# Одесский фаст фуд

Сергей Стеблиненко

Фрагмент книги, которая появится в электронном виде в начале лета

Одесский фаст фуд.


Традиционный одесский дворик.

Из форточки окна второго этажа

вываливается голова в папильотках:

- Фима, немедленно домой!

- Бабушка, я замерз?

- Нет, ты хочешь кушать!

(патриархальный одесский анекдот)


Такой термин как "быстрое питание" еще 20 лет тому назад был напрочь нехарактерен для Одессы. Ведь в Южной Пальмире издавна не признавались два понятия - "пить натощак" и "есть на ходу". Кушать (именно так: кушать!!!) в Одессе любили всегда, причем, основательно и долго. Здесь были равно важны как весь процесс в совокупности, так и все его составляющие - приготовление, поедание и (глав-но-е!) обсуждение первых двух позиций. Ведь стоящей несколько часов у плиты женщине (маме ли, жене, и это не говоря уже о бабушке) требовалось немедленно выговориться, чтобы не оставлять все накопившееся в себе. Пока одессит принимал пищу, тщательно пережевывая каждый кусочек, одесситка сидела рядом. Она умиленно наблюдала за поглощением продуктов беспрестанно делая ему замечания (хорошо жуй; не чавкай - это не красиво; почему не ешь хлеб; это тебя в садике научили плеваться? И т.д.). Замечания никак не менялись в зависимости от возраста жующего. Зато появлялись новые, доселе неизвестные интонации (твоя вечно пережаривает; вот только не нужно вспоминать мою маму; это учительница тебя так научила?).


Поэтому вместо "быстрого питания" в Одессе говорили "на скорую руку" или "на ходу".


Ну, а что же, собственно, можно отнести непосредственно к типично одесскому "перекусу"?


В первую очередь - то, что легко помещается в одной руке, чтобы другой делать что-то полезное - нести "авоську" с "Привоза", больше напоминающую трал рыболовецкого сейнера средней грузоподъемности, чем ручную кладь; здороваться с друзьями или, на худой конец, вести 25-летнего сына на первое в жизни свидание с дочкой друзей семьи, знакомых отпрыску с самого рождения. Последнее касается знаменитых одесских мамочек. Они готовы опекать свою давно не вписывающуюся ни в одну дверь "кровинушку", даже под кроватью его супружеской спальни.

Во вторую очередь... Думаю, вторую очередь, стоящую за одесским фастфудом,уже нет смысла занимать. Лучше поспешить домой и покушать горячее - первое, второе, компот и, конечно же, свежие новости от мамочки (жены, любовницы, соседки по лестничной клетке),


Семечки для Сёмочки...


Нью-Йорк,Уолл-стрит, на ступеньках

всемирно известного банка сидит одесский

еврей и продает семечки. Неожиданно его

замечает бывший сосед, недавно эмигрировавший

из Одессы. Что, да как, пятое десятое.

- Вижу, у тебя здесь бизнес?

- Ты не поверишь - семечки идут нарасхват. Купил

сыну квартиру, внуку - машину. Скопил пару

миллионов на черный день... Ну, а ты-то как?

- Да, вот шел в банк за кредитом - хочу открыть магазин.

Может, одолжишь мне тысяч сто?

- Д, я бы с удовольствием, но у меня с банком договор:

я не даю в кредит, а они не торгуют семечками...


Первой самостоятельной покупкой в моей жизни был стакан самых настоящих одесских семечек, приобретенных на сэкономленные со школьных завтраков 10 копеек . Это случилось в конце 60-х, когда мне доверили не только самому возвращаться из школы, но и выделили неимоверно крупную по тем временам сумму в 30 копеек на карманные расходы.


Семочки. Именно под таким (семочки, а не семечки!) брендом был известен этот фастфуд в Одессе. Крупные, черные, как настоящий антрацит, без малейшей примеси пустой скорлупы, серой пыли или нагара, пачкающего не только руки, но почему-то оставляющего пятна на манжетах белой школьной рубашки, тетрадках и даже в носу. Как появлялись эти предательские пятна в таких ответственных для любого приличного школьника местах, непонятно до сих пор. Ведь, уходя в школу, приходилось каждое утро давать честное слово, что не буду грызть семочки, ногти и кончик деревянной чернильной ручки, к которой прилагалась чернильница в тряпичном мешочке, смертельно-сурово привязанном к ручке портфеля шнурком, как еврей к Советскому Союзу - паспортом.


Впрочем, тогда мы еще не понимали, кто такие евреи, где находится ОВИР и куда периодически исчезают одноклассники вместе с семьями.


Если вы думаете, что столь ценный атрибут долгожданной взрослости - семочки - продавался на каждом шагу, то глубоко ошибаетесь! Его можно было обнаружить исключительно в строго отведенных для этого местах, которых подозрительно не замечали надутые участковые милиционеры, шустрые ОБХССники и даже народные контролеры.


Кто знал ту Одессу, наверняка помнит булочную на углу Конной и Нежинской, что возле Нового рынка. Рядом с дверью в булочную была еще одна, чуть поменьше. Здесь и жила тетя Броня, production и distribution этих самых семочек .


Она сидела на низенькой детской табуретке в идеально белом фартуке и молча реализовывала еще теплый товар. Почему семочки были всегда теплые, не знал никто. Как и то, на чем она сидела. Дело в том, что табуретка была так мала, что вовсе терялась под ее пышным нижним бюстом, общепринято именуемым "тухес". Лишь однажды случайно, когда она заходила в ту самую дверь и заносила свой нехитрый инвентарь, мы заметили этот предмет, на котором, словно королева на троне, восседала хозяйка, как нам тогда казалось, самых вкусных в мире семочек.


Она молча доставала из стопочки лист ученической тетради, исписанный мелким до безобразия почерком какими-то формулами и расчетами. Затем скручивала из него большой кулек и засыпала в него вожделенный товар. После чего аккуратно закрывала кулечек и вручала благодарным покупателям со словами:

- Семочки для Сёмочки, кушайте на здоровье!


Тетя Броня исчезла, когда мы уже перешагнули порог восьмого класса. Однажды она не вышла из своей коморки, На следующий день не появилась снова, а уже через месяц новые обладатели царских палат начали делать ремонт, и возле двери появились целые стопки тех самых листиков из тетрадки в клеточку. Рядом лежали пустые папки с умными названиями и загадочной фамилией, которую никто так и не сумел запомнить. Он а состоял а из двух частей, соединенных крохотной черточкой. То, что вторая ее часть была Берг или Бург запомнили многие, но вот первая канула в небытие вместе с исписанными формулами листиками и самой тетей Броней...


Спустя годы одна из самых говорливых учительниц, знающая все на свете, кроме преподаваемого ею предмета, поведала нам, что тетя Броня - дочь известного одесского профессора - с нашей помощью избавлялась от научного наследия отца, захламившего и без того крохотную квартирку на первом этаж. Ну, а Сёмочка, для которого она жарила семочки - это ее единственный сын, погибший в 1941 году во время бомбардировки города. Впрочем, быть может, это всего лишь легенда?


Каждый из нас добирался до дома своей дорогой, и каждому на пути встречалась своя тетя Броня...


Петинг по-цыгански...


Именно с одним "т", а не то, что вы подумали...


Петя, петя, петушок,

Золотой гребешок...

(древняя цыганская мудрость)


Думаю, все помнят "петушков" на палочке, которыми вездесущие цыганки соблазняли детей у входа в цирк - красные, желтые, и вызывающе зеленые... Они притягивали и очаровывали своим ярким внешним видом, а, главное, эксклюзивностью всего с ними связанно - места реализации, навязчивостью продавцов и безысходностью покупателей.


Ну, какой ребенок мог устоять от соблазна стать владельцем замотанного в фольгу мячика на резинке или огромного, с точки зрения, малыша "петушка", который пленил, притягивал и обвораживал одновременно. "Петушок" был лишен национальности, социального статуса и даже малейших намеков на еще не приобретенную интеллигентность.


Его хотели все!


К нему тянулись детские ручонки, его съедали глаза, но от него оттаскивали беспощадные мамаши, папы и, не приведи Бог, бабушки и дедушки. Лишь когда истерика достигала максимума, а нетерпение выливалось в обмороки с валянием на асфальте и дрыганьем в воздухе всеми четырьмя конечностями одновременно, перепуганные родители переступали через собственное "я" и шли навстречу пожеланиям охрипших отпрысков, лишь бы те, наконец, заткнулись.


К сожалению, талантом выколачивания из родителей желанного "нельзя" я не обладал. Мне казалось стыдным валяться в пыли, реветь и кусаться. Не солидно. К тому времени (3-5 лет) я регулярно смотрел программу "Время" по единственному телеканалу, не ложился спать до ее окончания и считался вполне состоявшимся человеком со своей гражданской, хоть и не слишком выразительной позицией.


Водили ли меня в цирк до этого? Не знаю. Вполне возможно, что такой факт проскальзывал в моей насыщенной приключениями биографии, но поход 1963 года почему-то запомнился мне на всю жизнь.


Уже при подходе к цирку я ощутил некую нервозность. Такая бывает у подростков, которые молча выслушивают рассказы о сексуальных подвигах сверстников, даже не пытаясь вставить свои "пять копеек" в браваду озабоченного фантазера. Крик малышни (себя я считал вполне солидным членом общества) был слышен уже в квартале от здания цирка. Чем ближе мы подходили к этому кишащему и пищащему муравейнику, тем сильнее ощущалось предвкушение чего-то доселе неизведанного, а потому желанного.


Казалось, весь мир кучковался вокруг пестро одетых теток с ярко-красными губами, разбросанными по всему лицу. В руках они держали то, чего я не видел никогда, но хотел иметь всю свою жизнь.

Учитывая скромное, я бы даже сказал, серое существование советского общества в те годы, цыганки казались существами с другой планеты, случайно спустившимися с неба с некой гуманитарной миссией. И хотя от матери я знал, что это вовсе не клоуны, которых я тоже никогда не встречал, первой мыслью было то, что "петущки" и "шарики" входят в обязательный набор удовольствий, которыми сопровождается каждый поход в цирк.


Тут и случилось непредвиденное. Мама сказала, что это чрезвычайно большая "кака", которая делается грязными руками из очень даже сомнительных продуктов. Не помню, кто из взрослых был с нами в тот день еще, но точно прозвучало дополнение к сказанному - петушков делают ногами!

Моментально мои глаза опустились вниз и я увидел грязные босые ноги разноцветных теток, едва выглядывающие из под широченных юбок. Шок от этого зрелища включил фантазию и я представил себе, как эти ноги делают из какой-то отвратительной жижи маленьких цыплят, выращивают из ни х петушков, заворачивают их в прозрачную шелестящую бумагу (о существовании целлофана я еше даже не догадывался) и втыкают туда палочки, которыми только что ковырялись в зубах.


Надо сказать, что моя брезгливость в те годы не знала границ - липкие руки, немытая тарелка и, не приведи Господи, сопли под носом товарища по дворовым игрищам вызывали полнейшее и всепобеждающее отвращение. Видимо, взрослые решили воспользоваться именно этой чертой моего характера, что им, надо сказать, и удалось в полной мере.

Гордо глядя вперед, я прошел мимо грязных ног, потерявших привлекательность леденцов и бьющихся в конвульсиях будущих посетителей одесского цирка.


Уже на безопасном расстоянии от опасного цыганского фаст фуда, мама вручила мне мячик на резинке, в качестве награды за мужество и героизм, проявленные при прохождении сквозь цыганские редуты.


Думаете, испытания на этом окончились?


Едва заняв места согласно купленных билетов, я понял, что вокруг творится нечто странное. Огромный, как мне тогда казалось, цирк неожиданно зашелестел - это еще не вытершие с мордашек остатков истерики детишки освобождали от целлофана свои "петушки". За этим последовала какофония таинственных звуков, больше напоминавшая немецкие фильмы для взрослых, заменившие в конце 80-х детские мультфильмы, чем цирковое представление начала 60-х. Вокруг все сосали, лизали и причмокивали. Смотреть на арену сил не оставалось.


Господи, до чего я завидовал счастливым обладателям этих самых леденцов!


Зависть заполонила все мое нутро. Как же так - всем можно, а мне нельзя? Думаю, если бы все эти "гаврики" начали жевать лошадиные "лепешки", то я бы составил им компанию. Причем, с удовольствием. Это был первый урок советской стадности, который мне пришлось пережить. Я уже не считал ноги цыганок такими грязными, стал предполагать, что не все операции в сложном процессе приготовления "продукта" делаются ногами и т.д. В общем, жизнь показалась не настолько прекрасной и безоблачной, как раньше.


И тут произошло чудо - кто-то в соседнем ряду вдруг громко произнес:

- Липнет!


И по залу, словно эхо, прошелся сначала писк, потом - шепот, и уже перекрикивая оркестр и лающих на арене собак, начался повальный ор - липнет!


Моментально брезгливое отношение ко всему липкому взяло верх. Теперь я был доволен собой, что выдержал, благодарил маму, за избавление от липких пальцев, и в очередной раз убеждался, что истерики ни к чему хорошему никогда не приводят.


В перерыве между воздушными гимнастами и фокусником Кио все солидные дети обычно посещают туалет. Не стал исключением и я. Именно там и обнаружилось, что все стоят в очереди к умывальнику и только я в гордом одиночестве... в общем, занимаюсь серьезным мужским делом.


Может, именно после этого случая в одесском цирке, мне всегда хотелось находиться вне толпы его посетителей. Недаром говорят, что вложенные в детстве ценности человек проносит через всю жизнь.

Надо сказать, что на свете существуют три вещи, до сих пор не укладывающиеся в моем сознании - как просверливают дырочки в макаронах, заполняют начинкой конфеты и, главное, из чего делаются "петушки" на палочках...


Козинаки ЛТД

Есть в этом слове нечто иностранное, в советские времена ласкающее слух чем-то явно неведомым, обклеенным красивыми ярлыками на которых написано явно "не по-нашему". Всю жизнь был уверен, что традиционное лакомство козинаки - греческого или японского происхождения. В Одессе они были всегда. Это один из кулинарных столбов на которых стоял город при любой власти. Недавно выяснилось, что родиной наших козинаков является Грузия...

Козина́ки (груз. გოზინაყი гозинаки - измельчённые грецкие орехи - грузинская сладость, изготавливаемая из грецких орехов и мёда.

Такое впечатление, что первыми в нашем городе появились не греческие контрабандисты, а грузинские торговцы козинаками...

Кстати, фотографий наших одесских ромбовидных козинаков в сети не обнаружил. Видимо, все-таки подсуетились греки - если не по содержанию, то по форме...