# Непримиримый пацифист Пьер Безухов

Лариса Ильинична Седакова

Пьер Безухов выделяется из остальных героев эпопеи Толстого тем, что в нем постоянно происходит внутренняя работа, направленная на самосовершенствование. Параллельно с этим в нем живет идея исправленияи всего мира к лучшему. Ему кажется, что "наслаждение делать добро есть единственное верное счастье в жизни". С начала и до конца эпопеи он остается верен убеждению, что необходимо "везде и всеми силами преследовать порок и глупость и покровительствовать таланты и добродетель". Всеми силами он пытается не только проповедовать, но и воплотить свои идеи, причем, не только в России, но и в глобальном масштабе. Он призывает утвердить "всеобщий владычествующий орган правления", который "распространялся бы над целым светом".Мы "беремся рука с рукой, с одной целью общего блага и общей безопасности" и "ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое". Кто и по каким критериям будет осуществлять разделение людей на добродетельных и порочных, на умных и глупых, Пьер не задумывался. Искусственное выделение одних людей в отдельную привилегированную группу небезопасно и идет в ущерб всем остальным. Как не раз демонстрировала история, подобный принцип приводит к торжеству человеконенавистничества и массовому истреблению тех несчастных, кто оказался вне рамок, не прошел тест, не соответствует какому-то эталону или специально оговоренным данным. Все идеи Пьера не выглядят такимиопасными из-за того, что на переднем плане стоит и заслоняет собой все остальное его добродушная внешность. Он немного не от мира сего и обладает отвлеченным и далеким от реальности образом мысли, неистребимой потребностью создать идеальный, правильный мир без войн и зла. Все это ставит его вне правил и норм высшего света, к которому он принадлежит. С другой стороны эта непохожесть на других защищает Пьера и делает его неуязвимым в самых драматических обстоятельствах, которыми была так насыщена его жизнь. Он мыслит не в унисон с окружением, ведет себя не так, как принято, а его ценности не такие, как у всех. Это делает его невидимым, его истинные намерения непроявленными, а поведение - спонтанным и непредсказуемым. Благодаря своей отрешенности, он, взяв в первый раз в руки пистолет, ранит на дуэли бретера и кадрового военного Долохова, а сам при этом остается невредимым. Благодаря витанию в облаках он без единой царапины выходит со страшного поля смерти Бородинского сражения, на котором остался лежать едва ли не каждый второй русский солдат и где Пьер оказался на самом опасном и кровопролитном участке битвы. Именно это его свойство отключаться от происходящего и пребывать как бы в другом измерении позволяет ему перенести и ужас перед расстрельной ямой, в которой он чудом не оказался сам, и тяжелейшие лишения французского плена. Он погружен в заоблачный мир своих далеких от реальности устремлений, в мир несбыточных идей и проектов. Его логика, его внутренние установки понятны и очевидны только ему одному. Он далек от круга общепринятых интересов и общепринятых правил жизни, он как будто бы парит над всем происходящим вокруг него. Он живет так, как будто бы все, что происходит, является репетицией той настоящей и правильной жизни, которая существует только в его воображении мечтательного философа. Он стремится утвердить такую жизнь, в которой будет простор для добродетельных и талантливых и не будет места для порочных и глупых. Где-то там в светлом будущем ему предстоит еще устроить такую жизнь и жить в ней, но "это что-то хорошее все оставалось впереди" и, отдаляясь, так и не наступало.

НЕПРИМИРИМЫЙ ПАЦИФИСТ

ПЬЕР БЕЗУХОВ

Пьер Безухов выделяется из остальных героев эпопеи Толстого тем, что в нем постоянно происходит внутренняя работа, направленная на самосовершенствование. Параллельно с этим в нем живет идея исправленияи всего мира к лучшему. Ему кажется, что "наслаждение делать добро есть единственное верное счастье в жизни". С начала и до конца эпопеи он остается верен убеждению, что необходимо "везде и всеми силами преследовать порок и глупость и покровительствовать таланты и добродетель". Всеми силами он пытается не только проповедовать, но и воплотить свои идеи, причем, не только в России, но и в глобальном масштабе. Он призывает утвердить "всеобщий владычествующий орган правления", который "распространялся бы над целым светом".Мы "беремся рука с рукой, с одной целью общего блага и общей безопасности" и "ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое". Кто и по каким критериям будет осуществлять разделение людей на добродетельных и порочных, на умных и глупых, Пьер не задумывался. Искусственное выделение одних людей в отдельную привилегированную группу небезопасно и идет в ущерб всем остальным. Как не раз демонстрировала история, подобный принцип приводит к торжеству человеконенавистничества и массовому истреблению тех несчастных, кто оказался вне рамок, не прошел тест, не соответствует какому-то эталону или специально оговоренным данным.

Все идеи Пьера не выглядят такимиопасными из-за того, что на переднем плане стоит и заслоняет собой все остальное его добродушная внешность. Он немного не от мира сего и обладает отвлеченным и далеким от реальности образом мысли, неистребимой потребностью создать идеальный, правильный мир без войн и зла. Все это ставит его вне правил и норм высшего света, к которому он принадлежит. С другой стороны эта непохожесть на других защищает Пьера и делает его неуязвимым в самых драматических обстоятельствах, которыми была так насыщена его жизнь. Он мыслит не в унисон с окружением, ведет себя не так, как принято, а его ценности не такие, как у всех. Это делает его невидимым, его истинные намерения непроявленными, а поведение - спонтанным и непредсказуемым.

Благодаря своей отрешенности, он, взяв в первый раз в руки пистолет, ранит на дуэли бретера и кадрового военного Долохова, а сам при этом остается невредимым. Благодаря витанию в облаках он без единой царапины выходит со страшного поля смерти Бородинского сражения, на котором остался лежать едва ли не каждый второй русский солдат и где Пьер оказался на самом опасном и кровопролитном участке битвы. Именно это его свойство отключаться от происходящего и пребывать как бы в другом измерении позволяет ему перенести и ужас перед расстрельной ямой, в которой он чудом не оказался сам, и тяжелейшие лишения французского плена. Он погружен в заоблачный мир своих далеких от реальности устремлений, в мир несбыточных идей и проектов. Его логика, его внутренние установки понятны и очевидны только ему одному. Он далек от круга общепринятых интересов и общепринятых правил жизни, он как будто бы парит над всем происходящим вокруг него. Он живет так, как будто бы все, что происходит, является репетицией той настоящей и правильной жизни, которая существует только в его воображении мечтательного философа. Он стремится утвердить такую жизнь, в которой будет простор для добродетельных и талантливых и не будет места для порочных и глупых. Где-то там в светлом будущем ему предстоит еще устроить такую жизнь и жить в ней, но "это что-то хорошее все оставалось впереди" и, отдаляясь, так и не наступало.


Незаконный сын

Читатель знакомитсяс Пьером Безуховым на вечере у Анны Павловны Шерер, который происходил в Петербурге в июне 1805 года. Он тогда был всего лишь месье Пьер и относился "к людям самой низшей иерархии" в великосветском обществе."Он нигде не служил еще, только что приехал из-за границы, где он воспитывался и был первый раз в обществе". Пьер был "незаконный сын знаменитого екатерининского вельможи, графа Безухова" и очень стеснялся своего положения, при упоминании о котором "он вдруг багрово покраснел". У его отца "известного богача и красавца" было человек "двадцать незаконных" детей, но "этот Пьер любимый был". "Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером-аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста". Эти десять лет вне родины и родного языка он жил преимущественно в Швейцарии, жил он и в Париже, бывал наездами и в Москве, где общался с молодыми Ростовыми и Болконскими. Наставником его все эти годы становления личности был аббат, скорее всего, иезуит, который в силу порядков католической церкви не знал женщин. Почему отец доверил воспитание любимого сына и единственного наследника католическому монаху сказать затруднительно. Возможно, что этот влиятельный богач, красавец и страстный охотник до плотских утех не хотел, чтобы сын, постоянно живя в доме отца, перенял его порочные пристрастия, а наставничество католического монаха было некоей гарантией того, что сын вырастет целомудренным и верующим. Но ни того, ни другого не случилось. Уже менее, чем через год Пьер, вступая в масонскую ложу, в ответ на вопрос, каково "то пристрастие, которое более всех других заставляет вас колебаться на пути добродетели" и "перебирая свои пороки", "тихим, чуть слышным голосом" отвечает - "женщины". Вкабинете отца Пьера был "огромный киот с образами", перед кончиной графа были соблюдены все принятые православием обряды и таинства. Пьер вырос атеистом, "я не верю, не ... верю в бога", "я считал ее (религию) несправедливою и не следовал ей" - откровенно признается он зимой 1806 года. Но так было не всегда, ребенком он искренневеровал, "он в детстве испытывал на исповеди" "чувство страха и благоговения". Можно только гадать, какие события или какие авторитеты повлияли на мировоззрение Пьера настолько, что диаметрально изменили его.

Пьер вырос образованным, начитанным, умным юношей, но теплом, нежностью, любовью аббат наполнить его жизнь никак не мог. Жизнь Пьера была посвящена учебе и развитию ума, однако ни умению вести себя в светском обществе, ни светским манерам аббатего вряд ли обучал. Общение со сверстниками, игры, детские забавы, если и были, то в определенных рамках, да и какие игры могли быть под недремлющим оком монаха. Пьер вырос в изоляции от светского общества и в уединении, он приобрел привычку много читать и размышлять, он привык разговаривать сам с собой, "Пьер ходил по комнате", "проговаривая неясные слова пожимая плечами и разводя руками". Ему не у кого было перенимать необходимые для самостоятельной жизни социальные навыки.Он был погружен в свой внутренний мир и был рассеян. Пьер научился поступать по собственному разумению,не колеблясь принимать решения и однозначно без сомнений делать выбор между да и нет только после того, как чудом остался в живых, стоя на краю расстрельной ямы, и как прошел через нечеловеческие муки французского плена. К тому времени, как он научился без сожаления отказывать в просьбе, ему минуло двадцать семь лет и он уже овдовел.

Пьер не походил на "всех в этой гостиной" Анны Павловны прежде всего внешнеЭтот "массивный толстый молодой человек в очках""был несколько больше других мужчин в комнате", он "был стеснителен и один не замечал этого"и вел себя "с свойственной ему быстротой и неловкостью", "был рассеян"и, шепелявя и шамкая, произносил "святотатственные речи", идущие вразрез с общим духом гостиной. Выделялся он и по "умному и вместе робкому, наблюдательному и естественному взгляду, отличавшему его от всех в гостиной". И "улыбка у него была не такая, как у других людей, сливающаяся с неулыбкой", "когда приходила улыбка, мгновенно исчезало серьезное и даже несколько угрюмое лицо и являлось другое - детское, доброе, даже глуповатое и как бы просящее прощения". Оно появилось на его лице, когда "Пьер улыбнулся своею доброю улыбкой". "Ты один живой человек среди всего нашего света", "это самый рассеянный и смешной человек, но самое золотое сердце" - говорил про него князь Андрей Болконский. Его сестра княжна Марья, которая Пьера "знала еще ребенком", была уверена, "что у него было всегда прекрасное сердце".


Богатство и знатность

Когда Пьер после десяти лет воспитания и обучения за границей "вернулся в Москву, отец отпустил аббата" и отправил сына в Петербург, чтобы тот решил, какому роду занятий посвятить себя в дальнейшем. Ему надо было выбрать между военной службой и дипломатической карьерой. Граф дал сыну деньги и "письмо к князю Василью", с которым был в родстве. В Петербурге сын не спешил следовать наставлениям отца."Пьер жил у князя Василия Курагина и участвовал в разгульной жизни его сына Анатоля". Выбор карьеры стал для Пьера непосильной задачей, он был совершенно не подготовлен к такому серьезному шагу. "Пьер так и не успел выбрать себе карьеры в Петербурге", он "уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал". Он наконец-то освободился от опеки аббата и обрел свободу, "я свободен пока, и мне хорошо"- говорит он своему старшему другу Андрею Болконскому. Он просто наслаждается жизнью и познает сам себя, следует за своей натурой, которая была стеснена отвлеченнымии вычитанными в книгах представлениями ожизни, которые были так далек от реальности. Оказалось, что ему доставляет удовольствие вести бесшабашную жизнь, много пить и есть, а самое главное, что он не может обходиться без общества доступных женщин, что ему нравятся "эти кутежи и гусарство и все....", чем обыкновенно заканчивался вечер в холостой и разгульной компании князя Анатоля. Для знатного и богатого князя Анатоля нищий и безродный незаконный сын Пьер был никто, пустое место, он "Петруша, милый друг", он - почти что балаганный, шутовской петрушка.

В это время "образцом всех совершенств" для Пьера становится князь Андрей Болконский, который был лет на семь старше и уже женат. "Князь Андрей в высшей степени соединял все те качества, которых не было у Пьера и которые ближе всего можно выразить понятием - силы воли". Пьер поражался "его способности работать и учиться". Пьерговорил про себя, что "я только никак не знаю, что мне начать", а потому, чтобы не ошибиться, ничего и не начинал. В отличии от Болконского сам Пьер был бесхарактерным любителем "мечтательного философствования".

Месяца через два положение Пьера кардинально меняется. Отец его умирает и, согласно его последней воле, Пьер становится единственным наследником и, того более, законным сыном и графом Безуховым. Последние часы жизни графа Безухова потребовали от его сына следованию определенным и церковным, и светским ритуалам, к чему он был абсолютно не готов. В это драматичное время наставницей Пьера становится многоопытная княгиня Анна Михайловна Друбецкая, которая не без личной корысти взялась руководить каждым шагом и каждым жестом неопытного и не умеющего вести себя в свете молодого человека. Пьер не знал, как полагаетсяпоступать в такие скорбные минуты и, "решившись во всем повиноваться своей руководительнице", полностью подчинился ей и, вопросительно глядя на нее, повторял то, что она мимикой показывала ему. Он "ничего не понимал; опять ему еще сильнее казалось, что все это так должно быть, и он покорно последовал за Анною Михайловной". Ему пришлось тогда много раз повторять про себя, "что это все так должно быть", он хотел бы понять, почему в данный момент надо делатьименно так, а не иначе, но разъяснять это было некому, а сам он был весьма далек и от понимания людей, и от интриг, через которые провела его княгиня Друбецкая. "Пьер ничего не понимал и молча, застенчиво краснея, смотрел на княгиню Анну Михайловну". К слову сказать, если бы не она, не видать бы наивному и далекому от понимания жизни Пьеру своих миллионов. Князь Василий Курагин всеми силами пытался уничтожить завещание графа Безухова, сделанное в пользу Пьера. В этом случае единственным наследником графа Безухова становился он сам. И только стараниями княгини Друбецкой удалось исполнить волю покойного графа и Пьер получил то, что ему завещал отец, в результате чего из никому неизвестного "молодого человека, не умеющего жить" Пьер становится единственным наследником покойного графа Безухова и из просто месье Пьера - графом Петром Кирилловичем Безуховым. У него теперь "сорок тысяч душ и миллионы".

"Пьер, сделавшись неожиданно богачом и графом Безуховым, после недавнего одиночества и беззаботности", оказался в центре всеобщего внимания и "ему оказывали уважение, какого прежде никогда не оказывали". Все вокруг "были, очевидно и несомненно, убеждены в высоких достоинствах Пьера". "Он искренне начинал верить своей необыкновенной доброте и своему необыкновенному уму, тем более, что и всегда, в глубине души, ему казалось, что он действительно очень добр и очень умен". "Пьеру так естественно казалось, что все его любят". "Он не мог не верить в искренность людей, окружавших его", он "чувствовал себя в состоянии кроткого и веселого опьянения". "Не сделай он того-то, он огорчит многих и лишит их ожидаемого, а сделай он то-то и то-то, все будет хорошо, - и он делал то, что требовали от него, но это что-то хорошее, все оставалось впереди". Он "испытывал чувство отуманенности, торопливости и все наступающего, но так и не совершающегося какого-то блага".


Женитьба и дуэль

За время жизни под руководством аббата у Пьера сложилась привычка слушаться и подчиняться, быть ведомым, не принимать самостоятельных решений и жить на всем готовом. За границей он получал от отца десять тысяч в год, что было весьма солидной суммой. Став графом Безуховым, он имел доход в пятьсот тысяч в год. И в юности, и в зрелые годы Пьеру не надо было думать, чем и как обеспечить достойную и даже роскошную жизнь. Ни дня в своей жизни он не работал и своим трудом денег не зарабатывал, хотя и числился камер-юнкером и даже одно время ходил в должность. Эта привычка следовать за кем-то не пропала окончательно даже к тому времени, когда мы расстаемся с героями эпопеи в 1820 году. Тогда Пьеру минуло уже тридцать пять лет и у него было четверо детей, но он все еще жил с оглядкой на авторитеты. В это время солидный отец семейства сверял свою жизнь с Платоном Каратаевым, больнымсолдатом, с которым близко сошелся в плену у французов. "Что он одобрил бы, это нашу семейную жизнь. Он так желал видеть во всем благообразие, счастье, спокойствие, и я с гордостью показал бы ему вас"- так говорил Пьер своей жене Наташе Ростовой. Что же тогда говорить о двадцатилетнем Пьере, когда для него авторитетами были и жестокий бретер Долохов, и развратный князь Анатоль Курагин, и его циничный отец князь Василий Курагин, и практичная княгиня Друбецкая, когда глупая красавица Элен Курагина, его будущая жена "уже имела власть над ним". Неопытный Пьер с затянувшимся периодом детства обучался жизни и у них, и у образованнейшего князя Андрея Болконского, и у своего духовного учителя масона Иосифа Алексеевича Баздеева, и у больного солдата Платона Каратаева..

После князя Анатоля и княгини Анны Михайловны настал час князя Василия Курагина, который взял дела юного богача в свои руки и решил использовать его в личных корыстных интересах. Его попытка получить деньги покойного графа Безухова напрямую провалилась, и он пошел на обходной маневр. "Пьер был у него под рукой в Москве" и князь Василий "настоял на том, чтобы молодой человек с ним вместе ехал в Петербург и остановился в его доме". Он "делал все, что было нужно для того, чтобы женить Пьера на своей дочери". "Со смерти графа Безухова он не выпускал из рук Пьера". Пьер никого не знал в столице, "из прежнего его холостого общества многих не было в Петербурге", "Анатоль находился в армии", "князь Андрей был за границей" и "Пьеру не удавалось ни проводить ночей, как он любил проводить их прежде, ни отводить изредка душу в дружеской беседе с старшим уважаемым другом" князем Андреем. Жизнь Пьера замкнулась на семье Курагиных и "все время его проходило на обедах, балах и преимущественно у князя Василия в обществе" его дочери "красавицы Элен". "Она была страшно близка ему. Она уже имела власть над ним". И мысли Пьера, как это нередко с ним бывало, текли двумя параллельными потоками. "Он в одно и то же время думал о ее ничтожестве и мечтал о том, как она будет его женой, как она может полюбить его" и "как то, что он об ней думал и слышал, может быть неправдою". А слышал он, что "ее брат Анатоль был влюблен в нее, и она влюблена в него, что была целая история и от этого услали Анатоля". "Он чувствовал себя все дальше и дальше втягиваемым с ту страшившую его пропасть". "С того дня, как им овладело то чувство желания", как "он видел и чувствовал всю прелесть ее тела, которое было закрыто только одеждой", "Пьер почувствовал, что Элен не только могла, но должна быть его женою что это не может быть иначе". И "он был обвенчан и поселился, как говорили, счастливым обладателем красавицы жены и миллионов в большом петербургском, заново отделанном доме графов Безуховых".

С момента кончины отца собственная личность Пьера и то положение, которое он вынужден был занимать теперь в свете, перестали совпадать. Он не был готов к проявлениям того новогоуважительного и даже, как ему представлялось, сердечного, любящего отношения людей к себе, какого прежде никогда не бывало. Он вынужден был вживаться в новую роль, к которой не был подготовлен. В душеего произошелразлад, раздвоение, наподобие концов ножниц, между которыми была пустота, необеспеченное личной энергией пространство. Ему казалось, что теплые чувства людей к нему были искренними, что он приятен людям и нравится им, что он добр и умен, а поэтому все рады ему и хотят сказать и даже сделать что-то приятное для него. Он не мог вообразить, что за всем этим стоят деньги, которых он не заработал и то высокое положение, которое он без усилий и личных заслуг занимал теперь в свете.

Долохов заставил Пьера вернуться к тому времени, когда он был никому не нужным и нищим, когда к нему пренебрежительно и покровительственно обращались, как к малому ребенку - Петруша. Девять месяцев назад молодой, неопытный и наивный месье Пьер принялвместе с Анатолем Курагиным и Долоховым участие в связывании медведя спина к спине с полицейским, после чего мишку с беспомощным и насмерть перепуганным человеком на нем пустили плавать в Мойку, так что "насилу спасли этого несчастного". Долохов был единственным из троих, кто понес наказание, он был разжалован в солдаты, почти полгода воевал в низшем чине, подвергал свою жизнь риску и был даже ранен. За это время Пьер, ничего не делая, никаких усилий не предпринимая, стал графом, получил громадное состояние и жил в роскошном доме с красавицей женой. "Долохов, которому было возвращено все после кампании, вернулся в Петербург и приехал к нему. Пользуясь своими кутежными отношениями дружбы с Пьером, Долохов прямо приехал к нему в дом, и Пьер поместил его и дал взаймы денег". Долохов имел обыкновение мстить тем, кто бескорыстно помогал ему. Среди таковых были и Пьер, и Николай Ростов, которого вчерашний друг Долохов обыграл в карты на громадную сумму в сорок три тысячи. Зависимость от кого бы то ни было ущемляла достоинство Долохова, принимая чью-то помощь,онказался себе слабым, несостоятельным, а ему необходимо было всегда и везде оставаться на высоте положения.Повеса Долоховотомстил Пьеру, вступив в связь с его женой и публично оскорбив егона обеде в Английском клубе. "За здоровье красивых женщин, Петруша, и за их любовников, - сказал он", обращаясь с полным бокалом к Пьеру.

Долохов не мог взять в расчет того, что Пьер уже далеко не тот Петруша, над которым он подтрунивал летом прошлого года. Долохов был всего лишь малообеспеченный "сын Марьи Ивановны Долоховой, такой почтенной дамы", а Пьер стал за это времяграфом и наследником"известного богача и красавца екатерининского времени" графа Безухова. "Порода отца сказалась в нем", когда "что-то страшное и безобразное, мутившее его во все время обеда, поднялось и овладело им" и он вызвал обидчика на дуэль. В первый раз взяв в руки пистолет, Пьер тяжело ранил противника, а убивший на дуэли не одного человека, завзятый бретер Долохов промахнулся. "Порода отца сказалась в нем", когда он на следующее после поединка утро "с раскрытыми руками подступая к Элен, закричал: "Вон!"- таким страшным голосом, что все в доме с ужасом услыхали этот крик". Раньше он "говорил себе, что я виноват, что не понимаю ее, не понимаю этого всегдашнего спокойствия, удовлетворенности и отсутствия всяких пристрастий и желаний, а вся разгадка была в том страшном слове, что она развратная женщина". "Она во всем, во всем она одна виновата".

Развратные женщины, к которым после карточной игры и ужина отправлялась кутежная компания во главе с Курагиым и Долоховым, были первыми представительницами прекрасного пола в жизни юного Пьера. Матери он не знал, сестры у него не было, ему негде было приобрести опыт в общении с дамами вообще, а тем более с аристократками, с дамами высшего света. Он не был в состоянии отличить порядочную женщину от непорядочной.Молва приписывала Элен порочные наклонности, ее отличала "ясность и грубость мыслей и вульгарность выражений, свойственных ей, несмотря на ее воспитание в высшем аристократическом кругу", "она позволяла целовать себя " "в голые плечи" брату Анатолю, в которого, как поговаривали, была влюблена, она смотрела "усталым, страстным взглядом". Онвсегдаинтуитивно "знал, что она развратная женщина", "но не смел признаться в этом".


Духовный учитель

После дуэли и объяснения с женой Пьер"не мог оставаться с ней под одной кровлей", решил "навсегда разлучиться с нею" и уехал из Москвы в Петербург. Его мучили неразрешимые вопросы. "Что дурно? Что хорошо? Что надо любить и что ненавидеть? Для чего жить и что такое я" и другие тому подобные. "Все в нем самом и вокруг него представлялось ему запутанным, бессмысленным и отвратительным".И тут вдруг в Торжке, случилось чудо, как будто бы кто-то услыхал его вопросы и вознамерился дать на них ответ. В одной станционной комнате с ним оказался влиятельный масон Баздеев, который вступил в разговор с Пьером и показал ему путь к спасению. "Вы несчастливы", - сказал он Пьеру, -я бы желал по мере моих сил помочь вам", и он"неожиданно улыбнулся отечески нежной улыбкой". Пьер почти не знал своего родного отца, тесть его князь Василий, который так нарочито пекся о его благе, не смог стать любящим отцом даже и для собственных детей. На именинах Элен "обратился он (князь Василий) тотчас к дочери с тем небрежным тоном привычной нежности, которыйусвоивается родителями, с детства ласкающими своих детей, но который был князем Васильем только угадан посредством подражания другим родителям". Можно сказать, что в старом Баздееве молодой Пьер увидел того человека, которого никогда не было в его жизни -доброго и любящего отца, не только желающего блага сыну, но способного и указать надежный путь к обретению этого блага, и к тому же еще и поддержать на этом пути.Пьер поразился "тому спокойствию, твердости и знанию своего назначения, которые светились из всего существа масона и которые особенно сильно поражали его в сравнении с своей опущенностью и безнадежностью". "Помощь дается токмо от Бога", "но ту меру помощи, которую во власти подать наш орден, он подаст вам, государь мой" - сказал масон. И Пьер "всей душой верил тому, что говорил этот чужой человек" и, почувствовав себя рядом с этим человеком ребенком, он просто поверил ему, как ребенок верит взрослому. Он "верил, как верят дети, интонациям, убежденности, сердечности, которые были в речи масона". Он "верил и испытывал радостное чувство успокоения, обновления и возвращения к жизни". На прощание масон дал ему записку к графу Вилларскому, который стал поручителем Пьера при вступлении в масонскую ложу. Когда Баздеевуехал, Пьер "ходил по станционной комнате" "с восторгом обновления представляя себе свое блаженное, безупречное и добродетельное будущее, которое казалось ему так легко".

Свою миссию поручителя граф Вилларский начал с того, что спросил Пьера: "отреклись ли вы от своих прежних убеждений, верите ли вы в бога?" Пьер задумался. -Да...да, я верю в бога, - сказал он!". В процессе таинства посвящения Пьеру была сообщена триединая цель масонства. Первая цель - " сохранение и предание потомству некоего важного таинства", "от которого таинства, может быть, судьба человеческого рода зависит". Вторая цель - "приуготовлять наших членов, сколько возможно, исправлять их сердце, очищать и просвещать их разум" и делать "их способными к восприятию" этого таинства. И третья - "очищая иисправляя наших членов, мы стараемся" "исправлять и весь человеческий род", "стараемся всеми силами противоборствовать злу, царствующему в мире". "Эта последняя - исправление рода человеческого, особенно близка была Пьеру", "он чувствовал себя уже вполне свободным от прежних пороков и готовым только на одно доброе". Ему казалось, что вторую главнейшую цель масонства - самосовершенствование -он уже достиг и потому смело может посвятить себя осуществлению третьей цели - делать добро людям, а тем самым делать мир лучше.

"На другой день после приема в ложу Пьер сидел дома" и "радостно обдумывал эту новую жизнь, когда неожиданно в комнату вошел князь Василий" и стал увещевать зятя, уговаривая его принять назад жену, которая "невинна перед тобой" и тем самым прекратить неприятные толки в свете. Пьер "так привык повиноваться этому тону небрежной самоуверенности князя Василия", к тому же в голове его звучали "слова масонского устава: "буди ласков и приветлив", что он никак не мог решиться отказать тестю. Он так часто привычно покорялся и следовал за тестем, но на этот раз "он чувствовал, что от того, что он скажет сейчас, будет зависеть вся его дальнейшая судьба". Он хотел идти по той новой дороге, указанной ему масонами и "на которой от твердо верил, что ждет возрождение к новой жизни", а возвращение ко лжи, в которой он пребывал, живя с Элен, увело бы его от нового правильного пути. И тогда "Пьер с бешенством в лице, которое напоминало его отца", "проговорил тихим шепотом: "Князь, я вас не звал к себе, идите, пожалуйста, идите!". "Идите же, - повторил он, сам себе не веря и радуясь выражению смущенности и страха, показавшемуся на лице князя Василия".

"Через неделю Пьер" "уехал в свои южные имения", чтобы начать делать добро на деле, он ехал, чтобы облагодетельствовать своих крестьян, он ехал с намерением"совершенного освобождения крестьян от крепостной зависимости". "Пьер менее всего имел способности и склонности" к занятию делами и не имел "практической цепкости" и главноуправляющий, "считавший все затеи молодого графа почти безумством", "старался притвориться перед графом, что он считает все эти занятия весьма полезными". Он не говорил нет, но указывал "на невозможность быстрого исполнения" благих намерений хозяина. Все "операции в речах управляющего связывались с такою сложностью процессов снятия запретов, истребований разрешений и т. п., что Пьер терялся и только говорил ему: "Да, да, так и сделайте".

"В большом городе нашлись знакомые", "все радушно приветствовали вновь приехавшего богача, самого большого владельца губернии". "Пьер не мог воздержаться" от своей "главной слабости", от женщин. "Опять целые дни, недели, месяцы жизни Пьера проходили" "между вечерами, обедами, завтраками, балами, не давая ему времени опомниться, как ив Петербурге". Пьер "жил все той же жизнью, только в другой обстановке". "Весной 1807 года"Пьер решился "объехать все свои имения", чтобы "лично удостовериться, в каком положении находится теперь тот народ, который вверен ему богом и который он стремился облагодетельствовать". "Народ везде представлялся благоденствующим и трогательно-благодарным за сделанные ему благодеяния". Главноуправляющий "играл им, как игрушкой", Пьер так никогда и не узнал, что "за уменьшение по его воле оброка на одну треть, была наполовину прибавлена барщинная повинность", что также, как это, все остальные его благодеяния также оставались только на бумаге и "крестьяне продолжают давать работой и деньгами" "все, что они могут давать" и продолжают жить в нищете и невежестве.При этом доверчивый и наивный Пьер проживал эти деньги сам, раздавая их направо и налево, а также содержалв неслыханной роскоши свою неверную жену, давая ей баснословную сумму - сто пятьдесят тысяч рублейв год и тем самым потакал пороку.

"В самом счастливом состоянии духа" от сознания того, "как мало усилия нужно, чтобы сделать так много добра",Пьер возвратился "из своего южного путешествия" и "невольно стал во главе петербургского масонства". "Он давал свои деньги на устройство храмин и пополнял, сколько мог, сборы милостыни", "на свои средства поддерживал дом бедных", "вербовал новых членов" и тд. "Жизнь его между тем шла по-прежнему, с теми же увлечениями и распущенностью". Пьер, "хотя и считал это безнравственным и унизительным, не мог воздержаться от увеселений холостых обществ", но"по прошествии года начал чувствовать", что "почва масонства тем более уходила из-под его ног, чем тверже он старался стать на ней". "Он и не думал сомневаться в самом масонстве, но подозревал, что русское масонство пошло по ложному пути". "Поэтому в конце (1808) года Пьер поехал за границу для посвящения себя в высшие тайны ордена".

Летом "в 1809 году Пьер вернулся в Петербург". Из переписки с заграничными масонами "было известно, что Безухов успел за границей получить доверие многих высокопоставленных лиц, проник многие тайны, был возведен в высшую степень и везет с собой многое для общего блага" масонского дела в России. "Назначено было торжественное заседание ложи", на котором "Пьер встал и начал свою речь". Пьер призывал действовать, "очистить людей от предрассудков", "принять на себя воспитание юношества", "преодолевать суеверие и глупость", для всего этого "нужно поставить добродетели перевес над пороком", "везде и всеми силами преследовать порок и глупость и покровительствовать таланты и добродетель". "Как скоро будет у нас некоторое число достойных людей", "каждый из них образует опять двух других, и все они тесно между собой соединятся, - тогда все будет возможно для ордена".Заседание было бурным и противоречивым, но принятия своего предложения он не нашел ни у кого. Предложение егоне было принято и Пьер "вышел из ложи и уехал домой".


И снова тоска

После провального выступления в масонской ложе и разрыва с петербургскими братьями масонами"на Пьера опять нашла та тоска, которой он так боялся". Он три дня "лежал дома на диване, никого не принимая и никуда не выезжая". "В это время он получил письмо от жены", которая писала "о желании посвятить ему всю свою жизнь".Теща умоляла его о встрече, теперь "ему было все равно" "и под влиянием тоски, которая тогда овладела им, он не дорожил ни своей свободой, ни своим упорством в наказании жены". Пьеру почему-то казалось, что, перестав жить с женой в одном доме, он тем самым наказывает ее. Это напоминает поведениеребенка, который не имея достаточносил, чтобы отстоять себя, но чувствуя, что должен хоть чем-то ответить своему обидчику, "наказывает"его тем, что прекращает общение и лишает его своего общества.Пьер не отвечает на письмо жены, он не может самостоятельно разобраться, почему, когда он всеми силами желает сделать добро людям и изменить их жизнь к лучшему, то наталкивается на непонимание и даже осуждение; почему масоны не пошли за ним, несмотря на его самые благие намерения и громадные траты на нужды ордена, в чем он намного превосходил всех остальных братьев.

Баздеев уже вернул его один раз к жизни в 1806 году, когда после измены жены и дуэли с Долоховым Пьер находился в полнейшем отчаянии. Он и на этот раз надеется, что наставления благодетеля, так он именует Баздеева, спасут егои прольют свет на то, почему его предложение не нашло отклика у братьев по масонской ложе. Он едет в Москву, где жил тяжело больной Баздеев.Тот принял Пьера, лежа в постели ив который уже разнапомнилсвоему ученику и духовному сынучто "главная обязанность истинного масона, как я сказал вам, состоит в совершенствовании самого себя", ночто "заблуждаясь гордостью, мы упускаем эту цель" "и беремся за исправление рода человеческого, когда сами из себя являем пример мерзости и разврата". Он осудил его речь и всю его деятельностьв ложе и советовал "не отстраняться от общения с петербургскими братьями", "первее всего следить за самим собою и с этой целью" далПьеру тетрадь, в которую ему необходимо будет "вписывать впредь все свои поступки". В этом своем дневнике Пьер написал тогда, "что не должен отказывать просящему и должен подать руку помощи всякому, тем более человеку, столь связанному со мною, и должен нести крест свой. Но ежели я для добродетели простил ее, то пускай и будет мое соединение с ней иметь одну духовную цель". И Пьер стал опять жить с женой в Петербурге и "устроился в большом доме в верхних покоях" отдельно от нее. Он предоставил жене лучшие помещения своего шикарного дома, в которых под прикрытием его имени и на его средства она стала хозяйкой великосветского салона, а ее порочные наклонности приобрели еще больший размах.

Пьер всем силами пытается освободиться от своего главного порока и встать на путь добродетели, но хватает его ненадолго. Какая-то сила, противостоять которой у него нет никакой возможности, постоянно сталкивает его с правильного пути и, он сам не зная, как и почему это у него получается, ощущая себя добродетельным ивсеми силами души желая быть добродетельным, он не может не пользоваться услугами доступных женщин.В то время, как развратная жена его, которая всегда была порочной и в душе, и в жизни, и по убеждениям, и другой жизни не знала и не желала знать, "с годами стала еще красивей", "успела приобрести репутацию прелестной женщины, столь же умной, сколько и прекрасной", так что "быть принятым в салоне графини Безуховой считалось дипломом ума; молодые люди прочитывали книги перед вечером Элен". Пьер знал, что "она была очень глупа", но на ее вечерах "говорилось о политике, поэзии и философии" и он, иногда посещая их, ожидал "всякий раз, что что вот-вот обман" откроется, но "обман не открывался и репутация женщины прелестной и умной так непоколебимо утвердилась за графиней Еленой Васильевной Безуховой, что она могла говорить самые большие пошлости и глупости и все-таки все восхищались каждым ее словом и отыскивали в нем глубокий смысл, которого она сама и не подозревала"."Пьер был именно тем самым мужем, который нужен был для этой блестящей светской женщины". Теперь он стал "рассеянный чудак", "большой барин, несколько слепой и смешной муж знаменитой жены, ничего не делающий, но и никому не мешающий, славный и добрый малый".

Когда-то его старший друг князь Андрей Болконский говорил ему, что княгиня Лиза, его "жена - прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть спокойным за свою честь". Жена Пьера постоянно попирала честь мужа, и, чтобы для себя лично обосновать, почему он старается не обращать на это внимания и не осуждать свою порочную жену, Пьер решил что, не будет более мужем своей жены, что их отношения будут всего лишь формальностью, а потому ее поведение никак не будет касаться и задевать его. Но так это выглядело только в его рассуждениях, до которых никому не было дела.

Пьер "вследствие своего постоянного сосредоточенного занятия невещественными интересами и искреннего презрения ко всему остальному усвоил себе в не интересовавшем его обществе жены тот тон равнодушия, небрежности и благосклонности ко всем, который не приобретается искусственно и который поэтому-то внушает уважение". На бале в канун 1810 года он "в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах". В последнее времясреди окружения его жены появилсяиностранный "принц, сделавшийся частым посетителем дома графини". "Со времени сближения принца с его женою Пьер неожиданно был пожалован в камергеры, и с этого времени он стал чувствовать тяжесть и стыд в большом обществе и чаще ему стали приходить мысли о тщете всего человеческого". Вскоре жена его стала "пользоваться милостями одного важного лица", занимающего один из самых видных постов в государстве. И Пьер "дни и ночи заставлял себя трудиться над масонскими работами, надеясь отогнать приближение злого духа". "И эта прежняя жизнь вдруг с неожиданной мерзостью представилась Пьеру". Он оставил попытки изменить мир и себя в нем, "перестал писать свой дневник, избегал общества братьев, стал опять ездить в клуб, стал опять много пить, опять сблизился с холостыми компаниями и начал вести такую жизнь, что графиня Елена Васильевна сочла нужным сделать ему строгое замечание". Тогда Пьер переехал из Петербурга в Москву подальше от жены, чтобы не видеть ее и ничего о ней не знать.

Пьеру "стало в Москве покойно, тепло, привычно и грязно, как в старом халате". "Разве не он свей душой желал то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал школы, больницы и отпускал крестьян на волю? А вместо всего этого - вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить" всеми любимый "член московского Английского клуба". И там, в клубе,"привалившись на свое место на диване после двух бутылок", он становился центром веселой компании. "Его окружали, и завязывались толки, споры, шутки". И так день шел за днем...


Доброта как оружие

Брак Пьера продолжался шесть с половиной лет и закончился только со смертью графини Безуховой в сентябре 1812 года. Все это время она получала от мужа по сто пятьдесят тысяч в год, но этого ей не хватало и после ее преждевременной и внезапной кончины остались еще и немалые долги, которые Пьер счел своим долгом оплатить.Для сравнения ее брат Анатоль со всей своей беспутной жизнью стоил отцу сорок тысяч в год, что для князя Василия было чудовищной суммой. Если сложить все, что Пьер потратил на жену, то получится миллион или даже несколько более. Кроме материальных затрат ему пришлось поступиться еще и моральными ценностями, и собственной репутацией. В самом начале брака жена открыто изменила ему, но осудила не ее, а его. В глазах света она превратилась в несчастную страдалицу, а он - в такого же подверженного приступам бешенствараспутника, каким был его отец.Он не ставил ей в вину многочисленные связи в свете ипо мнению света, он был "несколько слепой" муж. Зато она делала выговор ему за кутежи с холостыми компаниями. Она была очень глупа и своего мнения просто не могла иметь, а потому, когда только начала выезжать в свет, "оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины". Светский такт, который она унаследовала от отца, помог ей выйти из положения. Она научиласьмало говорить и произносила только выверенные слова. Она научилась молчать; чтобы нечаянно не сказать глупость. Она научилась глубокомысленно слушать, чаруя каждого бесподобной улыбкой. Онаискусно подражалаи копировала тех, на кого стремилась быть похожей. И весь свет считал ее эталоном и мерилом ума и такта. Пьер был умен и начитан, но его считали рассеянным и смешным чудаком, оттеняющим ум исветскость элегантной и умной жены.

Он не смог поставить ее на место, а дал ей, виновной в измене колоссальные по размеру отступные, признавая тем самым за ней право не на позор, а на изобильную жизнь. С таким обеспечением и со статусом его жены, графиня получает все новые и новые возможности для того, чтобы смело и дальше идти по пути разврата и распущенности. Неуемная доброта Пьера и его неспособность отказывать позволяли Элен процветать и "приобрести репутацию прелестной женщины, столь же умной, сколько и прекрасной". "Он не умел и не желал заискивать общественного благоволения" и ответом было то, что "его одного обвиняли в произошедшем". Элен, твердо следуя законам света, сумела снискать его благоволение, всем своим видом показывая, "что ее муж есть крест, посланный ей от бога".

Пьер скромно поместился в верхних покоях большого родового дома графов Безуховых, в то время как жена царила в главной парадной его части. Пьер поставил себя с женой так, как будто это он был в чем-то виноват перед ней, а не наоборот. Это он оплачивал распущенность жены и ее романы. Это по его долготерпению она публично "пользовалась особым покровительством вельможи, занимавшего одну из высших должностей в государстве" и одновременно "сблизилась с молодым иностранным принцем". Она забыла про истинное положение вещей и утверждала, "что никогда не была женою своего мужа, что она была принесена в жертву". В 1812 году "несчастная, интересная Элен находилась в недоумении, за кого из двух ей выйти замуж": за вельможу или за принца. Она привыкла к щедрости мужа, который, "меня так любит! Он на все для меня готов". Ей казалось, что муж готов навсегда отдать ей исвой петербургский дом, игромадное обеспечение.

Наверное, если бы не попустительство Пьера, Элен не дошла бы до того, что превысила меру терпения и трезвомыслящих людей, и православного духовенстваи даже прелатов католической церкви, Элен пыталась использовать свой переход в католическую, в "единую истинную религию"для признания недействительным брака с Пьером, который был освящен православной церковью. При этом она цинично утверждала, что, когда в католическом храме иезуит "немолодойобворожительный француз положил ей на голову руку", то на нее снизошла благодать. "От неудобства выходить замуж сразу за двух мужей" графиня заболела и "вверилась какому-то итальянскому доктору", с которым завела свой последний в жизни роман иочень быстро "скоропостижно умерла" в возрасте около двадцати пяти лет. Поговаривали, что итальянец "предписал Элен небольшие дозы какого-то лекарства", но Элен "вдруг приняла огромную дозу" и "умерла в страшных мучениях, прежде чем могли подать помощь". Ее отеци вельможа, один из двух претендентов на ее руку "взялись было за итальянца; но итальянец показал такие записки от несчастной покойницы, что его тотчас же отпустили".Какое это было лекарство и каким токсическим действием оно обладало, по своей ли воле графиня приняла его смертельную дозу или нет, так и осталось тайной. О пропаже ценностей из дома Элен никто не упоминал, но никто доподлинно и не знал, сколько чего было у обожавшей роскошь графини. Огласки той подоплеки, которая лежалаза произошедшей трагедией, никто из близких Элен не желал.

В своем салоне Элен подражала поведению и речам умных людей, она становилась подобием зеркала, которое, ничего из себя не представляя, являлосьвсего лишь отражением тех, кто был рядом.Как и пустое зеркало, Элен становилась отражением, репликой тех, кто, любуясь ее античной красотой, вел умные разговоры о политике, поэзии и философии, в чем хозяйка салона ничего не смыслила.Со временем она привыкла к такому положению вещей и сама поверила в то, что она умна и что она на самом деле есть та, за кого она себя выдает. Эленокончательно запуталась, в той безвыходной ситуации, до которой она дошла к концу жизни, ей некому было подражать и некого копировать. Прецедента, на который она могла бы равняться, не существовало, никто еще не додумался до того, чтобы выходить замуж "при живом муже", к тому же живя на его средства и в его доме. Элен самостоятельно встала на еще никем не проложенный путь и умерла.


Для близких или дляближних

Эта дилемма, как говорится, красной нитью проходит через всю жизнь Пьера, который был взращен католическим монахом и для которого служение людям и "быть мудрым и добрым", что "предполагало само христианство", никогда не было просто словами. "Любовь, взаимная помощь; это то, что на кресте проповедовал Христос" - говорит Пьер и это то, чему он желал бы посвятить свою жизнь.В начале повествования Пьер не верит в бога, но масонство возродило в нем глубоко запавшие в душу наставления аббата. Пьеру хочется действовать, изменить мир, сделать так, чтобы "честный человек обретал еще в сём мире вечную награду за свои добродетели". Мысль о необходимости "противоборствовать злу, царствующему в мире",завладела им еще в 1806 году, когда ему был только двадцать один год, но она не была следствием юношеского идеализма и максимализма. Никакие судьбоносные испытания не повлияли на неистовуюпотребность Пьера жить для "исправления рода человеческого" путем повсеместного утверждения добродетели и таланта и одновременного обличения порока и глупости.

В 1807 году, возвращаясь из поездки по своим малороссийским имениям,Пьер заезжает в имение своего друга Андрея Болконского. Он пребывает в приподнятом состоянии духа, ему кажется, что он облегчил жизнь вверенных ему крестьян, в то времякак на деле он только ухудшил их положение,. Друзья говорят о том, как с годами изменилось представление каждого о том, для чего стоит жить: для других, для ближних или для себя и для своих близких. Князь Андрей говорит, что прежде до тяжелейшего ранения под Аустерлицемон "жил для славы". А слава это "та же любовь к другим", "желание их похвалы". "Так я жил для других и не почти, а совсем погубил свою жизнь". Он стремился к публичному признанию, к славе и подвигу, а получил тяжелейшие муки от раны. Никто не рукоплескал ему, он чудом выжил в одиночестве среди чужих людей в чужой стране, в то время, как дома отец уже похоронил его. После пережитых мук князь Андрей понял, что, живя для других, он не жил для себя и своей беременной жены, он чувствовал, что "был виноват и надеялся оправдаться" перед ней. Он возвратился домой как раз в тот момент, когда она рожала, увидел, как "она страдает, мучается" и умирает. После такого потрясения он нашел для себя короткую формулу счастья. "Я знаю в жизни только два действительных несчастья: угрызения совести и болезнь. И счастие есть только отсутствие этих двух зол. Жить для себя, избегая только этих двух зол, вот вся моя мудрость теперь". "И с тех пор стал спокоен, как живу для одного себя". "Сын, сестра, отец" "это все тот же я, не другие". "Другие, ближние" "это главный источник заблуждений и зла". "Это те твои киевские мужики, которым ты хочешь сделать добро" - говорит он Пьеру.

Жизненный путь Пьера шел в противоположном направлении. Он начинал с того, что"жил для себя и погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней мере стараюсь" "жить для других, только теперь я понял все счастие жизни".Для Пьера "наслаждение делать добро есть единственное верное счастие жизни". Тем не менее князь Андрей был прав, когда говорил, что "ближние это главный источник заблуждений и зла". Попытка Пьера сделать добро ближнему привела к обратному результату и обернулась злом для его крепостных. Им пришлось дополнительно и безвозмездно работать, чтобы построить школы, больницы и богадельни, на чем настаивал Пьер.Управляющий знал, "что граф никогда не будет в состоянии поверить, его" и "не спросит и не узнает о том, что построенные здания" не задействованы и "стоят пустыми", а положение крепостных улучшилось только на бумаге.

В своем выступлении в масонской ложе в 1809 годуПьер настаивална необходимости объединения всех "достойных людей" для "достижения торжества добродетели", в чем "препятствуют нам много нынешние политические учреждения". Он призывал создать альтернативу им - "учредить всеобщий владычествующий орган правления", который "распространялся бы над целым светом". Тогда его предложение не было принято. Идеи глобализма оставили Пьера к тому времени, как он в начале 1811 года уехал из Петербурга в Москву и,сделавшись постоянным членом Английского клуба, отдался во власть лении распущенности. Он много ел и пил и посвятил свою жизнь пустым тратам, праздной болтовне и запойному чтению. Потом было нашествие, плен. возвращение к обычной жизни. Следом была женитьба на Наташе Ростовой, пошли дети и незаметно прошло семь лет счастья в браке с любимой женщиной. Но к концу действия романа Пьер снова вернулся к потребности переустроить мир к лучшему.

В 1820 году, возвратившись из Петербурга в Лысые Горы, где он со всем семейством гостил у шурина графа Ростова, Пьер с жаром рассказывал своим близким, что в Петербурге "дела идут так скверно, что это нельзя так оставить, и что обязанность всех честных людей противодействовать по мере сил". В северной столице Пьер стал лидером некого общества, созданного "с одной целью общего блага и общей безопасности". Он гордился тем, что"без меня все это распадалось, каждый тянул в свою сторону, но мне удалось всех соединить", Статус этого общества был еще не конца ясен, Пьер говорил, что "общество может быть не тайное, ежели правительство его допустит". Однако, этого никак не могло бы быть, поскольку деятельность общества призвана была "противодействовать по мере сил" внутренней политике в стране. Он снова и снова повторяет: "возьмемтесь рука с рукою те, которые любят добро, и пусть будет одно знамя - деятельная добродетель", если "люди порочные связаны межу собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое". "Ему казалось в эту минуту, что он был призван дать новое направление всему русскому обществу и всему миру", иными словами, что он призван спасти весь мир.

Как и после его выступления в 1809 году в масонской ложе, слова его и в семейном кругу вызвали бурную реакцию. Также, как и тогда, они не были однозначно приняты. "Потребность Пьера состояла именно в том, чтобы передать свою мысль другому точно так, как он сам понимал ее". В 1809 году в ходе обсуждения его выступления в ложе Пьер с удивлением увидел, что, "никакая истина одинаково не представляется двум людям", но компромиссы были не в его натуре. С теми истинами, которые представлялись Пьеру единственно достойными на существование, можно было поспорить..Графиня Ростова, в девичестве Марья Болконскаятак говорит мужу об услышанном от Пьера."Пьер говорит, что все страдают, мучатся, развращаются и что наш долг помочь своим ближним. Разумеется, он прав", "но он забывает, что у нас есть другие обязанности ближе, которые бог указал нам, и что мы можем рисковать собой, но не детьми".Ее муж граф Николай Ростовидет еще дальше, он говорит Пьеру, что "ты мой лучший друг, но, составь вы тайное общество, начни вы противодействовать правительству, я знаю, что мой долг повиноваться ему. И вели мне сейчас Аракчеев идти на вас с эскадроном и рубить - ни на секунду не задумаюсь и пойду".

Пьер в глубине души понимает, что никто из людей, ставших для него авторитетами, не разделил бы его убеждений.Платон Каратаев "не одобрил бы" его начинаний, князь Андрей Болконский был бы несогласен с ним. Пьер понимал это, но сделал вид, что это не так. СынАндреяНиколенька, "пятнадцатилетний худой" "болезненный умный мальчик", с обожанием слушал дядю Пьера и лицо еговыражало "волнение и восторг". Он спросил дядю: - "Ежели бы папа был жив... он бы согласился с вами?". "Пьеру стало досадно, что мальчик слышал его", ноон покривил душой и с неохотой сказал: - "Я думаю, что да". И, кто знает, какими идеями увлечется в Петербурге, куда он совсем скоро уедет учиться, этот круглый сирота. Николенька боготворил дядю Пьера, друга своего покойного отца и мечтал во всем походить на него, стать, как и он, ученым.

Пьер просто не в состоянии трезво взглянуть на жизнь, увидеть и оценить последствия своих начинаний. Он ничего не сделал для счастья и благополучия своих крестьян, а Николай Ростоввдумался в их жизнь и добился и уважения к себе, и их благосостояния.Пьер только пытался, но не смог довести до конца ни одно дело по облегчению жизни крепостных. Андрей Болконский без лозунгов и идейной подоплеки просто освободил крестьян одного из своих сел от крепостной зависимости.Пьер построил силами крестьян здания школ и больниц, которые так и стояли пустыми. Андрей на свои деньгинанял повитуху и платил священнику, обучавшему детей грамоте.

Братья масоны и духовный учитель Пьера масон Баздеев не стали потакать ему в его начинаниях, направленных на благо всех людей, и отрезвляли его. Элен, которая и материально, и нравственно жила за счет Пьера, отнимала у него так много душевных сил, чтоживя рядом с ней, он не раз впадал в тоску и благие идеиотходили на второй план. Баздеев и Элен умерли, Пьера больше некому было сдерживать. Наташа, его жена, боготворила его, "не спуская глаз, смотрелана мужа" и жила им одним. Она задавала себе вопрос: "неужели,такой важный и нужный человек для общества - вместе с тем мой муж?". "Всему, что было умственным, отвлеченным делом мужа, она приписывала, не понимая его, огромную важность". Первая жена Пьера Элен не знала, как правильно вести себя и повторяла выражение лица умной Анны Павловны Шерер.Его вторая жена Наташа также не имела собственного мнения и повторяла мимику и высказываниямужа. Когда "Пьер улыбнулся, Наташа засмеялась", она повторяла "слова, раз сказанные Пьером", считая их своими. И Пьер снова взялся за осуществление своих беспочвенных начинаний, в основе которых лежала не только одна "добродетель, но независимость и деятельность" и которые были направлены на то, чтобы делать добро людям.


1