Аннотация: Два товарища рахговаривают в оОдессе о жизни здесь и там, в Африке , где он работал три года и строил социализм
Михаил Садовский
"Я ЖИЛ ТОГДА В ОДЕССЕ ПЫЛЬНОЙ"
Не то чтобы отвыкаешь от прошлого - отстраняешься. Оно уходит в глубь времени, а ты живёшь повседневно в верхнем его слое. Но стоит чему-нибудь взбаламутить этот порядок и покой, переносишься в прожитое без всяких усилий. Не замечаешь вроде даже - только сердцу нелегко, а порой рубцы на него ложатся, и кровь течёт не куда надо. Это от натуры зависит, значит... кому как повезёт.
Какой бес в ребро подтолкнул свернуть с дороги? Решил не самолётом на Москву домой лететь, а прежде к семье на дачу завернуть прямиком через Средиземное да Чёрное - всего три дня пути выходило - а потом уж в столицу, от которой отвык, хотя любил её... да не за то, что столица, что там дом его, гнездо, в старом понимании-то, просто любил... глаз отдыхал на фасадах старых и суета не раздражала, а успокаивала... стенд у подъезда со "Строительной газетой", с которого всегда, в любую погоду свисали лоскуты и клочья вчерашнего номера... бочка с квасом на углу и тётка на разливе с невиданным животом, будто на тройню нацелилась. Бидон стукался сначала об её обтянутый белым фартуком живот, а уж потом грохался дном на полку под крантиком и звякал ручкой по боку: "Готов!" Тогда толстуха пускала квас обильной струёй и на мгновение упирала руку в место, где вообще-то должна была быть талия. Она так ловко и стремительно сдёргивала её, чтобы закрыть кран, а на лице в это время такое удовлетворение мелькало, что ясно было, как ей хорошо на этом месте... и ему хорошо смотреть было. Он квас не любил. И не пил его. Задерживался посмотреть на ходу, как ловко торгует женщина, как быстро и чинно очередь ползёт - никто с боку не лезет, и посуду не подсовывает, а то как гаркнет: "Куды прёшь!" И бидон с испугу на пол грохнуться может, отброшенный уверенной рукой. Зато, если кто подходил со стороны, и говорил "Маш, я оставлю?" Отвечала она, зыркнув глазом, - "Поставь тута!" - Никто не возражал - значит, так надо: все знали...
Никто его не встречал - сюрпризом он решил явиться. По дороге попросил водителя такси остановиться на Дерибассовской, вышел поздоровался с Дюком, потом у аптеки попросил притормозить, не ради лекарств, а чтоб глянуть на свою святыню... ну, и уж на Большой Фотан потом... бутылка у него была припасена, а что ещё для встречи надо? Хоть и не ждали, а корка то всегда найдётся в доме...
Вечером принесли телеграмму на его имя - он напрягся внутренне: неужто отзывают, отдохнуть не дадут?! Оказалось: старый дуг сообщает о приезде. Ну, и слава Богу! Прикатил он в полдень следующего дня на своей машине, тоже бутылку выставил, да какую-то снедь дорожную... и стало хозяину так тоскливо и неудобно от нищенской скромности на столе - ничего не достали женщины в магазинах окрестных... партия ещё только наметила продовольственную программу... а бычками в томате давно уж они не закусывали - не студенты всё же!
Валерий Николаевич сидел и грустно размышлял: сам виноват... в Африке этой чёртовой социализм строят - пожрать нечего, домой вернулся, а тут уж постороили - так подавно пусто... хоть бы Васька-то догадался с собой из столицы прихватить чего! Всего-то день пути... эх, неудобно даже...Да видать, и он на хозяина понадеялся - как же из-за границы вернулся, а там-то уж! Да и не простой головастик какой или бурильщик, - дипломат! Их то небось, на убой кормят... Скомкалась как-то встреча... женщины стушевались, картошки наварили...
--
Ты мне скажи, Вась, ну на хрена его строить, если знаешь, чего выйдет потом? - спрашивал друг, когда первая бутылка опустела, жена и дочери разбрелись по комнатам, а мотыльки и комары сосредоточились вокруг лампы... - Вот скажи мне? Что ж они все такие долбанутые? На наши же деньги строят свой социализм драный, а не понимают, что из этого выйдет?
--
Да, ладно тебе про политику, Валера! Ты расскажи лучше, как живёшь, я ж тебя почитай три года не видал! Ё...
--
Газеты читаешь? - вопросом на вопрос отбился хозяин, - Речи там всякие про эти Сахары, третий мир, развивающиеся страны читаешь? - сам пишу, сам перевожу... ну, оглашают-то другие... а мне и не надо... мечтал вот мясца поесть дома... ну, неудобно даже... пусто здесь, как после войны было... чего они лезут-то в нашу петлю...
--
Э-э-э, чудной ты! Как был идеалист, так и остался... на холяву-то и известь манкой покажется! А кто ж от дармовой гурьевской каши откажется? Да намасленной? Брось ты! Всюду хорошо, где нас нет...
--
Это верно... дачу вот эту отобрать решили, говорят земля нужна, а нам компенсацию... да на эти деньги и поминки по ней не справишь! А кооператив этот со времён НЭПа стоит... один из первых в стране... стоял, стоял, да вот зашатался... кому-то приглянулось местечко... очередной санаторий ЦК для себя отгрохает... а я вырос тут рядом, женился... сегодня, поверишь, мимо жениной аптеки ехал, аж сердце защемило...
--
А что так?
--
Да не узнать её стало... окна новые вставили... перекрасили всю...
--
Так хорошо же...
--
Чего хорошего?- возмутился хозяин, - В неё ещё Пушкин ходил, понимаешь? Пушкин! Музей бы там сделать... Сохранить... А нам ни хрена не жалко... я и молчу уж... Думаю жена совсем расстроится... ту недвижимость-то лет сорок, как отобрали, а она всё своей её до сих пор считает - и, правда, выросла же там за стойкой при отце, да деде...
--
Ладно тебе стены жалеть! У других голов не пожалели...
--
Нет! Её-то своей смертью умерли, дома - это даже удивительно по тем временам... Да всё равно - обидно!...
--
А ты губу закуси и молчи... чего назад приехал? Тебе мало обид тут было? Сам посчитай, дипломат дорогой, сколько годов тут прожил, а сколько за кордоном! Там - больше выйдет! Отвык от нашей милой действительности! Вот и сидел бы на месте - неча душу травить себе и другим... о чём думал?
--
Честно? - перегнулся к нему Валерий Николаевич
--
Нет, ты мне давай передовую из газеты "Правда" накачивай! - озлился Василий
--
Скажу! - хозяин будто не обратил внимания на колкость друга, - Соскучился... родина - не родина... по воздуху... по анекдотам и пустырю, где по нужде присесть можно, а тогда самые редкие, стоящие мысли в голову приходят... По мясу вот соскучился, понимаешь?
--
Чего? - не понял Василий, - Какого тебе мяса ещё?
--
Баранины, говядины...
--
Ты чё, спятил там на жаре что-ли...
--
Дурак ты, Василий! Там шаром покати - они как пошли по нашему пути, так и стали с голоду дохнуть... Зачем им мясо? Они социализм сторят!...
--
Ладно! Уж они дохнут, а вы-то в дип своём корпусе за решёткой железной, что холодильник набить не можете?
--
Пошёл ты! - обозлился, наконец, Валерий Николаевич и даже отвернулся на стуле бросив ногу на ногу и закурил...
Ночью вокруг где-то близко-близко зудели комары, не давая заснуть и, главное, непонятно почему - не кусали... наверное подслушивали его невесёлые мысли и не решались пить кровь, чтобы самим не заразиться человечьей досадой и горечью...
"На что жизнь ушла? Кому служил? Зачем? Говорят талантливым был... и не пропил, что Бог дал, как обычно по-русски, а всё псу под хвост пустил, этой власти, которую всегда не то что не любил, а презирал... за сладким куском потянулся? Наверно... наверно... самому кропать стихи, или чужие переводить... когда пробьёшься? Да и проскочишь ли?... А так спокойно и уверенно... с тремя языками... сперва синхронистом, а потом... а потом "кантонистом", как сам шутил... с чужого голоса пел, да подтягивал в строй умело... ну, и что... что от меня останется? Речи тупые пафосные? Из них если враньё выжать, одна дранка будет, а штукатурить уже нечем...Дрянь. Дрянь. Перед детьми стыдно... советник посольства ... чей советник, кому мои советы нужны... и как отбиться сумел, что стучать не заставили, а кто мне поверит?... Никто. Повезло просто. Да не в том дело, пусть их, мне-то что... стыдно жить так, стыдно... зачем в интеллигенцию подался... жил бы, как предки... кузнечил, крестьянствовал... кто тянул, зачем Бог настроил... друг приехал - стол пустой... ну, ерунда, конечно... да всё это мелочи... а жизнь-то в чём? Не мозаика? Что мне реки поворачивать что-ли? На кой чёрт их поворачивать? Чтобы потом обратно крутить? И девки мои, две дуры туда же: МИМО им подавай! Детей бы рожали лучше! А на хрена? Чтоб они выросли и потом социализм строили что-ли? Да мало у себя, ещё и соседям подсунули... тьфу ты... " Он долго лежал и слушал зуденье комаров. Потом из монотонности выпелась строчка и успокоила его:
"Я жил тогда в Одессе пыльной..."
Она стала повторяться, повторяться, затухая, а память карабкаться назад по ступенькам жизни в утомительной полудрёме беспокойной ночи...
А где, бишь мой рассказ несвязный?
В Одессе пыльной я сказал.
Я б мог сказать: в Одессе грязной -
И тут бы, право, не солгал...
Ничего, ничего... это уже было, всё было...
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья,
И в поэтический бокал
Воды я много подмешал...
..........................................
Я жил тогда в Одессе пыльной... - и он заснул...
Проснулся он поздно. Уже было душно и не хотелось открывать глаза. В окно сквозь занавеску светили маленькие солнышки ананасных абрикосов - урожай в этот год выдался страшенный! Весь двор был завален ими, никому не нужными... они гнили, собирали мух... но отдать плоды было некому задарма даже - не брали ни детский сад соседний, ни лагерь пионерский, а на базар и не возили их вовсе - пока довезёшь, помякнут все и - в помойку, кто ж их покупать тут будет, когда у всех полно!?
"Вот так бы всё развести в хозяйстве! - опять навалились на него вроде отступившие мысли, - И коров, и баранов, и свиней - вдостоль! Что, места мало? Травы нету? Степи скукожились? Да тут так захозяствовать можно, что весь мир завалишь...
--
Вась! - негромко позвал Валерий Николаевич и прислушался, - Вась, спишь что-ли? - не получив ответа, помедлил чуть, сполз с кровати и обошёл пустой дом. - Ушли купаться! - решил он и тоже отправился к морю... Вернулся он обратно часа через полтора, как раз в тот момент, когда друг разгружал багажник своего "Жигулёнка" и выкладывал на веранде на стол остро пахнущие свёртки, шматки мяса в промокшей бумаге, кольца колбасы, железные и прозрачные банки, какие-то овощи в кульках и надменно звякающие бутылки, хотя до заветного одиннадцатичасового рубежа было ещё далеко - Ты это... - начал он с вопроситенльной интонацией и замолчал, когда жена вошла и замерла на пороге:
--
Вася, ну, зачем ты это! Я уж беспокоилась, где ты... не сказал ничего... уехал ни свет ни заря...
--
Нормально! - бодро отпарировал Василий, - А то твой вишь как расстроился вчера, аж с лица спал... Давайте завтракать, ребята ! Пока витамины пищат! Свеженькое всё - слюна бежит!..
Валерий Николаевич так и не задал другу начатого вопроса.
По случаю невероятного изобилия набрались они крепко, да и то сказать, когда это в России два друга давно не видевшиеся не найдут места и повода поговорить по душам, и какой же разговор без бутылки?
Когда уже покинутые всеми домочадцами и так и не решившие ни одного мирового вопроса, они всё ещё сидели за столом друг против друга, насытившиеся и встречей, и трапезой, и всё же не могли оторваться от беседы, дипломат вдруг поднялся, оперся на стол двумя растопыренными ладонями, приблизился лицом к другу, и помедлив выдавил:
--
Вась, я давеча спросить тебя хотел, да жена перебила, ты где это добыл всё, скажи, милый: у властей или на привозе? - вопрос повис в воздухе... друг долго тупо смотрел на него снизу вверх, будто подыскивая слова:
--
Садись, садись! Успокойся, старик, к тому, что ты строишь, это никакого отношения не имеет... там и дверей-то таких нету... А достал - везде! Понял? Везде! Мы ж с тобой деревенские, как ни крути... и вдруг зычно запел: "Нам нет преград на море и на суше..." помнишь? А "Жизнь даётся человеку один раз, и прожить её надо так...", помнишь?.. Ты всё стихами мучался, сочинял... мне читал... и девушкам, наверное... а они все давно написаны, стихи-то. - он замолчал, насупился и после долгой паузы уставившись другу в глаза жёстко и зло проговорил: - И все оплачены... настоящие которые... "Мы живём под собою не чуя страны..." А ты ерунду какую-то спрашиваешь... всю Россию на привоз вынесли... и нас с тобой, Валера... с потрохами... только цены никто не даёт... давай лучше пить... водка кончится - мясо останется, добавим водки, а мясо кончится - водка останется, - добавим мяса... одновременно никогда не бывает, так что нам с тобой ещё ох и долгая... - он замолчал и потом добавил со вздохом: - На наш век всего хватит...