# Неоконченный роман

Сергей Стеблиненко

Людям, переехавшим из провинции в большие города, но сохранившим свою самобытность, посвящается

## Глава 3. Нюма - враг человечества.


Пока Полина возилась с тестом на кухне, Яша продолжал изучение заокеанского письма.


- И внучка не знает, что нашелся её родной отец?


Вопрос Яши был адресован самому себе, хотя ответ на него прозвучал от Полины с кухни. Впрочем, ничего удивительного в этом не было - все ответы на поставленные вопросы последние 50 лет в этой семье давала именно жена.


- Откуда?!! Бедная девочка слепа от рождения! А ты хочешь, чтобы она всё бросила и читала твои письма!


- Зато всю жизнь это делала ты! - съязвил Яков, тяжело вздохнув


- Ну и что? - без капли раскаяния прокомментировала Полина, - Я же должна была как-то отвечать твоим поклонницам?


- И после этого они исчезали навсегда, так и не ощутив на себе мой талант!


Едва прозвучало слово "талант", как из кухни примчалась Полина, перебрасывая раскатанное тесто с руки на руку с мастерством заправского жонглёра:


- Они исчезали, узнав, что от твоего... таланта столько же толку, как от твоей зарплаты! - выплюнула она на одном дыхании, - Хватит спорить, вся Америка отлично знает, чем завтракал этот подонок Нюма!


- Ты думаешь, твоя сестра знает за Нюму?


Тем временем Полина уже исчезла, продолжая диалог с мужем уже из кухни:


- Женечка знает за всех! И даже немного больше, чем ЦРУ и Массад вместе взятые!


- Да! - в голосе Яши было столько раздражения, что заподозрить его в любви к родственнице жены не было никакой возможности, - Она вечно лезла в чужие дела!


- Откуда ты знаешь, если все твои дела вела я?!!


- И что ты узнала за Нюму? - нетерпение вырывалось из Яшиного тела. Казалось, он вот-вот вырвется наружу, разорвав в клочья полосатую, как жизнь, пижаму.


- Женечка сказала, что Нюма, таки, миллионщик! - торжественно произнесла Полина.


- Странно... - не поверил Яша. Он никогда не верил в сказки, даже те, в которых по прихоти судьбы, играл сам.


- ...а месяц назад его даже видели в синагоге! - продолжала торжествовать Полина.


- Этого не может быть!


Голос старого артиста дрожал от праведного негодования. Подлец Нюма в синагоге? Это выходило за рамки его понимания добра и зла. Надо сказать, что сам Яша синагогу посещал крайне редко, считая, что лучше не грешить, чем потом отмаливать. На практике это выглядело следующим образом - друзьям и знакомым, общавшимся с Б-гом в Главной синагоге на пересечении Еврейской и Ришельевской улиц, он говорил, что идет молиться к их конкурентам - в синагогу Хабад на Осипова. А тем, в свою очередь, рассказывал совершенно обратное. Учитывая конкуренцию между двумя этими зданиями, Яше все сходило с рук, и по субботам он блаженно похрапывал на своем любимом диване. Надо отдать должное нашему герою - по субботам он не работал никогда. Как, впрочем, и в другие дни, уступая эту почетную обязанность жене.


- Правда, его видели там... в понедельник... - примирительно добавила Полина.


- Видишь, а я что говорил! - не унимался Яков.


- Он придумал всемирную еврейскую лотерею! Она так и называется "Еврейское счастье"...


- Вы только посмотрите - куда катится мир! - Яша снова вещал и клеймил, не оставляя от ненавистного Нюмы мокрого места, - Со времен Авраама у евреев не было спонсоров! И на тебе: здравствуйте, меня зовут Нюма, я принесу вам счастье...


Полина попыталась успокоить мужа:

- Яша, ты не думаешь, что человек исправился, пришел к богу...


- Кто? Нюма? Сейчас! Поверь старому еврею - этот бездельник просто так даже в носу не ковыряется... Чует моё сердце, этот аферист подбирается не к богу, а к нашей внучке.


Через стену справа заиграла скрипка. Она еще не пела, а лишь тихонько поскрипывала в неумелых руках соседского первоклассника. Гаммы протяжно и монотонно разливались по дому, заполняя все имеющиеся пустоты, забираясь под плинтусы и распугивая обитавших там тараканов. Кто знает, может соседский Додик когда-нибудь станет Давидом, а его фамилию напечатают рядом с Ойстрахом, Гилельсом или, страшно сказать, Паганини... А пока он играет гаммы и его музыка не тревожит душу, а лишь раздражает нервы.


- Своей дочке... - ответила мужу Полина, - Он подбирается к своей дочке...


- Нашей внучке! - настаивал старик, - Этот подлец бросил Анечку, как только она переступила порог родильного дома...


- Но она его дочь... Полина была неумолима. Эта женщина отличалась удивительным характером - если она что-то для себя решила, то никакие ухищрения или уговоры уже не могли повлиять на ее решение.


- У него больше нет дочери, и никогда не было жены! - крик души, вылетающий из немощного тела Яши, разметал все на своем пути, преодолевал преграды, но столкнувшись с грозной фигурой жены, неожиданно стихал, не оставляя никакой надежды на продолжение, - Наша бедная девочка умерла при родах, а он так и не появился! Он не посыпал голову пеплом, когда мы оплакивали её на кладбище! Не был рядом, когда меня спрашивал реб Арье: "Яша, где твой зять?". А Яша стоял в упавшем на него горе и плакал. У Яши не было ответа, у Яши была беда...


Звук скрипки резко прерывался на полутоне.


- Но что хорошего увидит бедная девочка с такими больными и немощными стариками, как мы... - в словах Полины не было трагедии. Напротив, фраза звучала обыденно, а потому и особенно страшно.


- Мы переживем всех! - никак не успокаивался Яша, - Я ещё потанцую на свадьбе Мириам, а ты будешь нянчить маленьких Штруделей!


- По отцу наша девочка....


- Не смей произносить в моем доме фамилию этого подлеца! Мария выйдет замуж, а Нюму, с его противной фамилией будет помнить разве что ветер на заброшенном кладбище!


Опять раздался стук ходунков. Яша уходил, прекрасно понимая, что Полина права - они беспомощны против времени. Пройдет лет пять, в лучшем случае десять, и они уйдут на встречу с дочерью. И тогда Мария останется одна в этом большом жестоком мире. Беспомощная и слепая. Перед самой дверью он неожиданно остановился и, не оглядываясь, произнес:


- Подонки не имеют национальности! Их даже нельзя называть фамилиями предков!


- Это ещё почему? - удивилась Полина.


- Потому, что они - подонки!


Яша ошибался... Фамилия у Нюмы, конечно, была - Шулер. Правда, по приезду в Америку она приобрела более респектабельный вид - Шуклер. Надо сказать, что подобный фокус происходил в истории семьи Нюмы не один раз. Давным-давно, когда многодетная семья гицеля из Витебска только появилась на одесской Молдаванке, она была совершенно другой - Шмуклер. Большой город поразил поселенцев такими большими соблазнами, что уже первое поколение бывших провинциалов потеряло всякий интерес к семейному ремеслу - они отказались отлавливать бездомных собак, а принялись ловить удачу более доступными и менее трудоёмкими способами. Старший сын пошёл в домушники, за что был награжден пулей промеж во время облавы. Средний стал фармазоны и был бит до смерти во время одного из погромов еще в первую русскую революцию, к которой не имел ни малейшего отношения. Зато самый младший (Лёва) выучился на шулера и, как гласит семейное предание, выбился в люди. Говорят, он имел такие золотые руки, что из его фамилии выпали сразу две буквы "М" и "К". Со временем к этому привык и сам Лев Борисович. Он даже не сопротивлялся, когда в паспорте, выданном ему советской властью, появилась фамилия Шулер. Кстати, твердый знак в конце утратила не только одна одесская семья, но и вся страна, некогда считавшая себя империей.