# Роман О Придурках. 2. Nach Moskau

- Тимофеев Watim

Молодежный шпионский триллер-пародия1. Как считают в КГБ 2. Правительственная телеграмма 3. Пять копий 4. Новые назначения 5. Шестой 6. Картина Репина "Приплыли" 7. Спасайся, кто может 8. Бегущий П-т

ГЛАВА 11


NACH MOSKAU


1. Как считают в КГБ, 2. Правительственная телеграмма,

3. Пять копий , 4. Новые назначения, 5. Шестой,

6. Картина Репина "Приплыли", 7. Спасайся, кто может, 8. Бегущий П-т


Оперативная информация

КАК СЧИТАЮТ В КГБ


Раз, два, три, четыре, пять.

Я иду искать.

Кто не спрятался?

Я не виноват!


В КГБ считали, что П-т слишком робок.

В КГБ считали, что П-т чересчур честен.

В КГБ считали, что П-т непростительно медлит.

В интересах большой страны, в интересах ее многострадального народа, следует "шагать по просторам" не столько весело, сколько всецело, равнонаправленно и сугубо своей единственно кагэбэшной дорогой.

По этому поводу на правительственной конспиративной даче пили горький чай разочарований два мужика: главный думской команды П-та Злов, и не менее главный, но в КГБ, Трошев.

"Перед тем, как скоропостижно уйти в отставку, его предшественник предварительно спился", - читал неизвестно кем подготовленную справку мужик из Думы.

Правда, словосочетание "неизвестно кем", в этой компании понятие довольно таки условное. Это господин Злов считает, что он случайно... в раздевалке Госдумы... по привычке... залез в чужой карман и нашел там эти листочки. По ошибке, или поддавшись закоренелым рефлексам, сунул листки обратно в карман, но уже в свой, и поспешил ретироваться. Господин Трошев, руководивший операцией "Транспортировка", несколько месяцев потратил на подготовку этой многоходовки. В расчет взяли все: и глубину кармана, и дождливую погоду, и старый грешок фигуранта, который еще в юности... любой карман мимо не пропустит. Все сошлось в нужной точке. И теперь Трошев наслаждался отличным результатом - слушал текст, каждую букву которого он лично утверждал. Он знал, что до него господин Злов уже прочитал данное творение десятку приближенных к его телу людишек. Дал каждому личной печатью заверенную копию, чем еще более обозначил важность написанного. С какой целью дал? А чтобы те, соответственно, своим ближним прочитали.

Кто-кто, а генерал знал. Поставь на инструкцию по применению туалетной бумаги гриф "Особой важности. Экземпляр единственный", до дыр будут зачитывать, тайный смысл искать, и всем вокруг пересказывать, преисполненные необычайной важностью от причастности к большой, хоть и туалетной тайне.

Вот и Злов, переполненный причастностью - аж из ушей вылезает, с особым смаком читал дальше.

"В пьяном бреду позволил растащить всю страну по любым, приближенным к его власти карманам. Когда тащить стало нечего, у всего бывшего общественного появился свой лично заинтересованный хозяин, во весь рост встал вопрос. А кто же будет это большое и многое, что стащить удалось, обслуживать? К нам же, которые чего-то урвать успели, как относятся? А совсем никак. Почитают за жулье, работать на нас не хотят. А мы им за это платить не хотим... Или наоборот... ну это не важно. Важно другое: - что мы, сами бурить и варить будем? Самим в шахты спускаться и у станков стоять? Так вроде не царское это дело. Надо заставить всех остальных каким-то образом работать на нас, избранных, работать честно и самоотверженно, иногда за денежку, но еще лучше за идею".

Злов оторвался от листов, почесал кудлатую репу.

- А где ее, идею эту взять? - это он уже своими словами пошел пересказывать.

- Правильно пишут, - одобрил Директор. И процитировал следующий абзац. - Без идеи никуда. Ну, скажем, поискали и неожиданно нашли. А с кем ее в жизнь претворять было? С Борькой? На него, как и на главный рубильник страны, без отрыжки никто смотреть не может. Потомка Чука и Гека призвать к служению? То же самое, этот любую идею провалит. Однофамильца и сособственника Черного Мыря? Ничего хорошего пока он не сделал. Пусть уж лучше с хохлами сало ест и на телеэкран не высовывается.

- Нет, ты посмотри! Как заметались все тогда... которые честно... промеж собой... страну на разные части... потому как богатство, если за ним не следить и не преумножать, шибко портится. Или плесенью покроется, или гниль на него нападет.

- Сами же довели страну. По их вине нашла на Рассею великая смута.

Оба равносильных чиновника замолчали, думая каждый о своем. Но и свое у них, выращенных в одном инкубаторе, было одинаковым.

- Пять премьеров за короткий срок поменяли, все искали - который подойдет и всех вперед поведет. Но чтобы ему можно было без опасения страну эту... порулить... годика на четыре...

- Или восемь, как себя покажет...

- И чтобы их не смел!

- Даже намеком!

- Даже нечаянно!

- Даже в случае чего...

- И чтобы этого, в случае чего, ни в коем случае не возникало.

Как у них было? Назначат нового, все вроде сначала кажется - угадали, свой в доску. В любой малой малости. А чуть ковырнут - там у него кум, тут сват, а в голове свои личные червяки крутятся. В родословной пятнышко размера нескрываемого. И главное, никто на себя ответственность брать не хочет... за будущее страны... за безопасность и неприкосновенность этого будущего... которое в настоящем... честно всю страну... промежду собой... и даже другим... немного... из того, что осталось.

- Ситуация повторялась, как в девяносто восьмом, накануне дефолта. Когда никто не хотел премьером быть, потому как понимал - подставляют. Пока не нашелся один, парнишечка юный, которому все равно, лишь бы покрасоваться.

- Они мечтали найти еще одного такого!

Уже и конкурс открытый объявили, и власти не только виртуальной, но и реальной немного пообещали, и оклад супротив предыдущего вдвое, и от пирога кусочек позволят отщипнуть. Ну, никак претендента не найдут.

Весь мир, казалось, замер в ожидании. Что такое в очередной раз учудят? Чего опять от их ждать - ночей не спать?

- Помню, все разведслужбы собрались на великое, общемировое и тайное совещание. Настолько тайное, что и сами не знали, где они собрались и по какому такому важному поводу. Обеспокоенные тайностью, даже главных виновников, из-за которых все это затевалось, тайно пригласили. От нас там Иванов был. Три дня и три ночи не спали, придумывали, как бы бедным русским, которые еще вчера все как один с голой жопой, а сегодня уже богаче остальных, помочь-то? Чтобы и им, наконец, подошло, и нам не шибко навредило.

Всю бандитскую верхушку от президентского окружения до мэра заштатного городка прошерстили.

Мимо.

Всю продажную армию, взятошную милицию, незаметную кагэбэ до самого завалящего генерала перебрали.

Мимо.

Дальше, то есть ниже ковырять некогда - времени мало.

Ответственный за поиски начальник дубовую дверь на ключик закрыл и обсказал всем прозаседавшимся, что пока они человека нужного России не найдут, никуда не уедут, ни к женам своим, ни к любовницам, ни к высокоприбыльным делам. Такой у него приказ из самого уайтового дома.

Кто ищет, говорят, тот всегда сворует. Особенно когда такой стимул - к любовницам не пущать!

Еще трое суток всякой муры пробовали, пока не решились на кофейной гуще погадать.

Вот тут и повезло.

Один дотошный немец чего-то на дне чашки увидел, вспомнил или узнал.

Пошли по этой дорожке и нашли. В полковниках, ну тоже ничего, сойдет. Короче, подработали материал, обсосали его со всех вкусных сторон, помогли случайно приглашенным русским тайно передать его своим хозяевам. Ну и, не полагаясь на русский авось, вызвали дополнительно всех особо и не секреченых агентов влияния: в Кремле, Думе, Администрации П-та, в наружных и внутренних прогнивших органах и поручили им... как бы от себя... особо одного... шибко устраивающего... на главный пост.

Наши чего? Наши сами посмотрели в эту сторону и за голову схватились. А чего это мы раньше то думали? Это ж в самое яблочко!

И началось.

- Это я его предложил.

- Нет, я.

- Я, я первый догадался!

- Кто догадался, тот и уср...ся! Это наша фракция!

- Зато мы под него свою партию!

- Тогда мы в оппозицию!

- Туда вам и дорога!

А господин младший полковник, выслушав лестное предложение, легко и добровольно пообещал все, как просят, выполнить, лишь бы порулить дали. Не зря он в нужных органах, в нужной стране так нужно для них и для нас честно служил. И все, что понадобится им от нас, заранее, еще в годы своей боевой юности, а потом и взрослости обсудил и подписал.

Наши люди детские книжки не зря читали. Лиса как поступала? Дайте водицы напиться, а то так есть хочется, аж переночевать негде...

- Я слову офицера верен. Раз сказал, в следующий раз повторять не буду. Потому как всего не упомню, чего я на радостях вам тут наобещал и еще наобещаю!"


* * *

Толстая пачка листов смачно хлопнула по острой коленке.

- Грамотно все прописали. Со знанием дела и фактуры, - высказал собственную мысль домашней заготовки Трошев.

- Тебе видней. Только вот насчет П-та... Я не очень верю, что его нам оттуда подсунули, - обиженным ребенком промямлил Злов.

- И правильно. И не верь. Он наш, доморощенный. Так и был бы на третьих ролях, если бы вовремя имя его не прозвучало.

- Так это правда?

- А чего ты у меня спрашиваешь? Кто еще недавно говорил мне, что справочку эту грамотные люди писали? А? Или, если тебе верить в написанное не противно - значит правильно писано. А если коробит, то ошибочка?

- Коробит, ой как коробит. Даже здесь мы своим умом жить не можем.

Мужик из Думы крякнул, подошел к сервированному столу, налил в фужер сто пятьдесят коньяку себе и столько же, но водки, мужику из КГБ.

Коньяк по-студенчески пах клопами. Водка оказалась паленой. Пришлось пить не закусывая.

- В уютном кресле ой как засидеться хочется. Иногда кажется, готов хоть на что: - хоть в побег, хоть вертухая покусать, лишь бы еще четыре годика добавили.

- Ты, это... не путай божий дар с чем-то там... не помню.

- Да я образно тебе, а ты уже додумывай. К чему такое жгучее желание остаться на новый срок?

- Ну, чувствует человек, что недоделал многого. Ну и...

- Чего, прямо сказать не можешь? Не выполнил все взятые на себя обязательства?

- Да. Был уговор, были взаимные обязательства, - нехотя признавал Злов. - Но... нигде на бумаге они не зафиксированы. Это раз. Далее. Сам Папа сколько раз данные даже публично, перед экраном и всей страной, обязательства нарушал. И, наконец, а об чем договаривались? Что Семья править будет? Но править незаметно. И только для того, чтобы богатства свои сохранить и защитить. Даже специально для них через Думу, по аналогии с большевистским декретом восемнадцатого года, закон прогнали о неприкосновенности. А на деле? Со всех сторон их уши торчат, в каждом Указе и Законе о своем благе пекутся. Хапают в сто глоток, и никому под ними не продохнуть. Так кто первым договоренности нарушает?

- Ну и что? Взял бы и махнул рукой. Раз вы так, я, мол, ухожу. И делайте, что хотите.

- Кабы так. Но он же не сам по себе. Вокруг него уже команда. Он уйдет, или его уйдут, и вся команда пострадает. Кто ж такое позволит?

- Я так смекаю, что вы любой ценой готовы оставить прежнего?

- В какой-то мере ты прав.

- Но чтобы он запел другую песенку?

- Песенку может петь ту же самую.

- Ага, только слова чтобы в ней другие были. Так?

- Ну... ты близок к пониманию...

- Да ладно тебе, близок! Я вам не в бровь, а в глаз попал!

- Можешь что-то предложить?

- Мы его перепишем.

- Как это - перепишем?

- Поместим в нашу клинику на пару дней.

- Не выйдет. Не отпустят. Его день и ночь пасут.

- Он мечтает английский язык быстренько познать. И французский. Вот и поможем. Заодно память его, мысли его чуть-чуть подправим, робость подретушируем, медлительность на решимость поменяем. Совсем другим человеком его сделаем.

- Я ж тебе говорю - не выйдет! Про эти твои трюки они знают и от тебя пуще чем от огня берегут. Если и разрешат под твой аппарат лечь, только в их присутствии и под контролем их спецов. А уж они-то, поверь, каждую мысль не по одному разу обсосут, прежде чем позволят ее в бошку П-ту всунуть. Другое ищи, другое! - Злов сделал вид, что старательно обдумывает ситуацию, сломя голову ищет варианты. Потом хлопнул себя по лбу и разродился умной речью.

Трошев слушает, Трошев не перебивает. Пусть выскажется, душу опростает. Глядишь, что ненужное сболтнет. На его столе вон сколь всякого компромата по теме скопилось. Тут тебе и распечатка переговоров Лысого. Осторожные, не высказанные вслух мысли Небритого. Справка из внешней разведки о телефонных переговорах Гуся и Ходорка, повышенная активность английской разведки после визита Гуся к Березе.

"Двойник" Лысого.

"Дублер" Небритого.

"Близнец" Бааба.

"Замена" двух придурков с Урала.

- Черти. Все хорошие названия взяли, - не к месту проворчал.

- Ты о чем?

- Извини, я о своем.

- О своем забудь, о нашем думай.

- А я чем занимаюсь?

"Что же им в противовес придумать? Как всех обломать?

Что обламывать придется, это как пить дать. Иначе в его кресле Решайло сидеть будет. Личный враг! Он Трошева так задвинет...

Обломать!

Всех обломать!

Так и назовем операцию. "Облом".

Директор послушал, как звучит обозначающее название слово, произнесенное разными голосами, разными тембрами и с разными смыслами. Не понравилось. Подумал еще немного и удлинил. Нет, не то, что все подумали. Название удлинил.

"Облом Козлам".

Для чего так?

А чтоб никто не догадался!

И сразу на душе легко стало.

Он посмотрел на часы и, не обращая внимания на затянувшийся монолог мужика из Думы, вызвал машину

Пора на телевидение ехать. Юлька ждет, волнуется...


ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ТЕЛЕГРАММА


Юлька, как ей и было обещано, получила правительственную телеграмму. Прислали прямо сюда, на лыжную трассу.

Единственный почтальон на всю деревню, одновременно начальник почты, сторож и уборщица, принимая сообщение из... ой, и сказать страшно, откуда! Три раза от энуреза безвинно пострадала. Потом нужный бланк с синей надписью долго искала. Не нашла, в город спецьяльно за ним съездила, на председательской лошади, верхом. Телеграмма же правительственная, безотлагательная! По этому поводу возле магазина товарок на митинг несанкционированный собрала. Рассказала и показала, некоторые даже понюхать просили - какую важную депешу через ее прослали.

- Раз в Москве за наш кишлак знают, теперь уж точно почту расширят, оклад увеличат, а там, глядишь, и деревню нашу в большой красивый город переименуют.

- Ой, тута сколько же народа насоберется? И куда всех девать?

- Ну и хорошо! Обязательно школа своя будет, детей в чертовы интернаты ссылать не придется.

- И библиотека.

- Театр надо бы, можно просто "Театр оперы".

- Только без балета, неча наших малочисленных мужиков худосочными бабами соблазнять. Самим категорически не хватает. Почитай одно мужское пьяно-старое рыло на три двора. Скажи кому - засмеют. Не с мужиками, с козлами живем!

- Ну и... магазинов разных много чтобы!

Товаркам чего? Митинговать не колеса мазать, митинговать они по любому поводу готовы. Только соберутся больше чем двое, вот тебе уже и базар.

- Чего хоть там, в телеграмме твоёй написано?

- А ни хрена не понятно, - призналась односельчанам. - Не по нашему написано. По-московски.

- Дай прочитать!

- Нельзя, телеграмма заклеена.

- А кто ее заклеил?

- Ну, я заклеила.

- Еще раз переклеишь.

- А они узнают, заарестуют. У их руки длинные.

- Это уж точно.

Так увлеклась на митинге, что чуть не забыла важную телеграмму адресату вручить. Обиженные соседки подсказали.

- Тебя все равно теперь заарестуют. Телеграмму срочную, кремлевскую до сих пор в кармане таскаешь.

- Ой, господи! А ведь точно!

Давай у всех спрашивать - что за адресат такой не местный, в правительстве связи имеющий? Кто такая эта женская особь? С кем живет? Где еённую искать?

Люди разное подсказали, - одни послали, куда хотели, другие - как хотели, третьи - сколько хотели. И как только язык у их после этого не поломался?

Полдня по трассе бегала, от усердия две пары галош в снегу утопила. Но это еще не все потери! Полпуда собственного, старательно выращенного домашнего сала из себя вытрясла, пока отыскала эту девоньку и важный листок лично, под роспись, вручила. Даже от чаевых отказалась - первый раз такую важную бумагу в руках держала. Гордостью удовлетворилась.


"Сегодня, 19.00 Москвы, первый канал справа, инструкции к операции, ягодица нечетная. Старший генерал".


Юльке гадать не надо, Юлька в разных языках разбирается, и по-московски понимает. До вечера ждать готова, благо, немного осталось, и, нечетная которая, как раз под рукой.

Директор конторы дождался обусловленного времени выхода в эфир. Ему нужно было самолично передать своему главному агенту последние наставления. У него хоть и много в подчинении всякого сброду, а доверять в таком щепетильном вопросе, как подмена П-та, никому не может.

Он подробно рассказал перед камерой всем гражданам страны о поимке изменника родины, пытавшегося вывести за рубеж секретные чертежи многоствольного миномета колесного базирования с нежным именем "Катюша". Миномет давно сняли с вооружения, а вот с чертежей гриф "секретно" снять забыли. Потому гаду и вредителю надо пять лет усиленного режима питания дать. А ему, как старшему генералу конторы, полагается большой орден, можно даже геройский. За подрыв обороноспособности вероятного противника. Они же, там, на прогнившем Западе, как считают? Что у нас самое лучшее вооружение. И правильно считают. Только мы их надурили. Мы им старое под видом самого нового. И даже живого человека не пожалели. Пусть все свои заводы на производство "катюш" переводят. А мы по ихним, которые бывшие наши, другим новым, которое наши разведчики у их шпионов стащили. Так им, сволочам, и надо.

Юлька все, что для дела нужно, поняла, когда расшифровала предназначенную ей часть речи Директора.

Вот что у неё получилось.


"Тезке Фу-чека.

П-т предупрежден, можете не бояться ни через плечо захватом, ни выстрела в спину. Фигуранты операции "Облом Козлам" прибудут полностью укомплектованными и тщательно запакованными в точку сбора в назначенное время. Порядковые номера читать на тыльной стороне ладони. Ухи не отрезать, сетчатку не сканировать, командировочных не платить.

Старший генерал".


Ей предстояло спутать все карты и Барбосятинову, и Лысому, и Ходорку с Березой, и кому-то еще.

Оперативку устроили тут же, под березками, недалеко от снежной трассы. Быстренько согласовали планы, назначили ответственных. Получалось как раз на каждого аспиранта по одному двойнику приходится. А кому-то старшему и возрастом и учеными степенями, пальцами показывать не будем, - личное шефство над единственно правильным и настоящим П-том.

Наши герои устроили так, что на трассе произошло...


ПЯТЬ КОПИЙ


Итак, в четверг, 18 июля, П-т в четвертый раз прилетел в Абзаково.

Отдохнуть перед двумя днями напряженного празднования.

Это вроде как официальная, малоприятная часть визита.

А еще, принять в личную его и государства собственность подземный алмазно-урановый город-завод. Заодно определиться, что оставить в личной собственности, алмазы или уран, а что и государству отдать не жалко.

Подъемник по старой памяти легко вознес его на самую вершину.

Эфир ожил десятками голосов.

- Стартуем.

- На линии!

- Готов.

- Встречаем.

По всей горно-лыжной трассе и слева, и справа, охрана стоит. Под каждой распушенной березкой, под весело зеленеющей сосенкой. Одним глазком на заснеженную июльскую полосу посматривают, П-та охраняют, мух и слепней отгоняют. Другим глазком косят в густую траву под ногами - алую землянику или грибы - кто к чему большую склонность имеет, высматривают. Одни стоят, в руках банки трехлитровые, ягодо-собирательные мнут. У других корзины плетеные, ножички и книжка с картинками - "Съедобные и ядовитые грибы Южного Урала".

На трассе не ими установленный порядок никем не нарушается. Специально обученные отряды все, что постороннее - изолировали, пастеризовали, законсервировали. Службу в ближнем кольце легкой прогулкой сделали.

Первым с высокой горы скатывается сам П-т. Обдав охрану снежным яблочным облаком, идет к подъемнику.

Садится.

Начинает поднимательное движение.

Старший по склону докладывает в рацию.

- П-т едет к вам!

С горы сбрасывают поочередно престарелых губернаторов, немощных президентов, машину скорой помощи, бригаду санитаров с носилками. Потом массовку из мэров, генитальных директоров и глав администраций местного пошиба. Этих, чтобы снег на трассе не помяли, ям своими падениями не образовали, П-ту кайф не поломали, всех на яблочный снег не выпускают. Они рядом с трассой, по траве катятся. Кувырком. Они же не за ради удовольствия катаются, а за ради обозначения личной своей преданности и всегдашней жополизательной готовности.

"Молчанием и покорностью

Не пережить не выжить.

Кто с такой скоростью

Обзавелся вдруг совестью,

Тот новую задницу лижет...

Все на лыжи!

Новый лидер в пустыне лыжню проложил.

Все на лыжи!"


Несется веселая песня из мощных динамиков. У командира радиоузла с чувством юмора все в порядке. А вот с чувством меры, похоже, не совсем. Придется новую работу искать. Вон уже товарищ майор на карандаш взял. И Генеральный директор своему помощнику недовольство высказал. А губернатор вообще собственными ядовитыми слюнями чуть не захлебнулся. Насилу откачали.

Одному П-ту песня нравится. Это он раньше ее не любил, когда внизу у остальным стоял. Сегодня подъемник его на самую вершину поднял, теперь он сам П-т, и все под него... под ним... и ему...

И опять заполняется радиоэфир.

- Пост первый. Вижу объект. Проследовал вниз. Второй встречайте.

- Пост второй. Объект наблюдаю. В штатном режиме. Отклонений от маршрута нет. Передаю третьему...

Один спуск, второй.

Прошлый раз П-т совершил девятнадцать успешных спусков на лыжах. И несколько на собственной жо... ну, что вы? Со всеми бывает. Но их на камеру не снимали. Только на мобильники.

Далеко за полночь катался. С центрального стадиона софиты привезли и временно установили, чтобы, значит, как днем ему видно было.

П-т сначала вымотал всю охрану, потом вымотался сам и пошел чай пить.

Но это зимой было.

Ноне лето. А летом световой день долгий.

Катается себе и катается.

Гуськом за ним шарагатятся, задницами кочки собирают, три сильно преданных губернатора и два президента маненьких республик, которые тоже сюда напросились, чтобы свои шкурные вопросы попробовать протолкнуть.

Все ждут чего-то нештатного, об чем они шепотом предупреждены и соответственно прореагировать готовы. А нештатного все нет. Уже и бздительность потеряли, и ленивость в голосе обозначили.

А потом пост номер семь увидел П-та раньше, чем его пятый шестому передал.

- Вижу, - говорит, - объект.

А как он его видеть может, когда его еще лес и поворот скрывают?

И тут же шестой дублирует:

- Объект в поле зрения. Работаем штатно.

П-т и все четверо подготовленных двойников оказались на лыжне почти одновременно. С перерывом в пару минут. Не успеет один с горы скатиться, на трассе следующий...

Наташка их поочередно, каждого из своего пронумерованного ящика, достает и распаковывает. Номерок на руке считывает, в блокнот своей памяти заносит и на волю отпускает. А так как они не с самого верху едут, скорости заданной еще не имеют, не разогнались, - Наташка им пендаля. Да что вы! Она родному настоящему П-ту ни за что бы... Она только двойникам так щедро отвешивает. Как родным. И только для ради пользы дела. По заданию старшего генерала. Все строго по плану, каждые две минуты один штука на трассу - один душевный пендаль по любимой, которая ниже спины.

Только с четвертым заминка вышла. Сначала ящик гвоздодером долго не открывался. Потом копия П-та вышла подмоченной кой-где. То ли от волнения, то ли снег внутро попал. Наташка понюхала со всех мокрых сторон, ни яблочным снегом, ни чем другим - волнительно-проистекательным, не пахнет. И номерок на руке у его, совсем простым карандашом написанный, начисто стерся с мокрых от волнения ладоней. Она хотела вопросы задать, точки над "i" расставить, но время неумолимо. Не она, секундомер время отчитывает, в тонкости влезать не дает.

- Ну, что там? - волнуется Юлька. Она госприемку осуществляет, красный светофор включает-выключает. - Выпускай последнего! - кричит в трубку.

- Тут у его, - начала было рассказывать Наташка. Зазвонил торопительный звонок, прервал словоизливания.

Наташка одежу П-та подмоченную на ветру скорехонько подсушила, быстренько его как было экипировала, и на трассу, вдогон ко всем остальным, которые уже давно катятся. Ровно двое впереди главного, не поддельного П-та, и столько же теперь позади него.

Скатился ненастоящий П-т к основанию горы, дух перевел, только к подъемнику направился, а с горы ему навстречу катится еще один П-т.

Посмотрели друг на друга непонимающие охранники. Что за чехарда? Который настоящий, а который чужой? Оба одеты одинаково, у обоих из под шапочки и очков мало опознавательных мест для подробной идентификации торчит. Не станешь же подходить и на ощупь проверять? Пусть сами пока разбираются, главное, до драки не допустить, а там в раздевалку придем, нужного выберем, самозванцу отпустим положенное.

Додумать не успели. Свихнулись мысли на новый круг. Потому как с горы один за другим съехало еще трое. И все пятеро как один П-ты России: по одёже, по очкам, по лыжам горным, по торчащему носу. Пожали друг другу руки, рассмеялись громко и одинаково, и коллективно на подъемнике вверх поехали. И еще три часа всей одуревшей охране и сопровождающему кодлу дружно мозги впаривали, не давали приблизиться и руками пощупать.

Больше всех расстроились три губернатора и два маленьких президента.

Надо же! Какую хрень выдумали? Кому теперь просьбы свои излагать? Кому на суседа ябедничать? У кого дотаций и ассигнований клянчить? Сунешься, а не к тому. Ладно, ежели они потом все наши петиции в одну кучу соберут и адресату лично в руки передадут. А ну как посмеются только? А что вкусное - по своим карманам растащат? Эх, кабы знать... А то ведь, что получится - зазря готовились? Зазря место в свите у Лысого за такие сумасшедшие бабки покупали? Вот, жучара! Он-то наверняка знал про такой расклад. И не предупредил. И, ведь, не спросишь с него, денег назад не потребуешь!

А П-ты чего?

Знай себе горнолыжную трассу утюжат. То в цепочку выстроятся, то в ряд. За руки возьмутся и катятся. И клином катаются, и свиньей, и задом наперед. Ну, кто во что горазд.

Уже к полуночи указатель на трассе Леха с Васькой поменяли, разбили группу горнолыжников на два неравных отряда.

Один отряд, который из пяти одинаковых состоит, плюс губернаторы на носилках и президенты республик в катафалках, да полсотни охранников для всех высокопоставленных и на носилки положенных, поехал по боковому ответвлению. Сначала для переодевания, затем отдыха и застолья. Чтобы потом, утром, опохмелившись и уколовшись, на экскурсию в подземный город рвануть.

А остальные пусть не мешаются, в своем лагере гуляют.


Не успела за П-том и его копиями закрыться дверь контрольно-пропускного пункта, построенный в спешке рядом с горнолыжкой муравейник ожил. Бригада муравьев обежала окрестности, собрала, что нашла, и принесла в свой многоквартирный домик. Там информацию приняли, разложили по полочкам, сделали нескоропалительные выводы. Перископ убрали, на его место антенну выдвинули.

- Клетка захлопнулась, - понеслось в эфир. - Четыре плюс один. Да-да, нашего тоже прожевали.

- Без осложнений?

- Попытались вопросы хитрые задавать, знаки потайные искали. Я ж не знал, где и чего ему надо было рисовать.

- И как выкрутились?

- Я его мокрой водой полил, чтобы со следу сбить.

- Получилось?

- Еще как!

- Чего теперь нам делать?

- Шестому готовность двое суток. Как поняли?

- Как надо, так и поняли. Понял?

- Ты меня на понял не бери, понял?

- У меня в Якутии место начальника освобождается. Понял?

- Виноват, товарищ старший генерал. Больше не буду. Я лучше здесь, в муравейнике еще посижу, разрешите?

- Трое суток тебе гаупт-муравьиной вахты. Но не больше!

- Есть!

- И скажи там мелкоте этой, пусть отвесят тебе еще сто укусов. Для оздоровления головы.

- Укусов куда, в голову?

- Укусы в задницу, оздоровление голове!

- Слушаюсь!

- Все! Конец!

- Кому конец?

- Связи конец, идиот!


НОВЫЕ НАЗНАЧЕНИЯ


Подробно описывать, как П-т со своей свитой принимал подземные города-заводы, мы не будем. Во-первых, объекты стратегические, принадлежащие шибко важному оборонному ведомству. Не зря их под землей построили, и даже примерно место не указали. А вдруг это и не Южный Урал вовсе, а, скажем, Северный Кавказ или, к примеру, Горный Алтай. Мало ли где у нас горы есть. И везде кто-то что-то спрятать успел. Или для себя одного, или для тех, кто раньше его пришел и чужое нашел. И сразу перепрятал.

А во-вторых. Чего мы будем вам про неинтересное рассказывать? Там десятка два иностранных журналистов присутствует. Они все как надо распишут и по своим каналам покажут. Кому интересно про станки и дробилки разные, про алмазомоечные драги и транспортерные ленты - газеты прочитаете.

Мы только про то вам расскажем, про что другие не знают.

. . .

Экскурсию закончили в Трехгорном. Дворец культуры "Икар" временно в большой банкетный зал переоборудовали.

- Ну, товарищи дорогие, сограждане мои героические! - выползла на трибуну одна из высокопоставленных копий. - Примите мои поздравления!

По гостям, собравшимся за столом, шепотливая волна пробежала - вот он, который главный! Этот и есть самый ни то родной П-т! Надо как-то его пометить, губной помадой, что ли, мазануть? Или на стул салату покрошить, с майонезом? Все от других отличаться будет.

- Мы, то есть, вы... - помотал головой, схватил графин граненый, сделал пару глотков из горла, - и я вместе с вами... пока еще в полной мере не осознаем, что же мы с вами тут страшного натворили.

- Где натворили? - несколько особопричастных ко всему секретному голов быстренько в плечи втянулись.

- Да не ссыте вы... я в хорошем смысле... Натворили, в смысле, что сотворили. Деньги, которые государство сюда... не зря, товарищи, потрачены! Мы их через год все вернем! С процентами! Но-но! Не вам вернем! Я уже посчитал. Деньги в Центробанк, государству. Проценты - мне. - Голова упала на грудь, сильно стукнулась обо что-то звонкое в нагрудном кармане. Никак ложки серебряные со стола дернул. Выдавший с потрохами мелодичный звон прогнал сон. П-т ложки перепрятал во внутренний карман пиджака. Из неудобного положения выкрутился, но мысль потерял безвозвратно.

- Дай мне! Дай я им скажу!

Это на трибуну вырвался второй П-т. Он бесцеремонно собрата от микрофона отстранил, речугу темпераментную продолжил.

- Да-да, товарищи! Мы входим в другое время, товарищи! Пусть Запад начинает дрожать мелкой дрожью! Мы скоро... алмазами как маслом хлеб станем мазать. И есть его... их! А они, подлые империалисты, за нами следом будут бегать с мешочками полиэтиленовыми и совками - собирать наше... в котором алмазы не переварились. И мы покажем им, где их место, товарищи!

- Пусть в нашей ж... ковыряются!

- Правильно!

- Туда их!

- И наше г...но лижут!

Третий П-т подкрался с боку, оратора за полу пиджака дернул, а когда тот равновесие потерял, подсечкой уронил на пол и тут же в ковер завернул, чтобы, значит, соперника устранить.

Пока безропотный народ молча наблюдал за борьбой П-тов и соображал, стоит ли вставать на чью-либо сторону, геройский победитель к микрофону прорвался и властным голосом всех последней воли лишил.

- Тихо, товарищи, тихо! Какие вы, прямо, нетерпимые! Гибче надо быть. И цивилизованнее. В Европы, все ж таки, идем! А туда с пустыми руками идтить не принято, товарищи! Алмазы - это еще не все! Мы столько здесь урана радиоактивного наковыряем, весь мир им завалим. Как афганцы героином. Нефть, газ, уголь каменный - все потеряет цену, все потеряет политическую и экономическую ценность. Наши новые атомные станции превратят холодную Сибирь в жаркую Индию. Мы поднимем уровень мирового океана до невиданных высот. Мы всю Европу в Венецию превратим.

- Ура!

- Слава КПСС!

- И пусть попробуют хоть слово нам! Да они захлебнутся... морской водой! За наши алмазы мы купим все их газеты и телеканалы.

- Покажем им нашу свободу слова!

- И кузькину мать!

- Ваши заводы, товарищи, - это уже четвертый П-т за трибуной речь толкал, - это наше мировое господство, товарищи! Партия "Единая Россия" станет единственной мировой партией! Мы, и только мы... с моими товарищами, товарищи, станем определять, кого выберут очередным президентом пока еще их, но очень скоро насовсем наших Соединенных Штатов.

- Жириновского им!

- Верно, Жириновского! Он их быстро построит! Или закопает.

- Он доллар ниже рубля опустит!

- Хорошее предложение, товарищи... я подумаю... с товарищами из политбюро ЦК посоветуюсь... Наш человек примерит костюм премьера Великобритании. Кто, по-вашему, лучше других подойдет этому туманному альбиносу?

- Чукча!

- Главного Чукчу им!

- Согласен. Так и запишем. А своего лучшего друга, генерала КГБ я в ссылку сошлю.

- За что?

- Ни за что, а куда! Копает чего-то он под меня и, - пальцем ткнул в сторону разгулявшихся двойников, - под братьев моих неполнокровных.

- И куда его?

- Канцлером Германии. Или президентом Франции. Пусть сам выбирает. А потом мы всех их... добровольно... мы у них по нашему проведем нужные референдумы... с заранее прописанным результатом... и в состав России... автономными областями... И чтобы русский язык выучили! И разговорный!

- И матершинный, - подсказали.

- Матершинный в России знать обязательно. Обязательно! Иначе наши команды не поймут. А НАТУ ихнюю мы враз развалим. Мы им нашу дедовщину привьем, и можно спать спокойно.

Четвертый П-т все больше распалялся. Раздавал дары налево-направо. Уже и ботинком по трибуне постучал, графин в охранника запустил, галстук в карман спрятал, а брюки до колен приспустил. Знать, по сценарию его речи, кого-то раком поставить должон. Некоторые, которые близко сидели и нормально ориентировались, заволновались. Другие, которые другой ориентации, наоборот, обрадовались, к трибуне потянулись.

Никогда прежде его таким эмоциональным не видели. И не слышали. Разве что во время первой предвыборной кампании. Перепил на радостях немного? Или в бане перепарился? Ну, ничего, бывает. Так он даже симпатичней, родней. Сразу видно, наш, русский мужик, из простого народа.

Некоторые с ожиданием на пятого П-та поглядывали. Он один еще ничего не сказал, один за трибуну не выходил. Но пятый был занят. Его Наташка на коленях качала и что-то многообещающее на ушко шептала. А он слушал и... представьте, в его-то возрасте... даже краснел немного. А рука... ох уж эти ручки шаловливые! Наташку по коленке, и даже немного выше... выше...

Не успел четвертый П-т с трибуны сползти, окружили, - автографы, фото на память, в щечку его, да помадой погуще.

Президенты с губернаторами очухались, чего это они? Так и проспать все можно! В первые ряды полезли. Записки докладные в карманы суют, чтобы П-т, потом, на досуге, почитал и помог чем мог. В обмен на то, что они ему... чем могут... исходя из их скромных возможностей.

Некоторые, которых большинство, к этому, на трибуне который, пробраться не смогли. Они копии окружили. И у них автографы. И с ними фото на память. Поди потом разберись - у кого настоящий обок стоит, у кого просто похожий. Они ж не губернаторы, им от П-та ничего, кроме автографа или фотографии не надо. Привыкли сами на себя...

Веселье в разгаре.

Охрана полупьяная.

Водка рекой.

А потом этот хмырь очкастый, мэр закрытого города, которому больше всех надо, вылез на свет божий. У него, видите ли, язва прободная. Ему пить нельзя! Интересно, а как же он до сих пор в кресле сидит, трезвенник? Сволочь, вот он кто! Нет, чтобы как все, пить и радоваться, что в твой город сам его величество П-т со многими высокими гостями пожаловал, этот за всеми бдит.

Добдился, бдун.

Его жена схватила за руку, попробовала увести с банкета по очень важному семейному делу.

- Ты чего, дура, свихнулась? Как я уйду?

- Как все уходят, ногами.

- А ну как заметят. Или захотят чего, а меня нет.

- И чего будет?

- Слететь могу.

- Если не пойдешь за мной, точно слетишь.

- А если пойду?

- Тогда взлетишь. Да так высоко, что и представить себе не можешь ввиду слабоумия. Потом еще благодарить будешь!

Насилу уговорила, в кабинет директора дворца привела.

В котором уже народу набилось!

И все в телевизор мордами.

А там!

П-т в Колонном зале награды родины вручает заслуженным людям страны. Идет прямой эфир. А по другому телевизору, по другому каналу новости. И рассказывают, как П-т страны, сегодня встретился с двумя премьер-министрами, африканским королем и одним скандальным государственным секретарем. А вечером у него в программе Большой театр значится, и рандеву с принцессой такой-то престарелой.

- Все липовые! - догадался мэр. - А мы им наши секреты!

- Теперь понял, дурак, для чего я тебя с банкета вытащила? - торжествовала жена мэра.

Нашелся в кабинете один осторожный, во всем сомневающийся.

- Может, в столице ненастоящий? Надо же ему... им... отдохнуть по нормальному? Вот он там одного своего и оставил, так сказать, тыл прикрыть, чтобы, значит, страну без руководства... пока он здесь с нами... запросто... понимать должны! А настоящий у нас, среди этой пятерки.

И все тут же с ним согласились, потому что соглашаться легко.

Кроме жены.

Мэра.

У жен своя логика.

- Там настоящий, в столице, - уверенно сказала она.

- Откуда знаешь?

- А рядом с ним его жена сидит.

- Которая?

- Ну, вон, которая слева.

- Точно, жена это его! Она всегда при родном, настоящем.

- А эти, которые у нас, все как один без жен, все как есть холостые.

- Холостыми патроны бывают, - поправил товарищ полковник. - А эти липовые!

С полковником как не согласиться? Полковник в патронах лучше разбирается.

- Надо всем глаза раскрыть, - согласился на подвиг мэр.

На том и порешили.


ШЕСТОЙ


Мэр Трехгорного, окрыленный ценными открытиями и подталкиваемый любимой не им одним женой, доложил свои соображения родному губернатору.

- Я разоблачил секретный антигосударственный заговор, - прошептал таинственно и уверенно. - Все П-ты самозванцы.

- Как самозванцы?- испугался, что его раскрыли и теперь наверняка заарестуют, губернатор. Уж он то знал, за многими рядами колючей проволоки, в подземных цехах, как в тюремных казематах, потеряться проще простого, даже большому губернатору. Прикажут, и на чин не посмотрят. - Все это которые?

- Все пятеро!

- Все пятеро не могут быть самозванцами, иначе, зачем я... зачем мы... - чуть не проболтался о заговоре губернатор. - Один из них хоть как настоящий. Мне обещали... Я бабки такие... Вон, смотри, и губернатор Северный с ними, и П-ты двух соседних нефте-присосательных республик приперлись.

- А чего же тогда П-тов страны так много в одно место собрали?

- Чтобы всем хватило, для пламенных рукопожатиев и другого всенародного проявления негаснущей любви к нему, родимому, - сказал скороговорочно, чтобы дать себе время подумать и чего-то найти.

- Я серьезно вам!

- Так надо, - с умным видом заверил губернатор. Он уже начал приходить в себя. - Для безопасности любимой родины и его, всем нам дорогого, лично. - Он всегда говорил туманно, рассчитывая на повсеместные записывающие устройства. Вдруг П-ту дадут прослушать, и он увидит, какой верный ему человек сидит и правит в этой богатой области. И наградит чем-нибудь... лишь бы не посмертно.

- А что вы на это скажете? - и прямо на коленях губернатора телевизор ставит и включает. И звук нарочно на полную мощь.

А там показывают, ужас просто! Пять здоровых мужиков одну бабу...

- Ну, чего я скажу? - наполнились маслом глазки губернатора. Приятно засосало под... ну, где телевизор стоял. - Хорошая телка...

- Ой, извините, это случайно... не тот канал... Сейчас я...

Наконец, нащелкал, что искал.

В Кремле П-т всея Руси, вчера вернувшийся из деловой поездки на Урал, самолично принимает в Тронном зале представителей русской интеллигенции, раздает посулы, вручает правительственные награды.

Воцарилась мертвая тишина.

Слышно было, как осоловевшая муха летает в поисках места для ночлега.

- Ну? Усекли?

Мэру что? Его дело мэрзкое, маленькое.

А губернатору каково? Что в Кремле шестой сидит, он враз понял. Как и то, что там сидит не его протеже, потому как его личный запасной П-т тута остался, в общей куче. А, значит, остался он, губернатор, с носом, но, кажется, уже без головы. Только что про посмертное подумал, накаркал, ох и накаркал сам себе!

Надо что-то срочно предпринимать. Надо спасать свою задницу, пока ее на кол не посадили.

Ну не станешь же говорить ему, что это происки врагов, которые задумали... черт, а что же они задумали? Как это сразу-то не подумал? Может, они его подставить задумали? Может, и у него сейчас на площади имени Революции двойник сидит? Только внешне на него похожий, а душой и сердцем другой команде преданный. Чего, мало врагов за столько лет правления нажил? Это ж надо ж было кому-то до такого додуматься, двойников в кресла сажать? Да, кстати, а сам он откуда про этакую штуку узнал? Кто ему первым подсказал? Кто к шагу предательскому подтолкнул? Кто расходы на себя, и всю подготовку, только чтобы я согласился, на путь скользкий встал? Он, он! И взорвать всех предлагал, сволочуга. Чтобы сразу концы в воду... то есть под камни черномраморные!

Если сейчас, последними своими решительными действиями, не наведет порядок, не покажет свою всегдашнюю, раз и навсегда, жополизательную преданность, стопроцентно труп.

Главноответственный за прием П-тов и организацию застолья решительно связался по вертушке с Кремлем. В свете вновь открывшихся обстоятельств и явного численного превосходства, запросил важных правительственных инструкций.

- Чего делать прикажете? Я понимаю, у вас там свой, но зато один. А у меня аж пятеро, и не поймешь, какие.

Ему ответили обтекаемо.

- Умыть, одеть и положить спать. А утром отпустить на все четыре стороны.

- Как на четыре стороны? Их же пятеро!

- Пятый пусть летит!

- Самолет ему дать?

- Нет, пера в жопу достаточно.

- П-ту пера в жопу?

- Вы что там, так ничего и не поняли?

- Объясните провинции, не сочтите за труд... нам ли с нашим слабоумием... ваши игры... кому куда...

- Вы телевизор смотрели?

- А как же! Из него и узнали!

- А если вы узнали, что настоящий П-т еще вчера вернулся в свою резиденцию... какие к черту вам еще указания нужны?

- Самые непосредственные! Операцию прикрытия продолжать или прекращать за ненадобностью?

- Слушайте внимательно!

- Подождите, я записываю...

- Банкет прекратить, нечего общественные деньги зазря прожирать. Проследите! Под вашу личную ответственность...

- А чего сразу "под личную"? Можно просто "под ответственность" кому-нибудь...

- Президентские костюмы, машины сопровождения и охрану изъять, упаковать и в хозуправление администрации наложенным платежом отправить.

- А заводы? Что с ними делать?

- Ничего не надо ни с кем делать.

- Мы ж их сдали!

- Кому сдали?

- Ну... этим, которые пятеро.

- Сдали? Ничего, назад заберем. Проследите, чтобы в карманах ничего.

- Работать-то можно?

- Что значит - можно?

- Ну... руду урановую добывать, алмазы разные ковырять.

- Работать нужно! Всегда и во всем.


КАРТИНА РЕПИНА "ПРИПЛЫЛИ"


- Обманули! - прополз предательский шепоток. Это один из губернаторов, который больше всего надеялся срок своего царствования продлить, схватился за предательски больное сердце.

Как только репортаж по телевизору всем показали, сразу настроение изменилось. Народ не хотел спектакль играть. Ладно бы настоящему П-ту жопу лизать? Тут всегда запросто и не позорно. А этим? А вот хрен им!

Все почему-то сразу поверили телевизору, поверили, что главный П-т, настоящий, именно там, в столице. А эти пятеро не четыре плюс один, как допреж считали, а все пятеро - клоуны, двойники. А тут еще взяли и показали конкурс двойников из Нижнего. И особый упор на двойников П-та сделали, мол, их, желающих быть похожими, присосаться к славе, полным полно. Некоторые даже психически не того. Поэтому, граждане наши дорогие, будьте бдительны!

Заголосили все сразу. Каждый свою правду про власть московскую сказать хотел. И какие они там... и что все они ... и что им надо все, что наворовали в... затолкать.

И много чего еще.

П-т попытался слово вставить, охрану свою позвать, чтобы порядок навести.

И все остальные П-ты, как им велено было, тоже давай возмущаться. В грудь себя стучать, приказы отдавать.

- Требуем продолжения банкета!

- А вот хрена вам! Хватит, погуляли на дармовщинку!

- Что значит - хватит? Я не понял! - спрыгнул с теплых Наташкиных коленей который пятый. - Вы это... я понимаю! Выпили на радостях. Но... прошу не забываться! П-т среди вас. Он везде и всегда дома, а вы у него в гостях. И ведите себя соответственно. Кто здесь у вас за главного? Ко мне его!

- Да ладно тебе, Вова, или кто ты там по рождению? - смело похлопал похожего на П-та мужика очухавшийся губернатор.

- Владимир Владимирович!

- Ладно, пусть им будешь. Только... понимаешь, Вова, кончилась комедия. Хватит! Цирк уехал, а клоуны, которые остались, уже никому не интересны. Гуд бай. И все. Все, я сказал! Хватит жрать. Не открывайте шампанское, не портите реквизит! Все уже опечатано и законсервировано! Уберите горячее. И вообще, отогнать всех от столов. Карманы, карманы проверяйте! Не ссыпайте салат в карманы. Женщины! Не прячьте куриные ножки в лифчики! Лично проверю! Каждую! И под подол, если для родины потребуется, загляну.

- Это неслыханная наглость, - робко заметил Вова, за что тут же получил - ему, шибко горластому, тарелку с салатом прямо на морду одели. Все остальные четверо быстренько поняли и примолкли. Они, глупенькие, о морде в салате подумали. А народ он чего - народ по-своему понял. У нас как? Крикнул бы громко чего-нибудь, типа:

- Смирна! Мать вашу! Всех в Сибири сгною, едрит через коромысло! Свое говно жрать заставлю, возле параши спать будете!

И еще немного крепких слов. Тогда бы наш народ моментально поверил! Наш это, он в сортире мочить обещал и замочит.

Но один, который настоящий, от салата отмазывался, а остальные таких инструкций не имели.

Ну и...

Короче, досталось всем П-там.

Десятым чутьем понял народ, что за оплеуху двойнику так не накажут, как за оскорбление настоящего. А дать оплеуху, ткнуть мордой в салат или пнуть по мягкому месту двойника так же приятно, как и настоящего.


СПАСАЙСЯ, КТО МОЖЕТ


Юлька знала, который настоящий. И Наташка тоже знала, который настоящий. Только Наташке для идентификации надо было рубашку с него снять и там... ну... нет, чуть повыше... посмотреть. Юлька более опытная. И практичная. Она еще вчера, в бане, и после бани... наперед подумала. Она чуть ниже уха, на шее маленькое пятнышко губками поставила.

- За мной! - позвала свою бригаду. - Хватайте этого и с поля боя его!

Васька, как самый здоровый, схватил того, у которого засос ниже уха, закинул его через плечо. Леха впереди двери открывал. Лосев-Рогатов тыл обеспечивал. А девушки собой пожертвовали, огонь на себя вызвали.

Юлька на стол залезла.

И Наташка тоже на стол залезла, только с другого края.

И моментально р-раз, и они уже обе почти совсем голые. И танцуют, и показывают разные интимные места.

Драка затихла.

Смотреть на почти голых молоденьких девушек даже интереснее, чем двойникам П-та морды бить. Захлопали десятки враз вспотевших рук. Потекли реки слюней. Кто-то первым осмелился, Наташке в трусики денег немного. И под резинку лифчика. Тут и другие расщедрились, к молодым телам потянулись...

Двойников бить перестали.

Начался разврат, к которому, как и к пьянке, русский народ всегда готов. Даже не смотря, что жены рядом, и начальство тут же вперед остальных лезет...

П-та унесли на безопасное расстояние.


* * *


Где прокол произошел?

Наташка первая сразу обо всем догадалась. Она вспомнила того, четвертого, из ящика, ну, который с подмоченной репутацией и без номерка на руке.

Кто-то переиграл даже их.

Кто?

Любимый профессор Лосев-Рогатов, которого ввиду его слабоумия и в расчет-то никто не брал!? Честно отработал полученные алмазы и переименованный в его честь проспект?

Неистребимый товарищ майор за звезды с неба?

Или еще кто?

Ответ на этот вопрос можно узнать только спустя дни, месяцы или годы.

Кто в скорости на коне окажется?

Кто в опале?

Доживем, - увидим.

Тогда и сделаем выводы.


* * *


Товарищ майор, который был посвященный, понял, в чем дело. Переиграли их. Всех переиграли.

А всех ли? Кто-то же должен быть на коне? Чей-то тама сейчас сидит и от имени П-та правит страной?

Майор Барбосятинов жалостливо наблюдал, как с его погон осенними листьями опадали звезды полковника и младшего генерала. В кармане жег ногу его любимый пистолет в одной последней, разрывной на восемнадцать смертельных осколков пулькой. Майор хотел сразу себя застрелить. Потом посчитал, скольких еще с собой захватят случайные осколки. Ему стало жалко некоторых, которые не виноватые. Он собрал со стола немного... пакет сухим пайком и ящик сухим вином. И ушел в пещеру. Чтобы навсегда там заблудиться. Или уйти, если повезет, подземными ходами. А где прохода не будет, сам пророет. Благо, зубы у него еще ничего, все свои и целые. Маршрут он себе тут же, за столом и наметил. Из банкетного зала налево, два этажа на лифте вниз, по арматурному цеху в урановый лаз. А уже оттуда через Уральский хребет, Ледовитый океан в ненавистную ему Америку. И там продаться. С потрохами и с новым его военным секретом. Про пять плюс один, которые все как есть П-ты.


* * *


В уже описываемом нами Кремлевском кабинете глава Администрации П-та не находил себе места. Метался от кресла к дивану, от стакана к унитазу. В период максимального волнения его с детских лет одолевала "медвежья болезнь". Никакое укрепляющее не помогало, ни березовая кора, ни дубовая, ни рисовый отвар.

Лысый мог приказать и в его кабинете установили бы монитор и всю поездку П-та ежеминутно показывали. Но не приказал. Во-первых, самоистязание ожиданием добавляло в его жизнь такую недостающую каплю адреналина. Во-вторых, его повышенное внимание к рядовой поездке могло дать врагам-питерцам повод заподозрить до поры до времени неладное и сорвать операцию. Он не доверял никому, не зря же, менее чем за двадцать четыре часа до ее начала внес в план корректировки. Специально, чтобы у противника не осталось времени на переподготовку и распутывание сложной многоходовки.

Теперь вот мучился ожиданием и каждые полчаса ходил менять памперсы.

Ему позвонили и сказали, что его Двойник... на лыжах... со всеми вместе... а всего их стало пятеро... так что пусть не ждет.

Глава Администрации все понял.

Размышлял недолго.

Сборы были еще короче.

К утру за пределы государства вылетели все 69 еще живых, но теперь уже намертво занесенных в ликвидационный список жуликов во главе с бывшим, который для всех был просто Папой.


БЕГУЩИЙ П-Т


Три дня лесными тропами пробирались в город аспиранты во главе с профессором, П-та лесными ягодами и сырыми грибами кормили. Пить из луж он отказался. Пришлось Юльке и Наташке временно профессора от довольствия отлучить, все родному П-ту отдать.

Лосев-Рогатов всю дорогу стонал.

- Давайте, попутку поймаем? На электричке поедем? В деревню за молочком зайдем?

Профессор так ничего и не понял. Игра ему все, развлечение.

- Суки! - возмущался вынужденный страдать Леха. - Нашими руками подставу в Кремль засунули и вертеть им будут как хотят!

- Да, задачка. Теперь нам новые темы диссертаций разрабатывать, - расстроился Васька.

- Зачем вам новые диссертации, молодые люди? Я вам эти, как и обещал, зачту, - профессор хотел остаться верным данному слову.

- А чтобы П-та на его законное место водрузить.

- Ребята! Может, хватит планы подленькие строить, жопой собственной рисковать? Я в отпуск хочу!

- Сначала угнетенному русскому народу любимого П-та вернем! Вот тогда и отдохнуть сможем.


* * *


На следующий день очухавшиеся от потрясения аспиранты собрались в дорогу, повезли П-та в Москву, чтобы отдать его назад, в Кремль.

И тут начались обломы.

На вокзале им без паспорта билет не продали. Ни в общий вагон, ни в плацкартный, ни в товарно-проходящий.

Аспиранты вздумали возмущаться, даже до начальника вокзала дошли.

- А, слышал, слышал, - надутый и в форме гражданин начальник даже из кресла своего ради П-та не поднялся. - Привезли к нам пять двойников, хохму устроили, праздник честным людям сорвали.

- Вы как разговариваете? - сделал слабую попытку возмутиться П-т.

- Чего? Напьянствовались, теперь домой поехали?

Васька попробовал на ушко ему пошептать.

- Это настоящий П-т! Вы не перегибайте палку.

- Настоящий в Москве был, он из столицы никуда не выезжал.

- Да вот он!

- Ну-ну! Который из пяти? Я не дурак! Нам по телевизору все обсказали. А эти самозванцы. С конкурса двойников в Нижнем Новгороде их взяли, напоили и к нам привезли. Чтобы лучшего Генерального всех рабочих подставить. И над всеми посмеяться. Зачем было пятерых сразу? Если бы они по серьезному к народу относились, они бы, как с Брежневым, одним выпячивались. Я знаю... и все знали... Брежнев спал, когда его двойник по стране ездил. Он над людями не потешался. Как эти! Уйдите с глаз моих. А то сейчас народ позову. Он у нас злой, он вас на куски порвет!

Сунулись напрямую к проводникам. Деньги большие предложить не могут, сами бедные, а мелочь совать стыдно. Попробовали П-том рассчитаться.

- Ой, Мань, гляди, какие клоуны! А этот, ну, прям, чистый П-т наш, из Москвы. Ну как похож!

- Да это он и есть.

- Он? Самый?

- Ну да!

- И чего, он совсем без охраны?

- А кого ему в его стране бояться?

- Ну, скажем, страна теперь не его. И он уже не тот. А бояться... Мань! Ты там в вагоне у себя крикни, мол, П-т тута, один, без охраны. Пущай люди с им поговорят, пущай вопросы зададут, кто какие хочет. И про цены на хлеб, и про пенсии нищенские, и про друзей его, кровососов чубайсовых. Любые вопросы. Фильтровать базар счас некому. Пусть, сволочуга, за все ответит честному народу!

Поняли Васька с Лехой, что дело шибко плохо. Особливо, когда с беззащитного спрашивают. Они ж не справятся с толпой, они ж охрана никудышная. Эти П-ты смелые и грамотно отвечающие, когда рядом своя вооруженная кодла, а вопросы отредактированы и ответы на их заранее академиками прописанные.

- Рвем когти! - зашептал привычный к битью Леха.

- Может, я все-таки поговорю с народом. Он меня любит!

- Сейчас ты узнаешь, как он тебя любит, - рассмеялась проводница дальнего следования. - А ну скорее, придурок сбежать может!

Аспиранты сунули П-та под вагоны, на запасной путь, погнали по ямам и колдобинам. Часа два бегали, следы заметали. Насилу оторвались, в садах еще трое суток безвылазно просидели, пока оставленная на связи Наташка не позвонила.

- Город затих, осаду сняли.

От общественного транспорта решили насовсем отказаться. И от звания П-та. Стали кликать его просто Вова. Познавший на собственной шкуре любовь простого народа, он не сопротивлялся. Вова, так Вова. А когда его еще и в Наташкино платье нарядили, парик ему причпокнули, да вдобавок губной помадой... и ресницы накладные. Совсем за Валю сошел. Клево получилось. Васька увидел, сразу неровно задышал, с заду заходить начал.

- Но-но, - удержала его Юлька. - Отставить личное!

Леха свою драную копейку у бати выпросил, заправили бензином с личной П-тской компании, и в путь-дорогу отправились.

- Ребята, - в чрезвычайном волнении пообещал Вова который временно Валя, - вернете меня на место, всех министрами разными сделаю.

- Не надо, - расчувствовался бескорыстный Леха. - Не надо нам такого наказания. Мы ж к тебе с чистым сердцем. И ты к нам по-человечески. Диссертации поможешь защитить, мы и рады.

- Ну и в институте места какие пробьешь, тоже не обидимся, - добавил Васька.

- А мы... а нам... если еще в баньку... или в постельку... только намекните! Мужчина вы, ну... как мужчина! Очень даже ничего!

- Лучше меня? - приобиделся Лосев-Рогатов.

- И лучше, - призналась Наташка.

- И глубже, - уточнила Юлька. - Но вы, товарищ профессор, не ревнуйте. Он, все ж таки П-т, почти что бог, хоть и временно низвергнутый, изгнанный со своего поста.

Лосев-Рогатов разинул варежку, но возражать не стал. Передумал. А ну как вернут его любимые аспиранты П-та на его законное место. Он же всем все припомнит. И воздаст... по заслугам.

И, уронив на асфальт скупую профессорскую слезу, Лосев троекратно облобызал сначала аспирантов своих четырех, потом и П-та.

Машина тронулась.

Любимый профессор долго махал ей вслед, сначала ладошкой, потом и кулаком. А когда копейка исчезла за поворотом, достал именной телефон, набрал даже ему неизвестный номер и сдал с потрохами.

- Ваза двадцать один и ноль один. Копейка. Цвет тундры во время заката... Фу, какие непонятливые! Ну, поносный такой... детско-неожиданный. Номер? Ну я ж сказал, Ваза 2101... Ах, другой номер, который с цифрами и буквами?.. Ой, и какие же вы тупые! Ваза 2101. Тута и цифры тебе, целых вон сколько, и буквы... Другой я не посмотрел, я его не заметил... Большой такой? А и заметил бы, что из того? Я бы и не запомнил... Что? Записать?.. Знаете, я как - то не подумал... Ну ладно, в следующий раз... Куда едут?.. А в Москву едут... Я... я отправил... Как зачем? А куда нам его здесь девать? У нас ставок свободных нет! Пусть домой возвращается. И правит нами, как ему назначено... Обещал?.. Ну, да, обещал... А я не помню чего. Мне уже ничего не надо... все есть...