Аннотация: ПЬЕСА бобе Лее - это рассказ в диалоге двух старых людей оставленных в России их детьми, эмигрировавшими с обещанием скоро забрать их к себе
Михаил Садовский
Б О Б Е Л Е Е
(пьеса в двух действиях)
МОСКВА 2019
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ВЕДУЩИЙ
БОБЕ - бабушка Лее
ИСААК - её родственник
ВЕЛВЕЛ - внук бобе Лее
СОСЕДИ
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Интермедия. Актёр перед занавесом.
ВЕДУЩИЙ. Ах, бобе Лее, отчего
К тебе так сладко я тянулся
И для чего опять вернулся
В ту горечь сердца своего?!
Быть может, потому что мне
Так мало ласки перепало,
И сердце тяготиться стало
Недополученным вдвойне!?
Мозоли на локтях твоих,
Спина горбатая под старость,
Тебя сгибает лет усталость,
Я рядом у стола притих.
На эту липкую клеёнку
Ты, локти положив, стоишь
И по-еврейски говоришь,
Что надо отдохнуть ребёнку.
А мне не терпится бежать,
Но я едва порыв смиряю
И бесконечно уверяю,
Что не хочу ни есть, ни спать.
Но всё же ем, а перед сном
Меня ты гладишь и целуешь,
Как будто невзначай колдуешь
И шепчешь что-то о своём.
Мне ничего не разобрать,
Но это хорошо, как ветер
Листвой шуршащий на рассвете,
И я укладываюсь спать.
И долго слышу голоса,
А может быть, уже мне снится,
Всё говорится, говорится,
Под дверью света полоса.
И оттого, что рядом ты
Пускай разбитая, седая,
Я так спокойно засыпаю
И крашу белые листы.
Картина первая. Комната с большим окном, подоконник заставлен цветами, старая мебель 50-60-х годов. Стук в дверь...
БОБЕ. Исаак, это ты? Так входи уже... ИСААК (входит). Ужасная погода. БОБЕ. Ты всегда жалуешься... что тебе погода?.. я тоже чувствую, но я
молчу... я всю жизнь только молчу и молчу... ИСААК. Я знаю... когда надо было слово сказать, ты тоже молчала... БОБЕ. Все молчали, ты же знаешь. Время было такое, что лучше помолчать. ИСААК. Это правда... БОБЕ. Сейчас время другое, и уже не так страшно, что -нибудь ляпнуть, но всё равно: на всякий случай лучше помолчать... вот мой дед был балэгулэ, так ему было легче ИСААК. Легче баблэгелэ?! БОБЕ. Не жить легче, а молчать! ИСААК. Что вдруг? БОБЕ. Да! Он пока ехал на свой колымаге пел! Так ему некогда было говорить, и не хотелось! ИСААК. Ах, так! Может, ты знаешь, что он пел, ты пела эти песни? БОБЕ. Я не пела эти песни, потому что его сын был мои отцом, а он зарабатывал на хлеб тем, что обшивал всю улицу! Обшивал и держал заколки в зубах - тут не запоёшь... ИСААК. Выбился в люди! БОБЕ. Да! Портной - это интеллигенция! ИСААК. Особенно, когда такой нищий, как твой отец... БОБЕ. Послушай, Исаак, что ты цепляешься к словам? Интеллигенция всегда нищая! Ты разве не знаешь? ИСААК. Тогда ответь мне: зачем наши дети пошли в эту интеллигенцию? БОБЕ. Они не пошли! Она их сама взяла... этот маленький шлимазл, мой внук, уже маленьким знал всё! ИСААК. При такой бобе!.. конечно! БОБЕ. Нет, это его родители - мой Венчик и твоя Рохл хотели, чтобы он знал свою родословную! Меня ругали, что я ему мало рассказываю... ИСААК. Ты знаешь, меня тоже?! БОБЕ. А что я могла ему рассказать, моему сыну? Чтобы он понёс всё на улицу и ко мне пришли люди из НКВД назавтра и не струдел пробовать, а чтобы я пошла попробовала их выпечку на северном солце в бесплатном холодильнике... ИСААК. Тихо, тихо!
БОБЕ. Опять тихо?
ИСААК. Не в том смысле - ты забыла, как кружится голова и сколько капель надо капать... ВОВЕ. Нет, Исаак, я не забыла. Я вообще столько помню!.. Когда придумают такую штуку, что будет понимать нашу голову... вот наденут шапку тебе на голову, и, пожалуйста, можно узнать всё, что ты знаешь и думаешь..
ИСААК. И что забыла... БОБЕ. Да... ИСААК. Тому, кто придумает это, дадут много денег! Это же так облегчит работу многим... БОБЕ. А вейток ин а копф... зато Велвел бы знал больше, а там бы ему это пригодилось... там, говорят, всё было по -другому всегда... ИСААК. А песни пели те же... ВОВЕ. Да! У Велвела хорошо получалось! Ты помнишь, как он выступал? Обязательно надо было влезть на стул, и чтобы все молчали:
ВЕЛВЕЛ. Балэголэ, балэголэ,
Через лес и через поле,
Через рощу и ручей,
Вьё, лошадка,
Поскорей!
Чтоб не скисло молоко,
Чтобы всем жилось легко,
Чтобы Фриде и Иошке
Были новые сапожки,
Чтобы Мотлу и Рахили
До зимы пальтишки сшили,
Чтоб по маленькой монете
В Пейсах дать в ручонки эти,
Чтоб осталось и на сено,
Надо ехать непременно.
Вьё, лошадка,
Вьё, лошадка,
Убаюкал цокот сладко,
Чтоб река была молочной,
Постараться надо очень.
Вьё, за реки и леса,
Там куплю тебе овса!
Вьё, лошадка,
Вьё, лошадка,
Ну, ещё поцокай сладко!..
ИСААК. Готеню, когда это было!
БОБЕ. Счастье, что это всегда с нами! Дедушка всегда ездил, всю жизнь, и правнук туда же! Ты помнишь этот кошмар? ИСААК. Не то, что помню, но вижу, будто он только что ускакал на своей палке.
БОБЕ. На палке?! Он ездил на всём подряд - и на табуретке, и на диване, и в корыте, его всё время несло... ИСААК. Вот и унесло...
БОБЕ. Едет Велвел на телеге,
На телеге Велвел едет,
И о том, что Велвел едет,
Знают в доме все соседи.
СОСЕДКА. - А куда ты, Велвел, едешь,
ты расскажешь нам конечно?
ВЕЛВЕЛ. - Далеко сегодня еду,
я ищу одно местечко.
СОСЕДКА. - Ищешь ты одно местечко?
Что такое? Что случилось?
ВЕЛВЕЛ. - Я ищу одно местечко -
бобе Лее там родилась!
СОСЕДКА. - Бобе Лее там родилась,
это знаешь ты наверно?
ВЕЛВЕЛ. - Где местечко я не знаю,
но найду его я первым!
Может, где - нибудь на кухне
или где-то у колодца...
Двор и дом я весь обшарю,
поработать мне придется!
БОБЕ. - Ах, ты Велвел, ехать надо
далеко в родную землю,
где-то там ещё, возможно,
до сих пор местечко дремлет.
От Бобруйска хорошо бы
и до Клецка ты добрался,
может, кто - нибудь ещё там
с тех далёких лет остался.
Может, кто-нибудь вернулся
на родное пепелище,
может быть, ещё кого-то
в самом деле, ты отыщешь.
Только ты не говори им,
что ты ищешь бобе Лее,
ты ищи девчонку Рохл,
нет которой веселее!
Ты ищи девчонку Рохл,
Нбазарной у портного,
чтоб её не знали люди -
не бывало там такого!
Дом давно сгорел, конечно,
не найдёшь того местечка,
места, где родилась Рохл,
где был дом, а в доме печка...
Но местечко Клецк осталось.
Значит, память в нём осталась,
Рохл, Рохл, бобе Лее.
Сколько лет, как с ним рассталась...
Едет Велвел на телеге.
На телеге Велвел едет.
И не ссорятся на кухне
И притихли все соседи.
Может, едет он в Егупец,
Может в Тимковичи тоже,
Может их местечко тоже
Отыскать сегодня сможет...
СОСЕДИ. Целая жизнь пролетела. Куда она пролетела, где она?
Остаётся только то, что не может пропасть - сгореть, разрушиться, развалиться, протухнуть и умереть. Это вечная память живых - самое верное и прочное, что есть на этом сумасшедшем свете.
БОБЕ. Вот, ты понимаешь, как это получается! Память... а то, что иногда один забудет - другой подскажет, и получается опять всё живое... вот ты скажи мне, почему ты Исаак?
ИСААК. Не понял?
БОБЕ. Почему тебя зовут Исаак? И отец твой был Исаак...
ИСААК. И дед тоже...
БОБЕ. Да, верно! Я же помню: твоего деда звали Исаак!
ИСААК. Вот в честь него меня и назвали! И в честь и в память... БОБЕ. Что такое?
ИСААК, Ты не помнишь эту историю? Ха! А за ёр ваф мир! Чёрт возьми!
Ну, сколько горя и обид мы вытерпели, потому что родились евреями, ты знаешь? Да... А горечь и обида никуда не деваются. Носит их ветром по миру, и разъедают они души людей. Всё больше и больше обид становится в мире, копятся, копятся они, пока Господь не решит почистить землю, вот и смоет всех нас последней волной, и, может, больше не посеет он никого на нашей земле. Он же пробовал уже не один раз - да ничего хорошего не вышло... отдаст он её другим, которых зовут сейчас инопланетянами, и на земле их боятся. А они оттого не летят к нам, что слишком много обид тут накопилось, и климат потому стал вредным для жизни...
БОБЕ. Исаак, просто страшно тебя слушать, такой ты умный, оказывается! ИСААК. Оказывается... так вот деда привели в милицию и он там молоденькому лейтенанту объяснять стал: - Дразнил он меня... сосед-дурак: "Исаак, Исаак! Где твоя Сарррра?! Где твоя Сарррра?!". Ну, надоело мне, вот взял я его одной рукой за рубашку чуть ниже ворота, чтоб не убежал, и рассказал ему, почему меня Исаак зовут... И не бил я его вовсе...
Прадеда моего Исаак звали. И меня по нему назвали: тоже Исаак. В советское время - это ж не имя было, а как прозвище вроде, но я терпел и гордился этим именем, потому что прадед мой был человек героический и погиб, как герой.
Они в станице жили. У деда была кузница ещё с царских времён, и все его очень уважали и ценили. Ведь тогда ещё не было тракторов, а лошадь была главной силой, так что он без работы никогда не сидел.
Когда пришли немцы, семья никуда не убежала, потому что Исаак не велел: он помнил немцев ещё по Первой мировой войне: вполне приличные, культурные люди...
Но фашисты стали сразу искать коммунистов и евреев и убивать их. Исаака сперва не трогали, потому что он не был похож на еврея - бородатый и огромный. Он лошадь приподнять мог и кулаком быка валил.
Донёс, что дед еврей, староста-полицай из своих, из казаков, кому он часто помогал - он с бедных вообще не брал за работу. А когда за ними пришли, Исаак ничего не сказал, велел всем быстро собраться, и немцы повели их под конвоем за станицу в ригу.
Ночью дед руками выломал две балясины, выбрался наружу потихоньку, кулаком уложил часового... люди через открытые ворота в темноте убежали и попрятались кто где. Немцы хватились, а поздно - никто не ожидал такой наглости. Бабушку, двух её дочек и внучек спрятали в станице казаки и потом переправили через фронт к своим, а дед остался и начал мстить фашистам, но его скоро поймали и стали пытать. Конечно, от него ничего не добились: - Где семья, куда все убежали?.. Он их капитану на сапог плюнул, и фашисты поняли, что он их не боится и ничего не скажет. Тогда решили на его примере всех запугать, чтобы не партизанили. Отвели Исаака на пилораму, а там четвертовали циркулярной пилой...
Поэтому и я гордился и горжусь этим именем. Вот... Ну, и всё...
А он мне всё тыкал и тыкал "Где твоя Саррра, где твоя Саррра..." да ещё картавил нарочно противно, чтобы поддразнить...
Ну, я ему и скзал: "Сходи - посмотри!" и не бил я его вовсе, честное слово, не бил, а так по темечку тюкнул слегка... ну, не расчитал, может... у меня кулаки-то во! По наследству достались... - и он посмотрел на свои руки, - это у нас семейное... Честное слово: я никогда не дрался! - Он улыбнулся лейтенанту, - Вот бес попутал... Поверьте, пожалуйста... Достал он меня сильно... чего ж теперь жалуется?!..
И лейтенант посмотрел на его кулаки и подумал: "Ну, как тут жить-то? Как? И что мне теперь делать с этим верзилой?
БОБЕ (всхлипывая). Исаак, и ты тоже так можешь? ИСААК. Куда мне... БОБЕ. Не сйчас, а вообще?! (крутит рукой в воздухе) ИСААК. Вообще? (смотрит на свои кулаки) Не, не... и вообще, не... помельчала порода...
Бобе никак не может успокоиться, неожиданно появляется Велвел. Она с удивлением смотрит на него, а он подходит к ней, забирается на колени и: