Lib.ru/Современная:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Помощь]
Михаил Садовский
ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО
На взгорке росли только дубы. Они, не толпясь, подходили к самому берегу озера и даже слегка наклонялись над чёрной водой, роняя в неё желуди в зелёных шапочках с хвостиками набекрень, а потом уже - в позднее предзимье, сбрасывая плотные ржавые листья. Озеро было глубокое, ледникового периода. Накопило оно за прошедшие столетия много этого дубового концентрата, утащило его на дно. Так и заросло озеро илом, говорят, метров на десять, отчего вода в нём всегда была чёрной.
Прожорливое озеро было. Перед войной во время учений сорвался с мостика над крошечной речушкой, вытекающей из него, танк. Сорвался и остался на дне вместе с экипажем... только пузырь воздушный бухнул на белый свет - будто отрыжка ненасытного голема... Искали его... да не нашли даже места, где это случилось, видно, засосало его в глубину и... всё...
А Ванечку нашли. Не то что нашли - сразу почти вытащили. Да в чувство привести так и не сумели. И фельдшер, который прикатил на велосипеде, старался потом - по всем правилам дыхание делал и дышал с ним рот в рот... Трудно и говорить, и вспоминать об этом.
Дуся, как подкошенная, упала, когда увидела. Не вскрикнула даже. Повалилась. Сзади-то успели её подхватить почти у самой земли, а то бы затылком ударилась и за сыном следом пошла. А ей нельзя - у неё ещё четверо было. Старший уже школу кончал. А Ванечка последыш. "Мизиникл" - сказала Броха и велела всем уйти... Что она там бормотала на непонятном никому наречии над пластом лежащей четвёртый день женщиной?.. От больницы её спасла, потому что та открыла глаза к вечеру, посмотрела на соседку и заплакала. Звука не было - слёзы текли с двух сторон из уголков глаз на подушку. Волосы прилипли в углублениях у висков к коже. Броха отвернула край полотенца с её головы и промокнула эти слёзы, а потом сняла его вовсе и бросила зачем то на пол в ногах кровати, а сама опять наклонилась к лицу Дусиному и запричитала, запричитала полушёпотом... Долго не разгибалась... может, час... Сестра Ванечкина шестиклассница Ленка, стоявшая за дверью и следившая за всем, что в комнате творилось, на цыпочках рванула к отцу: "Пап, может Броха сама тронулась? Глянь: зудит, зудит... не разгибается... как быть-то?" "Цыц!" - сказал пьяный Денис. И на этом всё кончилось...
Выходила Броха Дусю. Своих детей забросила, дом запустила. Моня её совсем почернел - не от ваксы и дратвы: лицом помрачнел и сутулиться стал, - то ли свою беду опять переживать начал, когда на Сёму похоронку получил, то ли за Илюшу своего испугался, одногодка Ванечки... только зыркнул на сына и сказал тихо, как никогда не говорил, орал ведь всегда: "Увижу у берега..." дальше у него слов не нашлось, и он для убедительности всадил прямо сквозь клеёнку мясной нож в кухонный стол так, что Броха потом ходила за соседом Столяровым, чтобы его вытащить...
Денис-то и раньше поддавал, а с той поры вроде как оправдание себе нашёл: и на окрики жены и укоризны поднимал вверх указательный палец и крутил головой. "Всё!" - произносил он загадочно. - Всё. Ребята, всё... Ванечка, всё!"
С чего бы так незабываемо стало имя его сына... одуванец и одуванец. Шустрый, глаза, как стрелки, и на слово скорый, а главное - пел душевно. Что ребёнок в семь годов спеть может? Это вопрос праздный - так пел, что сердце заходилось. Голосок высокий - "дишкант"... Денис-то ещё по своему детству судил, когда в церкви такое слышал, а сейчас, куда его? Раньше бы к батюшке отвёл, а тот-то уж знал цену голосу в хоровом деле... церковь порушили... посёлок умирал потихоньку... а когда война кончилась, вождь умер, дети разбрелись... остались они вдвоём со старухой... со старухой не по годам, потому что внуки уже пошли... и их сюда на лето забрасывали под присмотр... а какой присмотр, когда Ванечку не уберегли... все же его помнили: и они сами, и дети их - братья и сёстры его... и чуть что - Ванечку в пример. Не умирал он. Не уходил из семьи... "Ванечка бы так не сделал..." , "Ванечка-то лучше бы спел", "Ванечка бы на одни пятёрки учился..." - особенно, когда в телевизоре видели лохматых новомодных... - с ними жил Ванечка... теперь со внуками, которые его по годам догонять стали...
Сегодня Денис, как всегда с утра принял. Норму. Ветлухину лодка нужна была. Таксу человек знал. Такса была твёрдая. Налил он Денису гранёный без ущерба стакан. Да настоящий, не каким семечки покупателям у станции из мешка отмеряют. Денис его степенно выпил, не отрываясь, понюхал корочку и пошёл отмыкать замок на цепи у мостка. Вёсла выдал - всё, как полагается. Потом стал подниматься по взгорку между дубов, да вдруг оглянулся и закричал на всю воду, обернувшись к ней лицом:
- Сталин мене здесь оставил озеро сторожить! Поня`ли! И не позволю! Жиды всё! От них розор пошёл! Не позволю... - какая его муха укусила - неведомо... кричит, и Бог с ним, не в том дело, - пьяный дух выйдет, опять человеком станет. Но на беду Броха как раз ковыляла с бидоном к Дусе на своих побитых "трозом" ногах. Чего ей самой вздумалось? Да так всё вышло - по совпадению... Остановилась она у косого штакетника, положила пухлую руку в черепашьих морщинах на головку сырого столбика, чтоб поддержаться и передохнуть, и так стояла, глядя в спину расходившегося Дениса. Хотела было повернуть обратно, да её Дуся заметила. Вышла от Зорьки с ведром молока, надоенного, и обернулась... крик-то и сюда долетал, и она сразу сообразила, что к чему... На мужа бы наскочить, так за это время Броха уйдёт, а её позвать - так вроде специально, чтоб этого дурака пьяного слушать. Она поставила ведро на землю, пена качнулась и чуть наползла за край на его блестящий бок, и кинулась к соседке, говоря нарочно громко, чтоб перекрыть лишний голос...
- Ты чего всполошилась-то... я что ж не пришлю тебе молока, что ля?..
- Чтоб ты забыла?.. Ты другое забыла... - возразила Броха, дёргая плечом
- Что? - удивилась Дуся.
- Завтра... завтра - Ванечкин день...
- Ой... - Дуся даже будто присела. - Ой... - она закусила край платка зубами, потупилась и перекрестилась.
- Я думала тесто поставить... Так нет же дрозьжей... А ты забудешь, так потом корить себя станешь... А он, так, наверно, вспомнил... расходился, во!..
- Он кажный день "вспомнил"! - махнула рукой Дуся. - Идём уже в дом...
- И что ему жиды сделали? Что он так разгулялся? Что я мало в жизни имела?! - Броха ковыльнула два раза по направлению к калитке и снова остановилась... - Ну, скажи мине, что я ему сделала плохо?.. Я ещё погром помню... ну?.. Скажи? А?.. - она вдруг почувствовала, что слёзы навернулись на глаза и решила идти назад.
То ли пьяному надоело кричать в пустоту, то ли услыхал голоса сзади - он замолчал, повернулся, увидел женщин и прямиком направился к ним. Они обе тоже замолчали от неловкости и смотрели на него в упор. Трудно сказать, помнил ли он, что кричал, и сопоставил ли это как-то с приходом Брохи, но на подходе галантно снял засаленную - когда-то зелёного велюра - шляпу с лентой в разводах от разных случавшихся с ней неприятностей и даже попытался улыбнуться...
- Здравствуй, Броха... - и замолчал на полслове.
- Я не Броха, - неожиданно для себя ответила соседка.
- Как? - совершенно растерялся Денис.
- Я - жидовская морда...
- Ты??? - страшно удивился Денис. - Не-е-е т!!! Ты не жидо... - он осёкся и замолчал.
- И-и-и! - протянула Дуся. - Кабы знала я, до чего ты допьёшься... рази бы я шла за тобой столько годов... Ну, скажи... рази шла бы?
- Нет! - Денис уверенно помотал головой из стороны в сторону... - ааа....
- А разве я к тебе шла за молоком? - обратилась Броха к Дусе. - Я к тебе шла с разговором...
- Ну, так... - начал Денис.
- Пошли! - обрадовалась выходу из неудобного положения Дуся... - она протянула руку, чтобы перехватить бидон, но Броха его не отпускала.
- Я думаю, что уже не нужно, - тихо сказала она. - Он ответил мине на все мои вопросы...
- Нет, - ободрился Денис, - Это так не годится. Мы сейчас сядем рядком, нальём по-маленькой...
- Нет. Мы не сядем, Денис Иванович, - чётко проговорила Броха, - Потому что Вам не годится пить. Нельзя...
- Совсем нельзя! - обрадовалась Дуся. - Пошли, пошли!
- Зачем?.. Я же уже всё поняла... У меня такое сомнение было, что весь мозг поднялся... Я ещё сегодня утром думала: как я безо всего этого жить буду, - и она обвела взглядом окрестность, ни на чём его не останавляивая... - это ж ноги мои, этот чёртов троз... а за ёр аф мир... ломит... от этой сырости, от етого озэра, и чтобы пирог поставить так за дрозьжами надо в город тащиться, потому что даже Клавка в ОРСе не может мине достать их. Я же Моню уже неделю просила... и я всё равно не могу... что подумаю: утром открою глаза и что я увижу... и кому я что скажу?.. Вот... - она отодвинула передник в мелкий ситцевый цветочек со своего солидного живота, засунула руку в карман зелёного бумазеевого халата и показала конверт. - Вот. Это Илюша пишет... - она потрясла конвертом ещё раз и стала снова в общем глухом молчании засовывать его аккуратно в карман. - Я что, Денис Иванович, виновата, что он жив остался?.. Так он уехал со своим старшим братом, потому что вы в озеро кричали это страшное слово, а ему голову с этим словом проломили... Так он уехал и вот теперь пишет и пишет, зовёт и зовёт, а я всё не еду и не еду... так я шла с разговором, потому что тут вокруг на двести кило`метров мине некому дать совета, понимаете? - Денис, кажется уже совсем протрезвел, кивал вдогонку каждой фразе головой и открывал рот, как рыба, пытаясь вставить слово, но Броха говорить умела. Она недаром славилась на всю округу, и шли к ней, как к фельдшеру, даже, когда медпункт открыли и врача прислали. - Так что я в дом пойду? Вы мине всё ответили...
- Нет!!! - вдруг рубанул воздух рукой Денис. - Это не по-нашему, это как же так - на улице совет держать?! Мы в дом пойдём...
- Пошли, - робко попросила Дуся.
- Я же не доскажу тогда, - тихо воспротивилась Броха. - Моня у меня ничего не решает - он подмётки режет. У него же вся жизнь в подмётке, он же по каблуку характер человек высказывает, а я - так должна в глаза посмотреть и голос услышать... Так я, как услыхала вас сегодня, Денис Иванович, сразу подумала, что лучше я уже не буду понимать, что они там по израильскому языку говорить будут, чем...
- Эттто, - закрутил головой Денис, - Эттто к тебе, Броха, никакого не имеет отношения...
- Не имеет? - поинтересовалась Броха.
- Нет! - отрезал Денис. - Я Вас даже очень уважаю...
- Взаимэнэ, - сказала Броха и тяжело повернулась на своих артрозных ногах. Казалось, что они заскрипели под её грузным телом...
- У!!! - Дуся ткнула кулаком в голову Дениса и показала ему на ведро с молоком, а сама бросилась вдогонку за Брохой, молча и отдыхиваясь на каждом шагу.
Так они и шли: две плотные широкие спины по тропинке между старых дубов, чем-то невыразимо напоминая их... может быть, своей основательностью, кряжестостью, а может быть, внутренним сходством, которое проступает наружу, как у долго проживающих вместе супругов, которые при полной несхожести лиц всё же похожи друг на друга даже морщинами...
И судьбы их, внешне несхожие, были тоже похожи... похожи даже тем, что одно оброненное слово могло повернуть судьбу соседа наветом, целительным загово`ром, или обидой...
22 марта 2001 г.
21 сентября 2026 года (C)
4
Связаться с программистом сайта.
