# Сонеты

Константин Васильевич Скворцов

СОНЕТЫ


111

Я в этой жизни многими любим,

И мне досталась страшная привычка:

Я обжигался пламенем твоим,

А сам горел, как тоненькая спичка.


За что ж мы так судьбу благодарим?!

Любимая, я не хотел об этом...

Но я навек твоим пронизан светом,

Твоим дыханьем, именем твоим!..


Ведь в этом мире знаем только мы,

Какими черными бывают дни,

Какими ослепительными ночи!


Мы умирали и рождались вновь.

Жестока безответная любовь.

Ответная любовь еще жесточе!..


114

- Любимый мой, ты из меня растешь

Я стала, как земля, тебе покорной.

Всю грудь мою твои пронзили корни.

Где ты, где я - не сразу разберешь.


- Любимая, ты слышишь, что на мне

Сто юных соловьев и старый коршун.

Не удержать тебе такую ношу

Среди ветров, кипящих на земле.


- Мы выстоим перед любой Судьбою.

Навеки я, любимый мой, с тобою.

Спокойно правду принимай и ложь.


Пусть гнутся те, кому бежать неймется,

А на тебе пусть лист не шелохнется.

Мне больно это - из меня растешь!..


127

Вошла, нежданная, как смерть

Сказала, бросив в угол книжку:

- Друг мой, не увлекайтесь слишком,

Я - только руки обогреть.


Я бросил в печь кусок ольхи.

Впустил огонь, чуть скрипнув дверцей.

Пожег любимые стихи.

И отогрел пустое сердце.


Торжественно и ни о чем

Пел хор... И уходил свечой

Дым в небо, тая в круговерти


Тайги... Ненужная, как смерть,

Пришла - лишь руки обогреть...

И не ушла до самой смерти.


138

Любимая! Ты не считай морщин

Не огорчайся. Я прошу. Ну, что ты?..

Скажу по совести: ведь у мужчин

Свои отметки и свои отсчеты!


Но есть Судьбы тяжелая рука,

Карающая всех, за что, не знаю,

Что женщины стареют к сорока,

Мужчины - только силу набирают!..


Ты ж - музыка!.. Ты вечна и стройна!..

И не морщинка это, а струна!

То разуверясь жили мы, то - веря...


Уходит год тяжелый, как состав...

Возьми бокал, а зеркало оставь.

Останови хотя б на время Время!


139

Перелистав цветистый календарь,

Ты говоришь мне с грустью:

- Да, все верно...

И вправду был наш август как январь.

Декабрь в слезах нам явится, наверно...


Я возразить хотел, но знаю: ты

Ждешь действий, а не лепета младенца.

Все сорок лет не красные листы -

Тебя я с болью отрывал от сердца.


Что мне созвездья Рыбы и Тельца?

Нет неба глубже твоего лица.

Твоим глазам единственным я верю.


Единственные и благодарю!

И не отдам тебя календарю -

У двери притаившемуся зверю!


173 (22-а)

Всё неспроста, родная... Неспроста

Всплывают на бумаге строки эти:

Тебя ещё несёт по морю ветер,

А мне пора в укромные места.


Но я бросаюсь в воду с головой,

Когда другого берега не видно.

Я понимаю, это несолидно,

Но что поделать, если я такой?


Ты где-то там, на дальнем берегу,

Сидишь в своём магическом кругу.

Перед тобою царская посуда.


А я глотаю неба синеву

В последний раз, ведь я не доплыву,

Но я гребу с надеждою на чудо!


179 (28-а)

Всё сводится зачем-то к одному:

Мы не даём друг другу жить в покое.

И в этом действе что-то есть такое,

Что неподвластно трезвому уму.


Не удивляйся, я тебя пойму,

Когда я в гневе, как дикарь в запое,

Так хочется тебе припасть к тому

Единственному, кто бы успокоил.


Опять с тобой ругаемся всерьёз.

Я не шутя довел тебя до слёз.

Обидь меня в ответ, и будем квиты!


Не избежать мне Страшного суда.

... И ты ко мне прильнула, как всегда,

Чтоб у меня и попросить защиты.


182 (31-а)

Помолимся, чтоб прошлое забыть,

Иначе нам, любимая, не выжить.

Опять весь сад заполонила сныть.

Цветок Любви на самый край ей выжат.


Не в том проблема: быть или не быть.

Мы с каждым днём с тобой друг к другу ближе.

Мы отгоняем прошлое, и мы же

Сроднились с ним, как с участью рабы.


Нам мудростью не запастись из книг.

Опять тебя нечаянно настиг

Стон леденящий, словно всхлипы ветра:


- Зачем ты был, любимый, до меня?..

... И солнце меркнет среди бела дня.

И никогда мы не найдём ответа.


189 (38-а)

Трещат смолистые дрова,

Разложенные мной искусно.

Мы забываем все слова,

Нам остаются только чувства.


Вверх тянут ветви дерева,

Луна на них взирает грустно.

И хочется (как ты права!)

Обнять вселенную до хруста.


И ничего нет в мире, кроме

Углей, мерцающих в истоме,

И озарённого лица.


Прожилка вздрогнула над бровью.

Ты спишь, согретая любовью.

И сказке этой нет конца.