# Огонь на другом берегу

Ольга Владимировна Покровская

Журнал "Звезда", номер 5, 2016

Copyright Ольга Покровская 2016


Вечером собрались на реку - отдохнуть. Сначала полагали, что будет много народу, но все разбежались по делам, и остались четверо, которые влезли в битую "шестерку" охранника Михаила и поехали вдоль оврага. Днем стояла прелестная погода - ни одно облачко не портило неба, - и день казался особенно ярким: от летних красок рябило в глазах. К концу июня вымахала трава, скрывавшая извилистую тропинку, и водителю, едва справлявшемуся с буераками и ямами, померещилась впереди чужая машина - поселковый транспорт был известен наперечет, и своего узнали бы сразу. Игорь и Никита, в азарте напрягая глаза, были согласны, что впереди мелькает ускользающая цель, которую они вот-вот догонят. Николаю, который поглядывал в прыгающее зеркало, напротив, чудилось, что некий предмет преследует их сзади, появляясь в крапивных зарослях и исчезая. Стебли, смыкаясь за машиной, качались, и в злобном мельтешении то явно виделся автомобильный силуэт, то пропадал. Николаю сделалось неспокойно от того, что он - в отличие от приятелей - ощущал себя не охотником, а убегающим.

Наконец "шестерка" выскочила из зарослей на открытое пространство и оказалась в полном одиночестве посреди остывающего плеса. Посторонняя машина оказалась зрительным обманом. Разожгли костер у реки, сели на песок и следили, как гаснет небо над высоким противоположным берегом. Закат был медленный, от воды тянуло сыростью и илом. Положили пластиковые баллоны с пивом в траву - остывать. Закуски было немного: буханка бородинского, майонез и вяленая рыба.

Котловина ниже горизонта налилась чернотой, но небо оставалось призрачным, и казалось, что на нем не звезды, а кто-то проковырял дырки в темнеющем покрове. Огромность расстояний подавляла и настораживала, - но теплый воздух в сочетании с запахами ночного луга придавал пронзительному чувству раздражающую сладость. Разговор потянуло на страшное, и леденящие истории казались естественным наполнением декорации - они больше развлекали, чем пугали... прогоняли оцепенение и будоражили нервы. Вспомнили погибших: Михайлова товарища - охранника, убитого в городе; Игорева друга - шофера, провалившегося под лед ниже по течению, - и впечатлительный Николай вздрогнул, невольно съежившись и отгоняя призраков.

- Лучше - жить сто лет... - вздохнул Игорь.

Он бросил в костер стебель травинки - тот трагически переломился, вспыхнул и превратился в пепельный ошметок.

- Сегодня, кстати, солнцеворот... самая короткая ночь - жарко.

Разливая пиво, обсудили, бывало ли в солнцеворот холодно. Впившийся в щеку комар вернул Николая к реальности. Умиротворяющее небо казалось неестественно ровным. Даже легкой дымки не было над темным гребнем берега, за который, гаснув, уходил дневной свет. Плеснула рыба, и звуки свелись к потрескиванию горевших сучьев - словно во всем мире стояла тишина. Хотелось твердо знать, что такое же нерушимое спокойствие будет и завтра и... всегда. Потом снова заплескало в темноте, теперь отчетливей.

- Да кто там? - спросил Никита, оборачиваясь. - Виктор Андреевич, что ли?..

Теперь уже не было сомнений: из-за поворота блеснул фонарик, и, неслышно скользя по воде, к берегу приблизилась лодка.

- Миша, Иван с вами? - окликнул человек из лодки.

- Нету, - ответил Михаил.

Виктор Андреевич в высоких сапогах спрыгнул на мелководье и рывком затащил лодку на песок. На его лице еще сохранялась непроницаемость от долгой ночной сосредоточенности, одиночества и тишины. Казалось, с темной реки он принес ощущение чего-то нездешнего и таинственного. Но, присев к костру, он отошел: то ли подобие улыбки появилось у него на лице, то ли пляшущий огонек заиграл в глазах. По разомлевшим физиономиям и хмельным, осоловелым глазам он определил, что наливают, пошарил в лодке и вынес долю от улова. Потом Виктор Андреевич выпил пива и замер, растянувшись на песке. Воздух был настолько приятен - ласкающий, теплый, богатый, - что хотелось в нем купаться, вдыхать в легкие и ничего больше не делать. Пахло сухим дымом, свежестью от реки, травами с луга, иногда в густой воде что-то плескалось - успокоительно, словно для настройки слуха или чтобы люди не волновались от полной, разлитой со всех сторон тишины.

- Эх, - протянул Виктор Андреевич, - душистая ночь...

Тем временем стемнело, и сидящие у костра невольно вздрогнули, когда в освещенном пространстве возникла человеческая фигура. Но испуг сменился радостными приветствиями, когда все узнали поселкового любимца Сергея Логинова.

- И Сереже не спится! - закричали в компании. - Садись, Серега! Чего шляешься?

Он пришел с пустыми руками, но перед ним сразу поставили кружку с ломтем хлеба. Сергей задумчиво смотрел на пламя, и никто не приставал к нему с вопросами. Казалось, что приятелям хорошо от одного его присутствия. Он немного посидел, с улыбкой слушая россказни Виктора Андреевича, а потом, приглядевшись к темноте, встрепенулся. На противоположном берегу, у самой воды, блеснула неявная вспышка, словно обман зрения, но потом уверенно обозначилась яркая точка, разгораясь сильнее. Это был отчетливый огонь, и даже различались языки пламени.

- Кого принесло? - недоумевали приятели.

Они покричали: "Эй, на берегу! Костровой!" - но ответа не было, и Виктор Андреевич предположил:

- Приезжие явились.

На этом интерес к противоположному костру был потерян. Тот горел сильно, но изучал его только Сергей Логинов. Он не отрывал глаз от другого берега, и его ясное лицо мрачнело и хмурилось - так, что остальным сделалось заметно.

- Чего там углядел, Серега? - спросил Михаил.

Сергей молчал, и ответил за него Никита.

- Блик плохой.

- Почему плохой? - проговорил Игорь, наклоняя голову и приглядываясь. - Вроде как бабы пляшут...

На гладкой воде играло отражение пламени, но Николай, наблюдая за пылающими языками, не согласился с Игорем, почуяв смутную угрозу. В прозрачной ночи возник необыкновенный оптический эффект, объяснявшийся либо температурным перепадом, либо хитрыми воздушными потоками: небольшой огонек отбрасывал длинные причудливые отражения, которые, словно протуберанцы, скользили по водной поверхности. Фигуры были пугающие. То крылатый дракон извивался, скалил пасть, рассыпался в мелкой ряби, то длинноязыкая змея играла хвостом. Огненные отражения росли, набирали силу; казалось, что они вот-вот пересекут реку и коснутся плеса. Сергей поднялся и шагнул к лодке, а компания, угадав его намерение, возразила на разные голоса:

- Ты чего, Серега? Гореть нечему - песчаный обрыв. Припрешься гасить - только в бубен понавешают. Представь, к нам бы умник какой-нибудь вылез - сунули бы башкой в реку, и весь разговор.

Виктор Андреевич, сощурив глаза, вынес заключение:

- Нет никого, хоть на` спор. У меня зрение - бинокль. И наверху пусто...

- Я помогу, - предложил Игорь и, поднявшись, шагнул вперед, но Сергей молча остановил его движением руки. Он спихнул лодку, вскочил внутрь, а на берегу остались встревоженный владелец и зрители.

- Услышим, как подерутся, - усмехнулся Игорь. - Только плыть на подмогу придется.

Блики неистово извивались на воде, связываясь хитрыми сплетениями, но потом лодка со стоящим человеком разрезала их пополам, точно ножом: они рассы`пались яркой крупой, дрожа на волнах, расходящихся веером. Потом лодка пропала в темноте. Все ждали. Огонь на другом берегу потускнел и совсем погас. Его не было заметно, когда блики ожили: извилистые языки яростно заклубились, взорвались, заметались в беспокойстве, вытянулись судорожно - потом зачахли и растаяли. Темнота сделалась опять непроницаемой и густой, и звезды засветили сочнее. Теперь уже не видно было, как лодка в обратном пути пересекает реку, и приятели уселись у костра и ждали.

Казалось, что прошло немного времени, когда лодка выехала на освещенное место и ткнулась в песок.

Лодка была пуста. Обеспокоенные приятели (зная, что глупые шутки не в обычае Сергея) затянули на разные голоса:

- Серега! Где ты, отзовись!

Сергей отсутствовал. Приятели бегали по берегу, Виктор Андреевич напрягал соколиные глаза, но следов ни в воде, ни на суше не было. Тем временем короткая ночь заканчивалась и начинало светать. Сели в лодку и поплыли на тот берег, - но не обнаружили ничьих следов. Были погасшие остатки кострища. В предрассветном сумраке Николаю померещился в воде за ивами полузатопленный автомобильный кузов, который показался знакомым: решетка радиатора и крупные фары напоминали их вечернего преследователя, - но убитая железка вряд ли имела отношение к странным огням и к исчезновению Сергея. Михаил с Никитой прыгнули в воду, но течение в речке было сильным и все затонувшее сносило. Оставалась еще надежда, что Сергей по неизвестной причине пригнал обратно лодку и отправился куда-то не сказавшись - хотя к подобным выходкам у него склонности не было.

Когда испуганные приятели изнемогли от криков и волнения, компания разделилась: Виктор Андреевич с Игорем и Никитой остались на реке, Михаил погнал на машине в поселок - возможно, Сергей, никого не предупредив, вернулся домой. А Николай, с колотящимся сердцем, через некоторое время очнулся, пытаясь отдышаться на ходу, рядом с отделом полиции, глядя выпученными глазами на соседа и товарища по детским играм, младшего лейтенанта Кудряшова.

Николай не сразу заметил, что Кудряшов тоже не в себе. Вид у него был встревоженный, усталый, и находившийся рядом его начальник - старший лейтенант Бессонов - также был обеспокоен. Бессонов угрюмо нависал над телефонной трубкой, что-то выслушивал и иногда поднимал голову, хмурясь, а Кудряшов коротко осмотрел Николая, поморщился, прочел у него на лице что-то и выпалил:

- У тебя-то что стряслось?

Интонация предполагала, что старый приятель, усовестившись ничтожности причины, которая привела его пред очи сотрудников правопорядка, уберется и не будет отсвечивать. Но Николай отдышался и проговорил:

- Серега Логинов... утонул, похоже.

Когда младший лейтенант увидел, что Николай говорит всерьез, он тоже сделался серьезным и грустным.

- Понимаешь, не могли вы Серегу в это время видеть, - сообщил он, понизив голос. - Серега в это время уже в морге был.

Настал черед Николая - опешить и лишиться дара речи. Пока длилась пауза, Бессонов изучил Николая недоверчиво, потом набрал номер.

- Афанасьев? Насчет Логинова. Ты сам-то труп видел? Что значит - сестра опознала? Мало ли что сестре с горя померещится.

Он добавил, обращаясь к Кудряшову:

- Валерку Дронова тоже мать опознавала. Кровиночка, говорит... Все наколки опознала, все родинки... А он возьми и припрись... после очередной амнистии. А паспорт не дают... - Он схватился за трубку. - Своими ногами сходи и посмотри!

Кудряшов тяжело вздохнул и сообщил:

- Девчонки вечером из Горок шли. Подъехало какое-то корыто с гайками... в нем трое - чужие. Двое стали девчонок в машину затаскивать. А тут Серега на своем велике. Они его ножом - сели и уехали.

Николай крутил головой, сверяя изложенные Кудряшовым факты с явственным ночным видением: Сергей сидит у костра, улыбается, и кружка, накрытая ломтем хлеба, стоит у его ноги...

- А кто? - спросил он тихо.

Кудряшов рассердился:

- Откуда я знаю! Сказано - чужие! Инопланетяне, мать твою!

Пока Николай переваривал услышанное, Кудряшов смотрел на его серьезное лицо, и что-то у него не сходилось. Понятно было, что Николай не шутит, но его сообщение не согласовалось с тем, что ответственные люди документально оформили и занесли в сводки и протоколы.

- Мы полночи по округе носились, - сказал он осторожно. - Светло... кого хватать?..

- Всех, - подсказал Бессонов, не отнимая трубки от уха. - Никто еще к нам сюда с добром не приходил... Алло! Уверен? Нет-нет... всё, отбой.

Он положил трубку.

- В морге говорят - Логинов, сомнений нет.

Николай развел руками. Опять его глазам предстала картина: отражение причудливых, но грозных драконов в черной воде.

- Что же, - рассудил он вслух. - Сумасшедшие мы, что ли? Виктор Андреевич там до сих пор с мужиками... ищут. Он лещей ловил... мы их там бросили - в костре...

- Может, душа неуспокоенная по земле ходила? - спросил Кудряшов негромко, косясь на Бессонова, но и тот не возражал: видимо, вариант был приемлем для его офицерского воображения.

- Большие лещи? - спросил Бессонов, прикрыв глаза.

- Вот... примерно. - Николай показал руками наугад, не думая, что по╛мнит, какие были лещи.

- М-да... жаль.

Повисло в воздухе и осталось непонятным, чего именно ему жаль - Сергея... лещей... другого, что он не произнес вслух.

Потрясенный Николай вышел на улицу, боясь даже для себя делать выводы. Стояло утро, голосили птицы, от зелени шел пар, речка была затянута туманом, а на ясное небо наползали из-за леса белые облачка. Самая короткая ночь в году закончилась.