Ручко Сергей Викторович
Быть Другим

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Ручко Сергей Викторович (delaluna71@mail.ru)
  • Обновлено: 02/02/2010. 32k. Статистика.
  • Эссе: Проза
  •  Ваша оценка:


       С. Ручко. Журнал "Страна "Озарение"". - Новокузнецк, 2008, 13 (50), сс. 53 - 65
      

    Быть Другим.

      
       "Вначале не видно всего, что будет потом" (Древнее изречение. Геродот. Полигимния. 51)
      
      

    ***

      
       Пристальное и буквальное всматривание в наличную реальность, с целью подключения каким-то образом себя к ней, приводит к замечательному парадоксу - она в том виде, в каком была, куда-то исчезает. Даже лица знакомых, которых не видел несколько времени, становятся какими-то неестественными, искусственными и старыми.
      
       Люди вроде бы перестают быть людьми. Их не понимаешь, они не понимают тебя, и кажется, что когда они говорят друг с другом, то совершенно не понимают о чем идет речь, а понимают лишь то, что подразумевают под словами сами себе. Ещё кажется, что невозможно сознательно воспринимать мир. Если епископ Беркли говорил, что сущность есть восприятие, то восприятие это какое-то сознательно-перевернутое.
      
       Но, если не всматриваться, не вслушиваться в мир, считая, что он правильный, самый лучший и целиком и полностью понятный, то, с одной стороны, можно жить вполне сносно, без всяких там внутренних душевных протуберанцев, с другой стороны, это не означает, что так оно действительно есть.
      
      

    ***

      
      
       Может ли человек действительно существовать по-другому; так, как ему хочется, мечтается и вожделеется? Может ли он быть другим?
      
       Отвечаю: не может, ибо он сам в своем существовании уже другой и одновременно с этим то, что он есть. Вместе с тем, действительная направленность существования его, нисколько не изменяется, так как это невозможно себе даже помыслить. Во внутренних своих интуициях, все естество его доказывает правильность его бытия. Таким образом, он своими представлениями оправдывает его: делает правдою то, что не является таковым - сознательно лжет, то есть, самому себе.
      
       Термин "во внутренних своих интуициях" всенепременно нужно понимать, как "сам себе на уме". Самая вредная человеческая способность, потому что "сам себе на уме" - это и умный, и дурак, и идиот, и бедный, и богатый и.т.д. Поэтому всегда можно наблюдать во множестве случаях как бездуховные экспонаты (недоделанные человеки) существуют везде и существование их не обусловлено недостатком образования, достатка или ещё чего-нибудь, а обусловлено лишь, этой субъективацией "во внутренних своих интуициях".
      
      

    ***

      
      
       Почему? Потому что я подумал, из каких побуждений я представляю себе действия другого в некотором не понятном мне смысле, то есть я как бы протестую и не принимаю правильности существования другого, его действий, а мои собственные поступки всегда мне понятны, всегда они правильны, всегда они логически обосновываются и с ними я всегда и безусловно согласен? Для меня другой - феномен, но для самого себя он реальность и в этой реальности своей он так же, как и я в своей, согласен со всеми своими поступками. Последняя форма согласия во внутренних наших интуициях мило шепчет нам, что мы уникальны, индивидуальны и.т.д. Но в мире я нахожу не одного такого человека, а еще массу других, причем совершенно не замечаю массу таких же, как я сам. Всякий другой - не такой как я, и даже если бы он был таким же, как и я (а со стороны - это, наверное, так и есть), я бы этого не понял, и не пойму никогда.
      
       Но другой же существует и не может существовать по-другому, так как его существование - это свобода, в которой он не волен выбирать себе существование, то есть, в такой свободе нет выбора. Как бы он ни представлял себе свой выбор, до этого представления выбор был уже сделан точно так же, как и перед тем как родиться, мы не выбираем себе ни родителей, ни среду, в которой родимся, ни вообще жизнь. Я смотрю на другого человека и понимаю, что у него нет выбора, но я смотрю в себя и нахожу этот выбор во всем его многообразии. Хотя и понимаю, чего бы я ни хотел, все это не обязательно должно становится действительным, так как объективно я понимаю, что выбора ни у кого нет.
      
      

    ***

      
      
       Могу ли я понять человека, если стану на его место, познаю его душу? Это, как известно, называется эмпатией. Но разве не приводит такая эмпатия к антропоморфизму? Как могу я понять другого тогда, когда совершенно невозможно даже помыслить того, что всякий может избавиться от своей субъективности? И если кто-то желает мне возразить, сказав, что так оно и есть, то я отвечу: границы тела другого делают это невозможным. Ибо мысль субъективна в том смысле, в котором она имеет непременным своим условием существование объекта, о котором она собственно мыслит, и это есть моё представление, то есть всего лишь явление моего сознания.
      
      

    ***

      
      
       Как мы понимаем вообще? Понимание связано с восприятием. Объект (тело) - зрительно; его наименование (имя) - слухом. Это первичное. Я увидел, понравившееся мне тело, которое сказало мне, что её зовут Лена. Теперь я воспринял объект мира, существующий в нём как нечто для меня имеющее некий смысл. Любое другое тело без имени и имя без тела, не имеют никакого конкретного смысла. Дальнейшие отношения, если они замешаны на симпатии, то переходят в фазу ощущений от прикосновений. К воспринятым ранее зрительным и слуховым образам, которые отпечатались в душе неким впечатлением, добавляются ощущения. Происходит сближение и.т.д. Когда Ева увидела Адама, то змей-искуситель сказал ей: "...что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло". После они познали друг друга: открылись глаза их. На этом, собственно, процесс понимания заканчивается, и Бог изгоняет Адама и Еву в земной ад, в объективный мир непонимания. "И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни".
      
       Понимание заканчивается тем, что предполагает после него остаток, что-то непонятное. В нашем случае, душа другого. Остаток в объективности всегда показывает и то, что нам чего-то недостает, наш недостаток. Оттого-то человек имеет массу недостатков и, мысля, о необходимости познания еще не понятых остатков, он видит в этом познании возможность восполнить свои недостатки, то есть избавиться от них. Собственно, и роза потому прекрасна, что она одновременно имеет и иголки, и красивый цветок. Со стороны же моей субъективации - мир вокруг меня, мир вещей в себе как является недостаточным, так и сам по себе он есть один сплошной недостаток. "О! чистая душа, - восклицает субъект вместе с Данте, - среди теней!".
      
      

    ***

      
      
       Библейский Херувим с мечом - это, собственно, тело другого, его объектность. Объективное понимание, замешанное на чувстве внутренней интуиции, всегда упирается в одну до простоты удивительную деталь: моя уникальность зиждется на видимости явных различий тел во всем их многообразии. Двойники, как известно, это мизерная толика того существующего в реальности разношерстного многообразия. Поэтому людям для понимания своей уникальности ненужно иметь семи пядей во лбу, достаточно просто посмотреть на себя в зеркало: Ты Бог, ибо ты один такой.
      
       Таким образом, человеческое тело, выражаясь языком Гоголя, "в некотором смысле дрянь" потому, что ограничивает наше понимание душевной жизни другого. Но из этой дряни происходит все ощущения, впечатления, чувства и прочее. Хотя встречают по одежке, но провожают по уму. А могу ли я, с точки зрения, своего "самого себе на уме" помыслить о том, что я дурак или недостаточно грамотен? Вряд ли. Я всегда самое умное, самое гордое, самое лучшее. Заметьте то, как употребляется термин "лучшее". Все в мире создано хорошо. Хорошо не удовлетворяет, и говорят лучшее. Следовательно, то, что совсем недавно было хорошо, в соотнесенности к "лучшему" - плохо. Исходя из этого "хорошо и лучшее" - зла нет вовсе, если не считать, то благо, которое хорошо.
      
      

    ***

      
      
       Итак, как могу я понять то, что находится "за" телом другого, не имея при этом ввиду самого себя? Эмпатия, повторюсь, нам не подходит. И притрагиваться своею мыслью к душе другого ничего положительного нам не даст, так как сама мысль наша - наша же субъективность. Следственно, объектность другого не имеет никакого смысла, если её понимать так, как мы её понимаем в первичных своих интуициях. В этом смысле, мы как бы освобождаем другого от самого себя и освобождаемся сами от него.
      
       В сухом остатке остается экстазис в трансцендентное, в котором, например, познается не любовь именно к этому объекту, а сама по себе любовь, которая если будет объективирована в мире, то это произойдет практически в любом теле. Тогда действия и поступки тела уже не несут той отрицательной нагрузки на мое понимание, ибо они для меня, в некотором смысле, ничто, ничего собою не представляющие фантомы, коих вокруг меня существует мириады.
      
       "Я в сердце у себя таю
       Любимый образ, призрак вечный,
       И в каждой даме, в каждой встречной
       Я вижу милую мою" (Хуан Руис де Аларкон. Сомнительная правда (La verdad sospechosa), III, 6).
      
      
      
      

    ***

      
      
       И сам мир, если вглядываться в него пристальнее, кажется трижды проклятым, треклятым и несущим только лишь треволнения. Бывает, когда открещиваешься от него, забиваешься в свою нору, зашториваешь окна, зажигаешь свечу и смотришь на её пламень, иногда закрывая глаза, чтоб видеть след огня в своей голове, после, открывая их, чтоб удостовериться, не есть ли это обман, тогда мысли, откуда-то из неизвестности наполняются образами других, ближних или дальних, которых, существуя с ними, в их толчее и вовсе не замечаешь.
      
       Как же их можно заметить в толпе, если находящийся в ней, неотъемлемая часть её?
      
      
      

    ***

      
      
       Удручают меня в последнее время многие восторги людей, хоть публичных, хоть менее публичных, хоть совсем не публичных. Восторгаются всем, всеми и всюду. Словно мания восторженности, откуда не возьмись, предстала перед нами во всей своей "красе".
      
       Меня забавляет вопрос такого рода: что имеется до восторга, после восторга и во время его? До и после, как понятно, его и вовсе нет; точно так же, как и до пьянки, и после пьянки у алкоголика имеется только похмелье, а то, что имеется у него во время пьянки, он не помнит. Так и с восторгами. О них можно вспоминать, их можно ожидать, но восторгаться, причем с поводом и безо всякого повода может действительно трагическая личность, личность всегда находящаяся в похмельном состоянии.
      
      

    ***

      
       Человек всегда желает иметь и то, и другое, и третье. Даже когда он уже достиг обладания всем этим, он все равно желает и того, и другого, и третьего. Вследствие чего он имеет и то, и другое, и третье, но не имеет того одного, что ему действительно нужно - самого себя.
      
       "Несчастен? Он? Не может быть!
       Чего еще желать ему? Всё есть для счастья: дом, отец,
       Друзья, богатство, родина цветущая, знакомые.
       А впрочем, от характера зависит: кто умеет всем
       Воспользоваться, благо тем; кто не умеет, тем во зло" (Теренций. Самоистязатель. 1, II, 190).
      
      
      

    ***

      
       Индульгенции.
      
       Одно событие, которое происходит здесь, навело меня на мысль об индульгенциях.
      
       Идея индульгенций. Грешник платил деньги, получал индульгенцию, и грехи его отпускались. То есть, отменялось наказание, которое было положено понести за грехи. Была установлена и такса за это. Убил отца - выложи кругленькую сумму, изменил жене - чуть поменьше и прочее. Можно было выкупить и грешную душу уже умершего, если умерший несусветно грешил при жизни. Кинул монету в кружку и его душа из чистилища перелетает в рай. Можно было купить индульгенцию впрок: то есть люди покупали индульгенции за грехи, которые ими ещё не были совершены. Против индульгенций, в начале 16 века выступал Лютер.
      
       Суть моего интереса здесь в том, что на одной улице с православной церковью, последователи иеговы (по-моему) возводят свою. Помимо неё, имеются ещё и какие-то евангельские церкви, и прочие кружки по интересам. В них и процветает продажа (правда скрытая) индульгенций. Православная церковь вмиг опустела. Даже священник куда-то пропал. А в кружках этих благодать народная. Хотя, в первую вход всегда был бесплатным, во вторые - платный.
      
       Народ же думает как - бесплатный сыр, только в мышеловке. Вот и толчется он теперь возле католикосов, римских пап и протестантов, ожидая, опять же дара с той стороны. Другой парадокс: чтобы взять что-нибудь, нужно кому-нибудь и что-нибудь дать. Дают копейку - получают прощение грехов.
      
       Больше меня обрадовала мудрость, с какой голытьба обосновывает свою убогость. Вот она.
      
       Бог у всех одни, следовательно, нет особенной разницы, в какую церковь ходить.
      
       Короче, где выгоднее, туда и нужно ходить. А мы говорим - народ у нас глупый. Всем софистам софист.
      

    ***

      
       Как тут не вспомнить Руссо, который говорил, что ежели б дикарь действительно верил в бога, он был бы больше, чем философ.
      
      

    ***

      
      
       Отвлеченность - ещё одно качество существования, без которого невозможно помыслить о существовании вообще. То есть, чтоб пристальнее рассмотреть свой собственный жизненный опыт нужно быть в некотором отдалении от него, нужно отвлечься от него, абстрагироваться и.т.д.
      
       Автобиографии, к примеру, пишут в старости, и пишут о молодых годах. Оттого-то дети самые гениальные фантазеры. У них нет жизненного опыта, от которого сознанию нужно отвлекаться, поэтому они себе его придумывают, фантазируют свой собственный опыт. Размещают его где-нибудь в будущем и верят в то, что так они и будут жить. И. А. Крылов написал в свое время колыбельную "К спящему дитяти"; там есть такие строки:
      
       Золотой твой век пройдет:
       Век тебя железный ждет;
       Ждут тебя сердца жестоки,
       Ложна дружба, ложна честь;
       Ждут развраты и пороки,
       Чтоб тебе погибель сплесть.
      

    ***

      
      
       А люди, планирующие что-то наперед, только и занимаются тем, что планируют, калькулируют, раскладывают по полочкам и т.д. Вследствие чего, устав от многих мыслей, они постигают другое - все уже сделано, и делать, собственно, нечего. Это один из значительных феноменов будущего времени, которое вроде бы и является всего лишь отражением настоящего, но действие его в настоящем не всегда ведет к тому, чтоб в будущем, что-то из настоящего вообще стало действительным.
      

    ***

      
      
       Я тоже отвлекаюсь. То читаю, то пишу; читаю одно, пишу другое, и все это разное, если не читаю то, что пишу. Вообще-то весь этот процесс - есть отвлечение сознания от реальной жизни других или реальной своей жизни с другими. Собственно, иногда нужно абстрагироваться и от них тоже, как бы осуществление этого трудно и ни было.
      
      
      

    ***

      
      
       Человек ведь автомат, робот. Кровь, пробегая, по кровеносным сосудам тела образует внутри него определенный род физической энергии. Поэтому, как говорили греки, человек испускает из глаз свет. Взоры потому и устремляются в самую космическую даль гораздо свободнее, чем за пределы видимости ближнего своего, его тела. Луч упирается в это тело, и нам некомфортно, свобода взора урезалась, и взор стал зависимым.
      
       Если бы это было не так, то с каких побуждений люди до сих пор любят смотреть в небо.
      

    ***

      
       Прочитал письма Ницше. Особенный упор он делает на свою "По ту сторону добра и зла" и на "Переоценку всех ценностей". Очень много говорит и о "иморалисте". После прочтения первой понимаешь, что её написал человек, который никогда не совершал аморальных поступков, зная, что они аморальны. Так поступают мелкие воришки, которые, воруя, не представляют себе, что совершают нечто противоестественное (впрочем, не только мелкие, а вообще): тюрьма, как известно, таким впрок вовсе не идет. Но они воруют, чтоб оказаться в ней, ибо тоже не представляют для себя, такого исхода: в отношении других, сколько угодно, в отношении себя - никогда - "никогда, не говори никогда".
      
       Так и Ницше. Если бы он действительно совершал некие аморальные поступки, в прямом смысле этого слова, то он бы, как гениальный созерцатель самого себя, вынес оттуда самое главное - понятие, что поступок, который он собирается сделать, на самом деле, аморален. И ему бы пришлось тогда, убеждать себя в правильности его для того, чтоб переступить эту грань. Для дурня, который ворует, эта проблема не стоит, ибо он дурень. Но для нормального человека - стоит. А если проблема морали все-таки стоит, то смотреть на неё с другой стороны, называя аморальностью, нельзя, ибо это две стороны одной и той же медали. Христос - Антихрист или "+" - "-".
      
       Из этого следует, что понятие морали уже заложено в человеческом разуме (Кант), из чего следует, что и ценности принадлежат ему же. Всякий морален в отношении к самому себе, тогда как всякий другой - аморален. "Моё добро со мною, зло твоё с тобою" (Плавт. Привидение. I, 1, 50). Какие общие ценности переоценивал Ницше, трудно сказать. Их нужно нафантазировать для начала, сделать их идеальными, поверить в эту идеальность, после стать реалистом, который ненавидит идеалистов, и снова соорудить нечто идеальное и.т.д. Ницше, будучи идеалистом, ненавидел идеализм потому, что считал себя реалистом, реальным богом на земле. Зато у него много художественности, поверхностной художественности, замешанной на бессодержательности, которая не приводит, в конечном итоге, ни к чему, то есть к ничто.
      
       Он писал Генриху Клзелицу в Венецию
      
       "По Генуе я бродил как тень среди ярких воспоминаний. То, что я любил там прежде, пять или шесть избранных мест, понравились мне теперь еще больше - они показались исполненными несравненного выцветшего благородства и гораздо прекраснее всего, что предлагает Ривьера. Я благодарю судьбу, что она приговорила меня к этому мрачному городу в годы декаданса - если удается выйти из них, это каждый раз все равно что выйти из самого себя, воля снова устремляется вширь, ты больше не расположен быть робким. Я ни перед чем не чувствовал в себе такой благодарности, как перед этим отшельничеством в Генуе". /Фридрих Ницше. "Я не человек, а судьба". /Письма 1887 - 1889 годов/ Иностранная литература. 2007,  1. Турин, 7 апреля 1888/
       http://magazines.russ.ru/inostran/2007/1/ni5.html
      
      
      

    ***

      
      
       В супермаркете слышал разговор между двумя, на вид вполне респектабельными, женщинами. Они говорили о том, какие книги следует сжигать. А мы говорим, что такое мораль себялюбия и что такое эстетика внутреннего чувства!
      
       Но писателю лестно, когда жгут его книги, во-первых, это известность и приличный доход, во-вторых, вечность их уже гарантирована.
      
       В этой связи я в своей библиотеке раскопал Рериха, которого жгли в прошлом году, и с удовольствием перечитал.
      
      

    ***

      
       Будучи в Европе, я все время думал о России, о своем доме, о своем родном городе. Сопоставлял, сравнивал, удивлялся и прочее. Меня с ужасающей силой тянуло домой. И благо подвернулись неотложные семейные дела, которые требуют моего присутствия. Я здесь.
      
       Но поразительно то, что я вообще не вспоминаю Европу...вообще и никогда. На днях, правда, тучи проплывали очень низко, практически над землею. Для наших краев, это нонсенс. Небо у нас высокое. И здесь мне вспомнился Лондон, как будто затянутый смогом, а не тучами, ползущими по самой земле. И все. Другого, ничего нет.
      
       По этому факту понимаю, что я, в самом деле, русский до корней волос.
      
       Мне просто знакомы другие: Они в Европе все время говорили о России, а в России все время говорят о Европе. И всегда, там, где они есть плохо, а там где их нет, хорошо.
      

    ***

      
      
       Что меня напрягало в Европе?
      
       Кардинальная и всепоглощающая серьёзность по отношению к жизни.
      
       Жизнь - это случайно-несерьёзная пантомима издевательства над живыми существами.
      
       Шопенгауэр заканчивает XLVI главу (О ничтожности и страданиях жизни) дополнений "Мир как воля и представление", так: "Он [Леопарди] полностью проникнут им [вопросом о горечах жизни]: его постоянная тема - насмешка над нами всех горестей нашей жизни".
      
       Гоголь, Ницше и Булгаков, именно славились своею экзистенциальной сатирой, сатирой издевательской, но правдивой. Трудно их заподозрить в неискренности.
      
       Но людскую серьёзность необходимо высмеивать, и нужно издеваться над ней, если она вторгается в область морали и этики. Конечно же, всякое высмеивание аморально по самому своему определению, так как смех и веселье зиждется на ошибках, заблуждениях, падениях, сексуальных неспособностях и прочее в том же духе. Никакая серьёзность, не откроет глаза на пороки человеческие.
      
       Сознание - это структура. Серьёзная структурность граничит с абсурдом, в который верят. Кентерберийский сказал (не букв.), если он помыслил Бога, то Бог существует. И этого алогичного абсурда достаточно для того, чтоб его все кому ни лень приводили в доказательство наличия бытия божьего.
      
       Издевательская экзистенциальная сатира - переворачивает все с головы на ноги.
      
      

    ***

      
       Так, к примеру, женщины возмущаются по поводу того, что после разводов их бывшие мужья прекращают всякое общение со своими детьми. И это смешно. Сами женщины, собственно говоря, предустанавливают разводы, особенно тогда, когда их ребенок действительно любит своего отца. Женщина же существо ревнивое и завистливое. Она собственно и есть всецело зависть и ревность, облаченные в женскую форму.
      
       Поэтому она только одна желает обладать всем тем, чем обладает. Уже сама мысль её проспиртовывается этой ненавистью к супругу. Все её действия направлены на ничтожение, уничтожение брака. Второй брак уже более-менее сносен. Она обладает и новым мужем, которого не любит дитё, и дитём, которому ничего другого не остается, как любить свою мать. Мама же аккуратненько нашепчет дитю о непорядочном его отце, а отцу будет устраивать скандалы, чтоб не подпускать его к дитю.
      
       О! мудрые и практичные женщины, которые, как говаривал апостол Павел, "от мудрости своей обезумели". Все у них, нынче (как впрочем и всегда) служит практичности, и даже материнская любовь определяется выгодой. Это, на самом деле, выглядит более правдиво, и более истинно, чем серьёзность, с которой говорится о романтической любви.
      
       Венера, наверное, самая практичная богиня. По крайней мере, её отношение к Психее, это лишний раз подтверждает.
      
      

    ***

      
      
       Женская судьба, в представлениях женщин, заключается в том, чтоб быстрее найти медный горшок, в котором сидит джин. Они его потрут, и оттуда, как мечтают они, выскочит Хоттабыч, и исполнит три их желания: обрюхатит, обогатит и сойдет с ума.
      
       Но им трех желаний мало, а Хоттабыч на большее неспособен.
      
      

    ***

      
       В некотором смысле...
      
       Пусть ваши возможности всегда совпадают с вашими желаниями - это не про человека.
      
       Сначала были деньги, и деньги были у бога, и деньги были бог. Они были вначале у бога, поэтому все через них начало быть, и без них ничто не начало быть, что начало быть. В них была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма объяла его.
      
       И отстранил бог Адама и Еву от бюджетных средств, и стали они богами живыми, познающими в тяготах и лишениях жизни, добро и зло.
      
       Презирающий деньги - уже живет в раю.
      
       Не кради, не прелюбодействуй, не греши, не лги, не помышляй дурного в сердце своем...- хотя бы до той поры, пока я краду, прелюбодействую, грешу и лгу.
      
       Пришел первый еврей в Сибирь - замерз и умер. Пришел чукча в Иерусалим - перегрелся и умер тоже.
      
       Проблема свободы выбора: можно взять много, но унести мало - пока думает, как унести много, не берет столько, сколько может унести или...все же тащит по известному сценарию.
      
      

    ***

      
       Чем отличается провинция от централи.
      
       В первой философичность. Сам дух здесь такой свободный и вместе с тем сдавливающий и тоскливый, что неминуемо тянет к философским книгам. Пушкин в "Онегине" провинцию называл "философической пустыней".
      
       Также в провинции заметна реалистичность; например, здесь, в натуральном смысле слова, il n'y a вme qui vive (нет ни живой души - (фр.)), в смысле людей нет, как объектов. Зато в централи - людей тьма в реальности, но среди них мало живых душ, в метафизическом смысле.
      
       Всё, что идет сверху вниз - увядает, а то, что идет снизу вверх - расцветает. Это естественный закон природы: ни один организм не развивается и не растет сверху вниз. Так и все, что насаждается из централи в периферию с неумолимостью логики природы вынуждено tomber en decadence (приходить в упадок - (фр.)). Божьи откровения, снисходящие свыше, исходя из теологии, прямиком ведут к упадку личности.
      
       Мы все думаем, что централь может диктовать какие-то свои новые понятия о жизни, показывать культурность и упиваться своею центральностью, но все это существует в закрытом мирке огромнейшей черной центральной дыры, и всё. Если отсюда смотреть на всю ту пошлость, которая ушатами грязной воды льется сверху, если, ни дай, ни приведи, включать в себя эту хлябь, то, безусловно, о развитии и вообще невозможно помыслить.
      
       Собственно, только идиот может презирать возможность в "философической пустыни" заниматься философией и познанием самого себя: другого варианта просто нет. Центральники, ведь занятой люд; они даже радуются пятичасовому каждодневному торчанию в пробках, как сливы в известном месте, и радуются лишь потому, что домашний покой - это самое мрачное, что они вообще могут себе вообразить. Оттого-то они и no poseen capacidades por suerte (не обладают способностями к счастью - (исп.)).
      
       Законопаченные в бетонных коробках в степенях от "плохой панели" до "элитного кирпича", им неведом дух вольности. Все сжато, спрессовано, запломбировано, люди как шпроты в банке образовали собою братскую могилу ещё живых душ...только воображением своим, они приляпываются к чему-то и медленно угасают, увядают - становятся провинциально-живущими центральниками.
      
       Есть у них выбор? Масса выбора, причем, совершенно бестолкового выбора.
      
      

    ***

      
      
       Но отсутствие людей в провинции воспроизводит другой феномен: свято место пусто не бывает. Поэтому, недостаток замещается философами: тут и Платон, и Пифагор, и Ницше, и Розанов и многие прочие. Ибо, в нестерпимой летаргии провинциальной жизни, определенную силу набирают душевные импульсы, которые стремятся par bonheur (к счастью - (фр.)).
      
       Нужно, правда иметь силу воли, чтоб держать себя за фалды и не слететь с катушек, ударяясь, в пример центральникам, в поиски копеек и всего того, что за них можно купить.
      
      

    ***

      
       В высокий мир забугорного образа жизни, который натянули себе на головы централизованные (отцентрированные) граждане, однако, лезут и провинциальники. Они уже заимели аристократическую привычку за баснословные деньги, в оздоровительных салонах, обмазывать свои рафинированные тельца медом или шоколадом, которые наносятся сверху, растасованного массажем по всему периметру скелета, жира. И в таком обмазанном виде, они дефилируют по салону как модели по подиуму.
      
       Скоро, если будет хватать у них на это денег, они будут принимать ванны в теплом молоке ослиц, после они сделаются прекрасными поэтами и поэтессами, кричащими "Какой поэт во мне погибает!", после их modus vivendi (образ жизни - (лат.)) скажет им, что они боги...и этим, собственно, история их существования на земле и закончится.
      
       На самом же деле, они так и не избавятся от ощущения своей собственной нищеты.
      
       In divitis inopes, quod genus egestatis gravissimum est - Они нуждаются, обладая богатством - а это самый тяжкий вид нищеты (Сенека, "Письма").
      
      
      

    ***

      
       Из всего этого следует, перефразируя Тертуллиана, что
      
       Философия по природе своей, провинциалка
      

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Ручко Сергей Викторович (delaluna71@mail.ru)
  • Обновлено: 02/02/2010. 32k. Статистика.
  • Эссе: Проза
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.