Watim - Тимофеев
Про лягушонка Квака

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Watim - Тимофеев (watim@mail.ru)
  • Обновлено: 25/10/2016. 70k. Статистика.
  • Глава: Фантастика, Детская
  • Сказки
  • Иллюстрации/приложения: 4 штук.
  • Скачать FB2
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Повесть-сказка для детей, Магнитогорск, 2005 г, 72 стр. с илл., рисунки Катя Сенькина (15 лет)

  •   
      
       КНИГА ЕСТЬ ВО ВСЕХ КНИЖНЫХ ИНТЕРНЕТ МАГАЗИНАХ
      
      
      Валерий Тимофеев
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ПРО
      
      
      ЛЯГУШОНКА
      
      
      КВАКА
      
      
      
      
      
      неправдошные истории
      
      
      
      
      
      литературно-художественное издание
      
      
      
      
      
      рисунки
      
      
      КАТЯ СЕНЬКИНА
      
      
      
      
      
      
      
      
      МАГНИТОГОРСК
      
      
      
      
      
      2005
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
      
      
      
      
      
      ПАПИНЫ НЕБЫЛИЦЫ
       В одном из красивейших уголков Южноуралья, в том самом, который именуют русской Швейцарией, тянулась к облакам гора с жарким именем Солнцепёк. От ее основания до каменистой вершины, мирно поделив покатые склоны и тенистые лога, царственно восседали вековые неохватные сосны. Их спокойная уверенность казалась непоколебимой. И только в ветреный день, когда липовая и березовая поросль сгибалась до земли, сосны старчески вскрипывали, касались друг друга тяжелыми кронами и негромко переговаривались:0x08 graphic
       - Держись, соседка! Я - рядом. - Держусь. - Обопрись смелее, мое плечо - твое плечо. Так, помогая друг другу, вставали нерушимой стеной и останавливали не в меру разбушевавшуюся непогодь. От горы брал начало широкий луг в сочной траве - любимое место прогулок молоденьких брыкастых телят и надменно - сердитых гусей. Отгородившись от луга, телят и гусей заборами из сетки, горбыля, а то и просто из двух-трех прокинутых жердин, возлежали немереные огороды. В огородах - крепкие бани и еще более крепкие дома; за домами - просторная улица с пыльной серой дорогой; за дорогой - каменистый берег и говорливая, петляющая в бесчисленных порогах и омутах речка. Вот такой уголок древней как мир и прекрасной как жизнь земли нашей выбрали мы для своего повествования. Луг не всегда был лугом. Когда-то давно, когда мамы этих дивных сосен еще не родились, вместо луга пузырилось сплошное непроходимое болото. Десятилетие за десятилетием камыши и ряска отвоевывали себе место, оттесняли болото к ивовой поросли. И, наконец, в извечной борьбе за свое место под солнцем, осталось на лугу маленькое наполовину заросшее болотце. В этом самом болотце жила-была лягушачья семейка. Ни большая, ни маленькая. Но дружная да удаленькая. И были в той семейке: Папа - Куак, Мама - Ква да три лягушонка, братцы Квак и Вак, и сестрица Уак. Впрочем, лягушата - это для них еще непривычное, чуть громкое слово. Лягушатами Квак, Вак и Уак стали только вчера, когда отбросили длинные перышки - хвостики и навсегда простились с обидными для любого прозвищем - головастик. Теперь можно так же, как это делают Мама - Ква и Папа - Куак, выбираться из воды и прыгать меж огромных листьев и стрел травы, охотясь на комаров и мошек. Это куда интереснее плавания в болотной жиже и жевания глупых болотных обитателей. Их и ловить не надо - знай, открывай рот, они сами заплывают. Маму и Папу лягушата видят очень редко. Можно даже сказать очень - очень редко. Только в нечастый жаркий полдень, если таковой выпадает, родители покидают свои посты, плюхаются в густую воду и, довольно квакая и щедро пуская шустрые пузыри, ложатся на прохладное болотное дно. Такой полдень и выдался сегодня. - Ква-ква-квакая сегодня жара, - отдуваясь, сообщила лягушатам последнюю новость Мама-Ква. - Куак будто солнце на землю скувыркнулось, - придумывал очередную небылицу Папа-Куак. Лягушата тут как тут, сидят возле Папы и Мамы и заглядывают им поочередно в рот. - А зачем оно скувыркнулось? - проквакала маленькая Уак. - Вы разве не знаете, зачем? - совсем серьезно спросил Папа. - Ах, что это я! И вправду, откуда вам знать. Вы ни в школе не учились, ни на солнце еще не бывали, света белого не видали. Любопытство лягушат разгорелось больше самого большого костра. - Папа! Ну скажи скорее, зачем солнце скувыркнулось? - Чтобы поджарить мне пятки и просушить мозги, - выдал Папа-Куак еще одну небылицу. - У тебя жареные пятки? - Можете откусить по кусочку! Папа перевернулся на спину и подставил деткам все четыре поджаренные пятки. Малышей не надо было уговаривать. Они навалились на Папу, кусали его, щекотали его, а он, уж-жасно довольный, смеялся до слез и подзуживал малышей: - А кому вот эта! Самая-пресамая прожаренная да сладкая! Мама-Ква, прищурив глаз, смотрела - смотрела на их возню и незаметно для себя взяла и рассердилась на Папу. - Что ты детям в рот грязные лапы толкаешь? Знать, точно солнце все твои мозги высушило. - А я о чем говорю! - легко согласился Папа. - Слушайте все! - Он затряс головой и зачмокал губами. - Слышите? Сухие мозги в пустой голове перекатываются. Мама-Ква была самой серьезной лягушкой в их болотце. Больше всего на свете она не любила разные придумки, фантазейки, небылицы и сказки. Называла она эти совершенно непохожие одна на другую, но очень замечательные штучки одним обидным словом - враки. А раз это враки, значит - плохо. Так ее в школе однажды и на всю жизнь научили И хоть лоб расшиби, все равно не переучишь. Вот и ворчала добрая Мама-Ква на веселого Папу-Куака. - Совсем из ума выжил. Чему детей учишь? Чем им головы засоряешь? Однако лягушата, к великому маминому сожалению, были иного мнения. Больше своего любимого болотца, больше комаров и мошек любили они папины небылицы. А потому встали на его сторону. - Засоряй! Засоряй! - разрешили они. - А я сказала - нет! - пуще прежнего серчала Мама - Ква. С Мамой спорить бесполезно, да и не надо бы. Но против ее сердитости было у лягушат одно универсальное без промаху действующее средство. Они переглянулись, перемигнулись и... в одно мгновение оставили в покое Папу, а прилепились к Маме. Сочным чмоканьем наполнилось болотце. Попробуй поворчи, когда твои губы и щеки одновременно целуют три милых ротика. Мама - Ква проквакала удовлетворенно и закрыла на все глаза. А лягушата приготовились слушать дальше. Но, то ли жара действительно высушила папины мозги, то ли мамины строгости подействовали, придумывалка сломалось. - Куак в воде хорошо, - только и выдавил из себя Папа - Куак. - Так бы и сидел не вылезая. - Вак, вак! - удивленно воскликнул лягушонок Вак. - Не вылезай на здоровье. Кто тебя гонит? - Квак это? - в один голос спросили Мама и Папа, приподнимаясь и выкатывая и без того выпученные глаза. - Кто же будет по ночам песни петь? - задала сложнейший вопрос Мама-Ква. - Кто будет жуков-короедов от нашего леса отпугивать? - спросил Папа-Куак. Этого лягушата не знали. - Кто будет огороды охранять? - А людей и зверей от комаров и мошек защищать? И этого лягушата не знали. - Молчите? - Молчим, - подтвердили детки. Папа обнял малышей своими огромными лапами. - Когда я был маленьким, я хотел все сразу узнать. И бесконечно у всех про все спрашивал-переспрашивал. От меня старые лягушки в самые секретные щели прятались. А вы, - пошлепал он их по тому месту, откуда недавно росли хвостики-перышки, - а вы молчите. Куда это годится? - Ох, смотри, отец, - предупредила Мама-Ква, - научишь на свою голову. И тебя прятаться заставят. - Мама! Папа! - высунул из-под лапы головку маленький Квак. - А мы тоже будем большими, как Папа? - И красивыми, как Мама? - добавила Уак. - Обязательно будете. Все маленькие вырастают и становятся большими, - успокоил деток Папа. - И даже иногда взрослыми, - сказала Мама и так выразительно посмотрела на Папу, словно ее слова адресовались не лягушатам, а ему. - Жаль только, что взрослыми становятся далеко не все, кто вымахал большим. Кое в ком ребенок живет до старости. - Это плохо? - спросил Квак. - Это... это иногда не совсем удобно, - ушла от прямого ответа Мама. Пришлось отвечать Папе. - Жизнь интересна только тогда, когда рядом со стариками живу их дети, внуки, правнуки. И чем больше внуков, тем спокойнее старость. По этим законам живут и лягушки, и люди, и звери, и птицы. Но кроме этой жизни есть еще и другая жизнь. - Где она? - лягушата завертели головками. О какой другой жизни говорит Папа? Или опять придумывалка включилась? - Где? - Папа призадумался, выискивая понятный малышам ответ. - Там, где никогда не грустят, не болеют, не старятся и не умирают. - Разве можно совсем не умирать? - В этой жизни - нельзя. А в другой - можно. - Ой! Я скорее хочу в другую жизнь! - запрыгал Квак. - Папа! Как туда попасть? - И просто и не просто. Это целый мир, огромная страна. Чтобы отправится в нее, надо уйти из той, в которой вы сейчас живете. - Она далеко? - Очень далеко. - Пока дойдешь, наверное, сто раз состаришься? - Захотите вы жить в стране, где они дряхлые старики и старухи? - Нет! - испугались лягушата. - Мы со скуки помрем! - Правильно, - похвалил Папа. - Чтобы вы не умерли со скуки, в ту страну уходят и совсем маленькие головастики, и головастики постарше, и лягушата, и, уж конечно, взрослые и старые лягушки. Вспомните, сколько вас было, когда вы из икры вылупились? - Видимо-невидимо! - сказал Вак. - Сто тысяч миллионов! - сказала Уак. - Целая куча! - уточнил Квак. - А осталось только трое. Куда же подевались ваши сто тысяч миллионов и еще целая куча? - Кто-то умер, - вздохнул Вак. - Кто-то утонул, - пригорюнилась Уак. - А кого склевали птицы или выловили мальчишки, - сжал кулачки Квак. Мама - Ква шмыгнула носом и вытерла слезу, а Папа улыбнулся. - Это вам так кажется, - огорошил он детей. - На самом деле они переселились в другую жизнь. И будут там жить вечно и дожидаться вас и нас. Только мы с Мамой состаримся, вы повзрослеете, а они навсегда останутся такими, какими ушли от нас. - Вот здорово! Я хочу к ним, - Квак стал собираться в дорогу. - Не спеши, торопыга, - остановила сыночка Мама. - Торопиться в ту страну не надо. Туда каждый из нас рано или поздно сам попадет. А вот назад дороги не будет. Старайтесь в этом мире побольше увидеть да получше узнать. Право же, он стоит того. - А мир большой? - Должно быть большой, - неуверенно сказала Мама. - Только я дальше речки не заходила. - А ты, Папа, весь мир видел? - Весь мир никто не видел. - Даже самая древняя жаба? - Даже самая древняя жаба. - Даже самая быстрая птица? - Даже тысяча самых быстрых птиц. - Это плохо, - вздохнул Квак. - Жить, жить и всего не увидеть. Скука. Не у кого расспросить, не с кем посоветоваться. Вот погодите, еще немного подрасту и отправлюсь в путешествие. Всю жизнь буду по земле блуждать, но детям своим и внукам мне будет о чем порассказать! - пообещал Квак.
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
      
      
      
      
      
      
      Валерий Тимофеев
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ПРО
      
      
      ЛЯГУШОНКА
      
      
      КВАКА
      
      
      
      
      
      неправдошные истории
      
      
      
      
      
      литературно-художественное издание
      
      
      
      
      
      рисунки
      
      
      КАТЯ СЕНЬКИНА
      
      
      
      
      
      
      
      
      МАГНИТОГОРСК
      
      
      
      
      
      2005
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
      
      
      
      
      
      ПАПИНЫ НЕБЫЛИЦЫ
       В одном из красивейших уголков Южноуралья, в том самом, который именуют русской Швейцарией, тянулась к облакам гора с жарким именем Солнцепёк. От ее основания до каменистой вершины, мирно поделив покатые склоны и тенистые лога, царственно восседали вековые неохватные сосны. Их спокойная уверенность казалась непоколебимой. И только в ветреный день, когда липовая и березовая поросль сгибалась до земли, сосны старчески вскрипывали, касались друг друга тяжелыми кронами и негромко переговаривались:0x08 graphic
       - Держись, соседка! Я - рядом. - Держусь. - Обопрись смелее, мое плечо - твое плечо. Так, помогая друг другу, вставали нерушимой стеной и останавливали не в меру разбушевавшуюся непогодь. От горы брал начало широкий луг в сочной траве - любимое место прогулок молоденьких брыкастых телят и надменно - сердитых гусей. Отгородившись от луга, телят и гусей заборами из сетки, горбыля, а то и просто из двух-трех прокинутых жердин, возлежали немереные огороды. В огородах - крепкие бани и еще более крепкие дома; за домами - просторная улица с пыльной серой дорогой; за дорогой - каменистый берег и говорливая, петляющая в бесчисленных порогах и омутах речка. Вот такой уголок древней как мир и прекрасной как жизнь земли нашей выбрали мы для своего повествования. Луг не всегда был лугом. Когда-то давно, когда мамы этих дивных сосен еще не родились, вместо луга пузырилось сплошное непроходимое болото. Десятилетие за десятилетием камыши и ряска отвоевывали себе место, оттесняли болото к ивовой поросли. И, наконец, в извечной борьбе за свое место под солнцем, осталось на лугу маленькое наполовину заросшее болотце. В этом самом болотце жила-была лягушачья семейка. Ни большая, ни маленькая. Но дружная да удаленькая. И были в той семейке: Папа - Куак, Мама - Ква да три лягушонка, братцы Квак и Вак, и сестрица Уак. Впрочем, лягушата - это для них еще непривычное, чуть громкое слово. Лягушатами Квак, Вак и Уак стали только вчера, когда отбросили длинные перышки - хвостики и навсегда простились с обидными для любого прозвищем - головастик. Теперь можно так же, как это делают Мама - Ква и Папа - Куак, выбираться из воды и прыгать меж огромных листьев и стрел травы, охотясь на комаров и мошек. Это куда интереснее плавания в болотной жиже и жевания глупых болотных обитателей. Их и ловить не надо - знай, открывай рот, они сами заплывают. Маму и Папу лягушата видят очень редко. Можно даже сказать очень - очень редко. Только в нечастый жаркий полдень, если таковой выпадает, родители покидают свои посты, плюхаются в густую воду и, довольно квакая и щедро пуская шустрые пузыри, ложатся на прохладное болотное дно. Такой полдень и выдался сегодня. - Ква-ква-квакая сегодня жара, - отдуваясь, сообщила лягушатам последнюю новость Мама-Ква. - Куак будто солнце на землю скувыркнулось, - придумывал очередную небылицу Папа-Куак. Лягушата тут как тут, сидят возле Папы и Мамы и заглядывают им поочередно в рот. - А зачем оно скувыркнулось? - проквакала маленькая Уак. - Вы разве не знаете, зачем? - совсем серьезно спросил Папа. - Ах, что это я! И вправду, откуда вам знать. Вы ни в школе не учились, ни на солнце еще не бывали, света белого не видали. Любопытство лягушат разгорелось больше самого большого костра. - Папа! Ну скажи скорее, зачем солнце скувыркнулось? - Чтобы поджарить мне пятки и просушить мозги, - выдал Папа-Куак еще одну небылицу. - У тебя жареные пятки? - Можете откусить по кусочку! Папа перевернулся на спину и подставил деткам все четыре поджаренные пятки. Малышей не надо было уговаривать. Они навалились на Папу, кусали его, щекотали его, а он, уж-жасно довольный, смеялся до слез и подзуживал малышей: - А кому вот эта! Самая-пресамая прожаренная да сладкая! Мама-Ква, прищурив глаз, смотрела - смотрела на их возню и незаметно для себя взяла и рассердилась на Папу. - Что ты детям в рот грязные лапы толкаешь? Знать, точно солнце все твои мозги высушило. - А я о чем говорю! - легко согласился Папа. - Слушайте все! - Он затряс головой и зачмокал губами. - Слышите? Сухие мозги в пустой голове перекатываются. Мама-Ква была самой серьезной лягушкой в их болотце. Больше всего на свете она не любила разные придумки, фантазейки, небылицы и сказки. Называла она эти совершенно непохожие одна на другую, но очень замечательные штучки одним обидным словом - враки. А раз это враки, значит - плохо. Так ее в школе однажды и на всю жизнь научили И хоть лоб расшиби, все равно не переучишь. Вот и ворчала добрая Мама-Ква на веселого Папу-Куака. - Совсем из ума выжил. Чему детей учишь? Чем им головы засоряешь? Однако лягушата, к великому маминому сожалению, были иного мнения. Больше своего любимого болотца, больше комаров и мошек любили они папины небылицы. А потому встали на его сторону. - Засоряй! Засоряй! - разрешили они. - А я сказала - нет! - пуще прежнего серчала Мама - Ква. С Мамой спорить бесполезно, да и не надо бы. Но против ее сердитости было у лягушат одно универсальное без промаху действующее средство. Они переглянулись, перемигнулись и... в одно мгновение оставили в покое Папу, а прилепились к Маме. Сочным чмоканьем наполнилось болотце. Попробуй поворчи, когда твои губы и щеки одновременно целуют три милых ротика. Мама - Ква проквакала удовлетворенно и закрыла на все глаза. А лягушата приготовились слушать дальше. Но, то ли жара действительно высушила папины мозги, то ли мамины строгости подействовали, придумывалка сломалось. - Куак в воде хорошо, - только и выдавил из себя Папа - Куак. - Так бы и сидел не вылезая. - Вак, вак! - удивленно воскликнул лягушонок Вак. - Не вылезай на здоровье. Кто тебя гонит? - Квак это? - в один голос спросили Мама и Папа, приподнимаясь и выкатывая и без того выпученные глаза. - Кто же будет по ночам песни петь? - задала сложнейший вопрос Мама-Ква. - Кто будет жуков-короедов от нашего леса отпугивать? - спросил Папа-Куак. Этого лягушата не знали. - Кто будет огороды охранять? - А людей и зверей от комаров и мошек защищать? И этого лягушата не знали. - Молчите? - Молчим, - подтвердили детки. Папа обнял малышей своими огромными лапами. - Когда я был маленьким, я хотел все сразу узнать. И бесконечно у всех про все спрашивал-переспрашивал. От меня старые лягушки в самые секретные щели прятались. А вы, - пошлепал он их по тому месту, откуда недавно росли хвостики-перышки, - а вы молчите. Куда это годится? - Ох, смотри, отец, - предупредила Мама-Ква, - научишь на свою голову. И тебя прятаться заставят. - Мама! Папа! - высунул из-под лапы головку маленький Квак. - А мы тоже будем большими, как Папа? - И красивыми, как Мама? - добавила Уак. - Обязательно будете. Все маленькие вырастают и становятся большими, - успокоил деток Папа. - И даже иногда взрослыми, - сказала Мама и так выразительно посмотрела на Папу, словно ее слова адресовались не лягушатам, а ему. - Жаль только, что взрослыми становятся далеко не все, кто вымахал большим. Кое в ком ребенок живет до старости. - Это плохо? - спросил Квак. - Это... это иногда не совсем удобно, - ушла от прямого ответа Мама. Пришлось отвечать Папе. - Жизнь интересна только тогда, когда рядом со стариками живу их дети, внуки, правнуки. И чем больше внуков, тем спокойнее старость. По этим законам живут и лягушки, и люди, и звери, и птицы. Но кроме этой жизни есть еще и другая жизнь. - Где она? - лягушата завертели головками. О какой другой жизни говорит Папа? Или опять придумывалка включилась? - Где? - Папа призадумался, выискивая понятный малышам ответ. - Там, где никогда не грустят, не болеют, не старятся и не умирают. - Разве можно совсем не умирать? - В этой жизни - нельзя. А в другой - можно. - Ой! Я скорее хочу в другую жизнь! - запрыгал Квак. - Папа! Как туда попасть? - И просто и не просто. Это целый мир, огромная страна. Чтобы отправится в нее, надо уйти из той, в которой вы сейчас живете. - Она далеко? - Очень далеко. - Пока дойдешь, наверное, сто раз состаришься? - Захотите вы жить в стране, где они дряхлые старики и старухи? - Нет! - испугались лягушата. - Мы со скуки помрем! - Правильно, - похвалил Папа. - Чтобы вы не умерли со скуки, в ту страну уходят и совсем маленькие головастики, и головастики постарше, и лягушата, и, уж конечно, взрослые и старые лягушки. Вспомните, сколько вас было, когда вы из икры вылупились? - Видимо-невидимо! - сказал Вак. - Сто тысяч миллионов! - сказала Уак. - Целая куча! - уточнил Квак. - А осталось только трое. Куда же подевались ваши сто тысяч миллионов и еще целая куча? - Кто-то умер, - вздохнул Вак. - Кто-то утонул, - пригорюнилась Уак. - А кого склевали птицы или выловили мальчишки, - сжал кулачки Квак. Мама - Ква шмыгнула носом и вытерла слезу, а Папа улыбнулся. - Это вам так кажется, - огорошил он детей. - На самом деле они переселились в другую жизнь. И будут там жить вечно и дожидаться вас и нас. Только мы с Мамой состаримся, вы повзрослеете, а они навсегда останутся такими, какими ушли от нас. - Вот здорово! Я хочу к ним, - Квак стал собираться в дорогу. - Не спеши, торопыга, - остановила сыночка Мама. - Торопиться в ту страну не надо. Туда каждый из нас рано или поздно сам попадет. А вот назад дороги не будет. Старайтесь в этом мире побольше увидеть да получше узнать. Право же, он стоит того. - А мир большой? - Должно быть большой, - неуверенно сказала Мама. - Только я дальше речки не заходила. - А ты, Папа, весь мир видел? - Весь мир никто не видел. - Даже самая древняя жаба? - Даже самая древняя жаба. - Даже самая быстрая птица? - Даже тысяча самых быстрых птиц. - Это плохо, - вздохнул Квак. - Жить, жить и всего не увидеть. Скука. Не у кого расспросить, не с кем посоветоваться. Вот погодите, еще немного подрасту и отправлюсь в путешествие. Всю жизнь буду по земле блуждать, но детям своим и внукам мне будет о чем порассказать! - пообещал Квак.
      
      
      
      
      
      
      Валерий Тимофеев
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ПРО
      
      
      ЛЯГУШОНКА
      
      
      КВАКА
      
      
      
      
      
      неправдошные истории
      
      
      
      
      
      литературно-художественное издание
      
      
      
      
      
      рисунки
      
      
      КАТЯ СЕНЬКИНА
      
      
      
      
      
      
      
      
      МАГНИТОГОРСК
      
      
      
      
      
      2005
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
      
      
      
      
      
      ПАПИНЫ НЕБЫЛИЦЫ
       В одном из красивейших уголков Южноуралья, в том самом, который именуют русской Швейцарией, тянулась к облакам гора с жарким именем Солнцепёк. От ее основания до каменистой вершины, мирно поделив покатые склоны и тенистые лога, царственно восседали вековые неохватные сосны. Их спокойная уверенность казалась непоколебимой. И только в ветреный день, когда липовая и березовая поросль сгибалась до земли, сосны старчески вскрипывали, касались друг друга тяжелыми кронами и негромко переговаривались:0x08 graphic
       - Держись, соседка! Я - рядом. - Держусь. - Обопрись смелее, мое плечо - твое плечо. Так, помогая друг другу, вставали нерушимой стеной и останавливали не в меру разбушевавшуюся непогодь. От горы брал начало широкий луг в сочной траве - любимое место прогулок молоденьких брыкастых телят и надменно - сердитых гусей. Отгородившись от луга, телят и гусей заборами из сетки, горбыля, а то и просто из двух-трех прокинутых жердин, возлежали немереные огороды. В огородах - крепкие бани и еще более крепкие дома; за домами - просторная улица с пыльной серой дорогой; за дорогой - каменистый берег и говорливая, петляющая в бесчисленных порогах и омутах речка. Вот такой уголок древней как мир и прекрасной как жизнь земли нашей выбрали мы для своего повествования. Луг не всегда был лугом. Когда-то давно, когда мамы этих дивных сосен еще не родились, вместо луга пузырилось сплошное непроходимое болото. Десятилетие за десятилетием камыши и ряска отвоевывали себе место, оттесняли болото к ивовой поросли. И, наконец, в извечной борьбе за свое место под солнцем, осталось на лугу маленькое наполовину заросшее болотце. В этом самом болотце жила-была лягушачья семейка. Ни большая, ни маленькая. Но дружная да удаленькая. И были в той семейке: Папа - Куак, Мама - Ква да три лягушонка, братцы Квак и Вак, и сестрица Уак. Впрочем, лягушата - это для них еще непривычное, чуть громкое слово. Лягушатами Квак, Вак и Уак стали только вчера, когда отбросили длинные перышки - хвостики и навсегда простились с обидными для любого прозвищем - головастик. Теперь можно так же, как это делают Мама - Ква и Папа - Куак, выбираться из воды и прыгать меж огромных листьев и стрел травы, охотясь на комаров и мошек. Это куда интереснее плавания в болотной жиже и жевания глупых болотных обитателей. Их и ловить не надо - знай, открывай рот, они сами заплывают. Маму и Папу лягушата видят очень редко. Можно даже сказать очень - очень редко. Только в нечастый жаркий полдень, если таковой выпадает, родители покидают свои посты, плюхаются в густую воду и, довольно квакая и щедро пуская шустрые пузыри, ложатся на прохладное болотное дно. Такой полдень и выдался сегодня. - Ква-ква-квакая сегодня жара, - отдуваясь, сообщила лягушатам последнюю новость Мама-Ква. - Куак будто солнце на землю скувыркнулось, - придумывал очередную небылицу Папа-Куак. Лягушата тут как тут, сидят возле Папы и Мамы и заглядывают им поочередно в рот. - А зачем оно скувыркнулось? - проквакала маленькая Уак. - Вы разве не знаете, зачем? - совсем серьезно спросил Папа. - Ах, что это я! И вправду, откуда вам знать. Вы ни в школе не учились, ни на солнце еще не бывали, света белого не видали. Любопытство лягушат разгорелось больше самого большого костра. - Папа! Ну скажи скорее, зачем солнце скувыркнулось? - Чтобы поджарить мне пятки и просушить мозги, - выдал Папа-Куак еще одну небылицу. - У тебя жареные пятки? - Можете откусить по кусочку! Папа перевернулся на спину и подставил деткам все четыре поджаренные пятки. Малышей не надо было уговаривать. Они навалились на Папу, кусали его, щекотали его, а он, уж-жасно довольный, смеялся до слез и подзуживал малышей: - А кому вот эта! Самая-пресамая прожаренная да сладкая! Мама-Ква, прищурив глаз, смотрела - смотрела на их возню и незаметно для себя взяла и рассердилась на Папу. - Что ты детям в рот грязные лапы толкаешь? Знать, точно солнце все твои мозги высушило. - А я о чем говорю! - легко согласился Папа. - Слушайте все! - Он затряс головой и зачмокал губами. - Слышите? Сухие мозги в пустой голове перекатываются. Мама-Ква была самой серьезной лягушкой в их болотце. Больше всего на свете она не любила разные придумки, фантазейки, небылицы и сказки. Называла она эти совершенно непохожие одна на другую, но очень замечательные штучки одним обидным словом - враки. А раз это враки, значит - плохо. Так ее в школе однажды и на всю жизнь научили И хоть лоб расшиби, все равно не переучишь. Вот и ворчала добрая Мама-Ква на веселого Папу-Куака. - Совсем из ума выжил. Чему детей учишь? Чем им головы засоряешь? Однако лягушата, к великому маминому сожалению, были иного мнения. Больше своего любимого болотца, больше комаров и мошек любили они папины небылицы. А потому встали на его сторону. - Засоряй! Засоряй! - разрешили они. - А я сказала - нет! - пуще прежнего серчала Мама - Ква. С Мамой спорить бесполезно, да и не надо бы. Но против ее сердитости было у лягушат одно универсальное без промаху действующее средство. Они переглянулись, перемигнулись и... в одно мгновение оставили в покое Папу, а прилепились к Маме. Сочным чмоканьем наполнилось болотце. Попробуй поворчи, когда твои губы и щеки одновременно целуют три милых ротика. Мама - Ква проквакала удовлетворенно и закрыла на все глаза. А лягушата приготовились слушать дальше. Но, то ли жара действительно высушила папины мозги, то ли мамины строгости подействовали, придумывалка сломалось. - Куак в воде хорошо, - только и выдавил из себя Папа - Куак. - Так бы и сидел не вылезая. - Вак, вак! - удивленно воскликнул лягушонок Вак. - Не вылезай на здоровье. Кто тебя гонит? - Квак это? - в один голос спросили Мама и Папа, приподнимаясь и выкатывая и без того выпученные глаза. - Кто же будет по ночам песни петь? - задала сложнейший вопрос Мама-Ква. - Кто будет жуков-короедов от нашего леса отпугивать? - спросил Папа-Куак. Этого лягушата не знали. - Кто будет огороды охранять? - А людей и зверей от комаров и мошек защищать? И этого лягушата не знали. - Молчите? - Молчим, - подтвердили детки. Папа обнял малышей своими огромными лапами. - Когда я был маленьким, я хотел все сразу узнать. И бесконечно у всех про все спрашивал-переспрашивал. От меня старые лягушки в самые секретные щели прятались. А вы, - пошлепал он их по тому месту, откуда недавно росли хвостики-перышки, - а вы молчите. Куда это годится? - Ох, смотри, отец, - предупредила Мама-Ква, - научишь на свою голову. И тебя прятаться заставят. - Мама! Папа! - высунул из-под лапы головку маленький Квак. - А мы тоже будем большими, как Папа? - И красивыми, как Мама? - добавила Уак. - Обязательно будете. Все маленькие вырастают и становятся большими, - успокоил деток Папа. - И даже иногда взрослыми, - сказала Мама и так выразительно посмотрела на Папу, словно ее слова адресовались не лягушатам, а ему. - Жаль только, что взрослыми становятся далеко не все, кто вымахал большим. Кое в ком ребенок живет до старости. - Это плохо? - спросил Квак. - Это... это иногда не совсем удобно, - ушла от прямого ответа Мама. Пришлось отвечать Папе. - Жизнь интересна только тогда, когда рядом со стариками живу их дети, внуки, правнуки. И чем больше внуков, тем спокойнее старость. По этим законам живут и лягушки, и люди, и звери, и птицы. Но кроме этой жизни есть еще и другая жизнь. - Где она? - лягушата завертели головками. О какой другой жизни говорит Папа? Или опять придумывалка включилась? - Где? - Папа призадумался, выискивая понятный малышам ответ. - Там, где никогда не грустят, не болеют, не старятся и не умирают. - Разве можно совсем не умирать? - В этой жизни - нельзя. А в другой - можно. - Ой! Я скорее хочу в другую жизнь! - запрыгал Квак. - Папа! Как туда попасть? - И просто и не просто. Это целый мир, огромная страна. Чтобы отправится в нее, надо уйти из той, в которой вы сейчас живете. - Она далеко? - Очень далеко. - Пока дойдешь, наверное, сто раз состаришься? - Захотите вы жить в стране, где они дряхлые старики и старухи? - Нет! - испугались лягушата. - Мы со скуки помрем! - Правильно, - похвалил Папа. - Чтобы вы не умерли со скуки, в ту страну уходят и совсем маленькие головастики, и головастики постарше, и лягушата, и, уж конечно, взрослые и старые лягушки. Вспомните, сколько вас было, когда вы из икры вылупились? - Видимо-невидимо! - сказал Вак. - Сто тысяч миллионов! - сказала Уак. - Целая куча! - уточнил Квак. - А осталось только трое. Куда же подевались ваши сто тысяч миллионов и еще целая куча? - Кто-то умер, - вздохнул Вак. - Кто-то утонул, - пригорюнилась Уак. - А кого склевали птицы или выловили мальчишки, - сжал кулачки Квак. Мама - Ква шмыгнула носом и вытерла слезу, а Папа улыбнулся. - Это вам так кажется, - огорошил он детей. - На самом деле они переселились в другую жизнь. И будут там жить вечно и дожидаться вас и нас. Только мы с Мамой состаримся, вы повзрослеете, а они навсегда останутся такими, какими ушли от нас. - Вот здорово! Я хочу к ним, - Квак стал собираться в дорогу. - Не спеши, торопыга, - остановила сыночка Мама. - Торопиться в ту страну не надо. Туда каждый из нас рано или поздно сам попадет. А вот назад дороги не будет. Старайтесь в этом мире побольше увидеть да получше узнать. Право же, он стоит того. - А мир большой? - Должно быть большой, - неуверенно сказала Мама. - Только я дальше речки не заходила. - А ты, Папа, весь мир видел? - Весь мир никто не видел. - Даже самая древняя жаба? - Даже самая древняя жаба. - Даже самая быстрая птица? - Даже тысяча самых быстрых птиц. - Это плохо, - вздохнул Квак. - Жить, жить и всего не увидеть. Скука. Не у кого расспросить, не с кем посоветоваться. Вот погодите, еще немного подрасту и отправлюсь в путешествие. Всю жизнь буду по земле блуждать, но детям своим и внукам мне будет о чем порассказать! - пообещал Квак.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      Валерий Тимофеев
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ПРО
      
      
      ЛЯГУШОНКА
      
      
      КВАКА
      
      
      
      
      
      неправдошные истории
      
      
      
      
      
      литературно-художественное издание
      
      
      
      
      
      рисунки
      
      
      КАТЯ СЕНЬКИНА
      
      
      
      
      
      
      
      
      МАГНИТОГОРСК
      
      
      
      
      
      2005
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
      
      
      
      
      
      ПАПИНЫ НЕБЫЛИЦЫ
       В одном из красивейших уголков Южноуралья, в том самом, который именуют русской Швейцарией, тянулась к облакам гора с жарким именем Солнцепёк. От ее основания до каменистой вершины, мирно поделив покатые склоны и тенистые лога, царственно восседали вековые неохватные сосны. Их спокойная уверенность казалась непоколебимой. И только в ветреный день, когда липовая и березовая поросль сгибалась до земли, сосны старчески вскрипывали, касались друг друга тяжелыми кронами и негромко переговаривались:0x08 graphic
       - Держись, соседка! Я - рядом. - Держусь. - Обопрись смелее, мое плечо - твое плечо. Так, помогая друг другу, вставали нерушимой стеной и останавливали не в меру разбушевавшуюся непогодь. От горы брал начало широкий луг в сочной траве - любимое место прогулок молоденьких брыкастых телят и надменно - сердитых гусей. Отгородившись от луга, телят и гусей заборами из сетки, горбыля, а то и просто из двух-трех прокинутых жердин, возлежали немереные огороды. В огородах - крепкие бани и еще более крепкие дома; за домами - просторная улица с пыльной серой дорогой; за дорогой - каменистый берег и говорливая, петляющая в бесчисленных порогах и омутах речка. Вот такой уголок древней как мир и прекрасной как жизнь земли нашей выбрали мы для своего повествования. Луг не всегда был лугом. Когда-то давно, когда мамы этих дивных сосен еще не родились, вместо луга пузырилось сплошное непроходимое болото. Десятилетие за десятилетием камыши и ряска отвоевывали себе место, оттесняли болото к ивовой поросли. И, наконец, в извечной борьбе за свое место под солнцем, осталось на лугу маленькое наполовину заросшее болотце. В этом самом болотце жила-была лягушачья семейка. Ни большая, ни маленькая. Но дружная да удаленькая. И были в той семейке: Папа - Куак, Мама - Ква да три лягушонка, братцы Квак и Вак, и сестрица Уак. Впрочем, лягушата - это для них еще непривычное, чуть громкое слово. Лягушатами Квак, Вак и Уак стали только вчера, когда отбросили длинные перышки - хвостики и навсегда простились с обидными для любого прозвищем - головастик. Теперь можно так же, как это делают Мама - Ква и Папа - Куак, выбираться из воды и прыгать меж огромных листьев и стрел травы, охотясь на комаров и мошек. Это куда интереснее плавания в болотной жиже и жевания глупых болотных обитателей. Их и ловить не надо - знай, открывай рот, они сами заплывают. Маму и Папу лягушата видят очень редко. Можно даже сказать очень - очень редко. Только в нечастый жаркий полдень, если таковой выпадает, родители покидают свои посты, плюхаются в густую воду и, довольно квакая и щедро пуская шустрые пузыри, ложатся на прохладное болотное дно. Такой полдень и выдался сегодня. - Ква-ква-квакая сегодня жара, - отдуваясь, сообщила лягушатам последнюю новость Мама-Ква. - Куак будто солнце на землю скувыркнулось, - придумывал очередную небылицу Папа-Куак. Лягушата тут как тут, сидят возле Папы и Мамы и заглядывают им поочередно в рот. - А зачем оно скувыркнулось? - проквакала маленькая Уак. - Вы разве не знаете, зачем? - совсем серьезно спросил Папа. - Ах, что это я! И вправду, откуда вам знать. Вы ни в школе не учились, ни на солнце еще не бывали, света белого не видали. Любопытство лягушат разгорелось больше самого большого костра. - Папа! Ну скажи скорее, зачем солнце скувыркнулось? - Чтобы поджарить мне пятки и просушить мозги, - выдал Папа-Куак еще одну небылицу. - У тебя жареные пятки? - Можете откусить по кусочку! Папа перевернулся на спину и подставил деткам все четыре поджаренные пятки. Малышей не надо было уговаривать. Они навалились на Папу, кусали его, щекотали его, а он, уж-жасно довольный, смеялся до слез и подзуживал малышей: - А кому вот эта! Самая-пресамая прожаренная да сладкая! Мама-Ква, прищурив глаз, смотрела - смотрела на их возню и незаметно для себя взяла и рассердилась на Папу. - Что ты детям в рот грязные лапы толкаешь? Знать, точно солнце все твои мозги высушило. - А я о чем говорю! - легко согласился Папа. - Слушайте все! - Он затряс головой и зачмокал губами. - Слышите? Сухие мозги в пустой голове перекатываются. Мама-Ква была самой серьезной лягушкой в их болотце. Больше всего на свете она не любила разные придумки, фантазейки, небылицы и сказки. Называла она эти совершенно непохожие одна на другую, но очень замечательные штучки одним обидным словом - враки. А раз это враки, значит - плохо. Так ее в школе однажды и на всю жизнь научили И хоть лоб расшиби, все равно не переучишь. Вот и ворчала добрая Мама-Ква на веселого Папу-Куака. - Совсем из ума выжил. Чему детей учишь? Чем им головы засоряешь? Однако лягушата, к великому маминому сожалению, были иного мнения. Больше своего любимого болотца, больше комаров и мошек любили они папины небылицы. А потому встали на его сторону. - Засоряй! Засоряй! - разрешили они. - А я сказала - нет! - пуще прежнего серчала Мама - Ква. С Мамой спорить бесполезно, да и не надо бы. Но против ее сердитости было у лягушат одно универсальное без промаху действующее средство. Они переглянулись, перемигнулись и... в одно мгновение оставили в покое Папу, а прилепились к Маме. Сочным чмоканьем наполнилось болотце. Попробуй поворчи, когда твои губы и щеки одновременно целуют три милых ротика. Мама - Ква проквакала удовлетворенно и закрыла на все глаза. А лягушата приготовились слушать дальше. Но, то ли жара действительно высушила папины мозги, то ли мамины строгости подействовали, придумывалка сломалось. - Куак в воде хорошо, - только и выдавил из себя Папа - Куак. - Так бы и сидел не вылезая. - Вак, вак! - удивленно воскликнул лягушонок Вак. - Не вылезай на здоровье. Кто тебя гонит? - Квак это? - в один голос спросили Мама и Папа, приподнимаясь и выкатывая и без того выпученные глаза. - Кто же будет по ночам песни петь? - задала сложнейший вопрос Мама-Ква. - Кто будет жуков-короедов от нашего леса отпугивать? - спросил Папа-Куак. Этого лягушата не знали. - Кто будет огороды охранять? - А людей и зверей от комаров и мошек защищать? И этого лягушата не знали. - Молчите? - Молчим, - подтвердили детки. Папа обнял малышей своими огромными лапами. - Когда я был маленьким, я хотел все сразу узнать. И бесконечно у всех про все спрашивал-переспрашивал. От меня старые лягушки в самые секретные щели прятались. А вы, - пошлепал он их по тому месту, откуда недавно росли хвостики-перышки, - а вы молчите. Куда это годится? - Ох, смотри, отец, - предупредила Мама-Ква, - научишь на свою голову. И тебя прятаться заставят. - Мама! Папа! - высунул из-под лапы головку маленький Квак. - А мы тоже будем большими, как Папа? - И красивыми, как Мама? - добавила Уак. - Обязательно будете. Все маленькие вырастают и становятся большими, - успокоил деток Папа. - И даже иногда взрослыми, - сказала Мама и так выразительно посмотрела на Папу, словно ее слова адресовались не лягушатам, а ему. - Жаль только, что взрослыми становятся далеко не все, кто вымахал большим. Кое в ком ребенок живет до старости. - Это плохо? - спросил Квак. - Это... это иногда не совсем удобно, - ушла от прямого ответа Мама. Пришлось отвечать Папе. - Жизнь интересна только тогда, когда рядом со стариками живу их дети, внуки, правнуки. И чем больше внуков, тем спокойнее старость. По этим законам живут и лягушки, и люди, и звери, и птицы. Но кроме этой жизни есть еще и другая жизнь. - Где она? - лягушата завертели головками. О какой другой жизни говорит Папа? Или опять придумывалка включилась? - Где? - Папа призадумался, выискивая понятный малышам ответ. - Там, где никогда не грустят, не болеют, не старятся и не умирают. - Разве можно совсем не умирать? - В этой жизни - нельзя. А в другой - можно. - Ой! Я скорее хочу в другую жизнь! - запрыгал Квак. - Папа! Как туда попасть? - И просто и не просто. Это целый мир, огромная страна. Чтобы отправится в нее, надо уйти из той, в которой вы сейчас живете. - Она далеко? - Очень далеко. - Пока дойдешь, наверное, сто раз состаришься? - Захотите вы жить в стране, где они дряхлые старики и старухи? - Нет! - испугались лягушата. - Мы со скуки помрем! - Правильно, - похвалил Папа. - Чтобы вы не умерли со скуки, в ту страну уходят и совсем маленькие головастики, и головастики постарше, и лягушата, и, уж конечно, взрослые и старые лягушки. Вспомните, сколько вас было, когда вы из икры вылупились? - Видимо-невидимо! - сказал Вак. - Сто тысяч миллионов! - сказала Уак. - Целая куча! - уточнил Квак. - А осталось только трое. Куда же подевались ваши сто тысяч миллионов и еще целая куча? - Кто-то умер, - вздохнул Вак. - Кто-то утонул, - пригорюнилась Уак. - А кого склевали птицы или выловили мальчишки, - сжал кулачки Квак. Мама - Ква шмыгнула носом и вытерла слезу, а Папа улыбнулся. - Это вам так кажется, - огорошил он детей. - На самом деле они переселились в другую жизнь. И будут там жить вечно и дожидаться вас и нас. Только мы с Мамой состаримся, вы повзрослеете, а они навсегда останутся такими, какими ушли от нас. - Вот здорово! Я хочу к ним, - Квак стал собираться в дорогу. - Не спеши, торопыга, - остановила сыночка Мама. - Торопиться в ту страну не надо. Туда каждый из нас рано или поздно сам попадет. А вот назад дороги не будет. Старайтесь в этом мире побольше увидеть да получше узнать. Право же, он стоит того. - А мир большой? - Должно быть большой, - неуверенно сказала Мама. - Только я дальше речки не заходила. - А ты, Папа, весь мир видел? - Весь мир никто не видел. - Даже самая древняя жаба? - Даже самая древняя жаба. - Даже самая быстрая птица? - Даже тысяча самых быстрых птиц. - Это плохо, - вздохнул Квак. - Жить, жить и всего не увидеть. Скука. Не у кого расспросить, не с кем посоветоваться. Вот погодите, еще немного подрасту и отправлюсь в путешествие. Всю жизнь буду по земле блуждать, но детям своим и внукам мне будет о чем порассказать! - пообещал Квак.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      Валерий Тимофеев
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ПРО
      
      
      ЛЯГУШОНКА
      
      
      КВАКА
      
      
      
      
      
      неправдошные истории
      
      
      
      
      
      литературно-художественное издание
      
      
      
      
      
      рисунки
      
      
      КАТЯ СЕНЬКИНА
      
      
      
      
      
      
      
      
      МАГНИТОГОРСК
      
      
      
      
      
      2005
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
      
      
      
      
      
      ПАПИНЫ НЕБЫЛИЦЫ
       В одном из красивейших уголков Южноуралья, в том самом, который именуют русской Швейцарией, тянулась к облакам гора с жарким именем Солнцепёк. От ее основания до каменистой вершины, мирно поделив покатые склоны и тенистые лога, царственно восседали вековые неохватные сосны. Их спокойная уверенность казалась непоколебимой. И только в ветреный день, когда липовая и березовая поросль сгибалась до земли, сосны старчески вскрипывали, касались друг друга тяжелыми кронами и негромко переговаривались:0x08 graphic
       - Держись, соседка! Я - рядом. - Держусь. - Обопрись смелее, мое плечо - твое плечо. Так, помогая друг другу, вставали нерушимой стеной и останавливали не в меру разбушевавшуюся непогодь. От горы брал начало широкий луг в сочной траве - любимое место прогулок молоденьких брыкастых телят и надменно - сердитых гусей. Отгородившись от луга, телят и гусей заборами из сетки, горбыля, а то и просто из двух-трех прокинутых жердин, возлежали немереные огороды. В огородах - крепкие бани и еще более крепкие дома; за домами - просторная улица с пыльной серой дорогой; за дорогой - каменистый берег и говорливая, петляющая в бесчисленных порогах и омутах речка. Вот такой уголок древней как мир и прекрасной как жизнь земли нашей выбрали мы для своего повествования. Луг не всегда был лугом. Когда-то давно, когда мамы этих дивных сосен еще не родились, вместо луга пузырилось сплошное непроходимое болото. Десятилетие за десятилетием камыши и ряска отвоевывали себе место, оттесняли болото к ивовой поросли. И, наконец, в извечной борьбе за свое место под солнцем, осталось на лугу маленькое наполовину заросшее болотце. В этом самом болотце жила-была лягушачья семейка. Ни большая, ни маленькая. Но дружная да удаленькая. И были в той семейке: Папа - Куак, Мама - Ква да три лягушонка, братцы Квак и Вак, и сестрица Уак. Впрочем, лягушата - это для них еще непривычное, чуть громкое слово. Лягушатами Квак, Вак и Уак стали только вчера, когда отбросили длинные перышки - хвостики и навсегда простились с обидными для любого прозвищем - головастик. Теперь можно так же, как это делают Мама - Ква и Папа - Куак, выбираться из воды и прыгать меж огромных листьев и стрел травы, охотясь на комаров и мошек. Это куда интереснее плавания в болотной жиже и жевания глупых болотных обитателей. Их и ловить не надо - знай, открывай рот, они сами заплывают. Маму и Папу лягушата видят очень редко. Можно даже сказать очень - очень редко. Только в нечастый жаркий полдень, если таковой выпадает, родители покидают свои посты, плюхаются в густую воду и, довольно квакая и щедро пуская шустрые пузыри, ложатся на прохладное болотное дно. Такой полдень и выдался сегодня. - Ква-ква-квакая сегодня жара, - отдуваясь, сообщила лягушатам последнюю новость Мама-Ква. - Куак будто солнце на землю скувыркнулось, - придумывал очередную небылицу Папа-Куак. Лягушата тут как тут, сидят возле Папы и Мамы и заглядывают им поочередно в рот. - А зачем оно скувыркнулось? - проквакала маленькая Уак. - Вы разве не знаете, зачем? - совсем серьезно спросил Папа. - Ах, что это я! И вправду, откуда вам знать. Вы ни в школе не учились, ни на солнце еще не бывали, света белого не видали. Любопытство лягушат разгорелось больше самого большого костра. - Папа! Ну скажи скорее, зачем солнце скувыркнулось? - Чтобы поджарить мне пятки и просушить мозги, - выдал Папа-Куак еще одну небылицу. - У тебя жареные пятки? - Можете откусить по кусочку! Папа перевернулся на спину и подставил деткам все четыре поджаренные пятки. Малышей не надо было уговаривать. Они навалились на Папу, кусали его, щекотали его, а он, уж-жасно довольный, смеялся до слез и подзуживал малышей: - А кому вот эта! Самая-пресамая прожаренная да сладкая! Мама-Ква, прищурив глаз, смотрела - смотрела на их возню и незаметно для себя взяла и рассердилась на Папу. - Что ты детям в рот грязные лапы толкаешь? Знать, точно солнце все твои мозги высушило. - А я о чем говорю! - легко согласился Папа. - Слушайте все! - Он затряс головой и зачмокал губами. - Слышите? Сухие мозги в пустой голове перекатываются. Мама-Ква была самой серьезной лягушкой в их болотце. Больше всего на свете она не любила разные придумки, фантазейки, небылицы и сказки. Называла она эти совершенно непохожие одна на другую, но очень замечательные штучки одним обидным словом - враки. А раз это враки, значит - плохо. Так ее в школе однажды и на всю жизнь научили И хоть лоб расшиби, все равно не переучишь. Вот и ворчала добрая Мама-Ква на веселого Папу-Куака. - Совсем из ума выжил. Чему детей учишь? Чем им головы засоряешь? Однако лягушата, к великому маминому сожалению, были иного мнения. Больше своего любимого болотца, больше комаров и мошек любили они папины небылицы. А потому встали на его сторону. - Засоряй! Засоряй! - разрешили они. - А я сказала - нет! - пуще прежнего серчала Мама - Ква. С Мамой спорить бесполезно, да и не надо бы. Но против ее сердитости было у лягушат одно универсальное без промаху действующее средство. Они переглянулись, перемигнулись и... в одно мгновение оставили в покое Папу, а прилепились к Маме. Сочным чмоканьем наполнилось болотце. Попробуй поворчи, когда твои губы и щеки одновременно целуют три милых ротика. Мама - Ква проквакала удовлетворенно и закрыла на все глаза. А лягушата приготовились слушать дальше. Но, то ли жара действительно высушила папины мозги, то ли мамины строгости подействовали, придумывалка сломалось. - Куак в воде хорошо, - только и выдавил из себя Папа - Куак. - Так бы и сидел не вылезая. - Вак, вак! - удивленно воскликнул лягушонок Вак. - Не вылезай на здоровье. Кто тебя гонит? - Квак это? - в один голос спросили Мама и Папа, приподнимаясь и выкатывая и без того выпученные глаза. - Кто же будет по ночам песни петь? - задала сложнейший вопрос Мама-Ква. - Кто будет жуков-короедов от нашего леса отпугивать? - спросил Папа-Куак. Этого лягушата не знали. - Кто будет огороды охранять? - А людей и зверей от комаров и мошек защищать? И этого лягушата не знали. - Молчите? - Молчим, - подтвердили детки. Папа обнял малышей своими огромными лапами. - Когда я был маленьким, я хотел все сразу узнать. И бесконечно у всех про все спрашивал-переспрашивал. От меня старые лягушки в самые секретные щели прятались. А вы, - пошлепал он их по тому месту, откуда недавно росли хвостики-перышки, - а вы молчите. Куда это годится? - Ох, смотри, отец, - предупредила Мама-Ква, - научишь на свою голову. И тебя прятаться заставят. - Мама! Папа! - высунул из-под лапы головку маленький Квак. - А мы тоже будем большими, как Папа? - И красивыми, как Мама? - добавила Уак. - Обязательно будете. Все маленькие вырастают и становятся большими, - успокоил деток Папа. - И даже иногда взрослыми, - сказала Мама и так выразительно посмотрела на Папу, словно ее слова адресовались не лягушатам, а ему. - Жаль только, что взрослыми становятся далеко не все, кто вымахал большим. Кое в ком ребенок живет до старости. - Это плохо? - спросил Квак. - Это... это иногда не совсем удобно, - ушла от прямого ответа Мама. Пришлось отвечать Папе. - Жизнь интересна только тогда, когда рядом со стариками живу их дети, внуки, правнуки. И чем больше внуков, тем спокойнее старость. По этим законам живут и лягушки, и люди, и звери, и птицы. Но кроме этой жизни есть еще и другая жизнь. - Где она? - лягушата завертели головками. О какой другой жизни говорит Папа? Или опять придумывалка включилась? - Где? - Папа призадумался, выискивая понятный малышам ответ. - Там, где никогда не грустят, не болеют, не старятся и не умирают. - Разве можно совсем не умирать? - В этой жизни - нельзя. А в другой - можно. - Ой! Я скорее хочу в другую жизнь! - запрыгал Квак. - Папа! Как туда попасть? - И просто и не просто. Это целый мир, огромная страна. Чтобы отправится в нее, надо уйти из той, в которой вы сейчас живете. - Она далеко? - Очень далеко. - Пока дойдешь, наверное, сто раз состаришься? - Захотите вы жить в стране, где они дряхлые старики и старухи? - Нет! - испугались лягушата. - Мы со скуки помрем! - Правильно, - похвалил Папа. - Чтобы вы не умерли со скуки, в ту страну уходят и совсем маленькие головастики, и головастики постарше, и лягушата, и, уж конечно, взрослые и старые лягушки. Вспомните, сколько вас было, когда вы из икры вылупились? - Видимо-невидимо! - сказал Вак. - Сто тысяч миллионов! - сказала Уак. - Целая куча! - уточнил Квак. - А осталось только трое. Куда же подевались ваши сто тысяч миллионов и еще целая куча? - Кто-то умер, - вздохнул Вак. - Кто-то утонул, - пригорюнилась Уак. - А кого склевали птицы или выловили мальчишки, - сжал кулачки Квак. Мама - Ква шмыгнула носом и вытерла слезу, а Папа улыбнулся. - Это вам так кажется, - огорошил он детей. - На самом деле они переселились в другую жизнь. И будут там жить вечно и дожидаться вас и нас. Только мы с Мамой состаримся, вы повзрослеете, а они навсегда останутся такими, какими ушли от нас. - Вот здорово! Я хочу к ним, - Квак стал собираться в дорогу. - Не спеши, торопыга, - остановила сыночка Мама. - Торопиться в ту страну не надо. Туда каждый из нас рано или поздно сам попадет. А вот назад дороги не будет. Старайтесь в этом мире побольше увидеть да получше узнать. Право же, он стоит того. - А мир большой? - Должно быть большой, - неуверенно сказала Мама. - Только я дальше речки не заходила. - А ты, Папа, весь мир видел? - Весь мир никто не видел. - Даже самая древняя жаба? - Даже самая древняя жаба. - Даже самая быстрая птица? - Даже тысяча самых быстрых птиц. - Это плохо, - вздохнул Квак. - Жить, жить и всего не увидеть. Скука. Не у кого расспросить, не с кем посоветоваться. Вот погодите, еще немного подрасту и отправлюсь в путешествие. Всю жизнь буду по земле блуждать, но детям своим и внукам мне будет о чем порассказать! - пообещал Квак.
      
      
      
      
      
      
      
      
      Валерий Тимофеев
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ПРО
      
      
      ЛЯГУШОНКА
      
      
      КВАКА
      
      
      
      
      
      неправдошные истории
      
      
      
      
      
      литературно-художественное издание
      
      
      
      
      
      рисунки
      
      
      КАТЯ СЕНЬКИНА
      
      
      
      
      
      
      
      
      МАГНИТОГОРСК
      
      
      
      
      
      2005
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ
      
      
      
      
      
      ПАПИНЫ НЕБЫЛИЦЫ
       В одном из красивейших уголков Южноуралья, в том самом, который именуют русской Швейцарией, тянулась к облакам гора с жарким именем Солнцепёк. От ее основания до каменистой вершины, мирно поделив покатые склоны и тенистые лога, царственно восседали вековые неохватные сосны. Их спокойная уверенность казалась непоколебимой. И только в ветреный день, когда липовая и березовая поросль сгибалась до земли, сосны старчески вскрипывали, касались друг друга тяжелыми кронами и негромко переговаривались:0x08 graphic
       - Держись, соседка! Я - рядом. - Держусь. - Обопрись смелее, мое плечо - твое плечо. Так, помогая друг другу, вставали нерушимой стеной и останавливали не в меру разбушевавшуюся непогодь. От горы брал начало широкий луг в сочной траве - любимое место прогулок молоденьких брыкастых телят и надменно - сердитых гусей. Отгородившись от луга, телят и гусей заборами из сетки, горбыля, а то и просто из двух-трех прокинутых жердин, возлежали немереные огороды. В огородах - крепкие бани и еще более крепкие дома; за домами - просторная улица с пыльной серой дорогой; за дорогой - каменистый берег и говорливая, петляющая в бесчисленных порогах и омутах речка. Вот такой уголок древней как мир и прекрасной как жизнь земли нашей выбрали мы для своего повествования. Луг не всегда был лугом. Когда-то давно, когда мамы этих дивных сосен еще не родились, вместо луга пузырилось сплошное непроходимое болото. Десятилетие за десятилетием камыши и ряска отвоевывали себе место, оттесняли болото к ивовой поросли. И, наконец, в извечной борьбе за свое место под солнцем, осталось на лугу маленькое наполовину заросшее болотце. В этом самом болотце жила-была лягушачья семейка. Ни большая, ни маленькая. Но дружная да удаленькая. И были в той семейке: Папа - Куак, Мама - Ква да три лягушонка, братцы Квак и Вак, и сестрица Уак. Впрочем, лягушата - это для них еще непривычное, чуть громкое слово. Лягушатами Квак, Вак и Уак стали только вчера, когда отбросили длинные перышки - хвостики и навсегда простились с обидными для любого прозвищем - головастик. Теперь можно так же, как это делают Мама - Ква и Папа - Куак, выбираться из воды и прыгать меж огромных листьев и стрел травы, охотясь на комаров и мошек. Это куда интереснее плавания в болотной жиже и жевания глупых болотных обитателей. Их и ловить не надо - знай, открывай рот, они сами заплывают. Маму и Папу лягушата видят очень редко. Можно даже сказать очень - очень редко. Только в нечастый жаркий полдень, если таковой выпадает, родители покидают свои посты, плюхаются в густую воду и, довольно квакая и щедро пуская шустрые пузыри, ложатся на прохладное болотное дно. Такой полдень и выдался сегодня. - Ква-ква-квакая сегодня жара, - отдуваясь, сообщила лягушатам последнюю новость Мама-Ква. - Куак будто солнце на землю скувыркнулось, - придумывал очередную небылицу Папа-Куак. Лягушата тут как тут, сидят возле Папы и Мамы и заглядывают им поочередно в рот. - А зачем оно скувыркнулось? - проквакала маленькая Уак. - Вы разве не знаете, зачем? - совсем серьезно спросил Папа. - Ах, что это я! И вправду, откуда вам знать. Вы ни в школе не учились, ни на солнце еще не бывали, света белого не видали. Любопытство лягушат разгорелось больше самого большого костра. - Папа! Ну скажи скорее, зачем солнце скувыркнулось? - Чтобы поджарить мне пятки и просушить мозги, - выдал Папа-Куак еще одну небылицу. - У тебя жареные пятки? - Можете откусить по кусочку! Папа перевернулся на спину и подставил деткам все четыре поджаренные пятки. Малышей не надо было уговаривать. Они навалились на Папу, кусали его, щекотали его, а он, уж-жасно довольный, смеялся до слез и подзуживал малышей: - А кому вот эта! Самая-пресамая прожаренная да сладкая! Мама-Ква, прищурив глаз, смотрела - смотрела на их возню и незаметно для себя взяла и рассердилась на Папу. - Что ты детям в рот грязные лапы толкаешь? Знать, точно солнце все твои мозги высушило. - А я о чем говорю! - легко согласился Папа. - Слушайте все! - Он затряс головой и зачмокал губами. - Слышите? Сухие мозги в пустой голове перекатываются. Мама-Ква была самой серьезной лягушкой в их болотце. Больше всего на свете она не любила разные придумки, фантазейки, небылицы и сказки. Называла она эти совершенно непохожие одна на другую, но очень замечательные штучки одним обидным словом - враки. А раз это враки, значит - плохо. Так ее в школе однажды и на всю жизнь научили И хоть лоб расшиби, все равно не переучишь. Вот и ворчала добрая Мама-Ква на веселого Папу-Куака. - Совсем из ума выжил. Чему детей учишь? Чем им головы засоряешь? Однако лягушата, к великому маминому сожалению, были иного мнения. Больше своего любимого болотца, больше комаров и мошек любили они папины небылицы. А потому встали на его сторону. - Засоряй! Засоряй! - разрешили они. - А я сказала - нет! - пуще прежнего серчала Мама - Ква. С Мамой спорить бесполезно, да и не надо бы. Но против ее сердитости было у лягушат одно универсальное без промаху действующее средство. Они переглянулись, перемигнулись и... в одно мгновение оставили в покое Папу, а прилепились к Маме. Сочным чмоканьем наполнилось болотце. Попробуй поворчи, когда твои губы и щеки одновременно целуют три милых ротика. Мама - Ква проквакала удовлетворенно и закрыла на все глаза. А лягушата приготовились слушать дальше. Но, то ли жара действительно высушила папины мозги, то ли мамины строгости подействовали, придумывалка сломалось. - Куак в воде хорошо, - только и выдавил из себя Папа - Куак. - Так бы и сидел не вылезая. - Вак, вак! - удивленно воскликнул лягушонок Вак. - Не вылезай на здоровье. Кто тебя гонит? - Квак это? - в один голос спросили Мама и Папа, приподнимаясь и выкатывая и без того выпученные глаза. - Кто же будет по ночам песни петь? - задала сложнейший вопрос Мама-Ква. - Кто будет жуков-короедов от нашего леса отпугивать? - спросил Папа-Куак. Этого лягушата не знали. - Кто будет огороды охранять? - А людей и зверей от комаров и мошек защищать? И этого лягушата не знали. - Молчите? - Молчим, - подтвердили детки. Папа обнял малышей своими огромными лапами. - Когда я был маленьким, я хотел все сразу узнать. И бесконечно у всех про все спрашивал-переспрашивал. От меня старые лягушки в самые секретные щели прятались. А вы, - пошлепал он их по тому месту, откуда недавно росли хвостики-перышки, - а вы молчите. Куда это годится? - Ох, смотри, отец, - предупредила Мама-Ква, - научишь на свою голову. И тебя прятаться заставят. - Мама! Папа! - высунул из-под лапы головку маленький Квак. - А мы тоже будем большими, как Папа? - И красивыми, как Мама? - добавила Уак. - Обязательно будете. Все маленькие вырастают и становятся большими, - успокоил деток Папа. - И даже иногда взрослыми, - сказала Мама и так выразительно посмотрела на Папу, словно ее слова адресовались не лягушатам, а ему. - Жаль только, что взрослыми становятся далеко не все, кто вымахал большим. Кое в ком ребенок живет до старости. - Это плохо? - спросил Квак. - Это... это иногда не совсем удобно, - ушла от прямого ответа Мама. Пришлось отвечать Папе. - Жизнь интересна только тогда, когда рядом со стариками живу их дети, внуки, правнуки. И чем больше внуков, тем спокойнее старость. По этим законам живут и лягушки, и люди, и звери, и птицы. Но кроме этой жизни есть еще и другая жизнь. - Где она? - лягушата завертели головками. О какой другой жизни говорит Папа? Или опять придумывалка включилась? - Где? - Папа призадумался, выискивая понятный малышам ответ. - Там, где никогда не грустят, не болеют, не старятся и не умирают. - Разве можно совсем не умирать? - В этой жизни - нельзя. А в другой - можно. - Ой! Я скорее хочу в другую жизнь! - запрыгал Квак. - Папа! Как туда попасть? - И просто и не просто. Это целый мир, огромная страна. Чтобы отправится в нее, надо уйти из той, в которой вы сейчас живете. - Она далеко? - Очень далеко. - Пока дойдешь, наверное, сто раз состаришься? - Захотите вы жить в стране, где они дряхлые старики и старухи? - Нет! - испугались лягушата. - Мы со скуки помрем! - Правильно, - похвалил Папа. - Чтобы вы не умерли со скуки, в ту страну уходят и совсем маленькие головастики, и головастики постарше, и лягушата, и, уж конечно, взрослые и старые лягушки. Вспомните, сколько вас было, когда вы из икры вылупились? - Видимо-невидимо! - сказал Вак. - Сто тысяч миллионов! - сказала Уак. - Целая куча! - уточнил Квак. - А осталось только трое. Куда же подевались ваши сто тысяч миллионов и еще целая куча? - Кто-то умер, - вздохнул Вак. - Кто-то утонул, - пригорюнилась Уак. - А кого склевали птицы или выловили мальчишки, - сжал кулачки Квак. Мама - Ква шмыгнула носом и вытерла слезу, а Папа улыбнулся. - Это вам так кажется, - огорошил он детей. - На самом деле они переселились в другую жизнь. И будут там жить вечно и дожидаться вас и нас. Только мы с Мамой состаримся, вы повзрослеете, а они навсегда останутся такими, какими ушли от нас. - Вот здорово! Я хочу к ним, - Квак стал собираться в дорогу. - Не спеши, торопыга, - остановила сыночка Мама. - Торопиться в ту страну не надо. Туда каждый из нас рано или поздно сам попадет. А вот назад дороги не будет. Старайтесь в этом мире побольше увидеть да получше узнать. Право же, он стоит того. - А мир большой? - Должно быть большой, - неуверенно сказала Мама. - Только я дальше речки не заходила. - А ты, Папа, весь мир видел? - Весь мир никто не видел. - Даже самая древняя жаба? - Даже самая древняя жаба. - Даже самая быстрая птица? - Даже тысяча самых быстрых птиц. - Это плохо, - вздохнул Квак. - Жить, жить и всего не увидеть. Скука. Не у кого расспросить, не с кем посоветоваться. Вот погодите, еще немного подрасту и отправлюсь в путешествие. Всю жизнь буду по земле блуждать, но детям своим и внукам мне будет о чем порассказать! - пообещал Квак.
      
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
      
      
      МОЗГИ НА РАСКОРЯКУ
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
      
      
      МОЗГИ НА РАСКОРЯКУ
      
      
      
      ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
      
      
      МОЗГИ НА РАСКОРЯКУ
      
      
      
      ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
      
      
      МОЗГИ НА РАСКОРЯКУ
      
      
      
      
      
      
      ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
      
      
      МОЗГИ НА РАСКОРЯКУ
      
      МОЗГИ НА РАСКОРЯКУ

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Watim - Тимофеев (watim@mail.ru)
  • Обновлено: 25/10/2016. 70k. Статистика.
  • Глава: Фантастика, Детская
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.