Аннотация: Инструктор собачьего клуба берётся предрессировать собаку, которая в зоне ыла натаскана на людей
Михаил Садовский
СУЛТАН
Султан - зверь серьёзный. Он сидит, перебирая передними лапами, прядёт ушами и чуть жмурится - нервничает. Его хозяйка, Дина стоит перед инструктором и держит поводок собаки двумя руками. Николай Иванович смотрит на неё серьёзно и говорит безаппеляционно, тихо...
--
Ну, проверил... проверил... Злобность отличная... Отдать тебе его надо. Понимаешь? Не справишься. - он засовывает руки в косо прорезанные карманы задеревеневшего прорезиненного плаща
--
Не могу, - тихо лепечет хозяйка и крутит головой. Инструктор переводит взгляд на Султана, опять на Дину и спрашивает, глядя ей в глаза:
--
Почему?
--
Привыкла уж... Люблю его... - Николай Иванович задумывается
--
Ты что, живёшь с ним что-ли?
--
Конечно, - радуется Дина, - А то бы у меня на выселках и не выйти из дому... страшно одной...
--
Тьфу! - произносит инструктор... - Ты где взяла его?..
--
Подарили.
--
Кто? - допытывается Николай Иванович
--
Дядька мой... он обещался, а потом забыл... а потом я ему письмо написала, и он мне его издалёка привёз... из Сибири...
--
Тьфу, - досадует инструктор, - Отправь ему обратно!..
--
Как? - удивляется Дина. Николай Иванович долго смотрит на неё, понимает, что разговор пустой, и поворачивается уходить. Дина стоит в недоумении и какой-то неясный звук вырывается у неё невольно. Тогда инструктор оборачивается и роняет через плечо.
--
Бандеролью... - он делает несколько шагов, останавливается, разворачивается и, медленно протянув руку в сторону пса, произносит, - Не смогу помочь тебе. Эту не выправишь. Сам дрессировал таких - знаю... он на людей натаскан... это в жизни - не собака... горе одно... отдай её... а то час придёт... или она тебя загрызёт, или кто её пристрелит... - он снова разворачивается уходить, но Дина опепрежает:
--
А мне сказали, что только Вы можете... а больше некому...
--
Правильно сказали. - усмехается инструктор
--
А как же мне быть теперь? - Дина в полной растерянности и готова заплакать... Инструктор делает к ней навстречу несколько небольших шагов...
--
Сдай её.
--
Куда? - заискивающе спрашивает Дина
--
В милицию предложи... паспорт есть?
--
У меня?
--
О, Господи! - Николай Иванович даже голос чуть повысил, - Да не у тебя! У собаки?
--
Не... какой паспорт?..
--
Вот видишь... поди, сходи в милицию, авось, найдётся кто, возьмёт за десятку...
--
А я как же?
--
Другого заведёшь...
--
А если не возьмёт никто?
--
Тогда сама заплатишь, чтоб увели его...
--
Куда? - пугается Дина
--
Куда? Куда? На живодёрню... - Дина взмахивает рукой и прикрывает ею рот... слёзы уже душат её... инструктор проникается жалостью и находит выход, - А то посади его на цепь и пускай двор сторожит... Султан... а кормить его через неделю начнёшь... с палки...
--
Как это? - удивляется Дина
--
А так: палкой миску ему с похлёбкой подвинешь, палкой и к себе пустую тянуть будешь... он и тебя не подпустит... у этих собак мозги набекрень уже... как у фашистов... они кроме зеков ничего не видели... и учили их не за руку хватать, в которой нож, а сразу за горло... а теперь их девать некуда... ну, потом, когда надо будет, их снова надрессируют, сколько запросят... вишь как вышло... их девать некуда - лишние они, и нас - он ткнул себя в грудь - тоже... некуда... лишних много оказалось при этой демократии... а как возьмут их, вождей новых, мазурики за горло, начнут они сажать снова налево-направо... опять нам всем дело найдётся... и ему... и мне...
--
Страшно как вы говорите, Николай Иванович! - возмущается Дина...
--
А ты не слушай... ступай себе... ступай и не слушай... тебе сколько годков-то, женщина? Тридцать настукало? А всё не поумнела... иди... тут народ грубый... со зверями дело имеем... и запомни, что я тебе сказал: отдай пока не поздно...
Теперь он окончательно уходит, сплёвывая на ходу и бормоча что-то непонятное... Он заходит в конторку в потемневшем бараке, смотрит через окно, как на вытоптанном пятачке топчутся ещё не заматеревшие полуторагодки, садятся, ложатся... выполняют команды стоящего в центре инструктора, потом он чувствует вдруг сильную усталость и присаживается за свой старый, замасленный конторский стол, наощупь вытягивает средний ящик и достаёт из него бутылку, стакан, в который дует и ставит его на стол... потом он наливает стакан на три четверти и выпивает, не морщась, не кряхтя, не занюхивая и не закусывая...
За окном начинается свара - собаки носятся, как угорелые, и налетают друг на друга, а неумелые владельцы пытаются поймать их за снующие по пыльной земле поводки...
"Султан... ты ба ещё хана приволокла - ворчит он себе под нос, - Я б и взялся, может, пёс-та хороший... а зачем мне ломаться? Вон их сколько, собаководов хреновых, так я с любого поимею без хлопот, сколько надо... а с этим-то... - он тяжело вздыхает... - Мне ж его душу сперва понять надо... а ему - мою... он понять должен, что я сильнее, тогда и лепи из него... а это ж сколько труда надо... а так... чёрт с ним... а душу вложишь, потом расставаться жалко, да што уж жалко... как сироту пригреть... не выгонишь, коли в дом пустил... вот, дура... - он беззлобно сплёвывает и снова наливает три четверти стакана, - Я бы уж и взялся... да баба никудышная, чего стараться... ради денег что-ль? Так вон они, деньги... - мысль его снова возвращается к тому же... - Кто уж с собакой пожил - всё... это на всю жизнь... "
Он медленно поднимается. Спускает защёлку на замке, захлопывает двери, проходит тёмным коридорчиком и на выходе через проём открытой парадной видит стоящую прямо напротив Дину и сидящего рядом в той же позе Султана...
"Хорошо учили, - мелькает невольно у него в голове, - Выдержанный". Он идёт и краем глаза видит, как женщина следит за ним и поворачивается к нему лицом по ходу его движения.
--
Ну, что? - останавливается он, - Ночевать что ль будешь тут... - она ничего не отвечает и только грызёт уголок платка, - Чё молчишь-то? - она пожимает плечами и видно, что совсем не знает что делать и как быть... - А домой-то, как добираешься?
--
Электричкой! - радуется Дина, что разговор не закончился, - А потом пешком шесть километров... автобус ходит, да кто ж ним пустит... - она кивает на сидящего рядом пса... Николай Иванович долго и пристально смотрит на него, но видит совсем другое... другое место, другую собаку, слышит выстрел и её беспомощное тело и самого себя, бегущего по тяжёлому настовому снегу и орущего разрывающим рот криком "Нет! Нет!"
--
А может, попробуете? - прерывает его мысли Дина, и он не в силах быстро переключиться смотрит на неё, не сводя взгляда, и вдруг удивляется, что она симпатичная, и ямочка на щеке дразнится от намёка улыбки...
--
Эх, - вздыхает он и снова смотрит на собаку
--
Я заплачу, заплачу, сколько скажете!..
--
Да, ну, - машет рукой инструктор и слышит ворчание собаки, - Вишь, - обращается он к хозяйке, - Ревнует... я что ж оглядываться буду!
--
Так он же не понял ещё, что к чему, а как вы возьмётесь, он сообразит! Он умный! Знаете какой! - Николай Иванович долго молчит, потом поворачивается и показывает рукой, чтобы шли за ним, - Пошли... - говорит он на ходу и начинает шарить рукой по карманам. За воротами он подходит к старой серо-грязной "Победе", открывает ключом дверцу, потом распахивает заднюю и командует застывшей за ним хозяйке: - Собаку-то вперёд пусти, а потом сама влезай, да держи крепче, а то сорвётся - беда будет.
--
Он не пойдёт вперёд меня! - огорчается Дина
--
Не пойдёт?
--
Ни за что... - безнадежно произносить она
--
Вот тебе и начало... я ж говорил... - Николай Иванович обходит машину, распахивает с другой стороны заднюю дверцу. Теперь получается, что собака стоит перед тоннелем и ведёт хозяйку. Султан долго нюхает, ставит на подножку лапу и наконец, впрыгивает в машину, теперь выходит, что Дина на коротком поводке! Она невольно следует за ним, и в этот момент, инструктор захлопывает дверцу, проворно оббегает машину сзади и захлопывает вторую... - Так-то! - говорит он и садится на шофёрское место... Мотор долго не заводится, чихает, надсадно ворчит и наконец начинает набирать обороты... Николай Иванович крепко сжимает кулаки на руле и говорит через плечо: - У меня поживёшь... сама ж говорила, что одна дома... завтра за вещичками смотаешься, а до твоего Калашкина, что оттуда, что от меня один чёрт... ты кем трудишься-то?
--
Кладовщицей, - радостно откликается Дина, - На "Металлоремонте"
--
Вот! - обнадёживает Николай Иванович, - И у меня порядок наведёшь заодно... - потом он долго молчит, сопит, будто собирается с духом, и тихо произносит, трогая машину: - А чего другого, ты это... не думай... пёс хорош больно, а так бы... на моего похож... застрелил его... начальник в зоне... с пьяну да по ошибке... я с тех пор никогда никого больше... не смотри, что всю жизнь при собаках...