# Обучение, образование и научно-технический прогресс (мысли об интервью ректора Мфти и его оппонента)

Юрий Константинович Шестопалов

Обучение, образование и научно-технический прогресс

(мысли об интервью ректора МФТИ и его оппонента, Ранее статья была опубликована в Альманахе "Лебедь", http://www.lebed.com/2013/art6279.htm)


Ю. Шестопалов


Прочитал недавно, по ссылке моего товарища, два интервью - ректора МФТИ Н. Н. Кудрявцева, (http://www.mn.ru/friday/20130725/352100816.html), и его оппонента, профессора (по совместительству) того же учебного заведения М. Фейгельмана, сотрудника Института теоретической физики РАН (http://www.gazeta.ru/science/2013/08/06_a_5541937.shtml). Так получилось, что как раз последние месяцы мы с Д. В. Сафроновым разрабатываем и обсуждаем предложенные им концептуальные подходы к обучению. Результатом этой работы явились семь статей, опубликованных в интернетовском журнале "Мысли" (http://www.shestopaloff.ca/indexrus.html, No 64-67). Мы оба имели некоторое отношение к физтеху и системе образования, и поэтому мне показалось интересным приложить наши соображения к вопросам обучения и организации научных исследований и технологических разработок, обсуждаемым в этих интервью.

Коротко, позиции обеих сторон можно сформулировать так: ректор воплощает в жизнь идею создания сильного и самостоятельного в научном отношении учебного заведения (физтеха), ориентируясь на западную, в основной американскую, модель. Его оппонент считает, что эффективное обучение должно быть интегрировано с ранним приобщением студентов к реальной работе в академических институтах (эта концепция является основой так называемой "системы физтеха"). Из этой посылки следует вывод о необходимости сохранения академической среды, под которой, как я понял, имеется в виду РАН. Надо уточнить, что система физтеха предполагает работу студентов не только в академических, но также (а по количеству студентов, это будет даже намного больше) в научно-исследовательских отраслевых институтах и высокотехнологических производственных предприятиях (это важный момент, который нам пригодится в дальнейшем). Но, поскольку одна из причин написания статьи оппонентом ректора была защита РАН (в связи с грядущими преобразованиями), упор делается на академические институты. Вот такая диспозиция сторон.


Основные условия успешного научно-технического прогресса

Начнём с того, что ни одна из сторон не является нейтральной, получая зарплату в указанных сферах, что вполне могло повлиять на объективность их суждений. Справедливости ради надо отметить несоразмерную, по крайней мере, по моим представлениям о человеческих возможностях, разницу в оплате труда, даже с учётом существенных различий в занимаемых должностях. Но эта ситуация, похоже, типичная для страны. Отмечаю этот факт не в упрек ректору, но как симптоматичный показатель общей социальной политики, поощряющей и оправдывающей чрезмерное социальное неравенство между наемными работниками и классом управляющих, чем достигается сдвиг лояльности последних в сторону управляющего класса - идея простенькая и вполне естественная для данной формации, но по последствиям довольно вредоносная. (К слову сказать, понятие справедливости всё ещё существует как отражение социального и биологического феномена, и чем дальше, тем больше будет о себе напоминать.)

В позиции ректора, на мой взгляд, проглядывает несколько несбалансированное видение о том, какие факторы обусловливают эффективное обучение, развитие науки в целом и успех конкретных научных и технологических проектов. Главное в науке и наукоемких областях, это люди и соответствующая среда, способствующая реализации их потенциала. (По большому счёту, это утверждение справедливо для любой более-менее нетривиальной области человеческой деятельности.)

Начнём с человеческого фактора. Имеются в виду люди не в том смысле, что у кого есть деньги и власть, может бросить клич и к нему тут же набегут самые распрекрасные исполнители со всех уголков мира, которые за кусок хлеба (и может даже с кусочком масла) быстренько выложат на блюдечке, что заказчик пожелает. Например, сделают выдающиеся научные открытия и создадут гениальные, опережающие эпоху образцы техники. Хотя сегодня это весьма распространённая, но в основе все же порочная идея. Речь идёт о людях, душой болеющих за дело, для которых оно является Делом их жизни. Люди с высоким интеллектом (я имею в виду, по-настоящему высоким, а именно они, что называется, и делают разницу в науке), это люди гармонично развитые, с широким видением, пониманием не только своего предмета, но и других жизненных нюансов и аспектов. У них настолько мощный и универсальный мыслительный аппарат и синтетические способности, что им не надо много исходных данных, чтобы сделать правильные выводы в широком диапазоне проблем и вопросов, включая общественные. А главное, эти люди - Личности. Оппонент ректора выразил свою точку зрения по этому поводу таким образом: "... именно те, кто только и может обеспечить "плановые показатели цитирования", еще и обладают обычно такой штукой, как чувство собственного достоинства. Иначе говоря, они обычно не продаются даже за большие деньги. Для их привлечения надо еще и приличную среду обитания обеспечить." Нельзя не согласиться с этим замечанием. Добавлю, что такие люди в большой мере сами способствуют созданию и усилению "приличной среды", но при соблюдении определённых условий - примерно как для роста большинства растений необходим минимальный набор условий (температура, влажность, наличие воды, определённая почва, солнечное освещение, и т. д. - провести соответствующие аналогии в отношении учёных предоставляется читателю). Таким образом, если кому-то по каким-либо причинам нужен научный, технический и технологический прогресс, то одним из необходимых условий для этого является наличие специалистов высокого класса. Но тогда будьте готовы получить в комплекте и бесплатный довесок - Личность учёного или инженера.

Второе условие, это благоприятная для научно-технического прогресса среда, что включает в себя много взаимозависящих факторов. Об этом можно писать книги. Коротко, в порядке приоритетов, суть сводится к следующему.


1. Востребованность научно-технического прогресса (что подразумевает решение насущных оборонных, промышленных, сельскохозяйственных нужд страны, регионов и т. д., и интеллектуальные, организационные и материальные возможности для решения этих вопросов; наличие индустрии, заинтересованной в научно-технических разработках, при этом индустрия играет активную роль, проводя, стимулируя и соучаствуя в таких проектах).


2. Наличие критической массы квалифицированных, то есть обученных и имеющих реальный успешный опыт работы, научно-технических кадров (и в первую очередь имеется в виду научно-технические коллективы) с высоким уровнем рабочей этики, что подразумевает ответственность за порученное дело и достаточно высокий морально-этический уровень развития. Важность формирования научных коллективов подчеркну таким промером. В Чили, а среди латиноамериканских стран это одна из наиболее развитых наций, в силу определённых исторических условий (см. John Crow, "The Epic of Latin America" - это, пожалуй, одна из лучших книг об истории Латинской Америки) приглашают не отдельных учёных, а лаборатории целиком. И такой подход, как они утверждают, хорошо работает.

Но самое лучшее, это "взращивать" научные школы и коллективы на национальной почве, и причин для этого много, поскольку, как и любое сложное творение рук человеческих, явление это многофакторное, и (благоприятная) национальная среда в таких случаях выступает как универсальный объединитель, как общий знаменатель многих факторов. (А для России такой подход особенно актуален, по целому ряду причин, часть из которых была высказана авторами статьи "Russia pins hopes on science city", в журнале Nature, August 15, V. 500, No 7462, p. 262.)

Пожалуй, ввиду некоторых перекосов в сегодняшних критериях отбора и обучаемых, и специалистов для конкретной работы, имеет смысл выделить отдельно разработку и совершенствование кадровой политики, и в первую очередь на концептуальном уровне. Все-таки нужно отбирать людей творческих, активных, имеющих склонность к занятиям наукой и дееспособных, а не послушных безынициативных исполнителей, умеющих механически запомнить много материала, но которые плохо умеют его применить в чуть отличающихся от стандартных условиях. Стратегически, надо искать людей, которые могут придумывать новые методы и общие подходы для решения поставленных задач, а не использовать существующие методы, которые в принципе неоптимальные для решения новых проблем.


3. Наличие материальных ресурсов, и особенно для долгосрочного поддержания и развития научно-технического прогресса, потому что научные школы быстро не создаются - и это принципиальный момент, и новые научно-технические направления за год не развиваются. Эту особенность (пожалуй, одну из основных) научно-технического прогресса обязательно надо учитывать, и может даже в первую очередь. Но любые ресурсы надо использовать оптимально. И потому параллельно должна решаться задача не меньшей важности - как оптимально использовать имеющиеся ресурсы, что включает, например, организационные формы, меры, и методы определения количества необходимых ресурсов и оценки эффективности их использования. Если купить даже самый дорогой и изощренный прибор, вокруг него автоматически не создастся научная школа - научные коллективы так не возникают, причинно-следственная связь ориентирована в другом направлении. Разумеется, и эксперименты и опытные образцы нужны. Но в первую очередь надо понимать, что же измерять, зачем и как. Эксперимент может подсказать, но не привести к решению проблемы сам по себе. Проблему решают мозги. Слов нет, определённые материальные ресурсы нужны, но не надо преувеличивать их роль. И уж, конечно, нет зависимости между ценой оборудования и полученными результатами. Если уровень учёного достаточно высокий, имея в виду как минимум его профессиональную и научно-методологическую зрелость, то и большие дела можно делать на довольно скромном оборудовании, а то и самому его изготавливать - могу привести массу недавних примеров, включая некоторые из моего личного опыта. Этим заявлением я хотел бы уравновесить утверждение ректора, что сегодняшняя наука требует больших капиталовложений и дорогого оборудования. Это не совсем так. Наука по-прежнему требует в первую очередь научной любознательности и высокоразвитый и правильно тренированный ум. Да и вообще, самое перспективное, это сосредоточиться на открытии новых научных, технических и технологических направлений, а не ломиться в открытые кем-то другим двери. Если, как говорится, голова на месте, то для таких людей объективная реальность неиссякаема, в ней достаточно степеней свободы, чтобы и решать проблемы, используя разумные средства, и делать новые открытия, включая открытие фундаментальных законов природы.


4. И отдельным пунктом вынесу гарантии долговременного и стабильного существования и самой среды, и общественно-экономической ситуации в целом, имея в виду даже не заверения официальных лиц, а настроение в обществе в целом, когда ощущение стабильности и уверенности в завтрашнем дне разлито в общественной атмосфере как весенний аромат цветущих яблонь.


Условия успешного обучения и профессионального роста

Суть концепции эффективного обучения (её можно назвать "система активного самостоятельного и соревновательного коллективного обучения" - АССКО), описанная в вышеупомянутых семи статьях Д. В. Сафронова и автора в журнале "Мысли", иллюстрируется схемой на Рис. 1, которую автор нарисовал по итогам обсуждения и развития этой концепции. Ниже я привожу выдержки из двух своих статей об обучении, поясняющих схему.

"А собственно, как эволюционно обучался человек? Примером. Повторяя действия старших, сам что-то реально делая, и имея (в норме) сильную мотивацию. Как шимпанзе учит детенышей колоть орехи камнем? Показывает, а те пробуют. А награда ядро ореха. Мотивация, реальное дело, самостоятельная работа - вот компоненты успешного обучения. Вопрос - все ли, или нужно что-то ещё? Наверное, этим не исчерпывается перечень необходимых, а тем более достаточных факторов. Каждое дело имеет свою специфику, но, тем не менее, как основа эти факторы должны необходимо присутствовать. Лучше один раз сделать, чем сто раз услышать, или даже увидеть - так можно перефразировать известную поговорку. И тогда вроде вырисовывается структура. А остальное организуется вокруг этих компонент. Например, выбор (решений, методов, и т. д.) и приоритеты пойдут в группу самостоятельной работы - и то и другое нужно для этого. Ответственность за принятие решения пойдет в группу средств мотивации. Навыки работы с инструментами (включая овладение конкретными методами, подходами, инструментами) должны быть связаны с реальным делом. И так далее. Глубокое, основательное овладение знанием проверяется также реальным делом. Значит, связываем глубокое знание с проверкой реальным делом. И в итоге на свет появляется схема на Рис. 1. Это уже теплее, и теперь можно начинать дальше структурировать различные факторы, о которых мы говорили ранее. Самостоятельная работа и реальное дело заключены в одной пунктирной "коробочке", чтобы показать их тесную связь, единство. Результат и приобретенные знания стимулируют мотивацию. Это, с одной стороны, факт, а с другой стороны, достаточно хорошо ощущается интуитивно. Результат обязательно всесторонне анализируется, на что обращал особое внимание Д. В. Сафронов, что позволяет лучше понять результат, промахи, удачи, и тем самым совершенствуется и приобретается новое знание и навыки, которые, в свою очередь, проверяются реальным делом. Кстати, насчёт анализа нелишне будет вспомнить высказывание Козьмы Пруткова ("Бросая в воду камешки, смотри на круги ими образуемые").

Поскольку один из основных предложенных принципов обучения это обучение через реальное дело, то и планирование процесса обучения, разработку конкретных планов, заданий, стимулирующих мер надо привязывать в первую очередь к реальным делам, и через них, как сквозь призму, рассматривать планирование и обучение самостоятельной работе (что на рисунке обозначает стрелочка, проходящая через модуль "реальное дело")." (Это дополнение возникло благодаря комментарию Б. П. Цветкова о дальнейшей детализации схемы.)


Рис. 1. Структура и взаимодействие необходимых компонент эффективного обучения.

Описанная схема применима и к дальнейшему профессиональному развитию, то есть основу должно составлять выполнение реального дела на пределе возможностей. Иначе говоря, дело должно быть посильным, но чтобы выполнить его, надо хорошенько напрягаться, и успех предполагает и напряженную, и творческую работу, когда порой приходится, как говорится, изворачиваться "как уж на сковородке".

Если для обучения "реальное дело" предполагает также и задание для самостоятельной работы, то есть его "реальность" относительна, то для профессионального роста дело должно быть реальным без оговорок. Это должна быть реальная проблема, необходимость решения которой вызвана потребностями общества или ходом развития науки, техники, технологий. По-видимому, эта идея, подсознательно или сознательно, послужила основой для создания системы грантов. Но у этой системы есть, как минимум, два принципиальных недостатка. Одна, "А судьи кто?" Иными словами, субъективность оценки значимости проекта при распределении грантов. Во-вторых, как правило, непропорционально много сил и времени уходит на подготовку предложений, в то время как процент успеха в среднем 10%, а то и меньше. Система грантов и используемые ею критерии для оценки предложений во многом способствовали тому, что в научной работе излишне большой вес приобрели престижность тематики; публикации как таковые (в престижных журналах), а не содержание статей; способность к получению финансирования (читай, умение подавать заявки на гранты, что само по себе расценивается как отдельное искусство, равно как и написание статей в определённом стиле). Научная деятельность постепенно становится "вещью в себе", попросту говоря "кормушкой", все меньше соприкасаясь с реальными насущными проблемами человечества. Разумеется, много добросовестно работающих учёных, но как тенденция такое явление присутствует. Причин для этого много, не только недостатки системы распределения средств. Общая социальная обстановка, в которой человек не уверен в завтрашнем дне, насаждение индивидуализма, атомизация общества, когда людей разъединяют и утыкают носом в свои проблемы, тем самым разрушая здоровую социальную ткань общества (которая и является единственным гарантом стабильного общественного развития), - все это сказывается на отношении людей к любому делу, и в первую очередь там, где роль внутренних мотиваций значительная, сами мотивации достаточно тонкие и не каждым могут быть восприняты, а возможности контроля ограничены. Высокоинтеллектуальная работа как раз подпадает под эту категорию.

Так что вывод из всего сказанного простой - если хотите получить классных специалистов, то "выращивайте" их в питательной среде таких же классных реальных проблем, на пределе их возможностей, и создайте условия для возникновения сильного желания эти проблемы решить. Ну и, разумеется, надо обеспечить достаточную, но разумную материальную базу. Но только не надо ставить деньги на первое место, я вас умоляю, иначе все испортите. В своё время академик РАН Б. В. Чириков (на ту пору член-корреспондент АН СССР) в разговоре поделился со мной мыслью, что порой удивляется, что ему дают возможность заниматься интересным делом, да ещё и деньги платят.

Вопрос, где "взять" такие проблемы и кто их будет формулировать, это отдельный разговор. Но главное, что этот вопрос решаемый, хотя решать его надо в комплексе с другими факторами. И если создать такие условия, то тогда вопрос организационной структуры перестанет иметь большое значение. Главное, чтобы "музыканты" были подходящие, и чтобы они "играли" на хорошем уровне произведения высокого класса, а как их рассадить, в академической или университетской лаборатории, вопрос второстепенный (И. А. Крылов, басня "Квартет"). И при вузах могут существовать классные лаборатории, НИИ и КБ, примеров достаточно. Повторюсь, дело не в НИИ и КБ, а в людях, которые там работают, и что они делают.


Несколько слов о состоянии РАН

Это будут субъективные "слова", поэтому прошу особо не придираться. Я пытался связаться с более чем двадцатью учёными РАН с предложениями о научном сотрудничестве, от среднего звена до руководства. Посылал письма, бумажные и электронные, но не получил ни одного ответа, как будто я оправлял письма с Хароном. Я не просил денег, просто предлагал приехать, сделать доклад, поговорить, предложить совместные проекты. Все формальные реквизиты в порядке - доктор (кстати, защищался в совете МФТИ), профессор, публикации. И хотя эти регалии были получены в безвозвратно ушедшей молодости, не думаю, что я радикально поглупел с тех пор, иначе мне бы очень быстро и весьма ощутимо дали об этом знать. Те же предложения заинтересовали людей в Институте Макса Планка молекулярной биологии клеток и генетики, и в Институте физики сложных систем Макса Планка. И они пригласили, и не только доклад сделать, но и поработать. И очень хорошие результаты были получены, кстати - и им хорошо, и мне полезно, и тема продолжается. А первый институт, между прочим, хоть я и знаю цену разным рейтингам, формально второй в мире в табели о рангах. То есть я все-таки не полный бред предлагал.

Какой вывод можно сделать из этого и ещё нескольких известных мне фактов, а также руководствуясь общими соображениями? Я прошу прощения, но у меня сложилось впечатление, что сегодня РАН достаточно неэффективная организация. Разумеется, из этого никоим образом не следует, что её надо немедленно ликвидировать или реорганизовать таким образом, чтобы перекрыть все возможности к изменению положения дел в лучшую сторону, тем более что такие возможности, похоже, все ещё есть. Ломать не строить. Справедливости ради следует сказать, что РАН тоже не под стеклянным колпаком находится, и все те процессы, включая негативные, которые повлияли и продолжают влиять на жизнь страны, воздействовали и продолжают воздействовать и на этот институт. В том числе на деловую этику там работающих (в моём случае правильнее будет сказать, отсутствие оной), качество кадров (много толкового народа разбежалось по белу свету и ушло в другие отрасли), морально-этические качества тружеников науки (атомизация общества на индивидов-потребителей, предоставленных самим себе, и некоторая девальвация традиционных социальных ценностей не обошли стороной и научную среду), и т. д. и т. п. РАН тоже не совсем "белая" и не такая уж "пушистая", как это представляется, и думаю, какие-то претензии со стороны правительства к ней вполне обоснованны. Но другое дело, что эта "непушистость" РАН не должна использоваться для ухудшения общей ситуации с наукой в стране и научно-техническим прогрессом. К слову сказать, понятно, что ректор МФТИ хорошо осведомлён о реальном положении дел в РАН, и, вполне возможно, что это знание также оказало влияние на его позицию.

Кстати, для сравнения. Некоторое время назад довелось мне пересечься с С. В. Иванцом (на ту пору сотрудником Министерства образования и науки). Так вот, позже, когда мне понадобилась информация, я обратился к нему (он был тогда заместителем министра), и он быстро и весьма по делу ответил, хотя в отличие от моих предложений РАН, которые могли бы принести реальную ощутимую пользу развитию науки и биотехнологий в стране, сделал он это абсолютно бескорыстно. Вот такая моя личная "практика", критерий истины.


Немного о "системе физтехa"

Хотя в контексте данной статьи этот раздел не обязателен, я воспользуюсь поводом и выскажу несколько мыслей по поводу "давно минувших дней", но в тех аспектах, которые, думаю, не сильно поменялись (в силу отсутствия предпосылок). По мнению моего хорошего знакомого, тоже выпускника МФТИ, А. А. Танцура, физтех, это "неадекватный вуз". Я разделяю это мнение, по крайней мере, по отношению к себе, так как знаю выпускников, которые довольны полученным образованием и навыками. Основной недостаток, на мой взгляд, и может для таких людей, как я, это недостаточная глубина образования. А глубина, и я в этом убеждён на основе моего многолетнего опыта работы, намного важнее широты знаний. Обучение закладывает фундамент нашего профессионального и общего мировоззрения, концептуальное видение, а фундамент должен быть заложен глубоко и прочно, чтобы на нём можно было выстроить что-то значительное. А на физтехе было слишком много курсов и слишком много некритично и, в какой-то мере, бессистемно выбранного учебного материала, да и методика преподавания нередко оставляла желать лучшего, равно как и отношение к своим обязанностям некоторых преподавателей. При этом, разумеется, мы не берём за точку отсчёта пример нашего преподавателя на первом курсе Б. Калюжного, который по воскресеньям мог прийти в общежитие и заниматься со студентами матанализом.

Уровень преподавания на базовых кафедрах варьировался очень сильно. Прекрасно был прочитан В. И. Андриановым курс об антенно-фидерных устройствах. Уровень, на мой взгляд, очень высокий. Он заложил настолько прочные и ясно представленные концептуальные основы всего предмета, что я потом ни разу не испытывал трудностей, когда сталкивался с антеннами, хотя проекты были непростые. К сожалению, курс такого уровня был один. Остальные заметно ниже среднего институтского. Если и сейчас такая же ситуация, с этим надо что-то делать. В своей книге свободного жанра "Аспирант", которая, кстати, к моему удивлению получила высокую оценку людей, мнение которых уважаю, я немного остановился на некоторых моментах, связанных с обучением в МФТИ (книгу можно свободно сгрузить с Интернета, в том числе есть ссылка на моем сайте www.shestopaloff.ca).

Самое главное достояние физтеха, это, так сказать, "исходный материал", то есть сами толковые студенты. К сожалению, не всегда этот материал был использован разумно в наше время, а в некоторых случаях и испорчен. Известность физтеха притягивает к себе много молодежи с потенциалом, и это один из главных факторов, обусловливающих хороший уровень выпускников, что бы мне не говорили. Этот же фактор во многом способствует благотворной для интеллектуального развития общей атмосфере, что неудивительно, когда в одном месте собирается такое количество неглупых молодых людей и неплохих преподавателей (многие сами выпускники МФТИ), и что, кстати, мотивирует преподавательский состав - в какой-то степени - "держать марку".

Ранняя работа на базовых предприятиях, это, на мой взгляд, второй фактор, то самое "погружение" в реальное дело, о котором мы говорили, и что понималось основателями МФТИ. Расположение в столичном центре, это третий фактор. Мне могут возразить, что мол некоторые западные университеты высокого уровня находятся в таких "дырах", что жуть берёт. На это могу ответить, что дело в очень большой разнице культур России и других стран, и наличии других исторических и благоприобретенных за последние пару десятилетий особенностей.

Если говорить о системе образования в целом, то историческую и современную специфику страны в контексте обсуждаемых проблем обязательно надо учитывать и выгодно использовать. Здесь мы не сможем привести детальное сравнение систем образования и научной деятельности в России и других странах, иначе перегрузим статью, но забывать об этом ключевом моменте никак нельзя. Например, в России занятия наукой (да и многими другими делами) традиционно были больше, чем прозаическая работа, в какой-то мере миссией, и это отношение важно сохранять, а не наоборот, вытравливать (но именно такая тенденция наблюдается сегодня в связи с прагматизацией общественного отношения к труду как исключительно к способу добывания средств к существованию, тогда как именно достойный, одухотворённый идеей труд и наполняет жизнь смыслом). В поэме "Нити" я подчеркнул эту особенность таким образом:


Простая истина познанья

Навроде хлеба добыванья:

И тот же пот, но солонее,

И то ж мученье, но светлее.


Так что такие различия на самом деле совсем неплохая вещь, если подойти к ним с умом. Как говорил О. Бендер, это даёт шансы! Надо их только уметь реализовать. Но если слепо копировать чью-то инородную по многим параметрам систему, то эти шансы не будут реализованы, а существующие достоинства будут утрачены, и третьего не дано. Вспомним И. А. Крылова, который предварил басню "Обезьяны" вступлением:


Когда перенимать с умом, тогда не чудо

И пользу от того сыскать;

А без ума перенимать,

И боже сохрани, как худо!


И на этом поставим точку. Можно было бы продолжить этот разговор, но для данной статьи сказано достаточно, да и не думаю, что кому-то будет особо интересно - как я заметил, народ нынче в основном очень умный сам по себе, и ни в чьих советах или мнениях не нуждается. Если сразу не впадут в раздражение, то в лучшем случае усмехнутся с выражением всезнающей мудрости, и снисходительно похлопают меня по плечу (хотя я довольно высокий, и такие "отеческие" жесты со стороны выглядят забавно - но им это невдомек).


Так кто же прав?

И теперь настала пора высказать свое мнение, кто же в этой дискуссии прав? Даже безотносительно к тому, по каким причинам ректор занимает такую позицию - понятно, по каким - задача поднять научную работу на высокий уровень в рамках небольшого института весьма и весьма сложная (да хоть бы и большого - не намного легче). Это кропотливая работа на многие годы. Из научных "гастарбайтеров" классные научные коллективы не формируются. Точка. (Младший сын недавно по этому поводу пошутил: "Those couch surfers, or, how they call it now, acquiring international experience".) Насколько я понял, реальное положение дел не такое уж блестящее, как ректор это представляет (скорее, неплохое - для тех условий, в которых институт сейчас находится), хотя понять ректора можно - а что ещё он может сказать в его положении? Тут ошибаться нельзя - это по минному полю можно наудачу пройти и живым остаться, а в тех играх, в которые ему приходится играть, таких шансов по условиям игры не даётся. (Кстати, вот ссылка на небольшой репортаж выпускника МФТИ В. Искина, весьма популярной фигуры в своё время, побывавшего в "родных пенатах" в 2012 году, что-то она добавляет к словам ректора: http://en.exrus.eu/object-id50c883376ccc1945360005d2).

Приобщать студентов к реальным научным и техническим проектам, это необходимое (хотя и не достаточное) условие успешного их становления как специалистов. Не думаю, что ректор этого не понимает. Он просто делает то, что в его положении делали бы многие, чтобы и сохранить свою должность, и финансирование получать в условиях российской действительности. Может, с несколько большим энтузиазмом, чем это следовало бы в его положении (колодцы такое дело, могут и пересыхать), но, как говорится, ставки сделаны. Тут "кто не с нами, тот против нас" - к сожалению. Взвешенные мнения и принципиальные позиции в условиях обстановки, приближенной к боевым действиям, хождения не имеют. И ставки высокие, и нравы участников имеют свои специфические особенности. Так что, скорее всего, на "систему физтеха" ректор не покушается и ломать её не собирается, да и не его это уровень и тем более "специализация". По фотографии, он совсем не похож на идиота, но зато его "оптический" образ вполне подходит для человека, который может играть в такие игры на этом уровне.

Из сказанного следует, что имеет смысл развивать и научную базу физтеха и других вузов, и использовать академические, отраслевые и другие НИИ, организации и предприятия для "погружения" студентов в реальные проблемы и проекты и активного в них участия. Конечно, надо учитывать специфику российских образовательных учреждений, когда преподаватели имеют большую учебную нагрузку. Я сам в молодости работал на общеобразовательной кафедре математики, и не понаслышке знаю, как непросто при тридцатичасовой учебной нагрузке в неделю успешно заниматься научной работой.

Задачи и у ректора МФТИ, да и других ректоров, весьма непростые. Причины кроются, прежде всего, в самой российской обстановке, что делает возможность успешного копирования западной системы образования и науки проблематичной, вероятнее всего, обреченной на провал. У самой копируемой системы проблем хоть отбавляй, и я знаю об этом, можно сказать, из первых рук. Для успешного преобразования и развития надо исходить из тех реальных условий, которые на сегодня существуют в России. (Принцип разработки новых методов для решения проблем, а не подстраивания существующих методов, которые были придуманы для других задач, остается справедливым и в этом случае. Более того, он приобретает особо важное значение именно в таких ситуациях, когда приходится иметь дело с многофакторными проблемами, тесно взаимоувязанными с местной спецификой.)

Дело в том, что сама западная наука и её организационная система находятся в кризисе. Как часть общего, системного кризиса западного общества. Точно так же, финансовый кризис, это только составляющая общей неблагополучной ситуации. (Правда, в отличие от состояния научной сферы, финансовые проблемы входят в нашу жизнь намного более "весомо, зримо", и вес этот ложится тяжелым бременем на плечи угадайте кого? Правильно, простого люда.) Да, западная система организации научной деятельности, во многом стимулируемая противостоянием с социалистической системой, работала до поры до времени, но менялись условия, менялись люди, и она постепенно исчерпала свой потенциал и перестала быть эффективной. Всё кончается. Многие учёные об этом давно говорят, пишут, но кто их слышит? Ну так и надо воспользоваться ситуацией! Пока западная наука "пробуксовывает" (а это "пока" на самом деле будет длиться о-очень долго - ведь мы имеем дело с системным кризисом), надо создать более эффективную систему, раз уж все равно ресурсы вкладываются, и выйти в лидеры - если уж так хочется (но это, извините, не простое дело, "на ура" не пройдет). Наука, это очень своеобразная область - в ней не только количество мало что решает, но даже наоборот - ухудшает. Чем больше людей в науке, тем ниже средний уровень, и тем сильнее влияние этого среднего уровня. И в итоге этот средний уровень превращается в "вещь в себе", замыкается на свои узкие интересы, имеющие мало общего с наукой, и просто давит все, что отличается от среднего. И, конечно же, в первую очередь давится то, что находится на краях распределения, то есть перспективные и выдающиеся результаты, поскольку, во-первых, этот средний работяга от науки просто не в состоянии оценить выдающийся или перспективный результат, а во-вторых, этот результат ему как бельмо в глазу, и даже хуже, потому что конкуренты в борьбе за гранты ему не нужны - наука для него "кормушка", не более. Вообще складывается такое впечатление, что в сегодняшней громоздкой и зачастую неэффективной системе организации научных исследований давно назрела проблема разделения учёных и, по сути, обслуживающего состава, который, однако, сегодня приравнивается к учёным, и соответственно стремится обзавестись всеми формальными реквизитами людей науки.

Без развитой индустрии, то есть "в воздухе", ни наука ни технологии не разовьются. Техническая и технологическая база должна быть массовой; именно широкая и разносторонняя техническая культура создают ту почву, на которой произрастает научно-технический прогресс. Захирела в Канаде индустрия, и тут же опустилась наука. Чем занимаются профессора на индустриальном инженерном факультете университета Торонто? Диагностикой двигателей для большегрузных горных самосвалов и другой горной техники, как раньше? Как же! Как говорится, держи карман шире - диагностикой рака, потому что диагностика двигателей стала никому не нужна, а деньги сейчас вваливают в здравоохранение, вот они и подсуетились. Сделают они что-нибудь путное для диагностики рака? Сильно сомневаюсь. Но пару статей напишут, а это поможет им получить новые гранты, работая на которых они напишут новые статьи, которые помогут им получить новые гранты, которые... В общем, мысль понятна.

Конечно, дело надо делать, не ждать же, когда в России появится развитая индустрия. И студентов надо обучать, и по научной части как-то двигаться. Что-то реально можно делать. Но при одном (сегодня довольно трудно выполнимом) условии, что будет общее адекватное понимание реальной ситуации на уровне, где принимаются стратегические решения, поскольку именно здесь определяется общий курс, которому, хочешь - не хочешь, должны следовать остальные участники. И должна быть общая заинтересованность, согласие насчёт пути, по которому двигаться, и способность и желание искать и идти на компромиссные решения. Сейчас, похоже, разные группы с непримиримыми интересами просто тянут каждый на себя одеяло (а непримиримыми потому, что речь зачастую идет о делёжке ресурсов и сфер влияния, а не о развитии науки и научно-техническом прогрессе, и каждый, как в анекдоте, хочет побольше, побольше!). Если такого согласия и понимания не будет, то не будет и движения. Вернее, движение-то все равно будет - согласно диалектике, движение это неотъемлемое, фундаментальное свойство материи - но не в ту сторону. И позвольте ещё раз сослаться на И. А. Крылова (басня "Раздел" - название то какое актуальное!).


В делах, которые гораздо поважней,

Нередко от того погибель всем бывает,

Что чем бы общую беду встречать дружней,

Всяк споры затевает

О выгоде своей.


И в заключение остаётся только сказать, что ни образование, ни наука не существуют сами по себе, но являются плоть от плоти социальной, культурной среды и политико-экономической системы, иначе говоря, того общества, в котором существуют. И общество как таковое, в целом, накладывает ограничения и устанавливает границы и направления, в которых возможно развитие образования и научно-технический прогресс. А значит, для успешного (в возможных рамках) развития и совершенствования образования и научно-технического прогресса надо, в первую очередь, понимать особенности и возможности общественной среды. Надо заниматься реальным развитием, на долгосрочную перспективу, с учётом существующих реалий, а не прожектерством и копированием чьей-то системы (а в данном случае даже далеко не самой успешной - и я видел это своими глазами). Западная наука сейчас в основном то же конвейерное производство. Что-то делается, слов нет. Но ценность науки не в этом, а в "прорывных", качественно новых открытиях и изобретениях, а конвейерная сборка для этого плохо приспособлена. А вот научные и технические школы показали свою высокую эффективность именно в этом плане. Так что делайте выводы.

Все меняется, и лучшее, а для рассматриваемых проблем чаще всего и единственное, решение это то, которое было придумано для данной проблемы исходя из сегодняшней ситуации. И в данном случае, положа руку на сердце, надо честно сказать, что насущная задача не в том, чтобы пара университетов вошли в верхнюю сотню мирового списка (это нужно только для того, чтобы очередной политик мог "глаза замазать" общественному мнению), а в том, чтобы в соответствии с существующими условиями обеспечить оптимальное развитие обучения, образования и научно-технический прогресс во всей стране; для решения задач, стоящих перед страной, и для страны, то есть в первую очередь для большинства людей. И надо понимать, что Большое не появляется на пустом месте, но возникает среди Множества маленького и среднего (закон диалектики о трансформации количественных изменений в качественные). И других вариантов нет. (Ну нет - а что я могу тут поделать? Так устроена Природа.) Тогда и рейтинги придут сами по себе, не надо будет даже заботиться об этом. Но сделать для этого предстоит немало, и не только в сфере образования и науки, а во всем обществе. Есть ли такие силы в нём? По-моему, подспудно потенциал все ещё есть. Но он задавлен, раздроблен не самой дальновидной политикой, основной целью которой является удовлетворение узких групповых интересов, имеющих мало общего с благом страны, и лишь после этого вспоминают о сохранении баланса в обществе в той степени, в которой это не противоречит интересам групп и кланов, владеющих сегодня государством. Но всё меняется в этом мире. Всё. И кто знает, что будет завтра.