Аннотация: Человек посещает могилу на кладбище, сторож его торопит
Михаил Садовский
Я ЗАКРЫВАЮ...
Он открыл дверь на неожиданный звонок, стал вглядываться в лица незнакомых посетителей, но не успел задать никакого вопроса. Что-то будто толкнуло его изнутри широко улыбнуться и пригласить их в дом: "Входите!".
- Я Билл Эдвин, - сказал мужчина, не двигаясь с места и комкая снятую шляпу двумя руками, - а она... - он полуобернулся, - моя жена... Анна...
- Да, Анна-Мари, - подтвердила маленькая, быстрая женщина, перебивая.
- Проходите, проходите! - ещё раз пригласил хозяин и посторонился.
- Мистер, мы ненадолго... Вы извините, мы вас беспокоим...
- Я Джордж... - ответил хозяин, - без дела люди не пускаются в дальнюю дорогу... - он протянул мужчине руку. Какое-то непонятно нарастающее волнение участило пульс, память стремительно примеряла услышанную фамилию к разным событиям прошлой жизни, но ничего, ни одно из них не подходило к случаю...
"Откуда мне знакомы их лица?.. Или они похожи на кого-то... там... Нет, не может быть, у людей оттуда нет такого языка... А здесь... здесь... не могу, не могу...". И вдруг возникшая догадка заставила его буквально вздрогнуть и ухватиться за ручку двери...
- Мы вас сильно встревожили, мистер Джордж, - быстро заговорила, заметившая его движение женщина. - Вам наверняка нельзя волноваться... Пожалуйста... Мы, знаете... Мы с фермы... Вы не беспокойтесь... Мы только навестить вас... совсем ненадолго... Билл, - обратилась она к мужу и легонько потянула его за рукав, - принеси, пожалуйста, ящик из машины.
Она сыпала слова совершенно без усилия, без напора. Ему вдруг почему-то пришло на ум, что женщины так, совершенно без видимых усилий и напряжения плетут кружева дома, далеко на родине, разговаривают, встают, перемещаются и двигают, двигают пальцами, ни на секунду не останавливая их движения, даже когда поднимают обе руки и тянут за собой готовое сплетение, чтобы удобнее разместить у себя на коленях... "Конечно, конечно... Тот парень, вылитая мать... Такой же был, наверное, быстрый и рыжий, золотистый... наверняка с пушком на руках повыше запястий... это... это...".
- Вы... родители Вильяма... - он не мог договорить до конца. Не знал, как и что сказать, и спазм сдавил его горло...
- Вот сюда, в кресло, садитесь... - женщина уже по-хозяйски суетилась. Оглянув комнату, засеменила на кухню и вернулась со стаканом воды...
- Не волнуйтесь, прошу вас, не волнуйтесь...
- Нам ничего не надо! - подтвердил муж. - Мы просто хотели навестить вас... давно... почти год собирались...
- Боялись разволновать своим визитом... Вам нельзя волноваться! - наставительно завершила она, и все замолчали. Билл встал и направился к двери, а когда вернулся с большим деревянным ящиком, очевидно, сильно тяжёлым, потому что он тащил его перед собой двумя руками, выпятив живот, всё стало значительно проще и свободнее.
- Вот! - удовлетворённо сказал Билл и опустил ящик на пол у двери, - Это всё наше! Чистый органик! Можете не волноваться - никакой химии! Мы же понимаем - всем нужны витамины, а вам особенно! Джордж растроганно молчал, совершенно сбитый с толку...
- Вилли... - начал Джордж и замолчал...
- Да, да! - перебила его Анна-Мари. - Только вы не подумайте, нам ничего не надо... Мы... мы просто... посмотреть на вас...
- Только посмотреть, - подтвердил Билл.
- И никаких претензий! Некоторые пытаются, знаете, - она покрутила в воздухе рукой... - А вы откуда? - перебила она сама себя...
- Из России... я тоже деревенский, вообще-то, из Сибири...
-Из Сибири! - в голос с нескрываемым любопытством произнесли Билл и Анна-Мари хором... - Это же так далеко!
- И холодно! - ужаснулась женщина...
- Ничего! - засмеялся Джордж. - Вокруг тайга - дров много... и самолёты летают... Я сам из Усолья... Не слышали? Ну, какие у нас места! Какие места!..
- И так хорошо говорите по-английски! - похвалил Билл.
- Учился! - рассмеялся Джордж... - Там учился, здесь учился, а потом работал... - он чувствовал какое-то неодолимое влечение к этим людям и не знал, как это выразить, что сделать... И то, что он говорил, совсем не выражало того, что творилось внутри... - Будем пить чай! - он поднял руку, отметая возражения и хотел идти на кухню, но Анна-Мари его опередила:
- Я сама! Если позволите...
- Когда это случилось, - начал Билл, сидя перед нетронутой остывшей чашкой... - Мы сразу подписали бумаги... Мальчик погиб глупо... Пьяный на траке его ударил ночью... Он ещё боролся три дня... И когда врачи сказали, что нет надежды... мы сразу подписали бумаги. - Анна-Мари сидела, опустив глаза, и не произносила ни слова... - Глупо, глупо... не на войне, не на море в бурю... недалеко совсем от дома... Он ещё учиться хотел... Мечтал в Силиконовой долине работать... Ждал, когда подрастут братья, помогать начнут нам...
- У нас ещё трое! - подняла глаза Анна-Мари... Да... мы сразу подписали, когда нам сказали, что он может помочь спасти кого-то...
- Он был крепкий парень, Вилли! - будто расхваливая товар, воскликнул Билл.
- О да! - подтвердила Анна-Мари. - У него было отличное сердце! Он в баскетбол гонял часами!
- За школьную команду играл! - гордо добавил Билл. - Отличный, отличный парень был! Вы знаете его фото? - Джордж кивнул головой, - Я вам сейчас покажу, оно у меня с собой всегда.
Он долго расстёгивал тугую пуговицу переднего кармана на куртке, достал альбомчик с твёрдыми обложками размером в ладонь и, не глядя, открыл первую страницу...
- А вы... - через некоторое время, когда все насмотрелись и замолчали, спросила Анна-Мари.
- У нас двое... Дочка замужем в Мериленде, а сын в кампусе... Он учится... тоже мечтает, как ваш Вилли... Меня Юрой зовут по-русски, Юрий... а здесь стал Джордж...
- Это проще! - подтвердил Билл... - Они медленно преодолевали смущение. Постепенно разговор стал перескакивать с одного на другое, что всегда случается у людей хорошо знакомых и понимающих друг друга...
- У кого не болит, тот не плачет, а у кого не болело, тот не поймёт другого... - сказала Анна-Мари.
Джордж чувствовал, что она не высказала ещё самого главного, не знает, как это сделать, и в то же время хочет уйти. Она пристально посмотрела ему в глаза, поднялась, одёрнула кофту, будто приготовилась отвечать урок по вызову учителя:
- Вы Джордж, нам теперь... как сын... ведь у вас... - она запнулась, замолчала и проглотила комок... - Виллино сердце...
Опять наступило молчание. Никто не мог от волнения даже пошевелиться.
- Мы годами-то ровесники, может, выдавил Билл, но Анна-Мари правду сказала...
Теперь и она подняла на него глаза налитые слезами и просипела сдавленным голосом:
- У меня к вам большая просьба... - он не мог произнести ни слова и только мотнул головой в знак согласия...
- Я хочу послушать, как бьётся сердце моего мальчика... - больше говорить она не могла. Обхватила двумя руками тело Джорджа и прижалась ухом к его груди, - Боже! Господь великий, мой мальчик жив! Я слышу его сердце! Слышу! - она ещё крепче прижалась к нему и тихо заплакала... А он стоял, оцепенев, и только думал о том, что ничего не может сделать, чтобы утешить этих людей... даже просто сказать им спасибо...
Небо опустилось так низко над землёй, будто специально, чтобы душе усопшего, когда отлетит, проще и быстрее было добраться до места. Билл стоял в изголовье свежего холмика и прилаживал на подставке среди цветов фотографию, стиснутую двумя плоскостями стекла и проклеенную по периметру белой силиконовой лентой, чтобы защитить от влаги. Ветки елового лапника мешали ему, рыже-бурые головки астр окружали портрет, как венком, и иногда наползали то на лоб, то на глаза...
Наконец, ему показалось, что теперь оба лица - одно постарше, а другое молодое - устроены хорошо. Он последний раз твёрдой широкой ладонью провёл по стёклам, стирая капли влаги, отступил на шаг, сплёл пальцы опущенных рук впереди и застыл, вглядываясь в портреты. Дождик не падал каплями, а сеял мелким безузорным тюлем, висел на всю глубину пространства, как серый световой занавес... Потом Билл вспомнил что-то, досадливо тряхнул кистью руки и полез в карман, вытащил оттуда два краснощёких больших яблока, тоже обтёр ладонью, будто собирался откусить, и устроил их перед портретами среди цветов и зелени. Теперь-то ему показалось, что всё сделано как надо, как он хотел. Он ещё подумал, что бы сказала Анна-Мари, глядя на могилу, и решил, что она бы осталась довольной, как он всё устроил... Но что-то ещё не давало ему уйти...
В этот момент кто-то тронул его за рукав. Он обернулся.
- Сэр... - обратился к нему тощий человек в длинном колом висящем на нём плаще и шляпе с загнутыми с боков полями. - Сэр, я всегда закрываю в это время! У вас где машина припаркована? Внутри или снаружи?
Билл несколько секунд очумело смотрел на выросшего из серого сумрака человека, медленно вернулся в действительность из своих воспоминаний и сказал:
- Пошли... я стою на улице... - теперь человек в плаще увидел два портрета на свежей могиле и пробурчал себе под нос:
- Ничего не понимаю... вроде одного хоронили... - он был явно подшофе, опять замолчал после столь длинной речи и, пытаясь заглянуть снизу Биллу в лицо, спросил:
- Что, разве двоих хоронили?..
- Двоих, - уверенно подтвердил Билл. - Этого вот, что постарше, звали Юрья, по-нашему Джордж, он из Сибири, а этот, что помоложе, - Вилли, мой сын...
- Как? - после паузы изумлённо качнулся человек в плаще и протянул руку в сторону Вилли, - Сын?
- Да, - твёрдо сказал Билл и провёл тыльной стороной ладони под носом, отирая влагу, - Анна-Мари не поехала в такую погоду, у неё с ногами плохо... В такую погоду так сильно болят, что наступить не может...
- В одну могилу? - не унимался который в плаще...
- А как же! - изумился непонятливости Билл. - В одну, конечно! Тело-то одно! Этому вот, Юрье, сердце пересадили Виллино... А говорят, что человек похоронен там, где схоронено его сердце...
- Твоего сына? - совершенно трезвым голосом переспросил человек в плаще.
- Да! Мы его нашли потом... Джорджа... Нам с Анной-Мари адрес дали, и мы раз в году ездили к нему, сердце послушать... молились за него, чтобы Вилли пожил дольше... У него было хорошее сердце... и доброе... Мы с фермы... два часа дороги сначала по триста восьмой, а потом по восьмидесятой...
- А тот? - поинтересовался который в плаще.
- А тот из России, из Сибири... тоже хороший парень... Вроде как мы с вами... только от работы надорвался он... и умер бы... А мы сразу подписали бумаги, когда... когда с Вилли случилось это...
- Пойдём! Закрывать надо! Порядок такой!.. Я рядом живу, через два дома прямо сзади...
- Да, да, - согласился Билл. - Ещё минуточку... пожалуйста... Я так сразу не могу... Сейчас, сейчас... Минуточку... ехал долго... - он никак не мог выговориться. - У русских в этот день все собираются! Называется "помьиньки", я обещал, что буду... Тут недалеко тоже... я дорогу знаю. Мы с Анной-Мари уже пятнадцать раз у Юрьи были. Я найду легко. Только один сегодня... Видишь, как вышло... Погода плохая очень, а у неё ноги... Пошли, пошли...