и о передаче власти Советам. Газета опубликовала резолюцию собрания крестьян Подпорожской волости Онежского уезда. Это собрание, состоявшееся 5 ноября 1917 года, обсуждая вопрос о выборах в Учредительное собрание, приняло решение: "подавать голоса за российскую социал-демократическую рабочую партию большевиков, как истинных выразителей воли всего трудового народа".
       Чуть позднее собрание крестьян этой волости, проходившее с участием всех волостных общественных организаций, пришло к выводу о том, что “захват власти Петроградским Советом вызван политикой Временного правительства, направленной против трудового народа и его прав, завоеванных революционным путем. Считаем врагами свободы и революции те демократические группы и партии, которые в угаре побед, дрожа за свою шкуру, остановились на полпути, бросив судьбу России и ее многомиллионного трудового народа Терещенкам, Коноваловым и Керенским... Да здравствует Петроградский. Совет!” Под резолюциями собраний стояли подписи председателя Подпорожской волостной земской управы Каменева и секретаря Ларионова, председателя собрания Негодяева.
       Анализируя новое явление в деревнях губернии, газета сделала вывод о том, что “большевистскому течению во многом способствовали солдаты, возвратившиеся с фронта. Они быстро склоняют крестьян в свою сторону. Это в значительной мере повлияло на результаты выборов в Учредительное собрание. Большевики в деревне получают голоса, хотя и меньше, чем эсеры, но гораздо больше кадетов и объединенных социал-демократов. А некоторые волости целиком проголосовали за большевиков”.
       В целом, однако, подобные резолюции принимались крестьянами немногих волостей. Большинство уездных земских собраний высказывались против большевиков и кадетов. Как правило, они призывали поддерживать только эсеров и Учредительное собрание. Все это предоп­ределило и выбор гласных на первое губернское земское собрание, руководство в котором и большинство мест получили правые эсеры.

    * * *

       Горячие страсти в Архангельском совете. В отличие от городской думы исполком Совета соз­вал "экстренное" заседание лишь на пятый день после петроградских событий. Ни одно заседание Совета не было столь многолюд­ным. Передавая накаленную атмосферу, предшествующую заседанию, журналист газеты "Воля Севера" отмечал, что “в фойе, в зале было полно народа. В коридоре кучки спорящих, дело доходит до крика. Настроение по­вышенное.
       Председатель Совета меньшевик В. Бустрем пытался оправдать реакцию исполкома, доказать собравшимся, что все его действия в минувшие пять дней были направлены на то, чтобы "установить характер развертывающихся событий", а затем поддержать порядок в городе при помощи созданного с этой целью "ревкома". Посланцы рабочих М. Новов, Н. Левачев, Я. Аксенов и другие не приняли этого оправдания. Они критиковали исполком за медлительность, за попытку сохранить нейтралитет в острой ситуации. "О событиях узнали 25 октября, а сегодня уже 30,— го­ворил Аксенов.— Значит, прошла целая неделя. Очевид­но, исполком не хотел созывать Совет, чтобы остаться в нейтралитете. Но возможен ли нейтралитет, когда там, в Петрограде, льется кровь?.. В эту неделю мож­но было погубить всю революцию".
       По поручению фракции большевиков на собрании выступили Я. А. Тимме и М. С. Новов. Тимме потре­бовал передачи всей власти Совету. Но умеренные социалисты встретили это требование в штыки. Рабочие поддержали больше­виков. Аксенов, отвергая попытки меньшевиков и эсеров осудить требование большевиков, заявил: “выступление в Петрограде отнюдь не большевистская авантюра", а народное восстание, "ибо там восстал весь пролетариат и гарнизон". Он призвал к поддержке Петрограду.
       После обсуждения, в ходе которого фигурировало четыре проекта итогового документа, большинст­вом голосов (126 против 62) была принята резолюция, предложенная рабочими Маймаксы. Первый пункт этого документа призывал революционную демократию объединиться "для создания демократической власти из всех политических партий". Совет предлагал обеспечить созыв Учредительного собрания, предложить перемирие на фронтах, выступить за предотвращение разрухи, введения контроля над производством и передачу земли в ведение крестьянских комитетов.
       При обсуждении событий в Петрограде резко критиковалась деятельность исполкома. Вследствие этого его председатель В. Бустрем заявил, что исполком "оставляет за собой право поднять вопрос об уходе в ближайшее время в отставку".

    * * *

       Отношение трудовых коллективов города и воинских частей к происходившим событиям было неоднозначным. С одной стороны, на ряде предприятий, в частях гарнизона принимались резолюции с требованием передать всю власть в руки Совета, проводить в жизнь декреты II Всероссийского съезда Советов и признать Совнарком. Но, с другой стороны, итогом многих собраний были нечеткие, расплывчатые резолюции. Это объяснялось тем, что большая часть населения надеялась не на Советы, а на Учредительное собрание, верила в его способность разрешить все вопросы хозяйственной и политической жизни страны, прими­рить политические партии в рамках единого органа власти, состоящего из всех партий — "от народных социалистов до большевиков включительно".
       Большевики, развернув агитацию в рабочей среде, стремились добиться повсеместного признания власти Совета Народных Комиссаров.
       Значительную помощь в этой работе большевикам Архангельска оказали прибывшие в город предста­вители Петроградского военно-револю­ционного комитета. Так, по инициативе последнего здесь оказался член Петроградского ВРК, народный комиссар по делам продовольствия И. В. Мгеладзе. 11 ноября 1917 года он выступил на многолюдном диспуте "Программа и тактика большевиков".
       На диспут были приглашены представители всех социалистических партий. Председателем митинга был большевик М. Боев. В своем письме в Центральный Ко­митет РСДРП(б) Иван Васильевич так передал ат­мосферу диспута.
       "На диспут явилось свыше 1500 человек. Огромный зал, хоры, сцена, проходы, фойе — все было переполнено до последней возможности. Эсерам и меньшевикам позволили го­ворить лишь после того, как мы об этом просили настойчиво публику. Диспут начался в 7 часов вечера и без перерыва продолжался до половины второго ночи. В заключение была отправлена петроградскому пролетариату и гарнизону приветственная телеграмма [с благодарностью] за героическую борьбу во имя освобождения трудовых масс. Ни одна рука не под­нялась против приветствия. Словом, партия наша пользуется исключительным влиянием среди масс. Настроение масс... решительное".
       Отмечая далее отсутствие в городе опытных по­литработников, умеющих выступать перед массами, И. В. Мгеладзе писал: "Для ЦК, я думаю, ясно то исключительно большое значение, которое для страны имеет Архангельск. Поэтому необходимо немедленно... отправить в Архангельск работ­ника, могущего руководить организацией, Советом и органом Совета — хорошо поставленной ежедневной газетой большого формата".
       О справедливо­сти слов столичного эмиссара: "настроение масс... решительное" — свидетельствовал не только этот митинг, но и состоявшееся накануне его собрание 200 делегатов ротных и судовых комитетов гарнизона. На нем выступили Т. Зинкевич. И. Мгеладзе, а также активисты Совета. Собрание выработало и утвердило самую резкую резолюцию из всех, которые принимались коллективами в течение ноября.
       "Единственной и законной властью, — гласил ее первый пункт, — является Совет Народных Комиссаров, выдвинутый II Всероссийским съездом Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Собрание обещает ему самую решительную поддержку".
       Вторым было требование солдат и матросов "немедленно передать всю власть в городе в руки Совета рабочих и солдатских депутатов".
       Под влиянием настроения населения исполком был вынуж­ден назначить на 17 ноября соб­рание с обсуждением вопроса о власти. Большевики, готовясь к этому собранию, на­правили своих агитаторов на лесозаводы, в воинские части, порт. Четкую позицию по отношению к событиям в Петрограде, к вопросу о власти заняли активисты профсоюза транспортников.
       Приведем для примера решение правления этого профсоюза от 14 ноября 1917 г. В нем было заявлено, что "свергнутое Октябрьской революцией коалиционное правительство являлось правительством капиталистов и помещиков, что оно “ничего не сделало для окончания войны, не передало землю крестьянам, не установило рабочий контроль над производством, не обуздало спекулянтов и мародеров”, подчеркнуто, что “свержение этого правительства явилось безусловной необходимостью”. Правление выразило полное доверие Совету Народных комиссаров и предложило Архангельскому Совету “взять всю власть в свои руки и придерживаться платформы, принятой на 2-м Всероссийском съезде Советов”. Транспортники обещали полную поддержку Совету, заявив, что “нейтральность... не может иметь места в настоящее время”.

    * * *

       Решающее сражение за власть советов. Пленарному заседанию Совета предшествовало состоявшееся 16 ноября собрание членов завкомов и проф­союзных активистов.
       Эти два важных заседания имели много сходных черт. То и другое были многочисленными. На собрании посланцев профсоюзов присутствовало более 300 человек, представлявших 53 различных организации.
       Наивысшее представительство - 234 человека - собрало и заседание Совета 17 ноября. На том и другом собраниях, проходивших в зале заседания Совета, выступали одни и те же ораторы - представители рабочих Я. Аксенов и Н. Левачев, большевики Я. Тимме, М. Новов, Т. Зинкевич, эсер Н. Васич, меньшевики В. Бустрем, М. Вячеславов, А. Диатолович.
       Главное же состояло в том, что все они обсуждали один вопрос - "О власти в центре и на местах". Вследствие разнообразия сил, представленных на собраниях, выдвигалось по 5-6 проектов резолюций.
       В ходе этих собраний выявилась слабость влияния большевиков среди рабочих, хотя последние отстаивали четкие и последовательные позиции, во многом сходные с большевистскими.
       Выступая на собрании членов завкомов и профсоюзных активистов, Я. Тимме заявил о том, что на расширенном заседании Совета "должен быть положен конец нашей нейтральности, и мы долж­ны признать власть Совета Народных Комиссаров".
       "Для Архангельского Совета,— вторил ему в речи, произнесенной 17 ноября, большевик Т. Зинкевич,— позорно не признавать власть Совета Народных Ко­миссаров, созданную самим народом" и добавлял, что фракция большевиков "приведет в исполнение решения СНК всеми имеющимися средствами". Таким образом, в ход шли не только слова, но и обещания действовать в дальнейшем более решительно. По всем признакам чувствовалось, что большевики, несмотря на их малочисленность, чувствовали себя хозяевами положения.
       На заседании Совета была оглашена декларация большевистской фракции, в которой давался анализ причин Октябрьской революции, говорилось о роли II съезда Советов. "Мы требуем от Архан­гельского Совета, — гласила декларация, — чтобы он единодушно встал на сторону борющихся рабочих, солдат и крестьян. Мы требуем от него решительной поддержки той власти, которая выдвинута II съездом Советов рабочих и солдатских депутатов".
       Однако на том и другом собраниях большевистская фракция вынуждена была снять с голосования проект своей резолюции. Большинством голосов утвердили документ, предложенный представителями завкомов лесопильных заводов Маймаксы. За эту резолюцию проголосовало 132 депутата, при 51 против и 4 воздержавшихся.
       Особенность рабочей резолюции состояла в разумном компромиссе и демократизме предложенного решения: признавая необходимость единовластия, он содержал формулировку о создании "однородной демократической власти", то есть выражал цель примирить противостоящие силы.
       Резолюция обозначила и основные направления деятельности Совета. В ней говорилось о необходимости принять меры по урегулированию продовольственного вопроса, введению контроля над производством, сохранению в губернии "тишины и спокойствия". Она требовала провести реорганизацию милиции, организовать дежурство дружин "из чинов армии и флота", а также сместить всех "комиссаров старого правительства".
       Таким образом, принятый Советом документ, во-первых, выразился за условную, временную поддержку Совета Народных Комиссаров, подтвердив его право существования до создания "однородной демократической власти" и, во-вторых, в нем была оговорка о том, чтобы эта поддержка "не была истолкована в смысле признания диктатуры пролетариата".
       Вместе с тем этот документ содержал категорическое требование: “Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов должен взять власть в свои руки и быть руководящим органом в местной жизни края, проводя через созданные им органы и уполномоченных лиц все мероприятия, требуемые текущим моментом”.
       Несколько позднее правление профсоюза лесопильных заводов выработало специальный наказ членам совета, избранным рабочими-лесопильщиками. В этот документ, наряду с уже упомянутыми выше положениями, было включено требование: “обсуждать все вопросы не с партийной точки зрения, а с классовой”. Поэтому членам советам предлагалось “не выступать с критикой программ и тактики отдельных социалистических партий”, “не принимать никакого участия в партийной травле одной партии другой, а стремиться к тому, чтобы единство революционного фронта было сохранено, и не допускать попыток разъединения рабочей массы на отдельные партийные группы”.
       Подобное поведение маймаксанских рабочих, вносимые ими резолюции не раз давали и повод кадетским изданиям издеваться над ними, называть их “политическими младенцами”. Но это не обескураживало посланцев рабочих: они последовательно вели свою линию, настаивая на возможности единства и компромисса между борющимися партиями.
       Эсеровская газета "Воля Севера", подводя итоги заседания, подчер­кнула, что "на собрании явно господствовало боль­шевистское настроение... Власть в Архангельске пе­решла в руки Совета".
       В этой ситуации исполком, не признававший Октябрьских событий в Петрограде, подал в отставку. Но выборы нового его состава, состоявшиеся 19 ноября, вновь привели к победе умеренных социалистов. С учетом "пропорционального представительст­ва", большевики получили всего лишь 5 мест из 26, в то время как меньшевики провели 8 своих предста­вителей, эсеры — 5. Солдаты и матросы получили 4, рабочие лесозаводов 3 места, и от совета профсо­юзов вошел один человек.
       Несколько иное соотношение партийных сил оказа­лось в президиуме исполкома, где большевикам досталось два места из пяти (Т. П. Зинкевич и С. И. Демидов). Но дело осложнилось тем, что вошедшие в состав исполкома меньшевики А. Житков, Г. Муравин, эсер Н. Комяков заявили о своем несогласии с резолюцией Совета от 17 ноября и предупредили, что вошли в исполком не для того, чтобы "исполнять волю большевизма".
       Таким образом, создалась парадоксальная ситуа­ция: формально Архангельский Совет 17 ноября про­возгласил себя высшей властью в городе, признав при этом главным руководящим центром в стране Совет Народных Комиссаров. На деле же исполком Совета, саботировал выполнение этого решения, а по вопросу о свободе печати, об отношении к Учредительному собранию и ряду других нередко принимал антисоветские резолюции. Житков заявил на заседании исполкома: “Мы остались в исполкоме не для того, чтобы быть прислугой большевиков, а для того, чтобы быть политическими руководителями Совета”.
       Ситуация осложнялась еще и тем, что на власть в городе претендовал "рево­люционный комитет", который занимал еще более правые позиции, чем исполком Совета. 24 ноября этот орган расширил свои полномочия и в специальном извещении объявил о том, что он "принимает на себя верховное руководство политической, административной и хозяйственно-политической жизнью Архангельской губернии". В состав комитета вошли самые разнородные силы: представители Совета, губернского съезда крестьянских депутатов, а также профсоюзов, армии, флота, земства, городской думы и др. Среди 14 человек в его составе были два большевика - Т. Зинкевич и Ф. Грикис. Все остальные были членами умеренных партий.
       Непоследовательные действия исполкома и "революцион­ного комитета" вызывали недовольство некоторых органов трудя­щихся, которые категорически отказывались выпол­нять их решения и предпринимали конкретные меры по осу­ществлению декретов Советской власти. Назревал новый конфликт, который можно назвать кризисом местной власти.
       Особенно активно действовал Целедфлот. 18 ноября он взял в свои руки управление учреждениями Беломорско-Мурманского района, заявив о полном своем подчинении морской коллегии Совнаркома, и стал управлять флотилией Северного Ледовитого океана. Комиссары Целедфлота, направленные во все части и в штаб главноначальствующего Архангельска и района Бе­лого моря, получили право контроля над всеми на­чальниками береговых учреждений и распоряжениями штаба флотилии.
       Целедфлот приостановил действие приказов, изданных до Октября, принял решение от­странить от занимаемых должностей контрреволюци­онно настроенных офицеров, организовал отправку военных грузов из Архангельского порта в Петроград. Эти меры нанесли удар по тем элементам, которые рассчитывали использовать штаб глав­ноначальствующего и флотилию в борьбе против Со­ветской власти.
       Целедфлот просил "революционный комитет" и исполком Совета обратить внимание на контррево­люционную направленность газет "Архангельск" и "Се­верное утро". Не дождавшись реакции со стороны Совета, он на своем заседании 8 декабря принял решение закрыть эти газеты. Его решение гласило: “Закрыть газеты “Архангельск” и “Северное утро”, поставив в известность Совет рабочих и солдатских депутатов и Архангельский революционный комитет”. Исполнение постановления было возложено на Ф. Федорова и А. Вельможного с группой караула в 10 человек.
       Этот акт явился свидетельством нарастания кризиса в отношениях между органами власти и наиболее радикально настроенной частью населения Архангельска - моряками. Исполком Совета и "ревком", выступив в защиту "свободы печати", осудили этот акт. Объединенное заседание Целедфлота совместно с представителями судовых и ротных комитетов единодушно одобрило этот шаг моряков, требовало передачи издательств закрытых газет социалистическим партиям - большевикам и эсерам. Его поддержали судовые эки­пажи, в частности команда ледокола "Святогор". Выразили свою поддержку этому решению рабочие Соломбальского судоремонтного завода и ряда других коллективов.
       Столь же непреклонную позицию занял Целедфлот и по отношению к "ревкому". В одном из своих отношений он просил Совет "в срочном порядке на первом ближайшем заседании" обсудить вопрос о роспуске "ревкома" и, в конце концов, добился его ликвидации.
       Таким образом, новая власть оказалась не в состоянии противостоять по существу анархическим действиям моряков. Строго говоря, совет и не мог ничего противопоставить вооруженным морякам: в его распоряжении не было ни властных структур, ни административных возможностей.

    * * *

       В ноябре проходили выборы в Учредительное со­брание. Лозунг "Вся власть Учредительному собранию" в первый период после февраля пользовался широкой популярностью у всех общественных сил, в том числе и у большевиков.
       В Архангельской губернии, как и в целом в стране, внушительную победу на выборах одержала партия эсеров. За их кандидатов А.А. Иванова и М.Ф. Квятковского, руководителей губернского Совета крестьянских депутатов и эсеровской организации губернии, проголосовало свыше 106 тысяч человек, в то время как кандидаты большевиков - бывший депутат IV Государственной думы М.В. Муранов и первый нарком юстиции Совнаркома Г.И. Ломов (Оппоков) - собрали по 36 тысяч голосов, т.е. в три раза меньше.
       В Архангельске за большевистский список проголосовало большинство. Муранов, например, получил 5776 голосов, тогда как эсеровские депутаты - 5234, а меньшевистские — всего 2765 голосов. Еще более убедительно преобладающее влияние большевиков выявилось среди моряков и солдат. Например, в 14-й пешей дружине за М. К. Муранова проголосовали 1045 человек, за меньшевика А. Жит­кова—21, а за кадета В. Бартенева—всего лишь 15 человек. Кадеты не напрасно утверждали, что "глав­ные силы большевики черпают среди солдат и матросов".
       Несмотря на такое соотношение голосов, большевики заняли радикальные позиции по отношению к Учредительному собранию. Они стали убеждать трудящихся в том, что Учредительное собрание — не панацея от всех бед", не "хозяин земли русской" и что оно получит поддержку Советской власти лишь в том случае, если депутаты собрания одобрят декреты II съезда Советов. В их выступлениях развивалась мысль о том, что под лозунгом "Вся власть Учредительному собранию" сплотились, прежде всего, те силы, которые выступали против Советской власти.

    * * *

       РКП(б) становится правящей партией. Активные действия Целедфлота и профсоюзов, проводимые в противо­вес бездействию исполкома Совета, привели к посте­пенной изоляции последнего, своеобразному кризису доверия ему со стороны основной части депутатов Совета. Это почувствовали сами члены исполкома.
       В ответ на сетования меньшевиков и эсеров о неподчинении ряда организаций, в особенности Целедфлота, решениям исполкома Я. Тимме на заседании Совета, так обозначил причину этого яв­ления: "Самочинные выступления моряков и рабо­чих объясняются тем, что исполком злоупотребляет доверием Совета".
       Тимме предложил исполкому чаще созывать общие собрания "для раз­решения важнейших вопросов" и заявил, что под­держка ему будет обеспечена лишь в случае более решительных действий и выполнении принятых решений. Призыв к коллегиальности в решении актуальных задач был верным тактическим ходом: он учитывал, что депутаты Совета в револю­ционной работе быстро левели, и это позволяло боль­шевикам укреплять в нем свои позиции.
       Так, в декабре 1917 года Совет, выдвигая делега­тов на III Всероссийский съезд Советов, принял большевистскую резолюцию, в ко­торой говорилось, что он "высказывается за Советскую власть, за передачу всей власти Советам и наказывает своим депутатам стоять на страже за­воеваний рабоче-крестьянской революции, достигну­тых после победоносного восстания революционных солдат, матросов и рабочих 25 —26 октября". "Архан­гельский Совет,— провозглашала резолюция,— при­ветствует революционную политику Совета Народных Комиссаров и беспощадную борьбу с имущими клас­сами, борьбу за мир во всем мире, землю трудовому народу, хлеб и свободу всем угнетенным". Из трех делегатов, избранных на съезд, двое — М. С. Новов и Я. А. Тимме — были большевиками.
       Совет поддержал линию большевиков и по отно­шению к Учредительному собранию. Дискуссия по этому вопросу разгорелась на заседании Совета 20 декабря. Выступая против меньшевиков - Успенского, Бустрема, Муравина и других, Тимме определил подоплеку этой борьбы. "Под видом борьбы за Учредительное собрание,— подчер­кнул он,— у Советов хотят вырвать власть и погубить революцию". После обсуждения была принята резолюция, предложенная представителем Целедфлота. Она содержала положение о том, что Архангельский Совет поддержит Учредительное соб­рание лишь в случае, если оно примет платформу II съезда Советов. В противном случае Совет не признает собрания и "примет самые решительные меры к отзыву своих представителей".
       Эти примеры показывают, как Совет левел, как в нем усиливало свое влияние радикальное крыло - большевики. Окончатель­ное размежевание партийных сил в Совете произошло 18 января 1918 года. На пленарное заседание Совета явились 226 человек. Все отчетливо понимали значе­ние этого события. "Сегодня генеральное сражение,— писала газета "Известия Архангельского Совета ра­бочих и солдатских депутатов".— Победят ли боль­шевики — вот в чем вопрос".
       Большевики победили в упорной и, в общем-то, честной борьбе. Предварительно было выдвинуто шесть списков кандидатов в состав исполкома: большевистский, меньшевистский, эсеровский, Целедфлота, железнодорожников и рабочих Маймаксы. По итогам выборов в исполком вошли 9 большевиков, 9 меньшевиков и эсеров и 7 представителей рабочих, поддерживающих большеви­ков. Таким образом, с учетом голосов рабочих, пред­ставители большевистской организации получили в исполкоме большинство. А на следующий день произошло еще одно крупное событие в жизни Совета: впервые председателем президиума исполкома избрали большевика матроса В. И. Ковицына. Его заме­стителями стали большевик Т. П. Зинкевич и эсер Н.П. Георгиевский, секретарем - меньшевик Р.Н. Дмитриев. Избрание большевика на пост председателя Совета не было единогласным. За голосовало 98, воздержалось 62 депутата.
       Исполком принял решение о том, что до сформи­рования губисполкома всю власть по управ­лению губернией он сосредоточивает в своих руках. В течение месяца Архангельский Совет, находившийся под контролем большевиков, являлся законной властью в городе и всей гу­бернии.
       В исполкоме возникла коалиция всех партий, входивших в состав Совета. Эта тенденция четко дала себя знать и после завершения работы I Архангельского губернского съезда Советов.
       Первый Архангельский съезд Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов явился важным шагом на пути к стабилизации обстановки в губернии и расширения влияния Советов. Он состоялся 17-22 февраля 1918 года и получил название объединенного, так как составился из двух съездов: II губернского съезда Советов крестьянских депутатов и I губернского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов. В момент открытия первого общего заседания присутствовали 90 делегатов крестьянского съезда и 57 представителей съезда советов рабочих и солдатских депутатов. Съезд открыл большевик Т. Зинкевич.
       Открытым голосованием в президиум съезда были избраны представители трех партий: от объединенной фракции большевиков и левых эсеров Т. Зинкевич, Г. Иванов, А. Попов, В. Боговой, С. Попов, М. Новов и Ленский. А от меньшевиков и эсеров А. Житков и Н. Васич. На пост председателя избрали председателя исполкома Шенкурского совета, левого эсера Г. Иванова. Иванов, выступая от имени съезда Советов крестьянских депутатов, заявил: “Крестьянство давно ждало того момента, когда произойдет слияние крестьян с рабочими, ибо у трудящегося крестьянства и пролетариата одна цель - беспощадная борьба с капиталом”.
       Съезд обсудил актуальные проблемы жизни губернии. В повестке дня был постоянный в то время вопрос о текущем политическом моменте, а также продовольственный, аграрный, денежный, об организации социалистической армии, о земстве и ряд других.
       Одним из самых важных был вопрос об организации губернских органов власти. Делегаты одобрили декреты Совнаркома, предложили переизбрать волостные и уездные Советы и сформировали исполком губернского Совета. Он формировался по принципу пропорциональной системы. Для голосования были подготовлены списки от трех фракций: от большевиков и левых эсеров, меньшевиков и правых эсеров.
       В результате голосования за список  1 было подано 69 голосов, за список  2 — 8 голосов и за список  3 — 27 голосов. Назовем наиболее известных членов исполкома от каждой из фракций. В числе избранных от большевиков и левых эсеров оказался 21 человек. Среди них: М. С. Новов, Т. П. Зинкевич, Г.А. Иванов, Я. А. Тимме, А.Н. Попов, А. Г. Зенькович, Н В. Левачев, А. А. Гуляев, С.К. Попов и другие. От меньшевиков в состав исполкома вошли А. А. Житков, Е. О. Розин, и Г. М. Муравин, а от эсеров Н. М. Васич, Г. Кренев, М. П. Георгиевский, М. Н Мартынов, Андрюхин, П. Скоморохов, Ф. Кренев, А Я. Заборщиков, и Вериго.
       Таким образом, высший губернский орган власти после завершения выборов оказался многопартийным. Анализ различных данных показывает, что в составе исполкомов Архангельского городского и губернского Советов длительное время сохранялся баланс разнородных политических партий. Приведем небольшую таблицу:

    Партии

    По состоянию на:

    19.11. 1917

    18.01.1918

    17.02.1918

       Меньшевики

    8 (31%)

    6 (24%)

    3 (9%)

       Эсеры

    5 (19%)

    3 (12%)

    9 (27%)

       Большевики

    5 (19%)

    9 (36%)

    12 (37%)

       Левые эсеры

    -

    -

    9 (27%)

       Беспартийные

    8 (31%)

    7 (28%)

    -

    ИТОГО

    26 (100%)

    25 (100%)

    33 (100%)

       Губисполком заявил, что он "принял управление гу­бернией" и развернул работу по укреплению советской власти в губернии. Первым председателем губисполкома был избран 27-летний онежанин, лидер левых эсеров губернии Андрей Петрович Попов. Во время голосования на заседании губисполкома он получил 15, а большевик Я. Тимме - 13 голосов. Позднее А. Попов заявил, что выбор его председателем объяснялся тем, что он “занимал как бы среднее положение между большевиками и эсерами”. Большевики в блоке с левыми эсерами получили большинство мест в составе губисполкома. Редактором газеты “Известия Архангельского Совета...” стал большевик Я.А. Тимме. С этого времени началась практическая деятельность местных активистов по упрочению власти Советов во всех уездах.
       Таким образом, события, происшедшие в ноябре-декабре 1917 года, свидетельствовали о радикализации в настроениях депутатов Архангельского Совета, переходе значительной части их на позиции большевиков. В то же время в ходе формирования руководящих органов совета, его практической деятельности наблюдалась тенденция к сохранению разумного компромисса между различными партиями.
       Подобная ситуация обуславливалась изменением настроений населения губернии. Во время выборов в Учредительное собрание партии социалистического толка (большевики и эсеры) получили до 60% голосов, т.е. подавляющее большинство. Народ тянулся к социализму, т.к. он наделялся пропагандистами того времени самыми привлекательными чертами: идеями справедливости, братства и равенства.

    * * *

       Новый расклад партийных сил. После проведения губернского съезда Советов и других перемен роль двух компонентов политической жизни города и губернии - Советов и политических партий - существенно изменилась.
       Советы всех уровней (волостные, уездные, городские и губернский) превратились в реальные органы власти. Их сила состояла в том, что многие из них имели уже годичный опыт своей деятельности. Во-вторых, они решали местные проблемы и проводили в жизнь решения вышестоящих органов власти.
       Изменилось и положение политических партий. Архангельские большевики с января 1918 года, получив преобладание в Архангельском Совете, стали правящей силой. Начался новый этап в реорганизации местной власти на основе выборов "по партийным спискам". Новое самоуправление, таким образом, уступило место "партийному руководству из единого центра". Наша история, к сожалению, показала: эта мера закончилась тем, что одна из партий, став главенствующей, постепенно свела на нет роль остальных, а, в конце концов, и ликвидировала их.
       Силы архангельских большевиков были в то время по-прежнему крайне слабы. Коммунисты объединялись лишь в рамках городской организации. В большинстве рабочих коллективов и в уездах не было партийных организаций.
       Во-вторых, в городе остро чувство­вался недостаток грамотных орга­низаторов. Буквально с первых дней установления Советской власти и до июля 1918 года архангельские большевики постоянно обращались в ЦК партии с просьбой прислать им в помощь опытных работников. Так, в письме от 11 ноября 1917 го­да Я. Тимме сообщал в ЦК партии о том, что в ор­ганизации не больше десятка человек, способных сколько-нибудь вести организационную работу. Он просил прислать хотя бы одного "более теоретически способного товарища". "Такие люди нам нужны,— убеждал он,— чтобы взять в свои руки Совет рабочих и солдатских депутатов".
       В феврале 1918 года Центральный Комитет партии направил в Архангельск В. И. Суздальцеву, здесь ее избрали секретарем горкома. В марте того же года в город прибыл Р. П. Ку­ликов. Он активно включился в работу военного от­дела губисполкома.
       Но кадровая проблема для архангельской партий­ной организации продолжала быть злободневной. 6 июля секретарь горкома В. И. Суздальцева жаловалась на то, что в губернии "чрезвычайно мало ак­тивных работников" и что "уровень сознательности членов партии не высок".
       Активные большевики в Архангельске были заняты на советской работе, в профсоюзах и других общественных организациях. Секретарь Се­верного областного комитета партии Е. Д. Стасова писала в Секретариат ЦК партии К. Т. Новгородцевой: "...у нас в Северной области отовсюду поступают сведения, что партийная работа находится в большом упадке, так как все силы ушли в советскую работу".
       Недостаток сил на организационной работе приводил больше­виков ко многим просчетам. Только недооценкой значимости ее можно объяснить тот факт, что с опозданием (спустя более полугода после Октября 1917 г.) большевики города сумели провести первую го­родскую конференцию. Вследствие этой же причины они смогли создать свой орган печати ("Архангельскую правду") только в июле 1918 года.
       И это в то время, когда меньшевики и эсеры со страниц своих газет вели постоянную антибольшевистскую пропаганду. Даже ар­хангельские кадеты, то есть представители партии, объявленной декретом Совнаркома от 28 ноября 1917 года вне закона, имели в 1918 году свой печат­ный орган — "Архангельский край".
       Большое значение для усиления внутрипартийной организационной работы имело постановление ЦК РКП(б) от 18 мая 1918 года. В нем отмечалось, что все члены партии, независимо от рода их деятельности, обязаны выполнять партийные поручения, активно участвовать в работе партийных организаций.
       Вслед за этим постановлением последовали два письма Центрального Комитета партии, в которых вскрывались недостатки пар­тийной работы, указывались пути их устранения. В письме, дати­рованном 22 мая, говорилось: "Мы переживаем крайне острый, кри­тический период. Острота усугубляется ... нашим внутрипартийным состоянием. В силу ухода массы ответственных партийных работни­ков в деятельность советскую, значительного сближения партийной работы с советской, благодаря наплыву в нашу партию широких масс, недавно лишь в нее вошедших, стройность и дисциплинирован­ность наших организаций сильно нарушена".
       ЦК потребовал от коммунистов укрепления дисциплины, прове­дения в жизнь всех постановлений партийных центров.
       Архангельский городской комитет РКП(б) в ответ на эти письма принял постановление об ответственности коммунистов — работников советских учрежде­ний перед партийными организациями.
       К весне 1918 года партийная организация Архангельска заметно вырос­ла. Создавались организации на лесопильных заводах, на Соломбальском судоремонтном заводе. В мае  июне горком провел организационные районные собрания коммунистов в Маймаксе, Соломбале и Исакогорке. 7 апреля 1918 года в "Известиях Архангель­ского Совета" был опубликован проект устава Архангельской организации РКП(б). В нем определялись структуры городской, районных и заводских партийных организаций.
       Значительным событием в жизни коммунистов Архангельска яви­лась первая городская конференция. Она начала работу 19 мая 1918 года. Секретарь горкома партии Р.П. Куликов обратил внимание делегатов на трудное положение, в котором находится революция, окруженная со всех сторон "международными хищниками - капиталистами", указал на опасность, которая угрожает Северу. "Нам необходимо,  гово­рил Куликов,  в Архангельской губернии заложить прочный фунда­мент организации партийных ячеек, шире развернуть политическое воспитание пролетарских масс.
       В выступлениях коммунистов звучала тревога за судьбу советской власти в Архангельске. Многие из них доклады­вали о том, что в своих коллективах по собственной инициативе обучаются военному делу, в их распоряжении имеется ору­жие  винтовки с патронами, пулемёты. Они ставили вопрос о рас­ширении масштабов этой работы.
       Вместе с тем почти все выступающие на конференции сетовали на недостаток партийных работников, говорили о слабой подготовке рядовых членов партии, не позволяющей коммунистам грамотно опровер­гать агитацию меньшевиков и эсеров. Член Целедфлота В. Ковицын говорил: "Хотя моряки настроены всецело за советскую власть, но коллектив не ор­ганизован . . . нет партийного центра во флотилии . . . Надо как можно больше агитировать среди моряков, устроить ряд митингов, установить связь с комитетом партии и распространять больше ли­тературы".
       Решения конференции определили пути совершенствования рабо­ты внутри городской парторганизации. С этой целью было решено выделить в городе и прилегающей к нему зоне семь районов и в соответствии с этим делением создать районные комитеты партии, сформировать районные и низовые, подчиненные им парторганизации.
       В связи с усилением опасности иностранной интервенции постановили вооружить всех членов партии, научить их владеть оружием и создать на предприятиях боевые дружины. Конференция избрала городской комитет партии. В его состав вошли Р.П. Куликов, М. С. Новов, Я.А. Тимме, В.А. Виноградов, С.Н. Ларионов, Ф.И. Грикис и А.Г. Зенькович.
       Намеченное конференцией стало претворяться в жизнь. "К июню 1918 года,  писала В.И. Суздальцева,  в Архангельске уже была объединена работа партийных групп, созданы районы (го­родской, Соломбальский, Исакогорский, Маймаксанский, порта, экономии, Северодвинский), выбраны районные комитеты". Начал активно действовать клуб коммунистов. Вскоре после конференции вышел первый номер газеты большевиков "Архангельская правда". Редактором ее стал направленный в Архангельск Северным област­ным комитетом РКП(б) Ф.Е. Глущенко.
       Весна и лето 1918 года, по оценке самого горкома, были временем "самой напряженной деятельности организации". Вслед за городской предполагалось про­вести и губернскую конференцию. В июле в архангельской органи­зации РКП(б) была тысяча коммунистов. Но к этому времени большевики имели слабое влияние в уездах.

    * * *

       К весне 1918 года завершили создание своей губернской организации ле­вые эсеры. Это была новая партия, которая сыграла заметную роль в истории губернии.
       Партия левых эсеров появилась как оппозиционное политическое течение в партии эсеров еще в годы 1-й мировой войны. После Февральской революции 1917 эта часть партии, объединившаяся вокруг газеты “Земля и воля”, выступила с антивоенными лозунгами. А на III съезде партии (май — июнь 1917) левые эсеры образовали “левую оппозицию”.
       На IV съезде эсеров (26 ноября — 5 декабря (8—18 декабря) 1917 г.) левые эсеры были исключены из партии, а в декабре 1917 они организационно оформились в самостоятельную партию.
       В ходе октябрьского восстания левые эсеры поддержали большевиков, вошли вместе с ними в органы власти, участвовали в работе II Всероссийского съезда Советов, голосовали за его решения и были включены в состав ВЦИК — Всероссийского центрального исполнительного комитета.
       Большевики, учитывая, что левые эсеры признали Советскую власть, вступили в соглашение с ними. В конце 1917 семь левых эсеров вошли в Совнарком: А. Л. Колегаев стал наркомом земледелия, И. 3. Штейнберг — наркомом юстиции, П. П. Прошьян — наркомом почт и телеграфов.
       С некоторым опозданием новое партийное объединение появилось и в Архангельской губернии. 22 мая впервые в печати появилось обращение ко всем левым эсерам Архангельска. “До сих пор,  говорилось в нем,  у нас не было партийной организации, мы не знали друг друга и действовали каждый от себя и за себя. Положение, которое существовало до сих пор, дальше продолжаться не может. Мы должны немедленно организоваться и организованно проводить свои идеи". Обращение разъясняло, что для вступление в ряды партии необходимо представить рекомендации двух членов партии или какой-либо профессиональной рабочей организации.
       Появлению этого обращения предшествовало прибытие в Архангельск представителей активистов этой партии из Петрограда. Они создали архангельский оргкомитет левых эсеров, в состав которого на правах председателя вошел А. Попов и секретаря  П. Олунин. 26 мая состоялось городское организационное собрание, на которое явилось 70 человек. Собравшиеся выработали наказ делегатам на областную конференцию, избрали делегатов и городской комитет, который возглавил А.П. Попов  председатель губисполкома.
       А 28 мая удалось собрать губернскую конференцию. С правом решающего голоса на ней присутствовало 29 делега­тов, 60 представителей имели право совещательного голоса. На конференции присутствовали делегаты от Архангельска, Архангельского, Холмогорского и других уездов.
       Главным итогом конференции явилось создание губкома партии левых эсеров, в состав которого вошли 12 человек. Пять представителей избрали делегатами на Северную областную партийную конференцию. С той поры среди левых эсеров губернии выделялись своей активностью А. Попов, П. Олунин, П. Шилкин, Н. Спиридонов и ряд других.
       История, к сожалению, сохранила мало документов о создании и деятельности местных организаций левых эсеров. Дошедшие архивные сведения сохранили любопытные подробности этого процесса. Так, например, 10 декабря 1917 года родилась Турчасовская организация этой партии, которую возглавил Матвей Степанович Бахматов.
       Основным направлением своей деятельности члены партии считали "поддержку советской власти в лице ЦИК и СНК". На собрании 15 декабря 1917 г., члены организации обсудили наказ членам Учредительного собрания. Они высказались за передачу земель в руки трудового крестьянства, переход власти в руки Советов, немедленное заключение мира, отделение церкви от государства, установление контроля над промышленностью и национализацию наиболее важных промыслов. А в январе 1918 года организация единогласно признала "декрет о роспуске Учредительного собрания вполне законным, ибо оно шло вразрез с требованиями народа".
       Численность организации составляла 20 человек. В октябре 1918 года большинство из них вступили в партию большевиков, а затем в Онежский партизанский отряд. Подобную эволюцию в своих делах и взглядах проделали многие ячейки Шенкурского уезда.
       В целом левые эсеры губернии выступали вместе с коммунистами за укрепление Советской власти, вели идейную борьбу с меньшевиками и правыми эсерами. Следствием этой коалиции явилось предоставление левым эсерам трети голосов в исполкоме городского Совета и одиннадцати мест из 25 в губисполкоме, избранном 29 июня 1918 года. По ряду проблем позиции левых эсеров отличались от большевистских. В частности, в итоговом документе губернской конференции левых эсеров Брестский мир оценивался как "преступный". В связи с этим они одобрили выход своих представителей из состава Совнаркома. Крайним экстремизмом отличались их программные установки, направленные на разжигание мировой революции, на борьбу против "социал-предателей  правых эсеров и меньшевиков", "разоружение буржуазии".
       Столь же непримиримо вели себя левые эсеры по отношению к своим старшим братьям  правым эсерам, при решении чисто практических проблем. После окончания губернской конференции губком их организации принял решение: выселить руководство правых эсеров из здания Совета и занять помещение для своей партии. На следующий день решение было претворено в жизнь.
       Столь же решительно действовали левые эсеры и на местах. Так, упомянутая выше Турчасовская организация, обсудив 21 января 1918 года вопрос "О приобретении народного дома для устройства лекций, спектаклей и библиотеки-читальни", постановила: "Отобрать для этой цели церковный дом с выселением из него торговца Баранова, для чего войти с докладом на общем собрании граждан Турчасовской волости".
       Непросто складывались отношения левых эсеров и с коммунистами. Они нередко проявляли крайний максимализм. Например, когда в президиуме губисполкома им предоставили два места из пяти и этим двум дали посты заместителя ­председателя и секретаря, левые эсеры отказались от работы в президиуме. Они действовали по прин­ципу: или все, или ничего.
       Июльский мятеж левых эсеров в 1918 году стал для архангельской организации полной неожиданностью. Она не дала оценки этому событию. Наибольшую активность проявляла Шенкурская организация, члены которой вплоть до начала 1919 года составляли большинство в составе исполкома уездного совета. Июльский мятеж в Москве не изменил состава исполкома. Лишь в начале 1919 года левые эсеры, покинув свою партию, вступили в ряды большевиков.
       Что же побудило шенкурских левых эсеров спешно расстаться со своей партией и переметнуться в ряды коммунистов?
       В целом левые эсеры губернии не имели четких установок по многим проблемам. Сумятицу, царившую в умах членов этой партии, отразил в своей автобиографии их лидер А. Попов. В этом документе, написанном в конце 1918 года, он заметил: "До революции я не имел понятия о партиях... Пробыв около двух-трех месяцев в левоэсеровской организации, стал чувствовать себя не в своей тарелке и вышел из нее еще до московских событий (А. Попов имел в виду июльский мятеж 1918 года- Е.О.). Углубившись в работу, ознакомившись с государственным аппаратом и ходом революции, в декабре 1918 года я вступил в РКП(б). И не будучи ее членом, я все время проводил в жизнь ее идеи".
       Что же спрашивать с молодых активистов этой партии, если сам лидер губернской организации слабо разбирался в левоэсеровской теории?
       После освобождения Шенкурска от антисоветских сил наступило время расставания левых эсеров со своей организацией. Они отлично понимали, что в противном случае их политическая судьба будет завершена. А, расставаясь с партией левых эсеров, они все оставались на своих постах. Расплата за членство в рядах партии многих из них ожидала позднее. Этим актом завершился процесс складывания в Шенкурском уезде и во всей губернии однопартийной системы.

    * * *

       Несмотря на роспуск Учредительного собрания и начавшиеся гонения на умеренные социалистические партии, они продолжали действовать, давали свои оценки крупным событиям общегосударственного значения.
       27 января 1918 года общее собрание архангельских эсеров обсудило вопрос О советской власти. Отметив, что в настоящее время в губернии власти не существует, собравшиеся признали, что ...единственно возможной властью, авторитетной среди трудового народа... может быть только власть Советов. Поэтому собрание высказалось за возможность признания местной советской власти, как временной, сочло необходимым выборы советов производить на основании всеобщего избирательного права. Эсеры высказались за вхождение в состав советов ...в целях планомерной организации местной жизни, критики большевистской политики с точки зрения интересов русской революции и борьбы за действительное народовластие. Эсеры признали, что разгон Учредительного собрания гибелен для пролетариата и всей революционной демократии.
       Активность эсеров проявлялась во всей губернии. В разных местах появлялись новые эсеровские организации. Их создатели, судя по сохранившимся документам, располагали необходимым агитационным материалом, программными заявлениями. И это приносило свои плоды.
       Так, 28 марта 1918 года собрание эсеров Воскресенской волости Шенкурского уезда утвердило устав организации, избрало комитет группы, рассмотрело текущие вопросы. Своей основной целью группа ставила объединение всех эсеров волости "для борьбы за полное освобождение всех трудящихся от гнета сильных и богатых, за достижение таких справедливых порядков, при которых все средства производства: земля, рудники, фабрики, заводы...- не будут принадлежать маленькой кучке народных угнетателей, а станут общенародным достоянием... Все сработанное общим трудом будет распределяться между всеми по справедливости. Организация основывается для борьбы за установление в России социалистических порядков".
       Группа, отмечалось далее, будет добиваться: перехода всей земли в общенародное достояние для уравнительного пользования всех желающих обрабатывать ее личным трудом, закрепления в России народно-республиканского управления с широким самоуправлением общин, волостей, городов, закрепления свободы слова, печати, собраний.
       Первая послеоктябрьская весна заметно снизила влияние в городе и всей губернии партий меньшевиков и правых эсеров. Это явилось следствием атак большевиков и левых эсеров про­тив этих партий, объявленных "дезертирами социалистической борьбы". Нападки, усилившиеся в марте, подогревались нача­лом предвыборной борьбы. Предстояли выборы в городской Совет и делегатов на II губернский съезд Советов.
       Со страниц газеты "Известия Архангельского Совета", которую редактировал большевик Я. Тимме, не сходил призыв: "Ни одного голоса лжесоциалистам правым эсерам и меньшевикам!" Она призывала голосовать только "За Российскую Коммунистическую партию  единственную выразительницу интересов рабочих и крестьян".
       Меньшевики и правые эсеры не оставались в долгу. Газеты "Север", "Северный луч" вели пропаганду за Учреди­тельное собрание, против "предательского Брестского мира". Они обвиняли большевиков в установлении "диктатуры над пролетариа­том и крестьянством". "Из обещаний хлеба, мира и свободы,  писала газета "Северный луч" 21 июня,  пролетариат получил солому, гражданскую войну и тюрьмы".
       Несмотря на нападки большевиков и левых эсеров, меньшевики и правые эсеры смогли провести в состав городского Совета 66 своих представителей. Слабее их позиции оказались в губернском совете, где умеренные социалисты получили всего лишь одиннадцать мест.
       Влияние этих партий в Советах было сведено к нулю насилием сверху. Согласно решению ВЦИК от 14 июня 1918 года меньшевики и правые эсеры во всей республике выводились из состава исполкомов Советов. Этот акт окончательно подорвал дальнейшие возможности существования в стране многопартийной системы. Сказывался постоянный российский менталитет: все несогласное исключать из сотрудничества.

    * * *

       Трудности нового этапа. В истории послеоктябрьского периода деятельности Советов исследователи выделяют два этапа. Первый  с октября 1917 по апрель 1918 года  определяется как период становления Со­ветов, а время с апреля по июнь 1918 года  как период их укрепления. Такую периодизацию с полным правом можно отнести и к ис­тории советского строительства в Архангельской губернии, в особенности к истории его городского Совета. Каждый из этих периодов имел свои особенно­сти, но общим для них оставалась продолжавшаяся вплоть до июня 1918 года борьба за единовластие Совета.
       К весне 1918 года в Архангельске дей­ствовал не только городской, но и губернский Совет. Наряду с ними продолжали существовать городская управа и дума, власть была и в руках главноначальствующего, в подчинении которого на­ходились военные службы. Управление финансами, продовольствен­ными делами, городским хозяйством было у тех сил, которые не признавали советскую власть.
       Своеобразно складывалась обстановка в Архангельском горсо­вете. Формально 18 марта 1918 года большевики получили в нем преобладание, председателем исполкома стал большевик В.И. Ковицын. Однако 25-летний моряк, пробыл в этой должности меньше двух месяцев.
       И завоевание большинства мест коммунистами отнюдь не означало того, что с этой поры они пользовались перевесом. Часто побеждали умеренные социалисты  меньшевики и эсеры. В составе исполкома первые имели девять голосов, а вторые  три. После ухода Ковицына на общих собраниях Совета председательствовали попеременно большевик Тимме и эсер Георгиевский. Действия самих большевиков подчас были непоследовательны и противоречивы. Яркий тому пример  обсуждение вопроса о Брестском мире.
       25 февраля на совместном собрании губисполкома и исполкома Архангельского Совета обсуждалась телеграмма Совнаркома о мире с Гер­манией. Речь шла об отношении к условиям мира, выдвинутым Германией. В ходе прений Тимме наряду с меньшевиком Житковым, эсером Васичем и левым эсером Костылевым высказался ... про­тив подписания мирного договора. "Фракция большевиков,  зая­вил Я. Тимме,  решила не подписывать предложенный мир, считая его гибельным для русской революции ... В то же время больше­вики объявляют беспощадный красный террор как русской буржуазии, так и буржуазии всех стран". За подписание мира голосова­ли лишь два большевика  С. Попов и Я. Клевер, три человека воздержались, а 28 были единодушны в том, что "предложенные германскими империа­листами условия мира должны быть отвергнуты".
       Вечером этот вопрос обсуждал Архангельский Совет. Большевики заняли прежнюю позицию. Боль­шинством в 103 голоса при 79 против была одобрена резолюция, внесенная Я. Тимме. Она гласила, что "акт подписания мира на ус­ловиях, предложенных германской военной партией, отдает нашу Советскую Федеративную Республику на полный произвол русской и международной буржуазии". Эта позиция внесла сумятицу в среду рабочих. В тоже время резолюция оживила деятельность меньшевиков и эсеров. По инициативе фракции умеренных со­циалистов 4 марта было решено созвать чрезвычайное собрание Со­вета.
       Большевики, готовясь к собранию, тщательно взвесили все "за" и "против" и, очевидно, не без влияния сверху, заняли новую позицию. Окончательное решение было принято на пленарном за­седании Совета 7 марта. Тимме в выступлении заявил о том, что резолюция от 25 февраля теперь отпадает, так как положение сильно изменилось". Он объяснил ошибочность эсеро-меньшевистских позиций, постарался убедить собравшихся в том, что пролетариат России "должен временно принять условия ми­ра". "Мы не можем защищаться,  говорил Тимме.  Красная ар­мия ненадежный боец. Примером может служить Архангельск, где до сих пор в армию записалось только 100 человек, но и они, вместо того чтобы идти на борьбу с немецкой и русской контр­революцией ... уходят".
       Два с половиной часа длилось совещание. Зал был пере­полнен: помимо 186 членов Совета, на собрание явилось много ра­бочих, матросов и солдат. Различные ораторы: правый эсер Васич, меньшевик Дмитриев, народный социалист Лимаров, эсер Комяков, большевики Новов, Зенькович, Кекис, беспартийный рабочий Аксенов ... Меньшевики и эсеры критиковали архангельских большевиков за то, что они действуют "по указке Петрограда", и рекомендовали IV съезду Сове­тов пересмотреть мирные условия. Большевики отстаивали необходимость подписания мира.
       После обсуждения вопроса о мире и выдвижения делегатов на IV Всероссийский съезд Советов состоялось голосование. Сейчас трудно объяснить, почему так получилось, но ситуация в резуль­тате голосования сложилась странная: по первому вопросу побе­ду одержали противники мира, а в числе делегатов съезда в большинстве оказались сторонники мира  большевики (Новов и Молчанов), от меньшевиков избрали Житкова.
       После ратификации мирного договора IV Всероссийским съез­дом Советов Архангельский Совет одобрил его. В такой же обстановке горсовет решал многие другие вопросы.

    * * *

       Губисполком, горсовет и земство. В работе губисполкома на первых порах было немало неразберихи. В его отделах, по признанию Павлина Виноградова, царил "полный хаос".
       Организация аппарата власти, ликвидация старых учреждений шла медленно и трудно. Этому мешали как недостаток кадров, так и отсутствие у новых работников управленческого опыта. Павлин Виноградов отмечал: "Несмотря на то, что губисполком взял власть в свои руки, фактически все осталось по-прежнему... По-прежнему продолжают существовать все организации, возникшие во времена Февральской революции, которые по духу своему противоречат положению после Октябрь­ской революции".
       Вопрос об упорядочении власти губисполкома рассматривался на его заседании 21 марта 1918 года. Было решено ликвидировать все ста­рые учреждения власти и передать их функции 13 отделам губис­полкома. Почти все отделы возглавили большевики (в составе исполкома они занимали 10 мест из 35), земельно-лесной и при­зрения  левые эсеры, контрольный  меньшевики. Губисполком, таким образом, оставался многопартийным.
       Отдел внутренних дел республики весной 1918 года провел ряд мер по упорядочению органов советской власти на местах.
       Во-первых, специальным распоряжением определялся состав исполкомов. Предписывалось, что губисполкомы должны иметь не более 25, уездные исполкомы не свыше 15 и волисполкомы не более 5 работников. Наркомат предупреждал, что только при таком числе сотрудников будут отпускаться средства. При этом Совет уездного города и уезда должен быть один, Совет губернского города и его уезда тоже один.
       Во-вторых, наркомат определял и число будущих отделов исполкомов. В частности, предполагалось, что в Совете должны быть отделы: управления, совнархоз, земельный, труда, технико-дорожно-строительный, народного просвещения, судебный, врачебно-санитарный и финансов - всего 9. "Во главе каждого отдела должен стоять один или несколько лиц, ответственных за работу. Вопросы общего характера решает исполком".
       В-третьих, непросто складывались отношения между различными уровнями советов. В дни работы I губернского съезда Советов один из лидеров Архангельского городского Совета А. Житков заявил об его автономности. Несогласие с такой постановкой выразил Т. Зинкевич, заявив, что такой подход противоречит идее советской власти, что городской Совет должен подчиняться исполкому губернского Совета.
       В-четвертых, местные советы сами проявляли инициативу и, несмотря на предупреждение Наркомата внутренних дел, своими решениями создавали новые отделы. Так, 19 марта 1918 года на заседании административного отдела губисполкома было принято решение о создании таких отделов при исполкомах уездных Советов. Их целью была "планомерная постановка дела, разрешение вопросов местного характера: охрана внутреннего порядка, контроль за судебной частью, содержание мест заключения, запись браков и т.п. Отделу предлагалось при этом "руководствоваться законоположениями РСФСР применительно к местным условиям".
       Проявляли инициативу и уездные власти. Устьвашский исполком, например, добавил к числу упомянутых комиссариат социального обеспечения, комиссариат по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией и военный. Комиссаров в исполкоме набралось 15, а служащих - 40 человек. В связи с военной обстановкой Совнарком учредил в апреле 1918 года волостные, уездные и губернские комиссариаты по военным делам.
       В рекомендациях центральных органов советской власти содержались разумные советы об использовании старых кадров самоуправления.
       "При организации новых органов Советов, - предупреждал наркомат внутренних дел, - должны быть использованы аппараты городских и земских самоуправлений с соответствующими изменениями. Все хозяйство бывших земского и городского самоуправлений должно быть распределено по соответствующим отделам". Инструкции давали краткий перечень того, чем должен заниматься тот или иной отдел.
       Многочисленные документы свидетельствуют о том, что часто в руководящие органы Советов избирались бывшие земцы и представители старой власти. Так, например, исполком Пинежского уездного Совета рекомендовал во время перевыборов городской думы переименовать ее в Пинежский городской Совет рабочих и крестьянских депутатов. Дума поручила управе и городскому голове произвести все работы по производству выборов членов горсовета. В итоге выборов 4 июля 1918 года председателем избрали В.И. Дрочнева и секретарем - Д.М. Рогачева, бывшего городского голову. Таких примеров было немало.
       Однако в целом приход к власти новых людей, стремление на первых порах находить разумный компромисс с представителями земства, продовольственными, кооперативными и другими органами проходил далеко не гладко. Проявлялся максимализм новых руководителей, стремление решать сложные проблемы простым путем. И вскоре на всех уровнях властей начались серьезные недоразумения. В частности, губисполком, несмотря на решение губернского съезда, не сумел выработать разумной и компромиссной линии по отношению к губернским органам земства, прибегнул к силе принуждения и даже оружия.

    * * *

       Для уяснения общей картины возвратимся назад, к истории архангельского земства, о чем говорилось выше.
       Заключительный акт оформления губернского земства произошел 14 декабря 1917 года... Зал Архангельской городской думы заполнили гласные первого гу­бернского земского собрания. Там были не только посланцы уездов, но и представители почти 30 различных организаций. Сре­ди гостей - губернский правительственный комиссар В. Шипчинский, председатель союза поморов-судовладельцев Е. Могу­чий.
       Общее число гласных губернского собрания составляло 43 человека, в том числе 9 от Шенкурского уезда, пять от города Архангельска, по четыре от Архангельского, Кемского, Онежского, Печорского и Холмогорского уездов и по три - от Александровского, Мезенского и Пинежского уездов.
       Собрание открыл только что избранный депутатом Учредитель­ного Собрания от губернии Михаил Квятковский, а постоянным председателем его стал лидер архангельских правых эсеров Алексей Ива­нов. Всем казалось, что сбылась, наконец, давняя мечта зем­ских активистов: в губернии появился законно избранный всем народом орган самоуправления.
       Иванов во вступительной речи отметил, что в обстановке, когда "парализована центральная власть", "нужно будет приняться за стройку новых центров и в случае надобности грудью отстоять создание и воссоздание свободной России". Повторилась та же процедура, через которую прошли все уездные земские собрания: торжественное принятие присяги, резолюция в поддержку Учредительного собрания, избрание гу­бернской земской управы.
       После А. Иванова выступили губернский правительственный комиссар В.В. Шипчинский, А.В. Папилов, Н.Е. Иконников (от земельного комитета) и от учительского союза - К.Ф. Воскресенский.
       Председателем губернской управы стал представитель Шенкурского уезда 25-летний директор коммерческого училища Яков Пет­рович Леванидов, сын депутата IV Государственной думы Петра Леванидова. Его за­местителем - Г. И. Виноградов из Холмогорского уезда.
       Оформ­ление архангельского земства происходило в момент губернского безвластия. О своих правах на управление губернией в тот мо­мент заявили Архангельский горсовет и революционный комитет, возникший вскоре после Октябрьской революции. Но они не имели аппарата управления на местах и влияния на жизнь в уездах не оказывали. Полновластных уездных и, тем более, волостных советов пока еще не существовало.
       Губернская земская управа, опираясь на решения собрания, быстро создала отделы, начала формировать свой бюджет. Пред­полагалось получить три миллиона рублей от обложения казен­ных и бывших удельных лесов, 800 тысяч - от фабрично-завод­ских предприятий, 200 тысяч - от налогов на крестьянские зем­ли. В архиве земства сохранились основательные разработки мер по организации медицинской помощи населению, созданию юридической и страховой службы и постановке народного образования.
       Однако время торжества архангельского земства оказалось недолгим. Дальнейшая судьба только что созданного земства губер­нии, как и во всей России, была предопределена. В Архангельской губернии столкнулись два про­цесса: наряду с оформлением земских структур в повестку дня встал "Вся власть Советам!". Совнарком и Наркомат внутренних дел после Октября 1917 года потребовали за­мены старых органов власти Советами. Последние получили право распускать городские думы и земства. "Никакого двоевлас­тия на местах быть не должно", - предписывал циркуляр НКВД.
       Решающим рубежом существования земства явились роспуск большевиками в январе 1918 года Учредительного собрания и по­становление III Всероссийского съезда Советов, который про­возгласил Россию "республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов". На смену земству все более властно выступал их грозный конкурент - Советы.
       Российская глубинка не сразу осознала суть проблемы. "Вопрос о земстве" специально обсудил I губерн­ский съезд Советов, начавший свою работу 17 февраля 1918 г
       Архангельское земство, если употребить столь модное ныне выражение, было вполне легитимно. Но съезд Советов оценил земство по-своему. Он отметил в решении, что в земство вошли цензовые элементы - "деревенские кулаки и богатеи", которые направляют работу "во вред трудящимся массам крестьянства", "порождают... чиновников, оторванных от низов и народа", ведут борьбу с Советами".. Резо­люция, принятая после доклада председателя губернской земской управы Я. Леванидова, собрала 55 голосов, 39 депутатов голосовали против.
       Тем не менее, депутаты, понимая, что Советы вследствие отсутствия опытных кадров на местах не могли ру­ководить хозяйственной жизнью, высказались за то, что "упразднение земств сразу нецелесообразно". Съезд постановил: ...там, где советы смогут приступить к организации и руководству хозяйственной жизнью, принимают задачу от земства немедленно; где недостаточно сильны в этой области, подчиняют земства своему контролю, назначая в своих представителей (комиссаров); где земства ведут явно контрреволюционную политику и работу, вредящую трудящимся массам, должны быть распущены советами крестьянских депутатов. Выборные в земствах и их служащие, пока не будут устранены, обязаны служить народу, продолжая вести хозяйственную деятельность.
       Губернские законода­тели пытались осуществить своеобразное разделение функций между двумя ветвями властей: политическую линию должны бы­ли осуществлять Советы, а хозяйственная - отдавалась в ру­ки земства.
       Земская управа, опираясь на решение I Губернского съезда Сове­тов, пыталась действовать. Она прини­мала решения, поддерживала контакты с уездными и волостными управами. С разрешения губисполкома 10 марта 1918 года открылась вторая сессия земского собрания. На первом заседании гласные приняли постановление о том, что “губернское земство как орган местного самоуправления существует и дейст­вует на основании закона, до сих пор не отмененного”. Гласные высказались за независимость в своей работе, выразили протест против попыток насилия над земством. Губисполком расценил это ре­шение как вызов Советам.
       Обстановка изменилась 13 марта. Вечером того дня президиум земского собрания получил ре­шение губисполкома о ликвидации губернского земства. Текст по­становления гласил: "Съехавшееся губернское земское собрание, в большинстве своем не признающее Советской власти и веду­щее усиленную агитацию против таковой, является контрреволю­ционным". Поэтому исполком предписал: "собрание немедленно распустить и земское дело передать земскому отделу при губисполкоме".
       Группа вооруженных красноармейцев арестовала председателя управы Я. П. Лева­нидова, его заместителя И. Ф. Едемского и члена управы А. В. Варакина. Одна из архангельских газет так описывала это собрание: "Председатель собрания трижды обратился к нарушающим поря­док вооруженным лицам с просьбой не прерывать порядок ра­боты заседания, на что послышались со стороны вооруженной толпы крики, непечатная матерная брань, угрозы и, наконец, при­каз: "Приготовить гранаты!". 15 марта в городе распространялась листовка с текстом обращения земства "Ко всем гражданам Ар­хангельской губернии". "Мы, земские гласные, - говорилось в этом документе, - избраны всем народом, и мы, творящие волю всего трудового народа, с негодованием отвергаем брошенное нам обвинение в контрреволюционности... И мы будем вести земское дело, когда минует час царящего теперь насилия и произвола над униженной, оскорбленной и поруганной Россией". Под обращени­ем стояли подписи членов Учредительного собрания от Архан­гельской губернии А. Иванова и М. Квятковского, председателя губернской земской управы Я. Леванидова, одного из первых председателей Архангельского Совета В. Бустрема и 23 гласных. Служащие земства, протестуя против разгона земства и ареста его руководителей, объявили забастовку.
       Решение губисполкома вызвало протест земских органов. Приведем один пример. 9 апреля 1918 года экстренное заседание Мезенского уездного земского собрания обсудило телеграмму губисполкома о роспуске губернского земского собрания, как "контрреволюционного", и предложение местному совдепу принять все дела земской управы.
       Губернские гласные В.Е. Мальгин и К.В. Рахманин объяснили собравшимся, что губернское собрание, по их мнению, было "исключительно деловым и никакой контрреволюцией не занималось". Гласные земского собрания признали: "земские избранники народа избраны путем всеобщего, равного и тайного голосования и, начавшие работать на губернской сессии для улучшения устройства народной жизни, не заслуживали применения к нему такого насилия, какое было над ними произведено".
       Протокол подписали все участники совещания, признав в то же время необходимым не сопротивляться передаче дел исполкому и образованному отделу, ибо "это ни к чему хорошему не приведет". Подобным образом реагировали на роспуск губернского собрания все уездные земства.
       Вслед за упразднением губернской начался процесс ликвидации всех уездных и волостных земских управ. Относительно спокойно власть в руки советов от земства прошла в Шенкурском уезде.
       Решающую роль в становлении советской власти в Шенкурском уезде сыграл 3-й съезд Советов, состоявшийся 23-25 февраля 1918 года. В его работе приняли участие 105 крестьян, 69 солдат, 76 кооператоров. Крупными группами были представлены земские и земельные органы.
       К этому времени позиции сторонников советской власти в уезде окрепли. Один из членов исполкома И. Боговой только что возвратился из Петрограда, где состоялся 3-й Всероссийский съезд Советов. Решения последнего дали принципиальную установку о путях развития государственного строя России. Съезд, одобрив роспуск Учредительного собрания, объявил Россию Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, провозгласил классовый принцип создания Советов: "Власть должна принадлежать целиком и исключительно трудящимся массам".
       В порядке дня уездного съезда в числе других стоял вопрос об организации советской власти в уезде. Характер вопросов, ждавших своего разрешения, предопределил судьбу старых органов власти. После обсуждения доклада И.В. Богового о работе 3-го съезда Советов делегаты при двух против и двух воздержавшихся приняли резолюцию, в которой приветствовали советскую власть в лице ВЦИК Советов и Совнаркома "за энергичную политику в области разрешения в пользу трудящихся выдвинутых жизнью вопросов". Резолюция содержала утверждение о том, что отныне в России "есть только одна власть — самих трудящихся в лице Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов".
       Съезд решил "передать все функции земского самоуправления, продовольственного и земельного комитетов, городского самоуправления советам крестьянских и солдатских депутатов... Исполком разбивается на целый ряд отделов: земельный, продовольственный, народного образования, юридический и др.". Таким образом, съезд закрепил победу власти Советов, ликвидировав прежние органы управления. В состав исполкома Совета был избран 21 человек, в том числе 15 крестьян, 5 солдат и 1 рабочий.
       Более острый характер принял этот процесс в Холмогорском уезде. 21 марта в селе Холмогоры открылся I уездный съезд крестьянских депутатов. На нем присутствовал 21 человек от 20 волостей. Первое заседание съезда открыл председатель земской управы Мамонтов. Среди вопросов повестки дня важным являлся вопрос об отношении к земству и о создании волостных советов. Работой съезда руководил большевик С.И. Тубанов
       Мамонтов защищал земство, которое, по его выражению, "стояло на высоте и работало энергично и добросовестно". Но председатель настоятельно требовал решить проблему быть или не быть земству. После длительной дискуссии большинством голосов (22 при 6 воздержавшихся) была принята резолюция: “1. Признать деятельность земства не отвечающей интересам трудового народа и явно контрреволюционной.
       2. Признать деятельность уездной земской управы, не отвечающей политическому моменту и идущей вразрез с интересами трудящихся масс.
       3. Устранить уездную земскую управу от деятельности и передать все дела капиталы и имущество исполкому крест депутатов, выделенному из состава настоящего съезда”.
       Назавтра эта резолюция была дополнена следующим положением: "съезд признает себя полномочным выразителем воли населения и избирает из своего состава временный исполнительный комитет, который передаст полноту власти весной очередному съезду после проведения выборов депутатов на местах”. В резолюции отмечалось, что “вся полнота власти в пределах уезда принадлежит совету, который проводит в жизнь все декреты и распоряжения народных комиссаров и находится в тесном единении с другими органами советской власти”. Съезд определил права исполкома, утвердил 10 отделов: земельно-лесной, сельскохозяйственный, продовольственный, финансовый, народного образования и другие.
       Тем временем силы, стоявшие на защите земства, собрали своих сторонников и потребовали удаления делегатов съезда из Холмогор. Мирные переговоры делегаций не принесли результатов. Дело закончилось вооруженным столкновением и убийством делегата из Емецка, М. Горончаровского. Под давлением сторонников земства съезд завершал свою работу в селе Копачево в доме крестьянина С.М. Томилова. А порядок в Холмогорах навел вооруженный отряд, спешно вызванный из Архангельска.
       Съезд избрал исполком в составе 11 человек и персонально всех заведующих отделами. В состав исполкома вошли Окунев, Гурьев, Неверов, Морозов, Григорьев, Беданов, Корельский и другие.
       Опираясь на решения 3-го Всероссийского съезда Советов, директивы вышестоящих органов, первые большевики в союзе с левыми эсерами устраняли от власти земство. Иначе говоря, в 1918 году начался первый этап становления конституционного права в Советской России.
       Динамика ликвидации органов земского управления в Архангельской губернии характеризовалась следующими сроками.

    Решения Советов об упразднении земских органов в 1918 г.

    Наименование земств

    Срок решения

       Александровское уездное
       Март
       Архангельское уездное
       14-17 марта
       Губернское
       12 марта
       Кемское уездное
       13 марта
       Мезенское уездное
       Апрель
       Онежское уездное
       13 марта
       Печорское уездное
       Март
       Холмогорское уездное
       21 марта
       Шенкурское уездное
       24 февраля
       Источник: Воронин А.В., Федоров П.В. Власть и самоуправление...
       Мурманск, 2002. С. 111.
       Но на этом судьба архангельского земства не завершилась. После антисоветского переворота 2 августа 1918 года, земские органы были восстановлены на территории Северной области и действовали в течение полутора лет. Об этом будет рассказано ниже.
       Расправа с руководителями губернской земской управы вызвала протест правых эсеров. Их фракция вышла из состава губисполкома. Не было единства и внутри исполкомов. Горисполком стал претендовать на автономность, то есть отказался подчиняться губернскому Совету.
       Отсутствие в городе крепкой единой власти с последовательной программой действий вызывало недовольство рабочих, порождало новые формы организации жизни. Примером подобной практики явилась политика, говоря современным языком, суверенизации, стремление местных активистов создать малые административные единицы. Эта проблема пользуется вниманием современных историков.
       Как показал опыт истории, это явление всегда возникало на переломных моментах истории. В течение 1918 года на территории губернии возникло 76 новых волостей. На Европейском Севере появились новые губернии: Череповецкая и Северо-Двинская. Причинами этого явления, по мнению активистов того времени, являлось создание лучших условий для управления той или иной территорией, передела земли, упорядочения снабжения населения продовольствием и т. д. Примером подобного подхода к территориальному разделу внутри Архангельска явилось создание объединения - “Маймаксанской республики”.

    * * *

       Маймаксанская республика”. Маймаксанские лесопильщики, а их насчитывалось 5200 человек, не надеясь на то, что существующие в городе и губернии Советы будут бороться за улучшение их жизни. По инициативе правления своего профсоюза они решили создать Маймаксанский районный Совет и сделать его органом местной власти.
       На общем собрании завкомов профсоюза рабочих и служащих лесопромышленных предприятий, состоявшемся 21 февраля 1918 года, это предложение нашло единодушную поддержку. На собрании был решен ряд вопросов: создана комиссия для подготовки устава Совета, утверждены нормы представительства в будущем органе власти (один депутат от 100 рабочих), разработаны принципы отношений между губернским и Маймаксанским Советами.
       Новый орган местной власти был создан за 10 дней, и уже 4 марта 1918 года состоялось его организационное собрание, давшее Маймаксанскому Совету путевку в жизнь. В его исполком вошли 9 человек, председателем был избран Н.В. Левачев. В составе Совета было создано семь секций, которые возглавляли члены исполкома. Отдельно существо­вал отдел труда, в обязанности которого вменялись борьба с безработицей, решение трудоустройства ра­бочих и т.д.
       6 марта Совет направил предписание администрации всех предприятий Маймаксы с требованием подчинения его распоряжениям. Вскоре он распустил продовольственную управу и взял снабжение района в свои руки. Денежные средства Совет изыскал путем налогового обложения предпринимателей - по три тысячи рублей с каждого. Общее собрание Со­вета дало исполкому полномочия претворять в жизнь это решение, "несмотря ни на какое сопротивление капиталистов”.
       В помещении районного Совета рабочих депутатов (это было реквизированное здание конторы удельного завода) размещался и штаб Красной гвардии. Он состоял из семи человек. Совет пору­чил штабу вооружить рабочих Маймаксы, послав делегатов в центральный штаб Красной гвардии.
       В Маймаксу было доставлено значительное количество оружия. В июне 1918 года непосредственно в распоряжении штаба было 410 винтовок, 139 ящиков патронов, 90 гранат, 2 пулемета, 6 пулеметных лент, 3 револьвера. 140 винтовок штаб выдал рабочим завода Альциуса, 100  красноармейцам завода Русанов-сын, 68  лесопилыцикам завода лесопромышленного товарищества Кобылин-Лунд. Получили оружие рабочие других заводов. Маймаксанский Совет направлял рабочих на охрану грузов, следующих в Ярославль и другие города, принимал меры по охране заводских ценностей, установил дежур­ство возле телефонов и т.д.
       Отражением настроения руководителей маймаксанских рабочих явилось решение Совета о праздновании первой годовщины февраль­ской революции. Оно предусматривало, что на манифестацию "красноармейцы должны идти вооруженными впереди рабочих", а рабочие должны нести два лозунга: "Беспощадный террор всем контрреволюционерам!" и "Да здравствует всемирная социалистическая революция!".
       Руководители Маймаксанского Совета проявляли нетерпимость по отношению к тем, кто не поддерживал этих лозунгов. Получив сигнал о том, что несколько рабочих (Кувакин, Михайлов, Красоткин и др.) на митинге 12 мая выступили с антисоветскими призывами, исполком предложил завкому немедленно "устранить их с работы".
       В августе 1918 года, когда в Архангельск вторглись интервенты, лидер союза лесопромышленников Е. Шергольд с позиций предпринимательского мира не без основания так охарактеризовал деятельность Маймаксанского Совета того времени: "С образованием Маймаксанского совдепа, стоящего на ярко выра­женной большевистской платформе, заводские комитеты являлись определенно не представителями профсоюзных организаций рабочих, а административно-полицейским аппаратом, через который Маймаксанский совдеп проводил в жизнь большевистские декреты... Причём диктаторские требования профсо­юз сейчас же подкреплял красногвардейскими штыками Маймаксанского совдепа ...".
       Отвергая раздраженный тон характеристики, следует признать, что, будучи, детищем инициативы рабочих и их лидеров, Маймаксанский Совет отразил в себе максимализм настроений рабочих той поры, наивное стремление решить завышенные ожидания социально-экономических проблем прос­тым методом  при помощи оружия и угроз.
       Именно здесь, в Маймаксе, возникла идея переизбрать городской Совет, исключив из него "предателей социализма"  меньшевиков и эсеров. 21 апреля рабочие-красногвардейцы Маймаксанского района постановили на своем собрании настаивать на немедленной реорганизации Архангельского Совета. В резолюции звучал призыв: "Ни одного голоса за саботирующих власть Со­ветов! Долой соглашателей!"
       10 мая 160 рабочих завода Кыркалова направили в адрес губисполкома резолюцию, в которой потребовали немедленной реорганизации Архангельского Совета рабочих и солдатских депу­татов, поскольку деятельность соглашателей расценивали как тор­моз для проведения в жизнь постановлений Совета Народных Комиссаров.

    * * *

       24 мая митинг моряков Красного Флота, судов и учреждений порта под бурные аплодисменты почти пятисот присутствующих принял резолюцию, в которой говорилось: "Единственным правомочным носителем власти в свободной Российской республике является власть рабочих, солдат и крестьян, и эту власть мы всеми силами и всеми мерами будем поддерживать, врагов же ее сметем с лица земли, не останавливаясь ни перед какими средствами ... Товарищам нашим, рабочим судоремонтного завода, мы указываем на врагов народа в масках социалистов  на так называемых меньшевиков и правых эсеров ... и говорим этим предателям: "Прочь ваши грязные руки от рабочего дела!" ... "Долой соглашателей!"
       В тот же день исполком вынес постановление о реорганизации городского Совета. Причем нормы представительства при выборах учитывали интересы рабочего класса. Предусматривалось, что выборы в Совет в Маймаксе, Бакарице, Исакогорке, на соломбальском судоремонтном заводе будут происходить в коллективах, а в городе и Соломбале  по профессиональным союзам. Полный приоритет в Совете отдавался рабочим.
       Обстановка накануне выборов в Совет была напряжённой. "В нашей организации,  передавал в ЦК партии 5 июня С.Н. Сулимов,  крайне слабой работниками, нет уверенности провести выборную кампанию. Меньшевики и эсеры развили бешеную антисоветскую агитацию. За две недели до выборов в городе были расклеены воззвания, призывающие на антисоветскую демонстрацию''. "В городе с каждым днем выше поднимают голову контрреволюцион­ное офицерство, меньшевики и правые эсеры,  продолжал он далее.  Считаю необходимым обратить внимание Центрального Коми­тета на вышеизложенное".
       В числе мер автор письма предлагал, наряду с уси­лением большевистской агитации, пресечь деятельность контррево­люционных элементов  бывших членов "учредилки", разогнанного земского собрания, представителей учреждений старой власти, ус­тановить наблюдение за деятельностью представителей иностранных миссий. И эти меры незамедлительно последовали. В частности, приказом М.С. Кедрова от 15 июня 1918 года были упразднены Архангельская дума и городская управа.
       В приказе говорилось, что за саботаж декретов Советского правительства дума распускается "без назначения новых выборов" "как учреждение, не соответствующее духу и организации Советской власти. Многие гласные думы были арестованы и отправлены в Москву.
       Все постановления бывшей думы и управы, принятые ранее 15 июня и не идущие вразрез с декретами Совнаркома, сохраняли свою силу согласно приказу и должны были проводиться в жизнь без всякой остановки.
       Этим приказом полнота власти в городе была передана времен­ной комиссии по управлению архангельским городским общественным самоуправлением. В первой половине июня на собраниях рабочих коллекти­вов начались перевыборы Совета. В его со­став вошли 168 большевиков, 34 левых эсера, 38 правых эсеров, 28 меньшевиков и 19 беспартийных.
       Итоги выборов показали, что, несмотря на жесткие ограничения при их проведении и даже репрессии по отношению к гласным городской думы, умеренные социалисты имели влияние среди жителей города.
       Первое собрание нового состава Архангельского городского Совета состоялось 18 июня 1918 года. Совет дал весьма нелицеприятную оценку свое­го предшественника. "Существовавший до сих пор городской Совет, говорилось в резолюции,  был почти в большинстве из меньшевиков и правых эсеров, и вся политика Совета его лишь дискредитировала".
       Новый городской Совет начал свою работу в тот момент, ког­да ВЦИК (14 июня 1918 года), рассмотрев материалы о деятельно­сти меньшевиков и правых эсеров, принял постановление об исключении их из своего состава и из всех Советов. Поэтому собрание указало: "Мест в исполнительном комитете партиям пра­вых эсеров и меньшевиков не давать, а организовать исполнительный комитет из представителей партий левых социалистов- революционеров и коммунистов-большевиков".
       В состав вновь образованного исполкома вошли 10 большеви­ков и 5 левых эсеров, было создано 12 отделов, абсолютное большинство которых возглавили коммунисты. Так, комиссию по борь­бе с контрреволюцией возглавил О.И. Валюшис, отдел финансов  А.П. Цыкарев, милиции  М.А. Валявкин. Среди активис­тов исполкома был также Т.П. Зинкевич и другие большевики. Председателем исполкома был сначала избран Н. Сучков  работник "советской ревизии" , а затем большевик А.А. Гуляев.
       Таким образом, к середине 1918 года в Архангельске, как и всей губернии, было установлено единовластие Советов, руководство которыми стали осуществлять большевики. Прежние органы власти переставали существовать. При этом надо заметить, что убирали их с арены далеко не демократическими методами. Насилие со стороны большевиков порождало ответную волну антисоветской пропаганды и неизбежно вело к гражданскому противостоянию.
       К весне 1918 года советская власть укрепилась во всей стране. Было важно утвердить уже установившийся строй. Назрела необходимость внести ясность в схему государственного устройства. Естественным явлением, призванным установить порядок и единообразие государственного аппарата, явилась конституции РСФСР, принятая 10 июля 1918 года V Всероссийским съездом Советов.
       Эта конституция, несмотря на ее недостатки, имела все юридические признаки основного закона государства. Она была утверждена выборным органом власти, провозгласила республиканскую форму правления, федеративное государственное устройство, установила порядок формирования представительных органов власти через избирательную систему. Этот закон санкционировал новые институты власти: систему Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов, структуру и компетенцию правительства, государственные символы. В нем были зафиксированы принципиально иная, чем прежде, система власти.
       Историческое значение этого документа состояло в том, что это была первая конституция России, рожденная в огне революции. Она окончательно закрепила систему государственного управления страной.

    * * *

       Советы и экономика. Заключение Брестского мира дало возможность республике Советов сосредоточить силы на деятельность народного хозяйства.
       В ходе войны вследствие износа оборудования, нехватки в снабжении предприятий сырьем, а рабочих продуктами питания промышленное производство в империи быстро падало. Временное правительство, вскоре после прихода к власти, приняло ряд решений о развитии производительных сил. В июне 1917 года были созданы Экономический совет и Главный экономический комитет для “выработки общего плана организации народного хозяйства и труда, а также для разработки законопроектов и общих мер по регулированию хозяйственной жизни”.
       Однако в период правления Временного правительства ни один из этих органов не мог положить конец экономическому упадку и разрухе в стране. В то же время Февральская революция дала стимулы для развития рабочего движения, в ходе которого стали создаваться рабочие комитеты. Временное правительство декретом от 22 апреля законодательно признало эти органы, обязанные представлять рабочих во всех делах и переговорах с предпринимателями и правительством.
       Рабочие комитеты, пользуясь государственной поддержкой, стали требовать повышения заработной платы, а нередко — явочным путем вводить восьмичасовой рабочий день. Постепенно эти требования переросли в более организованные попытки участвовать в управлении предприятиями.
       На очередь дня выдвинулись два главных и популярных лозунга: рабочий контроль и национализация промышленности. Впервые идея рабочего контроля получила одобрение на совещании представителей фабрично-заводских комитетов Петроградской области, состоявшееся 30 мая 1917 года.
       Совещание прошло под влиянием большевиков. Резолюция, в которой были сформулированы важные большевистские положения по организации промышленности, сделанные еще до рево­люции, была основана на тезисе о "рабочем контроле". Упомянув о "пол­ном расстройстве всей экономической жизни в России" и о при­ближении к "катастрофе неслыханных размеров", резолюция гласила: "Путь к спасению от катастрофы лежит только в установле­нии действительно рабочего контроля за производством и рас­пределением продуктов. Для такого контроля необходимо, во-1-х, чтобы во всех решающих учреждениях было обеспечено большинство за рабочими не менее трех четвертей всех голосов при обязательном привлечении к участию как не отошедших от дела предпринимателей, так и технически научно образованно­го персонала; во-2-х, чтобы фабричные и заводские комитеты, центральные и местные Советы рабочих, солдатских и крестьян­ских депутатов, а равно профессиональные союзы, получили право участвовать в контроле с открытием для них всех торго­вых и банковых книг и обязательством сообщать им все данные; в-3-х, чтобы представители всех крупных демократических и со­циалистических партий получили такое же право”.
       В резолюции отмечалось далее, что рабочий контроль должен быть немедленно развит, путем ря­да тщательно обдуманных и постепенных, но без всякой оттяж­ки осуществляемых мер, в полное регулирование производства и распределения продуктов рабочими". Этот документ был принят большин­ством в 297 голосов при 21 против и 44 воздержавшихся. Со­вещание явилось первым органом, в котором было достигнуто большевистское большинство, и в этом и состояло его основное значение.
       Поскольку важными мерами, при помощи которых новая власть решила управлять хозяйством, являлись рабочий контроль и национализация, представляет интерес, как они претворялись в жизнь на местах.

    * * *

       Сразу же после Октября было заявлено, что Советская власть повсеместно установит рабочий контроль над производством. Первый период Советской власти ознаменовался совершенствованием этой формы воздействия рабочих на производство. 14 ноября ВЦИК и Совнарком законодательно утвердили "Положение о рабочем контроле". Согласно положению контроль устанавливался над всеми предприятиями. Не лишая предпринимателей права на собственность, новая власть требовала от них использования этой собственности в интересах трудящихся. Положение вводило четкую систему: на предприятиях контроль должны были осуществлять заводские комитеты, в пределах города их усилия объединялись местным советом рабочего контроля — органом городского Совета.
       В декабре 1917 года был создан Высший Совет народного хозяйства. Он стал главным органом централизации и управления промышленностью страны. В Архангельске совнархоз начал действовать в марте 1918 года. Его возглавил большевик Я. Я. Клевер.
       Наибольший опыт работы по установлению рабочего контроля имели труженики лесопильной промышленности Архангельска. Еще до Октября 1917 года они добились у предпринимателей важных уступок в деле найма рабочей силы, решении ряда других вопросов. Теперь в руках рабочих была законодательная поддержка Советского правительства.
       Поскольку опыта в этом деле было недостаточно, северяне обратились за помощью к петроградским активистам. Среди архивных материалов того времени сохранилось удостоверение делегата архангельского судоремонтного завода А. В. Загвоздина, командированного в Петроград "для ознакомления с постановкой дела контроля над производством и для получения надлежащих сведений и инст­анций". Удостоверение датировано 27 декабря 1917 года.
       Профсоюз рабочих и служащих лесопромышленных предприятий Архангельской губернии разработал инструкции по контролю над производством и в январе 1918 года разослал их по заводам. Инструкция предусматривала, что заводские комитеты должны установить контроль "по всем отраслям производства" — от приемки сырья до сдачи готовой продукции. С этой целью “им надлежит войти в тесный контакт с заводоуправлением и совместным|и усилиями предотвращать могущий быть упадок производительности предприятий”. В инструкции подчеркивалось, что завкомы "вправе требовать от заводоуправления все сведения: о заготовке, выкатке, продаже и распиловке леса". Любое распоряжение администрации завода относительно производственных вопросов не могло вступить в силу без ведома контрольной комиссии.
       Специальная инструкция по организации и работе фабрично-заводских контрольных комиссий устанав­ливала численность этих органов — от 3 до 25 человек в зависимости от числа работающих на предприятии. Инструкция определяла права и обязанности кон­трольных комиссий. В ней отмечалось: "Контрольным органам на местах предоставляется во всякое время право вмешательства в распоряжения и деятельность предпринимателя или администрации в случае, если эти распоряжения идут вразрез с жиз­ненными интересами всего предприятия. Все распоря­жения и постановления органов рабочего контроля на местах, согласные с волей общего собрания рабо­чих и служащих данного предприятия (выделено мной — Е. О.), а также с постановлениями высших органов рабочего контроля, обязательны для адми­нистрации и предпринимателей и должны ими неуко­снительно проводиться в жизнь по истечении трех­дневного срока, предоставленного им для обжалова­ния в высшие органы рабочего контроля...". Здесь же отмечалось, что комиссия обязана по первому тре­бованию, а также периодически на общем собрании рабочих и служащих предприятия "давать подробный отчет о своей деятельности". Инструкция из­лагала место контроля в хозяйственно-технической и финансовой областях, в вопросах снабжения пред­приятий материалами, в санитарно-техническом отношении, в надзоре за обеспечением интересов труда рабочих.
       Осуществлять намеченное было трудно. Среди ра­бочих не хватало грамотных людей, способных разо­браться, например, в финансовых операциях, пос­тичь все многообразие различных производственных отношений, а мастера и работники бухгалтерии, как правило, оставались на стороне хозяев. Но главная сложность, как и прежде, до Октября, состояла в том, что капиталисты относились к рабочему контролю с нескрываемой враждебностью. Особенно сопротивлялись установлению контроля иностранные предприниматели. Так, например, представители английской фирмы "Карл Стюарт", норвежской "Прютц и К®" и голландской "Альциус и К®" обратились в Архангельский губернский совет народного хозяйства с заявлением о том, что "никакому рабочему контролю" их предприятия "не подлежат". "И потому подчиняться такому контролю,— писали заводовладельцы,— мы принципиально согласиться не можем".
       Сопротивление капиталистов не останав­ливало власти и рабочих. К весне 1918 года рабочий контроль был введен почти на всех предприятиях Архангельска. Вынуждены были считаться с требо­ваниями рабочих и иностранцы. 23 мая 1918 года ВСНХ телеграфировал Архангельскому губисполкому, что все законы Советской Республики обязательны для иностранных граждан, проживающих в нашей стране, и они обязаны подчиняться рабочему кон­тролю.
       Контрольные комиссии действовали напористо, целенаправленно и получали поддержку управления профсоюза, завкомов. Самые острые "вопросы выносились на рассмотрение городского Со­вета рабочих депутатов и губернского совета народ­ного хозяйства. Так исполком Архангель­ского городского Совета одобрил действия профсоюза лесопилыциков по отношению к владельцу вновь строящегося лесопильного завода "на 5-й версте" В. Гувелякену. Дело в том, что Гувелякен отказался повысить жалованье рабочим. В результате "совет союза... постановил снять всех рабочих с завода, перевести их на другие заводы и на все предприятие Гувелякена наложить бойкот". Такая мера подействовала на лесопромышленника, он вынужден был уступить.
       6 марта 1918 года исполком Архангельского городского Совета внимательно обсудил доклад Н. В. Левачева о том, что союз лесопромышленников отказывается обеспечить рабочих маймаксанских заводов медицин­ской помощью, не занимается решением вопросов о ремонте жилья, предоставлении рабочим отпусков и т. д. Подчеркнув, что "большинство из затронутых вопросов намечены самой жизнью", исполком предложил союзу лесопромышленников "приступить к ремонту жилищ рабочих, немедленно оборудовать и устроить временную больницу", совместно с рабочими решать все производственные вопросы.
       Рабочий контроль строго вмешивался в денежные расчеты предпринимателей с рабочими. Острота этой проблемы была обусловлена нехваткой в городе де­нежных знаков. Заводские комитеты и контрольные комиссии взяли расчет с рабочими в свои руки. Правление профсоюза лесопильщиков заявило, что "фактически часть денег идет на усмотрение предпринимателей", потребовало от всех завкомов, чтобы "без оправдательных докумен­тов не подписывалось ни на одну копейку требова­ний". Без согласования с завкомом предпри­ниматель не имел права распоряжаться денежными средствами.
       В июле 1918 года состоялся первый делегатский съезд профсоюза лесопромышленных предприятий Архангельской губернии. На повестке дня стоял во­прос о контроле над производством. В докладе пред­седателя профсоюза Н. В. Левачева отмечалось: опыт пятимесячной практики контроля показал, что пред­приниматели имеют возможность обойти преграды, которые ставят на пути "их преступной деятельности" контрольные органы. Чтобы покончить с таким положением дел, Н. В. Левачев предлагал вырвать из рук капиталистов "все нити экономического влияния", то есть национализи­ровать предприятия, ибо "только национализация, переход в общенародное достояние всей промышлен­ности может... возродить промышленность и спасти страну от гибели и развала"."В целях... поднятия нашего лесопромышленного производства... необходимо провести национализацию в общем государственном масштабе" — так было за­писано в протоколе съезда.
       Таким образом, по признанию Левачева, декрет о рабочем контроле оказывал слабое влияние на реальную жизнь. По его пониманию, отказ предпринимателей подчиниться рабочему контролю, обойти его положения стал обоснованием акта о национализации лесопильных предприятий.

    * * *

       На путях к национализации. Советские исследователи понимали под национализацией “обращение промышленных предприятий в собственность социалистического государства...”. Национализация являлась санкционированным центральной властью мероприятием. Она носила безвозмездный, принудительный характер и была направлена на претворение в жизнь одного из программных принципов большевиков.
       Идея обобществления промышленности предусматривалась в трудах классиков марксизма. Они предвидели: “Пролетариат воспользуется своей политической властью, чтобы постепенно вырвать у буржуазии капиталы, централизовав все орудия производства в руках государства, т.е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно скорее увеличить массу производительных сил”.
       Для понимания сути подхода большевиков к национализации предприятий отметим еще два момента. Во-первых, этот акт — удел не одной только Советской Республики 1917-1920 гг.: при определенных обстоятельствах этим методом пользовались и другие правительства.
       В предвоенной Германии широко применялся институт "про­чесывания предприятий". Суть его состояла в про­верке мелких и средних предприятий с целью приостановить деятель­ность некоторых из них. В период после Второй мировой войны лейбористское правительство Англии национализировало Английс­кий банк, угольную промышленность, а также железнодорожные предприятия. Во Франции государство возвратило в свое ведение угольные копи, воздушный транспорт, ряд банков и энергетические отрасли.
       На первых порах существования советские органы осторожно подходили к проблеме национализации. Они не рискнули поступать так же, как позднее в области аграрной, т.е. проводить этот акт как единовременный во всей стране сразу. Первоначально в собственность государства переходили отдельные предприятия, а не отрасли в целом. Поэтому сначала в этой сфере полностью отсутство­вал элемент планирования.
       Национализация промышленности не была частью первоначальной большевистской про­граммы, и, хотя на ВСНХ были официально возложены полно­мочия "конфисковать, реквизировать и секвестровать", первые, шаги на пути к национализации, по выражению известного исследователя этой проблемы Э. Карра, были неуверенными и спотыка­ющимися".
       В советской ли­тературе при описании политики в области национализации, характерной для раннего периода, использовались два эпитета. Эта политика называлась "карательной", что означало, что мотивом ее было либо преодоление сопротивления или са­ботажа со стороны капиталистов, либо принятие карательных мер, связанных с такими их действиями; она называлась также "сти­хийной", т.е. она являлась главным образом ре­зультатом действий рабочих на местах, а не центральных влас­тей.
       "Карательный" характер первых мероприятий по национа­лизации иллюстрируется тем фактом, что первые декреты о на­ционализации — будь то декреты, выпущенные Совнаркомом или ВСНХ, — всегда указывали причины, вызвавшие или оправ­дывавшие национализацию.
       Так, акт о национализации Ликинской мануфактуры от 17 ноября 1917 года гласил: 1.Закрытие фабрики, исполняющей заказы на армию и обслуживающей нужды беднейших потребителей - недопустимо; 2. Материалы по обследованию дел на фабрике указывают на злую волю предпринимателя, явно стремящегося... саботировать производство".
       Часто в качестве причины назывался отказ подчиниться рабочему контролю. Принятая в январе 1918г. III Всероссийским съездом Советов Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого на­рода провозглашала государственной собственностью все предприятия, рудники и транспортные средства. Это ознаменовало решительный поворот в умонастроениях, и, начиная с этого времени, декреты о национализации, как правило, прекратили давать обоснования для проведения этой меры. "Стихийный" элемент ранней нацио­нализации еще более заметен, чем ее "карательный" характер.
       Выпущенные ВСНХ или Совнаркомом декреты о национализа­ции касались главным образом предприятий, расположенных в Петрограде, или нескольких широко известных губернских кон­цернов со штаб-квартирой в столице. Однако куда более значи­тельное количество расположенных по всей стране крупных и мелких предприятий было национализировано местными Советами, совнархозами и другими местными органа­ми, а также самими рабочими без одобрения местных Сове­тов.
       Все это свидетельствует в пользу того, что главным источником национализации зимой 1917-18 гг. служили неорганизованные действия рабочего контроля и что областные и местные Советы и совнархозы гораздо чаще выпускали декре­ты, покрывавшие действия, предпринятые самими рабочими. Национализация, как заявил Рыков, "произ­водилась независимо от вопросов снабжения, от хозяйственных соображений, а исходя исключительно из необходимости непо­средственной борьбы с буржуазией".
       Рабочие Севера, как и во всей стране, по собственной инициативе брали управление заводами в свои руки. Так, 2 апреля на совместном заседании профсоюза лесопильщиков и Маймаксанского Совета рабочих депутатов было решено отстранить от исполнения обязанностей руководство бывшего удельного завода, управление делами передать в руки местного заводского комитета. Вслед за этим в ведение завкома перешел и Северо-Двинский завод удельного ведомства. Однако до лета 1918 года местные Советы Севера подходили к национализации частных предприятий весьма осторожно, национализируя лишь те предприятия, владельцы которых саботировали рабочий контроль над производством.
       Осторожность была проявлена и в декрете Совнаркома от 28 июня 1918 года о национализации лесной промышленности на Севере. Согласно этому документу "национализации подлежали лишь лесозаводы с основным капиталом не менее миллиона рублей, то есть предприятия, которые имели особо важное народнохозяйственное значение. Из всех лесозаводов под эту категорию на Севере подходили лишь три. Лесозаводы города перешли в ведение государства после окончания гражданской войны.
       Более широкий размах на Севере приняла национализация торгового флота. Во исполнение декрета Совета Народных Комиссаров от 26 января 1918 года исполком Архангельского Совета образовал комиссию для разработки проекта по проведению в жизнь этого мероприятия. В состав ее были включены три представителя от Совета и по три — от профсоюзов речников и моряков. Совет направил на суда своих комиссаров. В числе представителей Совета, участвовавших в национализации флота, были большевики М. С. Новов и А. А. Гуляев..
       Флот на Севере был достаточно велик: он насчитывал более 20 различных пароходств; кроме того, немало судов принадлежало непосредственно русским и иностранным владельцам лесозаводов. Для осуществления национализации была создана коллегия. Согласно распо­ряжению Архангельского Совета от 13 марта, комитету судовладельцев предлагалось "сдать ей все дела и суммы, подлежащие национализации". Национализа­ция флота продолжалась более полутора месяцев. 6 апреля был объявлен первый приказ, согласно ко­торому "общенациональной неделимой собственностью Российской Федеративной Советской Республики" объявлялись суда Беломорско-Балтийского акционер­ного общества Данишевских. В течение апреля один за другим в печати появились приказы коллегии по национализации о передаче в руки государства пароходств Куликова и Шапарова, судов торговых домов Шмидта, Спаде, Могучего и других.
       В апреле 1918 года Архангельский губисполком образовал Северо-Двинское областное управление флотом и водными путями, которое возглавили А. В. Голованов и П. П. Рассказов.
       Национализация торгового флота в Северо-Двинском бассейне и Белом море была завершена к концу мая 1918 года. Всего по бассейну было национализи­ровано 67 товаро-пассажирских и 175 буксирных пароходов, 707 барж и дебаркадеров. Кроме того, был национализирован Архангельский судоремонтный за­вод. Во время борьбы с антисоветскими силами на базе национализированных судов была создана Северо-Двинская речная военная фло­тилия.
       История сохранила документ о том, как происходила национализация судоремонтного завода известного на Севере предпринимателя И.И. Буркова.
       ...24 мая 1918 года открылось заседание комиссии по национализации торгового флота. Комиссар Лаврентьев заявил: “Нам надлежит сегодня определить, что из имущества и капиталов предприятия Буркова подлежит национализации согласно декрету и что не подлежит...”
       Представитель пароходства Буркова, в соответствии с требованием декрета Совнаркома, представил комиссии бухгалтерские книги, баланс на 1 января 1918 года, ознакомил всех с положением дел. Общая стоимость имущества Игнатия Буркова составляла в то время 1 095 тысяч рублей. Морские и речные суда, механический завод Буркова были национализированы в 1918 году, а остальное — уже в 1920 году.
       Национализация на Севере проходила при сопротивлении значительной части судовладельцев. Резче всех высказались против этой акции рыбопромышленники. На втором областном рыбопромышленном съезде, проходившем в феврале 1918 года, 22 делегата рыбопромышленных обществ приняли резолюцию, в которой говорилось: “...съезд пришел к единодушному заключению, что в современный момент общей разрухи, при необходимости использовать все наличные силы для поднятия жизни на Севере, национализация местного флота является несвоевременной и нежизненной, а в интересах промыслового населения даже недопустимой”.
       Специальной телеграммой Д. Цюрупа предупредил губисполком о том, что согласно декрету Совнаркома от 21 января 1918 года “никакие промысловые суда национализации не подлежат. Немедленно прекратите это. Иначе дезорганизуете промысе0л”. Очевидно, что губернские органы власти подчас не считались с реалиями местной жизни.

    * * *

       Таким образом, с весны 1918 года в Архангельске на основании декретов Совнаркома и постановлении местных органов власти начался процесс национализации производственных помещений, транспорта а также жилых домов. В полной мере этот процесс развернуть не удалось: не хватило времени, т.к. началась гражданская война. “Красногвардейская атака на капитал” поразила только одну отрасль хозяйства Севера  торговый флот и частично лесопильную промышленность.

    * * *

       Продовольственная и финансовая проблемы. Начавшийся процесс преобразований в экономике осложнился продовольственными трудностями. Подвоз хлеба в северные районы стал повсеместно сокращаться. И, тем не менее, в феврале Архангельск нашел возможность направить 10 вагонов пшеницы голодающим Петрограда, сократив в городе дневную норму выдачи хлеба рабочим и служащим.
       Эта непопулярная в народе мера была вызвана тем, что в начале мая из Петрограда пришла телеграмма за подписью Ленина о "небывало, катастрофическом" по­ложении с продовольствием в Петрограде. "Выданы последние остатки хлеба, картофельной муки и сухарей, - гласил текст телеграммы. - Красная столица на краю гибели. Контрреволюция поднимает голову, направляет недовольство народных масс против советской власти.... Именем Советской социалистической Республики требую немедленной помощи Петрограду”. Очевидно, правительство собирало продовольствие во всей стране.
       Губернский продовольственный комитет, возглавля­емый меньшевиком А. В. Папиловым, выступил против помощи петроградцам, считая это непосильным бременем для города и всей губернии. В качестве оправдания приводился тот факт, что Архангельск и так уже трижды отправлял хлеб Петрограду. Боль­шевики Я. Тимме, Т. Зинкевич осудили позицию продкомитета. Губисполком принял решение: "Отпра­вить не позднее 11 мая поезд в количестве 30 вагонов с продовольствием", обеспечить его охрану.
       Папилов в знак протеста вышел из состава продовольственного комитета и решил призвать в союзники рабочих — обратился к рабочим судоремонтного завода с открытым пись­мом, в котором предлагал собрать общее собрание, чтобы рассказать о продовольствен­ном положении в городе и причинах своей отставки. Губисполком осудил этот поступок. Было решено предать Папилова суду за “контрреволюционную” деятельность.
       Позиция Папилова имела под собой основания. Помощь Петрограду была рискованным шагом со стороны губернских властей, ибо запасы хлеба в Архангельске были на исходе. Правда, часть рабочих поддержали эту акцию. Так, рабочие завода Р. Пеца (на острове Хабарка), а также завода Кыркалова, одобряя реше­ние Совета об отправке хлеба в Петроград, настаива­ли на том, чтобы Совет произвел обыск в городе и окрестных де­ревнях для выявления продуктов первой необходимо­сти.
       Отправка хлеба в Петроград поставила губернию в критическое положение. Губисполком, спустя короткий срок после этого, начал штурмовать телеграммами Д. Цюрупу, а также Ленина и Троцкого с требованием вернуть из Петрограда долг. “На губернию надвигается голод”, — говорилось в телеграмме от 6 июня 1918 года. Сославшись на отказ сибирских властей снабжать хлебом губернию, губисполком сообщал: “Мы рискуем в ближайшее время быть захлестнутыми голодающей массой, подстрекаемой местной и иностранной буржуазией, со дня на день ожидающей прихода разных десантов. Убедительно просим в интересах революции и советской власти на Севере Вашим авторитетом распоряжений Сибири, Вятке, Перми не препятствовать отправке хлеба Архангельску...”. Потребовались огромные усилия архангельских властей, чтобы минимально удовлетворить запросы населения города и губернии.

    * * *

       Много внимания исполком уделил нормализации финансового дела. В целях изыскания средств для выдачи за­работной платы исполком прибегнул к радикальным мерам: было решено обложить местную буржуазию денежным налогом. Это дало городской казне несколько миллионов рублей. Вместе с этим исполком признал необходимым в качестве исключительной меры выпус­тить местные расчетные знаки.
       При решении упомянутых выше проблем власти Севера получали помощь центральных органов власти. Эта помощь заключалась, во-первых, в под­держке кадрами. В числе таковых был направленный в Архангельск член партии с 1905 года секретарь Военной организации при ЦК партии С. Н. Сулимов. Он прибыл сюда в марте 1918 года во главе Чрезвычайной комиссии по разгрузке Архангельского порта.
       В постановлении Совнаркома о создании этой комиссии говорилось о том, сто она создается “Для объединения и руководства работами по разгрузке Архангельского порта, а также для исключительных мероприятий по защите грузов от действий полой воды”. В ее состав входили С.Н. Сулимов, А.А. Паули и Н.А. Сарф. Комиссии предлагалось приступить к работе, подчинить ей организации, работающие по разгрузке порта.
       Вслед за комиссией С.Н. Сулимова в Архангельск прибыла так на­зываемая советская ревизия во главе с М.С. Кедровым. Текст постановления, подписанный Я. Свердловым, В. Лениным и Л. Троцким, гласил: "Все учреждения, в том числе и судебные, и отдельные лица должны оказывать ревизии всемерное содействие и беспрекословно подчиняться распоряжениям ревизии, клонящимся к выяснению положения дела, устранению беспорядков и преступлений, вос­становлению нормального хода государственно-общественных дел, изобличению виновных".
       В состав комиссии входило около 40 человек и команда латышских стрелков из 33 бойцов. Она имела 10 различных секций, включая военную, продовольственную, финансовую, агитационную, следственную и др. Приказами комиссии бы­ла распущена архангельская городская дума, принимались меры по укреплению обороноспособности Севера, по отгрузке снаряжения из Архангельска.
       Помощь центра выразилась также в том, что Совет Народных Комиссаров принял в первой половине 1918 года ряд важных постановлений о развитии экономики Архангельской губернии.
       Обратимся к некоторым из документов Биографической хроники В.И. Ленина. Запись от 28 мая 1918 года свидетельствует, что глава Совнаркома принял заместителя комиссара лесного отдела Архангельского губисполкома Н.Г. Иконникова, "ходатайствующего о принятии СНК решения организовать лесосплав по северным рекам". В тот же день вечером Совнарком обсудил вопрос "о срочном открытии кредита до 3 млн рублей лесному отделу Архангельского Совета на сплав бревен и заготовку дров". В.И. Ленин дополнил доклад Н.Г. Иконникова, дал справки, в частности, "о подготовке леса на экспорт". Сразу после заседания председатель Совнар­кома подписал телеграмму в лесной отдел Архангельского Совета с сообщением об утверждении СНК ссуды артелям на сплав бревен и заготовку дров.
       Ранее В.И. Ленин подписал поста­новление Совнаркома от 27 января 1918 года об ассигновании 8 миллионов рублей для Архангельского пор­та. Эта мера была направлена на развитие лесоэкспорта.
       Еще запись, датированная 3 апреля 1918 года: "Ленин беседует с председателем Архангель­ского губисполкома А.П. Поповым, расспрашивает о положении дел в Архангельске, о работе губисполкома, о фарватере Двины, про­сит показать на карте порты и окрестности Архангельска, совету­ет в случае опасности со стороны интервентов заминировать устье Двины, записывает номер телефона Попова и обещает вызвать его на следующий день на заседание СНК по поводу отпуска средств для Архангельска на сплавные и другие ра­боты".
       Это заседание состоялось 5 апреля. Владимир Ильич выполнил обещание — позвонил Попову, оста­новившемуся в Москве у С. Н. Сулимова, и пригласил его прийти к 19 часам. На заседании СНК в числе самых разных вопросов рассматривался и вопрос об отпуске 62 миллионов рублей в распоряжение Архан­гельского Совета. В. И. Ленин дважды выступил при обсуждении этого вопроса, поддерживая просьбу А. П. Попова.
       Попов, отчитываясь о поездке в Москву на заседании губ­исполкома, отметил, что на заседании Совнаркома интересовались, где лучше провести дорогу Котлас—Сорока. "Я указал на карте непременно с таким расчетом, чтобы захватить бело­морские пункты..., чтобы дорога проходила не по пу­стым, а по населенным местам... Указал также на на­ши неисследованные недровые и лесные богатства".
       Речь шла о проекте железной дороги — так назы­ваемого Великого Северного железнодорожного пути, предложенном художником А. А. Борисовым и нор­вежцем Э. Ганневигом. Трасса железнодо­рожного пути должна была идти от Мурманского побережья на Сороку, Котлас и далее, через Урал, до Оби, соединяя Сибирь с Балтийской железной до­рогой. Ленин с вниманием отнес­ся к этому проекту. Одна из записей Биохроники сви­детельствует, что он изучил литературу о Севере и материалы комис­сии ВСНХ, обсуждавшей проект, встретился с Борисовым и предложил наркому промышленно­сти и торговли Л. Б. Красину высказать мнение по этому вопросу "с точки зрения купцовской (и ди­пломатической)".
       4 февраля 1919 года В. И. Ленин написал проект постановления СНК, в котором при­знал "направление дороги и общий план ее приемле­мым", а концессии представителям иностранного ка­питала "допустимыми в интересах развития произво­дительных сил" страны. По ряду причин результатов в осуществлении про­екта достичь не удалось. Но работа над этой идеей помогла выработать основы концессионной политики государства.
       В те же годы Совнарком принял ряд других решений, касающихся проблем экономики Севера, освоения Северного морского пути и т.д.
       В заключение этого раздела хочется привести пример, ярко иллюстрирующий стремление новой власти всеми мерами претворять в жизнь свои решения. В биохронике В. И. Ленина сообщается: “27 июня 1918 года "Ленин от имени СНК подписывает... те­леграмму в Архангельский губисполком комиссару Куликову с указанием на то, что местный рыбопро­мышленный съезд не имеет права ставить ультиматум советской власти и вести переговоры с иностранными государствами, минуя Советское правительство, и что всякая попытка вести подобную политику будет рас­сматриваться правительством как государственная измена”.
       Какие обстоятельства вызвали появление этой телеграммы главы Советского госу­дарства? Дело в том, что северные рыбопромышлен­ники еще в феврале 1918 года выступили против на­ционализации флота, заявив на состоявшемся тогда съезде, что эта мера "нежизненна" и даже "недопу­стима". Справедливость этого требования признал Цюрупа. В то же время рыбопромышлен­ники потребовали для себя права самостоятельного выхода в Норвегию за рыбой, передачи им валюты и т. п. На июнь­ском съезде они, присоединив к этим требованиям ряд новых, настаивали на проведении их в жизнь "в крат­чайший срок". Съезд постановил довести эти требования "до све­дения центральных и местных властей", установив семидневный срок ответа. "В случае неполучения от­вета... отказа или отсрочки промышленники... будут принуждены... просить защиты и помощи союзни­ков..." — говорилось в резолюции съезда.
       Прозвучавшая в этой резолюции угроза действо­вать "помимо властей" и прибегнуть к помощи "со­юзников", уже начавших вооруженную интервенцию против Советской Республики, была расценена Лениным как государственная измена. Совнарком оказывал помощь Архангельскому Северу и при решении проблем за­щиты Севера от сил контрреволюции.

    * * *

       Укрепление обороны Архангельска. В марте 1918 года, выступая с трибуны VII съезда партии, Ленин предупреждал: "...на нас наступление готовит­ся, может быть, с трех сторон; Англия или Франция захотят у нас отнять Архангельск — это вполне воз­можно...". На следующий день, 9 марта, англичане высадили группу войск в Мурманске.
       С этого времени Совнарком стал уделять значительное внимание укреплению обороны Архангельска, и вывозу скопившихся здесь военных грузов. Запасы их были к тому времени весьма значительны. Приведем некоторые данные.

    Сведения о наличии импортного груза в Архангельском порту на 1.04.1918 г.

     п/п

       Владелец груза

    Кол-во груза (в пудах)

    1.

       Главное артиллерийское управление

    2 426 368

    2.

       Главное военно-техническое управление

    803 664

    3.

       Главное интендантское управление

    235 658

    4.

       Морское ведомство

    92 245

    5.

       Ведомство металлоснабжения

    1 802 184

    6.

       Груз французской миссии

    775 759

    7.

       Груз первой воздушной станции

    1087

    8.

       Авиационные грузы

    68 401

    9.

       Комиссариат путей сообщения

    2 259 548

    10.

       Комиссариат земледелия

    209 675

    11.

       Комиссариат продовольствия

    43 939

    12.

       Экспедиторский груз

    983 405

    13.

       Груз неопределенных отправителей

    124 731

    Итого всех грузов

    9 829 664

       Несмотря на отправку военных грузов в течение всей войны, количество их к весне 1918 года, как это видно из таблицы, оставалось внушительным. Если комиссариат продовольствия имел незначительные запасы, то груз военных ведомств составлял более половины общей массы грузов.
       Власти считали, что нельзя было допустить, чтобы военное снаря­жение попало в руки врагов Советской страны. А угроза такая была. Еще в начале 1918 года Главноначальствующий Архангельска и района Белого моря Е. Сомов, по сообщению английского консула Д. Янга, выразил готовность передать союзникам запасы грузов с военных складов в обмен на продукты питания и другие предметы первой необходимости. Тогда же Сомов признавался Янгу, что ему надо как-то продер­жаться до весны, когда он "будет счастлив привет­ствовать британскую интервенцию".
       23 февраля 1918 года губисполком объявил военно-грузовые районы Архангельского порта на осадном положении и создал военно-революционную комиссию из трех человек — представителей губернского Сове­та, исполкома горсовета и Целедфлота. В резолюции их совместного заседания цель этих мер определялась так: "в час тяжелых испытаний для русской револю­ции... все средства, все силы противопоставить пол­кам завоевателей", ибо "всякое промедление с орга­низацией обороны... неминуемо приведет к гибели страны и дела мировой революции".
       19 февраля 1918 года Совет Народных Комиссаров, обсуждая вопросы внешней политики, возможности организации обороны Советской Республики, рассмотрел в связи с этим и проблему "положения дел и состояния грузов в Ар­хангельском порту".
       В соответствии с решением Совнаркома Архангель­ский Совет получил предписание срочно направить в Петроград большую партию винтовок для вооружения отрядов Красной армии. 21 февраля 1918 года Ар­хангельский Совет на экстренном заседании принял решение по организации перевозки оружия. При этом Целедфлот просил коллегию наркомата по морским делам часть винтовок — четыре тысячи штук — оста­вить в распоряжении флотилии Северного Ледовитого океана для обороны Архангельска. Отправка винтовок была лишь частью программы по разгрузке порта. Как уже отмечалось выше, с этой целью была создана Чрезвычайная комиссия — ЧКОРАП во главе с С.Н. Сулимовым.
       Местные органы власти оказали содей­ствие этой комиссии. Ис­полком, учитывая срочность работ, объявил в Архангельске трудовую повинность. Почти пять месяцев, вплоть до конца июля, про­должалась напряженная работа. В апреле Совнарком заслушал отчет о разгрузке Архангельского порта. Работы шли полным ходом. В начале мая 1918 года Сулимов в донесении на имя В. И. Ле­нина сообщал, что приступили к вывозу угля. За 10 дней было от­правлено около 700 тысяч пудов. Предстояло отпра­вить еще 8 миллионов пудов. "Погрузка производится беспрерывно, и грузится в среднем ежедневно до 70 тыс. пудов".
       Темпы отгрузки грузов со складов Архангельского морского порта характеризовались следующими данными:

    Время

    Остаток груза

    ( в пудах)

       1 апреля 1918 г.

    9 829 644

       1 мая 1918 г.

    7 222 324

       1 июня 1918 г.

    6 321 702

       16 июля 1918 г.

    1 323 264

       Эта работа беспокоила союзников, которые считали действия органов советской власти противозаконными. В ответ на меры Советского правительства английский консул Д. Янг 4 марта 1918 года направил ноту со­ветским властям в Архангельске, известив, что "британское правительство считает военное снаряже­ние, находящееся в Архангельске, собственностью со­юзников, а не России". Пытаясь не осложнить ди­пломатических отношений, Совнарком проявил твердость в этом вопросе.
       Оценивая эвакуацию военных запасов из Архангельска, Д. Янг, оставил в своих неопубликованных воспоминаниях такое свидетельство: "Почти всё, что имело какую-то ценность, было вывезено за несколько недель до оккупации (2 августа). Объяснение действительных причин этой эвакуации, которая была ускорена угрозой интервенции, так и не дошло до сознания британ­ских властей, полностью поглощённых поисками "тайной руки Герма­нии". Большевики ... пришли к выводу о стремлении союзников использовать военные запасы (как и получилось с их остатками) для военных действий против большевиков”.
       Таким образом, огромные запасы военного снаряжения из архангельских складов поступили в распоряжение Красной армии и народного хозяйства страны. В свете этого совершенно несостоятельным являлось утверждение союзных властей и его командования о том, что одной из главных причин вторжения иностранных войск в Архангельск являлось спасение грузов от захвата их немцами или большевиками. К моменту оккупации Архангельска почти все эти грузы были отправлены в глубь России.

    * * *

       Между тем общая обстановка на Севере услож­нялась: усиливалась угроза интервенции, поднимали голову внутренние антисоветские силы. Финские белогвардейцы, поощряемые Германией, угрожали некоторым пунктам на Мурманской железной дороге. Они предприняли наступление на Кемь и Кандалакшу, пытаясь оккупировать Северную Карелию.
       Немецкие подводные лодки потопили пароход "Федор Чижов" и парусный бот. Эти агрессивные действия продолжались и после подписания 3 марта 1918 года Брестского мира. Советских вооруженных сил на Мурмане практически не было.
       В этой ситуации военные власти союзников, находившиеся на Мурмане с 1914 года, предложили местному Совету помощь продовольствием и военной силой. Мурманский Совет запросил Совнарком о возможности этого сотрудничества. В ответ пришла телеграмма Л. Троцкого о желательности "принять всякое содействие военных миссий".
       2 марта 1918 года между председателем Мурманского Совета А. Юрьевым и англо-французским командованием было заключено соглашение о совместных действиях по обороне Мурмана. Союзники высадили сначала небольшой десант — около 160 человек и сформировали два бронепоезда, которые стали курсировать по Мурманской железной дороге. В силу ряда причин дело завершилось тем, что местный Совет 6 июля заключил письменное соглашение о сотрудничестве с союзниками, а Мурманский край, в конце концов, разорвал отношения с Совнаркомом.
       Руководители Мурмана и дипломатические представители союзников пытались склонить к подобному акту и Архангельский Совет. В одной из телеграмм командующему сухопутными войсками Архангельского района Потапову А. Юрьев рекомендовал: "Убедительно прошу и советую Вам и всему штабу присоединиться к нам".
       Примерно в те же дни комиссар Беломорского военного округа А. Геккер в депеше Л. Троцкому сообщил о том, что французский консул в беседе с ним говорил "о возможности признания Францией советской власти при условии отторжения Северного края от центра". Геккер добавлял при этом, что подобный подход союзного дипломата есть не что иное, как "попытка одурачить нас, считать нас слишком наивными".
       Тем не менее, архивные документы сохранили свидетельство о том, что предложение А. Юрьева обсуждалось в Архангельске. 26 апреля состоялось закрытое заседание Целедфлота. Кроме моряков, на нем были представлены председатель губисполкома А. Попов, а также Я. Тимме, Р. Куликов, контр-адмирал Н. Викорст и другие ответственные лица.
       Члены Целедфлота от Мурманской флотилии заявили о том, “...что Мурманский край вошел в соглашение с англичанами для того, чтобы не дать Германии покуситься на богатства Мурмана, и что англичане во внутренние дела России не вмешиваются. Соглашение с англичанами одобрено Советом Народных Комиссаров”.
       Резолюция совещания означала присоединение к позиции Мурманского Совета. В ней говорилось о необходимости выделения Архангельской губернии и Мурманского района "в автономную единицу РСФСР", выражалось намерение "вступить в переговоры с представителями английских властей о формах соглашения... по товарообмену".
       Объявление своего рода северной автономии, по мнению всех ораторов, обусловливалось тем, что “это давало возможность народным комиссарам сложить с себя ответственность за невыполнение некоторых пунктов договора с Германией, как, например, выдача оружия Мурманску, вошедшему в соглашение с союзниками”.
       Эта резолюция была принята 10 голосами против 1, при 7 воздержавшихся. Принятие окончательного решения было перенесено на следующий день — на совместное закрытое заседание губисполкома, Целедфлота, исполкома Архангельского Совета и с участием представителей совета профсоюзов и земельно-лесного отдела.
       На заседании определилось несколько мнений. Меньшевик Р. Дмитриев и эсеры выступил за возобновление контактов с союзниками "в полном объеме", т.е. по сути дела за разрыв Брестского мира.
       Мнение фракции большевиков и левых эсеров, которое отстаивал Тимме, было иным. В проекте их резолюции содержался категорический протест против "посягательств Германии на Карелию, прикрытых финскими белогвардейцами", против каких-либо военных действий со стороны Англии и Франции на Севере, зафиксировано требование удалить десант с Мурмана. Эта резолюция было принята большинством голосов (22 "за", 5 "против" при шести воздержавшихся).
       В то время, когда в Архангельске спорили о том, как быть в данной ситуации, обстановка на Мурмане менялась. Союзники вслед за первым высадили второй десант численностью около 8 тысяч человек и приступили к активным действиям, которые все больше приобретали антисоветский характер. Продвигаясь на юг, иностранные силы захватили Кандалакшу, Кемь, где расстреляли трех членов местного исполкома — А.А. Каменева, П.Н. Малышева и Р.С. Вицупа.
       Германия выразила Совнаркому протест против нахождения английских солдат на Мурмане. Считая это нарушением Брестского мира, она потребовала немедленного вывода британских войск. Совет Народных Комиссаров, попавший в сложное положение, приложил много усилий для того, чтобы мирно решить мурманскую проблему. Начиная с апреля 1918 года наркомат иностранных дел много раз обращался к представителям Англии с требованиями вывести военные суда из Мурманска и соблюдать нейтралитет России, принятый ею по условиям Брестского мирного договора. Но все оказалось напрасным.
       В этой обстановке директивы Москвы местным органам и военным властям становились все более жесткими, но практически для местных органов власти невыполнимыми. Наконец, 1 июля появилась подписанная Лениным и Троцким телеграмма, в которой председатель Мурманского Совета Юрьев, "перешедший на сторону англо-французских интервентов и участвующий во враждебных действия против Советской Республики", был назван врагом народа и объявлен вне закона.
       Юрьев в ответ на приказ Ленина и Троцкого разослал большую телеграмму в 24 адреса. Он, настаивая на своем, заявлял о том, что требования Совнаркома об удалении союзников исполнению не подлежат, так как силы союзников находятся на Мурмане "вследствие приглашения Мурманского Совета и с одобрения Совнаркома для содействия нам в обороне края от немцев и финнов", что требуется и центральной власти заключить соглашение с союзниками и тем самым ликвидировать конфликт. “Оповещая теперь об этом всю Россию о происходящем, говорилось в заключение этой телеграммы, — мы верим, что подавляющим большинством населения это будет понято”.
       Выполнение подобных требований означало бы разрыв Брестского мира. Советское правительство призвало народ к вооруженной борьбе с бывшими союзниками России.

    * * *

       В тревожные для Севера летние месяцы 1918 года глава Совнаркома В. И. Ленин не раз лично беседовал с ответст­венными работниками Архангельской губернии, по представлениям которых принимались реше­ния, направленные на укрепление обороны Севера.
       Еще в апреле во время встречи с представителем Архангельского губисполкома А. П. Поповым Ленин, обсуждая положе­ние дел в Архангельске, подчеркивал необходимость осуществления ряда оборонных мep. 5 июля В. И. Ленин принял М. С. Кедрова с докладом о положении на Севере, 6 июля заслушал сообщение С. Н. Сулимова "о положе­нии Вологодского ж.-д. района в связи с событиями в Мурмане и в Архангельске".
       В Биохронике В. И. Ленина есть запись, датиро­ванная 12 июля: "Ленин говорит по телефону с позво­нившим ему Я. М. Свердловым, который просит при­нять представителей Архангельского губисполкома, приехавших с докладом о положении на Севере; дает согласие принять их тотчас же, как только они придут в Кремль".
       Этими представителями были А. Д. Метелев и А. Г. Васильев. Ленин заслушал их доклад о военном положении на Севере, о наст­роении масс и действиях меньшевиков и эсеров, о работе в Архангельске....
       В ходе этих и других встреч архангельские руко­водители предложили Совнаркому и обосновали план обороны страны со стороны Севера в случае развития интервенции. Этот план предусмат­ривал, во-первых, создание штаба обороны с постоян­ной базой в Вологде; во-вторых, освобождение Во­логды от дипломатического корпуса — своего рода штаба антисоветских сил; в-третьих, проведение частич­ной мобилизации в ряде губерний, в том числе Ар­хангельской и Вологодской.
       Совнарком оказывал Архангельску материальную поддержку. Так, 5 апреля своим решением Совнарком выделил Архангельску 20 мил­лионов рублей и гарантировал дальнейшую помощь по мере увеличения запасов денежных знаков. В июле Совнарком дополнил еще 10 миллионов рублей "на приведение в боевую готовность района Архангельска и флотилии Северного Ледовитого океана".
       Важным шагом на пути к повышению обороноспо­собности Архангельска явилось образование Бело­морского военного округа с центром в Архангельске. Декретом Совнаркома от 4 мая 1918 года Военным руководителем округа был утвержден Ф. Е. Огородников, начальником штаба — А. А. Самойло, комиссарами — А. И. Геккер и А.Д. Макаров. В состав округа вошли Архангельская, Вологодская и Олонецкая губернии, а также водное пространство с островами Белого моря и Северного Ледовитого океана.

    * * *

       Однако ситуация требовала более решительных, комплексных мер, на­правленных на укрепление местных органов Советской власти.
       Постановлением от 18 мая 1918 года Совет Народных Комиссаров создал специальную правительст­венную комиссию, которой поручил ре­визию военного хозяйства, а также обследование "всех прочих отраслей деятельности и организации местных советских учреждений".
       Как уже отмечалось выше, это была так называемая “советская ревизия”, которую возглавил М. С. Кедров. Она провела в жизнь целую серию мер, составной частью которых явилось усиление обороны Беломор­ского побережья и проведение военно-мобилизационной работы.
       Исполком Архангельского губернского Совета ра­бочих, крестьянских и солдатских депутатов 15 июня 1918 года на закрытом заседании принял постанов­ление о создании комиссии по разработке плана обо­ронных мероприятий. Чуть позднее командующий всеми сухопутными и морскими вооруженными силами Архангельского района А. А. Самойло издал приказ о проведении подготовительных работ по обороне Архангельска. Этим приказом командиру минной роты Добромыслову поручалось "немедленно поставить донные мины против южной оконечности о. Мудьюг; подготовить к затоплению баржи на Лапоминском створе; подготовить уничтожение створных знаков и вех". Коменданту Мудьюгского острова Быкову было приказано "учредить дежурство по охране бара с установлением пароля флагами". Батареи должны были открыть огонь в случае движения судна без пароля.
       Однако одних мер военного характера было не­достаточно, и это хорошо понимали руководители губернии. Нужны были сплоченность масс, органи­зованность и дисциплина, готовность дать отпор врагу.
       7 июля большевистская фракция Архангельского го­родского Совета через газету "Архангельская правда" обратилась ко всем рабочим, железнодорожникам, красноармейцам и матросам. "В этот грозный роковой момент, когда решается судьба не только революции в России, но и революции международной, — говори­лось в обращении, — ...чрезвычайное собрание Ар­хангельского Совета рабочих, красноармейских и мат­росских депутатов призывает всех..0. кому дорога ра­боче-крестьянская Советская власть... дружными рядами выступить против готовящегося покушения на кровью нашей добытые завоевания Октябрьской ре­волюции... Стойко стойте на своих постах! Строго исполняйте все распоряжения Советов!".
       Народный комиссариат по морским делам прика­зом от 14 июля распорядился усилить оборону Архангельска, и в частности "принять меры к недопуще­нию входа в Архангельский порт иностранных воору­женных судов". Он распо­рядился подготовить к отправке в Архангельск десять 130-мм пушек с дальномерами и при­пасами, 200 мин, а также направить сюда часть со­става гарнизона Кронштадтской крепости.
       Предвидя возможность расширения интервенции на Севере, Троцкий 1 июля 1918 года издал приказ, которым вводился запрет на въезд без разрешения на Беломорское побережье и в Архангельск.
       2 июля губисполком "постановил немедленно про­вести частичную мобилизацию военнообязанных и общую мобилизацию всех когда-либо служивших в артиллерии и инженерных войсках, проживающих в пределах Архангельской губернии".
       Значительная часть рабочих города заяв­ляла о своей готовности защищать родной край. Так, общее собрание рабочих лесозавода Кобылин — Лунд 12 июля выразило протест против высадки нового десанта в Мурманске. "Одо­бряем и неуклонно признаем действия и распоряже­ния советской власти, которая стоит на страже за­воеваний Октябрьской революции", — было записано в резолюции этого собрания. Обсудив тот же вопрос, 140 рабочих лесозавода Кыркалова обратились ко всем рабочим города, "способным носить оружие", с призывом "вооружиться для защиты революции и оветской власти".
       Подобные резолюции поступили почти от всех рабочих коллективов Маймаксы, к тому времени уже неплохо вооруженных: в их распоряжении были винтовки, пулеметы, запас патронов.
       Между тем события развивались быстро — предотвратить высадку иностранных войск в Архангельск не удалось. 2 августа 1918 года на рейде Архангельского порта отдала якоря союзная эскадра. С этого дня на­чался, пожалуй, самый трагичный период в судьбе города и всего Севера — период девятнадцатимесячной его оккупации.

    * * *

       "Мы временно отступаем..., но мы придём". Активные участники тех событий, их современники и уже не одно поколение историков пытались осветить причины падения Советской власти в городе.
       Почему случилось так, что, несмотря на меры, которые предпринимали органы власти по укреплению обороноспособности, Архангельск был отдан в руки антисоветских сил почти без ма­лейшего сопротивления? Была ли возможность от­стоять город? Для ответа на эти вопросы, кратко проанализируем ситуацию, предшествовавшие захвату Архангельска.
       Следует сказать, что этот факт уже в то время получил не­однозначную оценку. В частности, Троцкий, будучи в то время наркомом военно-морских сил Со­ветской Республики, в приказе от 5 августа 1918 года обвинил архангельский губисполком в дезертирстве и трусости, считая их главными виновниками падения города.
       Приказ, написанный жестким военным языком, заслуживает того, чтобы напомнить его. Документ отражает суть того времени.
       “Обстановка, при которой был временно очищен Архангельск, — говорилось в этом документе, — свидетельствует о том, что отдельные представители местной советской власти далеко не всегда обнаруживают те черты, которые обязательны для каждого революционера, занимающего ответственные посты; выдержку, энергию, мужество.
       Снова подтверждается, что находятся советские представители, которые при первых проблесках опасности торопятся унести ноги, считая, что спасение собственного существования есть самая важная задача. Такого рода субъекты не имеют ничего общего с революцией. Это не борцы, не коммунисты, а жалкие советские карьеристы, которые временно прилипли к великому делу. Всякий представитель советской власти, который покидает свой пост в минуту военной опасности, не сделав всего, что можно, для защиты... советской территории, есть предатель, — гласил этот документ. — Предательство же в военное время карается смертью".
       Приказ обязал Кедрова и Вологодский губернский военный комиссариат "немедленно задержать и подвергнуть аресту всех тех советских работников г. Архангельска, которые, по имеющимся у нас строго проверенным фактам, должны рассматриваться как дезертиры — для предания суду Верховного военного трибунала".
       Такая оценка действий членов губисполкома вызвала протест с их стороны. Исполком отверг обвинения в трусости и бегстве, потребовал от руководства республики расследовать обстоятельства этого дела. "...Местная власть отходила, сохраняя народное достояние, а не с целью унести свои ноги, ибо шкурников среди нас нет,— говорилось в одной из телеграмм.— Требуем отмены приказа и немедленного назначения следствен­ной комиссии...".
       В другой телеграмме на имя Ленина представитель ЦК РКП (б) при Архан­гельском комитете партии Метелев заверял главу правительства, что "губисполком, за исключе­нием [отдельных] личностей, пожалуй, меньше всего виновен в падении... Прошу расследованием устано­вить факты... Без установления правды работа не­возможна".
       10 августа ходатайство об отмене этого приказа, "основанного на недоразумении", направил в Москву Павлин Виноградов. В ответ на эти просьбы В. И. Ленин отменил приказ Троцкого о наказании членов Архангельского губисполкома и обязал их "напрячь все силы для немедленной, беспощадной расправы с белогвардей­цами".
       Члены Архангельского губисполкома П. Ф. Вино­градов, С. К. Попов, П. П. Оксов, А. П. Щенников, секретарь Архангельского горкома РКП (б) В. И. Суздальцева и ряд других ответственных работников представили в ЦК партии и СНК записки, в которых раскрыли причины сдачи Архангельска. Анализ этих документов свидетельствует о том, что архангельские руководители трезво оценивали со­вокупность всех объективных и субъективных факто­ров, способствовавших падению города.
       Прежде всего, они не слагали с себя вины за слу­чившееся. Все авторы с горечью писали "об отсутст­вии советских работников с организаторскими способ­ностями", опытных военных руководителей, преданных Советской власти, указывали на крайнюю малочис­ленность партийных рядов, так и не сумевших создать до начала интервенции свой губернский комитет. Все предпринятые меры, помощь центра они оценивали очень высоко, считая, что своевременная реализация их позволила бы "создать кулак, с помощью кото­рого удалось бы привести в должный порядок части мобилизованных, поднять оборону Архангельска".
       "Губисполком не оправдывает себя,— отмечалось в одном из документов.— Он сознает, что были допу­щены ошибки, что при наличии других, более опыт­ных и сильных волей лиц, может быть, такое поло­жение края и не создалось бы...".
       История отвела советским властям Архангельска чуть более по­лугода, в течение которого губисполком, занятый массой дел по преодолению разрухи, не смог парализовать действия антисоветских сил и обеспечить организацию сил для обороны Архангельска. Для решения этой задачи Архангельск не располагал главным - вооруженными силами. Находившийся здесь к моменту интервенции первый архангельский советский полк насчитывал около полутора тысяч красноармейцев, но по существу он еще только формировался и не был боеспособной единицей.
       Неожиданностью для руководителей губернии был отказ крестьян от военной мобилизации. Это обернулось на деле катастрофой для создания вооруженных сил Севера из числа местного населения. Председатель губисполкома С. Попов и губвоенком А. Зенькович в телеграмме В.И. Ленину и Л.Д. Троцкому, направленной в час ночи 28 июля с исключительной откровенностью сообщали о сложившейся ситуации.
       "Положение Архангельской губернии в связи с объявленной мобилизацией тяжелое, — говорилось в телеграмме. — В Шенкурские идет бой между отрядом Красной армии и мобилизованными... Четыре комиссара по мобилизации, члены губисполкома захвачены... В Пинежском уезде мобилизованные отказались ехать в Архангельск... В Онежском уезде набрали отряд 120-150 человек рабочих, крестьяне же отказались. Применить террор нет сил. Архангельск висит на волоске. Настроение мобилизованных враждебное. Целедфлот не внушает большого доверия. Одна надежда - маймаксанские рабочие, но и те сидят голодом...".
       Это было в обстановке, когда до антисоветского переворота оставалось всего лишь пять суток. Понятно, что маймаксанские рабочие, оторванные от центра, плохо владеющие оружием, не могли отстоять город. И потому верным вывод документа: "Архангельск висит на волоске".
       В этой ситуации свои надежды на защиту города они связывали не с проведением военной мобилизации крестьянства губернии, а с присылкой из центра вооруженных сил. Командующий Беломорским военным округом Ф.Е. Огородников просил Троцкого "срочно выслать в Архангельск не менее бригады пехоты (до 5000), снабженной двумя укомплектованными батареями, 150 артиллеристов, два броневика, 100-200 пулеметчиков". Напоминая об этой просьбе Ленину и Троцкому, С. Попов и А. Зенькович в упомянутой выше телеграмме заявляли о том, что без этих сил "англичане путем внутреннего взрыва возьмут Архангельск".
       Речь о внутреннем взрыве шла неслучайно: в городе скопилось значительное количество антисоветски настроенных офицеров, ведавших обороной Архангельска, тесно связанных с командованием союзников.

    * * *

       Победа революции в России не на шутку встревожила правительства США, Англии и Франции: речь шла о потере военного союзника для ведения войны с Германией. Верховный совет Антанты уже в 1917 году присту­пил к разработке планов военной интервенции, в ко­торых значительное место отводилось Европейскому Северу России. В декабре 1917 года на англо-французской конференции в Париже был тщательно рас­смотрен меморандум "по русскому вопросу". В со­ответствии с этим документом между Англией и Фран­цией было заключено секретное соглашение о разделе России на "зоны действия".
       В феврале 1918 года американский посол телеграфировал государственно­му секретарю США из Петрограда: "...я серьезно настаиваю на необходимости взять Владивосток под наш контроль, а Мурманск и Архангельск передать под контроль Великобритании и Франции... Для со­юзников теперь пришло время действовать".
       Вскоре за переговорами по­следовали практические действия: как уже говорилось выше, 9 марта 1918 года в Мурманске с английского крейсера "Глори" высадился десант вражеских войск, за ним последовали новые отряды интервентов. Север был наиболее до­ступным районом для вторжения интервентов. К Архангельску и Мурманску шли морские пути, что облегчало как высадку, так и снабжение войск. Тот и другой порт были связаны с центром России железными дорогами.
       Неслучайно ино­странные послы, покинув Петроград в конце февраля 1918 года, направились не в Москву, куда переехало Советское правительство, а в Вологду. "Мы избрали Вологду,— писал позднее посол Франции Ж. Нуланс,— так как из этого города послы могли уехать в том направлении, какое потребовали бы события, и в то же время сохранить связь с русскими элемента­ми, оставшимися верными делу союзников". Нуланс считал возможным “в случае высадки [союзных войск - Е.О.] в Архангельске и угрозы ареста укрыться в Вологодском кремле, чтобы выдержать там осаду до прихода союзных войск”... “При случае мы могли рассчитывать не только на офицеров и солдат союзных миссий, но еще на несколько сотен русских офицеров, преданных Антанте”.
       Кроме Нуланса, здесь же обосновались американский посол Д. Френсис, английский поверенный в делах Ф. Линдлей, итальянский — де ла Торрето и др. Посольства и миссии быв­ших союзных держав выступали как цен­тры организации антисоветских сил.
       Союзники, приступив к реализации плана, наста­ивали на более активном участии США в интервен­ции. 5 августа, английское посольство в Вашингтоне в меморандуме государственному департаменту заявило о том, что Линдлей "сильно настаивает на необходимости посыл­ки как можно скорее американских батальонов с тем, чтобы извлечь максимальную выгоду из этого успе­ха".
       Однако английский консул в Архангельске Д. Янг и американский — Ф. Коул, хорошо знавшие расстановку политических сил в России и обстановку в Архангельске, в посланиях своим прави­тельствам предупреждали о бессмысленности интервенции на Север России. Ф. Коул писал, что "интервенция не может полагаться на активную поддержку русских", а политические груп­пы, выступающие за интервенцию,— эсеры, меньше­вики и кадеты — дискредитировали себя и теперь стремятся вернуть власть. С сарказмом он писал о том, что “эсеровская, меньшевистская и кадетская интеллигенция” никогда не будет править в России. Их место у дымящегося самовара, а не в залах правительства. Их приглашение вступить в Россию не исходит от русского народа”. Он подчеркивал при этом, что общественное мнение России "будут определять не они, а большевистские руководители". Отлично зная обстановку на Севере, Коул отметил, что жители края решительно настроены против вступления иностранцев на их территорию, что для наведения “порядка” в регионе необходимо огромное количество войск (до полумиллиона человек) и потребуются гигантские усилия для их снабжения. Консул особо подчеркнул, что введение войск неизбежно втянет войска союзников во внутренние дела России, что приведет к непредсказуемым последствиям. В осторожной форме дипломат высказался в пользу иного варианта -экономического сотрудничества с уже существующей реальной властью.
       Голос Коула не услышали: во­енная машина была пущена в ход. Интервенцию на Русский Север официально санкционировал Союзный Верховный военный совет Антанты. 3 июня 1918 года он принял решение “Союзническая интервенция в русские союзные порты”. Военные представители союзников сочли необходимым овладеть Мурманском и Архангельском, направив туда с этой целью несколько британских, французских, американских и итальянских батальонов, а также офицеров, специалистов и необходимое количество боеприпасов и провианта.

    * * *

       Готовящаяся интервенция придала уверенность внутренним антисоветским силам. На Север, как и на другие ок­раины Советской Республики, устремились офицеры и другие антисоветские элементы. В письме к Ленину и Свердлову предсе­датель Архангельского губисполкома С. К. Попов сообщал: "Основательная чистка от контрреволюци­онных элементов Петрограда и Москвы и других го­родов гнала всю эту сволочь в деревни и отдаленные города. Благодаря близости контрреволюционного центра — Мурмана, вся эта публика стремилась на Север...".
       Но дело, разумеется, не только "в чистке", о ко­торой упомянул Попов. Белогвардейские офи­церы, представители антисоветских политических партий и объединений, будущие "министры" белогвардейского пра­вительства стягивались на Север созна­тельно. Задолго до 2 августа 1918 года здесь оказа­лись будущий глава Верховного управления Северной области Н. В. Чайковский и некоторые из его сторон­ников.
       Постепенно возник ряд антисоветских ор­ганизаций. Сначала они действовали независимо друг от друга, но затем нашли общий язык. Военные объ­единились вокруг капитана второго ранга Г. Е. Чап­лина. Это был агент английской контрразведки "Интеллидженс сервис", живший в Архангельске под именем англичанина Томсона. Он приехал в Архангельск в середине июня и сразу установил тесный контакт с английским консулом Д. Янгом, которому откровенно объявил, что цель его миссии состоит в организации белогвардейского восстания, приурочен­ного к высадке союзников. В это же время в Архангельск прибыл один из сотрудников генерала Пуля. Он был назначен на должность служащего британского консульства и стал действовать совместно с Чаплиным. А сам Пуль в начале лета 1918 года по прибытии в Мурманск дал задание Янгу подыскать в Архангельске жилье для 600 офицеров и гражданских лиц, "не вызывая ненужных подозре­ний". Чаплину удалось подобрать и обеспе­чить оружием до 500 офицеров.
       Другая организация состояла из членов партий, входящих в состав антисоветского общероссий­ского объединения под названием "Союз возрождения России". В нее входили народный социалист Н. Чай­ковский, эсер М. Лихач, С. Маслов и другие.
       Филиал так называемого Национального центра, объединявшего главным образом правых кадетов, возглавлял Н. Старцев.
       Эти люди были объединены общей целью свержения Совет­ской власти, все они знали о намерениях интервен­тов. Видный архангельский кадет В. Бартенев в конце 1918 года признавался, что "уже с весны ждали де­санта союзников". С этой целью, продолжал он далее, в городе устраивали "съезды и собрания разных об­щественных организаций, на которых выносились со­ответствующие резолюции". Все эти документы "с надлежащими разъяснениями и дополнениями пере­давались союзникам".
       Для завершения акции — захвата территории вой­сками интервентов, по признанию того же В. Бар­тенева, необходимо было еще организовать военный заговор и, свергнув Советскую власть в городе, "при­гласить" союзников в качестве "освободителей". Именно с целью военного переворота съезжались с разных концов России в Архангельск заговорщики.
       О согласованности всех сроков этой акции свидетельствует депеша посла США Френсиса государственному секретарю Лансингу, отправлен­ная из Мурманска 31 июля 1918 года: "Только что прибыл в Мурманск вместе с итальянским послом, Линдлеем и французским поверенным в делах. Главы других мис­сий ожидают сообщения в Кандалакше. Пуль и Кемп вместе с Биерером и Мартином отплыли сегодня ут­ром в Архангельск, взяв с собой около 1000 британ­ских и французских солдат, а также 50 американских матросов. Антибольшевистский переворот заплани­рован на сегодня, и если... он окончится успешно, союзные войска смогут высадиться 2 авгу­ста в Архангельске, не встретив сопротивления".

    * * *

       Для конкретизации исключительно трудного положения, в каком оказался Архангельск в те тре­вожные дни, более глубокого понимания причин сдачи его врагу сошлемся еще на ряд моментов, отражен­ных в докладе председателя Архангель­ского губисполкома Попова Северному област­ному комитету РКП(б). Там говорилось: "Штаб По­тапова (начальник обороны Архангельского района.— Е. О.) с первых дней не внушал серьезного доверия, правда, сам Потапов производил впечатление чело­века, который искренне взялся за дело обороны... Что касается морского штаба во главе с Викорстом (ко­мандующим флотилией Северного Ледовитого океана, контр-адмирал— Е. О.), то он, безусловно, был контр­революционным, и только события последних дней помешали расправиться с этими предателями". Для Потапова и Викорста, писал С. К. Попов, "были от­крыты все наши карты, отсюда, конечно, делалось все известно и нашим врагам".
       М. Костевич, инспектор взрывчатых веществ, которому приказом А. А. Самойло была поручена организация взрывных и минных работ, по отзывам английского консула Д. Янга, "в течение нескольких месяцев... работал в британских интересах, осведомляя консульство обо всем, каса­ющемся военных складов". Среди предателей зна­чился комендант и начальник артиллерии острова Мудьюг прапорщик В. В. Быков. Действия этих людей сорвали решение мно­гих задач обеспечения безопасности города. Так про­изошло, например, с заграждением фарватера Север­ной Двины. Ледоколы "Святогор" и "Микула Селянинович" оказались затопленными так, что проход к Архангельску остался открытым. И это было сделано сознательно, по приказу Викорста. Об этом свидетельствуют в своих воспоминаниях участники антисоветского переворота в Архан­гельске Г. Чаплин и С. Городецкий. Чуть позже по­мощник главного комиссара флотилии К. Пронский приказал дополнительно затопить между ледоколами судно "Уссури", выделив команду для взрыва кораблей. Однако последним задание выпол­нить не удалось, так как пироксилиновые шашки, выданные все тем же Костевичем, оказались негод­ными.
       Активность врагов Советской власти во многом была обусловлена тем обстоятельством, что во второй половине июля 1918 года штаб Беломорского военного округа переехал в Вологду, там же была создана ставка Северо-восточного участка отрядов завесы во главе с М.С. Кедровым. К тому же, как уже отмечалось выше, в Архангельске красноармейских сил не было. Во всей губернии в частях Красной армии летом 1918 года насчитыва­лось, включая архангельский советский полк, латышский отряд, петроградскую роту и другие подразделения до 2000 человек.
       Система уездных и волостных военкоматов к тому времени только-только начала складываться. Губернский военный комиссариат, созданный на базе военного отдела губисполкома, к середине 1918 года был укомплектован лишь на одну треть. Причем со специальной военной подготовкой на службе было лишь два человека из 22.
       Антисоветские элементы спешно подтягивали и сосредоточивали в районе Архангельска свои си­лы. Так, на Бакарице под видом рабочих-грузчиков накапливались белогвардейские подразделения. Для внутренней охраны города был прислан конно-горский отряд под командованием бывшего ротмистра А.А. Берса.
       Редактор газеты "Архангельская правда" Ф. Е. Глущенко, сообщая в Секретариат РКП(б) об измене начальника обороны Архангельского района Потапова, писал 15 августа 1918 года: "Он предва­рительно вывел все надежные советские войска из города под видом эвакуации, что дало возможность белогвардейцам захватить город... Конечно, наша ве­ра в "кающееся офицерство" была главной причиной сдачи Архангельска".
       Таким образом, анализируя ситуацию, активные участники и свидетели тех событий главной причиной, по которой город оказался незащищенным, считали измену военных специалистов. Советские историки, исследователи этого периода, разделяют эту точку зрения.
       Архангельские чекисты сумели напасть на след заговорщиков, руководимых Г. Чаплиным. Они сообщили в ВЧК о раскрытии заговора офицерства и захвате разработанного заговорщиками плана вос­стания. Начало восстания намечалось на 31 июля. По плану весь город был разделен на 16 участков, в каждом определены руководители и участники мя­тежа, которые ночью по особому сигналу должны бы­ли захватить все советские учреждения, а также радиостанцию и немедленно обратиться к союзникам за помощью. Мятежники планировали продержаться "хотя бы два дня". Чекисты провели обыски и аресты.. В частности, в подвалах банка были обнаружены ящики золотых и серебряных изделий, 30 штук револьверов, 40 штук винтовок, много патронов. Но для подавления мятежников не было ни времени, ни сил — за­говор удалось раскрыть поздно.
       В этой обстановке 25 июля в Архангельск из Вологды прибыли союзные дипломаты. В ночь с 28 на 29 июля они отправились в Кандалакшу. Почему дипломатический корпус вопреки настойчивым просьбам Советского правительства от­казался поехать в Москву, а выехал на Север?
       На этот счет есть ряд версий, но, пожалуй, наиболее при­емлема одна: послы боялись, что в связи с сообщения­ми о готовящемся вторжении союзников их задержат в качестве заложников. Что касается бегства на Мур­манское побережье, то посол США Френсис, высту­пая позже перед сенатской комиссией, объяснил это следующим образом: "Дипломаты решили отбыть в Кандалакшу потому, что в Архангельске готови­лось антибольшевистское восстание. Они об этом знали и не хотели находиться там во время этих событий".
       Характерно, что перед выездом из Вологды союзные посольства распространили воззвание, в котором четко указывались цели военных операций союзных войск на Севере: "1) необходимость охраны края и его богатств от захватных намерений германцев и финнов, в руки которых могла попасть Мурманская жел. дорога, ведущая к единственному незамерзающему порту России; 2) защита России от дальнейших оккупационных намерений германцев; 3) искоренение власти насильников и предоставление русскому народу путем установления правового порядка возможности в нормальных условиях решить свои общественно-политические задачи".
       Английский поверенный Линдлей точно оп­ределил цель переезда дипломатов — побег под крыло своих защитников. "Как только наша группа прибыла в Кандалакшу,— пишет он,— я информиро­вал генерала Пуля, находящегося в Мурманске, о том, что не стоит долго тянуть с оккупацией Архан­гельска: задержка может привести к печальным пос­ледствиям". "Восстание в Архангельске,— продолжал Линдлей,—было намечено на 3 часа утра 31 июля, и офицеры союзных стран, знакомые с планом дейст­вий, были абсолютно уверены в том, что город пе­рейдет в руки наших друзей... Время начала восстания несколько раз менялось, в результате многие его участники были арестованы большевиками, а некоторые из них— расстреляны. Медлить больше нельзя".
       В последний день июля в губисполком пришла весть о том, что интервенты захватили Онегу, враже­ский отряд движется к Обозерской, чтобы отрезать отход из Архангельска по железной дороге.
       Губисполком объявил город на осадном положе­нии, власть перешла к совету обороны города, в со­став которого входили член морской коллегии И. И. Вахромеев, председатель губисполкома С. К. Попов, губвоенком А. Г. Зенькович, Н. Д. По­тапов, Н. Э. Викорст и другие. В задачу этого органа входила организация Беломорского побережья, архангельского района, а также путей к Котласу и Вологде.
       1 августа М. Кедров распространил осадное положение на Сухону, Котлас, Вологду и линию железной дороги от Вологды до станций Буй, Грязовец и Череповец. Был создан тыловой Вологодский район, командование которым возлагалось на А. Геккера.
       Было принято также решение о том, чтобы в ночь с 1 на 2 августа эвакуировать из Архангельска государственные уч­реждения, банк, все отделы Советов. Часть материаль­ных ценностей — золото и процентные бумаги на сум­му около 60 миллионов рублей вывезли еще 24 июля. Вся остальная наличность банка в сумме около 8 000 000 рублей наличными и на 100 000 000 рублей векселей и 150 000 000 рублей разных ценных бумаг в полном порядке со всей отчетностью, а также разные учреждения: казначейство, кон­трольная и казенная палаты, все отделы губисполкома — были погружены к вечеру 1 августа на пароходы, которые около полуночи двинулись вверх по Двине.
       Пока городские власти занимались погрузкой цен­ностей на пароходы — вверх по Северной Двине было отправлено до 50 судов — в городе активно действовали антисоветские элементы. Как сообщал в Народный комисса­риат по военным делам С. Н. Сулимов, "...за несколько часов до отъезда было, очевидно, организованное предательство штаба, советские отряды... были заранее выведены Потапо­вым, в городе остались исключительно офицерство и горцы-казаки, прибывшие в распоряжение штаба в последние дни... Через несколько часов после отъезда советских учреждений штабное офицерство и горцы захватили город, в определенных местах появились орудия и пулеметы...".
       Ударной силой переворота явился так называемый Беломорский конно-горский отряд во главе с ротмистром Берсом. В ночь на 2 августа отряд носился по городу, разоружая советские силы. Берс до появления офицерских сил Чаплина успел назначить Л. Метлиа комендантом города, появился его заместитель. В руки этой группы перешла на короткий срок вся власть в городе. Забегая вперед, отметим, что моральный облик этих “переворотчиков” и их побудительные причины участия в этой акции свидетельствуют показания членов отряда, данные ими позднее во время суда. Все они: сам Берс, подполковник В. Хетагуров, военнослужащие разных званий - Б. Бунаков, А. Лермонтов, В. Беркут-Бергман и другие в один голос подтвердили, что они прибыли в Архангельск “свергать большевиков за деньги”, которые им обещали “союзные державы”.
       Берс во время переворота захватил металлический ящик с 4 млн рублей, которые председатель совета обороны города И. Вахрамеев получил для расчета с красноармейцами. Берс, бойцы отряда которого охраняли денежные средства, немедленно захватил яшик и увез его в здание Ломоносовской гимназии, где начался дележ средств. Берсу было предназначено 450 тыс. рублей, Хетагурову - 225, Кусову - 175. Генерал Пуль, одобряя действия Берса, присвоил ему звание полковника. Но пришедшее к власти правительство Чайковского потребовало немедленного возвращения денег. Берс высокомерно заявил о том, что он не признает власти Верховного управления, а все деньги объявил “призом за услуги отряда в перевороте”. Чайковскому ничего не оставалось делать, как подвергнуть аресту Берса, что и было сделано 4 августа. 1918 года. В распоряжение правительства досталось всего лишь 555 тысяч рублей.
       История с этим отрядом и его руководителями имела продолжение. После свержения Чаплиным правительства Чайковского, о чем речь пойдет впереди, Берс был освобожден и вновь назначен командиром своего отряда. Но в 1919 году незадачливый командир отряда опять оказался в руках правосудия. Суд приговорил Берса и Мелиа к лишению офицерских званий и всех наград, дворянского достоинства, заключению в исправительно-трудовые лагеря сроком на полтора года. В конце концов, грабители отделались легким испугом. Вершители правосудия приняли решение: “Принимая во внимание боевые заслуги, оказанные осужденными в рядах русской армии во время войны с Германией и Австро-Венгрией, а также и в борьбе с большевиками, выразившейся в оказании содействия изгнанию последних из Архангельска”, и ходатайствовали перед военным командованием и правительством о помиловании осужденных и предоставления им права служить в рядах русских вооруженных сил, находящихся на фронте и искупить свою вину.
       Вместе с отрядом Берса той же ночью вышли из своих убежищ около 500 вооруженных офицеров под командованием Г. Чаплина. Чаплин, действуя по заранее раз­работанному плану, тщательно расставил свои силы. По его признанию, "наиболее сильная, сплоченная группа под командованием энергичных офицеров была назначена в Соломбалу для занятия судов флотилии, захвата порта и действий против матросских частей, в которых я был далеко не уверен".
       Моряки пытались оказать сопро­тивление. 80 матросов, вооруженных вин­товками и двумя пулеметами, получив сообщение о том, что мятежники захватили штаб флотилии Север­ного Ледовитого океана (он располагался в городе, на Троицком проспекте), на буксире "Обь" отправи­лись из Соломбалы на выручку товарищам. Но бере­говая линия уже была занята белогвардейца­ми, пристать буксиру оказалось невозможно. Тогда моряки предприняли попытку увести вверх по Двине баржи, стоявшие в военном порту. Но и тут было поздно... К. И. Пронскому с трудом удалось вывести "Обь" из-под вражеского обстрела.
       На помощь морякам и красноармейцам двинулись лесопильщики Маймаксы. На рассвете 2 августа рабочие, вооруженные винтовками, 4 пулеметами, на двух пароходах приближались к Архангельску. Однако их предательски заманили к пристани Соломбальского судостроительного завода и вынудили сдаться. А к вечеру более 40 рабочих, в основном профсоюзные активисты, оказались в тюрьме.
       Архангельск перешел в руки антисоветских сил. Северный плацдарм от­крывал, как казалось “переворотчикам”, блестящие пер­спективы. "Интервенция начинается в небольших масштабах,— сообщал американский консул Коул послу Френсису 1 июня 1918 года,— но с каждым шагом вперед ее размеры будут увеличиваться, и будет требоваться все больше и больше судов, людей, денег и снаряжения... Захват Архангельска является частью задачи по захвату железной дороги Архангельск — Вологда. Это будет означать не просто оккупацию Архангельска, но экспедицию в глубь России".
       Ближайшее будущее сулило интервентам надеж­ный и быстрый успех: их войска имели неограничен­ные возможности пополняться оружием, боеприпаса­ми, снаряжением.
       К концу 1918 года в Архангельске скопилось око­ло 13 тысяч иностранных солдат и офицеров, а всего с северного плацдарма в разное время было эвакуировано 48 975 англичан, французов, канадцев и американцев. Они пытались действовать в двух направлениях: вверх по Северной Двине на Котлас с целью выйти для соединения с антисоветскими силами на Востоке и по железной дороге с выходом на Москву. Но замыслам руководителей антисоветских сил не суждено было сбыться. Руководство Республики Советов подняло народ на борьбу за существование нового государства.
       2 августа 1918 го­да в Архангельске вышел последний номер газеты "Архангельская правда". Центральное место в ней заняло обращение архангельского комитета большевиков. "Комитет партии, — говорилось в обраще­нии,— вынужден идти в подполье, дабы не быть ра­спятым мировыми разбойниками. Комитет партии призывает всех членов быть стойкими на своих постах и продолжать наше революционное дело".
       6 августа по заданию М. С. Кедрова на станции Обозерская были отпечатаны 20 тысяч листовок с обращением командующего Северо-Восточным участ­ком завесы к населению Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерний. В нем говорилось: "Наши быв­шие союзники — англичане, французы и американцы, которые так много говорят о своей дружбе и любви к русскому народу, проявили теперь воочию свое дей­ствительное лицо: они коварно захватили Архангельск, бомбардировали подступы к нему, и вместо хлеба мы получаем зажигательные бомбы с их аэропланов, вместо мануфактуры — свинец в виде разрывных пуль из их ружей и пулеметов... Мы временно отступаем..., но мы придем, неизбежно придем, ибо нет той силы, ко­торая могла бы сокрушить власть миллионов рабочих и крестьян...".
       Как же сложилась общая обстановка в Архангельской губернии в первый период гражданской войны, как развертывалась борьба Красной армии с белогвардейцами и иноземными оккупантами?

    * * *

       Северный фронт был особенно опасным... Эти ленинские слова невольно приходят на ум, когда обращаешься к анализу первого этапа военных действий на Архангельском Севере.
       Командование антисоветских сил, зная трудности молодой республики Советов, рассчитывало на легкую победу.
       На архангельском направлении пер­воначально действовали малочисленные офицерские отряды. В начальный момент военных действий рота и батарея офицерского состава под началом капитана А.П. Орлова и подполковника П.А. Дилакторского были двинуты вслед за ушедшими по Двине советскими пароходами. Чуть позже им на помощь пришли иностранные войска. Несколько раньше антисоветские подразделения стали продвигаться вдоль Мурманской же­лезной дороги через Петрозаводск на Петроград.
       Белогвардейцы и иностранные войска, имея значительное превосходство в количестве сил, воору­жении, легко преодолевали сопротивление пока еще слабых, наспех созданных советских отря­дов, достигли на первых порах заметных успехов. После захвата в августе Шен­курска эти силы дошли до села Благовещенского, образовав на реке Ваге шенкурский выступ. 5 сентября они захватили станцию Обозерскую и начали наступление вдоль по­лотна железной дороги на Емцу. В это же время их войска захватили Пинежский и Мезенский уезды. А по Северной Двине войска неприятеля достигли в сентябре деревни Камен­ный Прилук, вблизи устья реки Нижняя Тойма. До Котласа оставалось не более 200 километров. Все это означало, что с Севера над Советской республикой на­висла смертельная опасность.
       Главная задача защитников советской власти в первый период после начала интервенции состояла в том, чтобы задержать про­движение врага в глубь российской территории.
       Работа органов советской власти, военного командования по отражению натиска неприятеля развернулась по нескольким направлениям. Важнейшее значение в тот момент приобрело создание вооруженных сил, укрепление тыла, пропагандистская работа среди населения, особенно среди белогвардейских и иностранных солдат.
       1 августа нарком Советской ревизии М.С. Кедров издал приказ об объявлении на осадном положении Сухоны, Котласа, Вологды, линии железных до­рог от Вологды до Буя, Череповца, Грязовца и Архангельска. Одно­временно он обратился в наркомат по военным делам с просьбой направить на ближайшую к Архангельску крупную железнодорожную станцию Обозерскую 1500 штыков.
       В тот же день приказом по Беломорскому военному округу был учрежден особый совет “для общего руководства обороной Архангельского района” под председательством И. Вахрамеева. В его задачу вменялось организовать оборону побережья Белого моря, Архангельского района и путей к Котласу и Вологде. 6 августа директивой Высшего воен­ного совета был создан Северо-Восточный участок отрядов завесы для обороны северо-восточных районов Советской России со стороны Бе­лого моря и Урала. Его командующим был назначен М. Кедров.
       М. С. Кедров срочно выехал в Москву и 9 августа был на приеме у В. И. Ленина. Он представил главе Совнаркома записку, в которой излагались нужды фронта. В. И. Ленин дал предписание Высшему Воен­ному Совету: "Немедленно дать проси­мое; сегодня же отправить из Москвы; дать мне тотчас имена 6 гене­ралов (бывших) и адреса и 12 офицеров генштаба, отвечающих за точ­ное и аккуратное выполнение этого приказа, предупредив, что будут расстреляны за саботаж, если не исполнят".
       А тем временем до десятка вооруженных судов двигались вверх по Северной Двине. В составе наступав­ших по реке войск были шотландские стрелки и подразделе­ния английской морской бригады, куда входил отряд амери­канских моряков. Неприятельские корабли стремились за шесть-семь дней дойти до Котласа и высадить там десант.
       Движение на Котлас становилось чрезвычайно опасным. Необходимы были срочные меры по обороне города. Туда из центра направляется команда подрывников во главе с А. Н. Ногтевым чтобы произвести в случае угро­зы городу подготовительные работы к взрыву боеприпасов. Кедров 9 августа получает директиву В.И. Ленина о необходимости "организовать защиту Котласа во что бы то ни стало".
       Организатором отпора врагу на Северной Двине был сначала заместитель председателя Архан­гельского губисполкома П. Ф. Виноградов. Прибыв в Котлас после ликвидации мятежа мобилизованных в Шенкурске, он на речных пароходах, на­скоро превращенных в боевые корабли, произвел в ночь на 11 августа смелый налет тремя судами “Мурманом”, “Могучим” и “Любимцем” на вражеские пароходы у Двинского Березника. После боя в этом пункте силы Северо-Двинской флотилии пришлось оттянуть к Конецгорью, так как в распо­ряжении П. Виноградова не было сухопутных частей для того, чтобы закрепиться на берегах. Неприятель воспользовался этим отходом и существенно укрепил позиции, намного ослож­нив общую обстановку. Сам П. Виноградов, спустя некоторое время, погиб возле деревни Шидрово.
       Но в это время Котлас получил существенное подкрепление. Туда прибыли отряды из Москвы, Петрограда и других городов республики. Здесь оказался 4-й Балтийский экспедиционный корпус в составе тысячи бойцов, два отряда путиловцев с артиллерийским дивизионом и другие подразделения. В это же время на Архангельское направление подоспели 2-й Василеостровский батальон, 1-й железный отряд моряков. Только из Петрограда на Северный фронт прибыло около 13 тысяч рабочих я моряков. Значительное пополнение Север получил из Москвы.
       Среди посланцев центра были опытные работ­ники: петроградцы А. М. Орехов и Н. Н. Кузьмин, а также Г. И. Самодед, Ф. С. Чумбаров-Лучинский и многие другие. К этому времени заверши­лось формирование Северо-Двинской речной флотилии. 17 авгу­ста ее командующим был назначен К. И. Пронский, бывшийя председатель Целедфлота.
       11 сентября 1918 года был издан приказ РВСР об образо­вании Северного фронта, который создавался из двух армий: 7-й, призванной оборонять Петроград на петрозаводском на­правлении, и 6-й, которая должна была защищать подступы к Котласу и Вологде.
       Командующим 6-й армией был утвержден В. М. Гитис, а начальником штаба - бывший генерал-майор А. А. Самойло. 22 ноября Самойло сменил Гиттиса на посту командующего 6-й арми­ей, а начальником штаба армии стал бывший полковник царской армии Н.Н. Петин. В рев­военсовет армии вошли В. М. Гитис, Н. Н. Кузьмин, А. М. Оре­хов, И. К. Наумов и М. К. Ветошкин.
       Командующим Северным фронтом был назначен бывший генерал-лейтенант старой армии Д.П. Парский, которого в конце ноября сменил на этой должности генерал-лейтенант Д.Н. Надёжный.
       Отдельные отряды, как правило, называвшиеся по той местности, где они начали формироваться, сводились в роты, батальоны и полки. К 20 ноября были сформированы Петро­градский, Московский, Нарвский, Гатчинский, Рязанский, Онежский, Вельский, Пинежский, Красноборский, Вологодский и Северодвинский — всего 11 полков, не менее 20 батарей, два авиа и один инженерный отряды.
       25 ноября приказом по 6-й армии части Архангельского, Онежского и Вельского районов, два полка Котласского райо­на (Печорский и Красноборский) были сведены в 18-ю стрел­ковую дивизию. Позднее были сформированы 1-я и 54-я диви­зии. В каждой из них было по три бригады трехполкового со­става.
       В это же время партийные и советские активисты начали создавать партизанские отряды. Масштабы партизанского движения на Севере были весьма значительны. В 1918—19 гг. здесь действовало, включая мелкие подразделения в районе рек Пинега, Вычегда и Печора, несколько десятков партизанских отрядов. Наиболее крупные из них преградили путь врагу на вельско-шенкурском, железнодорожном, онежском, пинежском, плесецко-селецком направлениях Северного фронта. Их численность составляла от 100 до 1000 бойцов. Партизаны базировались в труднодоступных лесах, поддерживали связь с деревенскими родственниками, которые снабжали их продовольствием и информацией. Они наносили по противнику удары, вели пропаганду в войсках врага.
       Командирами отрядов являлись: Шенкурского — В.Г. Боговой; Верхосуландского — Н.М. Едовин, 1-го Северо-Двинского (Шеговарского) — М.К. Чухин, Савинского — О.Н. Палкин. Руководителем пинежских партизан был А.П. Щенников, комиссаром - Н.Я. Кулаков, комиссар Мехреньгского отряда — Н. Д. Григорьев.
       Партизанские отряды первыми вступили в бои с интервентами, поскольку части Красной армии в то время еще только формировались. Уже в начале августа был создан партизанский Онежский отряд, который воз­главил агитатор ВЦИК Владимир Гончарик, по­гибший в одном из первых боев. Он устроил в урочище Чуново засаду и вынудил отряд англичан, пытавшийся перерезать железную дорогу у Обозерской, отступить обратно в Онегу. Внезапным ночным рейдом шенкурские партизаны вынудили интервентов бежать из села Благовещенского и, дав бой у деревни Гоголюхи, заставили отказаться от намерения неприятеля прорваться к Вельску. Верхосуландский и Шего­варский отряды в январе 1919 года активно участвовали в Шенкурской операции. Савинские партизаны действовали на железнодорож­ном направлении, по указаниям командо­вания 18-й стрелковой дивизии сражались в боях за Емцу, Плесецкую; онежские партизаны — в боях за Онегу, Кодыш. Яренские пар­тизаны совместно с прибывшим к ним на по­мощь из Котласа отрядом балтийских мо­ряков разбили белогвардейский отряд капитана Орлова, который через верховья рек Вашка и Мезень по воде и проселочным дорогам вышел на реку Вычегда и захватил Усть-Сысольск и Яренск.
       Значение движения партизан заключалось и в том, что они составляли основу первых регулярных частей Красной армии. Шенкурские партизаны составили 160-й (156-й) стрелковый полк, онежские — 159-й, пинежские — 481-й и 483-й.
       Командование советских войск, проводя большую работу по созданию вооруженных сил Северного фронта, в то же время всемерно укрепляло тыл. С этой целью был проведен ряд мер по борьбе с контрреволюцией и предотвращению антисоветс­ких выступлений в Вологде.
       О характере этой стороны деятельности дают две телеграммы, направленные Кедровым во второй половине августа Ленину. 19 августа он информировал главу Совнаркома: В Вологде раскрыта хорошо сплоченная контрреволюционная организация, имевшая сеть агентов в различных городах и находившаяся в связи с союзниками. Через короткий срок он направил телеграмму в 9 адресов: Свердлову, Ленину, Троцкому и другим. Раскрывая некоторые подробности начатой работы, Кедров извещал: В районе Вологды, Череповца, Галича обнаружены белогвардейские ячейки преимущественно из бывших офицеров для поднятия восстания белых в тылу на случай приближения англичан. Арестован ряд участников. Многие из них признались в том, что действовали в контакте с английской миссией в Вологде... Большинство из них до последнего времени служили в рядах Красной армии. Аресты продолжаются”.
       В те­чение короткого времени по обвинению в подготовке восстания и контрреволю­ционной деятельности в Вологде было арестовано более двух тысяч человек. Как признал в своих воспоминаниях В.И. Игнатьев, “подготовка к выступлению стала тормозиться вследствие репрессий по отношению к Вологде; массовые аресты, повальные обыски и облавы нервировали работников “Союза возрождения”; ряды их редели за счет тюрем”. Был расстрелян руководитель военной работы в Вологде эсер А.В. Турба. В конце концов, заметил Игнатьев, он “во главе 15 офицеров, в том числе с членами штаба Кедрова, со всеми материалами, касающимися фронтов Советской власти”, отправились пешком в Архангельск.
       Совокупность работы по созданию вооруженных сил, развитию партизанского движения, борьбы с контрреволюционными элементами, а также широкой пропаганды позволили не только стабилизировать обстановку на главных направлениях движения врага, но и одержать первые победы. Вскоре на фронте стали известны имена таких военачальников и комиссаров, как И. П. Уборевич, М. С. Филипповский, П. А. Солодухин, И. Ф. Куприянов, В. Д. Цветаев, В. М. Карпов, В. Г. Ботовой и других.
       Еще в первых боях с врагом 22-летний И. П. Уборевич показал незаурядные способности. Вскоре он был назначен командиром двинской бригады. С именем Уборевича связан крупный успех наших войск в октябре 1918 года на котласском направлении. Приказав толь­ко что прибывшему 7-му инженерному боевому отряду имени Петроградского губсовдепа развить ложное наступление по правому берегу Двины, он ударил основными силами по пози­циям врага на левом берегу.
       В донесении комиссара 6-й армии В. И. Ленину сообщалось: "Спешу обрадовать победами наших войск на далеком Севере. 14 октября после 3-дневного пехотного и артиллерийского боя — под умелым руководством комбригады Уборевича наши малочисленные части взяли, благодаря глубокому обходу, хо­рошо укрепленную деревню Сельцо, на левом берегу Северной Двины, и само собою пал неприступный Городок на правом берегу, покинутый в панике англо-американскими войсками, несмотря на полученные ночью подкрепления в 500 штыков".
       В итоге наступления советские войска отбросили противника на 70 км. Этот успех имел большое значение для всего фронта. Надежды неприятеля на быстрое продвижение к центру стра­ны не оправдались. За умелые действия в этой операции комбриг Уборе­вич и более 30 бойцов и командиров были удостоены ордена Красного Знамени. Успехи позволили командованию армии сообщить Ленину о том, что "военные отряды выравниваются и начинают драться по-на­стоящему".
       Однако в конце 1918 года на Северо-Двинском направле­нии вновь создалось тревожное положение. Это было вызвано тем, что белогвардейцы, имея превосходство, 25 декабря су­мели захватить г. Пермь. Нависла угроза соединения их с си­лами северной контрреволюции. В этот момент командование 6-й армии обратилось с письмом к комиссару Московского во­енного округа. Последний, чувствуя важность поднятых в сооб­щении вопросов, направил его В. И. Ленину. "...Положение фронта нашей 6-й армии, — говорилось в нем, — сугубо непри­ятное, отступление III армии еще больше ухудшает. В северо-восточной части нашей армии, т. е. в Печорском крае, уже за последнее время... по­явились чехословаки под командою князя Вяземского, стремя­щегося к воссоединению Урала с Архангельском. Помешать же этому воссоединению мы абсолютно не можем. Несмотря на целый ряд предупреждений и Севфронта, и Реввоенсовета Рес­публики на эту опасность, мы до сих пор ничего не получили. И если нам своевременно не дадут сил, то через некоторое время мы будем иметь перед собой сплошной фронт против­ника—Архангельск—Пермь—Урал и т. д.". Ленин направил это сообщение в Реввоенсовет с по­меткой "для принятия мер экстренно".
       Вскоре последовал ряд решительных действий на Северном фронте. 12 января 1919 года по войскам VI армии был отдан приказ о взятии Шенкурска. Во второй половине января они освободили Шенкурск и ликвидировали шенкур­ский выступ. За участие в Шенкурской операции П. А. Солодухин, на­чальник пулеметной команды И. С. Клыков, командир роты Е.В. Пантин и другие бойцы и командиры были награждены орденом Красного Знамени.
       Шенкурская операция имела международный резонанс. С тревожными статьями по поводу этого события выступили американская газета "Вашингтон пост", английская "Лондон пост" и другие. В начале 1919 года 6-я армия добилась успехов и на дру­гих участках фронта. Боевые действия частей 6-й армии, борьба партизан Севера в конце 1918—начале 1919 гг. сорвали враже­ский замысел прорыва к Котласу и соединения с силами контр­революции, наступавшими с востока.

    * * *

       Когда родина в опасности. Война явилась тяжким испытанием для жителей губернии, для руководителей советских органов. К осени 1918 года губерния была разделена на две части. В докладе Совнаркому председатель губисполкома С. Попов признавал: “К концу 1918 года антисоветские силы захватили половину общей площади губернии, на которой проживало более половины всего ее населения”.
       На территории, не захваченной антисоветскими войсками, был полностью разрушен аппарат управления. Самый крупный по численности населения Шенкурский уезд также оказался разделенным на две половины. Исполком уездного совета успел выехать на пароходе в Вельск.
       Работники Шенкурского и Онежского исполкомов полностью переключились на военную работу. Они формировали партизанские отряды, почти все находились на фронте. В подобном же положении оказались работники губисполкома. С. Попов докладывал Ленину и Свердлову о том, что административно-гражданская работа в губернии остановлена, так как все должности в бригаде, начиная с ее командира, заняты исключительно ответственными работниками и служащими. Несколько членов губисполкома, партийных работников погибли уже в первых боях. Среди них П. Виноградов, А. Зенькович, В. Виноградов.
       В этой ситуации первостепенное значение имело восстановление нормальной деятельности Советов. В соответствии с приказом Кедрова, 18 сентября были созданы бюро Архангельского губисполкома в составе 5 членов, а также бюро Онежского, Шенкурского и Холмогорского уездисполкомов в составе 3 членов каждое. Местопребыванием губернского бюро была определена Вологда, Онежского — село Турчасово, Шенкурского — город Вельск, Холмогорского — станция Плесецкая.
       К середине октября 1918 года бюро Архангельского губисполкома сумело решить ряд важных проблем. Оно восстановило потерянную связь с руководителями Шенкурского, Онежского и Холмогорского уездов. В каждом из этих уездов стали действовать бюро уездных исполкомов и при них продовольственные органы. На неоккупированной части уездов была восстановлена деятельность всех волостных Сове­тов и военных комиссариатов. Чтобы улучшить снабжение населения продовольствием, были организованы и отправлены через Москву 5 продо­вольственно-заготовительных отрядов. Бюро послало своих представителей в Пинежский, Печорский и Мезенский уезды для установления связи и руковод­ства работой на местах.Губернский и уездные исполкомы стремились быть ближе к населению. Работники губисполкома осенью 1918 года намеревались перенести свою работу на станцию Плесецкую, но ход боев в уезде помешал этому. Позднее, после взятия Шенкурска, губисполком осуществлял там свою деятельность в течение года.
       Шенкурский уездисполком при первой же возможности переехал из Вельска в село Благовещенское. Исполкомы уездных советов проявляли твердость и быстро восстанавливали органы власти на освобожденных территориях. Сошлемся на пример Пинежского уезда.
       Осенью 1918 года удалось освободить 10 волостей этого уезда с населением 25 000 человек. В селе Верколе начал действовать Пинежский уездный исполком, в состав которого вошло 5 старых представителей и 10 человек, избранных жителями освобожденных волостей.
       В исполкоме создали 6 отделов, а также чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем и военный комис­сариат. Таким же образом действовали исполкомы других уездов.

    * * *

       Перестраивали свою работу применительно к военным условиям и коммунисты губернии.
       Накануне интервенции и гражданской войны губернский и уездные комитеты РКП(б) не были оформлены. Они появились в обстановке войны. С августа 1918 г. по январь 1919 г. оформились Вельская, Каргопольская, Шенкур­ская, Онежская, Пинежская, Сольвычегодская, Холмогорская и другие партийные организации. Их объединил Архангельский губернский комитет партии, который был создан 26 февраля 1919 г. на организационном собрании, состоявшемся в Вологде. В его состав вошли Я. А. Тимме, В. И. Суздальцева и С. Попов. Первый Архангельский губком партии возглавила В. И. Суздальцева.
       13—14 июля 1919 г. в Шенкурске состоялась первая гу­бернская партийная конференция. Ряд организаций не смогли послать делегатов на конференцию. Тимме, открывая ее, заявил: "Мы знаем, что там, за проволочными заграждениями, по ту сторону фронта, существуют наши ячейки нелегально. Они не могли вырваться из тех проволочных заграждений, не могли при­быть сюда на конференцию. Но мы знаем, что они живут од­ной мыслью с нами".
       В работе конференции участвовали Шенкурская, Онеж­ская, Пинежская, Холмогорская и Печорская уездные парт­организации, а также делегаты армейских партийных кол­лективов Пинежского и Вельско-Шенкурского участков Се­верного фронта. Всего присутствовало 37 делегатов, в том числе 32 делегата с решающим голосом и 5 с совещатель­ным. Делегаты представляли 63 ячейки и партийные кол­лективы Архангельской губернии, объединявшие в своем со­ставе свыше тысячи коммунистов. Шенкурскую парторганизацию на конференции представляли 15 делега­тов, Пинежскую и фронт Пинежского направления — 5, Онежскую — 3, Холмогорскую — 3, Печорскую — 2 делегата.
       Конференция заслушала и обсудила доклады о текущем моменте, о работе губкома и местных организа­ций, о работе коммунистов в деревне. Был избран губком РКП (б). В его состав вошли: Я. Тимме, С. Попов, Н. Бабкин, М. Петухов и И. Булатов. Решения конференции обязали коммунистов губернии сделать все, чтобы ускорить разгром ин­тервентов и белогвардейцев.

    * * *

       Важное значение в то время имела агитационно-пропагандистская и разъяснительная работа среди солдат белой армии и иностранных войск. На первых порах после начала интервенции политработники 6 армии, члены губисполкома и губком партии добивались присылки агитационной литературы из Москвы и Петрограда. В одной из телеграмм в Петроград Архангельский губисполком, указывая на неотложную необходимость разоблачения клеветы интервентов, просил "срочно прислать два вагона литературы для распространения как на фронте, так и в тылу".
       Иногда в запросах в центр содержались не только требо­вания о присылке литературы, но и просьбы об издании ее по определенной тематике. "Желательно перевести для англо-французов обращение Ленина к всемирному пролетариату,— запрашивал политотдел шестой армии. — Выпустите плакаты о современном международном положении. Желательно иллюст­рированные плакаты и карикатуры". Эти просьбы не оставались без внимания. Только с 20 де­кабря 1918 года по 1 февраля 1919 года в Котлас было отправ­лено 27450 экземпляров газет на иностранных языках, в Пле­сецкую — 34 500, Коношу —14100, Няндому — 12 000. Из Петрограда в части Северного фронта ежедневно приходи­ло около 70 тысяч экземпляров газет.
       Ряд изданий печатался на местах: в уездных цент­рах, в дивизионных типографиях. Так, политотдел 18 дивизии, например, издавал газету "Путь на Архангельск" тиражом 1500 экземпляров. За время войны им было издано также 50 названий листовок к солдатам белогвардейской армии по 1000 экземпляров каждый. Тексты многих воззваний публиковались на страницах армейской газеты Наша война, которая широко распространялась на фронте и среди солдат белой армии. Разоб­лачение планов антисоветских сил, разъяснение политики Советского государства, призывы к солдатам белой армии переходить на сторону своих братьев-красноармейцев — таковы основные идеи этих листовок.
       Воззвания нередко издавались за подписью Ленина, Троцкого, Чичерина и других видных деятелей Советской республики. "Вы являетесь орудием в руках ваших врагов — капитали­стов,— говорилось в одной из таких листовок, озаглавленной "Быть предателем — позор".— Вас вооружили винтовками, вы заряжаете орудие, чтобы стрелять в нас, в таких же рабочих, как вы. Неужели вы не видите, что это часть той самой клас­совой войны, которую вы ведете в Англии и Америке?".
       Не представляется возможным определить подлинные мас­штабы огромной работы, проводившейся на местах по изданию пропагандистской литературы. Среди сотен названий листовок, изданных на Севере, были такие, как "Чего хотят англичане, французы, идущие против нас войной?", "Для чего "нужна мобилизация", "Две войны — две мобилизации", "Письмо в Архангель­скую Англию", "К мобилизованным (белогвардейцам) от бра­тьев красноармейцев", "Кто мы?", "Ответ генералу Айронсайду", "В окопы белым", "К русским офицерам Северной армии", и другие.
       Издание и распространение литературы среди иностранных солдат и белогвардейцев партийные органы счи­тали важным политическим делом. Для подготовки текстов воз­званий привлекались такие работники, как Я. А. Тимме, М. К. Ветошкин, Ф. Глущенко, Н. Пластинин и др.
       При помощи самолетов, разведчиков, партизан листовки доставлялись в тыл врага. Действуя в тесном контакте, мест­ные партийные органы и политотделы совершенствовали фор­мы распространения литературы в неприятельском тылу.
       В начале 1919 года в Вологде было проведено совещание, на котором присутствовали подобранные для этой цели люди. Многим из них были вручены мандаты, которыми они утверждались "уполномоченными Архангельского комитета РКП (б), губисполкома и политотдела VI армии для распрост­ранения иностранной и русской литературы в тылу и на фрон­те противника". Большой срок уполномоченными в Нижнедвинском районе работали И. Гагарин и Н. Селиванов, в Онежском П. По­пов.
       Специальная инструкция, которой снабжали уполномоченных, содержала положения о том, что каждый из них, помимо распространения литературы, в случае необходимости должен оставаться для подпольной работы в тылу врага, создавать там тайные коммунистические ячейки. Инструкция вменяла в обязанность собирать и со­общать в штабы воинских подразделений сведения о силах врага, расположении окопов и укреплений, наличии складов оружия, продо­вольствия и обмундирования.
       Уполномоченные имели право вербовать в штат любое коли­чество сотрудников для направления в тыл врага, пользоваться всеми видами связи. Прибыв на места своего действия, представители губисполкома подбирали местных акти­вистов. В штате уполномоченного И. Гагарина, например, было 16 человек: М. Денисов, М. Косцов, П. Мокеев и другие. Среди постоян­ных агентов на Онежском направлении были О. Бахмутов, П. Агапитов. Перед выходом в тыл все сотрудники тщательно инструкти­ровались. На задания уходили чаще всего небольшими группами в 3—4 человека. Зимой груз с литературой нередко везли на санках, а в остальное время несли в заплечных мешках.
       Создание института уполномоченных и широкой сети рас­пространителей литературы было действенным средством разложения неприятельской армии. Оно позволило привлечь к пропагандистской работе широкий круг людей из местного населения, знающих крестьян, их нужды и духовные запросы.
       Агенты добирались и до Архангельска, достав­ляя туда свой груз. "Работа большевиков,— с тревогой писа­ла белогвардейская газета, — направлена главным образом в сторону разложения духа армии и населения. Нити этой рабо­ты протянуты даже в столицу Севера — в Архангельск, а про уезды и говорить не приходится". Посланцы, шедшие на выполнение заданий, подвергались смертельной опасности. Некоторые из них были выслежены и арестованы. Так, в Архангельске был схвачен и расстрелян И.П. Рекст, посажены в тюрьму посланцы из Онеги братья Афанасий и Степан Киселевы, М.Н. Кирьянов. Несмотря на потери, эта работа не прекращалась в течение всего военного времени.
       Советская пропаганда оказывала значительное влияние на солдат противоборствующей стороны. Уже в 1918 году на антисоветском фронте наблюдались случаи неповиновения командованию канадских, французских и американских солдат. С полным основанием Ленин писал: Путем агитации и пропаганды мы отняли у Антанты ее собственные войска.

    * * *

       Много внимания губернские органы власти уделяли улучшению экономического положения населения.
       К осени 1918 года губерния оказалась в тяжелейшей ситуации. Трагичность положения состояла не только в жестокости военного противостояния. На жителей всего края обрушились голод и эпидемии различных болезней. С ранней осени крестьяне забеспокоились о том, как прокормить семьи, продержаться предстоящую зиму. Такое настроение имело под собой основания: губернию постиг неурожай, а из-за проливных дождей во время сенокосной поры крестьяне смогли заготовить только половину обычной нормы кормов для скота.
       Даже такой уезд, как Шенкурский, испытывал нехватку хлеба и кормов для скота. Председатель уездной земской управы М. Едемский в газете "За народ" писал: “В этом году нас посетил страшный гость - неурожай. Рожь вышла слабой, ячмень почти повсюду побит ранними морозами. Из него получаются только мякина и отруби. Овес погиб совсем. В большинстве волостей хлеба хватит только до Рождества. Необходимо срочно принять меры к получению хлеба извне”. Автор этой статьи повседневно ощущал размеры народной беды. В земскую управу шел поток писем из всех волостей, а также решений собраний, просьб многодетных солдаток, а иногда и телеграмм волостных управ с мольбой о помощи.
       "У нас вымерзли ячмень и картофель. Нет ни продуктов, ни семян на 1919 год, - сообщал 4 октября Устьтарнянский сельский комитет. - Просим срочно прислать 500 пудов зерна". "Хлеба хватит только до 1 декабря. С этого времени население будет обречено на голодную смерть", - говорилось в телеграмме из Ростовской волости.
       Число подобных жалоб и настоятельных просьб росло с каждым днем. Столь же устрашающими являлись сведения о последствиях начавшейся в уезде бескормицы. Уже в октябре-ноябре, т.е. в начальный период стойлового содержания скота, цены на сено взлетели до 10 рублей за пуд. По меркам того времени, это было не по карману рядовому крестьянину. В ноябре хозяева, поставленные перед жестокой дилеммой - покупать сено или лишаться коровы, - избрали второй путь. В течение только одного месяца жители Устьсюмской волости пустили под нож треть коров, почти всех быков, половину овец и даже треть лошадей.
       Обобщенная картина обстановки, сложившейся в уезде, запечатлена в резолюции совещания волостных земских управ, проведенной в Шенкурске в декабре 1918 года. Вот выдержка из этого документа: "Плохой урожай зерновых, половинный урожай сена, значительная часть которого реквизирована для нужд союзных войск, вынудила население прибегнуть к массовому забою и продаже скота... Голод привел к сильнейшей эпидемии, которая унесла в могилы сотни людей в цветущем возрасте.
       Просим и умоляем продовольственный отдел губернского земства отпустить норму хлеба с 1 января 1919 года. В противном случае голодная смерть неминуема". Такова была общая картина в той части уезда, где установилась власть белогвардейского правительства.
       Такая же ситуация была и на неоккупированной части губернии. “Громадное количество населения голодает, - докладывал Попов 17 декабря 1918 года в Совнарком. - Часть населения уже умирает. Часто можно встретить картину: у деревенской церкви на улице поставлено в кучу 10-15 гробов умерших от испанки”. В сообщении исполкома Пинежского уезда от 8 ноября 1918 года говорилось: В уезде на почве плохого питания развились эпидемические заболевания, которые принимают грозный характер. В среднем умирает до 80 человек в не­делю. Умирают в большинстве в среднем возрасте.
       В том же сообщении из Пинежского уезда отмечалось: “Запасы медикамен­тов ничтожны. Медицинский персонал отсутствует. На всю территорию, освобожденную от белых, имеется один врач и 2 фельдшера”.
       На неоккупированной части губернии действовало всего 200 школ первой и второй ступени, в которых обучалось 11 700 учеников, работало 358 учителей. В школы не поступали учебники. В упомянутом выше сообщении С. Попова отмечалось, что врачи и учителя “несколько месяцев не получают жалования”.
       К острой нехватке продовольствия, соли, керосина, эпидемиям добавилась еще одна беда - различного рода повинности в пользу армии.
       Военные власти непрерывно требовали от местных властей подводы для перевозки военных грузов и солдат. То и дело поступали также распоряжения о строительстве и ремонте мостов, дорог, переправ.
       Методы воздействия на крестьянские семьи, в которых оставались старики, женщины и дети, были по сути дела одинаковыми как со стороны красных, так и антисоветских сил. Категоричность приказов, краткость сроков, твердые тарифы, а практически бесплатная работа.
       Жители Воскресенской волости в наказе делегатам на уездный съезд Советов, который предполагалось собрать 18 января 1919 года в селе Благовещенском, жаловались: "С самого начала образования Северного фронта с 15 сентября 1918 года наша волость несет огромную тяжесть по перевозке военных грузов, продовольствия и снарядов, тратя на это все силы. Вследствие этого свое крестьянское хозяйство доведено до крайнего запущения. В то же время никто не платит за подводы".
       Как же пытались выйти из этой катастрофической ситуации органы советской власти?
       Решения волостных органов по продовольственным делам были предельно строгими. Все они содержали пункты: "Взять на строгий учет все запасы продовольствия; категорически запретить вывоз хлеба в другие волости". Строго контролировался расход хлеба из общественных амбаров. Хлеб из них, запасы которого в тот год пополнились очень скудно, мог выдаваться только на основании приговоров деревенских сходов.
       Часть продовольствия поступала из центра. Губернские власти занимались и самозаготовками. С этой целью они организовали и направили в южные территории России несколько продотрядов. В конце 1918 года Попов докладывал Совнаркому о том, что “продовольственные нужды постепенно удовлетворяются”.

    * * *

       Первостепенное значение в то время имела мобилизация крестьян в ряды Красной армии. На первых порах губисполком, партийные организации вместе с командованием воинских частей создавали партизанские отряды. Выше показано, как решалась эта проблема, какую роль сыграли красные партизаны в первых боях с частями антисоветских сил.
       Позднее военно-организаторская сторона деятельности местных органов власти расширилась. Проводились мобилизации на фронт коммунистов и комсомольцев, призывы крестьян в ряды Красной армии.
       Решению этих проблем способствовало изменение в настроении крестьян Севера. Поворот произошел раньше в тех местностях, где была угроза нашествия со стороны контрреволюции. Это особенно проявилось в прифронтовой полосе Архангельской губернии, а также на территориях Северо-Двинской и Вологодской губер­ний.
       Выражением поддержки крестьянами совет­ской власти было добровольное вступление их в ряды Красной армии. "Только из Посадной волости, — сообщал Онежский уездисполком в Вологду,— в сентябре—октябре добровольно всту­пило в ряды Красной армии 300 человек".
       В Онежском уезде был сформирован полк добровольцев. В конце 1918 года из Никитской и Сретенской волостей Пинежского уезда вступили добровольцами 302 человека.
       Сведения об изменении настроения крестьян Севера поступали от членов Архангельского губисполкома, действовавших в прифронтовой полосе губернии. Так, в письме из Шенкурского уезда в Вологду уполномоченные А. Кузнецов и Г. Власов отмечали 22 октября 1918 года: "На­строение крестьян в нашу пользу превосходное. Прежней апа­тии нет и следа. Точно такое же настроение наблюдается и среди крестьян за фронтовой полосой... Ждут, не дождутся при­хода Красной армии. Перелом этот произошел не от наших агитаторов, а от самих-белогвардейцев, от их действий. Присут­ствие их в уезде открыло крестьянам глаза. Убедиться приш­лось воочию. При продвижении вперед наша армия будет встречена с распростертыми объятиями".
       Подобные решения принимались на кре­стьянских митингах, проводившихся в освобожденных и прифронтовых деревнях и селах. "Испытав иго белогвардейцев, — говорилось в резолюции крестьян села Верхней Суланды Шен­курского уезда — мы прониклись сознанием того, что белые, кроме рабства, ничего не дадут трудящимся... С твердой уве­ренностью заявляем, что мы стоим только за советскую власть, материально ее поддерживаем, вступаем в ряды Красной ар­мии и готовы со штыком в руках уничтожать белогвардейцев... и укрепить дело революции..." Осенью 1918 года Шенкурский уезд дал свыше полутора тысяч добровольцев. Приток их еще более возрос после осво­бождения уезда от антисоветских сил.
       В сообщениях с мест приводились сведения об обновлении состава волостных Советов, о рождении боль­шевистских ячеек и усилении их влияния на местах. Обобщая перемены в сельской местности, начальник политотдела VI армии И. К. Наумов в письме Ленину от 8 октября 1918 года сообщал "о прямом и безусловном переломе среди крестьян­ства", свидетельствующем "о преданности крестьян Сове­там...".
       Таким образом, несмотря на трудности, трудящиеся Севера с оружием в руках встали на защиту своего края. Крестьяне помогали Красной армии: де­лились хлебом и продовольствием, давали необходимый транспорт, фу­раж, размещали бойцов по домам. К началу 1919 года на фронт ушли более 60 процентов всех коммунистов губернии. На защиту республики встали первые комсомольцы Шенкурска, Вельска, Котласа и Онежского уезда, свыше 52 тысяч трудящихся Севера.

    * * *

       Советы: сила и слабость. За время, истекшее после Октября 1917 до весны 1918 года, советская власть почти бескровно установилась по всей стране, в том числе и на Архангельском Севере. Возникла вертикаль власти, опирающаяся на поддержку народа. И в этом была ее сила.
       Однако именно стали проявляться слабости создаваемой системы: бюрократизм, складывание диктатуры партии большевиков, террор, бессудные расстрелы, заложничество, создание первых концентрационных лагерей и другие проявления насилия над человеческой личностью.
       Доступ к документам, хранившимся в закрытых ранее фондах госархива Архангельской области и Регионального управления Федеральной службы Госбезопасности по Архангельской области, позволил нам подготовить ряд статей, использовать полученные сведения в своих книгах.
       Документы позволили проследить, как постепенно рождалась идея создания концентрационных лагерей. Сначала она проявилась на Севере в форме "общей мобилизации буржуазии" для направления ее "на работы, связанные с обороной" и изоляции ее в особых лагерях.
       Постановление Архангельского губисполкома от 23 июля 1918 года разъясняло, что "труд всех мобилизованных бесплатен, причем продовольствие выдается по обычной норме, за их собственный счет".
       Если в Архангельске дело ограничилось мобилизацией буржуазии на сооружение укреплений на острове Мудьюге, то в Вологде к 20 сентября за колючей проволокой оказалось 1238 представителей этого сословия, в том числе 556 из Вологды и Вологодского уезда, 351- из Кадниковского уезда, 53 человека из Каргополя и т. д.. Все эти люди были согнаны в концентрационный лагерь по приказу командующего Северо-восточным участком отрядов завесы Кедрова.
       Таким образом, первоначально понятие “концентрационный лагерь” означало не что иное, как “концентрация” буржуазии в одном месте. Решение этой задачи рекомендовалось производить методом насилия. В приказе подчеркивалось, что на буржуазию не распространяется закон о 8-часовом рабочем дне, а всех, уклоняющихся от мобилизации, “привлекать к ответственности вплоть до расстрела”. Решение этой задачи использовалось властями для разжигания “классовой" ненависти к “эксплуататорам”. В обращении к рабочим и всем трудящимся Кедров призвал извещать обо всех известных им лицах, скрывающихся от мобилизации, обещая при этом "вознаграждение одной десятой части имущества, конфискованного у уклоняющегося от мобилизации". А для наблюдения за работой мобилизованных предписывалось "подыскать инструкторов-надсмотрщиков из деревенской бедноты, бывшей на фронте, выплачивать им жалованье 450 рублей при готовой квартире". Советские и военные власти пытались решить при помощи этой меры две цели: получить даровую рабочую силу “для рытья окопов” и обезопасить тыл “от возможных белогвардейских выступлений”.
       Изоляции в "особые места" подверглись лица, подпавшие под определение "буржуазия". В эту категорию вошли мужчины в возрасте от 17 до 45 лет: "бывшие офицеры, чиновники военного и мирного времени, фабриканты, заводчики, лесопромышленники, купцы, все лица, живущие эксплуатацией чужого труда или своих капиталов".
       Понятие "буржуазия" в губерниях толковалось по-разному. Вологодский губисполком, например, обратился с протестом, заявляя, что положение "буржуазности", объявленное в приказе, "совершенно не подходит к определениям буржуазии, которые даются в марксистских учебниках, и потому мобилизация распространяется на слои населения, совершенно не буржуазные". Такая мобилизация, отмечали далее в своем письме вологодские руководители, может вызвать "страшное недовольство населения", послужит причиной контрреволюционных выступлений.
       Подводя первые итоги создания концентрационного лагеря в Вологде, командование отмечало, что мобилизация буржуазии в основном закончена, продолжается только "вылавливание укрывающихся", что эксцессов на этой почве не было. Все это позволяет сделать вывод о том, что, начиная с весны 1918 года, репрессии стали претворяться в жизнь как государственная политика. Наряду с этим в жизнь молодого государства властно входил красный террор. Большевистское понимание диктатуры пролетариата означало неизбежность пролетарского террора для расчистки страны от наследия старого мира. "Для принуждения, чистки, острастки и вразумления" классовых врагов был создан карающий меч революции - Всероссийская Чрезвычайная комиссия (ВЧК). Главной задачей этого органа признавалась "беспощадная борьба с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией".
       Подобные органы создавались в губерниях, крупных городах и уездах. Архангельская губернская чрезвычайная комиссия находилась в описываемый момент в стадии становления. Она появилась 23 июня 1918 года.
       Говоря о цели создания ВЧК, один из первых руководителей нового органа М.И. Лацис писал о том, что левые эсеры, входившие сначала в состав Военно-Революционного комитета, а затем и Совнаркома, "сильно тормозили борьбу с контрреволюцией, выдвигая свою "общечеловеческую" мораль, гуманность и воздержание от ограничения права свободы слова и печати для контрреволюционеров". Поэтому он высказался за то, чтобы в этот орган не входили левые эсеры.
       Стремление отодвинуть левых эсеров от власти наблюдалось и на местах. В частности, в директиве от 15 августа 1918 года М.С. Кедров указал на необходимость "обращать особое внимание на партийный состав Совдепа, выделяя из них, в случае нужды, Военно-революционные комитеты однородной партийности, с передачей им, на правах военного и осадного положения, всей полноты власти в районе". Учитывая, что в тот момент ряд уездных исполкомов (например Шенкурский) вплоть до 1919 года возглавлялся левыми эсерами, подобная директива означала установление на местах безраздельного влияния большевиков чисто административным путем.
       Официально красный террор был провозглашен 5 сентября 1918 года в ответ на убийство председателя Петроградской ЧК М.С. Урицкого и покушения на В.И. Ленина. Но практически идеи террора и расстрелов входили в сознание советских активистов значительно раньше.
       Председатель Архангельского губисполкома, информируя 28 июля 1918 года В. И. Ленина о полном провале мобилизации в Красную армию и о том, что "Архангельск висит на волоске", в то же время сообщал о том, что "применить террор [для проведения мобилизации - Е.О.] нет сил".
       Подобное состояние умов местных руководителей создавалось общегосударственными документами, подогревалось сложностью обстановки, сопротивлением народа некоторым мероприятиям высших и местных властей.
       В постановлении Совнаркома о красном терроре объявлялось, что все лица, причастные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, подлежат расстрелу. Руководствуясь этим документом, нарком внутренних дел Г.И. Петровский подписал директиву, которая предлагала местным органам власти брать из буржуазии и офицерства заложников. "При малейшей попытке сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде, - говорилось в этом приказе, - должен применяться безоговорочно расстрел. Местные губисполкомы должны проявлять в этом особую инициативу".
       Эти документы послужили юридической основой для осуществления репрессивных действий на Севере. В июле 1918 года в Архангельске по санкции Кедрова был произведен один из первых бессудных расстрелов в Советской России. Жертвой этой акции явился командир 1-го архангельского советского полка И.И. Иванов, обвиненный в предательстве советской власти. Подобным же образом, т.е. без суда и следствия, по предписанию того же Кедрова был расстрелян в Вологде член правления союза смолокуренных артелей Важской области Г.А. Дегтев, а в Няндоме - бывший член архангельской городской думы А.В. Папилов и др. Сохранилось несколько сообщений Кедрова Ленину из Вологды о разоблачении групп заговорщиков из числа бывших офицеров, часть которых находилась на службе в рядах Красной армии и их расстреле.
       Волна расстрелов в Архангельской губернии прокатилась в 1918-1919 гг. в связи с ликвидацией последствий Шенкурского восстания, происшедшего в июле 1918 года. По нашим подсчетам, в 1918 - 1920 гг. жертвами губернской чрезвычайной комиссии стали более 50 жителей Поважья. Среди них братья Максим, Петр и Александр Ракитины, первый председатель губернской земской управы Я.П. Леванидов и многие другие.
       Репрессивные методы управления народом оказали большое влияние на деятельность местных советских и партийных органов, которые сами порой становились на путь репрессий. Так, например, 4-й Шенкурский уездный съезд, проходивший в апреле 1918 года, принял решение об аресте руководителей правления союза смолокуренных артелей Важской области А.Е. Малахова, Г.А. Дегтева и С.П. Костылева, создал специальную комиссию для этой цели, которая и произвела арест.
       Своеобразную лепту в эту политику вносили быстро набиравшие силу партийные комитеты. Окончательная судьба руководителя Шенкурского восстания мобилизованных М. Ракитина решалась не в судебном, правовом порядке, а на заседании Архангельского губкома, Шенкурского уездкома РКП(б), а также руководителей губЧК и контрразведывательной службы 6-й армии. Бессудные приговоры в 1920 подписывал не только М.С. Кедров, но и председатель губревкома, а затем и губисполкома С.К. Попов.

    * * *

       Таким образом, общественная атмосфера на Архангельском Севере после октября 1917г. характери­зовалась неустойчивостью, столкновением различных политических групп. Это привело к тому, что взвешенный подход к ситуации не смог противостоять натиску радикальных настроений, усиливавшихся по мере становления органов советской власти в центре.
       В результате этого партийная борьба в стране в целом, достигнув апогея, переросла в новое состояние - в гражданскую войну. Одним из первых ее проявлений стало преследование больше­виками своих противников - организаций правого и либерального толков. Это санкционировал появившийся в ноябре 1917 г. декрет "Об аресте вождей гражданской войны против революции". В соответствии с ним партия кадетов объявлялась "партией врагов народа" и сразу же оказалась "вне зако­на". Члены ее руководства подлежали аресту и преданию суду революционного трибунала. Политические репрессии постепенно распространились и на другие партии и общественные группы. Проводимая большевиками политика не нашла понимания даже у их сторонников, в частности у левых эсеров и анархистов. Подобное "наступление" большевиков вызвало со стороны преследуемых ответную реакцию: они стали защищаться, создавая для этого разного рода комитеты.
       Следует отметить, что, несмотря на суровые меры, предпринятые против партии кадетов, она вплоть до лета 1918 года, располагала возможностями для их деятельности. В Архангельске, например, кадеты продолжали издавать газету, свои издания имели эсеры и меньшевики.
       Приход к власти большевиков означал крах буржуазно-либеральной альтернативы. После 1917 года партия большевиков осталась единственной влиятельной силой. До роспуска Учредительного собрания кадеты и умеренные социалистические партии надеялись на мирный путь устранения большевиков от власти. Ликвидация Учредительного собрания явилась финалом в деле размежевания политических партий. Все антибольшевистские партии стали склоняться к необходимости борьбы с большевиками.
       С этого времени гражданская война стала обретать черты крайней нетерпимости, но до мая 1918 г. она не была крупно­масштабной. Начало крупномасштабной войны в стране советские историки связывали, как правило, с мятежом чехословацкого корпуса в мае 1918 г. Современные исследователи подчеркивают, что мятеж явился итогом вспышки активности эсеров, спровоцировавших это выступление. При этом против советской власти выступило руководство корпуса, которое было поддержано лишь 60 тыс. солдат и офицеров из I 200 тыс. военнопленных, большая часть которых выступила в последующем на стороне советской власти.
       После мятежа чехословацкого корпуса на огромной территории возникли правительства, выступившие под ло­зунгами Учредительного собрания, решающую роль в которых играли эсеры и меньшевики. Возглавляемые ими правительства отвергали декреты советской власти, заменяли их своими “демократическими” законами. Но провозглашенный этими силами так называемый “третий курс” не оправдал себя. Военная обстановка исключала малейшие шансы на успех парламентских методов.
       Все упомянутые особенности общей ситуации четко проявились, пусть в несколько меньших размерах в сравнении с Сибирью и Югом России, на Архангельском Севере. Об этом и пойдет речь в последующих главах нашей книги.
      
       Овсянкин Е.И. Архангельск: годы революции и военной интервенции 1917-1920. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во. 1987.
       Лукин Ю. Тут начало всех начал // Правда Севера. 1987. 10 июля; Зашихин А. Архангельск: 1917 - 1920//Север. 1987.  11. С. 117-119.
       См. И.А. Соловьева. Внутренняя политика Верховного управления Северной области (1918 г.): Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 1994. С. 7-8; Новикова Л.Г. Власть и общество на антибольшевистском Севере (1918-1920 гг.). Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 2004.
       Одно из немногих исключений составляют работа архангельских историков "Россия, 1917: взгляд сквозь годы" (Отв. ред. В.И. Голдин). Архангельск. 1998, книга мурманских историков А.В. Воронина и П.В. Федорова Власть и самоуправление. Архангельская губерния в период революции (1917 - 1920 гг.)”. Мурманск. 2002; Важным вкладом в разработку проблем истории и историографии гражданской войны на Севере является труд В.И. Голдина, П.С. Журавлева и Ф.Х. Соколовой Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. -Архангельск: Изд-во Солти, 2005.
       Голдин В.И. Россия в гражданской войне. Очерки новейшей историографии (вторая половина 1980-х - 90-е годы). Архангельск: изд-во Боргес. 2000. С.119.
       Тютюкин С.В. Накануне столетия первой русской революции. // Призвание историка. Сб. статей к 60-летию профессора В.В. Шелохаева. М.: РОССПЭН. 2001. С. 8.
      
      
       Искендеров А.А. Два взгляда на историю /Вопросы истории. 2005.  4. С. 39.
       Этой периодизации придерживаются исследователи истории Русского Севера в 1917-1920 гг. М.И. Шумилов и В.И. Голдин. См. Шумилов М.И. Октябрьская революция на Севере России. Петрозаводск, 1973. С.4-7; Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Севере России. 1918-1920. Диссертация в виде научного доклада на соискание учен. степ. доктора ист. наук. М., 1993.С.3-8.
       Кедров М.С. За Советский север. Личные воспоминания и материалы о первых этапах гражданской войны 1918 г. Л.; "Прибой". 1927; Ветошкин М.К. Революция и гражданская война на Севере. Очерки по истории борьбы за власть, организации советской власти и коммунистической партии на Севере. Вологда, 1927; Боговой И. Шенкурское восстание (Записки). Архангельск., 1924; Корнатовский Н.А. Северная контрреволюция. 2-е изд. М., 1931; Среди других заметными были очерки См.: Ветошкин М.К. Капиталистическая интервенция и белогвардейская "демократия" на Севере // Пролетарская революция. М., 1927.  7 (66). С. 3-23; Минц И.И. Эсеры в Архангельске // Там же. 1926.  11 (58). С. 56-81; Юрченков Г.С. Архангельское подполье 1918-1919 гг. // Там же. 1925.  8 (43). С. 164-202; Борьба за Советы на Севере (1918-1919). Архангельск, 1926; 1917-1920. Октябрьская революция и интервенция на Севере. Архангельск, 1927;
       См. Боговой И. Указ. соч. С. 3.
       Гражданская война в Сибири и Северной области: революция и гражданская война в воспоминаниях и описаниях белогвардейцев [Мемуары], М. - Л.: ГИЗ, 1927; Марушевский В. Белые в Архангельске. Л.: Прибой. 1930; Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги четырехлетней гражданской войны. М.: ГИЗ, 1922 и др.
       Обосновывая необходимость составления истории Северной области, генерал Е.К. Миллер писал, что "Усилия русских патриотов, пытавшихся ценой неслыханных жертв освободить свою родину от хищной и безбожной власти...являются уроком высокой ценности и примером исключительно героизма и любви к России", что Северная область оставила опыт "самобытного государственного творчества и незабываемых подвигов и героизма". ГАРФ. Ф. 5867. Оп. 1. Д. 1. Письмо С.Н. Городецкому от 20.09.1924 г.
       Кедров М.С. Рецензия на книгу М.К. Ветошкина "Революция и гражданская война на Севере"//Пролетарская революция, 1928, 2; Ветошкин М.К. Ответ т. Кедрову...// Пролетарская революция, 1928, 9; Кедров М.С. О неудачной защите небольшевистской тактики//Там же.
       Государственный архив Российской Федерации (Далее: ГАРФ). Ф. 5805. Оп. 1.Д.132. Лл.1-4; Ф. 1. Оп.1. Д.2. Л. 122.
       Там же. Ф. 5867. Оп. 1. Д. 1. Лл.48, 71, 71б.
       Минц И. Английская интервенция и северная контрреволюция. М.-Л., 1931; Интервенция на Севере в документах. М., 1933; Левидов М.Ю. К истории союзной интервенции в России. Л., 1925; Корнатовский Н. Северная контрреволюция. - М.-Л., 1931.
       См., например, Овсянкин Е. Судьба библиографа Андрея Попова//Волна. - 1998. - 2 июня.
       Артамонов Д.С. Северные церковники на службе царизма. Архангельск, 1940; Подаров В.М. Революция 1905-1907 гг. на Севере//Революция 1905-1907 гг. в национальных районах России. М., 1940; Борисов С.Б. Гражданская война на Севере. М., 1939; Тарасов В.В. Борьба с интервентами на Мурмане в 1918-1920 гг. Л., 1948 и др.
       См. Мымрин Г.Е. Англо-американская военная интервенция на Севере и ее разгром (1918-1920 гг.) Арханг. книжн. изд-во, 1953. С. 71-73.
       См. Шумилов М.И. Борьба за советскую власть на Севере России . 1917-1920. Указатель литературы. Раздел "Авторефераты диссертаций". Петрозаводск, 1967. С.144-146.
       См. Шумилов М.И. Деятельность большевистских организаций Севера России в период Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны (1917-1920 гг.) Дис... докт. ист. наук. Л., 1967; Он же. Октябрьская революция на Севере России. Петрозаводск, 1973.
       Очерки истории Архангельской организации КПСС.Архангельск. 1970; Очерки истории Мурманской организации КПСС. Мурманск, 1969; Очерки истории Вологодской организации КПСС. Сев-Зап. книжн. изд-во. 1969; Киселев А.А. Родное Заполярье. Очерки истории Мурманской области (1917-1972 гг.). Мурманск. 1974 и др.
       Северный фронт. Борьба советского народа против иностранной военной интервенции и белогвардейщины на Советском Севере (1918-1920). Документы. М., 1961; Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. 1917-1920. Л.Л. 1982; Из истории гражданской войны в СССР. М., 1960-1961. Т. 1-3; Установление Советской власти и гражданская война в Коми крае (1917-1920). Сыктывкар, 1966 и др.
       Стрелков П. Побег. Архангельск, 1987; Чуев В. П. Архангельское подполье. Сев.-Зап. книжн. изд-во, 1968; Ветошкин М.К. Становление власти Советов на Севере РСФСР. М., 1957 и др.
       Шумилов М.И. Октябрьская революция на Севере России. Петрозаводск., 1973;Ротштейн Эндрю. Когда Англия вторглась в Советскую Россию. М., 1982; Аксенов А.Н., Потылицын А.И. Победа Советской власти на Севере. 1917-1920. Архангельск, 1957: Киселев А.А. , Климов Ю.Н. Мурман в дни революции и гражданской войны. Мурманское книжн. изд-во.1977; Самойло А.А., Сбойчаков М.И. Поучительный урок. М., 1962; Шангин И.С. Моряки в боях за Советский Север. М., 1959 и др.
       Шумилов М.И. Борьба за Советскую власть на Севере России. 1917-1922: Указ лит. - Петрозаводск: Карел. кн. изд-во, 1967.
       Смолин А.В. Крушение "северо-западной" контрреволюции. 1918-1920 гг.(начало борьбы). -Л.,1990; Федюк В.П. Деникинская диктатура и ее крах. Ярославль, 1990; Штыка А.П. Гражданская война в Сибири в освещении белогвардейских мемуаристов. - Томск, 1991; Соловьева И.А. Внутренняя политика Верховного Управления Северной области (1918 г). Дис... канд. ист. наук. М.,1994; Венков А.В. Антибольшевистские движения на Юге России (1917-1920 гг.). Дис... докт. ист. наук. Ростов-на-Дону,1996 и др.
       Колесников П.А. История Европейского Севера СССР феодальной и капиталистической эпох в дореволюционной и советской историографии//Вопросы аграрной истории. - Вологда, 1968; Куратов А.А. Историография истории и культуры Архангельского Севера. Вологда, 1989; Он же. Источниковедение истории и культуры Архангельского Севера. Архангельск, 1992.
       Овсянкин Е.И. Архангельск: Годы революции и военной интервенции, 1917-1920. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во, 1987.
       Сквозь бури гражданской войны. - Архангельск, 1990; Зашихин А.Н. Об освещении интервенции на Севере в советской историографии (К проблеме взаимоотношения истории, идеологии и политики)//Народная культура Севера. - Архангельск, 1991. С. 63-65 и др.
       Овсянкин Е.И. Огненная межа:[Шенкурский уезд, 1-я четверть ХХ в.]: Архангельск: Архконсалт, 1997.
       См. Голдин В.И.: Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918-1920.-М.: МГУ,1993; Контрреволюция на Севере России и ее крушение (1918-1920): Учебное пособие. Вологда, 1989; Белый Север. 1918-1920 гг.: Мемуары и документы. Вып. 1,2. Составление, предисловие, комментарии, именной указатель. Архангельск, 1993 и др.; См. Овсянкин Е. Красные и белые: О работах В.И. Голдина по истории интервенции//Правда Севера. 1995.- 18 февраля.
       Голдин В.И., Журавлев П.С., Ф.Х. Соколова. Указ соч. С.22.
       См., например, Гражданов Ю.Д. Антибольшевистское движение и германская интервенция в период гражданской войны (1917-1920 гг.). Дис.... доктора ист. наук Ростов-на-Дону. 1998; Таскаев М.В. Антибольшевистское движение в Коми крае (1917-1925 годы). Дис ... канд. ист. наук. Сыктывкар. 1996.
       Голдин В.И. Интервенция и антибольшевистское движение на Севере России. 1918-1920. Дисс... докт. ист. наук. М., 1993. С. 10.
       Воронин А.В., Федоров П.В. Власть и самоуправление: Архангельская губерния в период революции (1917-1920 гг. Мурманск, 2002.
       Петруханов Д.Б. Формирование и деятельность местных организаций политических партий в Архангельской губернии в начале ХХ века. Дис ... канд. ист. наук. Архангельск. 2003; Тучков А.И. Вооруженные силы Северной области в гражданской войне (1918-1920 гг.). Дис ... канд. ист. наук. Мурманск. 2002.
       См. Ципкин Ю.Н. Белое движение в Сибири и на Дальнем Востоке в современной российской исторической литературе / История белой Сибири: Тезисы 4-й научн. конф. 6-7 февраля 2001 г. Кемерово. 2001. С. 13-17; Прости, великий адмирал... Барнаул. 1991; Адмирал Колчак: Очерки. М., 1992 и др.
       См. Платонов С.Ф. Прошлое Русского Севера. Пгр., 1923; Кизеветтер А.А. Русский Север. Роль северного края Европейской России в истории Русского государства. Вологда. 1919;
       См. Чупров В.И. Указ. соч. М.: Наука, 1991; Коротаев В.И. Русский Север в конце XIX-первой трети ХХ века. Проблемы модернизации и социальной экологии. Архангельск. 1998.
       Макаров Н.А. Николай Васильевич Чайковский. Архангельск: ПГУ, 2002.
       Голдин, П.С. Журавлев, Ф.Х. Соколова. Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. - Архангельск; Изд-во Солти. 2005.
       Статистический ежегодник Архангельской губернии. Архангельск. 1918. С. 3.
       Статистический сборник по Архангельской губернии за 1917-1924 годы. Изд. Архгубстатбюро. Архангельск: 1925. С. 640-645; Северный экономический вестник. 1918.  12. С.1,2, 31.
       Стат. сб. ... С. 632-639. По некоторым данным всего за 1914-1917 гг. в Архангельск было ввезено 5800 тыс. тн.. импортных грузов, экспортировано 4100 тыс. тн., что значительно превышало грузооборот порта в период Великой Отечественной войны //Правда Севера. 2004. 8 апреля.
       Северный экономический вестник. 1918.  13. С. 2
       Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39450. Оп. 1. Д. 48. Л. 36.
       ГААО. Ф. 37. Оп. 3. Д. 12. Л. 34об; Архангельск. 1917. 26 февраля.
       Борьба за установление и упрочение Советской власти на .севере (Сборник документов и материалов. Март 1917 - июль 1918 гг.) Арханг. кн. изд-во. 1959. С. 29. (Далее: Борьба за установление...
       ГААО. Ф. 37. Оп. 3. Д. 12. Л. 32.
       Там же. Л. 33.
       Веселов А.Г. Под Полярной звездой. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во. 1973. С. 109; Архангельск. 1917. 26 февраля.
       ГААО. Ф. 37. Оп. 3. Д. 12. Л. 34об.; Памятная книжка Архангельской области на 1916 год. Архангельск. 1916. С. 38.
       См. Овсянкин Е.И. Завод на Северной Двине. Архангельск: Архконсалт. 2001. С.13.
       Флот в первой мировой войне. М.: Воениздат. 1964. Т. 1. С. 627.
       Петруханов Д. Б. Формирование и деятельность местных организаций политических партий в Архангельской губернии в начале ХХ века. Автореферат дис. ... канд. ист. наук... Архангельск. 2003.
       Шелохаев В.В. Кадеты - главная партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905-1907 гг. М.; Наука. 1983. С. 298.
       Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России. М.: Мысль. 1977. С. 347.
       Архангельск. 1907. 26 января.
       Веселов А.Г. Под полярной звездой. С. 110.
       Архангельские губернские ведомости. 1916. 21 июля.
       Там же. 1916. 6 июля.
       Там же. 1916. 16 июля.
       Там же. 1916. 27 июля.
       См. Милюков П.Н. Воспоминания. Том второй (1859-1917). М.: Современник. 1990. С. 286-288.
       Кара-Мурза С.Г. Гражданская война 1918- 1921. Урок для XXI века. М.: Алгоритм. 2003. С.14.
       Цит. по: Кара-Мурза С. Советская цивилизация от начала до Великой Победы. - М.: Изд-во Эксмо. Изд-во Алгоритм. 2004. С.139.
       Год 1917. Россия, Петроград. Очерки, статьи, воспоминания. М.-Л.: 1987. С. 59.
       Детальный анализ взаимоотношений между Петроградским Совеитом и Временным правительством содержатся в Воспоминаниях П.Н. Милюкова. См. Том второй (1959-1917). М., 1990. С.249-288.
       Архангельские губернские ведомости (АГВ).. 1917. 7 апреля.
       ГААО. Ф. 2104. Оп.1. Д.33. Л. 79; АГВ. 1917. 7 апреля.
       АГВ. 1917. 7 апреля.
       Цит. по: Кара-Мурза. С. Советская цивилизация... С.139.
       Даты до 1 февраля 1918 года приводятся по старому стилю.
       Октябрьская революция и интервенция на Севере. 1917-1920. Архангельск. 1927. С. 5
       См., например, Мымрин Г. Октябрь на Севере. С 15.
       Государственный архив Архангельской области ( Далее ГААО). Ф. 1866. Оп. 1. Д. 6. Л. 83.
       Извести Архангельского общества изучения Русского Севера. 1919.  3-4. С. 116. (Далее ИАОИРС)
       Архангельск. 1917. 9 марта.
       Архангельск. 1917. 3 марта.
       Там же. 1917. 4 марта.
       ГААО. Ф. 1999. Оп. 1. д.1. Л. 4.
       ГААО. Ф. 50. Оп. 101. Д. 81. Л. 43 об.
       Архангельск. 1917. 3 марта..
       Веселов А.Г. Один из первых. Арханг. кн. изд.-во. 1961. С 35.
       ИАОИРС. 1917.  3-4. С. 117.
       Борьба за установление и упрочение Советской власти на Севере . Сборник документов и материалов. (Март 1917 - июль 1918 гг.) Арханг. кн. изд.-во, 1959. С. 29. (Далее: Борьба за установление...)
       ГААО. Ф. 50. Оп. 101. Д. 81. Л. 42-42 об.
       Борьба за установление... С. 96.
       Там же. С. 97.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. 1917-1920. Л.: Наука. 1982, С 20, 350.
       ИАОИРС. 1917.  3-4. С. 120.
       Там же. С. 126.
       Архангельск. 1917. 12 марта.
       Архангельские епархиальные ведомости. 1917.  8 . С. 124.
       См. Ленин В.И. Полн собр. Соч. Т. 31. С. 55, 145; Т. 34. С. 304-305.
       См. подробнее: Овсянкин Е Огненная межа. Архангельск: Архконсалт. - 1997. - С. 13-20.
       Борьба за установление и упрочение советской власти на Севере... Арх. кн. изд.-во. 1959. С. 25.
       ИАОИРС. 1917.  3-4. С. 119.
       Архангельск. 1917. 5 марта.
       ГААО. Ф.272. Оп. 1.Д. 12. Л 321. Долгое время датой создания Архангельского Совета рабочих депутатов называлось 5(18) марта (в кн. М.И. Шумилова "Октябрьская революция на Севере России" - 4 марта). Это неверно. Сами организаторы Совета считали формирование его не единовременным актом, а продолжительным процессом. "За каких-нибудь 6-7 дней почти полностью сформировался наш Совет рабочих и солдатских депутатов", - сообщала газета "Известия Совета рабочих и солдатских депутатов" 19 марта 1917 г.
       ИАОИРС. 1917.  3-4. С. 121.
       Там же. С. 121.
       Борьба за установление...С. 40.
       Известия Совета... 1917. 31 марта.
       Там же. 1917. 19 марта.
       Борьба за установление...С. 46-48.
       ИАОИРС. 1917.  6. Июнь С. 267-271.
       ГААО. Ф. 383. Оп. 1. Д. 1. Л. 5.
       Там же. Д. 1. Л. 7.
       Там же. Д. 1. Л. 2.
       Там же. Д. 1. Л. 12-13.
       Там же. Ф. 2104. Оп.1. Д. 69. Л. 4, 31, 37, 39, 44, 45 и др.
       Воля Севера. . 1917. 6 июля
       ГААО. Ф. 2703. Оп. 1. Д. 1. Л. 1об.
       ГААО. Ф. 2703 оп. 1.д. 4. Л. 25.
       Воля Севера. 1917. 9 июля.
       Там же. Д. 1. Л. 20.
       Там же. Оп. 1. Д. 9. Л. 45.
       Там же. Ф. 2703. Оп. 1. Д. 4. Л.2.
       Воля Севера. 1917. 15 августа.
       ГААО. Ф. 2703 оп 1. д. 4 Л. 43.
       ГААО. 2703 оп 1. д. 4 л. 28.
       ГААО. 2703 оп 1. д. 4 л. 47.
       Таблица заимствована из книги А.В. Воронина и П.В. Федорова Власть и самоуправление: Архангельская губерния в период революции (1917-1920 гг.). Мурманск. 2002. С.80.
       Октябрьская революция и интервенция на Севере. 1917-1920. Архангельск. 1927 С. 184.
       Воронин А.В., Федоров П.В. Указ. соч..; Осипов В.В. Земства Европейского Севера России в 1917-1920 гг. (на материалах Архангельской и Вологодской губерний): Автореф. дисс.... канд. ист. наук. Архангельск, 2000 и др.
       Мамадышский Н.Н. Земство в Архангельской губернии. Архангельск: 1911. С. 10-11.
       ГААО. Ф. 2703 оп. 1. д. 4. Л. 51
       Воля Севера. 1917. 27 августа.
       Там же.
       ГААО. Ф. 2703 оп. 1. д. 4. Л. 51
       "Воля Севера". 1917. 8 сентября.
       ГААО. Ф. 1869. Оп. 1 Д. 6. Л. 1.
       Там же. Д. 6. Л. 50.
       Там же. Ф.1999. Оп. 1. Д.2 Л. 61-64.
       Воронин А.В., Федоров П.В. Указ. соч. С. 73.
       Воля Севера. 1917. 13 сентября.
       Воля Севера. 1917. 27 июля.
       Там же. 1917. 14 сентября.
       ГААО. Ф. 1999. Оп. 1. Д. 2. Л. 29.
       ГААО. Ф. 1999. Оп. 1. д.2. Л. 62.
       Белый Север. 1918-1920 гг. Мемуары и документы. Вып. 1. Составитель, автор вступит. ст. В.И. Голдин. Архангельск 1993. С. 192-193.
       Воля Севера. 1917. 9 июля.
       Архангельск. 1917. 18 июня.
       ГААО. Ф. 419. Оп. 1.Д. 6. Л.12; Ф. 1869. Оп. 1. Д.92. Л. 44 об.
       ИАОИРС. 1917.  3-4. С. 119.
       Архангельск. 1917. 5 марта.
       См.: Постановления о земских учреждениях в Архангельской губернии./Под ред. А.И. Гуковского. Архангельск. 1919 г.
       ГААО. Ф. 383. Оп. 1. Д. 9. Л. 45,46.
       ГААО.Ф. 272. Оп. 1. Д. 12. Л. 319-321.
       Архангельск. 1917. 8 марта.
       ГААО.Ф. 337. Оп. 1. Д. 1. Л. 7.
       Известия Архангельского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. 11 апреля. (Далее: Известия Арх. Совета...)
       Борьба за установление...С. 52.
       Ростки профсоюзного движения в Архангельске появились еще в ходе первой русской революции. Уже в 1905 - 1907 гг. в городе возникло более десятка профессиональных объединений: кузнецов, слесарей, рабочих по металлу, портных, печатников и др. Но все они были крайне малочисленны и просуществовали короткий срок. Тем не менее, опыт их не пропал даром, То же поколение рабочих создавало профсоюзы после февраля 1917 г.
       ГААО. Ф. 336. Оп. 1 Д. 11. Л.17.
       Там же. Ф. 337. Оп. 1. Д. 2. Л. 23.
       Численный состав Целедфлота неоднократно менялся: с 15 человек он был увеличен до 32, а в июне 1917 года насчитывал 45 человек (ГААО.Ф. 3759. Д. 1. Л. 4-5.)
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 33.
       ГААО. Ф. 3759. Д. 1. Л. 250; Деятельность В.Ф. Полухина детально раскрыта в очерке Р.А. Ханталина Чрезвычайный комиссар. К 100-летию со дня рождения В.Ф. Полухина//Следопыт Севера: Ист.-краевед. сб. Архангельск, 1986. С. 31-45.
       Там же . Л. 22.
       Борьба за установление..., С. 52.
       Там же. С. 99.
       ИАОИРС. 1917.  3-4. С. 127.
       Известия Арх. Совета. 1917. 12 июня.
       Мымрин Г.Е. Октябрь на Севере. С. 39.
       Известия Арх. Совета. 1917. 23 июня.
       ГААО. Ф. 272ю Оп. 1. Д. 12. Л. 52об.
       Там же. Ф. 336. Оп. 1. Д. 11. Л. 2.
       Там же. Л. 4об..
       Там же. Ф. 272. Оп. 1. Д. 7а. Л. 16.
       Там же. Ф. 272. Оп. 1. Д. 12. Л. 319-321.
       Известия Арх Совета... 1917 . 19 марта.
       Архангельские губернские ведомости. 1917 . 22 марта.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. Л., 1982. С. 30.
       Архангельск. 1917. 20 апреля.
       Сборник истпарта Архангельского губкома РКП(б).  1. Архангельск. 1925. С. 5.
       Известия Архангельского Совета... 1917. 27 июня.
       Там же. 31 июля.
       Борьба за установление..., С. 75.
       Известия Архангельского Совета... 1917. 27 июня.
       Там же. 20 июля.
       Там же. 31 августа.
       Карр Э. История Советской России. Кн 1. Том 1 и 2. Большевистская революция. 1917-1923. Пер. с англ. М.: Прогресс, 1990. С. 461.
       Борьба за установление... С. 77-78.
       Там же. С. 81-82.
       ГААО. Ф. 336. Оп. 1. . 69. Л. 33. Письмо от 9 августа 1917 г.
       Там же. Л. 41.
       Борьба за установление... С. 80.
       Известия Архангельского Совета... - 1917. - 12 мая.
       Там же 26 сентября.
       Борьба за установление... С. 82.
       Известия Архангельского Совета... 1917. 12 июля.
       Там же. 19 августа.
       Воля Севера. 1917. 26 сентября.
       Известия Архангельского Совета... 1917. 6 июля; Воля Севера. 1917. 9 июля.
       При анализе хода выборов в Архангельскую городскую думу нами использовалась статья Реформа городского самоуправления в Ар­хангельской губернии”, опубликованная под псевдонимом М.А. в журнале Известия АОИРС  9-10 за 1917 г. С. 376­-382
       Экземпляр листовки хранится в архиве автора, выявлен в семье потомков купца Мерзлютина.
       Воля Севера. 1917. 27 июля.
       Там же. 4 сентября.
       Цит. по: Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром. М. : Наука, 1982. С. 166.
       Известия АОИРС. 1917.  9. Октябрь. С. 378.
       Борьба за установление и упрочение советской власти на Севере. Сборник документов и материалов.
       Архангельск: Арх. книжн. изд.-во. 1959, С. 30..
       Борьба за установление. С. 109.
       Известия Архангельского Совета... 1917. 31 августа.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 50.
       Известия Архангельского Совета. 1917. 12 сентября.
       Ксерокопия документа хранится в архиве автора.
       Известия Арх. Совета..., 1917. 26 августа.
       Воля Севера. 1917. 28 сентября.
       Переписка секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б) с местными партийными организациями. М., 1957. Т. 2. С.261.
       Борьба за установление..., С. 30.
       Петруханов Д.Б. Указ соч.,
       Егоров А.Н. Архив кадетской партии: опыт реконструкции по материалам кадетских организаций Архангельской, Вологодской, Олонецкой и Новгородской губерний. Автореф. дисс... канд. ист. наук. М., 1995; Осипов В.В. Земства Европейского Севера России в 1917-1920 гг. (на материалах Архангельской и Вологодской губерний). Автореф. дисс..... канд. ист. наук. Архангельск, 2000.
       Безбрежьев С.В. Банкротство партии эсеров в Октябрьской революции. Март 1917-февраль 1918 гг.(на материалах северных губерний). Автореф дисс. ... канд. ист. наук. М., 1984; Шпрыгов А.П. Борьба партии большевиков с идеологией и политикой эсеров. Ноябрь 1917-1923 гг. (на материалах Архангельской, Вологодской, Олонецкой, Северо-Двинской губерний). Автореф дисс. ... канд. ист. наук.. Л., 1989.
       Смирнова А.А. Партия левых социалистов-революционеров в октябре 1917- 1918 гг. (на материалах Северной области). Автореф дисс. ... канд. ист. наук. Спб., 1993.
       ГАОПДФАО. Ф. 4950. Оп. 2. Д. 40. Л. 42-43.
       Шестой съезд РСДРП(б). Протоколы. М., 1958. С. 388.
       Хесин С.С. Матросы революции. М.: Воениздат. 1958. С. 188.
       ГААО. Ф. 272. Оп. 1. Д. 12. Л. 230.
       Известия Арх. Совета... 1917. 12 июня.
       Шумилов М.И. Октябрьская революция на Севере России. С. 103.
       Северное утро. 1917. 27 июня.
       Там же. 27 июня.
       Известия Арх. Совета..., 1917. 28 июня.
       Борьба за установление...., с. 25.
       ГААО. Ф. 337. Оп. 1. Д. 1. Л. 31 об.
       Архангельск. 1917. 6 октября.
       Архангельск. 1917. 17 марта.
       Архангельск. 1917. 17 марта.
       ГААО. Ф. 859 Оп. 3. Д. 723. Л. 58.
       Характерно, что крестьянский съезд на первом этапе выдвинул в состав кандидатов в Учредительное собрание 22 человека, среди которых были три меньшевика, один толстовец, 5 беспартийных, остальные представители партии эсеров. В числе известных лиц фигурировали Я.П. Леванидов, Н.К. Комяков и др. ГААО. Ф. 2703 оп. 1. Д. 4 Л. 13.
       ГААО. Ф. 383. Оп. 1. Д. 7. Л. 94, 117.
       Воля Севера. 1917.  114. 22 октября.
       Архангельск. 1917. 30 марта, 13, 28 апрелдя.
       Архангельск.. 1917. 5 сентября.
       ГААО. Ф. 1866. Оп. 1. Д. 5. Л. 25-26, Д. 6. Л. 27-28.
       Год 1917. Россия, Петроград. Очерки, статьи, воспоминания. М.-Л.: Советский писатель, 1987. С. 181.
       Тютюкин С.В. Накануне столетия первой русской революции в России (историографические заметки)/Призвание историка. М., РОССПЭН. 2001. С. 7; Кстати заметим, что администрация президента РФ Б. Ельцина 1 декабря 1998 года внесла в Генеральную прокуратуру представление дать правовую оценку действиям большевиков по захвату власти в стране в 1917 году и определить, имелся ли состав уголовного преступления в их действиях. Прокуратура не дала такой оценки, но до сих пор в нашем обществе отсутствует ясное понимание того, чем же была Октябрьская революция. //См. Новая газета. 2000. 2-8 ноября.
       См., например, Яковлев Александр. Сумерки. М.: Материк. 2005. С. 113 и др.
       Цит. по: Кара-Мурза Сергей. Советская цивилизация от начала до великой Победы. М.: Алгоритм. - 2004. С. 177.
       Там же. С. 176-177.
       Пайпс Р. Струве: правый либерал 1905-1944. Том 2. Пер. с англ.. М.: Московская школа политических исследований. 2001. C. 314.
       Тойнби А.Дж. Постижение истории: пер. с англ. М.: Прогресс, 1991. С. 337.
       Борьба за установление... С. 121.
       Протокол собрания опубликован нами в сборнике Россия. 1917: взгляд сквозь годы /Отв. ред. В.И. Голдин. Архангельск, 1998. С.90-92.
       Воля Севера. 1917. 27 октября.
       Известия Арх. Совета. 1917. 27 октября.
       Там же. 1917. 31 октября.
       Воля Севера. 1917. 14 ноября.
       Известия Арх. Совета. 1917. 14 ноября.
       Удостоверение Петроградского военно-революционного комитета о назначении Т.П. Зинкевича комиссаром в Архангельск выдано 27 октября 1917 года. См.: Петроградский военно-революционный комитет: Документы и материалы. И., 1966. Т. 1. С. 186.
       ГААО. Ф. 50. Оп. 101. Д. 81. Л. 22 об.
       Воля Севера. 1917. 28 октября.
       Там же. 1917. 31 октября.
       ГААО. Ф. 383. Оп. 1. Д. 1. Л. 51.
       Там же. Ф. 2703. Оп. 1. Д. 1. Л. 88.
       Воля Севера. 1917. 5 ноября.
       ГААО. Ф. 2703. Оп. 1. Д. 1. Л. 76-77; Воля Севера. 1917. 21 ноября.
       Воля Севера. 1917. 1 ноября.
       Известия Арх. Совета. 1917. 1 ноября.
       Воля Севера. 1917. 3 ноября;
       Мандат И. Мгеладзе был подписан 4 ноября 1917 года. См.: Петроградский военно-революционный комитет. Т. 2. С. 69..
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 71-72.
       ГААО. Ф.337. Оп. 1. Д. 1.32-34.
       Известия Арх. Совета... 1917. 25 ноября.
       Там же. 1917. 19 ноября.
       Там же. 1917. 19 ноября.
       Там же. 1917. 20 декабря.
       Там же. 1917. 21 ноября.
       Борьба за установление... С. 134.
       Известия Арх. Совета... . 1917. 31 декабря.
       См.: Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917-1920 гг.) М.: Мысль. 1968. С. 420.
       Архангельск. 1917. 21 дек.
       Известия Арх. Совета..., 1918. 14 янв.
       Там же. 1917. 22 дек.
       Там же. 1918. 20 янв.
       Известия Архангельского Совета. 1918. 20 февраля.
       Таблица позаимствована из книги Воронина А.В. и Федорова П.В. Власть и самоуправление: Архангельская губерния в период революции (1917-19120 гг.). Мурманск. 2002. С. 92.
       Данные по исполкому Архангельского губернского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
       ГААО. Ф. 352. Оп. 1. Д. 4. Л. 1; Обстоятельные сведения о жизни первого пред. губисполкома содержатся в статье Р.А. Ханталина Октябрьская революция в судьбе А.П. Попова//Россия, 1917: взгляд сквозь годы. - Архангельск. 1998. С. 58-63.
       Волна. 1995. 22 сент.
       Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б)..., Т. 2. С. 260-261.
       Там же. С. 346.
       В апреле 1918 года по решению первого съезда Советов север­ных губерний был создан Союз коммун Северной области. Тог­да же на первой партийной конференции Северной области был избран Северный областной комитет РКП(б). Секретарем коми­тета стала соратница В.И. Ленина, член ЦК партии Е.Д. Стасова. Северный областной комитет РКП(б) руководил партийными ор­ганизациями Архангельской, Вологодской, Новгородской, Оло­нецкой, Петроградской, Псковской, а также вновь созданных Северо-Двинскои и Череповецкой губерний, территориально входивших в состав Союза коммун Северной области.
       Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б)..., Т. 3. С. 240-241.
       Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) РКП(б)..., Т. 3. С. 73.
       Там же. С. 83.
       Мымрин Г.Е. Октябрь на Севере. Архангельск.1967. С 118.
       Брьба за установление..., С. 28.
       Суздальцева В.И. Партийная работа на Северном фронте. С 14.
       Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б)..., Т. 4. С. 99.
       Известия Арх. Совета..., 1918. 22 мая.
       ГААО. Ф. 859 Оп. 3.д. 723. л.22, 23 и др.
       Известия Арх. Совета..., 1918. 4 июня.
       ГААО. Ф. 859 Оп. 3.д. 723 Л. 24.
       См. Овсянкин Е.И. Огненная межа. 1997. С. 150-152
       Известия Архангельского Совета... 1918. 30 января.
       ГААО. Ф. 859 Оп. 3. Д. 723. Л.8-10.
       Постановление было отменено в октябре 1918 года. Это было вызвано тем, что меньшевики-интернационалисты признали социалистический характер Октябрьской революции, высказались за поддержку Советской власти, за сотрудничество с РКП(б), признали ошибочность своей позиции по вопросам об Учредительном собрании и Брестском мире. См.: Непролетарские партии России. Урок истории. М.: Мысль, 1964. С. 407-408.
       Минц И.И. Год 1918. М.: Наука. 1982. С.392.
       ГААО. Ф. 352. Оп. 1. Д.4. Л. 6,6об.
       ГААО. Ф. 4097. Оп. 1. Д. 17.л. 39.
       Там же. Ф. 4097. Оп. 1. Д. 17. Л.64.
       Там же. . Ф. 4097. Оп. 1. Д. 17. Л. 1.
       Там же. . Ф. 4097. Оп. 1. Д. 17. Л. 75.
       Там же. . Ф. 4097. Оп. 1. Д.31.Л.32.
       Там же. . Ф. 4097. Оп. 1. Д. 17. Л.64.
       Там же. . Ф. 4097. Оп. 1. Д. 24А.Л.30.
       Известия Архангельского Совета... 1918. 23 февраля.
       ГААО. Ф. 53. Оп. 8. Д. 5. Л. 17.
       Там же. .Ф. 1317. Оп. 1. Д.1. Л. 3об.
       Там же. Ф. 383. Оп. 1.Д.1.Л. 70 об.
       История КПСС. Т.2. Кн. первая. М.: Политиздат. 1967. С. 503.
       ГААО. Ф. 383. Оп. 1.Д. 1. Л. 74.
       ГААО. Отдел ДСПИ. Ф.1. Оп. 1.Д. 12. Л. 1- 41; Воспоминания. О борьбе за советы и гражданской войнек в Емецком (Холдмогорском) уезде. 1917-1920. Архангельск, 1928. С. 19-27.
       См. П.С. Журавлев Северный регионализм в историческом пространстве российской гражданской войны/Русский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. Архангельск: Изд-во Солти. 2005. С. 143-177.
       См. Минц И. И. Год 1918. М.: Изд-во Наука. 1982. С. 123, 124.
       ГААО. Ф.272. Оп. 1. Д. 7. Л. 14.
       Там же. Ф. 252. Оп. 1. Д. 2. Л. 9 об, 10 об.
       Там же. Д. 54. Л. 6.
       Там же. Ф. 2956. Оп. 1. Д. 6. Л. 86.
       Там же. Ф. 110. Оп. 1. Д. 333. Л. 7-8.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 140-141.
       Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б)..., Т. 3. С 24.
       Известия Арх. Совета. 1918. 16 июня.
       ГААО. Ф. 50. Д 367. Оп. 1. Л. 2.
       Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б)..., Т. 3. С 295-296.
       Октябрьская революция и интервенция на Севере. С 203.
       Там же. С. 204.
       Собрание узаконений, 1917-1918.  182. Ст. 1015.
       См. Карр Э. Большевистская революция 1917-1923. Том 1. М.: Прогресс. 1990. С. 453.
       Борьба за установление... С. 196-197.
       Там же. С. 199-205.
       Там же. С. 212.
       Там же. С. 211.
       Там же. С. 205.
       Там же. С. 207-208.
       ГААО. Ф. 336. Оп. 1. Д. 23. Л. 235.
       Борьба за установление... С. 214-215.
       См. Венедиктов А. В. Организация государственной промышленности в СССР. Т. 1. 1917 - 1920. Л.: Изд.-во ЛГУ, 1957. С. 174
       Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 4. С. 435, 446.
       См. Харченко К.В. Власть, имущество, человек: передел собственности в большевистской России 1917 - начала 1921 гг. М.: 2000. С. 74
       Декреты Советской власти. Т. 1.  74а.
       Цит. по: Карр Э. Большевистская революция 1917-1923. Т. 2. М.: Изд.-во Прогресс. С.. 471.
       ГААО. Ф. 2956. Оп. 1. Д. 26. Л. 6
       Там же. Ф. 272. Оп. 1. Д. 11. Л. 26.
       Борьба за установление... С.226.
       Шумилов М.И. Октябрьская революция на Севере России.. С. 241.
       См. Борьба за установление... С.230231.
       ГААО. Ф. 272. Оп. 1. Д. 70. Л. 90об.
       Северный экономический вестник. 1918.  13. С. 13.
       Там же. 1918.  14. С. 7.
       ГААО. Ф. 272. Оп. 1. Д.56. Л. 131.
       Там же. Ф. 272. Оп. 1. Д.56. Л. 303.
       Там же. Ф. 272. Оп. 1. Д.56. Л. 131; Ф. 336. Оп. 1. Д 23. Л. 89.
       Там же. Ф. 272. Оп. 1. Д.56. Л. 291.
       Подробное описание этой меры содержится в брошюре Е. Овсянкина Денежные знаки Северной России. 1918-1923 гг. Архангельск: Архконсалт. 1995. С. 5-9.
       В.И. Ленин. Биографическая хроника.(Далее - Биохроника В.И. Ленина). Т. 5. Октябрь 1917-июль 1918. М.: Госполитиздат. 1976. 491.
       Там же. С. 492.
       Там же. С. 356.
       Там же. С. 360-361.
       ГААО. Ф. 352. Оп. 1. Д. 4. Л.43.
       Биохроника В.И. Ленина. Т. 6. С. 492.
       Ленин и Север. Сборник документов и материалов. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во. 1969. С. 91-92.
       Подробнее об этом рассказано в нашей книге Архангельск: годы революции и военной интервенции. 1917-1920". Архангельск: Сев.- Зап. кн. изд-во. 1987.
       Биохроника В.И. Ленина. Т. 5. С. 574.
       ИАОИРС. 1918.  5-7. С. 142.
       Ленин В. И. Полн. Собр. соч. Т. 36. С. 38.
       ГААО. Ф. 1073. Оп. 1. Д. 53. Л. 11об, 12.
       Ротштейн Э. Когда Англия вторглась в Советскую Россию. М.: Прогресс. 1982. С. 42.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 107.
       Биохроника В.И. Ленина. Т. 5. С. 265.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 106.
       Там же. С. 110.
       Биохроника В.И. Ленина. Т. 5. С. 366.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 126.
       ГААО. Ф. 1073. Оп. 1. Д. 53. Л. 12, 22, 32, 38.
       Ротштейн Э. Указ соч. С. 43-44.
       Там же. С. 51.
       ГАРФ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 69. Л. 36
       ГААО. Ф. 352. Оп. 7. Д. 1. Л. 10-11; Октябрьская революция и интервенция на Севере. Истпарт Архангельского губкома ВКП(б). Сб. 4. 1927. С.261.
       ГААО. Ф. 352. Оп. 7. Д. 1. Л. 14-15.
       ЦГВА. Ф. 25863. Оп. 1. Д.107. Л. 66.
       ГАРФ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 69. Л. 55.
       Биохроника В.И. Ленина. Т. 5. С. 356, 604,606, 629.
       Великий и родной: Воспоминания северян о встречах в В.И. Лениным. Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во. 1968. С. 31.
       Биохроника В.И. Ленина. Т. 5. С. 649.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 134.
       Там же. С.165.
       Архангельская правда. 1918. 7 июля.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 183.
       Борьба за установление... С. 270.
       ГААО. Ф. 336. Оп. 1. Д. 21. Л. 138.
       Там же. Ф. 336. Оп. 1. Д. 23. Л. 185.
       Известия Народного комиссариата по венным делам. 1918. 6, 7 Августа.
       Борьба за торжество Советской власти на Севере: Сборник документов (1918 - 1920) Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд.-во. 1967. С. 31-32. (Далее: Борьба за торжество...).
       Там же. С. 32.
       Ленин В.И. Полн. собр. Соч. Т. 50. С. 143.
       Северный фронт. Борьба советского народа против иностранной военной интервенции и белогвардейщины на Советском Севере (1918-1920) Документы.(Далее: Северный фронт). М.: Воениздат. 1961. С.140.
       ГАРФ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 69. Л. 81.
       Там же. Л. 67.
       Васюков Б.С. Предыстория интервенции. М.: Политиздат. 1968. С. 246.
       Из истории гражданской войн в СССР. М.: Советская Россия. 1960. Т. 1. С. 8.
       Минц И.А. Год 1918. М.: 1982. С. 479: Заброшенные в небытие... С. 84-85.
       Из истории гражданской войн в СССР. Т. 1. С. 44.
       Заброшенные в небытие.... С. 438.
       Там же. С. 440-442; Ротштейн Э. Указ соч. С. 92.
       Заброшенные в небытие... С.443-444.
       Северный фронт..., С. 133.
       Белый Север. Вып. 1. Архангельск. 1993. С.57.
       ИАОИРС. 1918.  10-12. С. 235.
       Из истории гражданской войн в СССР. 1960. Т. 1. С. 40-41.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 198-201.
       РГВА. Ф. 25863. Оп. 1. Д. 27. Л. 124.
       Переписка секретариата ЦК РСДРП(б) - РКП(б). Т. 4. С. 137.
       Еженедельник ВЧК. 1918.  1. С. 22; ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 1. Оп. 1 Д. 67. Л. 79-81.
       Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. Интернетверсия.
       Ротштейн Э. Указ соч. С. 110.
       Северный фронт... С.135.
       Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. С. 196-197.
       ГАРФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 20. Л. 13,14.
       Там же. Л.22, 23.
       Белый Север. Вып. 1. С. 57.
       Заброшенные в небытие. С. 436; История гражданской войн в СССР. М.: Госполитиздат. 1957. Т. 3. С. 176.
       Заброшенные в небытие. 465.
       Военные моряки.... С. 194.
       ЦГВА. Ф. 25863. Оп. 1. Д.1. Л. 107.
       Северный фронт... С. 99.
       ЦГВА. Ф. 25863. Оп. 1. Д.1. Л. 110.
       Директивы Главного командования Красной Армии (1917-1920). М., Воениздат. 1969. С. 63-64.
       Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50, С. 141.
       Ленин В.И. Полн. Собр. соч. Т. 50. С. 147.
       Директивы Главного командования... С. 54.
       РГВА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 37. Л. 1.
       РГВА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 37. Л. 38.
       Голдин В.И., Журавлев П.С., Соколова Ф.Х. Руский Север в историческом пространстве российской гражданской войны. Архангельск. 2005. С.94; Белый Север... Вып. I. С.115-116.
       Северный фронт.. С 141.
       Цит. по: Самойло А.А. Сбойчаков М.И. Поучительный урок, Воениздат, 1962. С. 38.
       Там же. С. 160.
       ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 10. Л. 16.
       Северный фронт... С. 138.
       Там же. С. 88.
       ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 8. Оп. 1. Д. 1. Л 1, .3.
       Проблема распространения литературы среди вражеских солдат рассматривается в работе Е.И. Овсянкина Из истории большевистской печатной пропаганды в годы гражданской войны, 1918-1920 // Сборник историко-краеведческих статей. - Архангельск: Сев.-Зап. кн. изд-во. 1964. С.110- 126.
       В. И. Суздальцева. Партийная работа на Северном фронте. Севгиз, 1936. С. 74.
       Краткий очерк культурно-политической работы в Красной Армии. М. 1919. С. 86—87.
       ГААО. Отдел ДСПИ Ф. 1. Оп. 2. Д. 6. Л. 80.
       ГААО. Отдел ДСПИ Ф. 1. Оп. 2. Д. 6. Л. 80.
       ГААО. Отдел ДСПИ Ф. 1. Оп. 2. Д. 2. Л. 1-17.
       ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 1. Оп.1. Д. 2. Л. 1-17, 25, 27, 39.
       Возрождение Севера. 1919. 25 июля.
       Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 125.
       За народ. 1918. 19 октября.
       ГААО. Ф. 1869. Оп. 1.Д. 107. Л. 134.
       ГААО. Отдел ДСПИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 10. Л.17.
       Овсянкин Е. Огненная межа. С. 121.
       Северный фронт... С. 139.
       Борьба за торжество Советской власти на Севере. С. 101-102; Овсянкин Е.И. Военно-политическое поражение интервентов и белогвардейцев на Севере. 1918-1920 гг. Архангельск. 1969. С. 18.
       ЦГВА. Ф. 8. Оп. 1. Д. 173. Л. 76—77; Красный Север. 1919. 2 февраля.
       Правда. 1969. 25 сентября
       Шумилов М. И. Цит. соч. С. 49.
      
      

      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
       См. Овсянкин Е. Смерть отменить нельзя: Судьба М. Ракитина - руководителя Шенкурского восстания 1918 г. против Советской власти // Правда Севера. 1993. 13 января; Леванидовы из Паденьги//Правда Севера. 1993. 12 октября; Огненная межа. Архангельск, 1997. С.159; Жестокая драма народа [Вступительная статья к книге "Поморский мемориал"]. Архангельск, 1999 и др.
       Известия Арх. Совета. 1918. 26 июля.
       РГВА. Ф.9. Оп. 4.Д.27.Л. 11.
       Там же. Л. 10.
       Там же. Л. 27,34.
       См. Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т. 34. С 195.
       РГВА. Ф. 9. Оп.4. Д. 27. Л. 21.
       Там же. Ф. 1. Оп.2. Д. 69. Л. 81
       Декреты Советской власти. М., 1964. Т. 3. С.291-292.
       Известия Народного комиссариата по военным делам. - 1918. 31 июля; После антисоветского переворота правительство Н.В. Чайковского 8 августа 1918 года приняло специальное решение "О погребении бессудно расстрелянного Советской властью капитана Иванова". На погребении присутствовал член ВУСО М.А. Лихач (ГАРФ. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1. Л. 23).
       Архив Регионального управления федеральной службы безопасности по Архангельской области (Архив РУФСБ по Архангельской области). Следственное дело Г.А. Дегтева  П-20 824. Л. 19.
       ГАРФ. Ф. 130. Оп. 2.Д. 566. Л.27,;Д. 565. Л. 73 и др.
       Овсянкин Е.И. Огненная межа. С. 169. В газетной версии книги опубликован список жертв репрессий. См. "Важский край" (Шенкурск). 1992. 28 июля.
       Овсянкин Е.И. Огненная межа. С.44.
       Архив РУСФСРФ по Архангельской области. Следственное дело М. Ракитина. Л.116-117.
       Там же. Следственные дела В.Л. Зайцева, М.Д. Безпрозванного и др.
      
      

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Овсянкин Е.И. (oei@atknet.ru)
  • Обновлено: 17/02/2009. 632k. Статистика.
  • Монография: История
  • Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.