# Домовой Филька В Армии

Евгений Петрович Сартинов

ЧТО ДЕЛАТЬ, И ФИЛЬКЕ ПРИШЛОСЬ ПОСЛУЖИТЬ В АРМИИ

ЕВГЕНИЙ САРТИНОВ

ХРОНИКИ ЖИЗНИ ДОМОВОГО ФИЛЬКИ

История 7.


ФИЛЬКА В АРМИИ


На проводах в армию Егора Трубникова, мужа Дашки, домовой Филька выпил через чур много фирменного Валькиного "шерри", за что его тут же упрекнула жена, Вельда.

- Ещё немного, и ты начнёшь походить на Веньку, - сказала она мужу, когда они, уже под утро, укладывались в постель.

- Но я, же не курю.

- Надо бы ещё, - съязвила Вельда. - Зато вы с Венькой и Вовчей по субботам квасите, и катаетесь на петухе. Дурку, собаку, совсем с ума свели. Та уже собственной тени пугается. Отвернись от меня, алкаш, и не дыши.

- Ты что, хочешь, чтобы я вообще был трезвенником?

- А как же. Мы же хотим иметь здорового ребёнка?

- Хотим.

- Вот и думай.

"Какая она всё-таки нудная, - подумал Филька. - Тоже мне, ирландско-немецкая кровь. Уж и рюмочку выпить нельзя".

Всё это были типичные трудности молодожёнов, но они не знали, что вскоре им предстоит столкнуться с таким серьезным испытанием, как разлука. А все из-за того же рыжего Егора. Его письма и звонки Дашке, уже, кстати, беременной, были скупы на слова и эмоции. Но тут приехал однополчанин Егора, сломавший руку и отправленный на излечение в Домовёнково. Он и прояснил ситуацию.

- Ох, и дедовщина же у нас в части! Старики лютуют - не приведи господи!

Дашка заволновалась, начала расспрашивать:

- А что же Егор?

Однополчанин выпил восьмую водку самогонки и пояснил:

- Егору хуже всего приходится. Он издевательств не сносит, ерепенится, за это и получает чаще других.

- А как же офицеры? Они куда смотрят? - Спросил Колька.

- А им то чего? Они в пять вечера все по домам. Дальше старики правят. Всё отдали старикам да сержантам, всю власть. Бьют они его, и часто бьют!

Дашка после ухода земляка ревела, как белуга.

- Я как чувствовала, я как знала! Я так не хотела его отпускать в эту самую армию!

- Что ты чувствовала? - Спросила хмурая Валька.

- Что ему там будет плохо!..

- Что плохо то? Что ему за год будет? Вот мы служили два года, а кто во флоте и все три, вот нам доставалось! - поддержал Колька.

- Да, а тут всего год, - поддерживала Валька.

- Ага, а если они там его убьют, эти деды?! - Продолжала рыдать Дашка.

- Да ладно, чего это убьют? - Возражала Валька. - Других не убивают, а его убьют. Ты себя не накручивай, а то ещё ребёнка скинешь.

Но Дашка ревела, не переставая, и день, и два, и три.

- Чего же делать то? - Озаботилась Валька, обратившись к мужу. - Тебя, что ли отправить, в армию?

Колька в этой фразе юмора не обнаружил.

- Нашла спецназовца! Это тебя надо туда послать. Ты своим кулаком хоть любой спецназ разгонишь. Ни один ОМОН не устоит.

После этого они нашли нужного "спецназовца".

- А надо туда Фильку отправить, - предложил Колька. - Он быстро там порядки наведет!

- Да кто ж его отпустит? У них ещё медовое десятилетие идёт. Самый смак для молодых.

- А кого ещё послать? Больше некого.

Всё это, конечно, слышали и Филька, и Вельда.

- Ну и что ты про это думаешь? - Спросила Вельда.

- Да можно рыжему помочь. А то неохота, чтобы Дашка вдовой оставалась.

- Что, слетаешь в этот самый Поддубенск? - Спросила она.

Филька не думал ни секунды:

- Конечно, слетаю. Хоть развеюсь.

Вельда возмутилась:

- Так! Ты что, уже устал от меня?!

- Что ты, милая. Это же дело двух дней. Как раз и ты по мне соскучишься.

Вельда надула и без того свои роскошные губы и дулась на своего мужа целых два часа

На следующий день Филька собрал свой обычный багаж. Достал свой чемодан - сумку из-под автомобильной аптечки. В чемодан уложил сто грамм сушек, бутылёк "шерри" - самогонки, настоянной на вишне. Напоследок Вельда повязала ему на шею лично вышитую косынку, поцеловала и велела тоном уже опытной жены:

- Через трое суток жду. Не задерживайся там.

Лететь было недалеко, каких-то пятьсот километров, так что домовой не стал заморачиваться со сверхзвуковой скоростью, а просто превратился в пух чертополоха и полетел в нужном направлении. Летящий комок пуха с чемоданом выглядел несколько странно, но Филька по этому случаю не комплексовал. Лето подходило к концу, так что красоты под летящим домовым были невероятные. Филька летел и радовался такому чуду, как бабье лето. Именно в таком состоянии он и подлетел к нужному ему городу, а там уже без труда нашёл нужный ему гарнизон и нужную ему казарму. Это было старинное здание ещё царских времён, двухэтажное, из красного кирпича, не лишённое некоторой красоты и угрюмости одновременно. В одном таком помещении мог поместиться целый полк.

Филька приземлился на крыше, такой же старинной, старомодной, из листового железа, изрядно съеденного ржавчиной. Он не спеша спустился ниже, туда, где располагалось слуховое окно. С кряхтением домовой перебрался на чердак, сделал пару шагов и... Ощутил присутствие нечто такого, что заставило его шерсть встать дыбом. И тут же из мрака чердачного помещения выдвинулась кривоногая фигура с армейской выправкой.

"Полковой!" - Мелькнуло в голове у Фильки. - "Это ж надо! Я думал, что их уже не осталось".

Вспыхнула зажигалка, из темноты возникло лицо нового знакомого Фильки. До того, как воин раскурил свою трубку, Филька успел его хорошо рассмотреть. Это было лицо типичного старого служаки, узкое, с сухими, тонкими губами, с выпуклыми глазами, под ними обширные мешки, на щеке шрам, под носом щётка усов в стиле покойного фюрера. Даже уши, такие же по виду, как и у Фильки, были суше и меньше, больше походили на волчьи. На теле полкового были галифе, старый, выцветший английский френч времён первой мировой войны, перетянутый кожаной портупеей. На погонах полкового красовались три звезды полковника.

- Наконец-то! Хоть один новобранец в моя рота. Эти военкомат совсем оборзели, третий призыв никого не присылают. Имя!

Филька открыл рот, чтобы сказать, что он не призывник, что он тут совсем по другому делу, но рот его как-то сам по себе рявкнул совершенно другое:

- Домовой Филька прибыл для прохождения срочной службы!

- Молодец! Служить ты будешь у меня - полкового домового полковника Карла Фридриха Ганца фон Браухича! Последние пятьсот лет я живу в этот гарнизон. Эта казарма - уже пятая за время моя службы. Так, ты одет и пострижен не по форме. Сержант! Веди его каптёрка!

Из темноты послышался топот ног, и на свет вылетел ещё один полковой, только поменьше ростом, и в гимнастёрке с тремя лычками на погонах. Кривоногий - воинская традиция, со сморщенным лицом алкоголика, волосами ёжиком.

- Сержант Иваныч, - представился он. - Призывник Филька - за мной, шагом марш.

Каптёрка размещалась в большом ящике из-под снарядов, лежащем на боку. Первым делом Иваныч отобрал у Фильки его ношу, забросил на полку. Потом на свет появилась механическая машинка для стрижки волос. Фильку посадили на лежащий кирпич и в пять минут лишили волос. У домового слёзы лились из глаз. Он этот голубоватый пух отращивал всю свою жизнь! Затем ему дали на себя взглянуть в осколок разбитого зеркала. Если раньше Филька был одним большим комом пуха, то теперь из этого самого пуха торчало нечто, похожее на бильярдный шар с ушами, круглыми глазами, маленьким носиком и толстыми губами.

- Подбери ему пилотку, - проскрежетал голос полковника.

Пилотка Фильке досталась на три размера больше, так что она не падала только потому, что её держали могучие уши домового.

- А другие размеры есть? Поменьше? - Спросил Филька. Он чувствовал себя так, словно ему на голову одели ведро.

Сержант ухмыльнулся:

- Других пилоток молодым солдатам иметь не положено. По пилотке все должны видеть, что солдат молодой.

Никакой дугой одежды ему сержант не выдал.

- На плац! - Скомандовал фон Браухич.

Чердак был интересным - большим, разделенный на некие отсеки мощными трубами бывших печей. За время долгого существования чердак изрядно захламили. Тут валялись многочисленные ящики неизменно зеленого цвета, пустые консервные банки, ведра с засохшей краской. Но полковые служаки сумели разгрести большой участок в самом центре, двадцать метров на двадцать.

Командовать новобранцем начал Иваныч, полковник только наблюдал за муштрой, причем один свой глаз украсил моноклем.

- Так, приступаем к обучению. Рядовой Филько! Смирно! Вольно. Подобрать живот! Смирно! Вольно! Налево! Направо! Ты, что, деревня, не знаешь, где лево, где право!?

- Знаю.

- Как докладываешь?! - Рявкнул сержант. - Что нужно говорить?

- Так точно! Никак нет!

- Вот так и докладывай. А теперь строевым шагом! Кругом! Шагом марш!

- Тяни носок! - Скомандовал Полковник. - Айнц, цвай, драй! Айнц, цвай, драй!

Битых два часа Филька маршировал по чердаку, поднял такую пыль, что чихать стали все трое. У домового начали болеть ноги, так много и интенсивно он в своей жизни не ходил никогда. Последние полчаса Филькой командовал немец, а сержант куда-то исчез. Вернулся он с двумя котелками гречневой каши. Один он отдал полковнику, из второго они ели вдвоем. Браухич украсил свой френч салфеткой и ковырял в котелке миниатюрной вилкой с брезгливой миной на лице.

- Нет, раньше в офицерской столовой готовил лючше.

- Никак не могу знать. Питался только в солдатской столовой, - отрезал Сержант.

А полковник ударился в воспоминания:

- Особенно хорошо готовили перед первой мировой. Тут стоял гвардейский полк, так, что кормили нас фазанами и рябчиками. Я не засыпал без рюмки прекрасного бренди.

Филька так устал, что после команды "отбой" просто упал на кровать и отключился. Проснулся он уже утром, в ответ на дикий крик сержанта в его большое ухо:

- Рота! Подъем! Подъем, рота! Одеваться, строиться!

От этого крика Филька подпрыгнул так высоко, что ударился спиной о крышу, и упал вниз, на кровать. Одеваться Фильки было не сложно - напялил на голову свою могучую пилотку и вперёд. После этого старые служаки полчаса гоняли его бегом по чердаку, называя это марш-броском. Затем Филька умылся, благо шел дождь и в одну из щелей в крыше сильно текло. Потом была традиционная каша с хлебом. Наворачивая гречку, Филька пытался понять, почему он ничего не может поделать с этими двумя древними служаками? Он, пославший американский флот из одного океана в другой, слово не мог сказать против двух древних хранителей?

- Товарищ сержант, можно задать вопрос?

- Можно.

- А вы долго служите? - Спросил Филька.

- Начинал на Куликовом поле. Стрелы подносил. А наш командир ещё раньше - при Александре Невском. Он был походным домовым тевтонских рыцарей, а когда тех разбили, перешёл на службу к русским. Он уже в отставке должен быть, но служит. Смены то нет.

- А сколько надо служить, чтобы выйти в отставку?

- Для сержантов - пятьсот лет. Для офицерского состава - семьсот.

- А для рядовых?

- Срочников? - Иваныч махнул рукой. - Это вообще ни о чём. Сто лет.

Ложка застряла во рту Фильки.

- То есть... я тут... на сто лет.

- А как же! Кто ж тебя раньше отпустит? Так ты будешь дезертир, а это тюрьма, или расстрел. Как полковник прикажет, так я тебя и расстреляю.

Тут голос подал фон Браухич.

- Кончай завтрак! Будем осваивать тактика.

Битый час немец рассказывал Фильке о тактике действия моторизованного взвода в полевых условиях, чертил на трубе мелом стрелочки и кружочки. Но в голове у Фильки было одно - дата в сто лет и реакция Вельды на такое его исчезновение.

"Пожалуй, она так выйдет замуж за Веньку. А то и к лешему повадиться бегать", - пришёл домовой к неутешительному выводу. - "А Кольша ей понравится. Он по части секса специалист".

Филька живо представил себе эту картину, и штыковая атака, которую отрабатывал он в этот момент, получилась весьма злой.

- Ты есть молодец! - Похвалил его Браухич. - Из тебя выйдет хороший служак. Может, ты и меня сменишь на этой крыше.

Впрочем, вечером старые служаки нашли, к чему придраться, и влепили новобранцу наряд в не очереди. Наказание заключалось в том, что Филька драил потускневшие бляхи ремней полковника и сержанта, печально размышляя о своей участи. А ещё в голову лез леший Кольша, такой, какой он был в действительности - плешивый, с кривой бородёнкой на левую сторону, весь в бородавках. И тут же вставал облик фрекен Вельды, с её невинными голубыми глазками, с пухлыми губками, с волосиками цвета спелой пшеницы, а главное - с этими бесподобными ямочками на щеках. Далее в воспаленном мозгу Фильки всплывали уже совсем непристойные сцены, почему-то с неизменным криком Вельды:

- О-о, Кольша! Ещё, ещё, ещё! Дас ист фантастишь!

После такой бессонной ночи Филька плохо выполнял команды руководства и заработал ещё пару нарядов в не очереди. Впрочем, в этот день занятия пришлось срочно свернуть. На чердак пожаловали люди. Это были два прапорщика, толстые, низкорослые колобки с почти одинаковой фамилией Сердюк и Дацук. Сердюк на погонах имел три звёздочки, и поэтому считался в этой команде старшим.

- И шо тут опять потёкло? Шо могло потечь, когда эту крышу мы в прошлом году ремонтировали?

- Да шо мы её ремонтировали? Мы её латали. Мы же свежий профиль на дачу к Мирончику свезли, а тут латали, чем придется. И надо было протечь как раз тут, точно в кабинет к Бате. Вот он орал! Думал - убьёт! Может, ванну тут поставить?

- Ага, осенью тут такие дожди, что никакой ванны не хватит. Чинить надо.

Тут на чердаке появился ещё один человек, на этот раз с майорской звездой на погонах. Это и был тот самый заместитель командира по хозяйственной части Мирончук, на дачу к которому и отбыл профиль для крыши. Был он такой же низкорослый, полный, только, в отличие от прапорщиков, со щёткой усов.

- Что тут? - Спросил майор.

- Щель. Шов разошёлся.

- Сгнил весь.

- Надо латать, - решил майор. - Кто у нас этим занимается?

- Кособрозов крышу у нас чинил, но он уже дембильнулся.

- Надо кликнуть клич среди новичков. Вдруг есть такие умельцы.

- А если не найдём?

- Тогда обучим. Сам знаешь армейский девиз: не умеешь - научим, не хочешь - заставим.

Служаки удалились, но вскоре Сердюк вернулся с тремя солдатами. Один из них был Егор Трубников.

- Вот эту щель нужно залатать, - сказал он, показывая на крышу. - Кто умеет? Ты, вроде, вызвался.

- Да я как-то с тестем пробовал, - признался рыжий. - Тут два листа жести нужны, и инструмент нужен. Два молотка, киянка, верстак.

- Да всё тут есть! Всё. Вон лежит. Кособродов тут, прямо на крыше и химичил.

Действительно, не так далеко от слухового окна стоял стол с прибитым с одной стороны железным уголком. Егор одобрил:

- Хорошо, а листы железа есть?

- Сейчас принесём. Ты жди здесь, а вы, воины, за мной!

Все, кроме Егора, удалились. Это был удобный момент для контакта.

- Товарищ сержант, разрешите сходить на разведку? - Спросил Филька.

Тот тут же передал предложение Браухичу, и немец его одобрил:

- Гут!

- Рядовой Филька, сходите на разведку, если получиться - возьмите языка.

- Есть!

Филька хотел двинуться как есть, пешком, но тут на него зашипел Сержант:

- Куда!? По пластунски!

- Так я ж невидимый?

- Отставить разговорчики! Ползи!

Ползать по вековой пыли - удовольствие сомнительное. Когда Филька дополз до Егора, он был уже не голубого цвета, а серого. Земляк явно наслаждался паузой в воинской жизни, прохаживался по чердаку, пинал пустые консервные банки, да курил. Егор заметно похудел, а то тёща за последние полгода изрядно его раскормила.

- Егор! - Окликнул рыжего Филька. Тот оглянулся по сторонам, но ничего не понял. На второй окрик Егор насторожился. Тогда Филька представился: - Привет из Домовёнково.

- Филька?! - Обрадовался Егор. Филька зашипел на него:

- Тихо! Я тут не один. У меня тут тоже армия, и свои старики, не дай боже тебе таких.

- Так тебя что, тоже загребли в армию?

- Да я тебя взялся выручать, а тут и меня взяли в оборот. Постригли, переодели и служи. У меня дедовщина круче твоей. Моим дедам по пятьсот лет.

Егор расстроился:

- Что же делать то? У меня Дашка вот-вот должна родить. Так охота к ней съездить.

- Тебя что тут, бьют?

- Да, бывает.

- Кто?

- Есть тут троица неразлучная: Котов, Дацаев и Демидов. Сержанты, лучший танковый экипаж части. За это им всё и прощают.

- Пробовал обратиться к офицерам?

- Да что там! Им это не надо.

- Я сегодня ночью спущусь вниз, в казарму, и мы поговорим. Жди.

- Хорошо.

Вскоре пришли солдаты, прапорщик. Они притащили два листа железа, опять же не нового, с пятнами ржавчины.

- Да это что, это только на зиму, весной они потекут, - предположил Егор.

- А вот это уже не твоё дело. Давай, чини, а то вон, снова тучи набегают. А если в кабинет полковника снова потечёт, то он нас расстреляет.

На то, чтобы выдрать и поставить два новых листа ушло часа два. Солдаты не сильно и спешили, смеялись, часто перекуривали. Егор представил их Фильке, благо прапор ушёл.

- А это мои друзья по экипажу. Заряжающий Хабибулаев, или, по-нашему - Харитон. Васька Хилин - механик.

- А ты кто тогда? - Спросил Филька.

- А я командир танка. Только в танке этом мы только два раза сидели.

- Ты с кем это разговариваешь? - Спросил Васька, оглядываясь по сторонам.

- С землячком одним, - засмеялся Егор. - Да не таращитесь вы на меня, я с ума не сошёл. Филька, покажись, что ли.

- Ни за что! Меня тут побрили наголо и дали дебильную пилотку.

- Ну, покажи что-нибудь этакое.

Филька додумался только до того, что поднял над землёй рабочий стол, невысоко, на полметра. Правда, на нём в это время сидел весь экипаж танка. Это впечатлило.

- Вот это да!

- Эх, жалко, никто кроме нас этого не видел! - Восхитился Харитон.

- Скажи спасибо, что Хныча тут не было. А то он тут же дедам всё доложил бы.

- Это кто? - Спросил Филька.

- Да, стукач один. Хныч его фамилия. Нашего призыва, а жопу рвет, чтобы угодить дедам. О, помяни лихо, оно и тут.

- Вот он, сопля ходячая.

На чердаке в самом деле, появился щупленький, чуть сутуловатый парнишка с ангельской внешностью - голубоглазый, сивенький, с волосами, больше похожими на пух.

- Чего это вы тут делаете? - Спросил он.

- Работаем мы тут. Прапора заставили. А тебе чего?

- Да так, просто. Выпить ничего нет?

- А что, тебе кайфануть охота?

- А как же.

- Могу киянкой по голове дать, - Егор взвесил в руке могучий деревянный молоток. Хныч отшатнулся.

- Шутки у тебя, Трубников, дурацкие.

Хныч ушёл, правда, спускаясь по лестнице, споткнулся, и загремел вниз головой вперёд. Судя по болезненному крику стукач что-то сломал. Филька любил вот такие мелки подножки.

- У нас сейчас ходят слухи, что нашу часть должны закрыть, - сказал Егор.

- Почему? - Спросил Филька.

- Соединить с другой, в ста километрах от нас. Не знаем, что и будет. Хотя, может и к лучшему. А то здесь кормят как свиней, какой-то баландой. Повара вовсю воруют, а с ними в доле все прапора.

Уже прощаясь, Филька напомнил:

- Сегодня ночью встречаемся. Жди.

Вернувшись, Филька доложил о разведданных, особенно налегая на слух о закрытии части. По лицу Полковника было ясно, что тот расстроился.

- Это не есть хорошо! Эти стены способны простоять еще пятьсот лет! В том гарнизоне крыша плоская, чердака совсем нет. Где я буду служить?

Когда Полковник и Сержант уснули, Филька оставил ремень Иваныча, превратился в нулевую точку и просочился через перекрытия. Попал он на кухню, да как раз в тот благостный момент, когда повара и прапора делили сэкономленные продукты между собой. Это были всё те же Мирончук, Сердюк, Дацук и главный повар части Ковальчук.

- А чего это масла так мало? - ворчал Дацук, рассматривая изрядный кусок подтаявшего сливочного масла на куске пергамента. Повар обиделся:

- Как это мало? Ты сам просил полкило.

- Но тут не полкило, тут грамм триста.

- Ты это что, с поваром споришь? Давай взвесим.

Дацук хмыкнул:

- Нашёл дурака? Знаю я твои весы. На них бы жизнь мерить. По паспорту прожил пятьдесят, а на деле тридцать.

- Не верит он!

- Где моя нога? - Спросил подошедший Мирончук. - У меня у жены на днях день рождения, помнишь?

- Да помню я. Вот она.

Ковальчук с готовностью вытащил из холодильника здоровенную говяжью ногу. Он протянул её майору, но тут произошло неожиданное. Нога вырвалась из рук повара, подлетела вверх и ударила воришку по шее. Тот сковырнулся на пол и потерял сознание. После этого говяжья ляжка с маху ударила по лбу майора. Этот удар как же послал его в нокаут. Прапорщики не успели ничего понять. Пачка масла тут впечаталась в лицо Дацука, и начала размазываться по всей его голове. При этом прапор почему-то не мог поднять руки и сопротивляться. Сердюк, оторопев, рассматривал это чудное зрелище, но потом и ему стало туго. Пакет в его руках зашевелился, прапор бросил его на пол, и зря. Из пакета вылетели три пачки украденного им сахара. Они поднялись вверх, на уровень лица прапорщика. Картон лопнул, и пачки начали обстреливать морду прапорщика сахарными очередями. Сердюк побежал, но проклятые пачки, как три истребителя носились по всей кухне, выстреливая очередями по лысому темечку прапорщика кусочками рафинада. Тот с воплями бегал по кухне, и, совершенно обезумев, прыгнул в громадный автоклав для приготовления щей и закрыл за собой крышку. От дикого сахара он спасся, но в остальном ему не повезло. Через пару секунд после прыжка прапорщика в чан, ослепший Сердюк, шаря руками по воздуху, повернул рычаг, и, невзначай, закрыл автоклав намертво. Филька довольно хрюкнул, и, пару раз пнув попавшегося по пути прапорщика Дымчука, двинулся из кухни в столовую.

А там, как раз, собрались люди, про которых ему успел поведать Егор. Было их трое: Котов, Дацаев и Демидов. Старики никуда не спешили, поверка и отбой были не для них. С чувством, не торопясь, они поглощали громадные куски хлеба с маслом, запивая их огненным чаем вприкуску с сахаром. Напротив них расположились ещё два блатных солдата - хлеборез и каптёрщик. Все пятеро изрядно потели, вытирая пот со лба вафельными полотенцами.

- Сейчас чаю попьём, и пойдем молодых гонять, - предложил Котов.

- Ага, - согласился Дацаев. - А то черпаки оборзели совсем. Особенно этот рыжий Егор.

- Устроим ему тёмную? - поинтересовался Демидов.

- Само собой. Андрюх, подлей-ка мне чайку.

Каптерщик встал, взял в руки пятилитровый солдатский чайник, начал разливать по кружкам чай. В этот самый момент в столовую ввалился ослепший Дымчук. В полумраке столовой его вид произвёл ужасающее впечатление. Входит нечто, с жёлтой головой, и желтыми же руками шарит по воздуху. При виде этого зомби каптерщик открыл рот и забыл про чайник. Все трое дедов оглянулись, но осмыслить явление странного чудовища не успели. Каптёрщик машинально продолжал разливать чай, в результате огненный поток потёк из чашки на стол, а потом на штаны дембилей. Они заорали, повыскакивали со своих мест, и тут же завалились за скамейку. Никто ничего понять не мог. Деды барахтались на полу несколько минут, никак не могли подняться, передрались, переругались. Потом с помощью каптерщика и хлебореза сумели разобраться, что шнурки от их солдатских ботинок умудрились связаться в общий узел. Чтобы освободиться от этих уз хлеборезу пришлось разрезать шнурки.

- Что за хреновина? Кто нам это сделал?! - Недоумевал Котов.

- Счас мы узнаем!

Так как во время этой шутки не пострадали каптерщик и хлеборез, старики устроили им допрос. Те отрицали свою вину. Для профилактики их всё же слегка поколотили. Потом Котов вспомнил о причине инцидента.

- А где этот, странный тип?

- Зомби?

- Ну да! Я чуть не обоссался от страха!

- Ты от страха, а я от кипятка, - поправил Дацаев. - Яйца чуть не сварил.

- Так, где он? Надо его найти.

- Не надо! - Попросил каптёрщик. - Я чуть в штаны не наделал.

Но Котов был непреклонен.

- Ничего, мы сейчас вооружимся, хрен кто к нам подойдёт.

Вооружившись столовыми ножами и подносами, все пятеро вступили на кухню. Зомби они нашли быстро. Дымчук всё же нашёл жидкость, и отмывал лицо в баке с тёплым компотом. Деды слегка удивилась такой борзости - этот компот должен быть подан роте на завтрак. Но тут внимание солдат привлёк какой-то стук. Стучали изнутри самого большого котла-автоклава. Это было так неожиданно и странно, что солдаты попятились назад, переглянулись. У хлебореза даже волосы встали дыбом.

- Чего это? - Спросил он.

- Не знаю. Может, не будем открывать? Ну, его нафиг, пошли отсюда!

Но стук продолжался, стал более хаотичным и отчаянным. Котов перекрестился, открыл замок, отодвинул крышку. Оттуда, как в фильме ужасов, восстал прапорщик Сердюк. Солдаты даже заорали от ужаса. Ещё бы! Лицо прапорщика было неузнаваемым, багрового цвета, он хватал ртом долгожданный кислород. Если бы не мундир с тремя маленькими звёздочками в ряд, солдаты бы рванули в бега.

- Нифига себе! Как это вы туда попали, товарищ прапорщик? - Спросил Котов. Тот ответить ничего не мог, только таращил глаза и дышал, дышал, дышал. В это время из-за столов и баков начали появляться другие действующие лица. Майор и повар восстали из своих нокаутов практически одновременно. Один держался за лоб, другой за шею. Тут же подошел Дацук, стирающий вафельным полотенцем остатки масла с ушей. Четыре вора смотрели друг на друга, и никто ничего не мог понять.

- Ч-то это было? - Спросил майор. - Кто меня по лбу этой ногой ударил?

- Хрен его знает. Это, наверное, они, - Дымчук ткнул пальцем в солдат. - Больше тут никого не было.

- Чего это мы?! - возмутился Котов. - Нас самих вон кипятком ошпарило, да ещё какой-то гад шнурки наши связал вместе.

- А кто закрыл крышку моего автоклава? - Спросил наконец-то надышавшийся Сердюк.

- Не знаю, - сказал Демидов, - но мы её вам открыли. Не надо было?

- Я тебе покажу, Демидов, шутки шутковать! Я там чуть не сдох!

- Что-то тут не так, - сказал повар. - Чертовщина какая-то.

Мирончук глянул на часы:

- Ого! Время то! Товарищи солдаты - марш в казарму!

- Слушаюсь! - Ответил Котов, хотя обычно он посылал этих тыловиков на три буквы, настолько оборзел.

Когда солдаты ушли, хозяйственники долго обсуждали происшедшее. От греха подальше решили больше ничего сегодня не брать. Да и что брать-то? Масло погибло в компоте и в ушах Дацука, сахар валялся по всей кухне, оставалась только говяжья нога. С большой осторожностью её водрузили обратно в холодильную камеру. Здание столовой четыре вора покидали в буквальном смысле на цыпочках. Загрузились все в Уазик Дымчука и отбыли по домам в военный городок.

Между тем пятеро солдат направились в казарму. У них повысилось настроение, они уже ржали над злоключениями своих старших по званию однополчан.

- Нет, ты помнишь, как Дымчук вошел в столовую? Башка в масле, руками в воздухе машет - вылитый зомби!

- Кто его так намазал?

- Да сам, пои и намазался!

- Ага. Напоролись они все да передрались!

- Ты думаешь?

- А то! Помнишь, на двадцать третье февраля прапора напились и отлупили Мирончука?

- Ага, били его на складе, тот орал как недорезанный, а потом месяц с синяками ходил. Говорил всем, что хулиганы в городке его избили, а он, якобы, девушку от них защищал.

В казарму все пятеро вошли в прекрасном настроении, а там решили поднять его ещё больше.

- Айда лупить рыжего, - предложил Котов.

- Пошли, - согласился Демидов. - Надо его поставить на место.

- Давай его сейчас пряжками задолбим.

- В тёмную?

- Конечно!

- Только, чур по голове не бить, чтобы синяков на морде не было.

Зажигать свет в казарме они не стали, достаточно было и дежурной лампы. Деды прокрались на цыпочках к нужной кровати, на ходу снимая ремни. Кровати стояли в два яруса, так что было тесновато. Егор спал снизу, и место это они знали прекрасно. Двое встали по одну сторону кровати - Демидов и Дацук, по другую Котов, старательно наматывающий ремень на руку. Демидов, взяв в руки одеяло, натянул его на голову будущей жертвы.

- Давай, жги! - Скомандовал Котов.

Они начали дружно лупить по телу, завернутому в одеяло, ремнями с тяжелыми бляхами. Тут же раздался вопль несчастного, но Демидов не давал ему подняться. Только минут через пять деды закончили свою экзекуцию.

- Хватит! Что он там, жив? - спросил Котов.

Демидов откинул одеяло, присмотрелся и ахнул:

- Мать твою! Ты как здесь оказался, Хныч?

Котов от изумления сел на соседнюю кровать, прямо на тело перепуганного солдата. Оказалось, что вместо рыжего Егора они щедро отлупили свою первую шестёрку и стукача Вадика Хныча.

- Да я... я... я же ногу же подвернул на лестнице, с крыши когда шёл... вот и попросил Егора поменяться кроватями.

- Так он?...

- Может, хватит там орать? Второй час ночи. Спать охота, - донёсся сверху ленивый, с издёвкой, голос Егора Трубникова.

Котов сразу озверел:

- Ах, ты нам ещё указывать будешь, салабон?! На, получай!

Он размахнулся, и попытался со всей силы ударить Егора ремнём, но тот зацепился за уголок кровати так, что Котов от этого дикого рывка вывихнул в плече руку. Вскрикнув от боли, он крикнул своим друзьям:

- Чего стоите? Бейте его, мочите!

Те вдвоём находились по одну сторону кровати, и попытка пустить в ход ремни привела к тому, что оба получили по доброму удару по голове от лучшего друга.

- Ты чего, охренел? Ты куда лупишь?

- А ты чего?! Ты мне по голове попал!

- Да его бейте, придурки, его! Чего вы друг друга хлещете? - крикнул Котов, баюкая свою больную руку.

Дацаев и Демидов бросили ремни и пустили в ход кулаки. Но получалось это не очень хорошо. Первая пара ударов пришлась по железным уголкам кровати. Было очень больно, так что Дацаев вспрыгнул ногами на две нижних кровати и со всей силу ударил кулаком туда, где должна была находиться голова Егора. Почему вместо неё он попал по козырьку, Дацаев не понял, но размышлять было некогда, так как одна его нога подвернулась, и он упал назад, на Демидова. Тот, кстати, как раз взял в руки табуретку, и размахнулся, чтобы ей ударить проклятого "духа". Но этот его удар пришёлся как раз по голове падающего Дацаева. Табуретка разлетелась вдребезги, тело старика пало под ноги Демидова, он споткнулся об него и упал, врезавшись головой в стойку кровати. Тут вспыхнул свет, это постарался дежурный по роте. Электричество высветило печальную картину. С одной стороны кровати Егора Трубникова лежали два почти бездыханных тела. Ещё одно тело располагалось на ногах, но было занято только вывихнутой рукой. Снизу всхлипывал несчастный Хныч. Оглядев эту картину, дежурный покачал головой:

- Ну, ты, Егорка, крутой! Трёх дедов отмудохал. Придётся мне командиру роты рапорт на тебя написать.

Егор возмутился:

- За что?! Я их пальцем не тронул! Это они сами себя так отфигачили. Все подтвердят!

- Рассказывай мне ещё сказки! Чтобы так троих отделать, это ого-го! Лупить надо со всей дури. Ох, Батя и бушевать будет! Не избежать тебе, парень, губы.

Но события развернулись совсем не так, как предполагал сержант.

Командир части, а по армейской традиции все его звали Батя, прибыл в часть только к обеду, пребывая в дурном настроении. Попытка дежурного офицера доложить о происшествиях за сутки вызвала у него только отмашку и рык, сродни львиному. Полковник Батов и в самом деле походил на льва, и лицом и характером.

- Собрать ко мне весь командный состав! Быстро! - Рявкнул он.

Через пять минут все офицеры части сидели в кабинете командира и слушали его речь.

- Я вчера был у командующего округа. Решение о слиянии наших частей в одну бригаду принято. Решается, кто будет командиром, я или Мишин. Решается и где будет располагаться часть, у нас, или у Мишина в Подберёзовом. Генерал сказал так: "Устроим соревнования танкистов, кто победит, тот и будет командиром, там же будет и располагаться бригада". Сколько экипажей мы можем выставить на полигон?

Все переглянулись, ответил заместитель командира и по совместительству - командир первой роты:

- Десять экипажей.

- Мало. Мишин готов выставить двадцать.

- Выставить то мы хоть тридцать можем, но десять из них будут неподготовленными. Они за рычагами сидели по два раза.

- А почему они сидели всего два раза? - рыкнул Батов.

- Потому, что у нас вечно нет солярки, - замком кивнул в сторону зампотеха.

- А что мне делать, если её нет?! - Возмутился майор Шилик, полного сложения майор лет пятидесяти.

- Куда ты её только деваешь, Шилик? Пьёшь, что ли?

- Да сами вы её и прокатали! Гоняете технику день и ночь! А потом Шилик виноват.

На самом деле Шилик давно и без зазрения совести воровал солярку и продавал на сторону.

Разборки шла очень долго, наконец, все офицеры вывалились из кабинета, злые и недовольные. Никому не хотелось срываться и менять место службы. Кто-то остановился, чтобы покурить, кто-то просто пошел к боксам своей роты. Только Шилик прошёл к себе в кабинет, достал сотовый и начал звонить.

- Анзор? Привет. Слушай, может случиться чудо, и вся часть отойдёт тебе бесплатно. Как? А вот так.

Шилик рассказал о предстоящем соревновании.

- Знаешь, я могу посодействовать в этом проигрыше. Ну, скажи тебе как! Ты, лучше скажи, сколько я за это получу? Мало. Это тебе не солярка даром, это готовый автопарк для твоих большегрузов, ремонтная база. А из самой казармы можно сделать увеселительный комплекс. Сломаешь? Зачем? А, кирпичи идут очень хорошо. Это я знаю, только как ты её ломать будешь? Она ведь построена на замесе извести с яйцом. Её ни кувалдой не возьмёшь, ни взрывчаткой. Сломаешь? Ладно, это твоё дело. Но ты мне сейчас скинь аванс на карточку, как СМС придёт, я начну трудиться на благо твоего кошелька. Пока.

Шилик положил трубку в прекрасном расположении духа. Он бы так не радовался будущему своему финансовому благополучию, если бы знал, что этот разговор слушала ещё одна пара смешных и мохнатых ушей.

Филька с утра занимался уже привычным делом. После утренней пробежки и зарядки он разбирал и собирал автомат Калашникова, потом Браухич преподавал ему тактику танкового батальона во встречном бою. Но параллельно Филька слушал всю казарму. Он ещё с вечера уловил какую-то угрозу, и вот теперь она стала понятна. Домовой решил, что пора действовать.

- Разрешите обратиться, господин полковник!

- Да, рядовой Филька.

- Нашей части грозит большая опасность...

Филька рассказал всё, что услышал, в том числе и злодейскую роль зампотеха.

- Предать суду военного трибунала и расстрелять! - Решил полковник.

- Это непременно, но сначала нужно узнать, что он готовит, и что можно предпринять.

- Хорошо. Сержант Иваныч! Вы прикрепляетесь к этому Шилику, ни на шаг от него не отходить, немедленно докладывать обо всех его каверзах. Я займусь самим командиром.

Если бы кто мог видеть дальнейшее в режиме экстренного видео, то наблюдал бы забавную картину. В кабинете командира части бушевали немалые страсти. Входили и выходили офицеры, получали непременную взбучки. А в стороне, за журнальном столиком, сидел странный, маленький человечек в непонятной форме с моноклем.

Не менее забавной была пара Шилик - Иваныч. Шилик не торопясь обходил своё хозяйство, за ним, так же не торопясь шествовал Сержант.

- Завтра в наши танки зальёшь солярку из этой цистерны, третьей, - поучал Шилик своего подопечного, прапорщика Кулика.

- Но это, же зимняя солярка? А сейчас ещё морозов нет.

Шилик хмыкнул. Он давно уже продала половину солярки тому же самому Анзору и треть её занимала вода.

- Ничего, пойдет. Теперь о снарядах. Возьмёшь их из третьего склада.

- Но там, же старье, они на списание должны идти? Там каждый третий снаряд отказывает.

- А нам и нужно их расстрелять. Так что выдашь отсюда. Пошли дальше.

Филька в это время находился на полигоне. Командиры рот спешно пытались "накатать" молодняк, но за день это было сложно сделать. Молодые механики не могли завести танк, на поворотах машины глохли, с трудом держались в колее. Стреляли танкисты так, что мат на командном пункте стоял непрерывный. Офицеры хватались за голову, но ругать могли только самих себя. Надо было гонять солдат на полигоне, а не на плацу.

Вечером все трое Хранителей собрались на чердаке.

- Что удалось узнать, докладывать? - приказал Браухич.

- Личный состав не подготовлен к стрельбам. Из двадцати экипажей более или менее стреляют и ведут танки половина. Остальные молодняк, - доложил Филька.

- Шилик сидит на измене. Хочет подсунуть нашим танкам солярку, разбавленную водой. Снаряды привезут на танкодром старые, половина не взорвётся. За такие дела царь-батюшка Петр Ляксеич при мне одного каптера на кол посадил, - припомнил Иваныч.

- Что будем делать? - Спросил Браухич.

Филька развел руками:

- С соляркой я знаю что делать, разберусь. Со снарядами тоже. А вот с личным составом я не знаю, что делать.

- Мы знаем, - успокоил Полковник. - Я сам хорошо стреляю, а Сержант бесподобный водитель. Надо их только заранее подготовить. Познакомишь меня со своим земляком.

- А они нас не испугаются? - Спросил Сержант.

- Найн.

- Может и испугаются, но это по первой, - подсказал Сержант.

Этой же ночью после отбоя в казарме танкового батальона состоялось странное построение. Солдаты одного призыва собрались в обширной сушилке казармы, курили и судачили о том, зачем их сюда собрал Егор Трубников.

- Чего он нас тут собрал?

- Хочет пойти войной на стариков, - предположил один из них.

- Да, он уже троих вывел из строя. Все лежат в лазарете.

- Так мы скоро всех дедов к ногтю сведём.

Конец пересудам положил сам Егор.

- Строиться! - Скомандовал он. - В две шеренги по разные стороны от меня.

- Чего это? - Удивился один из солдат.

- Да, в чём дело то?

- Так, я сказал - строиться! - Уже рявкнул Трубников. Солдаты нехотя повиновались. Это был смешной строй - все в трусах и майках, на ногах тапочки.

- Завтра у нас будут стрельбы и всё остальное. Как мы готовы к ним - вы сами знаете. Поэтому завтра в экипаж к каждому назначаются ещё два старослужащих. Они и будут управлять танками и стрелять. Ваше дело - заряжать, и быстро заряжать. Знакомьтесь.

Рядом с Егором постепенно материализовался полковой.

- Полковник фон Браухич, командир и наводчик, - представил Егор.

Полковник Егору был по колено, да и вид смешной - старомодный френч, портупея, галифе, пенсне в одном глазу. Но у солдат при виде полковника встали не только остатки волос на голове, но и более длинная поросль под мышками. Затем проявился Сержант.

- Сержант Иваныч. Будет в экипаже за механика. Ваша задача, помогать им как можно больше.

Фильки рядом со старослужащими не было. И не только потому, что он не хотел показываться в своей дурацкой пилотке. Для него была избранна своя роль. Он был глазами и ушами танковой части. Так он засёк разговор начальника штаба батальона майора Половинчука со своим однокурсником из части противника.

- Привет, Сашка!

- Привет, Диман.

- Завтра будешь у нас?

- А как же!

- Как ваши орлы?

- Орлы и есть орлы. Мишин нас на месяц загнал на полигон, у нас сейчас все экипажи стреляют и катают как немки на биатлоне. А у вас что?

- Да хрень полная. Первая рота ещё ничего, и то, лучший экипаж загремел в санчасть с побоями. Кто у вас начальник штаба?

- Майор Кожвош.

- Он ещё служит?! Я у него ещё лейтенантом начинал.

- Последний год старик разменял. Всё, готовиться на дембиль. Квартиру уже получил в Подмосковье.

- Если выставите своих орлов против третьей роты, то у них шансов нет. Там у них один молодняк, рычаги второй раз в жизни видели.

- Спасибо за подсказку, Диман.

- Не за что, лучше намекни Мишину, что у них есть практически готовый начальник штаба бригады.

- Ну и ты прояви свою активность. Покажи себя.

- Само собой! Я на вышке всем жару дам. Правду-матку буду резать как Ельцин на первом съезде. Считай, что вы уже выиграли.

Для начала Филька кое-что подправил в раскладе сил. Начальник штаба, утром выходя из подъезда, умудрился на крыльце споткнуться, упасть и сломать руку.

Хитрый зампотех до части доехал, но за завтраком в офицерской столовой подавился котлетой. Как его только не спасали! Всем офицерским составом. И кулаками били по спине, и табуреткой, и вверх ногами переворачивали и трясли. Котлету они вытрясли, но после этого майор был в состоянии коровы, из которой была сделана эта котлета - мычал, хлопал глазами и ничего не понимал. Его пришлось срочно отправить в санчасть. А затем всё было просто - Кулик заправил танки не из той цистерны, про которую говорил его начальник, а из другой, которую Шилик держал про запас на случай ревизии. И снаряды Кулик отгрузил не из третьего склада, а из первого, новенькие, еще пахнущие краской и смазкой.

К обеду прибыла делегация конкурирующей части и комиссия во главе с командующим округом. Фамилия его была Лютый, и это сильно соответствовало его характеру. Для начала он отчитал дежурного по КПП, объявив ему взыскание. Затем он прошёлся по территории части, и хотя весь прошлый день личный состав драил плац, нашел к чему придраться. От обеда он отказался, сразу приступил к делу.

- Ну, везите меня, Батов, на этот ваш полигон. У Мишина я уже был, посмотрел его в действии. Впечатляет. Твои экипажи готовы?

- Так точно.

- Ну, посмотрим.

Прибыв на полигон, генерал прошелся вдоль строя танкистов, выругал Мишина за внешний вид его солдат, затем Батова за состояние танков, а потом поднялся на смотровую башню. Усевшись на главное место, он спросил Мишина:

- Сколько экипажей вы привезли?

- Десять.

- Хорошо. Столько же выставите и вы, Батов. Кто будет от вас?

- Первая рота...

Тут вмешался Мишин:

- Разрешите, товарищ генерал-полковник?

- Да.

- А можно нам самим выбрать своего соперника?

- Это как?

- Мы просим выставить против нас третью роту.

- Почему третью? - Не понял Лютый.

- У нас третья, и у них третья.

Батов открыл рот и пробормотал:

- Но...

Лютому идея понравилась:

- Хорошо. Нам показуха не нужна, пусть это будет хоть вторая рота, хоть третья. Танкисты должны быть одинаково хорошо подготовлены в любой роте!

Батя сразу вспотел: "Шандец, пенсия впереди, неизбежная как восход солнца".

Мишин из-за плеча генерала подмигнул Батову, и тот понял, что эта рокировка с ротами была не так проста.

"Продали! Со всеми потрохами! Найду того, кто сдал меня - убью!" - Подумал полковник.

Для Егора приказ занимать исходные позиции не был неожиданным - Филька постоянно держал его в курсе всех дел. Первым выехал на позицию как раз его танк. Точно такой же Т-72 конкурентов пристроился рядом.

- Топливо и боеприпасы у них одинаковые? - Спросил генерал.

- Так точно. Разливали из одной цистерны, снаряды новейшие, из последней партии. И танки разыгрывались жребием.

- Ну, тогда давай красную ракету!

Над вышкой взлетела красная ракета и одновременно в танкошлемах раздалась команда:

- Вперед!

Моторы взревели одновременно, но танк Егора чуть споткнулся на старте.

"Началось!" - Мелькнуло в голове у Бати. Но затем броневая машина рванула так, словно это был не танк, а болид Формулы-1. Ещё до первого огневого рубежа она обогнала танк Мишина метров на сто. Если бы генерал и все остальные офицеры могли в этот момент заглянуть в танк, то могли увидеть забавную картину. На шее у Васьки Хилина сидело полуметровое создание с очень сосредоточенным лицом. По сути сейчас тут было не два создания, человек и полковой, а одно, с мозгами Сержанта и руками Васьки. И этими руками он лихо рулил танком. При этом Васька орал песню из очень древнего репертуара, который никогда раньше не слышал, и знать не мог:

- А впереди наш воевода, да на чёрном, на диком коне!

Он развернул танк на рубеже, остановил его, Харитон дослал в пушку снаряд, и в дело вступил полковник Браухич. Он приник к окулярам прицела, только бормотал себе под нос:

- Сейчас мы их... Фойер!

Выстрел был точен - болванка поразила прямоугольную мишень прямо по центру. Это оценил даже Лютый.

- Хороший был выстрел. Кто командир танка?

- Рядовой Трубников. Полгода службы.

- Посмотрим, что будет дальше, но начали вы хорошо.

Мишинские танкисты так же поразили мишень с первого выстрела, но не так эффектно и время затратили гораздо больше. Дальше преимущество танка Батова только нарастало.

- По-моему, они превышают все нормативы на выстрел? - Высказал вслух свое предположение Лютый после третьего огневого рубежа.

- Так точно. Тут прицеливание и выстрел не более двух секунд.

- За такую стрельбу этот экипаж должен поехать в отпуск.

- Непременно! - Подтвердил повеселевший Батов. За спиной генерала он подмигнул ничего не понимающему конкуренту. А Лютый вспомнил кое что ещё:

- Кстати, Батов, а где ваш начальник штаба?

- Майор Половинчук буквально за два часа до начала соревнований упал и сломал руку.

- Да, если не везет, то не везёт. И на родной жене триппер подцепишь.

Все дружно заржали над этой древней армейской шуткой из уст генерал-полковника.

В это время в санчасти пришёл в себя майор Шилик. Поблагодарив медбратьев, он поспешил к себе, в боксы. В его каптерке, на его месте, положив ноги на стол, сидел прапорщик Кулик. Включив рацию, он слушал переговоры на полигоне, курил и пил чай. Увидев входящего майора, он спохватился, вскочил на ноги:

- О! Товарищ майор, а мне сказали, что вам плохо, что вас сегодня не будет?

- Не дождётесь! Кстати, как дела?

- Хорошо. Наши давят. Уже пятый экипаж делает мишинских как щенков слепых.

Майор уставился на своего подчиненного как бык на матадора.

- Отказы в технике были? - С надеждой спросил он.

- Никак нет.

- А по снарядам?

- Тоже всё нормально.

Майор сел за свой стол, начал листать документы. Круглое его лицо вытянулось:

- Слушай, Кулик, ты из какой цистерны залил солярку в наши танки?

- Как вы и говорили - из первой.

- Какой первой?! Я тебе говорил заливать из третьей!

- Да какая разница!?

- Есть разница! А снаряды ты откуда им отгрузил?

- Из первого склада.

- Да ты что, сдурел, что ли?! Я же приказал отгрузить из третьего!

- Товарищ майор, я что ж, дурнее жопы? Вот, это же вы писали в журнале. Топливо из первой цистерны, снаряды из первого склада.

Не веря своим глазам, Шилик смотрел в журнал. Там, действительно, были именно такие записи. Между тем Кулик обрадовался.

- О! Наши шестого мишинского сделали! Теперь наши точно победят.

"Как я теперь буду деньги Анзору возвращать?" - Мелькнуло в голове служаки, и горло перехватило так, словно в нем застряла еще одна котлета. Выпустить из рук уже полученные деньги - это было выше сил тыловика!

К концу стрельб на полигон прибыл и начальник штаба Половинчук. Морщась от боли, он поднялся на вышку, и услышал заключительную фразу генерал-полковника Лютого:

- Полковник Мишин, я не понимаю, чем вы недовольны? Все были в равных условиях, на одинаковых танках, с одинаковым топливом и снарядами, противника выбирали вы сами. Я не знаю, чем вам не понравились первая и вторая рота, но и третья рота разнесла ваших лучших орлов по всем параметрам. А вам, полковник Батов, объявляю благодарность за отличную подготовку личного состава, и представляю к медали "За заслуги перед отечеством".

- Служу России!

- И не забудьте про тот, первый экипаж. Пусть съездят домой. Красиво прошли ребята! Быстро и без промахов!

С той точки, где он стоял, Половинчук видел только затылок Батова, лицо генерала Лютого и за его спиной - злые глаза Мишина. Полковник словно расстреливал его этим взглядом. Половинчук невольно, попятился назад, забыв, что сзади как раз лестница, и с воплем боли скатился вниз. Орал он не просто так, к перелому правой руки добавился и перелом левой руки.

После соревнований Лютый пообедал в офицерской столовой, остался доволен ужином и коньяком. Глядя на недовольное лицо Мишина он пожал плечами:

- Что вы такой недовольный, полковник? Вы же сами ратовали за такое решение проблемы объединения. Лучше надо было готовиться, лучше! Вот, как Батов.

Довольны были и чердачные хранители.

- Я давно не получал такого удовольствие, - рокотал Полковник. - Пиф-паф!

- А я так отмотал руки, словно сам ворочал эти фрикционы! - Ворчал Сержант. - Десять кругов подряд! Теперь они будут болеть дня три.

Филька смотался в каптерку и притащил своё НЗ. Сушки, а особенно "шерри" производства Вальки Кобылиной пришлись старым служакам по вкусу.

- О, какой отличный шнапс!

- Да, пойло что надо! - Согласился с немцем Иваныч. - Я такое пил трофейное, с Суворовым, в Швейцарии. Только тот был послабже. А это как раз то, что надо!

Когда сослуживцы пришли в нужную кондицию Филька взмолился:

- Братцы! Отпустите меня домой! У меня там жена молодая, мы еще медовое десятилетие не отгуляли!

Браухич озадачился:

- А кого же мы здесь будем тренировать?

- Так под вами тут целый батальон солдат. А скоро будет целая бригада. К Егору обратитесь.

И полковник согласился:

- Да, он есть прав. Хватит сидеть на чердак. Пора брать контроль, особенно поваров, а то эту еду в офицерской столовой совершенно нельзя жрать!

Домой Фильку провожали рано утром. Старики расцеловались с "дембилем", дали кучу наставлений на будущую жизнь. Растрогавшийся домовой повязал на шею полковника косынку, связанную Вельдой. Полковник оценил гламурность данного решения:

- О! Это есть стильно! И тепло! Передай привет твоя хозяйка.

В свою очередь Сержант сделал Фильке самый ценный подарок - он вернул тому его волосы. Как он это сделал, домовой так и не понял, но увидев в осколке зеркала своё прежнее отображение, Филька обрадовался невероятно.

После этого Фильке накололи на плече традиционное "ДМБ" с годом дембиля, а на запястье - танк на фоне солнца.

Так быстро Филька не летал ещё никогда. Дело шло уже не о сверхзвуке, а о скорости света.

Но Вельда встретила мужа высоко поднятыми бровями:

- Кто-то хотел развеяться на три дня? Где ты был, целую неделю? Как её зовут? Возвращайся к ней навсегда!

Филька в долгу не остался:

- А ты сколько раз в моё отсутствие бегала к Кольше?

Вельда взорвалась:

- Куда?! К Кольше? Я после свадьбы не могу видеть эту противную морду с бородавками!

- Да! А если честно? Сколько раз бегала в рощу?

- Я?! Я вас есть сейчас убью!

Короче, молодожены крепко поругались. И помирились только в тот день, когда на побывку в деревню прибыл Егор Трубников.

- Отпуск на десять дней без дороги за отличные стрельбы, - доложил он.

А на следующий день Дашка родила. И это окончательно помирило супругов. Тем более, что Филька рассказал, какой ценой ему удалось добиться для Егора отпуска. Трещина, намечавшаяся в их браке, начала зарастать. А потом началась трудовая страда. Дашка привезла ребёнка, Колька подвесил на крюк в потолке старинную люльку, а вот качать её большей частью приходилось Фильке и Вельде, особенно ночами. Но это была очень приятная работа!


17.07.2017 г.