"Зачем писать прозу, если ты можешь писать стихи"... Это Вы уже знаете.
Согласна. Но что-то недостойно поэзии. Тогда - только в строчку.
Вот, что со мной случилось на Острове, когда я жила в доме Нины Владимировны.
Я никогда не стала бы писать об этой хозяйке. Она и на прозу не тянет, я даже не запомнила ее имени.
Рассказ не о ней, а о моем взаимодействии с Высшими Силами, когда я еще не вполне уверилась, что любая наша мысль мгновенно откликается в Незримых Высотах. И если мы не нужны никому из людей, то уж наши Небесные Водители и их супротивники присутствуют в нашем сознании неотступно.
Так... Какой же это был год? Сейчас открою свои поэтические дневники, написанные за много лет паломничества, и сразу станет ясно.
Май 1997 года. Тот самый май, когда мне посчастливилось пожить в доме Нины Владимировны. Хотя без нее все там сделалось неуютным и нежилым.
Сама она обитала уже только в своей городской квартире, а дом на лето сдавался. Страшно там было ночью - Луна зловеще заглядывала в окна, запущенный сад молчал, по стенам ползали сколопендры. Я лежала на жесткой кровати и молилась. А под утро снились удивительные сны - из Того Мира...
К утр`у
отходит страх бездонной ночи
в огромном одиноком доме
и демоны слепые уползают,
как змеи, не нашедшие тропу...
Ко мне во дворик забегают куры,
а с ними и Петух-красавец,
и солнечно, и н`а сердце полегче,
и я играть, и сочинять могу.
Душа смеется, вспоминая,
пред пробуждением
последний дивный сон...
ТАМ МУЗЫКА БОГАТАЯ ИГРАЛА,
и я с людьми ушедшими стояла,
и все, чего им в этой жизни не хватало,
чего хоть сколько-то, хоть кто-то был лишен,
Тем в Верхнем Мире каждый был так щедро наделен.
Этот страх и погнал меня на поиски другого жилья. Вернее, я не хотела покидать Дом Нины Владимировны, а просто решила ночевать где-то еще, а днем быть у нее в Доме на горе - готовить там, рисовать, писать стихи после прогулок по Кара-Дагу...
Итак, я отправилась на поиски "другого жилья". И мысленно сказала своим Небесным Водителям, что попробую справиться без них. Сама.
Хотя я уже хорошо знала поселок, в нем оставались неведомые места. Я решила отдаться движению и ни о чем не заботиться.
Ну, вот, когда я шла по незнакомой улице, глаза притянулись к длинной красивой аллее за низким забором, усаженной цветами.
Вот это мне подойдет, подумала я. И опять же мысленно сказала ИМ - Видите!
Хозяйка приняла меня радушно и сразу же показала комнату и кухню. Вроде то, что надо - по меркам Острова, конечно.
Я с радостью побежала в дом Нины Владимировны, решив перевезти оттуда все вещи, кроме красок и бумаги.
В первый вечер на новом месте я ощутила облегчение. Страхи ушли. Дом был полон родственников хозяйки - две дочери, взрослый внук и старик-отец.
Ночь разбросала звезды
и огоньки в домах.
Кыш! Трех странных ночей одинокий страх!
Неустроенность, брысь! Пошла вон!
Дай мне, Боже, остаться. Мне нравится этот дом.
Здесь у каждого- столик. Сидят при свечах.
А участок огромный - соседей не встретить.
Но не страшно ходить в Коктебельских ночах,
растворясь в темноте, - не найти, не заметить.
Ночью мне не спалось. Наверное, нервы еще не успокоились после переезда - так мне подумалось...
Утром я пошла на море.
Я - одна на всем пляже.
Одна -
на всем побережье.
На спасательной подняли белый флажок,
и он бьется,
трепещет, как рыбка на леске,
а море петрарковским ритмом
о гальку ласкается нежно.
В такие, наверное, дни
и влюбляется в Паоло Франческа.
Я - одна на всем пляже.
Одна -
во всем Коктебеле.
Небеса натянули прозрачную ткань голубую
и глядят сквозь нее на меня,
на такую чудную,
что приходит одна,
будто все ей давно надоели.
Я - одна на всем пляже.
Одна - в Огромной Вселенной.
Соловьи вперемешку со звездами
схлынули ночью бессонной.
Я живу на два дома.
Сирень распускается рьяно
и Весна в сторону Лета
впервые взглянула влюбленно.
Днем зашла в дом Нины Владимировны.
Там царило спокойствие и безмятежность, как будто и не было страшных ночей...
А вечером отправилась ночевать на новое место, чувствуя себя привилегированной Островной творческой личностью - мало что пропуск в Кара-Даг дали, так еще и два дома снимаю!
Устроилась на ровной широкой кровати...
Но в полночь проснулась, как от толчка...
Перекрестилась, помолилась и заснула до утра.
Днем - море. На пляже никого. Это же май. А в Кара-Даге гнездятся птицы. Меня попросили пока не ходить. Ну, и так хорошо.
Маленькое чудо на ресницах,
похожее на лист под микроскопом,
на белый сон,
на отражение Солнца,
на капельку сверкающей росы.
Ресницы схлопнулись, как небеса, над чудом.
И страшно - вдруг оно совсем исчезнет,
но нет: глаза откроются мгновенно
и Божье Чудо - здесь и для меня.
***
Кара-Даг уже совсем зеленый.
Такой милый...
Прошло еще несколько дней.
Паук-геометр расплетает свои кружева.
О, точность симметрии! То-то корпит терпеливо!
И белая бабочка-рыбка в сети его еле жива,
Вернее, мертва уже, но, как живая, красива.
О, бедная, бедная! Может, еще оживет?
Ее я смахнула, но вниз она навзничь слетела,
Как будто душою ушла в Безвозвратный Полет,
А на земь упало пустое прекрасное тело.
***
Не знаю я, который час идет.
Жарко, жарко н`а море, и мысы
Становятся сиреневыми от
То ли жары, то ль настроения.
А в парке ласковом
глициния
цветет,
с хрупко-уязвимою душою гения.
О, нежная глициния! Твой час расцвел.
Настал твой май божественно-благоуханный....
***
А море слагает туманов верлибр...
Такого не встретишь в поэзии ломаной скальдов.
И вроде бы, все шло ничего, но внутри у меня начал скрестись какой-то непрошенный червячок.
А ночью было вот что...
Ночь ушла - со змеями, с драконами,
с побегами, с погонями.
Ночь ушла с бессонницею звездною
и соловьино-трелями любовными.
Ночь ушла с Луной неосвещенною
и с призраками дикого сквозного
Сада... Ушла с молитвой слезною
сквозь заросли густого винограда.
Утром меня уже трясло не на шутку.
Когда я умывалась, ко мне подошла хозяйка и принялась рассказывать о своем внуке - какой он прекрасный, но одинокий мальчик, и как у него болит голова... Девочек достойных на Острове нет. Ему 25 лет уже, а он все один....
Я-то здесь при чем! Мне 38!!! И он мне нужен, как... я не знаю что!
Этот эпизод еще больше испортил мне настроение, но я решила держаться, как всегда делаю в таких случаях, вместо того, чтобы бежать со всех ног без оглядки...
* * *
Май улыбнулся синеве
и плещет так по-девичьи беспечно
невинною волной...
Внове
ему и жизнь, и бесконечность...
* * *
Мой Коктебель - Норвежская Страна.
Вообразил туманный мим
вдоль горизонта все изгибы мысов,
излился в Кара-Даге, в Лисьей
и в Янышарах - не жалел белил.
Поднялся ввысь и в ледяной залив
вгляделся под уклонами баклана
и снегом лес заворожил,
завесил панораму
земли, небес...
Здесь северный предел увидеть странно.
Мой Коктебель из-за тумана -
белый мел.
***
"Man plans, God laughs..."
(a Jewish saying)
Господь смеется надо мной
и разрушает мои планы.
Взяла от солнца тент смешной -
Он на залив спустил туманы.
Едва пригреюсь - брызги волн,
как злющих `осок поцелуи.
И Смехом Занебесным полн
Прекрасный Бог мой.
Аллилуйя!
***
Туман уходит, как восстал:
сначала снял осаду с Кара-Дага,
затем и Атлама, его вассал,
выныривает в предзакатный вечер...
***
Сирень отцветает, недолго порадовав глаз,
Туман поднимается призрачно над Океаном -
Фантазией слов, поэтичностью образных фраз -
Послушать, как волны рождаются в ритме желанном.
И я родилась. Но зачем я на Землю пришла?
Не знаю, не знаю, ведь песня еще не допета.
Тра-л`а-ла-ла-л`а и тра-л`а-ла-ла-л`а-ла-ла-л`а.
Весна затянулась, забыв про огромное лето.
***
Вдруг ирисов струящийся верлибр
откроется вечернему настрою -
морям-морям и морю-морю
в шуршащих переливах волно-игр.
И амфоры пространств вдохнут туман
и тяжело вулканы лягут кругом -
внимать немым беззвездным фугам,
ночам планет, чужим Мирам.
И я уйду в Невидимый Настрой,
в струящийся верлибр мелодий белых.
Над парками грехов окаменелых
взлетит душа в Назначенный Покой.
***
Туман парит неслышно над холмом
И буль-де-неж шары развесил мягко.
Готовится ко сну наш тихий дом,
Чтобы взлететь в молитву белой яхтой,
Оставив день и все его дела,
Усталость, разговоры и обиды.
Чтобы душа туманом поплыла
Над холмо-пирамидами Тавриды.
По стихам, конечно, не поймешь, но хозяева доставали меня вниманием и разговорами о своих делах, в т.ч. о том, как они "папу помыли" и и.д. Напряжение нарастало.
Кроме то, в этом дворе было слышно современную, так сказать, музыку, и о покое можно было забыть...
Ночью я снова проснулась, как от толчка.
На меня со стены в упор смотрел портрет хозяйки.
Из ее глаз шла такая энергия... Она наполняла собой всю комнату, весь сад и, казалось, весь Остров, но была направлена на меня...!!!
Не помню, как я отбыла ту ноченьку, но утром вскочила, как сумасшедшая, и помчалась на поиски другого жилья. Шла, чуть не плача (а плачу я в самых крайних случаях) и просила моих Небесных Покровителей простить меня и указать мне правильный двор.
Я так плохо соображала, что не могла даже включить свое мелкое эго, но ноги сами вывели меня на незнакомую улицу и глаза притянулись к густым зарослям сирени за забором.
- Вон там сдают, - сказала мне женщина, которую я спросила, не ли здесь комнат свободных.
Не помню, как я договаривалась с новой хозяйкой, что сказала старой (кажется, что вообще уезжаю), как собирала вещи... Но запомнилось ощущение от новых хозяев - они сдали мне комнату и забыли о моем существовании.
А мне только это и было нужно...
Побег с Шершнёва тридцать и один,
Что значит перевернуто тринадцать.
Все змеи и драконы позади,
Теперь между собою будут драться.
Влезать под кожу вкрадчивым котом
И убивать котят новорождённых,
Развешивать прогнившие пальто
И ночью выть смертельным псом бессонным.
Кажется, этот небольшой рассказик подходит к концу.
Даже не знаю, что еще можно добавить - только слезно поблагодарить моих Небесных Покровителей. И, как я теперь понимаю: когда ты говоришь "Я сама", Ангел отступает, и ты - в власти супротивных сил... Именно это со мной и произошло...
А вообще наше легкомыслие неописуемо и мы даже не представляем, от чего нас ограждают Невидимые Благожелательные Силы... Если бы не они... страшно подумать!
Атлама растворяется, прячется в нежном тумане.
Я вхожу в Океан и впервые, впервые плыву
Малой рыбкой в большом океанном дыхании,
Растворяясь в душе его, словно во сне, - наяву.
Атлама растворяется в сини, уносится в дали,
Ветер к берегу гонит барашки белейшей волны
И сгущается цвет горизонта - по го-ри-зон-тали.
К ней, как чайки, несутся мои Коктебельские дни.
Закончено 15 июня 2026
P.S. В тот год я прожила на Острове весь май и до 21 июня.
С тех пор прошло 29 лет...
P.P.S. И какое же счастье - быть творческим человеком. Мне об этом всегда говорила моя арт менеджер Рузанна, но теперь я и сама это понимаю...
Прямо из любимой притчи барда Саши Кузнецова. Его маленький сынишка общался с продавщицей. Она сказала ему: "Какой же ты умный мальчик". Он ответил: "Мне это папа всегда говорил, но теперь я и сам это понимаю"...)))
Цитата из начала рассказа тоже принадлежит нашему Кузе: "Зачем писать прозу, если ты можешь писать стихи".