Аннотация: Обваился сруб колодца! его надо ремонтировать - это проблема
Колодец
Всё делилось на "до" и "после" - между была война. А колодец... что ему поделается... колодец, он и есть - колодец. Пить всем надо. И около него собирались, как раньше собирались у церкви или синагоги, их давно позакрывали, - ну не у милиции же собираться, в самом деле, или райсовета... на рын-ке? Там шпана последнюю копейку заберёт - не заметишь. Купил, что тебе надо, и "гей авек",(уходи) а тем более, если что продал - быстро убирайся, пока на забрали за спекуляцию. Поэтому, когда Кейла увидела , что случилось, у неё в глазах потемнело. Она склонилась над прогнившим черным срубом, на неё пахнуло привычным сырым застойным воздухом, но сколько она ни вглядывалась в глубину колодца, не блеснула глубоко внизу чёрным глазом водичка, как ни старалась Кейла повернуть голову, чтобы найти удобную точку. Весь этот навес, покрытый толем, рухнул внутрь и оставил две улицы без воды.
--
Их хоб нит гемейнт аза соф, Я не думала, что это так кончится )- сказала Кейла, очевидно, сама себе, потому что вокруг, ну, просто, никого не было. Она даже специально огляделась, подтянула сползающие под юбкой тёплые голубые штаны с начёсом и снова облокотилась на чёрный верхний венец. Когда она услышала стук опускаемого на землю пустого ведра за спиной, не оборачиваясь, взглянула чуть в сторону и назад и увидела стоптанные сапоги Сукова - других таких не было, на подъёме они стягивались пряжкой, говорят - лётческие, но зачем, чтобы летать,эти пряжки, понять она не могла, и откуда они могли взятся у Сукова, тоже... сын его сидел... и давно... правда, никто не знал, за что... больше у него никого не было: жена померла, не дожив до победы, а дочка в свои шестнадцать с тоски загуляла, потом куда-то завербовалась и замолчала после второго письма...
--
Ты видал? -Спросила она, и Суков молча кивнул. - А за ёр аф мир!
--
Давно пора...
--
Гиб а кук аф эм!... , посмотрите нка него,- Возмутилась Кейла. Но Суков безнадежно махнул рукой.
--
Давно пора другой делать... - он помедлил, - было.
--
Гиб а кук аф эм! Всё ты знаешь, Суков. И кто это будет делать? Ты? - Он посмотрел нехотя в сруб, почесал затылок и сплюнул.
--
Могу и я...
--
Хе! Гиб а кук аф эм! А доски? А толь? А гвозди?
--
Купить можно!
--
А Ротчельд! Где ты возьмёшь деньги купить? - Он снова почесал затылок, снял и снова с досадой хлопнул на голову кепку:
--
Может, собрать?
--
Собрать?
--
Да. - Неуверенно подтвердил Суков.
--
И кто тебе даст? Рахиль, Закиров или, может, Генка-кривой?... - после Кейлиных вопросов было ясно, что на этих рассчитывать нечего.
--
Что же делать? - Спросил Суков.
--
Надо сначала оттуда вытащить всё! - Кейла кивнула головой в сторону сруба.
--
Верно. - Подтвердил Суков. - Верёвку надо и ещё ведро...
--
И что?
--
Так что привяжем один конец к стойке, да я полезу.
--
Готеню! - Кейла схватилась за голову и начала качаться вперёд - назад.- Але хот геворн мишуге!
--
Ну, чего ты раскудахталась?! - В этот момент подошла Роза, и у Кейлы, наконец, появился настоящий собеседник.
--
Розе, гиб а кук аф эм! Он полезет! Нет, ты слышала, Роза, - он полезет. Але, але верт мишуге!
--
Пусть лезет. - Безнадежно и тихо сказала Роза. - Пусть лезет. Майн Вовочке хот геброхн а фингер - пусть лезет! "Какая разница?" - Спросила она сама у себя. - Ему всё равно... чем так жить...
Вдалеке показались ещё двое с вёдрами. Колодец - он и есть колодец, он только ночью бывает одиноким.
--
Что уже случилось? - Спросила Гинда грохая вёд-рами и тараща огромные глаза на квадратном скуластом лице.
--
Ты что не видишь? - Кейла почувствовала себя обиженной. - Всё же обвалилось!..
--
Хорошо, что никого не придавило... - И люди начали обсуждать несчастье.
Вообще то говоря, как выяснилось, все знали, что такое обязательно случится. Не знали только когда, но это уже другое дело. Навес этот сделали лет десять назад и потом никто в него гвоздя не вбил. Почему? Потому что колодец был ни-чей, и как это можно трогать не своё. Мало ли что кому взбредёт в голову. Конечно, это, упаси Бог, не вредительство, если прибить на скате планку, чтобы ветер не задирал толь осенью и под неё не затекала вода, но кто это на виду у всех возьмётся делать. Так вода осенью, а потом снежок и всё помаленьку гнило, гнило...
--
Алц хот а соф... , всё кончвается, - Философски заключила Кейла, и все замолчали.
--
Ой, а за ёр аф мир! Каким монтажником, монтажником! И что он монтирова`л? Примусы и керосинки. - Кейла снова наклонилась над срубом, и её мощный зад теперь загородил сруб колодца по всей ширине. Через несколько секунд она обернулась, почувствовала, что за разговором штаны совсем сползли - наверное, лопнула резинка - а подтянуть их при всех нет никакой возможности. - Ладно. Я пойду за ведром и верёвкой. - И она мелкими шажками медленно, переваливаясь, двинулась по тропинке. Как только все собравшиеся остались за спиной, и она снова услышала их голоса, обсуждающие такое происшествие, она запустила руку под плащ, просунула её за пояс юбки и попыталась поймать на животе резинку. Её даже в жар ударило - верхнего края штанов не было -значит, совсем сползли -попробуй поймай их теперь под животом... и Кейла мгновенно свернула в калитку к Марии, чтобы не опозориться посреди улицы, когда они, не дай бог, совсем сползут и станут видны из-под подола. По узенькой тропинке она добра-лась до покосившегося туалета, невольно уже опытным глазом оценила его чёрные прогнившие доски и решила, что ему тоже стоять недолго, а потому не стала в него входить и рисковать. Она быстро оглянулась и, поскольку была от всего мира отгорожена избой и высоченным пожухлым бурьяном ловко присела на несколько секунд, почувствовала естественное облегчение, а когда поднялась, штаны уже прочно сидели на своём положенном месте. Теперь не было никакой необходимости тащиться домой. Кейла пошарила под крыльцом, вытянла бухту нетолстого каната, продела в отверстие руку, накинула на плечо и снова отправилась к колодцу.
Тут уже многое изменилось. Возле собравшихся стоял высоченный худой милиционер в синей форме и с двумя нашивками. Он держал одну руку на кожаной планшетке на боку, а второй, как шлагбаумом, отодвигал людей в сторону и наста-вительно произносил:
--
Во избежание я должен опечатать до выяснения и чтобы никто не упал...
Кейла остановилась, не доходя, и подумала, что, может, лучше не связываться, но её заметили:
--
Вот, она видела, как всё случилось. - Конечно, ей не хотелось говорить с милиционером, так подсказывал опыт прошедшей жизни, но теперь уже отступать было нельзя, потому что не говорить получалось ещё хуже, чем говорить, значит, она что-то скрывает. "Кто уже ему донёс, - подумала Кейла, - и начала издалека."
--
Я уже два дня без воды сижу. Эти ноги, - она выставила вперёд одну в приспущенном простом грубом чулке, сползавшем в стоптанный ботик, - Вы видите? Как холода, они опухают, и я не могу ничего надеть...
--
А по существу! - Перебил её милиционер.
--
По существу? Мне же пить надо, суп сварить - так я сказала себе с утра, что из бочки дождевая не годится, а больше ни капли воды в доме... и я таки встала на ноги, что де-лать - само не придёт...
--
Я вас спрашиваю про колодец, по существу! - Нетерпеливо заметил милиционер.
--
Я же по существу! Я же, чтобы было понятней! Так если тебе некому принести каплю воды - идёшь сам, и я пошла. Понимаете? - Милиционер удовлетворённо кивнул. - Вот. И когда я подошла, так увидела это. - Кейла показала на заваленный колодец и замолчала. Потом добавила: - И сразу всё поняла. - Нависла тишина.
--
И всё? - Не вытерпел милиционер.
--
А что ещё? - Удивилась Кейла, и все заволновались.
--
А свидетели были? - Не унимался милиционер.
--
Свидетели?
--
Да. Кто-нибудь ещё это видел?
--
Ещё?- Удивилась Кейла. - Все видят... Я же пришла, как только рассвело, а ночью, кто ходит за водой, я вас спрашиваю.
--
Нет. Извините. Это я спрашиваю. - Начал закипать милиционер. На самом деле никто ему ничего не доносил, а он шёл невдалеке и увидел толпившихся людей, что по инструкции не положено. Если бы он был старым служакой, то знал бы, что здесь у колодца всегда собираются люди - каждому нужна вода, они все старые и медленно тянут ведро и медленно его переливают, расплёскивая по сторонам драгоценную влагу. Но ему было двадцать три, его прислали сюда после демобилизации и трёхмесячных курсов в школе милиции три дня назад, и единственное его руководство в новой незнакомой не военной жизни - была инструкция, и он вызубрил её, как пятиклассник. - Значит, нет свидетелей, так и запишем, - и он начал доставать из планшетки бумагу, чтобы составить протокол. По форме, со свидетелями... да, свидетелей не было, и всё это казалось ему такой ерундой - обвязаться бы сейчас верёвкой, слезть по склизлому брустверу вниз и помочь этим людям, но... " Чёрт меня дёрнул сразу вляпаться." Он не знал, как теперь быть - ни уйти, ни свидетелей, глупость сплошная...
В это время, пока все отвлеклись разговором, неспеша с ведром и торчавшей из него верёвкой, сильно припадая на одну ногу, подошёл кряжистый человек с испитым лицом и в телогрейке. Он спокойно миновал милиционера, спиной стоявшего к колодцу, опустил тихонько ведро, наклонился над срубом, потом распрямился и направился к тыльной его стороне, где бурьян подступал к срубу плотно и независимо. От тре-ска подминаемых стеблей разговор прервался и милиционер, опешив от происходящего, грозно возвысил голос:
--
Гражданин, немедленно вернитесь!.. Гражданин, по какому праву... - Федотов остановился и поднял глаза на милиционера:
--
Сынок, ты не здешний? - Милиционер стушевался от неожиданного вопроса, а мужчина спокойно достиг цели...
--
То есть... я запрещаю вам до выяснения произво-дить действия на месте происшествия... - Но человек словно его не слышал. Он медленно наклонился над срубом с противо-положного края, придерживая рукой кепку, и все увидели, что рука его, полусжатая в кулак, размером ничуть не уступает самой голове. Потом он распрямился и через сруб обратился к Сукову.
--
Петро, вон у Кейлы канат - давай его за стойку закинь в два слоя и опускай конец...
Милиционер ловко перехватил ведро прежде Сукова, но ещё раньше, растолкав всех, к брустверу выдвинулась Кейла и через чёрную заваленную гнилью, а потому не такую гул-кую пропасть колодца раздалась её гортанная горячая речь.
--
Авром! Ду бист нох нит мишуге геворн, их фрег дих? Вос швайгс-те? Зог мир, ду дарвст цеброхен дайн лебен? Ду вейст вер из дос? Мит вемен махсте а гешефт? Гей авек... Ав-ром, их бет дих, ду гхерст мих? Авром?!. Зол зи бренен митн фаер, ди вассер... Авром...Абрам, ты же ещё не сошёл с ума, я спрашиваю тебя? Почему ты молчишь? Тебе надо сломать свою жизнь? Ты знаешь, кто это? С кем ты связался? Уйди, Абрам... я прошу тебя. Ты слышишь меня? Пусть она горит огнём, эта вода... Абрам )
--
Прекратить! - Скомандовал милиционер, конечно , ничего не поняв, что его особенно разозлило. - Не смейте спускаться. Вас может засыпать. Сруб старый - до выяснения.
--
Прекратить! Вы слышите меня! - взорвался милиционер.
--
Да! Да, я слышу... кто моложе, беречь надо... - Он поднял на них глаза, оперся двумя своими огромными ладо-нями на край колодца и, неспеша, глядя на милиционера, медленно сказал - Если бы засыпало, я бы уже наконец, слава богу, увидал своих деток и Ривочку, а я из того рва зачем то вылез... в гетто... он сглотнул, помолчал немного и добавил, - я же печник... не волнуйся сынок, я тебя не подведу... иди по своим делам, всё хорошо будет... людям же пить надо. Колодец -он и есть колодец. - И он стал стаскивать с себя туго сидевшую на нём телогрейку.
25 Апреля 1999 г.
27 сентября 2026 года (C)
уходи
Я не думала, что это так кончится
Непереводимое выражение. Можно перевести: "Ну, ты подумай!"
Посмотрите на него!
Боже!
Все с ума посходили.
Мой Вовочка сломал палец - пусть лезет.
Всё имеет конец
Абрам, ты же ещё не сошёл с ума, я спрашиваю тебя? Почему ты молчишь? Тебе надо сломать свою жизнь? Ты знаешь, кто это? С кем ты связался? Уйди, Абрам... я прошу тебя. Ты слышишь меня? Пусть она горит огнём, эта вода... Абрам...