Аннотация: Разговор двух друзей. мастера по изготовлению и ремонту музыкальных инструментов и альтисту, и конечно о жизни!
Михаил Садовский
ТРЕЩИНА
На Мещанской было пусто. Вкусно пахло древесным дымом. Такой запах помнился из далёкого детства, эвакуации, глухой башкирской деревни... на углу Копьевского, действительно, горел костёр - разбирали старый дом и жгли. Солдаты в зелёных набухших ватниках и таких же штанах и валенках сидели на толстенном бревне и курили. Соломон перешёл на другую сторону улицы и направился к знакомому дому, поднялся на второй этаж и наткнулся на записку, приколотую к двери: "Заходи! Скоро буду!" С досадой он наклонился, отогнул резиновый ребристый коврик, поднял плоский блеснувший золотом ключ от французского замка и втиснулся в прихожую. "Чёрт возьми, знает, что у меня репетиция в два! Сказал же, что буду точно... ну. Что за дела!" Он заглянул в комнату - там просто не осталось никакого жилого пространства - на протянутых из конца в конец толстых верёвках зацепленные специальными зажимами висели деки, полуободки, грифы... на столе лежала гитара без струн, а по бокам от неё подставки, колки.... Пахло смолой, канифолью, банки толпились на широком подоконнике... на стене висели две гитары, какая-то очень новая, блиставшая лаком скрипка... со шкафа вытянула гриф, как гусак, виолончель, и на забросанном брусками диване покоился знакомый футляр.
Соломон потянулся к нему, открыл и был ошарашен его совершенной пустотой. "Неужели не сделал!? Обещал же!" Он отправился через проём на кухню по полу не то что забросанному, а покрытому по щиколотку стружкой, древесными брусками, опилками, пылью, обрывками наждачной бумаги и ещё непонятно каким мусором. На кухне крепко пахло столярным клеем, мятой и чем-то похожим на анис. Тут тоже висели какие-то деревянные части инструментов на стене противо положной мойке. На круглом столе негде было разместить даже ещё одну чашку, а на плите на крошечном огне посапывал длинноносый зелёный с отбитой эмалью по бокам чайник совершенно нищенского, жалкого вида. "Чёр те что!" - Опять возмутился Соломон, стал открывать и закрывать катронные банки с металличес кими насаживающимися крышками и нюхать. Наконец, один запах показался ему подходящим, хотя трудно было ориентироваться в этой атмосфере, он насыпал в чашку две ложечки травы, залил кипятком, накрыл блюдцем, опустился в раздолбаное, стоящее в углу кресло и стал ждать.
От всего этого беспоорядка, безалаберности, запахов, запущенности, явнополного равнодушия того, кто здесь жил, к какому-либо комфорту, ему почему-то вдруг стало тепло, уютно и... спокойно. И репетиция отодвинулась куда-то, и его концертмейстерские обязанности, и крик взбалмашного дирижёра, которому всё равно никто не мог угодить..."Может, он прав был, - думал Соломон, - когда бросил всё это к чёртовой матери... здесь жизнь... он сам по себе... и работы ему на всю оставшуюся жизнь, и благодарность, и деньги ему платят... ни тебе начальства, ни тебе волнений... эта тяга к стаду... это с детства... в крови... Октябрята - внуки Ильича! Пионер всем пример! Комсомол всегда впереди... боже, куда она ушла, моя жизнь... когда мне говорили, что я вундеркинд - радовалась мама, когда посадили отца - оказалось, что я бездарный занимал чьё-то место, когда всё же приняли в консерваторию - из-за меня пострадал мой профессор, за то, что меня приняли, когда я уже окончил её, так меня отправили в такую глухомань, что оттуда не только звука не услышишь, а ноги не унесёшь... и сколько мне стоило выбраться... а когда я всё же прорвался на международный конкурс, написали что жюри было подкуплено и все премии раздали людям "сомнительной национальности". Новую национальность выдумали не поленились! И куда ушла моя жизнь? Теперь сидим опять дома, потому что отказались платить этим сукам - ну, раз ребята так решили! Квартет - есть квартет - но... так бы хоть что-нибудь заработали, и там бы знали, что мы ещё живы... куда же ушла жизнь? А это дурак ещё орёт. Он думает, что его тут оценят. Он ничего не думает - он когда играет - ничего не думает. Потом он уедет... я же чувствую, что он уедет... и что?... всё размагнитят... как с Юрой было, когда он уехал...потом опомнились -передавать же нечего будет...так стали только фамилию выскабливать...идиоты..."
Он вдруг посмотрел на часы - вскочил и заорал: "Борька, холера! Ты ж меня зарезал!"
- Чего ты орёшь? - Раздалось в этот момент сзади под шорох открываемой двери.
- Ты ж меня зарезал! - Обернулся Соломон и закричал ещё громче. - Ты что забыл - у меня же репетиция! Где инструмент! Там один футляр валяется в грязи! Хорошо, что смычок забрал - работать же нечем... - он не мог остановиться. Борис стоял перед ним опустив руки, кивал в такт его претензиям головой и делал уморительные фигуры губами...
--
Всё?
--
Что всё? - Опять завопил Соломон, - Что всё?! Где ты был?
--
За водкой бегал!
--
Что?
--
За водкой, за водкой! Садись! На двоих ты не мог заварить чай?
--
За какой водкой?
--
Слушай, Соломон, ты что орёшь - у меня итак неприятносткей полно - садись...
--
Где альт? - Пуще прежнего застонал Соломон.
--
На шкафу.- Спокойно отпарировал Борис, уселся на стул, поднял блюдце с соломоновой чашки. Он внимательно понюхал заваренный чай, открыл какую-то баночку, вынул оттуда щепотку сухой травы и , перетирая её в ещё более мелкий порошок между большим и указательным пальцами, досыпал в заварку. Потом взял ещё одну чашку, разлил содержимое пополам, добавил каждому кипятка из чайника и подвинул собеседнику: - Пей! Вон мёд с сотами, прислали из Вологды.- Соломон посмотрел на часы. Скинул куртку на кресло уселся и уставился на Бориса.
--
За какой водкой ты бегал? Идиот.
--
Это не я идиот, а вы все. И ты. Ты первый... ты что не знаешь, что водка с двух?
--
Ну?
--
Что "Ну?" Ты не в Израилдьском парламенте - "Ну!" Там на углу дом ломают...
--
Я видел, - перебил Соломон.
--
Ты видел? -Ехидно переспросил Борис. - Он видел! А что там жгут, ты видел?
--
Дом. - подтвердил Соломон. - Что это первый раз? - Съехидничал он в свою очередь.
--
Идиот! Ты видел какие там стропила жгут? Идиот! - Раскипятился Борис. - Этому дому двести лет почитай! Там стропила еловые почему-то! Понял?
--
Ничего не понял!
--
Да этому материалу цены нет! Он же двести лет под крышей высыхал!
--
Ну и что!- Возмутился в свою очередь Соломон.
--
Что? - Это философский вопрос, - успокоился Борис.- Солдаты не понимают - им всё равно что жечь. Больше бери - дальше кидай. А чтобы распилить и принести, надо заплатить. А водку дают только с четырнадцати. А им её всё равно не дадут. Ты понял?
--
Не очень. - Согласился Борис.
--
Не очень. У меня там Клавочка прикормленная - я её сыну гитару достал. А она мне товар отпускает валютный- я и пошёл, чтобы с солдатиками расплатититься... сейчас принесут... вон слышишь? Шаги на лестнице? Шаги командора! У тебя же абсолютный слух!
--
Да... уж.... - тоскливо подтвердил Соломон. В дверь робко постучали. Борис пошёл открывать, но Соломон схватил его за полу пальто:
--
А где водка?
--
Вон, в сумке кивнул головой Борис.
В это время непонятно каким образом протиснулись два солдата с огромным чурками в руках:
--
Куда? - Односложно спросил первый. - На балкон что ли?
--
С ума спятил! - Тихонько пропел Борис и громко ответил: - В комнату под стол, под стол. Потом солдаты вернулись на лестничную площадку и притащили ещё два огромных куска бревна. Эти легли влоль дивана.
--
Пожарник вас не погладит, - сказал второй.
--
Точно. - Подтвердил Борис. Проходите.
--
Не... спасибо замялся первый, принимая из рук Бориса бутылку, - вы нам, если можно, стаканчик только на минутку.
--
Проходите!- скомандовал Борис, и его начальственный голос подействовал. Оба парня протиснулись в кухню.
--
Садись! Опять скомандовал Борис и подтолкнул первого к стулу. Тот опустился и снял ушанку. - Так! А ты сюда на ящичек! - Снова скомандовал Борис и подвинул на единственно свободное место фанерный ящик для пересылки фруктов. Из холодильника он достал огурчики в банке, нарезал розового сала ломтиками только тогда подал стаканы.
--
Со свиданьицем смутился парень. - А вы с нами по чуть-чуть!
--
Нет! - Отрезал Борис. - Нам ещё работать. Это вот народный артист, у него репетиция, а мне сегодня скрипку лачить - рука должна быть твёрдая... а вам ещё на морозе торчать - служба... понимаю...
--
Да! - Подтвердил неизвестно что Соломон. - Служба! - Добавил он с удовольствием...
Ребята выпили ещё по одной. Стали отказываться закусить, как следует. Мол, это не входило в договор. Неудобно. Но когда Борис узнал, что они из под его любимой Вологды, он, конечно, и с собой им завернул хлеба со шматком сала, и не пить сегодня больше велел, чтобы не попасть им в непотребном виде на галаза начальства.
--
Ну, что? Народный? - Спросил он Соломона, когда они снова уселись вдвоём напротив друг друга - да не смотри ты на часы, я тебя на такси посажу и трёшку одолжу, если нету... так и быть...
--
Знаешь, Боря, - тихо сказал Соломон, - я всё тут сидел и думал, когда тебя ждал, - куда жизнь ушла? Вот им моя музыка не нужна.
--
Абсолютно. - Подтвердил Борис.
--
Начальству она тоже не нужна.
--
Совершенно верно.
--
А кому?
--
Тебе.- Вяло ответил мастер.
--
Мне? А не слишком ли это мало?
--
Это каждый сам решает. - Подтвердил Борис. - Ты что, думаешь у меня мало времени, когда я тут чиню твой альт? Ты зачем дрался? Зачем? Объясни? Что ты кому доказал? Хорошо ещё что они его вообще не раскрошили. Ты же видел только снаружи эту трещину! Это только у людей заживает и кости срастаются... тебе что первый раз рассказали, кто виноват во всём. Ты же взрослый!
--
Нет. Ты всё равно не поймёшь... - не возражай! Подожди... -Соломон остановил его дирижёрским жестом - потому что ты русский...
--
Русский, еврейский, - не выдержал Борис.- Ты же народный! Вот твой народ. Понимаешь? Он рассказывает те же анекдоты, пьёт ту же водку, и не читает те же газеты... и плевать ему на всё и на твою музыку, и на тебя, и на все теории... ему дали команду жечь - всё сожжёт. Дали команду стрелять - стреляет. Дали команду не любить евреев - не любит...
--
Возьми меня в ученики. - Неожиданно сказал Соломон.
--
Поздно.- Отрезал Борис, достал две чистые рюмки из шкафчика и налил до краёв. - Давай, Народный!
--
Ну, что ж, давай Заслуженный, -вздохнул Соломон. - А почему поздно? Я очень старый?
--
Нет. Очень народный... я тоже думал тут нет дирижёров... так здесь перед тобой каждая сука руками машет. Там у тебя хоть фирма`. За тобой профком, местком, партком, а я? - Кустарь одиночка... и теперь меня и сверху, и снизу... имеют... -выматерился Борис.
--
Я пойду...
--
Сейчас. На тебе инструмент. - Он протиснулся в комнату и вынес, бережно держа в руке, тёмный, казалось пахнущий зноем альт.
--
Спасибо. Я не знаю, мне очень неудобно, Боря, я у тебя столько времени отнимаю и материал...
--
Ты помнишь, перебил его Борис, когда мы учились, в общаге у нас Галочка была...
--
Ну? - По привычке произнёс Соломон...
--
Ну-у, ну, - по-мальчишески протянул Борис. - Это черта национального характера... Да. У неё однажды день рождения был...
--
Не помню! - Не глядя на товарища, произнёс Соломон, он был занят своим альтом. - И что?
--
Я в неё влюблён был тогда...
--
А ... - сочувствующе протянул Соломон... - для тебя это по-моему большая редкость, - ехидно добавил он. - И ты пошёл в народ...
--
Нет, - Серьёзно возразил Борис, - Я у тебя пятёрку занял.
--
У меня? - Удивился Соломон. - Что ты врёшь! Откуда у меня могла быть пятёрка?
--
Ты тогда в кинотеатре получил первый раз зарплату...
--
Ой, верно! - Был кинотеатр! - Оторвал взгляд от инструмента Соломон. - И что?...
--
Тогда я тебе не отдал.... считай, что сейчас расплатился. Чтобы не ныло твоё честное сердце...
--
Знаешь, что? - Тихо сказал Соломон и посмотрел на товарища в упор. - Если ещё раз нас не выпустят, мы все договорились рвануть отсюда.
--
Так у вас же не все с подпорченной анкетой - как же вы?
--
Ничего, Вася не подкачал. У него жена еврейка... пока...
--
Пока, пока...
--
А ты, старый бобыль, будешь искать брёвна по пожарищам...
--
Нет. Буду чинить альты следующим, кто за тобой придёт и будет искать то, чего нету...
--
Чего нету?...
--
Правду. Пока! Ты, как всегда, опаздываешь, Соломон. А мне клей варить надо... пока... когда видишь результат, легче думать... мне, кажется, вас выпустят...
--
Да? -Обернулся в дверях Соломон. Что вдруг? Тебе звонили из Кремля?!
--
Нет. Надо смотреть "Время" - Добыча нефти упала - стране нужна валюта. Вас выпустят, вот посмотришь... и отберут потом все деньги - во славу державы...
--
Ты не хочешь оставаться один?
--
Это долгий разговор, Соломон, я не один - я с народом...
--
С народом?! С каким народом? - Вдруг закипятился Соломон и пошёл обратно. - С ними? - Он кивнул на дверь, - С народом из программы по телевизору, с каким? Что такое народ? Ты знаешь, что такое народ? А ты кто? Почему ты всё бросил и сидишь тут? Ты же талантливый скрипач!
--
Всё. - Оборвал Борис. Всё. А то ты и меня трахнешь по голове своим альтом. И меня же потом чинить заставишь. Всё. Тебе нельзя пить, Соломон, тебя так развезло с одной рюмки! Просто ужас. Я позвоню Симе, чтобы она за тобой следила. Всё.
Соломон вернулся назад, положил футляр на кресло, обнял его и так, не отпуская, пробормотал за спину:
--
Спасибо, Боря. Нервы. В этой стране нельзя быть инвалидом.
--
Вот ты и ответит, что такое народ - а говорил не знаешь... - и они долго молча стояли, как никогда прежде... ни разу... за все годы дружбы.