Аннотация: Рассказ о двух дрессировщиках собак в клубе и о результате дрессировки
Михаил Садовский
СОБАЧЬЕ ДЕЛО
Листья становились хрупкими на деревьях, а потом падали на землю и резонировали на разные тона, задевая ветки, сталкиваясь между собой и дрожа от порывов ветра.
Эта музыка нисколько не мешала разговору, хотя иногда приходилось смахивать с разложенной на скамейке газеты с закуской осколок лета, прихватив его за черенок.
- Я тебе так скажу, - уверенно вещал Дмитрий, - Дело - это то, что кормит, а остальное так....... . . . - он покрутил в воздухе рукой... - Давай, не задерживай. . . - он опрокинул гранёную стопку в рот, закинув голову и сопя носом после выпивки, и продолжил, - Ты наматывай, наматывай, эх, Борис, и ткнул пальцем в ус собеседника. Тот тоже опрокинул и спросил.
- А не скучно?
- Скучно? - изумился Дмитрий. - Как это понять?.. ты что, думаешь я тут всю жизнь? Э-э-э-э. . . если бы! - протянул он мечтательно. . . я ж с образованием. . . не ты один. . . да вот мало образования, значит, было - долго соображал, что лучше, что хуже... это ж нас в детстве учили: "Все работы хороши, выбирай на вкус!" Помнишь? Я всю войну это повторял!.. Ага... на химзаводе "працювал" пока не списали вчистую - предлагали и в сторожа, и в контору.. . только бы молчал. . . ну, это другая история.... . . ты сколько сюда в собачий клуб ко мне ходишь? Месяца три?
- Три. - подтвердил собеседник.
- Во! Видишь у меня память какая! На свежем воздухе потому что -восстанавливаюсь! Да я и четыреста метров быстрее тебя пробегу! На спор? Хоть в два раза, - он сделал ударение на последнем слоге, - тебя старше.
- Ну, и что? - стал злиться Борис
- Это я к тому, что много преимуществ у этого дела. Смотри: ведь каждый сюда не просто так приходит. У каждого своя цель. Своя психология. Динка, например, со своим Султаном. Это же не собака - тигр. Куда ей с такой справиться? А она его нарочно держит. Он ею крутит, как хочет, он ещё её поимеет - вот увидишь!
- Как это? - удивился Борис.
- Очень просто, как говорю. . . такой кобелина-то! Да, главное, может, она того и хочет, страшила же... ладно... чёрт с ней...
- Не выдумывай! Ты, Дмитрий, совсем на собаках свихнулся!..
- Свихнулся? Поживём - увидим. Поработаешь с моё - не станешь спорить. А Интриллигатор? Ну, Игорь Интриллигатор!.. Да с такой крокодильской фамилией только в джунглях Африки жить или на Северном полюсе зимовать, а не в центре России обретаться!
- Слушай, Митя, что ты на всех нападаешь?
- Нападаю? Да ты представляешь, зачем он то сюда ходит? Он мне сам сказал. С его рожей хоть на улицу не появляйся - на ней же вся скорбь еврейского народа! Он же просто под ножом ходит.
- Ты что антисемит что-ли?
- Вовсе нет. - не обиделся Дмитрий. - Ты, Борис одеяло на себя не тяни! При чём тут антисемит? Я тебе говорю, как есть. Что с того, что ты еврей? Мне всё одно - это, как породы разные у собак. А я тебе говорю, как есть. Он эрделя себе завёл, чтобы защищал его. А то он же чуть где возник, ему сразу: "Жидовская морда!"- приятно что ли? Понял?!
- Да, уж. . . - неуверенно согласился Борис
- Вот ты на свой счёт не принимай! Он пришёл - оказал мне доверие! И я ему выдрессирую. Сделаю - вот увидишь. А эрдели эти, сволочи, такие умные и упрямые. Он первые занятия только и бегал за своим! Чуть отпустит, команду выполнять, тот на десять шагов - и не тронь, а ближе подойдёшь - он дёру! И вот они час носятся по всему полю, да за постройками - тут побегать-то есть где. Потом возвращаются вместе: этот гад лохматый впереди триумфатором, а Интриллигатор, Игорь, значит, сзади на пупе ползёт и ворчит на него "Сука! Ну, ты у меня побегаешь"! А у него кобель. Ха-ха-ха! И тронуть он его боится, потому что ещё не дрессированный, а злой... - страх!.. И зажим у него, как у бульдога - первый раз такого вижу! Во! Слушай! Идея! Возьми, помоги соплеменнику! Выдрессируешь - лучший аттестат тебе. Да не тушуйся, я помогу!
- Тебе, Митя, только книжки бы кропать, так рассказываешь! А насчёт Интриллигатора подумать надо!
- Делать мне нечего! Что за них платят за твои книжки, да ещё изнасилуют пока разрешение дадут печатать. Я ж представляю. Поэтому и читать-то невозможно весь этот понос - это ж не писатели пишут, а редакторы разрешают: манную кашу с дерьмом! А ты давай: наливай! - они выпили ещё по одной, и Дмитрий совсем разошёлся. - Я тебе доверюсь, Борька, хороший ты парень! Меня тут уволить хотели. Год назад. Начальника я в области, вишь, послал по всем вантам гулять. А он гад взбеленился.. . и что? Буча пошла! Я тебе доложу - ой-ой-ой! Но отстояли свои, собачники.. . меня ж вся область знает! У меня тут и академики, и прокуроры, и райисполком - кто хошь! Всем собака нужна, всем дрессированная! Вот и посчитай!.. Сколько ты получаешь? Погоди, погоди - он задумался, - сто шестьдесят?!
- Сто сорок. - возразил Борис.
- Сто сорок!.. Мэ нэ эс. - сожалеюще покачал головой Дмитрий. Погоди... У тебя ж дочка, жена, - как же ты живёшь? Ветеранов на косточке покупаешь в магазине?
- Каких ветеранов? - икренне удивился Борис.
- Говяжих! Каких? Не райисполкомовских! Ха-ха-ха! Так-то я и сам ветеран - медаль вручили, суки, тогда после взрыва, всё ж списали на нас, на цеховых: мол, правила техники безопасности не соблюдали... Нет, на сто сорок жить нельзя. Считаем. Я беру собаку. Мне её до ЗКС довести - месяца полтора, если с нуля, а трудную - два. Это стоит сто пятьдесят в месяц. Понял? Беру сразу три собаки. Минимум. Плюс зарплата. Премия. А если надо, я могу и четыре.
- И успеваешь? Может, трепешься, Дмитрий Палыч?
- Я не успеваю?! А за так только чирьи бывают! Ты вот что. . . да, давай, наливай, - вспомнил он. Подождал пока товарищ нальёт. Выпил. Засопел по своей привычке и заключил: - Ты вот что, Борька, попробуй. Я тоже с корыстью. Честно говорю тебе: мне помощник нужен. Подменить иногда. Вообще - веселее вместе. Но, - он поднял вверх палец, - не всякому доверю! А у тебя, Борис, получается, я же вижу - просто так не стал бы уговаривать. Да мы с тобой такую клиентуру выведем! На трёшке жигулёвской кататься будешь через год! Гарантия! Я тебе кое-какие секретики-то открою: собака умный зверь. Её любить надо, а она тебе ответит и не обманет - это ж не баба! Да и бабы к тебе побегут! Вон их сколько тут в группах-то - выбирай! Половина твоя!
- Почему половина?
- Ты думаешь вторая мне? Ха! Вторую уговаривать надо, дурачок! - и он заржал, выпятив жёлтые зубы. - Попробуй. - сказал он как о решённом. - Попробуй! Не пожалеешь!..
- Попробую. Ладно.... . . Интриллигатор! Надо ж фамилию какую выдумали! Не наливай мне больше - я ж ещё ученик.
- Как знаешь. - согласился Дмитрий. - А я-то выпью - моя норма ещё не выполнена.... . .
Светлым весенним вечером, через полгода после этого разговора с электрички, как обычно, выгрузилась толпа возвращающихся с работы и стала растекаться ручейками по нескольким направлениям в глубь посёлка. Игорь почувствовал, прежде чем увидел, что за ним направляются трое. Он всю жизнь чувствовал опасность. Во фронт. Спиной. Кожей. Неведомым чувством, которое называют шестым. С детства, когда его били во дворе и в пионерском лагере, оскорбляли в тёмных улицах и на учёбе. Он своим видом вызывал у всех какое-то неприятное ощущуние необычности: глаза навыкате, выпяченные губы и оттопыренный толстоватый зад, неуклюжая походка с вывернутыми ногами. . . Всё это досталось ему от дальних предков, и он не пытался переделывать свои гены, но они никак не подходили под стандарт государственно разрешённого светловолосого улыбающегося комсомольца, глядящего с плаката, едущего на целину или одетого в форму содата.
Трое шли сзади, пока не приближаясь и выжидая удобного места по дороге, прихлёбывая из одной бутылки дешёвый портвейн. Игорь слышал их голоса и отрывистые слова по поводу национальности. "Далась им всем моя национальность, - думал он с тоской. - А ведь дела-то неважные, пожалуй до дома не дотяну...".. . - В этот момент он почувствовал, что кто-то едва коснулся его плеча, и не оборачиваясь, прибавил ходу.
- Ты что и поговорить с нами не хочешь? - раздалось сзади. - Выпей, пожалуйста!
- Видишь, какие мы вежливые. - поддержал его второй голос.
- Пока! - добавил третий. Тогда он остановился и повернулся к ним лицом:
- Что вам надо?
- Нам надо? -удивился первый.
- Нам ничего не надо! - поддержал второй, и Игорь с тоской подумал, что всё это гнусно, что так жить больше невозможно, что сейчас его снова будут бить, а он будет неумело защищаться, и что выхода никакого нет... и уже несколько его друзей сидят в отказе, а ехать всё равно надо. . . его молчание и пауза только растравили нарывавшихся на скандал парней.
- Смотри он и разговаривать с нами не хочет, не только выпить!
- А мы его сейчас попросим!
- Жидёночек, выпей с нами, пожалуйста, - и самый низенький, квадратный сделал рукой неприличный выпад вперёд, собираясь ухватить его между ног. Игорь невольно отпрянул и упёрся спиной в забор - теперь отступать было некуда. "И ноги тоже не унесут, не помогут," - подумал он. Игорь понял, что они годятся только для одного неожиданного опережающего удара. Он весь напрягся, втиснулся с силой в штакетник и почувствовал его упругость, а когда самый высокий протянул руку, чтобы схватить его за воротник или лацкан пиджака, ударил его мыском со всей силы под коленку. Удар оказался точным. Высокий рухнул на землю и завыл от боли . Тогда второй замахнулся бутылкой, прицеливаясь в голову и. . . в этот момент что-то мелькнуло сзади, кажется, сверху обрушилось на него. Бутылка от неожиданности выпала, и сам он, не удержавшись на ногах, воткнулся головой в живот Игоря. Тот буквально опешил от произошедшего и узнал в собаке, сидящей на спине нападавшего, своего Тима. Тот по всем правилам, как учил инструктор Борис, вцепился в шею парня сквозь воротник куртки и глухо рычал. Через несколько мгновений, когда все опомнились, оказалось, что маленького нет на месте - он смылся. Длинный скорчившись поднялся на ноги, но между ним и Игорем на земле лицом вниз лежал тот, который был с бутылкой, на нём сидела верхом собака, и хрип задыхающегося человека сливался с рыком животного.
- Помоги! - заорал Игорь. - Он задушит его. Хватай за задние лапы и тащи, гад! Не бойся, подонок, хватай! - сам же он кинулся на землю и зажал с двух сторон уши и голову собаки руками. - Тяни, - заорал он снова, - Тяни! Сука! Мразь! Тащи! Гад!.. - собака не отпускала. Тело, прежде корчившееся и хрипящее, обмякло. - Всё! - с тоской мелькнуло в голове Игоря. - Лучше бы меня убили.... . . - он в отчаяние отпустил руки, и вдруг с тоски и безысходности кулаком ударил по макушке с размаха Тима и дико заорал: - Отпусти! Отпусти же! - собака не ожидала такого нападения, разжала зубы и отпрянула. Лежащий не поднимался. Длинный припал к нему, теребил и пытался поднять:
- Вась, Вась, ты чего? Вставай, Васька! Вставай! - наконец, заорал он и заплакал. - Человека убил. - обернул он скорченное гримасой лицо к Игорю. - А мы просто пошутить хотели, дурак!
- Я тоже! Пошутил! - крутанул головой Игорь, - Он живой! Вон, ногой шевелит! - лежащий перевернулся на спину и пытался подняться.
- В другой раз спасать не буду! Хоть я и не умею говоррррить кукуррррруза, - добавил он страшно по-местечковому и ещё утрированно картавя. - Понял? А убьёте меня, он вас потом по одному найдёт и прикончит. Я его сам так дрессировал! Он на золотую медаль ЗКС сдал! Понял? Это я тебе говорю - я, жидовская морда!.. - в нём всё кипело и рвалось наружу, слёзы катились по щекам неудержимо, и он чувствовал, что сейчас сам кинется на обидчиков и вцепится в них зубами мёртвой хваткой, будет рвать на части до конца, до конца, до конца за все свои обиды и страхи, за всю свою короткую двадцатилетнюю жизнь - за всё! За всё! Он испугался сам себя, отскочил в сторону и только краем глаза видел, как оба обескураженных и молчащих типа, поддерживая друг друга, еле поднимаются и выпрямляются, держась за забор...
- Ты когда будешь уезжать, оставь мне собаку, - Уговаривал его бывший тренер, Борис, ставший теперь другом. - они сидели верхом на той же скамеечке лицом друг к другу во дворе собачьего клуба только без выпивки. - Оставь. С твоим кобелиной никто больше не справится, так и Палыч говорит: "Редкая собака"!.. Ты же знаешь, он чокнутый на этом собачьем деле. Он про них всё знает. Говорит "У неё на антисемитов, значит, нюх особый!" И ржёт... и про нас он тоже. . . всё знает... хм.... . . надо же. . . как вышло. . . подумай. . .
- Ты про драку? - переспросил Интриллигатор.
- Нет. Про себя. - возразил Борис. Всю жизнь мою собакой повернул.... . ну, ладно. . . оставь собаку! Оставь!
- Я без Тима не поеду. - тихо и уверенно сказал Игорь, понурив голову. - Я у него был вчера. Он на меня такими глазами смотрел.... . . знаешь.. . сердце не выдержит. . .
- Тебе его сюда ещё долго привезти не удастся. Очень долго. Там - то как он?
- Ничего. Только клещей много... а дядька счастлив - у него никогда раньше собаки не было, но справляется.. . он ведь, знаешь, Тимик мой, удивительное дело, когда вокруг спокойно, ласковый - хоть верхом езжай....
- А ты всё же подумай! Что ты там с ним делать будешь? Самому-то достанется. А в армию уйдёшь?
- С собой возьму! Что в Израиле собак нету что ли! Служить вместе будем! Назову его Хаимом и служить вместе пойдём! Хоть буду знать, кого и от чего защищаем. Не уговаривай. А это, Борис, тебе на память. Ты же мечтал о таком фирменном. Привезли мне друзья. . . - и он протянул ему новенький голландский ошейник и поводок со сверкающим карабином из нержавеющей стали.