# Садо

Александр Евгеньевич Строганов

Театральная история о том, как актер пропитывается запахами персонажа, как при этом меняется его судьба и как пьеса, порой, оказывается значительно реальнее самой жизни.

Александр Строганов


САДО


ДОНАСЬЕН - АЛЬФОНС - ФРАНСУА ДЕ САД


Трагедия с переодеваниями в двух действиях


No А. Строганов


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


САДО, САДОВНИКОВ старый актер


САДОВНИКОВА актриса


ПЕТРОВИЧ гример, старик


ВАХТЕР


ЗИБРОВ психиатр


ВАЛЕРИЯ молодая женщина


ВАЛЕТ ПИК


ВАЛЕТ ТРЕФ


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


КАРТИНА ПЕРВАЯ


являет собой заключительную сцену из спектакля "Донасьен - Альфонс - Франсуа де Сад". В роли маркиза де Сада пожилой актер Садовников. Из-за схожести имен актера и его персонажа, коллеги по работе, а с некоторых пор другие знакомые и малознакомые люди зовут его Садо.

Маркиз де Сад в клетке. В таких клетках содержат животных в зверинцах. Садо произносит завершающий действо монолог.

САДО Я запрещаю, чтобы мое тело, под каким бы то ни было предлогом, было вскрыто. Я настойчиво желаю, чтобы оно хранилось сорок восемь часов в той комнате, где я умру, помещенное в деревянный гроб, который не должны забивать гвоздями ранее сорока восьми часов. В этот промежуток времени пусть пошлют к господину Ленорману, торговцу в Версале, на бульваре Эгалитэ, и попросят его приехать самого вместе с телегой, взять мое тело и перевезти его в лес моего имения Мальмезон около Эпренова, где я хочу быть зарытым безо всяких торжеств в первой просеке, которая находится направо в этом лесу, если идти от старого замка по большой аллее, разделяющей этот лес.

Мою могилу в этой просеке выроет фермер Мальмезона под наблюдением господина Ленормана, который не покинет моего тела до тех пор, пока оно не будет зарыто в этой могиле, он может взять с собой тех из моих родных и друзей, которые пожелают запросто выразить мне это последнее доказательство внимания. Когда могилка будет зарыта, на ней должны быть посеяны желуди, так, чтобы, в конце концов, эта просека, покрытая кустарниками, осталась такою же, какою она была, и следы моей могилы совершенно исчезли бы под общей поверхностью почвы. Я льщу себя надеждой также, что и имя мое изгладится из памяти людей.


Звучат аплодисменты зрительного зала. Садо открывает клетку и выходит на поклон.


КАРТИНА ВТОРАЯ


Гримуборная Садовникова. Неподалеку от столика Садо, сидя на стуле, спит тучный гример Петрович. Петрович еще старше Садовникова. Входит хозяин. Он еще в образе. На лице его печаль. Петрович вздрагивает и просыпается.

ПЕТРОВИЧ Как же вы напугали меня, Порфирий Максимыч!

САДО А, ты еще здесь, Петрович?


Петрович, виновато улыбаясь, жестом показывает, что не слышит.


САДО (Громко.) А, ты еще здесь, Петрович? Уже поздно. Зачем ты ждешь меня каждый раз? Неужели я сам не разгримируюсь?

ПЕТРОВИЧ А кто же вас разгримирует, Порфирий Максимыч?


Садо бесстрастно машет рукой и усаживается в свое кресло. Петрович с трудом поднимается со своего стула и становится позади хозяина.


ПЕТРОВИЧ Вы должны гордиться, Порфирий Максимыч, что у вас единственный на всем белом Свете мужчина - гример. Да еще какой гример!

А знаете, Порфирий Максимыч, вы были сегодня в ударе. Какой успех, какие овации! (Берется за парик Садо, намереваясь снять его.)

САДО Подожди минутку, Петрович, дай мне посидеть так немного. И ты посиди пока, раз уж дождался.


Петрович в нерешительности. Подъем со стула и путь к Садо дались ему с трудом. Однако решение принято. Деваться некуда. Медленно он возвращается на исходные позиции. Садо сидит молча, вглядываясь в зеркало. Пауза затягивается.


ПЕТРОВИЧ Нет, определенно вы были в ударе нынче. Какой успех! Какие овации!


Вероятно, петровичевы похвалы - не новость для Садовникова, а потому не производят должного впечатления. Садо погружен в раздумья. Петрович засыпает.


САДО Где же мне познать легкость погибающего человека, когда сам я такой тяжеловоз? (Своей фразой будит Петровича.)

ПЕТРОВИЧ Мне пока посидеть, Порфирий Максимыч?

САДО Что у него там, за выкрутасами, страдания? Страдания, конечно. Кому это взбрело в голову, что безумцы бесчувственны? Дескать, безумцы могут и зимой босиком ходить, будто бы им все одно. Может статься и ходили босыми, так это не от того, что им без разницы, а потому только, что обуви не было. Нищенствовали.

И потом, кто это определил, что вот этот именно человек - безумец, а этот вот - нет ? Этот - безумец, а тот, напротив, умен? Все мы этакое вытворяем, фантазируя, обороти в земное - Содом и Гоморра, не иначе.

Впрочем, нынче и так все потихоньку на землю спускается. Дожить бы, рассмотреть эти Содом и Гоморру во всей ядовитой красе, прикоснуться, в соляной столп не оборотившись. Жаль, сердце может не выдержать. Тяжеловоз, определенно. Тяжеловоз.

ПЕТРОВИЧ Тяжело в учении, легко в бою.

САДО Что?

ПЕТРОВИЧ Тяжело в учении, легко в бою, говорю. Поражаюсь вам, Порфирий Максимыч. Вот уже и спектакль закончен, и утомились вы, и поздно, однако же сидите себе, репетируете. Неутомимый вы труженик, Порфирий Максимыч, хоть и гений. И не спорьте - гений! Я всю жизнь в театре нафталин кушаю, умею разбираться в людях.

САДО Однако, где же я в нем- то легкость нашел? Он ведь тоже, пожалуй, тяжеловоз. Такую жизнь себе сконструировать - попотеть надобно. Руку твердую надобно иметь и верить. Да, да, верить. Какой-то шалопай обвинил его в безверии. Нет уж, ищите атеистов среди тех, кто бледные помыслы имеет, мелкие. А тут - страсть, и какая страсть!

То, что у нас здесь, в театре, друг дружку за волосы таскают, да по углам тискаются - страстишки, и то сказать, Лопатьев в психушку загремел. А у Сада - страсть, настоящая страсть! Такое чувство только что с кровью отнимается.

ПЕТРОВИЧ Да, уж попили кровушки этим летом. Откуда их столько развелось? Стрекоз потравили. Думаю, в этом причина. Вот они и празднуют. Да что же это, ни рта, ни глаз не открыть. Лезут прямо в нутро, окаянные. Если будущим летом та же картина повторится, продам участок ко всем чертям. В городе их вроде помене будет. Невозможно же, честное слово, Порфирий Максимыч.


Садо смотрит на Петровича с негодованием.


ПЕТРОВИЧ Ох, простите меня, старого дурака, Порфирий Максимыч. Разболтался, забыл, что вы репетируете.


Неожиданно на лице Садо возникает улыбка.


САДО (Громко.) А что, верно ли, что я играю маркиза убедительно? Вот как ты думаешь, похож я на него хоть чем-нибудь? Есть во мне что-нибудь этакое, дворянское?

ПЕТРОВИЧ (Делаясь весьма серьезным.) Вы имеете в виду маркиза де Сада?

САДО Ну да, ну да.

ПЕТРОВИЧ Я, конечно, понимаю, что вы относитесь ко мне не всерьез. Я - человек маленький, но если не ирония говорит в вас сейчас, а настоящая заинтересованность во мнении простого работника театра, скажу. Скажу правду и ничего не утаю. Вот именно таким он и был.

САДО (Смеется) Батюшки светы! Да откуда же тебе знать, каким он был?

ПЕТРОВИЧ Если бы я был художником и мне надлежало бы выполнить портрет, придумывать бы я ничего не стал. Просто пригласил бы вас, Порфирий Максимыч. Усадил бы напротив, зажег бы свечи и - за работу.

САДО А что, Петрович, давай зажжем свечи, как когда-то, помнишь? Как в молодые годы? Посидим при свечах.


КАРТИНА ТРЕТЬЯ


В гримуборной Садовникова полумрак. Горят только свечи. Входит Варвара Ивановна Садовникова, бывшая жена Садо. Она манерна и моложава. Зажигает большой свет. Садо и Петрович сидят на стульях, держась за руки. Яркий свет заставляет их зажмуриться.

САДОВНИКОВА Какой конфуз, Садо, какой конфуз! А я, наивная душа, думала, у вас здесь сеанс спиритизма. Конфуз, Садо, конфуз!

САДО Когда же я обрету покой?! Наверное, только на том свете. Сколько вы можете преследовать меня, Варвара Ивановна?! Сколько раз я просил, чтобы вы стучали, когда входите в гримерку?

САДОВНИКОВА (Усаживаясь в кресло.) Ах, прости, Садо, но я действительно ничего не знала о твоих наклонностях. Я и предположить ничего подобного не могла. Ведь мы прожили без малого десять лет, и никакого намека. Да и Петрович бывал у нас.

САДО Варвара Ивановна. Я прошу вас. Нет, я настаиваю, перестаньте молоть чепуху. И покиньте мою гримуборную. Неужели вам доставляет удовольствие мучить меня?!

ПЕТРОВИЧ А-а, это Варвара Ивановна пришли! Здравствуйте, Варвара Ивановна, здравствуйте, голубчик. А мы с Порфирием Максимычем здесь репетируем.

САДОВНИКОВА Любопытно, из какой же это пьесы?

ПЕТРОВИЧ Вот на старости лет актером становлюсь. И Порфирий Максимыч хвалит.

САДОВНИКОВА А меня последнее время не жалует. Стара, знать, стала для него.

САДО Вы прекратите или нет? Что вам угодно?

САДОВНИКОВА Слушай, ты бы распорядился, чтобы в коридоре лампочки поставили. Лоб разбить можно.

САДО Я уже третью неделю говорю об этом.

САДОВНИКОВА Раньше бы в десять минут сделали.

САДО То - раньше. Так зачем ты пожаловала?

САДОВНИКОВА Что же я не могу без надобности заглянуть к своему мужу?

САДО Бывшему мужу.

САДОВНИКОВА Хорошо, хорошо, бывшему мужу. Никто не собирается ущемлять твоей свободы. Нужен ты был кому-то, старый...

САДО Что, что?!

САДОВНИКОВА Я говорю, старый закон, - Не ущемляй, да не ущемляем будешь, или что-то в этом роде.

ПЕТРОВИЧ Старый конь борозды не испортит. Это вы верно подметили, Варвара Ивановна. И правду сказать, сколько же в пословицах мудрости содержится! Вот, например...

САДО Нет, на самом деле, ты надолго?

САДОВНИКОВА Фу, какая невоспитанность. Слушай, Садо, а ведь раньше ты был галантным кавалером. Чтобы сидеть в присутствии дамы, не справиться о ее настроении, не сделать пару комплиментов?!

САДО Хорошо, так зачем ты пожаловала?

САДОВНИКОВА Я ужасно замерзла. У меня в гримерке так сифонит из окна! Я совершенно продрогла. И, как назло, ни чаинки. Вчера засиделись допоздна, весь чай выпили. Денег нет, так бы я купила утром.

САДО Сколько тебе нужно?

САДОВНИКОВА Да нет, денег я уже заняла. Я бы чаю попила.

САДО Я отсыплю тебе. У меня, кажется, остался.

САДОВНИКОВА Я бы с удовольствием попила с тобою.

САДО Ты же видишь, я теперь занят, мы репетируем.

САДОВНИКОВА А еще лучше водки. Слушай, Садо, нет у тебя водки?

ПЕТРОВИЧ Да что же, неужели я не сбегаю? Нет уж, вы меня со счетов не сбрасывайте. Я еще на многое способен. Уж за водкой-то в состоянии сбегать.


Петрович встает. С трудом, но спешно начинает собираться.


САДО (Громко.) Водки нет.

САДОВНИКОВА Ну, Садо, женщина озябла!

ПЕТРОВИЧ Здесь коммерческий внизу.

САДО Черт с вами. Все прахом. (Задувает свечи, достает кошелек.) Сколько она теперь стоит?


Варвара Ивановна подбегает к Петровичу, целует его в щеку.

САДОВНИКОВА Живем, Петрович!


Петрович сияет.


КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ


В гримуборной Садовников и Варвара Ивановна. Настала пора подробно описать помещение, где происходит действие. Это - душная неопрятная комната провинциального театра в тонах пожелтевшей от времени бумаги. Даже фотографии сцен из спектаклей выглядят казенными и покинутыми. Смертельную скуку нарушает старинное зеркало, из тех почерневших зеркал , в коих твое отражение живет самостоятельной жизнью и изучает тебя как бы извне. Актеры, привыкшие нет - нет, да и посмотреться, пусть даже и при заурядной беседе, избегают его. Таким образом, наше зеркало участвует в действии. Мы и не предполагаем, какую необыкновенную роль играют предметы в нашей жизни. Это подробное описание позволит читателю полнее почувствовать неловкую паузу, возникшую в гримуборной с уходом Петровича.

САДОВНИКОВА Ну вот мы и одни. (Пауза.) Немыслимая тишина для театра. (Пауза.) Мне кажется, что я и не слышала такой тишины никогда. (Пауза.) Ты уж прости, что я так ворвалась, нарушила твой покой. (Пауза.) Ты, наверное, не хотел, чтобы я приходила? (Пауза.) Ну что, уже один раз потерпеть не можешь? Все же мы не совсем чужие люди друг - другу.

САДО Вот только об этом не надо, я очень прошу тебя.

САДОВНИКОВА Слушай, Садо, а ты помолодел. Какая-то энергия появилась. Свечение какое-то от тебя исходит. Что это с тобой? Неужели на тебя так подействовала эта роль? Тебе, наверное, сказали, что я ни разу не была на твоих спектаклях? Так ты не верь. Я сама пустила этот слух. Ты же знаешь, я - гордая. Я часто прихожу на эти твои спектакли. Ты неплохо играешь, Садо. Совсем неплохо.

САДО Спасибо.

САДОВНИКОВА Ах, как сухо. С чего это ты так сухо отвечаешь? Раньше ты ценил мое мнение. И ты знаешь, что я редко хвалю. Чаще я ругаю. Я - строгий судья. И уж если я говорю, что это неплохо, значит, так оно и есть. И может быть чуточку лучше, чем я говорю.

САДО Спасибо.

САДОВНИКОВА Конечно, конечно. Теперь тебя интересует мнение других женщин. Мне рассказывают. Мне все о тебе рассказывают. Только ты не думай, что я собираю о тебе сплетни. Ты знаешь, я никогда не собирала о тебе сплетен. Я плевала на них. Ты знаешь, я никогда не ревновала. В конце концов, обо мне тоже Бог знает, какую чушь несли. И по сей день. Как и десять, и двадцать лет назад. Это потому, что я не изменилась. Нет, я не набиваю себе цену. Но, согласись, я нисколько не хуже выгляжу, чем прежде. Я критически отношусь к себе, ты знаешь. Так что будем считать - я вполне объективна. Я хорошо выгляжу, Садо, как ты считаешь? (Пауза.) Ты помолодел, я уже сказала тебе об этом. А я? Как ты думаешь, хорошо я выгляжу?

САДО Неплохо.

САДОВНИКОВА Да ладно, "неплохо". Идиот. Я все знаю. На старости лет пустился по бабам! Стыдно слушать, весь театр гудит как улей. Заслуженный артист Садовников таскается за юбками. Ты представляешь себе как мне неприятно? Мне отвратительно! Я затыкаю уши! Я закрываю глаза! Но я плачу. (Плачет.) Потому что мне жалко тебя прежнего. Ты же был... ты был... на тебя молились! Молодые актеры приходили смотреть твои репетиции. Тобой восторгались. Шепотом. Боялись потревожить чудо.

САДО Ты разучилась говорить гадости, Варенька. Грубо. Очень грубо. Разучилась.

САДОВНИКОВА (После паузы.) Можно, я сяду тебе на колени? (Пауза.) Я сяду тебе на колени? (Пауза.) Так я сяду тебе на колени?


Не дожидаясь ответа, Садовникова высоко задирает юбку и решительно усаживается на колени Садо.

САДО Зачем все это, Варвара? Все это уже было. Поезд ушел.

САДОВНИКОВА (Нежно обнимая Садо.) Какой поезд? Куда ушел? Ах, Стендаль, Стендаль, в какого ловеласа ты превратил бывшего моего мужа?! Слушай, Садо, неужели ты никогда не вспоминаешь меня? Не поверю. Ты так долго добивался моей любви.

САДО Варя, пожалуйста, встань с меня, я устал.

САДОВНИКОВА (Вскакивая) Подонок! Я не поправилась ни на килограмм за эти годы!

САДО Я уже оценил твое бессмертие.

САДОВНИКОВА Мою воздушность, негодяй! Ну, где там этот твой "партнер" ходит? Водки хочется. (Пауза.) Жестокий, холодный человек. Таким ты был всегда. А как ловко прикидывался? Варя, Варенька, Варюша. Цветочки, ленточки. Бумажными цветочки твои были. Покупал что подешевле, да?

Слушай, Садо, да ты, наверное, изменял мне налево и направо, да? Конечно, конечно изменял. Я вот теперь посмотрела твоего "де Сада" и у меня все вопросы отпали. Ловелас. Ты и был ловеласом. И Стендаль, бедный Стендаль со своей "Наукой" здесь ни при чем. Да и какая тут любовь к черту! То - то ты приставал ко мне без конца, - Давай, давай! Ну, давай! Вот я пришла! Что же ты?!

Пауза.

САДО У тебя никого нет сейчас?

САДОВНИКОВА Дудки, никого! Есть. И даже много. И всегда были. И при тебе были. Я - любвеобильная женщина. Это - чтобы ты знал. А ты думал, на тебе одном Свет клином сошелся?


Садовникова садится в кресло и плачет.

САДО Все это - суета. И все это - сумятица. Терзания, терзания. Нас всех терзает извечно.

Нет, определенно, в России "де Сада" ставить нельзя. Здесь все с надрывом. Со свистом и кашлем. Плоть закрепощена и дыхание ее неуловимо. То страх, то безмерное счастье, то какая-нибудь безделица, наподобие безденежья или коммунальной квартиры. Безумство и в банальщине, в самом рациональном, разумненьком. Вот, говорят, грядущие поколения будут свободнее. Уж они - то насладятся жизнью. Черта с два! Воздух тяжел. Да и гены сильные. Где же ему, молодому человеку, сделаться легким, когда его и улыбаться-то не научили. Не видел он отродясь улыбки незнакомого человека. Они старичками рождаются. И болеют от этого всю жизнь.

Гармонии нет. Разлад. Все чего-то стесняются, от кого-то прячутся. Терпят, терпят, потом как вытворят что-нибудь этакое - и в клетку. Затем каются всю жизнь. В этом суть нашего особенного целомудрия.


Садовникова уже не плачет, но слушает подобострастно.


САДО Вот, взять тебя. Что ты льешь слезы, в чем причина твоих слез? Ты ведь пустяковую проблему решала годами. Строила интриги. Переходила вброд и сжигала дома.


Садовникова поднимается с кресла и начинает недвусмысленно раздеваться. Садо не видит этого.


САДО ...откусывала головы и вылизывала пустоту. И всю жизнь была уверена в том, что это и есть истинная страсть. Ты выдумывала для себя головокружительные игры. Только бы не слышать своей плоти. Скажу тебе в утешение. Не думай, что я иначе провел жизнь. Я в точности такой же. Я так же несчастлив. И дело не в тебе или ком-то еще. Просто в России нельзя ставить пьесу с названием "Маркиз де Сад". Я, играя эту роль, совершаю великий грех.

САДОВНИКОВА (Совершенно обнажившись.) Садо!


Открывается дверь. Входит вахтер. Он молод. Он замирает при виде Садовниковой.

САДО Что вы хотели?


Садовникова краснеет, но, не предпринимая попыток одеться или закрыться руками, лишь пытается улыбнуться.

ВАХТЕР Простите, простите, ради Бога.

САДО (Все еще не видя Садовникову.) Да что с вами? Что случилось?

ВАХТЕР (Заикаясь.) Там, внизу, Петрович... ну, гример ваш... он очень пьян и не в состоянии подняться к вам. Вы не могли бы помочь мне... он очень тяжелый... или я мог бы оставить его у себя...

САДО Я сейчас спущусь.

ВАХТЕР Простите еще раз. (Спешно уходит.)


Садо следует за ним. Садовникова остается в гримуборной одна. Оправившись от замешательства, она принимается смеяться.


КАРТИНА ПЯТАЯ


Действие происходит во дворе театра. Здесь много беспорядочно растущих, но весьма живописных деревьев и кустарников, подобие запущенного сада. Скамейки старинные, давно не крашенные, некоторые из них сломаны. Каждый фрагмент пейзажа - само терпение. На одной из скамеек - мужчина средних лет с серым одутловатым лицом. Это - Зибров, в прошлом врач, психиатр. Появляются Садо и вахтер.

САДО Позвольте, молодой человек, а где же Петрович?

ВАХТЕР Так вот же он, на скамейке. Разве вы не видите?

САДО Вы спутали. Этот мужчина мне совсем не знаком.

ВАХТЕР Но он назвал себя Петровичем. Велел подняться, пригласить вас, сказался пьяным, будто бы не мог идти. Ничего не понимаю.

ЗИБРОВ (Поднимаясь со скамейки.) Простите меня. Простите, Порфирий Максимович и меня, и этого молодого человека. Я сейчас все объясню.

ВАХТЕР Да как же можно, вы бессовестно воспользовались тем, что я только неделю работаю в театре...

ЗИБРОВ Я все объясню. Прошу вас, Порфирий Максимович, выслушайте. Я вынужден был пойти на этот обман. Иначе я не смог бы найти возможность переговорить с вами. Попросите, чтобы этот молодой человек оставил нас. Я не отниму много времени. Поверьте, это очень важно для меня.

ВАХТЕР Нет уж, и мне объясните, как так можно? Нет, теперь я никуда не уйду! Теперь от вас ожидать всего что угодно можно.

ЗИБРОВ Поймите, это - очень интимное (В словах его искренность.)

САДО (Вахтеру.) Ну что же, хорошо. Оставьте нас в таком случае.

ВАХТЕР (Почувствовав, что прощен, с нарастающим возмущением.) Нет, он пьяным еще прикинулся! Да ты знаешь?..

САДО Ступайте, ступайте, молодой человек. Быть может ему это действительно важно.

ВАХТЕР Мне кажется, вы поступаете опрометчиво.

САДО Ну уж решено.


То и дело оглядываясь вахтер уходит по направлению к зданию театра.


ЗИБРОВ Слава Богу! Прошу вас, присаживайтесь, Порфирий Максимович. Тут совершенно сухая скамейка. Сухая и чистая. Я все проверил. Не бойтесь.


Садо усаживается рядом с Зибровым.


САДО Ну, так слушаю вас.

ЗИБРОВ Погодите минутку. Мне нужно настроиться. Несколько месяцев готовился к этой нашей встрече, а теперь вот увидел вас, и все мысли куда - то улетучились. Сейчас соберусь... Ох, простите, я же не представился. Зибров Владимир Николаевич, врач психиатр. Точнее бывший врач психиатр. Теперь - просто Зибров. Уже не практикую, и род нынешних моих занятий определить трудно.

САДО Садовников Порфирий Максимыч.

ЗИБРОВ Да знаю, знаю, как же мне не знать?

САДО И в чем, собственно, дело?

ЗИБРОВ Так вот. Начну, пожалуй, с того, что я женат. И безумно влюблен в свою жену. Видите ли, я уже не молод, а жене моей, надо сказать, всего лишь двадцать один год. То есть я практически гожусь ей в отцы. Я думаю, вы сможете меня понять. Что такое двадцать один год для современной женщины? С одной стороны она приобретает, как бы выразиться поделикатнее, известный практический опыт. Но с другой стороны, уверяю вас, это - совершенный ребенок. Но поймите, я влюблен.

САДО Об этом вы уже говорили. Это имеет отношение к делу?

ЗИБРОВ Да, да, безусловно. Прошу вас, не перебивайте меня. Я очень волнуюсь. Я постараюсь занять у вас как можно меньше времени, но если стану повторяться, все равно, не перебивайте. Иначе я собьюсь, упущу главное, и вы не поймете меня, а для меня это очень и очень важно.

САДО (Со вздохом) Хорошо, продолжайте.

ЗИБРОВ Простите меня великодушно.

САДО Условились. Продолжайте. Обещаю не перебивать.

ЗИБРОВ Видите ли, с самого начала наши отношения были очень сложными. Такая разница в возрасте! Разные взгляды на жизнь. Хотя я понимаю ее. Специфика моей профессии - понимать. Я могу объяснить любой поступок, принять любое мировоззрение. Любое или почти любое. Кстати, профессию я оставил тоже благодаря ей. Любовь, знаете ли, обладает и разрушительной силой. Впрочем, я забегаю вперед. Просто хочу покороче, а ничего не получается. Так вот, сначала я попытался проникнуть в ее внутренний мир. "Проникнуть"- не то слово. Я попытался как бы раствориться в ней. Целиком, без остатка. Я хотел взглянуть на предметы ее глазами. Я попытался принять ее образ жизни. Я гнал из себя любую фальшь. Я был убежден, стоит мне сфальшивить, хоть немного остаться собой, и все будет упущено. Я потеряю ее навсегда. Я полагал, что мне хватит пластичности для выполнения столь сложной задачи.

Я рассчитывал и на свою память. Мне казалось, что позже, когда все будет хорошо, и мы станем родными людьми, я вспомню о себе и смогу привнести в наш мир что-то от себя, мы станем как бы дополнять друг - друга.

Но этого не произошло. Словом, я потерял себя. Ушел, а назад уже не вернулся. Такое однажды произошло с великим Кандинским. Был такой психиатр. Это вообще часто случается с психиатрами. Сейчас перед вами не тот Зибров, что был, скажем, пять лет назад. Впрочем, вам, наверное, все это не интересно.

САДО Я слушаю вас.

ЗИБРОВ Немаловажными могут оказаться некоторые детали. Вы - актер и, насколько я понимаю, язык деталей для вас информативнее сюжета. Да и рассказчик из меня скверный. Простите.


Зибров достает из внутреннего кармана пиджака плоскую бутылочку. Делает жадный глоток. Пытается, было, сунуть назад, но, спохватившись, протягивает ее Садовникову.

ЗИБРОВ Не хотите коньяку? Неплохой, доложу я вам, коньяк.

САДО Нет, спасибо.

ЗИБРОВ Великодушно простите еще раз. (Закуривает.) Итак, я продолжаю. Ее тело покрыто таким золотистым пушком. Это - при утреннем свете. Днем этого пушка практически не видно. Все, буквально все меняется в ней в течение суток. Утром и вечером - это два разных человека. Утрами она находится будто в оцепенении. Она может не разговаривать часами. Сидеть у окна и повторять пальцем рисунок деревьев. К вечеру она оживает, приходит в движение, однако действия ее могут быть совершенно бессмысленными. Предположим, она может менять местами мои книги, любовно, даже с какой - то страстью, поглаживая их поверхность. При этом она прислушивается к чему - то. Нет, не подумайте, что это - ритуал бредового больного. Это не так, и, потом, подобные вещи случаются не каждый день. Она может быть самой обыкновенной, даже не интересной. Так что это - не сумасшествие, уж вы поверьте моему опыту. Она плохо спит. Ночью у нее лицо бодрствующего человека. Кажется, она только закрыла глаза, но стоит задать ей вопрос или коснуться ее, она тотчас откроет их. Я часто наблюдаю за ней ночами.

Нет, не то, это не столь важно для вас. Так я никогда не подступлюсь к самому главному, только отниму у вас время. Простите. (Делает еще глоток коньяка.) Так вот, самое главное, что прежде она была другой. Живее. Понятнее. Терпимее ко мне. Я не касаюсь качества нашей любви, но это от того, что не могу рассудочно думать об этом.

Все изменилось с тех пор как она побывала на вашем спектакле "Маркиз де Сад". Нынче она не пропускает ни одного спектакля. Сперва я сопровождал ее, силясь понять, что же происходит, но затем отказался от тщетных попыток. Я сдался. Я оказался бессильным.

САДО Быть может ей нравится пьеса и все?

ЗИБРОВ Нет. То - другое. (Переходит на полушепот.) После того первого посещения мы потеряли близость. Мы не стали жить, как живут мужчина с женщиной.

САДО Вы простите меня, Владимир...

ЗИБРОВ Николаевич.

САДО Вы простите меня, Владимир Николаевич, но в подробности вашей интимной жизни посвящать совсем чужого человека, это как-то...

ЗИБРОВ В том-то и дело, что вы уже не чужой человек нам. Вы, как бы это лучше выразиться, вы, в какой-то степени, уже член нашей семьи.

САДО Час от часу не легче.

ЗИБРОВ Не торопитесь, не торопитесь. Я бы не обратился к вам никогда. Я бы и не заговорил с вами. Я жил и без этого. Однако она настаивала. Она настаивает.

Смилуйтесь, Порфирий Максимович, ведь я могу потерять ее совсем. Я отдал ей всю свою жизнь. Хотите, я встану на колени?!

САДО Постойте, Владимир Николаевич...

ЗИБРОВ Я в отчаянии!

САДО Простите, Владимир Николаевич, в чем же суть вашей просьбы? Чем я могу помочь? Что она хочет от вас? От меня?

ЗИБРОВ Она хочет, чтобы вы стали ее учителем.

САДО Я не понимаю вас.

ЗИБРОВ Она хочет, чтобы вы беседовали с ней, говорили.

САДО О чем?

ЗИБРОВ Порфирий Максимович, вам лучше знать как построить беседу.

САДО Откуда же мне знать? Ваша просьба кажется мне странной.

ЗИБРОВ Да вы не беспокойтесь, я не стану докучать вам своим присутствием. Я буду исчезать из жизни на время ваших бесед. Только не откажите.

САДО Не в этом дело. Да я и не представляю себе, о чем идет речь.

ЗИБРОВ Речь идет об элементарном внимании. Я прошу уделить ей немного внимания. Я понимаю, что вы занятой человек. Но когда она узнает, что вы отказали, она окончательно разочаруется во мне. Это - крах! Будьте так любезны, не откажите. Если хотите, я встану...

САДО Прекратите! Сейчас же прекратите!

Зибров плачет.

САДО Ну хорошо, хорошо. Я встречусь с ней.

ЗИБРОВ (Утирая слезы.) Когда? Когда вам будет угодно?


Появляется Садовникова.


САДОВНИКОВА Да хоть теперь же. Нам все одно, ночь коротать. Поздно по домам, правда, Порфирий Максимович?


Зибров порывисто целует руки Варваре Ивановне.

ЗИБРОВ Спасибо! Спасибо! Вы спасли меня!

САДОВНИКОВА Да чего там, ведите вашу девушку.

ЗИБРОВ (На ходу) Ее звать Валерия. Запомните, Валерия. Я тотчас приведу ее.


КАРТИНА ШЕСТАЯ


Пестрая гримуборная Садовниковой. Самое яркое здесь - сама Варвара Ивановна в костюме "из старинной жизни". Она восседает на высоком кресле с сухим букетом. В ногах у нее вахтер.

САДОВНИКОВА (Нежно.) Сделай одолжение, Лешенька, спой еще.

(Нежно.) Сделай одолжение, Лешенька, спой еще. (Капризно.) Сделай одолжение, Лешенька, спой еще. (Властно.) Сделай одолжение, Лешенька, спой еще.

ВАХТЕР Я же говорил вам, Варвара Ивановна, нет у меня голоса. Ни голоса, ни слуха.

САДОВНИКОВА Пой.

ВАХТЕР Да нет же. Будь у меня голос, я бы спел. Я для вас все что угодно сделал бы, вы же знаете. А этак - нехорошо.

САДОВНИКОВА Глупый, стала бы я тебя просить, когда у тебя был бы слух. Что за интерес? Тем ты и хорош, что слуха нет, а поешь, когда мне хочется.

ВАХТЕР Вы смеетесь надо мной?

САДОВНИКОВА Не смеюсь, Лешенька, не смеюсь.

ВАХТЕР Как же вас понять в таком случае? Ведь удовольствия от такого пения не может быть никакого.

САДОВНИКОВА Жизнь, Алеша, состоит не только из удовольствий. Случаются и неприятные моменты. Вот, скажем, когда что-нибудь не хочется, а делать надо, коли велят.

ВАХТЕР Вы этак воспитываете меня?

САДОВНИКОВА Ну что ты, это не воспитание, это только первые шаги к воспитанию. Мне из тебя человека сделать хочется, настоящего кавалера. Труд, конечно, великий. Уж больно ты неотесан. Однако нравишься ты мне чем - то, и сил я не пожалею. Поверь, толк все одно будет. И голос появится, и слух. Будешь петь, Лешенька, еще как будешь.

ВАХТЕР Когда бы этому научить можно было? Талант нужен.

САДОВНИКОВА Дурак ты, братец, что это за глупости такие, талант? Соображение иметь нужно, а не талант. С талантом ты что? Сопьешься раньше или позже и сдохнешь в канаве. Мало кто вспомнит. С умом - далеко пойдешь. Научу я тебя, Лешенька, уму - разуму научу. Ты только слушайся. Умей, глаза закрыв, следовать за мной. Не бойся ничего. Не стыдись ничего. Даже когда и противно. Даже когда кажется, закрыл бы глаза и бежал прочь. Все одно - слушайся. Глупостям тебя не научу. Да ты уж и выучился им сполна. Хорошие у тебя учителя были, нечего сказать. И настанет, Лешенька, день, когда ты вдруг поймаешь себя на мысли, - желания-то исполняются! И задохнешься от счастья. Хочется тебе такого?

ВАХТЕР Кому же не хочется.

САДОВНИКОВА Ну так что, пойдешь ко мне на выучку?

ВАХТЕР Вы же знаете, я для вас все что пожелаете...

САДОВНИКОВА Так ли?

ВАХТЕР Я усомнился только в том, доставит ли вам мое пение удовольствие.

САДОВНИКОВА Доставит, пой.

ВАХТЕР Что же петь-то?

САДОВНИКОВА Хотя нет, погоди, не пой. Сделай вот что. (Протягивает букет.) Сожги-ка цветы.

ВАХТЕР Разве вам не понравился мой букет?

САДОВНИКОВА А вот вопросы задавать будешь, когда наукой овладеешь. У тебя есть спички?

ВАХТЕР Спички есть.

САДОВНИКОВА Ну так и сожги, раз я тебя прошу.


Медленно, с подчеркнутой неохотой, вахтер выполняет просьбу Варвары Ивановны.


САДОВНИКОВА Как прелестно. Тебе не нравится, когда горят сухие цветы?

ВАХТЕР Признаться, я не думал об этом.

САДОВНИКОВА Ах вот как? Ты не думал об этом?

ВАХТЕР Нет, не задумывался.


Садовникова подходит к вахтеру и бьет его наотмашь по лицу.


ВАХТЕР За что, Варвара Ивановна?

САДОВНИКОВА Мы же договорились, что ты не будешь задавать вопросов. Скажи, Алеша, а мог бы ты вот так же сжечь мое платье, когда я попросила бы тебя?

ВАХТЕР (После длительной паузы, не отрывая глаз от догорающего букета.) Мне, конечно, трудно разобраться во всем этом, я человек неискушенный в тонкостях педагогики.

САДОВНИКОВА Так что, смог бы?

ВАХТЕР Я не знаю.

САДОВНИКОВА Ну раз ты уж такого не знаешь, тогда подойди ко мне.


Вахтер с опаской подходит к Садовниковой.

САДОВНИКОВА Вот, возьми булавку и уколи мне палец до крови.

ВАХТЕР (В ужасе машет руками) Что вы, что вы, я не смогу. Этого я определенно не смогу.

САДОВНИКОВА Сможешь, еще как сможешь. Делай, что тебе говорят!

ВАХТЕР Я не смогу причинить вам боль.

САДОВНИКОВА Нет, зря я связалась с тобой. Ступай вон и больше никогда не являйся мне на глаза!

ВАХТЕР Я не могу причинить вам боль. Я не хочу терять вас, но и боль причинить...

САДОВНИКОВА Так ты уходишь или выполняешь мою просьбу?

ВАХТЕР Но согласитесь, ваши уроки необычны, я уже сжег цветы, теперь - уколоть палец.

САДОВНИКОВА Ну же!

ВАХТЕР Но согласитесь, это как-то...


Вахтер колет ей палец. Садовникова страшно кричит. Вахтер падает в обморок. В комнату врываются валеты. Их внешность легко узнать по изображению на традиционных игральных картах, однако они намного старше, одежды их потрепаны и засалены, движения угловаты.


ВАЛЕТ ПИК Уже за полночь. Ты кричишь.

ВАЛЕТ ТРЕФ Страшно кричишь, барыня, дороги не будет.

САДОВНИКОВА Будет дорога, будет. На кровушке и дороге не быть? Смеешься?

ВАЛЕТ ПИК Все одно, кричать не следует, за полночь уже.

САДОВНИКОВА Он мне палец уколол и цветы сжег.

ВАЛЕТ ТРЕФ А то ты не рада? Сама, поди, просила?

ВАЛЕТ ПИК Просила, не просила, кричать нечего. За полночь уже.

САДОВНИКОВА Что заладил, бестолочь, карета готова?

ВАЛЕТ ТРЕФ Готова, барыня.

САДОВНИКОВА Огня много будет?

ВАЛЕТ ПИК Много огня, не сомневайся.

САДОВНИКОВА А голодных много ли?

ВАЛЕТ ТРЕФ Голодных много, надолго хватит.

САДОВНИКОВА Да уж я слабеть стала.

ВАЛЕТ ТРЕФ Не рассказывай сказок, барыня. Когда это ты ослабла?

САДОВНИКОВА Крови много потеряла.

ВАЛЕТ ТРЕФ Ну так что, наказать дурака?

САДОВНИКОВА Еще чего! Ступайте.


Валеты поднимают вахтера и уносят из гримуборной.


САДОВНИКОВА Ночь строго бережет свои причуды.


КАРТИНА СЕДЬМАЯ


Гримуборная Садовниковой. Стук в дверь. Садовникова открывает. Входит вахтер. В руках у него букет сухих цветов.


ВАХТЕР Вы уж простите, Варвара Ивановна, за беспокойство, у вас что-то горелым пахнет. Все ли в порядке?

САДОВНИКОВА Все в порядке. Я письма ненужные жгла. Входите, Алеша, я так рада вас видеть.


Садовникова протягивает руки навстречу вахтеру. Алексей делает вид, что не видит этого.


ВАХТЕР Да будет вам фарс разыгрывать. С чего бы это вы вдруг взялись письма жечь? И что это за письма? Гадали вы, Варвара Ивановна, не иначе. Всегда у вас, артистов, чепуха мистическая в голове. Гадали. Признайтесь, Варвара Ивановна. И время самое для гадания, за полночь уже.

САДОВНИКОВА Ну что же такого, если и гадала?

ВАХТЕР Не спится?

САДОВНИКОВА Я - полуночница, Алеша. Я люблю ночь. Беседы ночные. Особенное время. По ночам, мне кажется, занимаются судьбы. Грешно заспать их свечение.

ВАХТЕР Да вы - поэт.

САДОВНИКОВА Увы, Алешенька, стихи у меня никогда не получались.

ВАХТЕР Пробовали писать?

САДОВНИКОВА Да. И раньше, и теперь. Но, не дано. Люблю хорошие стихи. А вы разве не любите?

ВАХТЕР Нет, Варвара Ивановна, все больше жизнью увлекаюсь.

САДОВНИКОВА А мне кажется, вы - поэтическая натура.

ВАХТЕР Это ошибка.

САДОВНИКОВА А что это у вас в руках?

ВАХТЕР А, это? Сухие цветы. Кто - то подбросил на вахту. Нужно выбросить. Хотите, вам подарю?

САДОВНИКОВА Как нехорошо. Готовите даме в подарок цветы, а преподнести как следует не умеете.

ВАХТЕР Ну что же, пожалуй пойду. Время позднее уже. Пожара не наблюдается.

САДОВНИКОВА Что за тон, Алешенька? Я соскучилась ужасно. Иди ко мне.

ВАХТЕР Нет, нет, Варвара Ивановна, мне рано вставать. Столько дел с утра.

САДОВНИКОВА Что же это за дела такие важные, чтобы не побыть со мною хоть полчаса? Я ждала тебя. Посиди. Поговорим.

ВАХТЕР Да что за интерес? Мы с вами уже столько бесед провели, Варвара Ивановна, что я их, верно, наизусть выучил.

САДОВНИКОВА Тебе скучно со мной?

ВАХТЕР Признаться, есть немного.

САДОВНИКОВА А почему ты молчал все время? Разве я не актриса? Разве не могу быть другой?

ВАХТЕР Подобное не объясняют. Это - глупо.

САДОВНИКОВА Ты - мужчина. Ты должен повелевать. Я умею и хочу быть послушной.

ВАХТЕР Ах, так? Ну что же, вот вам, сожгите. (Протягивает букет.)

САДОВНИКОВА Такой прекрасный букет? Ты... вы хотели подарить его мне. Не скрывайте, ведь для этого вы принесли его сюда?

ВАХТЕР А раз так, о каком послушании может идти речь?

САДОВНИКОВА Неужели это может доставить вам удовольствие?

ВАХТЕР Не мешайте карты, Варвара Ивановна, вы сами предложили мне повелевать. Значит не мне, а вам это должно доставить удовольствие. Ну, так что? Вы собираетесь разводить жертвенный костер? У меня на самом деле мало времени.

САДОВНИКОВА (Покорно, с нотками трагедии в голосе.) У вас есть спички? Мои кончились.


Садовникова принимает цветы из рук вахтера. Вахтер тихонько бьет ее по щеке. Актриса опускается перед ним на колени.

САДОВНИКОВА За что, Алеша?

ВАХТЕР Этак вы могли бы сжечь и меня, если бы вам приказали?

САДОВНИКОВА (Плачет) Вы, только вы можете мне приказать, Алеша.

ВАХТЕР Фарс, все - фарс.

САДОВНИКОВА Какая жестокость! Вы не смеете так говорить любящей женщине. Женщине, которая всецело принадлежит вам.

ВАХТЕР Держите себя в руках. Кажется, вы начинаете бредить. Возьмите булавку и уколите себя, вот мой вам совет. Прощайте. Оставайтесь со своими ночными причудами. (Уходит).

САДОВНИКОВА (Тотчас прекращает плакать.) Да где же этот чертов

Петрович?


КАРТИНА ВОСЬМАЯ


Во дворе театра. На скамейке - Садовников в костюме маркиза де Сада.


САДО Да где же этот чертов Петрович?


Появляется Петрович. В руках у него бутылка водки.

ПЕТРОВИЧ А вот и я.

САДО Где же тебя носило так долго?

ПЕТРОВИЧ Хоть и ноги у меня уж не те, за бутылочкой-то завсегда мигом сгоняю. А вы, Порфирий Максимыч, воздухом подышать решили? Это хорошо. Это очень полезно.

САДО Меня тут в твое отсутствие чуть не растерзали.

ПЕТРОВИЧ (Усаживаясь на скамейку.) А где же светлейшая Варвара Ивановна, она с вами не пошла?

САДО (Наклонившись к самому уху Петровича.) Где же тебя, Петрович, носило так долго?

ПЕТРОВИЧ Так ведь я выбирал где получше, да подешевле.

САДО Меня тут в твое отсутствие чуть не растерзали.

ПЕТРОВИЧ А это - тяжкое бремя славы, Порфирий Максимыч. Напрасно, доложу я вам, Порфирий Максимыч, вы так поверхностно относитесь к поклонникам. Для вас дать автограф - пустяковое дело, один росчерк пера. А для простого человека - память светлая на всю жизнь. Я только что видел одного. И шел он отсюда. Не шел, а летел на крыльях счастья. Я его часто вижу в театре с девицей молодой.

САДО Так вот он эту девицу ко мне привести собирается.

ПЕТРОВИЧ Вот - вот, она все ваши спектакли посещает. А где светлейшая Варвара Ивановна? Она в тереме нас ждет или спустится к нам?

САДО Да можно ли ко мне эту девицу вести?

ПЕТРОВИЧ Нельзя. Определенно нельзя, Порфирий Максимыч жить в скромности, наподобие вашей. Не можно, но просто необходимо вести, показано вести. Каждый ваш шаг, каждое движение есть ни что иное, как урок нравственности.

САДО Можно ли ко мне эту девицу вести? Что буду лепить я из смиренного ученика? Смирение, дорогой мой Петрович, страшная вещь. Оно способно вызвать к властьимущему таких химер, что и сам - то он рад не будет. Движение его юношеских фантазий, уснувших на годы, может пробудиться. А всякий знает, какими бывают юношеские фантазии. Бесспорно, смиренный может возроптать, да я уверен, что однажды это произойдет, однако тонкая его структура будет уже изломана.

Вот я сегодня говорил тебе о грядущих Содоме и Гоморре. Изломанные, искалеченные бывшие смиренные души составят их население. А вашего покорного слугу, Петрович, посадят в клетку. (Смеется.) Вот тебе логическое завершение сюжетца. Вот тебе и маркиз де Сад.

Все же интересно, что уж такого страшного, что уж такого невиданного жаждала моя юная душа, если в преклонные годы испугался я эту девицу?


Петрович принимается зубами открывать бутылку водки.

САДО Вожделение? Нет в вожделении ничего особенного. К тому же с годами пресытился я этим. Взять хотя бы жизнь с Варварой Ивановной. Этакий вояж не под силу одному мужчине с его коротким веком. Отбросим.

Желание стать лучше? А что, собственно это за желание такое? Существует ли оно на деле? Думаю, это - иллюзия. С чего бы иначе так остро стоял вопрос, - для какой надобности стать лучше? Чтобы понравиться? Чтобы разбогатеть? Чтобы поумнеть? Все это - слагаемые одного "чтобы". Возвыситься. Властвовать. Однако и это желание не томит меня. Каждый день я властвую на сцене. Мою персону изучают сотни завороженных глаз. Не подходит. Я погасил в себе и этот огонек.

ПЕТРОВИЧ Нет, и зубы уже не те. Боюсь остаться без последних. У вас нет ножа, Порфирий Максимыч ?

САДО Учительствовать. Вот оно. Вот оно - самое потаенное. Вот что пугает меня. Как же это человеку, еще в незрелом возрасте желавшему учительствовать, поучать теперь? Случись это, дорогой Петрович и все, все абсолютно перевернется с ног на голову. Придется признать, что маркиз де Сад - всего лишь провинциальный лицедей, но шут Садовников - самый что ни на есть маркиз де Сад. Не того ли хотел от меня Зибров этот, а, Петрович?

ПЕТРОВИЧ А вот вам и нож.


КАРТИНА ДЕВЯТАЯ


По ступеням театра спускается Садовникова в уже знакомом зрителю костюме-буфф. Под руки ее ведут валет пик и валет треф. Шлейф поддерживает вахтер в костюме пажа. Звучит торжественная музыка. Одно за другим загораются окна театра.

САДОВНИКОВА Мы ждем новостей, Садо. Мы жаждем новостей. Когда несколько часов назад мы узнали, что вы сменили чувства на добродетель, мы возрадовались переменам и направились на ваши поиски. У нас не было сомнений в том, что теперь мы сможем найти вас в уединении, в предвкушении аромата благодеяний, в союзе с дивным пейзажем и глухим слугой.

У вас было достаточно времени, чтобы тщательно продумать дальнейший ход событий. Не следует утомлять себя церемониями. Все мы - ваша свита, ваши персонажи, ваши спутники. Маска преждевременной мудрости, которую вы изволите носить в настоящее время не сможет оттолкнуть нас. И, напротив, придает нашему путешествию оттенок авантюры, ибо так далеко в изысках безрассудства мы еще не доходили. Предчувствие необычайных приключений в процессе постижения вами образа русского маркиза де Сада, самого совестливого, а, стало быть, самого жестокого из подобного рода героев переполняет нас нетерпением. Мы ждем новостей, Садо.

ВАЛЕТ ПИК Огня много будет, Садо, не сомневайся.

ВАЛЕТ ТРЕФ И голодных.

ВАЛЕТ ПИК Голодных много, надолго хватит.

ВАЛЕТ ТРЕФ Огни! Что за чудеса при нынешнем-то нашем неблагополучии?

ВАЛЕТ ПИК Чем не благополучнее, тем чуднее.

ВАЛЕТ ТРЕФ Чудно-то чудно, да барышни уж не те.

ВАЛЕТ ПИК Барышни только силу набирают, только за столы садятся.

ВАЛЕТ ТРЕФ Пусть барышни те, да пажи уж не те.

ВАЛЕТ ПИК Так уж и не те? Взгляни, этот - паж, тот - паж, а те и подавно.

ВАЛЕТ ТРЕФ А в нас есть ли нужда?

ВАЛЕТ ПИК А в нас нужда всегда была, и будет, пока чудеса будут.

ВАЛЕТ ТРЕФ А надолго ль чудеса?

ВАЛЕТ ПИК А тут уж все от нас зависит. Нам думать, им - играть.

ВАЛЕТ ТРЕФ Да во что же играть-то?

ВАЛЕТ ПИК Хоть в вист, хоть в винт, хоть в виселицы. Нам не все ли одно?

ВАЛЕТ ТРЕФ А то уж я сомневаться начал, хватит ли огня?

ВАЛЕТ ПИК И здесь сомневаться нечего. Огня всегда хватит. И ты, Садо, не сомневайся.

ВАХТЕР (Выпуская из рук шлейф Садовниковой) Если уж так серьезно встал вопрос об огне, я смогу отвечать за него. Я огонь люблю. Я с детских лет еще костры разводил. Любопытное зрелище. С разнообразными предметами такие метаморфозы происходят. Вот, бывало, вещица, не на что смотреть, а как в огонь попадет, горит изумительно красиво. Случается же и красивая, и любимая вещь, кривляется, гримасы корчит, а толку никакого, один только запах неприятный. И за людьми при огне наблюдать - удовольствие. И лица их меняются, и сами они ведут себя по-разному. Один поближе к костерку норовит, будто так и хочет в него забраться, другой - подальше держится, и лица его не разобрать, сразу видно, опасный человек. Главным же всегда бывает именно тот, кто развел костер. Так что, сударыня, Варвара Ивановна, если кратким своим монологом хоть сколько-нибудь я смог убедить вас, я бы с радостью выполнил роль не только вашего пажа, но и роль пажа огня.

ПЕТРОВИЧ И я бы по-стариковски с радостью погрелся, а то уже совсем озяб. (Извлекает на всеобщее обозрение бутылку.) Светлейшая Варвара Ивановна, не поддержите ли вы меня?

САДОВНИКОВА А, собственно, что это вы обращаетесь ко мне? Все мы - ни что иное, как свита Садо в его беспримерном путешествии. От него и только от него ждать нам новостей. Новостей и ролей.


Слышен приближающийся шум.


САДОВНИКОВА Ага, слышите?

ПЕТРОВИЧ Вы уж простите, Светлейшая Варвара Ивановна, я недослышу.

САДОВНИКОВА Да слышите ли вы?

ВАЛЕТ ТРЕФ Нам бы и не слышать?

ВАЛЕТ ПИК У него отличный слух.

САДОВНИКОВА Да знаете ли вы, что это за звук?

ВАХТЕР Что же это, я не могу разобрать?

САДОВНИКОВА Ты слышишь, Садо, ты слышишь? Это - экипаж. Владимир Николаевич Зибров везет нам прекрасную ученицу. Скоро, скоро все будем в сборе. Путешествие состоится, маркиз. Вы счастливы?


Садо падает на колени и целует ноги Варваре Ивановне.


ЗАНАВЕС


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


КАРТИНА ПЕРВАЯ


Перед зрителем высокие двери, какими мы обычно представляем себе двери замка или дворца. При дверях, одетый в нелепейший куцый камзол, спит Петрович. Неподалеку от него опустошенная бутылка. На огромном, шитом золотом диване Зибров и Валерия. Владимир Николаевич обнял ее, укрывая краем пиджака.

По-видимому, в помещении холодно. Валерия действительно значительно моложе своего спутника и действительно хороша собой. На ней белое подвенечное платье.

ЗИБРОВ Валерия, душа моя, подумай хорошенько, еще не поздно. Разве ты не видишь, что жизнь наша изменится совершенно. Разве не чувствуешь, что может произойти разрыв? Господи, зачем я поддался на твои уговоры, зачем повел в театр?

ВАЛЕРИЯ Владимир Николаевич, зачем вы мучаете себя и меня?

ЗИБРОВ Оттого, душа моя, что во мне еще жива надежда. Может быть, ты переменишь свое решение, и мы вернемся. И все пойдет по-прежнему. Мало ли я дал тебе? Я отдал тебе все, себя всего.

ВАЛЕРИЯ Владимир Николаевич, вы же сами говорили, что добро считать нехорошо, неприлично.

ЗИБРОВ Это так, это так. Но видишь, как я люблю тебя? Я сам не знаю, что говорю. Я совершенно потерялся. Это все от любви, необыкновенной любви, нечеловеческой. Так уж тебе нужно все это? Вернемся. Ты, как обычно сядешь у окна, будешь смотреть на людей, деревья, черт его знает на что еще. На что захочешь, на то и будешь смотреть. Я окна помою. Окна чистыми станут. А не хочешь, не надо. Надоело тебе окно, купим жалюзи.

ВАЛЕРИЯ Что это вы такое говорите, Владимир Николаевич?

ЗИБРОВ Прости, прости, душа моя, но я никак не могу подобрать слов. Слова не те все. Я, верно, уже говорить разучился. А когда уйдешь, и вовсе онемею.

ВАЛЕРИЯ Не онемеете.

ЗИБРОВ Боже мой, у меня дрожь по всему телу. Наверное, температура.

ВАЛЕРИЯ Это все от пьянки, Владимир Николаевич. Пьете очень много.

ЗИБРОВ Да, выпиваю, душа моя, выпиваю. А как же мне не выпивать, когда у нас с тобой никакого лада нет? Тебе ведь даже и говорить со мной неприятно. Я же вижу, все вижу. Ты думаешь, я ослеп?

ВАЛЕРИЯ Что же вы мне все "немой", да "слепой"?

ЗИБРОВ Вот именно, вот именно, что выходит немой да слепой. (Пауза.) Так может быть дело в том и заключается, что я выпиваю?

ВАЛЕРИЯ Как это вы мягко говорите "выпиваю", Владимир Николаевич? Так говорите, будто это невинная шалость, изредка встречающаяся, да не имеющая особенного значения.

ЗИБРОВ Ну, хорошо, пью, пью запоем. Так я же в силах бросить, все перечеркнуть. Ты знаешь, что для тебя я все сделаю. Но согласись, и ты молчала. И ты иногда со мной рюмочку пропускала.

ВАЛЕРИЯ Не то все это. Не о том мы с вами говорим, Владимир Николаевич, и не для бесед с вами просила я привести меня сюда. Успокойтесь. Вы уже наговорили столько глупостей. Убеждаете себя в чем-то, делаете какие- то выводы, идете сами на разрыв. Да вы же себя не любите, а любви к себе требуете.

ЗИБРОВ Правда, Валерия? Правда? Господи, какой же я дурак. И впрямь загнал себя в тупик. Спасибо, душа моя, спасибо. И все равно (нарочито громко.) Садо этого твоего фальшивого ненавижу!

ВАЛЕРИЯ Тише, привратника разбудишь.

ЗИБРОВ (Шепотом.) Хорошо, не буду. Волнуюсь, как будто дочь в первый класс веду.

ВАЛЕРИЯ Еще глупости? Мы же договорились.

ЗИБРОВ Больше не буду. Но ты веди себя осмотрительно, с осторожностью. Подозрителен он мне, Садо этот. Не знаю, что у него на уме. Ах, Садо!

ВАЛЕРИЯ Учитель.

ЗИБРОВ Что учитель?

ВАЛЕРИЯ Не Садо, а учитель. Теперь он - учитель.

ЗИБРОВ А-а, да, да, учитель. Учитель, тьфу!

ВАЛЕРИЯ Ну все, нужно прощаться, мне пора.

ЗИБРОВ Что же, раз так. Поцелуй меня.


Валерия целует его в лоб.

ЗИБРОВ Да что же это такое, душа моя?! Что это за чувства?! Разве такого поцелуя ждал я от тебя? Выходит, ты все же не любишь меня, а слова хорошие говорила лишь в утешение?

ВАЛЕРИЯ Не люблю. Прощайте.


Валерия вскакивает с дивана и направляется к Петровичу. Зибров поднимается и скорбно направляется в противоположную сторону. На пол дороге раздается звук, напоминающий выстрел. Валерия застывает, оборачивается. Вздрогнув, приподнимается Петрович. В руках у Зиброва хлопушка. Кружат цветные конфетти. Зибров смеется.


КАРТИНА ВТОРАЯ


ПЕТРОВИЧ Вы, девица, не робейте, не тушуйтесь. Порфирий Максимыч хоть и гений, но человек добрый и сочувствующий. Он вас поймет и все простит. А наука его хоть и затейлива, но толкова и поучительна.


Петрович медленно открывает двери. Предстает довольно мрачная и вычурная зала сродни гравюрам Пиранези. Тяжесть не оживляют конфетти, в изобилии падающие с потолка, как если бы Зибров только что выстрелил не из крохотной своей хлопушки, а из артиллерийского орудия. Посреди залы установлен громоздкий стол с редкими блюдами и напитками. Ярусом выше, над столом, расположено царственное кресло, в котором восседает Садовникова. Из одежды на ней только газовая накидка, подчеркивающая наготу. Больше в зале никого нет.


ВАЛЕРИЯ (При виде Садовниковой, закрывая лицо руками.) Боже мой!

ПЕТРОВИЧ Не робейте, не тушуйтесь, все мы через нее прошли.

САДОВНИКОВА Смелее, смелее, очаровательное создание. Отнимите же руки от личика, дайте взглянуть на вас.

ВАЛЕРИЯ Простите, Варвара Ивановна, но я не ожидала вас здесь встретить, и так... и в таком...

САДОВНИКОВА Что? И в таком виде?

ВАЛЕРИЯ Да.

САДОВНИКОВА Это мой самый любимый наряд, а разве ты не любишь свободы? Мне будет удобнее обращаться на "ты".

ПЕТРОВИЧ (С подобострастием взирая на Садовникову.) Именно. Все мы через нее прошли.

САДОВНИКОВА Через кого это ты там, Петрович, прошел?

ПЕТРОВИЧ Что, светлейшая?

САДОВНИКОВА (Громко и по слогам.) Через кого это ты там проходил, спрашиваю?

ПЕТРОВИЧ Так через науку нашу.

САДОВНИКОВА А-а, это другое дело, а то уж я было подумала, что ты на старости лет увлекся фантазированием.

ПЕТРОВИЧ То-то и оно. Ну, вы покуда посудачьте, а я схожу, да вина еще поднесу. Иначе, не ровен час, усну, и поднести будет некому.


Петрович выходит из залы. Останавливается, зевает и, немного помешкав, укладывается на прежнее свое место. Зибров не ушел. Из темного угла он внимательно следит за происходящим.

САДОВНИКОВА Так о чем мы с вами беседовали? Ах, да, о свободе. Вам, прелестное создание, разве не мечтается стать свободной? Почувствовать своей наготой божественную ткань воздуха? Ткань, украшенную взглядами и желанием?

ВАЛЕРИЯ Простите меня, здесь либо розыгрыш, либо это я ошиблась.

САДОВНИКОВА В чем же вы ошиблись?

ВАЛЕРИЯ Я хотела беседовать с Порфирием Максимовичем. С ним договорился мой муж, Зибров Владимир Николаевич.

САДОВНИКОВА Ну так что же, я свидетель тому разговору.

ВАЛЕРИЯ Боже мой!


Валерия вновь закрывает лицо руками. Стремится уйти. Садовникова проворно спускается вниз и удерживает ее.

САДОВНИКОВА Успокойся, голубушка, успокойся. (Усаживает Валерию на один из стульев.) Как звать тебя?

ВАЛЕРИЯ Валерия.

САДОВНИКОВА Ах, да, Валерия, как я могла забыть? Так вот, Валерия, ты нисколько не ошиблась. (Гладит ее голову, целует в шею.) Ты нисколько не ошиблась. Но прежде чем беседовать с Садо, я должна тебя подготовить. Новичку очень трудно беседовать с ним, а тем более учиться у него. Ведь ты намерена пройти курс обучения, как я понимаю?

Я расскажу тебе как вести себя, как проникнуть в самые сокровенные тайны его загадочного мира.(Перемежает слова поцелуями и ласками, становящимися все более откровенными.) Как познать то, что сделает его твоим учителем, а тебя его ученицей. Вот видишь, ты уже не так напряжена. Ведь ты, голубушка, хочешь стать его ученицей?

ВАЛЕРИЯ Но я совсем не того хотела.

САДОВНИКОВА Слушайся меня и получишь именно то, что хотела. Ну что это за платье? Не замуж же ты, в конце концов, собралась?

ВАЛЕРИЯ Я и не думала...

САДОВНИКОВА Думала ты обо всем. Ты ведь не только очаровательное создание, ты ведь еще и умница, не так ли? Серая жизнь измучила тебя. Ее ты и боишься. Взгляни на конфетти. Вот чего тебе не хватает, разве не так?

ВАЛЕРИЯ Я не знаю что ответить.

САДОВНИКОВА Так слушай же. Прежде всего, надобно переодеться.

ВАЛЕРИЯ Но у меня и нет ничего с собой.

САДОВНИКОВА Ничего не нужно, Все необходимое есть у меня. Платье- не главное. Подумай об этом. А ну-ка, посмотрим, (Задирает ей юбку ) хороши ли твои ноги? Не стесняйся. Разве можно этакое скрывать? А грудь, прекрасная маленькая грудь!

ВАЛЕРИЯ Что вы делаете со мной?

САДОВНИКОВА Пока лишь приподнимаю покрывало над твоим счастьем. Разве это страшно? Разве тебе плохо?

ВАЛЕРИЯ Что же будет? Что же будет?

САДОВНИКОВА Будет то, к чему ты стремилась там, где билось твое сердечко. Будет то, что запрещала тебе твоя несвобода. Ну-с, хочешь ты стать его ученицей? (Пауза.) Хочешь ли ты стать его ученицей? (Пауза.)


Садовникова бьет Валерию наотмашь по щеке. Та вздрагивает.

ВАЛЕРИЯ Да.

САДОВНИКОВА Еще.

ВАЛЕРИЯ Да. Да. Да.

САДОВНИКОВА Вот и славно, вот ты и становишься тем, чем подобает тебе быть. Все. Сейчас я распоряжусь, и тебя отведут в комнату, где помогут переодеться к ужину. Ты голодна?

ВАЛЕРИЯ Да.

САДОВНИКОВА Очень хорошо. Не кормленный - не вор.

ВАЛЕРИЯ При чем здесь воровство?

САДОВНИКОВА (Смеется) Так мы же собираемся похитить Садо? Ну, улыбнись.

ВАЛЕРИЯ Я что-то не могу прийти в себя.

САДОВНИКОВА Так чувствует себя человек, после утомительного зноя впервые входящий в холодную реку.

ВАЛЕРИЯ Да, наверное.

САДОВНИКОВА (Ударяя в ладоши, громко зовет.) Детка! Детка!


Появляется вахтер, наряженный в женское платье.

САДОВНИКОВА Будь ласкова, деточка, отведи это юное создание в ее комнату и помоги переодеться к ужину.

ВАХТЕР (Подмигивает Садовниковой.) Будет исполнено. Идемте.


Валерия и вахтер удаляются.


КАРТИНА ТРЕТЬЯ


Пока Валерия и вахтер неторопливо покидают залу, Зиброву, как вы помните, подглядывавшему за происходящим действием заламывают руки внезапно появившиеся валет пик и валет треф. Они волокут его к Садовниковой и бросают ей в ноги.

САДОВНИКОВА Если вы, уважаемый Владимир Николаевич, рассчитывали на то, что я не узнаю о вашем плане подглядывать за нами, вы глубоко заблуждались. Вы плохо знаете женщин. Шалун, Владимир Николаевич, шалун. И это в вашем-то возрасте?

ЗИБРОВ Не выдавайте меня, прошу вас. Это - крах для меня. Я обещал. Я дал обещание Порфирию Максимовичу. И Валерия не простит меня. Все будет разрушено. Сжальтесь. Вы же знаете, как я люблю ее!

САДОВНИКОВА Знаю, знаю, уважаемый Владимир Николаевич. Однако, какие новые качества открываются в ней? Какая неожиданная для вас покорность?

ЗИБРОВ Как я мог натворить такого?!

САДОВНИКОВА Что же такого особенного вы натворили? И потом, разве любопытство не присутствовало в вашем желании подглядывать нынче?

ЗИБРОВ Я был шокирован. Я уничтожен. Позвольте мне уйти. Садо может появиться здесь в любую минуту. Тогда я потеряю последнюю надежду.

САДОВНИКОВА Нет уж, теперь вы всецело в моих руках. Теперь вы - мой. В моих силах оставить вас здесь. Или отпустить?

ЗИБРОВ Отпустите, умоляю. Я отправлюсь сейчас же домой и...

САДОВНИКОВА И что же? Напьетесь, да еще сдуру наложите на себя руки. А это - грех. И какой бесславный финал! Вы ведь хорошо начинали, Владимир Николаевич. Что уж из- за какого-то пустяка опускать руки?

ЗИБРОВ Я не знаю. Я действительно не знаю, что мне делать.

САДОВНИКОВА Владимир Николаевич, а что вас, собственно, смущает?

ЗИБРОВ Как же что смущает, как же что смущает? Да ведь то, что я видел только несколько минут назад...

САДОВНИКОВА А что вы видели? Познакомились две женщины. Беседовали. Неужели вы впервые подсмотрели беседу двух женщин наедине?

ЗИБРОВ Да я...

САДОВНИКОВА Не будем. Ах, милый Владимир Николаевич, знали бы вы, какие беседы ведут женщины наедине. Притом все, буквально все. Там где женщины беседуют интимно и зарождается то, что извечно оставляет вас, мужчин в дураках. Эти беседы - великое таинство. Слова в них имеют второстепенное значение. Облако, густое облако, окружающее подобные беседы - живое. Это - пища, без которой женщина не сможет заполучить столь вожделенные вами, мужчинами формы. Сегодня здесь, при вас, происходило пробуждение чувственности, коей вам так не хватало в вашей жизни. Согласитесь, долгонько вам не удавалось этого добиться. А мне удалось. Всего за один час общения, а может быть и меньше. Благодарить вы должны меня, милый Владимир Николаевич, а вы букой смотрите.

ЗИБРОВ И все же я прошу отпустить меня. Я должен подумать.

САДОВНИКОВА Что - что, а вот думать вы теперь не в состоянии. Прошу вас, будьте последовательным до конца.

ЗИБРОВ В чем?

САДОВНИКОВА Раз уж вы стали по своей, заметьте, воле участником нашей игры, так и продолжайте оставаться им. Я вам уже и роль подобрала. Одну из главных ролей. Прежде я и не думала, сколь полезным вы можете оказаться.

ЗИБРОВ Позвольте глоток вина?

САДОВНИКОВА Конечно, конечно, это вам не помешает.


Зибров пьет.


САДОВНИКОВА Ну что, стало полегче?

ЗИБРОВ Да. Скажите, а в этой вашей игре Валерия под конец возвращается к мужу?.

САДОВНИКОВА Конечно. И если вы, Владимир Николаевич, полагаете по наивности или из эгоизма, что она - главное в этой игре, то вы, простите очень и очень ошибаетесь.

ЗИБРОВ Разрешите еще вина?

САДОВНИКОВА Пейте, что за церемонии? Вы - наш гость, а стало быть, самый, что ни на есть, хозяин. (Мечтательно.) А она действительно хороша у вас.

ЗИБРОВ (Поперхнувшись.) Что вы имеете в виду.

САДОВНИКОВА Ну вот, вы все никак не успокоитесь. Все будет хорошо. А я, как вы находите, красивая женщина?

ЗИБРОВ О, да! Вы прекрасны!

САДОВНИКОВА Вы же психиатр, Владимир Николаевич, вам надобно уметь отстраняться от эмоций. Когда я нахваливаю Валерию, ревность вскипает в вас, когда я демонстрирую вам свои прелести, в вас просыпается мужчина. Невольное коварство. Впрочем, сейчас ваша непосредственность оправдана - вы взволнованы.

ЗИБРОВ Я испугался.

САДОВНИКОВА Все же вы - смешной и милый человек. Не расстраивайтесь. Пейте, ешьте. Сегодня мне понадобится ваша уверенность и спокойствие. Но не увлекайтесь. Мы начинаем приготовления к ужину. (Громко.) Что-то мало огня!


Валет пик и валет треф, все это время присутствовавшие при разговоре с видом верных стражей своей хозяйки, спешно уходят.


САДОВНИКОВА Ну что же, Владимир Николаевич, теперь приступим к изучению вашей роли.


КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ


В зале валет пик и валет треф.

ВАЛЕТ ТРЕФ Собственно, на столе есть все.

ВАЛЕТ ПИК Никто так как мы не накроет стол.

ВАЛЕТ ТРЕФ А все уже накрыто.

ВАЛЕТ ПИК Мы будем накрывать. Ты подбросил огня?

ВАЛЕТ ТРЕФ Да, но остается мало огня.

ВАЛЕТ ПИК (Прикладывая палец к губам) Тс-с! Об этом не должно быть известно.

ВАЛЕТ ТРЕФ Но огня остается мало.

ВАЛЕТ ПИК Никто не должен знать.

ВАЛЕТ ТРЕФ Почему?

ВАЛЕТ ПИК Потому что последней в огонь летит колода карт.

ВАЛЕТ ТРЕФ Но есть еще столы и кресла.

ВАЛЕТ ПИК Тем кто жжет столы и кресла - не до карт.

ВАЛЕТ ТРЕФ Что же делать?

ВАЛЕТ ПИК Накрывать стол. Ты готов?

ВАЛЕТ ТРЕФ Всегда готов.

ВАЛЕТ ПИК Холодное.

ВАЛЕТ ТРЕФ Но ведь и так мало огня. Они замерзнут.

ВАЛЕТ ПИК Без холодного никак нельзя.

ВАЛЕТ ТРЕФ Холодное. Заливная рыба. (Имитирует, что несет блюдо.)

ВАЛЕТ ПИК О, какая заливная рыба! Превосходная заливная рыба. Жир так и лоснится!

ВАЛЕТ ТРЕФ Так и лоснится.

ВАЛЕТ ПИК А огромная! Где ты нашел такую огромную рыбу?

ВАЛЕТ ТРЕФ Двое суток ловил.

ВАЛЕТ ПИК Устал наверное?

ВАЛЕТ ТРЕФ Еще как устал.

ВАЛЕТ ПИК Так согнись, согнись под ее тяжестью.


Валет треф изображает, как тяжело ему нести блюдо.

ВАЛЕТ ПИК Вот это - совсем другое дело. Что там еще у тебя?

ВАЛЕТ ТРЕФ Грибочки.

ВАЛЕТ ПИК Что за грибочки?

ВАЛЕТ ТРЕФ Да здесь и соленые, и маринованные, всякие грибочки.

ВАЛЕТ ПИК Сам собирал?

ВАЛЕТ ТРЕФ Сам. Никому не доверил.

ВАЛЕТ ПИК Ядовитых-то набрал?

ВАЛЕТ ТРЕФ Попадались и ядовитые.

ВАЛЕТ ПИК Так ты их на стол - то не ставь.

ВАЛЕТ ТРЕФ Не ставить, так не ставить. Я и сам догадывался, что вроде ни к чему это.

ВАЛЕТ ПИК Вот же, а то, неровен час, отравится кто-нибудь.

ВАЛЕТ ТРЕФ Отравится кто-нибудь. Это уж наверняка.

ВАЛЕТ ПИК Салаты?

ВАЛЕТ ТРЕФ Разнообразные салаты, и с чесночком, и без чесночка, и прочие разные.

ВАЛЕТ ПИК Кто готовил?

ВАЛЕТ ТРЕФ Кто же, как не я? Я же и готовил.

ВАЛЕТ ПИК Знать в кухне- то не силен?

ВАЛЕТ ТРЕФ Что есть, то есть. В кухне не силен.

ВАЛЕТ ПИК А что же готовить брался?

ВАЛЕТ ТРЕФ А кому же, как не мне готовить?

ВАЛЕТ ПИК Значит силен-таки в кухне?

ВАЛЕТ ТРЕФ Силен! Ох, силен!

ВАЛЕТ ПИК Зачем же лгал?

ВАЛЕТ ТРЕФ А как же не солгать, играем же.

ВАЛЕТ ПИК Разыграл?

ВАЛЕТ ТРЕФ Разыграл, как есть разыграл.

ВАЛЕТ ПИК Что там на горячее?

ВАЛЕТ ТРЕФ Птица всякая, дикая, да домашняя.

ВАЛЕТ ПИК Самому-то какая больше по душе?

ВАЛЕТ ТРЕФ Да никакая не по душе.

ВАЛЕТ ПИК Так ты - орнитолог?

ВАЛЕТ ТРЕФ Есть такой грех.

ВАЛЕТ ПИК Зачем же птицу подаешь?

ВАЛЕТ ТРЕФ А как же не подать? А ну, как кому-то еще она не по душе?

ВАЛЕТ ПИК И такое выпадает?

ВАЛЕТ ТРЕФ Как же не выпадает? Непременно выпадает.

ВАЛЕТ ПИК Телятина?

ВАЛЕТ ТРЕФ Телятина. Много телятины.

ВАЛЕТ ПИК Сам рубил?

ВАЛЕТ ТРЕФ Вот тут уж точно. Тут уж сам рубил.

ВАЛЕТ ПИК Хорошо ли рубилась?

ВАЛЕТ ТРЕФ Как еще рубилась! Этак мало кого разрубишь.

ВАЛЕТ ПИК Страшно было?

ВАЛЕТ ТРЕФ Еще бы "не страшно"!

ВАЛЕТ ПИК Так доверил бы кому.

ВАЛЕТ ТРЕФ (Смущенно.) Да я, признаться, люблю, когда меня боятся.

ВАЛЕТ ПИК Жесток?

ВАЛЕТ ТРЕФ Необычайно жесток.

ВАЛЕТ ПИК Свинина?

ВАЛЕТ ТРЕФ Свининка, свининка.

ВАЛЕТ ПИК Мыл?

ВАЛЕТ ТРЕФ Как не помыть. Все косточки перемыл.

ВАЛЕТ ПИК Так что же, кости одни?

ВАЛЕТ ТРЕФ Жирненькие. Объедение.

ВАЛЕТ ПИК Сам-то пробовал?

ВАЛЕТ ТРЕФ Зачем же мне самому пробовать?

ВАЛЕТ ПИК Обмануть не хотел?

ВАЛЕТ ТРЕФ Хотел, еще как хотел!

ВАЛЕТ ПИК Отчего ж не пробовал?

ВАЛЕТ ТРЕФ Оттого и не пробовал.

ВАЛЕТ ПИК Что там еще?

ВАЛЕТ ТРЕФ Девица молодая. (Вводит одетую в газ Валерию.)

ВАЛЕТ ПИК А это к чему?

ВАЛЕТ ТРЕФ К столу. Вот здесь посадим.

ВАЛЕТ ПИК Я уж думал на стол поставишь.

ВАЛЕТ ТРЕФ Можно и на стол.

ВАЛЕТ ПИК Думаешь, съедят?


Валерия кричит.


ВАЛЕТ ТРЕФ Так-то, может быть, и съели, да орет больно. Не ори. За полночь уже.

ВАЛЕТ ПИК Верно он говорит. Не ори, девица, всю птицу распугаешь. Унеси девицу.


Валет треф уносит Валерию.


ВАЛЕТ ПИК Фрукты. Где фрукты?

ВАЛЕТ ТРЕФ Едва несу.

ВАЛЕТ ПИК Экзотические?

ВАЛЕТ ТРЕФ И экзотические тоже.

ВАЛЕТ ПИК Где же раздобыл?

ВАЛЕТ ТРЕФ Вырастил.

ВАЛЕТ ПИК Чем удобрял?

ВАЛЕТ ТРЕФ Всевозможным всем.

ВАЛЕТ ПИК Так ты и садовник?

ВАЛЕТ ТРЕФ Нет, Садовников попозже прибудет, когда все за стол сядут. Огня бы хватило.

ВАЛЕТ ПИК Много огня!

ВАЛЕТ ТРЕФ Да вот огня-то как раз...

ВАЛЕТ ПИК (Властно.) Много огня!

ВАЛЕТ ТРЕФ Много! Много! Огня много! А сколько голодных?


КАРТИНА ПЯТАЯ


За столом один Садо. Он в повседневной одежде. Печален.


САДО Что же я есть такое на самом деле? Зачем жизнь моя распорядилась таким образом? Сделала из меня невесть что. Иногда кажется мне, что участвую я в каком- то сне, сне не то чтобы кошмарном, но неприятном, кощунственном, отвратительном самому себе. Это - наказание лицедею. С лицедеем судьба такие штуки подчас выбрасывает, что начинаешь путаться, где есть пьеса, а где само существование. Придумали из меня, предположим, философа, а я всерьез философствовать начинаю. Уже и аплодисменты позади, и зрителей в зале - никого, а я остановиться не могу. Зритель-то, ведь он после спектакля не исчезает. Он на улицу выходит, и я на улицу выхожу. В зале зритель молчит, мне не открывается по-настоящему, а я - нараспашку. На улице каждый зритель своей жизнью живет, а я остаюсь тем, кем был на сцене. Я-то их так и не знаю, а они - знают меня и видят насквозь. Они продолжают там, на улице, молчать, а я говорю, говорю, говорю, даже рта не открываю, а все говорю.

А вот если глаза от них закрыть? Что же, глаза закрою, им тело видно, голову мою. Вот ведь штука какая!

Одиночество тоже невыносимо, ибо - лицедей. Тогда не хватает муки, муки этакого букета бумажного, ибо - лицедей.

Многим я наверняка бываю и неприятен вовсе. Как знать, что есть цветы бумажные. Кому-то они и похороны напомнят.

Это теперь не закидывают помидорами гнилыми, а вдруг это - к худшему. Кажется иногда, уж лучше бы забросали, сняли бы с себя всю злость, иначе она накапливается, накапливается. Иной раз взглянет на тебя некто, а у тебя и душа в пятки.

И все сомнения, сомнения. Уж как, кажется, радовался я своей роли, думал, главная роль в жизни. Маркиз де Сад, шутка ли в деле! Такой был человек, все вверх тормашками перевернул. Кого-то и в Бога уверовать заставил. Пусть от противного в строках своих, пусть от чрезмерно вольного в деяниях своих, но заставил. А вот теперь Зибров этот жену свою ведет. А если в этом - дурное? Если он не рассмотрел главного? Отметил то, что на поверхности - вожделение, отчаяние, страсть к греху? Страшное дело. Получается, я сделал неверный шаг, не так преподнес, а кому-то это счастья стоило.

Что же я есть такое на самом деле? Я - несчастный человек. Несчастье мое в том, что я умудрился пустить в себя все извне, все без разбора. Пустил и разместил там, и прикипел, и придал значение цели. А раз уж взял на себя такое, наказание влачу, как подобает. Только мне наказание больше, чем наказание простому смертному за обыкновенные каждодневные прегрешения. И ответ за все мне посуровее будет.

Вот я разговариваю с собой, будто исповедаюсь. Легче делается. Как будто легче делается.

Господи, услышь меня! Не для того играл я все эти роли, чтобы зло учинить, а с тем лишь, чтобы люди увидели, как это мучительно, зло творить.

Да и не в ожидании наказания, в конце концов, главный страх мой, я уже жизнь так или этак прожил, а в том, что если удастся увидеть мне результат невольно содеянного собой зла в лицах и поступках, столь слабым окажусь я, что и противостоять- то толком не смогу. И сникну, и поддамся, и руки не протяну. А они, те, будут делаться все сильнее и сильнее, и вновь наступят Содом и Гоморра. Страшно. Страшно.

Кажется, шаги. Не моя ли это незнакомая гостья? Нужно быть в форме. Нужно быть Садо. Вот и сдался. Вот я и вновь Садо.


Входит Петрович.

ПЕТРОВИЧ Порфирий Максимыч, а вино- то уже не то, что в прежние времена. Кислятина.


КАРТИНА ШЕСТАЯ


В зале Валерия. На ней все та же откровенная одежда, предложенная Садовниковой. Валерия нервничает. То усаживается за стол, то поднимается, ходит, вновь садится за стол. Появляется Садо в костюме из картины пятой. Устанавливается долгая пауза.


САДО (С удивлением.) Вы - Валерия?

ВАЛЕРИЯ Да, Садо.

САДО Садовников Порфирий Максимыч. А кто посоветовал вам называть меня Садо?

ВАЛЕРИЯ Простите, Порфирий Максимович, я наверное обидела вас?

САДО Да нет, меня многие называют Садо, просто мы с вами впервые видимся.

ВАЛЕРИЯ Я знаю вас уже давно.

САДО Нет, ничего страшного, так даже проще, доверительнее. Нам будет легче беседовать, поэтому пусть так и останется, Садо.

ВАЛЕРИЯ А вы могли бы обращаться ко мне на "ты". Я бы хотела этого. Так мне было бы проще.

САДО Вы... ты смущена?

ВАЛЕРИЯ Нет, теперь я не смущена. Я подготовлена ко всему.

САДО Кто же подготовил тебя? Твой супруг?

ВАЛЕРИЯ Совсем нет. Это... это я сама себя настроила.

САДО Зачем, Валерия, тебе понадобилась эта встреча? Да, а что, теперь так модно одеваться?

ВАЛЕРИЯ Я... я сама решила так одеться.

САДО Хорошо. Пусть сама. Я спросил о том, модно ли теперь так одеваться?

ВАЛЕРИЯ Я оделась так специально для вас.

САДО Какое же значение ты придаешь нашей встрече? Что привело тебя ко мне?

ВАЛЕРИЯ Эта встреча закономерна. Она была предопределена.

САДО Кем предопределена?

ВАЛЕРИЯ Самой судьбой.

САДО Но при беседе с твоим мужем...

ВАЛЕРИЯ Мой муж здесь ни при чем. Мой муж здесь ни при чем. И потом это - не мой муж.

САДО А кто же твой муж?

ВАЛЕРИЯ Вы.


Пауза.

САДО Я что-то не расслышал. Кто твой муж?

ВАЛЕРИЯ Вы. Только вы не догадывались об этом. Теперь я открылась.

САДО Я ничего не понимаю.

ВАЛЕРИЯ Теперь вы знаете и можете подойти поближе. Уверяю вас, мне трудно было признаться, но теперь, когда признание состоялось, вы можете подойти ближе и... и сменить этот холодный вопросительный тон.

САДО И как давно уже я являюсь твоим мужем?

ВАЛЕРИЯ С тех пор, как я впервые увидела вас.

САДО Здесь какой-то розыгрыш. Вы - Валерия?

ВАЛЕРИЯ Мы же договорились, что вы обращаетесь ко мне на "ты". Это я не могу позволить себе такого по отношению к вам, потому что еще побаиваюсь вас, не привыкла, и потом, потом я боготворю вас.

САДО А тебе не напоминает то, что происходит между нами сейчас, абсурд, нелепый сон?

ВАЛЕРИЯ Нет. Сначала напоминало, а теперь - нет. Теперь я свободна. Я совершенно раскрепостилась. Вполне могу называть вещи своими именами, а когда человек называет вещи своими именами, абсурд становится реальностью.

САДО Ты, Валерия, либо очень наивный человек, либо сумасшедшая. Тебе никто не говорил подобного?

ВАЛЕРИЯ Мне говорили это о вас, но я не слушаю, когда о моем муже говорят так, особенно когда говорит любовник.

САДО Ах, так у тебя есть и любовник?

ВАЛЕРИЯ Да, теперь. Сначала я думала, что он - любовница, а теперь оказалось, что он - любовник. Он и помогал мне переодеться.

САДО Выходит и любовник в курсе, что ты отправилась ко мне на беседу?

ВАЛЕРИЯ Конечно. Я больше ничего ни от кого не скрываю. Так проще и спокойнее.

САДО Очень интересно. Что же ты хочешь от меня?

ВАЛЕРИЯ Уроков.

САДО Уроков чего?

ВАЛЕРИЯ Уроков повиновения.

САДО Как понять тебя? Что это значит, уроки повиновения?

ВАЛЕРИЯ Я непокорна, Садо, и непокорность моя принесла мне множество неприятностей в жизни.

Например, я долго сопротивлялась своему внутреннему голосу, который подсказывал мне следовать за своим учителем. И что же в итоге? Я вынуждена была проводить время с совершенно неинтересным мне человеком, ужинать с ним, делить с ним ложе, даже смотреть в его окно. Вы звали меня каждым взглядом, каждым жестом. Подумать только, меня звал мой муж, я же не делала ни одного движения навстречу.

Я долго сопротивлялась тому, что называется наслаждением. Я уговаривала себя, убеждала себя в том, что в этом нет особенной необходимости, что без этого люди обходятся спокойно и живут, и живут счастливо. Я потеряла столько лет, Садо, потеряла столько лет! До мелочей. Я надевала на себя множество ненужных одежд, когда тело просило, умоляло меня оставить его обнаженным.

Научите меня, Садо, повиновению. Научите меня следовать своему естеству. Как наставник, как муж. Научите, чтобы я могла ударить, когда мне хочется ударить, быть битой, когда мне нестерпимо хочется быть битой.

Вы увидите, я стану совершенно другим человеком, и вы поймете, что не можете жить без меня.


Валерия подходит к Садо и пытается поцеловать его. Садо отступает.

САДО Отчего же я? Отчего же именно меня ты выбрала своим учителем?

ВАЛЕРИЯ Потому что вы стали маркизом де Садом, подлинным маркизом де Садом. Ты принял его миссию. Неужели ты никогда не хотел иметь такой ученицы как я? Ведь я моложе всех ваших предыдущих учениц и учеников.

САДО С чего ты взяла, что у меня были какие-то ученицы и ученики?

ВАЛЕРИЯ (Шепотом) Я знаю их. Я уже познакомилась с ними. Только пожалуйста, не говорите им, они подумают, что я - болтунья. Я и так наговорила много. Я не должна была так много говорить на первом же уроке. А я рассказала все. Так не ведут себя ни жены, не примерные ученицы.

САДО Действительно, нелепый сон.

ВАЛЕРИЯ Нельзя спугнуть Морфея. Он может обидеться и никогда уже не вернуться. Садо, умоляю, не спугните Морфея. Разве вам не хочется узнать, чем закончится этот сон?

САДО Представь себе, не хочется.


Валерия укладывается на стол.

ВАЛЕРИЯ А знаете ли вы, учитель, что такое сон? Сон - это не интимное, это - не только вы, это - много, много разных людей. И хороших, и плохих, и все они вместе. Во сне они - единое целое. Сон - это соитие начал, тех начал, когда эти люди еще не были хорошими или плохими, но уже были. Сон лишен возраста, смерти. Сон - это великое потрясение. Потрясение, с которым может сравниться только наслаждение близости.

Слышите ли вы меня, Садо? По глазам вижу, что слышите, все слышите и готовы уже стать моим учителем. Снимите с себя все наносное. Станьте участником моего сна, я же стану участницей вашего. Прикоснемся к вечности.

САДО Кошмарный сон, кошмарный! Ведь недавно еще я бы подписался под этими словами. Как мне пережить все это теперь? Воистину, стоит испугаться чего-либо, как тотчас это и произойдет.

ВАЛЕРИЯ Слова, Садо, слова. Идите, лягте рядом со мной. Вы узнаете правоту ласки.

САДО Что же ты делаешь со мной? Что ты делаешь?

ВАЛЕРИЯ Я жду. Я жду.

САДО Нет, это невозможно.

ВАЛЕРИЯ Я перед вами. Я жду вас.

САДО Это невозможно, это невозможно.


Садо укладывается рядом с Валерией, и они сливаются в долгом поцелуе.


КАРТИНА СЕДЬМАЯ


В зале появляются Петрович и Садовникова.

САДОВНИКОВА Ты, Петрович, все больше поражаешь меня. Сам ругаешь это вино, говоришь кислятина, а тащишь на стол. Как же это мы будем с таким вином обедать, скажи на милость?

ПЕТРОВИЧ Я и говорю вам, кислятина, зачем же на стол подавать?

САДОВНИКОВА (Видит возлежащих на столе Садо и Валерию.) Вот это - да! Вот так кислое вино. Нет, Петрович, это не кислое, это очень даже сладкое вино. Взгляни-ка, Петрович.

ПЕТРОВИЧ Вот в прежние времена, когда мы с Порфирием Максимычем...

САДОВНИКОВА Да ты взгляни, Петрович! (Толкает его в бок.)

ПЕТРОВИЧ Как в молодые годы!

САДОВНИКОВА Ну что же, всего я ожидала, предполагала, что и это должно было произойти, но чтобы так скоро?!

ПЕТРОВИЧ Как в молодые годы. Молодец, Порфирий Максимыч!

САДОВНИКОВА (Громко.) Время обедать.


Садо приподнимается. Видит вошедших и поспешно покидает стол. Валерия усаживается, не сходя со стола, томно и счастливо улыбаясь.

ВАЛЕРИЯ Я и вправду проголодалась.

САДО (С трагическими нотками в голосе.) И как я сразу не понял! Вы хотели посмеяться надо мной!

САДОВНИКОВА Кто же это, Садо, хотел посмеяться над тобой? Ты так говоришь, будто это ты застал на столе нас с Петровичем. Побойся Бога, старый ловелас.

ВАЛЕРИЯ Не говорите так о Садо. Он мой муж. Мы спали вместе.

САДОВНИКОВА Спасибо, что растолковала, голубушка. Сама бы я ни за что не догадалась. Ты, голубушка, молодчина! Что, удалось тебе достучаться до учителя?


Валерия соскакивает со стола, подходит к Садовниковой и, опустившись на колени, целует ей руки.


САДОВНИКОВА Так-то лучше. (Целует Валерию в затылок.)

ПЕТРОВИЧ Как приятно старому человеку видеть, когда царят мир и любовь. За это можно выпить вина.

САДО Что же я наделал?! Что же я наделал?! Теперь прочь! Бежать от стыда, от ужаса этого!

САДОВНИКОВА Поздно бежать, Садо. Будь мужчиной. Какая размазня! Смотреть противно.

САДО Да я же...

САДОВНИКОВА Ты же веди себя по-людски. Девушку соблазнил, а теперь бежать? Нет уж, повремени. Сейчас будем обедать. Обед уже подан. И вино у Петровича самое, что ни на есть сладкое. Правда, Петрович?

ПЕТРОВИЧ Да, щеки у вас, Порфирий Максимыч, горят как у молодого. Маркиз, да и только. Вот оно, искусство перевоплощения! А вы подмечайте, девица, все подмечайте.

САДОВНИКОВА Она все подмечает, Петрович. Она у нас молодцом.

САДО (Подходит к Валерии.) А ты, Валерия?! Ты же еще так молода? Как же так, Валерия?


Валерия обнимает Садо и целует его. Он грубо отталкивает ученицу.


САДОВНИКОВА А это - совсем не дело. Обидел девушку. Что же, бывает, не подумал сразу. Но оскорблять-то зачем?


Садовникова хлопает в ладоши. Появляются валет пик и валет треф. Они хватают Садо с обеих сторон за руки.

САДО Что вы делаете? Отпустите меня сейчас же!


Валерия, пользуясь случаем, подходит и вновь целует Садо, затем уступает место Садовниковой. Садовникова проделывает то же самое.

САДОВНИКОВА Ну, сластолюбец Садо, ты доволен? У тебя теперь две жены. Вот уж действительно счастливчик Садо. Мало кто из молодых в наше время может похвастаться этим.


Петрович подходит к Садо и целует его, и после вытирает слезы умиления. Валет пик и валет треф заламывают руки пленника еще сильнее. Садо кричит от боли.

САДОВНИКОВА Порфирий Максимыч, не изволите ли отобедать с нами?

САДО Что происходит? Кто-нибудь объяснит мне?

ВАЛЕРИЯ Это страсть. Это всего лишь страсть. Сначала больно, зато потом делается легко и хорошо, я знаю.

САДОВНИКОВА Так ты не ответил, Садо, останешься ли ты с нами обедать?


Валет пик и валет треф вновь ломают руки Садо.

САДО Останусь.


Его отпускают.


САДОВНИКОВА Вот и хорошо, а то как-то некрасиво получается. Пьеса еще не окончена, а главное действующее лицо уже бежит с поля боя. Ты же не трус, Садо, не дезертир?

САДО Только увольте меня от всех этих ваших сумасшедших бесед. Я не собираюсь участвовать в них. А обо всем, что происходит, Варвара Ивановна, мы побеседуем завтра.

САДОВНИКОВА Конечно, конечно, ну а теперь, к столу. Вот ваше законное кресло, Порфирий Максимыч. (Показывает ему кресло, где сама Садовникова восседала в начале второго действия.) А то на столе как-то некультурно.

САДО Прекратите делать из меня шута!


Валет пик и валет треф насильно усаживают его в указанное кресло. Все присутствующие занимают свои места за столом.


САДОВНИКОВА Петрович, наливай своего вина.


Петрович наполняет бокалы.


САДОВНИКОВА Кто же произнесет первый тост?


КАРТИНА ВОСЬМАЯ


В зале появляется Зибров. В руках у него уже знакомая плоская бутылочка.


ЗИБРОВ Если позволите, это сделаю я.

Пауза.

ЗИБРОВ Если позволите, это сделаю я. И подниму я тост за здоровье своего любимого пациента. За что же поднять тост психиатру, как не за здоровье своего любимого пациента? А почему я не вижу бокала в руках Порфирия Максимовича? Ведь этот тост относится к вам, Порфирий Максимович.


Петрович подносит бокал Садо. Садо выбивает бокал из рук Петровича.


ЗИБРОВ Ваше здоровье, мсье Донасьен- Альфонс- Франсуа де Сад. Да пребудет оно столь же крепким, каковым и оставалось все эти годы, годы тяжких испытаний, лишений и приключений.

САДО Я предвидел это.

ЗИБРОВ Прекрасно. О ваших предвидениях и видениях слагают легенды. Позвольте добавить несколько слов к произнесенному тосту.

ВАЛЕРИЯ Что ты здесь делаешь?

ЗИБРОВ Женщины! О, женщины! Не взирая на все предупреждения и уроки, кои преподносит вам жизнь, вы творите себе кумиров и купаетесь в собственном коварстве. Но за то и любят вас, подчас тайной любовью, более слабые и несчастные создания. Маркиз - одно из тех созданий. Обожание, страсть, любовь погубили его рассудок. Будучи, несмотря на возраст, еще здоровым физически мужчиной, психически он одряхлел и стал совершать, прямо скажем, иррациональные поступки, зачастую не укладывающиеся в понимании людей. Он предстал перед нами в виде актера, лицедея. Представить себе трудно, благородный человек, дворянин, в прошлом блестящий офицер, - и вдруг шут. Да имя-то какое выбрал себе? Порфирий Максимович. Я, признаться, и имени такого что-то не слышал. (Все смеются.) Что же, позвольте вас спросить, маркиз, мало ли женщин вас любили в прежнем качестве?

ВАЛЕРИЯ (Указывая на Зиброва.) Да он спятил.

ЗИБРОВ Да. Он спятил. Именно так в простонародье именуют сумасшествие. Однако, что любопытно, вот это именно и есть та женщина, из-за которой произошла чудовищная метаморфоза. Валерия. Так, кажется, звать вас? Мы встречались с ней и прежде. Крайне изнеженное и нервное создание. Избалована до крайности. Ну не желала она видеть его маркизом. Такая любовная фантазия. Он же оставил ради нее состояние, репутацию, все, чем так щедро наградила его судьба. Оставил и... забрался в клетку.

Вот вам пример душевного краха, краха, порожденного неумеренностью влечений. А все - женщины. О, женщины! За вас, дорогие мои! (Делает большой глоток из своей бутылочки.)

САДОВНИКОВА Позвольте полюбопытствовать, как в дальнейшем сложится его судьба? Каковы перспективы?

ЗИБРОВ Вопрос времени. Вопрос в том, победит ли он свое время, или время победит его.

САДО Остановите его. Остановите этот спектакль!

ЗИБРОВ Вот видите, пока их силы равны.

САДО Прекратите, прошу вас!

ЗИБРОВ Пока никаких признаков исцеления.

САДО Хорошо. Я обозначу вам признаки исцеления. Слушайте! Слушайте все! С этой минуты я никогда не выйду на сцену. Я не стану играть. Я не буду больше творить зло, зло, убившее во мне актера. Нет больше актера САДОВНИКОВА. Нет больше Донасьена- Альфонса- Франсуа де Сада! Мне холодно. Дайте вина.


Петрович подает ему бокал вина. Руки Садо дрожат.

САДО Мне холодно.

САДОВНИКОВА Огня! Мало огня!


Валет пик и валет треф убегают.

САДО Мне холодно. (Выпивает свой бокал и замертво падает с кресла.)


Валерия подбегает к Садо, целует его, кричит страшно. Зибров подходит к обездвиженному Садо, щупает его пульс, наклоняется к груди, слушает дыхание.

ЗИБРОВ Не дышит.

САДОВНИКОВА Умер?

ЗИБРОВ К сожалению Порфирия Максимовича нет больше с нами. (Обнимает за плечи Валерию.) Вот и закончились твои уроки, душа моя. Ничего не поделаешь. Жизнь ставит перед фактом. Театр - игрушка хрупкая. Не нужно ее трогать. Я же предупреждал.

ВАЛЕРИЯ Вызовите "скорую". Сделайте что-нибудь!

ЗИБРОВ Успокойся, душа моя. Одень что-нибудь. Здесь действительно прохладно. Придем домой. Будем чай пить. В окно смотреть вместе будем.

ВАЛЕРИЯ Чай?

ЗИБРОВ Чай, конечно, чай.

ВАЛЕРИЯ В окно смотреть будем?

ЗИБРОВ В окно, непременно в окно.

ВАЛЕРИЯ Где же я оставила свою одежду?

САДОВНИКОВА Там, в комнате, я велю поискать.

ПЕТРОВИЧ А что, Порфирий Максимыч уснул?

САДОВНИКОВА Умер Порфирий Максимыч.

ПЕТРОВИЧ Уснул?

САДОВНИКОВА Умер.

ПЕТРОВИЧ Умер?!

САДОВНИКОВА Да! Да! Да! (Плачет.)

ПЕТРОВИЧ А как же "Маркиз де Сад"?

САДОВНИКОВА Свято место пусто не бывает.


Садовникова плачет. Зибров и Валерия сидят на полу, обнявшись. Петрович, неизвестно откуда раздобывший метлу, убирает конфетти, то возле тела Садо, то ближе к камину.


ПЕТРОВИЧ Беспорядку-то, беспорядку навели! Вот, Порфирий Максимыч умер, конфетти набросали, кто-то карты в камин кинул, хорошие были карты, Порфирий Максимыч умер, карты в камин кинули, конфетти набросали, Порфирий Максимыч умер...


КАРТИНА ДЕВЯТАЯ


являет собой сцену из спектакля "Донасьен- Альфонс- Франсуа де Сад". Маркиз де Сад в клетке. В таких клетках содержат животных в зверинцах. В роли маркиза де Сада молодой актер Алексей, некогда работавший в театре вахтером. На нем костюм, в котором некогда играл Садо.


АЛЕКСЕЙ Сенаторы! Сорок месяцев я нахожусь в самых жестких и несправедливых оковах. Заподозренного с пятнадцатого вантоза девятого года в сочинении безнравственной книги, чего я никогда не делал, меня не перестают с того времени держать в разных тюрьмах, не предавая суду, чего я только и желаю, и что является для меня единственным способом доказать свою невиновность.

Стараясь найти причину такого произвола, я открыл наконец, что это гнусные интриги моих родных, которым я во время революции отказал в участии в их происках и убеждений которых не разделял. Озлобленные моей постоянной и неизменной преданностью моему отечеству, испуганные моим желанием привести в порядок мои дела, расплатившись со всеми кредиторами, от разорения которых эти бесчестные люди могли бы выиграть, они воспользовались оказанным им доверием и разрешением возвратиться во Францию, чтобы погубить того, кто им сопутствовал в бегстве из отечества. С этого времени начинаются их ложные обвинения, и с тех пор я в цепях.

Сенаторы! Новый порядок вещей делает вас судьями и вершителями моей судьбы, с этого момента я спокоен, так как эта судьба, столь несчастная, находится теперь в надежных руках людей таланта, мудрости, справедливости и ума.


Звучат аплодисменты зрительного зала. Алексей открывает клетку и выходит на поклон.


Рисунок автора