# Сыщик Гош. Глава 10. И веселый день. Глава 11. Баушка, платочек и Синенький

- Тимофеев Watim

Так и стал Бочержук личной служебной собакой партизанского отряда. Веселее всего ему с Болтуном жилось. Они часами дурачились. То в конницу играли, то в авиацию. Особо любил попугай бомбометанием заниматься.- Цель номер один - туфля!Разгонится, прицелится и сбросит Бочержука. Попал в туфлю, кричит радостно:- Цель номер один поражена! Следующая цель - банка с вареньем!

ГЛАВА ШЕСТАЯ


БОЧЕРЖУК


В подпольном жилище Гоша объявился сосед.

Большой чёрный жук.

Гош его во время генеральной уборки даже не заметил. Квартира-то вон какая огромная, если по Гошу мерить. А уж если по жуку из-мерять начнем, так вообще поле непаханое, лес бескрайний. Где такую козявку заприме-тишь, особенно если она еще и прячется от тебя и ото всех на свете?

Гош после трудного дня отдыхал себе ти-хо, предавался любимым занятиям - книжки почитывал, планы обдумывал. И не видно его, уставшего, и не слышно. А жуку приспичило припасы свои пополнить, совсем изголодал, бедненький! Ну и потопал он всеми своими несчетными лапами в продуктовый поход. Старенький, походка шаркающая. Хотя, если быть правдивым, а мы только правду описы-ваем, и ничего кроме правды, не такой он уж и старый. А походка шаркающая, так это от тоски и одиночества, от потерянности и не-нужности. Эти недуги и состарили жука до неузнаваемости.

Так вот, пошаркал он за припасами...

Тут его и заприметил Гош.

Вернее, сначала один глаз сыщика уловил какое-то движение. Еще не осознавая важно-сти открытия, настроил Гош резкость и во втором глазу. Когда жук под луч света вы-полз, стало ясно, что за чудо пред очи его явилось.

Гош не стал ни кричать, ни шепотом окли-кать. Решил сначала разведку провести из своего укрытия, прикинуть - опасно ли себя перед этим страшилищем выказывать.

- Ничего себе, жук-жучара! - восхитился Гош.

Прикинул размеры жука, его могучий пан-цирь и сделал вывод.

- Надо же, как разъелся!

Присмотрелся повнимательней: - идет жук, набычившись, и, кажется, нет никакой силы, способной его с пути выбранного сбить. Множество крепких и надежно защищающих от пробуксовки лап обеспечивали жуку уве-ренный ход.

- Да на нем верхом ездить можно! - новая практическая мысль посетила разумную голо-ву Гоша. - Или грузы возить! И даже пахать партизанское поле!

И теперь сыщик выступал уже в двух ипо-стасях. Один Гош, теоретик, находил у жука плюсы или минусы, другой Гош, практик, от-гадывал, какую пользу из этого можно из-влечь.

Жук тем временем препятствие на пути встретил, паутину мухоловильную. Выдвинул вперед густые усы, оценил степень опасности, клешней паутину на-раз в нескольких местах перерезал и дальше танком попёр.

- Ух, страшный какой! - сказал один Гош.

- Это просто замечательно! Тебя напугал и любого напугает, - тут же перевел в практиче-ское русло другой.

- А уж чернущий-то!

И этому недостатку нашлось применение.

- Зато в темноте никто не заметит.

- Интересно, а клешни его страшные меня перекусят?

- Запросто! Особенно если хорошо потре-нируется или разозлится.

- А он ядовитый или не очень?

Целая куча вопросов скорострельно обра-зовалась.

Пока он себе их задавал и пытался отве-чать, жук успел между бревнами проползти и в щель пристенную нырнуть. Гошу ни за что туда не протиснуться, разве что рукой поша-рить. Но, это же какую смелость иметь надо. А, впрочем, не о смелости речь, о целесооб-разности. Зачем он будет без надобности руку свою на растерзание острым клешням закла-дывать?

Стал Гош ждать.

Просто сидеть и ждать - скучно. Потому Гош не просто ждал, а еще и думал, планы разные относительно жука строил.

- Вот бы мне такого в отряд! - подумал Гош.

Но тут же другая мысль посетила беспо-койную голову.

- А вдруг он транзитом через мою кварти-ру проследовал и никогда больше не появит-ся?

Эта мысль с одной стороны была реальной, с другой стороны нежелательной. Не хотел Гош, чтобы такой мощный жук навсегда ис-чез из его жизни.

Вскочил сыщик на ноги и на разведку от-правился. Предстояло ему выяснить - есть ли где рядом следы долгого пребывания жука, или только одна единственная дорожка сле-дов по подполью тянется.

Сердце его радостью забилось, когда на-шел он заветный уголок со следами жучиной жизнедеятельности. Тут тебе и постель удоб-ная приготовлена, и припасы кой-какие: сухая корочка хлеба, молодые зеленые побеги, не-сколько прозрачных крылышек, когда-то принадлежавших... вроде бы тараканам, но Гош мог и ошибаться.

- Вернется! - обрадовался сыщик. - Домой-то он непременно вернется.

Сказал, и сразу легко стало на душе, хоть песни пой.

Жук не любил далеко от своего дома ухо-дить. Один раз увлекся походом, чуть не за-блудился. Второй раз не туда забрел, веником получил. А еще как-то туфлей в него запусти-ли. Вот и сейчас осторожненько до мусоро-провода сбегал, взял, что для него приготови-ли, и домой ковыляет. А котомку свою на спине несет.

Гош притих, - как бы не спугнуть раньше времени, - проводил жука взглядом и давай опять думать. Как ему знакомство завязать? Как дружбу предложить?

Ничего умного в голову не приходило. Взял тогда Гош веник подметальный и при-нялся в жилище своем порядок наводить. И все к логову жука забирает, шаг за шагом приближается. А потом...

- Ой! - всплеснул руками. - Кто здесь? - и расплылся в приветливой улыбке.

- Где? - завертел головой жук. - Кто?

- Я кто? - весело переспросил Гош и пред-ставился. - Я - Гош! - и руку для знакомства протягивает. - Я здесь живу. А тебя как зовут?

Жук хотел было испугаться, да больно уж улыбка у Гоша добрая. Протянул свою самую переднюю лапу и в свою очередь представил-ся:

- Я - Большой Чёрный Жук, - сказал, и глазки потупил, - можно просто Бочержук. Я не обижусь.

- Здорово! - еще больше радости высказал Гош.

Он присел перед жуком, чтобы не казаться слишком большим. Теперь они могли смот-реть друг другу в глаза. Гош знал, - это рас-полагает собеседника к разговору.

- Ты такой красивый, - искренне восхи-тился он, - и имя у тебя красивое!

От таких слов Бочержук разве что не по-краснел. Но Гош не дал ему опомниться и что-либо возразить.

- А еще - твое имя такое мужественное и основательное, как танк... или корабль. Ты, наверное, самый сильный и самый смелый из всех жуков?

- Ну... я... - попытался вставить хоть слово жук, да не тут-то было! Гош взял инициативу в свои руки.

- Да нет, что я гадаю. Ты и есть самый сильный и самый смелый! Я горжусь таким соседом. А знаешь, что?

- Что?

- А расскажи-ка ты мне о себе!

- Зачем?

- Ну, как же! - разыграл недоумение Гош. - Мы с тобой - соседи. Я тебе про себя расска-жу, ты мне про себя. Лучше узнаем друг дру-га, а там, глядишь, и подружимся, полезными станем. У нас ведь как говорится? Выбирай не дом, выбирай соседа.

- Ага, понял, - расслабился немного жук, - у вас в городе, выходит, те же правила, что и у нас в лесу. Жить в соседях, быть в беседах? Верно?

- Верно, - согласился Гош и пригласил жу-ка. - А пойдем-ка мы ко мне в гости! Чайку выпьем, закусим малость.

- А у тебя и вкусненькое есть?

- Ой, да у меня всё есть: и вкусненькое, и сладенькое! И даже медом помазанное!

По дороге Гош рассказывал Бочержуку о себе. Продолжал он рассказ и тогда, когда, по праву хозяина, выставил на стол разные уго-щения. Напились, наелись, тут Гош и попро-сил.

- Теперь твоя очередь о себе рассказать.

Жук погладил округлившийся животик, пошевелил огромными усами и поведал сле-дующее.

Жил был в лесу большой черный жук. Жил себе не тужил, каждую сосенку и березку, ка-ждый кустик наизусть знал, всякой травинке кланялся, с многочисленными родственника-ми весело дни и вечера коротал. И сытно ему тут было, и душе покойно от осознания, что есть место ему в природе уготованное и ни-кем не занятое. Это значит, что он был и лесу и родне нужен и полезен, так же как и они ему.

Однажды в лес приехала машина. А в ма-шине, наряду со взрослыми, которые убежали клубнику собирать, еще и дети оказались. Ве-селые, попрыгастые и любопытные. Такие же, как и сам жук. Он, ради любопытства, на гла-за деткам попался. Они, ради любопытства, его поймали, поиграть с жуком решили. В ко-робушку посадили, слушают - как он по стенкам лапками сучит, коробушку скрипеть заставляет.

Дети они всегда дети. Поиграли и бросили. Ладно бы в лесу, среди родных ему сосен и березок. Ан нет, в город увезли, хотели домой притащить, да папа вступился.

- Не мучайте, - говорит, - бедного жука. На свободу его отпустите.

Ага, отпустили. На свободу. В городе, на чахлом газоне, где и спрятаться невозможно, и съесть кого на завтрак или обед - загодя не приготовлено.

Пошел жук место себе искать. А жизнь го-родская для них, для жителей лесных, опас-ностей полна. Там раздавить норовят, тут над-кусить. И, хоть и крепка у него броня, а все одно страшно на новом месте.

Бродил, плутал, искал, прятался... И ока-зался в этом темном подпольном лабиринте. Думал - оглядится, отдохнет, сухарей насу-шит и отправится путешествовать - дорогу в родной лес искать. Но, так уж случилось, что заблудился он, и, сколь ни пытался выбрать-ся, все равно в этот подпольный лабиринт возвращается.

- Так вот в конце концов и смирился, ос-тался здесь жить. И не мечтаю уже родных своих увидеть, по любимым лесным тропин-кам прогуляться, - закончил свой грустный рассказ Бочержук,

- Хочется домой? - сочувственно спросил Гош.

- Ой, как хочется, - признался жук, и даже слезу маленькую пустил.

- Но ведь здесь тебе и тепло, и сытно.

- Это ли главное? - уронил другую слезу жук. - Скучно мне одному целыми днями и ночами в уголке сидеть, как будто я старый одинокий пенсионер.

- Что, совсем никуда не ходишь?

- Ну... не сказать, чтобы совсем уж нику-да, - поправил жук. - Иногда выползу украд-кой из своего укрытия, схожу.

- Куда?

- Пообедать схожу, лапки размять схожу. Кое-чего на вечер пошамкать принесу. И шмыг тихохонько в уголок свой - абы кто не приметил и беспокойства мне случаем не соз-дал. А там, в уголке моем и пыльно, и темно. И ни книг нет, как у тебя, ни телевизора само-го завалящего, пусть и черно-белого. И в гос-ти никто даже по ошибке не забредет.

- Тоска, - протянул Гош.

- Тоска, - подтвердил Бочержук.

Возникла пауза.

Жук поскучнел, растревоженный воспоми-наниями.

Гош замолчал, потому что потерял нить разговора и не знал, о чем еще поговорить с жуком. А потерял он нить разговора потому, что себя вспомнил. Такого же одинокого. Вспомнил, как еще вчера сидел он возле окна, смотрел в темноту ночи, слушал, как стучат по подоконнику ленивые капельки дождя, и пел, нет, не пел, скулил от беспросветной тос-ки и одиночества. "Сав! Кат! Лэн!" - звал он сквозь слезы своих друзей. И знал, - не при-дут они к нему, не развеют его грустное на-строение. Стыдно, конечно, Гошу за такое проявление слабости. И не станет он расска-зывать жуку о своей тоске. Что ж тогда полу-чится? Грустный грустного грустить зовет? И что из этого выйдет? А вот что выйдет!

- Пойдешь ко мне в партизанский отряд? - вспомнил он.

- А что это такое?

- Ну... вроде, как игра.

- Интересная?

- Очень! - вновь загорелся Гош. - Будем дружить! Вместе гулять, вместе на разведку ходить. Помогать друг другу.

- А в лес вернуться поможешь?

- Запросто, - в запальчивости пообещал Гош, но тут же поправился. - Только не сей-час, попозже.

- А когда - попозже? - не унимался жук.

- Понимаешь, дело у меня тут важное. Я жуликов ловлю.

- Кто такие - жулики?

- Ну... есть такие нехорошие люди, кото-рые у других воруют, а сами ничего делать не хотят. Вот, скажем, у тебя твой уголок, там твои полезные вещи лежат, припасы твои. А их украли. Как тебе?

- Да я... да за это... у нас в лесу...

- Вот и среди людей такие есть. А я их на чистую воду вывожу. Потому и поселился здесь, и отряд партизанский создал. Вот если ты... к нам в отряд... мы их быстрее побе-дим... и тогда я тебя в твой лес провожу.

- А у меня получится?

- Получится! Я тебе ошейник сошью, по-водок.

- Ошейник? Поводок?

- Будешь ты в нашем отряде служебной собакой!

- Нет, собакой не согласен, покачал голо-вой Бочержук.

- А кем согласен?

- Самим собой согласен, жуком.

- Хорошо, жуком так жуком. И жуки нам пригодятся. Но, - настаивал на своем Гош, - с исполнением обязанностей собаки.

Бочержук недолго думал. Надоело ему одиночество. Хоть с кем и хоть как, только бы не сидеть одному в своем уголке и не вздра-гивать от каждого шороха.

- А много вас?

- Ты четвертым будешь, - открыл важную тайну партизанский командир.

На этом и расстались. Гош сел писать от-чет о новой удачной вербовке. А Бочержук впервые за долгие недели едва ли не впри-прыжку бежал в свой уголок.

На следующий день Лапша устроила гене-ральную уборку: на кухне кастрюли на газо-вой плите паром пышут, в ванной стиральная машинка не смолкает, в комнатах Мокрый пылесосом орудует.

Гошу на месте не сидится, от партизанских задумок руки чешутся.

Уличил момент, пробрался незаметно в ванную комнату и два цветных карандаша - синий и красный - в стиральную машинку спрятал. Пусть у Лапши белье красивым бу-дет.

И тут же стянул полшапки стирального порошка. Нет, не вещи свои постирать. Гош на кухню пробрался. Соль и сахар из солонки и сахарницы высыпал, а на их место... ну вы сами понимаете, партизан, что с него возь-мешь!

На столе у Лапши подсолнечное масло стояло. Полбутылки! Гош давно заметил, что пол в квартире воров какого-то желто-коричневого цвета свежей ржавчины.

Ржавчина кого больше всего боится? Ко-нечно же масла. И Гош щедро помазал ржа-вые доски пола золотистым подсолнечным маслом.

А к зеркалу как всегда записку приляпал.


Это вам привет от нашего

партизанского отряда!

Командир Гош.


Сколько базарной ругани, сколько визгли-вых криков услышали сегодня партизаны! Лапша пять раз перестирывала окрашенное цветными карандашами белье. Мокрый ски-пидаром и наждачной шкуркой шкрябал пол. А целую кастрюлю наваристого борща, при-правленного стиральным порошком, при-шлось вылить в унитаз.

- И что на обед подавать прикажешь? - спрашивала заплаканная Лапша.

Подавать на обед сегодня было нечего. И воры ушли подкрепиться в кафе.

Гош воспользовался отсутствием хозяев и вывел из подполья нового партизана - знако-мить его с товарищами по борьбе.

- Ты здесь посиди, - указал Гош жуку на уголок мягкого ковра, а сам пошел созывать на совещание свой отряд.

Болтуна искать не надо, Болтун в клетке сидит. У него сегодня живот болит.

От смеха.

- Здорово ты им помог с генеральской уборкой, - похлопывал Гоша по плечу. - Та-кую партизанщину я люблю, можешь на меня рассчитывать! Хоть днем, хоть.... Опять же днем.

- Партизаны чаще ночью на работу выхо-дят, - подсказал Гош.

- Партизаны пусть хоть когда выходят, это их дело, - сник Болтун. - А попугаи не могут.

- Но почему? - выпытывал Гош. - Боятся?

- Видишь ли... Я не то, чтобы боюсь. Я, вообще-то иногда смелый. Но... Ночью с ме-ня толку мало. Мы, птицы, в темноте совсем слепые.

- На все сто?

- На все. И ни очки, ни фонарик не спасут, - оправдывался Болтун. - Я только мешать вам буду.

- Да не серчай ты! - успокоил командир. - Я тебя в ночное выпускать не буду.

- А в дневное выпустишь?

- В дневное - запросто!

И Гош его выпустил - клетку открыл. Пусть знакомится с новым другом!

А вот Манька... Ее еще найти надо, да дождаться, пока она свои кошачьи дела за-кончит, прийти соизволит. Ну, никакой воен-ной дисциплины!

Гош ее с балкона раз десять кликал, пока серая не соизволила объявиться.

Вернулся Гош с балкона, глядь, а Болтун уже оседлал Бочержука и катается на нем, да еще покрикивает:

- Налево, я сказал! - и по бокам ему свои-ми корявыми лапами. - Где у тебя "лево"? За-поминай! За какой ус тебя дергают, туда и по-ворачивай! Тетеря! Вот у тебя лево, вот!

К великому изумлению Гоша, Бочержук послушно сносил окрики Болтуна и еще улы-бался довольно. Видно и вправду наскучался в одиночестве.

- Болтун! - окликнул его Гош. - Знакомься, это наш новый партизан Бочержук.

- А, мы уже познакомились! - веселился попугай.

- Он - жук, но в отряде будет за служеб-ную собаку.

- Зачем он нам? - хмыкнул Болтун, в оче-редной раз дергая жука за ус.

- Он хороший и большой, - не нашелся сказать ничего другого Гош.

- И больше бывают.

- Посмотри - какая у него броня!

- У танка толще.

- Я вижу, он тебе понравился.

- Вообще-то, ничего, только очень уж мед-лительный!

- Ты на нем битый час катаешься, и что-то я не слышал, чтобы ты за это время хоть разок проворчал, что он медлительный. Знай себе, командуешь: - Налево! Направо! Кругом марш!

- Т-пру! - скомандовал Болтун. Бочержук нажал на тормоза и присел на задние лапы. - Вторая серия! - крикнул попугай зазывалой в цирке. - Смертельный номер! Запредельные скорости полета под куполом цирка! Мертвая петля и падающий камень! Исполняется впер-вые!

Зажал своими лапами жука и полетел с ним по комнате. То под потолок взмоет, то камнем к половикам упадет. Жук глазами во все стороны вращает, воздух ртом хватает, от страха усами шевелит, но, видно, что доволен такими аттракционами.

- Хватит, - остановил шалунов Гош. - Дай Бочержуку передохнуть малость. А то мы его сердце полдня будем в пятках искать.

- Хватит так хватит, - легко согласился Болтун. - Берегись! Бомба летит! Кто не спрятался...

Бочержук, отпущенный попугаем, с ог-ромной высоты шмякнулся на подушки дива-на.

- Мягкая посадка космического корабля прошла успешно, - доложил попка голосом диктора центрального радио.

Манька пришла не в настроении. Оторвали ее от кошачьих дел. Не разобрала, что к чему, на зубок жука попробовала. Чуть этот самый зуб не поломала. Жук и не хотел - само полу-чилось... прыснул Маньке в пасть своего яда, так, немного, чтобы предупредить.

Манька ходила кругами, яд сплевывала, и все ворчала.

- Не надо нам такого в отряде!

На что Болтун ей резонно заметил:

- Сама виновата!

- В чем это я, тьфу, опять виновата?

- Не всякая живность в рот просится, - по-учал Болтун. - Лучше надо было зоологию в школе учить.

Фыркнула Манька, хвост трубой подняла, презрительно к Болтуну задом повернулась и процедила сквозь зубы.

- Я, к твоему сведению, вообще в школе никаких зоологий не учила.

- А зря! - рассмеялся Болтун. - Скажи спа-сибо, что наш Бочержук не скунсом оказался. И не коброй!

Так и стал Бочержук личной служебной собакой партизанского отряда.

Веселее всего ему с Болтуном жилось. Они часами дурачились. То в конницу играли, то в авиацию. Особо любил попугай бомбомета-нием заниматься.

- Цель номер один - туфля!

Разгонится, прицелится и сбросит Бочер-жука. Попал в туфлю, кричит радостно:

- Цель номер один поражена! Следующая цель - банка с вареньем!

Не попал - делает второй заход.

А Манька?

О, подождите! Они еще такими друзьями станут!