Аннотация: Что надо для того, чтобы стать писателем
Михаил Садовский
ЛЁГКОЕ ПЕРО
У него было лёгкое перо. Кто-то звонким молоточком ударял снизу по листу бумаги, и чеканная фраза ложилась на строку выпуклая и простая. Он, например, мог сказать про зиму: "Третий месяц сверкала и слезилась...", а про осень - "Обрывала пёстрое прошлое..." Одним казалось - вычурно, другие предлагали вчитаться... Что писать, ему было всё равно - никогда не мучила совесть, - он упивался строем, полками слов и, как полководец, кидал их в битву. Само сражение поглощало его, и нужна была победа, а ради чего - не имело значения. Парад, сверкающие ряды фраз и звонкое эхо походки, а кому и зачем - всё равно.
Так о нём правильно сказать его же стилем и словами.
На самом деле был он не уверен в себе, болезненно обидчив и злопамятен. В детстве недополучил наград от однокашников, от матери любви, от отца - дружбы и надежд. Тогда, ещё совсем мальчишкой, и решил выдвинуться, мечтал об этом: подняться, чтобы все увидели, какой он и что может. Перебрал все возможные области человеческого прогресса и сам себя осудил строго - ни к чему не лежала его душа и ни к чему не было у него особых способностей.
Однажды учительница похвалила его домашнее сочинение "Как я провёл лето". Все написали в последний день стандартно: по две странички, чтобы отвязаться, а он почему-то помнил об этом задании все каникулы, строил в уме фразы, просыпался утром и, ещё не вставая, разговаривал сам с собой за цветы, принесенные в корзинке грибы, птенца, найденного на опушке... так тянулось много дней, уже вошло в привычку, и однажды он почувствовал острую необходимость избавиться от всего накопленного, отписаться...
Сочинение получилось "своё", местами корявое, но это только придавало достоверности и волнующей искренности написанному... так неожиданно началась его карьера...
Его тетрадку отправили на конкурс, предварительно попросив переписать красиво и кое-что исправить... он послушно выполнил всё и выиграл.
Теперь ребята дразнили его "писатель" с разными интонациями произнося это слово, но он всё равно гордился втайне этой кличкой...
А дома стал читать... чтобы сравнить, что же у него по-настоящему получилось... читал много... всё подряд... без разбора, но больше всего любил биографии и мемуары. По этим книгам он выстраивал чужие жизни и примерялся к ним, как бы готовился и выбирал себе подходящую дорогу... в нём появились степенность и осмотрительность, несвойственная ровесникам, а взрослые отмечали, как он вдруг повзрослел и хорошо эрудирован... И чем больше он слышал об этом, тем больше неуверенности и зависти к знаменитым накапливалось в нём... "А что если я так не смогу?" бессловесно сверебило его душу.
Однажды он открыл для себя Бунина. "Лёгкое дыхание" настолько портясло его, что он ни о чём больше не мог думать, как только о бессмысленно погибшей Оленьке, в которую, конечно, был влюблён и никак не мог смириться с её потерей. Он просыпался по ночам и плакал по ней горькими тихими слезами, мечтал найти её могилу и умереть на ней... Его книжная жизнь и настоящая настолько слились, что он по-настоящему заболел, его ещё детский организм не сумел справиться со всеми страстями, которые так обильно захватывающе сваились на него из книг...
В лесной школе его тоже отмечали, как удивительно начинтанного, сдержанного, тонко организованного и неназойливо заставляли больше гонять на лыжах по снегу или мяч на заснеженном утоптанном футбольном поле, кувыркаться на пыльных матах в душном зале и обтираться по утрам холодной водой...
Целый год он был оторван от дома, привычного класса, старых порядков и друзей, а когда вернулся ко всему этому, оказалось, что уже никогда не сольётся снова с прошлой привычной жизнью...
Детство незаметно утекло, совсем другие интересы наполняли его, и никто не мог догадаться, что он искал "лёгкое дыхание" во всём, что мечтал и пытался делать в жизни...
После школы он не стал биться за невозможное, а пошел в заштатный ВУЗ, получил диплом инженера, чтобы иметь высшее образование и не идти на службу в армию... Печататься он начал ещё в школе и не в стенной газете, а местной прессе, потом в постепенно в центральной... его имя уже примелькалось и понемногу начало работать на него...
Теперь, когда он стал оглядываться, оказалось, что у него восе нет друзей, но сотни знакомых, десятки людей к которым он тянется, потому что ему с ними интересно, у них есть чему поучиться, а он привык и любил учиться...
Он писал легко, быстро, привычно, не выдумывая и не обдумывая фразу. Все получалось красиво, плотно, спокойно и уверенно, он сам перечитывал и оставался очень довольным собой и тем, что написал.
Однажды старый, еще школьный товарищ попросил у него что-нибудь почитать из написанного. Он дал ему несколько опубликованных рассказов и с волнением ждал, что он скажет. Прошло довольно мнего времени. Товарищ молчал. Самому спрашиать не хотелось, а он в глубине сзнания ждал удавления и похвал. Сначала молчание его тревожило и раздражало, потом он отвлёкся, забыл, и когда товарищ позвонил и сказал ему: "Ты - писатель, оцени, пожалуйста, что я накропал за это время". Общая тетрадь ни дня не пролежала не открытой. Он начал читать с предубеждением, не ожидая ничего интересного, а что- нибудь подражательное, неумелое, корявое. Текст был на совершенно неожиданную тему: об автомобильной аварии, которая сама не описывалась, а передавались переживания людей, попавших в неё, причем ничего страшного не было - никто не попал в больницу, пострадали только автомобили. Описывались переживания людей и их несбывшиеся мечты, поехать в путешествие по стране, провести отпуск где-то в глухих местах, вдали от суеты, повседневных забот и тягот жизни - повседневной нудной с заботой о детях, о том, как чуть- чуть разбогатеть, где теперь найти деньги на ремонт, разочарование от тего, что вся жизнь, оказывается, зависела от железки, на которую потрачено было столько денег и душевных сил. Всё без ярких эмоций, обычным почти бытовым языком, без красот и надуманных эффектов...
- Ну и что ты будешь с этим делать, - спросил он товарища
- Знаешь, сначала хотел с кем-нибудь посоветоваться, а потом попросил машинистку переписать мне грамотно и исправить ошибки и кое- где подправить стиль, и послал в толстый журнал
-Да? - удивился он
- И представляешь. Они сказали, что дадут мне редактора и будут готовить тест к редсовету, хотят опубликовать.
- Молодец! - похвалил он товарища и добавил упавшим голосом - Мне понравилось...
Когда они расстались и он остался один, такая на него навалилась разъедающая зависть, что он не спал всю ночь. Что же это? Ведь так написать каждый может! А я ищу сюжеты, обсасываю их, стараюсь чтобы было красиво, или у него талант, а я бездарен и не своей дорогой пошёл?. И он первый раз, а я уже четыре года. Это значит, у него от Бога лёгкое перо?. У одного человека есть голос и его из сварщиков прямо без образования в Большой театр берут, и он через несколько лет Заслуженный, а потом Народный, а другой и музыкальная школа, и училище, и консрватьрия, а публика сума сходит от того малообразованного "сварщика", а этот поёт тоже в Большом, только успеха никакого.
Как же мне жить? И сам себе отвечал: а ты здесь причем? Вон Винсент Ван Гог писал, писал, ни одной картины за жизнь продать не смог и сказал, что его картины поймут только через двадцать пять лет - так и вышло. Попробуй теперь достать или купить его картину.
Так он не искал счастья. Он искал кусок хлеба и денег на холст и тюбик краски. А я разве горел так? Тут не лёгкое перо нужно и не успех, тут потом всё ясно будет- кого Господь поцеловал в темечко...