Троицкий Дмитрий Анатольевич
Размышления по поводу книги А.С.Разумова "Ф.М.Достоевский. "Братья Карамазовы". Читаем ненаписанное продолжение великого романа".

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Троицкий Дмитрий Анатольевич (dmitrijtroickij@yandex.ru)
  • Обновлено: 24/02/2016. 43k. Статистика.
  • Эссе: Культурология
  • Скачать FB2
  •  Ваша оценка:


    Размышления по поводу книги А.С.Разумова "Ф.М.Достоевский. "Братья Карамазовы". Читаем ненаписанное продолжение великого романа".

      

    Троицкий Д.А.

      
      
       Уважаемый читатель, которому попадется на глаза этот текст!
       Желание написать его было вызвано огромным впечатлением от книги Александра Сергеевича Разумова о романе "Братья Карамазовы", которым мне хотелось бы поделиться со знакомыми и незнакомыми, ближними и дальними и порекомендовать всем читателям, неравнодушным к творчеству Ф.М.Достоевского обязательно прочитать и эту книгу.
       Первое, что произвело на меня сильное впечатление - прекрасный литературный русский язык, на котором написана книга. Далее - неподдельная искренность и мощный темперамент, который буквально пульсирует под тканью самого текста. Кроме того - перипетии самого исследования о "детективе" Ф.М.Достоевского в свою очередь читаются буквально как детектив, с захватывающим сюжетом.
       Помимо всего перечисленного книга навела меня самого на некоторые размышления, и неожиданно возникло неотступное желание откликнуться на ее появление.
       В предисловии к книге автор написал, что она появилась случайно, и с неподдельным лиризмом и искренностью изобразил жизненные обстоятельства, в которых она была создана. Однако если посмотреть на сам факт появления книги с исторической точки зрения, то станет ясно, что один из самых гениальных писателей за всю историю человечества - Ф.М.Достоевский в лице А.С.Разумова обрел конгениального читателя, откликнувшегося ему через 130 лет. И уже с этой точки зрения появление такой книги представляется совершенно неслучайным, что это событие имеет характер провиденциальный.
       Из духа самой книги отчётливо видно, насколько автор внутренне пережил всё то, о чём написал и такое знаковое событие в его собственной личной жизни, конечно тоже, неслучайно. Сущая истина была высказана ещё Н.А.Бердяевым, что на любом произведении искусства лежит печать личности его творца. Своей книгой А.С.Разумов проявил одно из самых драгоценных качеств человеческой души, а именно - благодарность, которая не исчезает в вечности, как не исчезает и любовь. Сказано было, что любовь как смерть сильна. Нет! Любовь сильнее и болезни, и смерти! Уверен, что и сам Ф.М.Достоевский лично, находясь в вечности, воспринял душевный порыв автора к самому писателю, поскольку хоть и разделены мы с горним миром, однако не изолированы, и можем ощущать и понимать нечто происходящее в нем, а кое-что - и весьма определённо.
       Представляется естественным, если у человека появляется желание как-то поблагодарить тех или иных авторов - поэтов, писателей, художников, композиторов за переживания и мысли, которые рождались под впечатлением их произведений, за те духовные блага, которые этот человек получил от результатов творческих усилий других людей. Но как практически это можно сделать? Ведь, большинство из них умерли, а другие недоступны. Главное препятствие для человека заключается том, что его собственные впечатления, чувства, мысли, ощущения и т.д. и т.п., то есть своё ЭГО, заслоняют мысль о том, что причиной внутренних благ этого ЭГО являются ДРУГИЕ. И мысль о том, что этим ДРУГИМ тоже может быть что-то нужно от ныне живущего человека, и не когда-то, а "здесь и сейчас", часто просто не приходят в голову современному человеку. Однако, если постараться отрешиться от широко распространенных в нашем сознании культурно-исторических штампов, то придет сознание простой и очевидной истины, которая заключается в следующем. Все гениальные деятели истории и культуры, которые ушли в вечность, и которые воспринимаются нами в основном как кумиры - прежде всего - живые люди. Людям же, ушедшим в вечность нужно только одно - молитва за них. Исследования же о них, памятники, разнообразные мероприятия и т.д. важны, прежде всего, для нас, ныне живущих, потому, что благодарность нашим благодетелям за их благодеяния спасительна для нас самих.
       Вспоминается замечательная книга "Духовное наследие преподобного Варсонофия (Плиханкова) старца Оптиной пустыни". Это был удивительный человек. Значительную часть своей жизни он - боевой офицер - мечтал о монашестве, но преподобный Амвросий Оптинский (прототип старца Зосимы) - самый знаменитый из Оптинских старцев - отсрочил поступление Павла Ивановича (такое имя было у этого человека в миру) в монастырь. Наконец, в день получения им звания генерал-майора, он получил благословение и в этот же день подал в отставку. В монашестве старцу Варсонофию реально был дан дар прозорливости, о чём существуют многочисленные свидетельства современников. Именно он по поручению совета старцев Оптиной пустыни ездил к умирающему Л.Толстому на станцию Остапово, чтобы в случае просьбы писателя воссоединить его с Церковью. Однако старец не был допущен к умирающему. Так вот, преподобному Варсонофию по его усиленным молитвам была приоткрыта посмертная судьба А.С.Пушкина. Однако он не открыл её, указав только на два обстоятельства. Первое - это на совершенно безразличное отношение самого А.С.Пушкина в настоящее время к своей собственной посмертной славе, о которой ему дано было знать, но которая, по-видимому, сейчас не имеет для него самого никакого значения в пакибытии. Второе - на необходимость и действенность молитв о его душе. Но спросим себя, многие ли из тех, кто восторгается гением поэта, декламирует его произведения со сцены, пишет о нем книги, реально молятся о нём, пусть мимолётно, хотя бы в утренних домашних молитвах? Многим ли вообще такая мысль приходит в голову? Подобные вопросы можно умножать до пределов необозримых. Поэтому живая личная, и, особенно, церковная молитва - это, конечно наш первостепенный долг благодарности и любви, перед всеми от кого мы получили что-то доброе. В том числе и о тех, кого, как, Ф.М.Достоевского, мы хоть лично и не знали, и знать не могли, но, тем не менее, с кем мы вошли в живое общение через их труды, и с кем мы можем ощутить личную связь через молитву, особенно церковную.
       Можно, конечно возразить против всего написанного и спросить, а на каком, собственно, основании мы можем сомневаться в полном посмертном благополучии, например, Фёдора Михайловича? Я не сомневаюсь, я просто не знаю. Не имеет смысла молиться только за святых, поскольку через опыт церкви и так известно, что святые спаслись в вечности. Поэтому мы и молимся не за них, а им за себя и за своих ближних. За некоторые категории лиц церковь не молится (этот вопрос пока затрагивать не будем). За всех остальных молитва, конечно, оправдана уже в силу неопределённости их положения для нас. Но меня в данном случае интересует именно Фёдор Михайлович лично. Итак, несколько соображений по этому поводу.
       С.А.Разумов процитировал выдержку из письма Ф.М.Достоевского супруге Анне Григорьевне, в которой он говорит о том, что роман "Братья Карамазовы" должен установить его имя в литературе, иначе не будет никаких надежд. Зададимся теперь вопросом: а на что это, собственно, не будет надежд? С точки зрения христианского понимания целей и смысла жизни и вообще христианской психологии если бы Ф.М.Достоевский был бы настолько взволнован перспективой достижения Царствия Небесного, то с этой точки зрения его переживания были бы понятны. Но в этом случае не было бы оснований для волнений, поскольку Царствие Божие достигается совершенно иными путями. Тот мир - иной, инобытие - именно потому, что там воистину иные законы, не имеющие ничего общего с нашим миром, поэтому и монахи называются иноками. Если же самого Фёдора Михайловича в жизни сильнее волновало нечто другое (например, достижение чисто земной литературной славы, что само по себе совершено понятно для литератора, но тщетной самой по себе довести до благой вечности, то есть, буквально тщеславие), то в этом случае действительно возникает вопрос о его судьбе в пакибытии. Можно ли представить себе, чтобы старец Зосима из романа взялся бы рассуждать хотя бы наедине с собой, тем более с кем-либо другим о своём собственном месте в истории русской святости? Тем более, реальные святые, такие как преподобные - Амвросий Оптинский или Сергий Радонежский или Серафим Саровский? Тогда они не были бы святыми. Царь Соломон, о котором Сам Господь сказал: "...Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе" [3Цар3:12] написал: "Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё - суета и томление духа!" [Еккл1:14]. Апостол Павел в послании к Римлянам писал: "Не мечтайте о себе" [Рим.12:16], а апостол Иоанн Богослов написал совершено категорично: "Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего" [1Ин":15-16]. Когда одна из почитательниц А.С.Пушкина попросила знаменитого поэта написать что-нибудь ей в альбом и оставить свой автограф, он написал дивный экспромт "Что в имени тебе моём?..". В конце жизни в стихотворении "Памятник" А.С.Пушкин написал: "Хвалу и клевету приемли равнодушно...". Н.В.Гоголь сжёг второй том "Мёртвых душ", потому что его духовному отцу Матфею Константиновскому удалось донести до сознания писателя всю меру ответственности за опубликованное или публично произнесённое слово. (А ещё раньше Н.В.Гоголь общался с преподобным старцем Макарием Оптинским, который был духовным отцом Амвросия Оптинского). Замечательно об этой ответственности написал И.А.Крылов в малоизвестной, к сожалению, басне "Сочинитель и разбойник". (Если бы современные эстрадные кумиры прониклись бы содержанием этой басни, эстрада бы опустела. Правда, невелика была бы потеря. Скорее - великое приобретение. Мы приобрели бы, хотя бы, относительную тишину, которую кто-то из Святых Отцов назвал "таинством будущего века".) Ф.И.Тютчев написал своей дочери Анне изумительное четверостишие
      
       Как дымный столп светлеет в вышине.
       Как тень столпа скользит неуловимо.
       "Вот наша жизнь,- промолвила ты мне,-
       Не светлый дым, скользящий при луне,
       А эта тень, бегущая от дыма".
      
       Земная жизнь здесь - даже не дым, а тень дыма! Что может быть более эфемерно-призрачным? Ведь о подавляющем большинстве людей когда-либо и где-либо живших, в том числе и великих и известных в своё время и в своих народах, мы не знаем вообще ничего - ни имён, ни дат жизни и смерти, даже самого факта существования конкретных людей мы не знаем. О каком месте в литературе при таком действительно реалистичном мировосприятии мог беспокоиться Фёдор Иванович Тютчев? Поэтому его и нисколько не обеспокоило ни то, что, как-то раз, по рассеянности он вместе с ненужными деловыми бумагами сжёг целый ворох своих стихотворений (а среди них могли быть подлинные шедевры), ни вообще вопросы публикации его произведений (всё за него делали его друзья). Своё творческое (а, может быть и жизненное кредо) он выразил в замечательном экспромте "Не рассуждай, не хлопочи...". В XX веке патриарх Тихон, впоследствии прославленный в лике святых, отвечал тем, кто упрекал его в "соглашательстве с Советской властью": "Пусть погибнет имя моё в истории, только бы Церкви была польза".
       Правда, в русской литературе есть образ монаха, рассматривавшего свои духовные достоинства - "Отец Сергий" Л.Н.Толстого (к слову сказать, пародия всё на того же старца Амвросия). Но что уж говорить о пародии, тем более - о печальной судьбе ее автора? Замечательный русский философ К.Н.Леонтьев, бывший духовным сыном старца Амвросия, бросил свои занятия в области художественной литературы (хотя Бог и наградил его недюжинным литературным талантом) и писал впоследствии только философские работы, считая это дело своим служением Богу, а в конце жизни принял монашеский постриг от всё того же старца Амвросия. Вот насколько радикальным оказался духовный разворот и порыв у Константина Леонтьева! После пострига преподобный Амвросий, предвидя свою близкую кончину, отослал монаха Климента (Константина Леонтьева) в Гефсиманский скит со словами "Скоро встретимся", провидя и скорую кончину своего верного ученика. Из этих слов можно быть уверенным, что К.Леонтьев спасся в вечности предстательством своего старца (хотя он и не настолько известен как Ф.М.Достоевский). Правда, и о нём молитва не является излишней ни для него, ни для нас, потому, что, думается, а точнее - чувствуется, что и его ответные молитвы покрывают нас самих.
       А.С.Разумов пишет, что успех первого тома "Братьев Карамазовых" был огромен, успех же второго должен был бы быть оглушительным. Бесспорно. Но в связи с вышесказанным возникает вопрос: вынесла бы или нет душа Фёдора Михайловича это оглушительное испытание "медными трубами" при явном внутреннем желании земного успеха? Ведь Л.Толстого оглушительный прижизненный успех поразил духовной смертью. Возможно, что Господь уберёг Ф.М.Достоевского от, видимо, чрезмерной для него земной славы временной для славы небесной, вечной. Вспомним святых Марию Египетскую или Алексея человека Божьего. Как их воспринимал мир? Марию знали как блудницу, но особенную - она отдавалась не из-за денег, а из удовольствия, а потом она пропала, и о ней забыли вообще. Алексея знали как бомжа и до последнего дня его жизни все кому не лень им помыкали и даже били. О покаянии и обретенной святости преподобной Марии в VI веке узнал сначала только один человек - преподобный старец Зосима (реальный, а не придуманный). Об Алексии в день его кончины промыслом Божиим узнал весь Рим. А теперь об этих людях знает весь мир и помнит уже более полутора тысяч лет. Почему? Только ли потому, что все верующие читают "Жития святых"? Ничего подобного. Жития святых даже из верующих систематично читают единицы. Причина не в литературной известности, а в том, что святые реально откликаются из мира горнего на молитвы, обращённые к ним из мира дольнего. Будут ли помнить Ф.М.Достоевского или Л.Н.Толстого через полторы тысячи лет, если, конечно, сохраниться человечество? Скорее всего, да. Будет ли их "популярность" такой же, как сегодня? Скорее всего, нет. Например, о Гомере знает большая часть читающей публики, но какова доля этой же публики, действительно читавших "Илиаду" и "Одиссею"? А в том, что будут помнить, а самое главное, молитвенно обращаться к бывшей блуднице и бывшему бомжу, - а, ныне - величайшим святым - до тех пор, пока этот мир будет существовать - в этом нет никакого сомнения. Так прославляет Господь своих святых. Правда, не всех святых он прославляет на Земле, но всех в вечности!
       К чему все это сказано? К тому, что подлинно реальная, а не фантазийная цель жизни человека, тем более считающего себя христианином, может быть только одна - достижение Царствия Божьего, благой вечности. Но для этого человек должен предметно изучить вопрос, так сказать "войти в тему", изучить практические средства достижения этой цели, а затем - двигаться к ней. Для этого нужны решимость, силы и время. Вряд ли достижение главной цели жизни возможно при распылении внутренних сил человека направо и налево. Я говорю именно о внутренних силах, когда они направлены хотя и на внешнее дело, но во "имя Божие", как служение Ему, а не на установление своего имени в литературе или в чем-то ещё земном. Цель и смысл христианской жизни совершенно отчётливо сформулировал, например, преподобный Серафим (Саровский) цель жизни христианской - стяжание Святого Духа Божьего. Нам неизвестна вся совокупность внутренних обстоятельств жизни Ф.М.Достоевского, неизвестна полнота реализации им его дарований с точки зрения главной цели христианской жизни, то есть с точки зрения самого Бога, а потому и суд о нём нам неизвестен.
       Теперь - о Павле Смердякове. А.С.Разумов совершенно убедительно доказал, что не Смердяков физически убил Фёдора Карамазова. Но разве это опровергает по существу нравственную характеристику Смердякова, данную ему прокурором и эпитет "нравственного урода"? Из того, что А.С.Разумов написал о Смердякове можно сделать заключение, что он стал таким, каким изображён по той причине, что его никто не любил и не понимал. Да, воистину трагична судьба этого литературного персонажа (чуть было не написал - человека), хотя все персонажи Достоевского жизненны, и в этом-то и состоит постоянная опасность, читая художественные произведения гениев - перепутать виртуальный (художественный) мир с миром реальным.
       Можно ли утверждать, что если бы условия жизни Смердякова сложилась благополучно, он стал бы другим человеком? Очевидно, нет! Приведу несколько примеров не из литературы, а из жизни. Начну с самого метафизического и самого раннего по исторической хронологии. Можно ли представить большей той любви, которую Бог Вседержитель излил на ангела Денницу? Но тот стал дьяволом. Можно ли представить себе большую любовь, чем та, что излил Иисус Христос на апостолов, в том числе и на Иуду Искариота? Все они без исключения (в том числе и Иуда Искариот) восприняли дары чудотворений, исцелений, могли с неба огонь низводить и повелевать духами нечистыми (всё это прямо видно из Евангельских текстов)? Тем не менее, Иуда предаёт своего учителя и Господа самым подлым образом - поцелуем - знаком любви. Отнёсся ли к Л.Толстому кто-нибудь с большим пониманием и сочувствием, чем преподобный старец Амвросий? (Существуют интереснейшие свидетельства по этому поводу). Л.Толстой ответил на этот прием повестью "Отец Сергий". С какой любовью и всепрощением отнеслась великая княгиня Елизавета Фёдоровна к убийце своего супруга великого князя Сергея Александровича Романова - Каляеву, когда она пришла к нему в тюремную камеру! Что-то в его душе, видимо, дрогнуло, но ненадолго, а потом он оскорбил Великую матушку (как называли её позднее сёстры Марфо-Мариинской обители). Наконец, были ли обделены любовью и заботой дети Ильи и Марии Ульяновых? В чём же причина буквально параноидальной жестокости и беспринципности В.И.Ленина, которая хорошо известна сегодня? Именно в "нравственном уродстве", в "смердяковщине", рационального объяснения которой нет - это форма бесовщины, корень которой - не просто этический, а онтологический по своему существу.
       А вот примеры противоположного рода. Преподобный Феодосий Печерский, один из основателей Киево-Печерской Лавры и вообще русского общежительного монашества в юности долго стремился в монастырь, но его не пускала его мать. Она была неверующей и то смеялась над ним, то ругала его, то била, то по её приказу его засаживали в погреб. Наконец, он всё-таки убежал и сделался монахом, но мать преследовала его и в Киеве. Но по молитвам сына за мать случилось чудо: она не только обрела веру, но и сама стала монахиней. Другой пример взят из древнего патерика. Тот же сюжет: сын и мать. Мать почему-то настолько не любила своего сына, что только что до смерти его не истязала. Когда, несколько повзрослев, он сказал, что уходит из дома, она сама выгнала его и запустила в него поленом. Так вот, этот практически мальчик взял с собой это полено и хранил его как единственную драгоценность, оставшуюся ему на память от матери. Он, видимо, чрезвычайно молился за неё и достиг святости. Наверное, не только этим, но и этим тоже. Следовательно, сама по себе способность любви, в конечном счёте, не зависит от внешних обстоятельств жизни. А святые блаженные XX века Матрона Московская и Матрона Анемнясевская? Их жизнеописания можно найти в Интернете. Первая была слепорожденная. Вторую покалечила мачеха, так, что у неё в раннем детстве отнялись ноги, и она перестала расти. Что они перенесли в период Советской власти, пересказывать не буду - лучше прочитать - их жития опубликованы. И они стали святыми, не озлобившись, а проявляя чудеса любви к ближнему.
       А вот ещё два абсолютно противоположных примера из нашей истории XX века.
       Советская политика спровоцировала стремительное духовное одичание народа. Поэтические "перлы" некоторых известнейших представителей "народной интеллигенции", казалось бы, воспитанных в традиционно патриархальной православной крестьянской среде могут вызвать шок у читателя и одновременно позволяют понять духовные причины кровавой вакханалии революционных лет. Так, например, "народный" поэт С.А.Есенин в стихотворении "Инония" в 1918 году написал:
      
       Не устрашуся гибели,
       Ни копий, ни стрел дождей,-
       Так говорит по Библии
       Пророк Есенин Сергей.
      
       Время мое приспело,
       Не страшен мне лязг кнута.
       Тело, Христово тело
       Выплёвываю изо рта.
       Что касается материальных условий жизни С.Есенина, его популярности - об этом и говорить излишне. Вообще, образ С.Есенина может быть воспринят как живое воплощение "карамазовщины", соединение Дмитрия и Ивана Карамазовых в одном лице.
       Современница С.Есенина Татьяна Гримблит была младше его всего на восемь лет, жила в той же стране и в ту же эпоху. Но жизнь её была совершенно поразительным примером жертвенного служения Богу через служение ближним по слову Христа: "Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут" [Мф.5:7], осуществлением в, казалось бы, нечеловеческих условиях высшего христианского идеала святости. О мученице Татиане, хотя и можно прочитать в Интернете, всё же следует написать подробнее. Она родилась в городе Томске в семье служащего. В 1920 году семнадцатилетней девушкой, едва окончив школу, поступила работать воспитательницей в детскую колонию. Стараясь приумножить данный ей от Бога дар любви к ближнему, Татиана постановила себе за правило почти все зарабатываемые средства, и то, что ей удавалось собрать в храмах города Томска, менять на продукты и вещи и передавать заключенным в тюрьму. Приходя в тюрьму, она спрашивала у администрации, кто из заключенных не полу-чает продуктовых передач - и тем передавала. Впоследствии где бы она ни жила и кем бы ни работала, она почти все свои средства, а также то, что ей жертвовали для заключенных верую-щие люди, отдавала на помощь находящемуся в заключении духовенству и православным мирянам, со всеми ведя активную переписку. По выраже-нию многих священников, стяжавших впоследствии мученический венец, она стала для них новым Филаретом Милостивым. В подвиге милосердия и помощи, безотказности и широты этой помощи ей не было равных. Один из ее корреспондентов - епископ Иоанн (Пашин) писал из лагеря: "Родная, дорогая Татьяна Николаевна! Письмо Ваше получил и не знаю, как Вас благодарить за него. Оно дышит такой теплотой, любовью и бодростью, что день, когда я получил его,- был для меня один из счастливых... Да! Доброе у Вас сердце, счастливы Вы, и за это благодарите Господа: это не от нас - Божий дар. Вы - по милости Божьей поняли, что высшее счастье здесь - на земле - это любить людей и помогать им. И Вы - слабенькая, бедненькая - с Божьей помощью, как солнышко, своей добротой согреваете обездоленных и помогаете, как можете...". За свою короткую жизнь она четыре раза арестовывалась по обвинению в контрреволюционной деятельности, заключавшейся в помощи заключенным, ссылалась - на крайний север, на Урал, в Туркестан. В пятый раз ее арестовали в 1937 году, когда ей было всего 34 года, приговорили к расстрелу и казнили на Бутовском полигоне. Сравнительно недавно были обнаружены и опубликованы дивные исповедальные стихи св. Татианы, которые особенно ценны тем, что позволяют заглянуть в сокровенные глубины поистине святой души. В 1922 году, когда ленинский террор, направленный против Церкви достиг своей высшей точки, в девятнадцатилетнем возрасте она в стихотворении "У креста", обращаясь к Спасителю, четко выразила свой жизненный выбор:
      
       Не слезами, а кровью я раны Твои,
       Мой Спаситель, готова омыть:
       Я хочу, чтоб скорее настали те дни,-
       Мне бы жизнь за Тебя положить.

       Таким образом, вполне закономерно, что С.Есенин, выплевывавший тело Христово и живя в более, чем благоприятных материальных условиях, чувствовал себя как бы в преддверии ада и закончил свою жизнь самоубийством. Святая же Татиана даже в жутких условиях тюремного заключения и ссылок часто ощущала себя как бы в преддверии Рая и была увенчана венцом мученичества за Христа.
       Ну, а в начале нашего века иеромонах Роман (Матюшин) по этому поводу написал замечательно:
      
       Талант без Бога у себя в плену.
       Он, словно, цепи на груди острожной,
       С ним хорошо нырять, идти ко дну,
       Ну, а взлететь, взлететь, увы, не можно.
      
       Зачем взлетать, коль не к кому лететь?
       Душе страшна святая невесомость.
       Другое дело - с музой посвистеть,
       Зелёным змием усыпляя совесть.
      
       И, всё-таки, однажды он поймёт,
       Что только в Небе смысл и откровенье,
       И что свободу принесёт полёт,
       А чистота Лазури - очищенье.
      
       Только, вот, понимание-то может прийти за гробовой доской, когда самому уже ничего изменить будет нельзя. Благо, если останется в земной жизни человек, который возьмёт на себя труд молитвы за усопшего. В этом случае остаётся надежда. Но, по учению церкви, этой надежды не остаётся у самоубийцы.
       Вот теперь-то обратимся к интерпретации Ф.М.Достоевского Смердякова как Евангельского пшеничного зерна. После прочтения книги А.С.Разумова читателю становится ясно, что эту притчу, выбранную в качестве эпиграфа к роману самим Ф.М.Достоевским, автор относил именно к Смердякову. Так вот, тот несомненный факт, что это трактовка самого Ф.М.Достоевского возвращает к вопросу о духовной стороне его собственной личности. Дело здесь в следующем. Из контекста Евангелия [Иоанн.12:23 и далее] совершенно ясно, что Христос, рассказавший эту притчу, уподобляет пшеничному зерну самого себя. Он говорил всё это о себе и своей будущей добровольной крестной жертвенной смерти за грехи всего человечества, плодом которой в итоге и явилась вся последующая история святости. Возникает вопрос: что общего между Христом и Смердяковым? Ответ: ничего. Понимал ли это Ф.М.Достоевский? Безусловно. Тогда почему же он всё-таки посчитал такую трактовку возможной? Вот здесь можно лишь строить предположения. Дело в том, что с древних времен ещё святые отцы предостерегали от произвольного толкования Священного Писания, поскольку отдельно взятый человек, опирающийся только на своё единичное индивидуальное мнение, вырывая те или иные фразы или мысли из контекста Священного Писания почти неизбежно уклоняется в ересь. Это тем более легко для людей: во-первых, талантливых и сознающих свой талант и по этой причине всегда находящихся в опасности впасть в тонко замаскированную от него самого гордость. Во-вторых, недостаточно духовно очищенных, тем более не имеющих надёжного духовного руководства в лице священника, обладающего даром духовного рассуждения, духовного отца. Эти причины в совокупности могут незаметно привести к упорству воли. (По свидетельству Святых отцов первопричиной всех ересей и было упорство воли). Таковы некоторые, но при этом, важнейшие моменты механизма возникновения ересей, вскрытые Святыми отцами ещё в первые века Христианской истории. Если хотя бы немного вникнуть в историю возникновения еретических учений, то сразу становится понятным, что их авторами были по преимуществу священники, то есть так сказать "специалисты" в христианстве и притом, действительно знающие и талантливые. Ф.М.Достоевский, обладавший гениальным литературным даром, воспринимавшийся уже при жизни русской интеллигенцией как пророк, но вряд ли достигший внутренней духовной чистоты Святых отцов (в противном случае его, скорее всего, не тянуло бы вообще заниматься исследованием внутреннего мира заведомо нечистых людей) и, видимо, не имевший постоянного духовного руководства, находился, думается, в немалой духовной опасности. Поэтому, возможно, и уберёг его Бог для Царствия Небесного, не дав Ф.М.Достоевскому дальше углубляться в его художественно - психологических изысканиях и, вместо этого, известив его внутренне о скорой кончине и дав ему возможность достойно подготовиться к переходу в Вечность (что ясно видно из воспоминанийА.Г.Достоевской). Что же касается конкретных жизненных обстоятельств, предшествовавших его физической кончине, то с провиденциальной точки зрения они могли бы быть и какие-нибудь другие - конкретные жизненные обстоятельства с этой точки зрения имеют второстепенный характер, так как не они сами по себе определяют кончину человека. По непреложным словам Христа без воли Царя Небесного и волос с головы человека не упадёт - не то, что жизнь прекратится.
       Есть ли различие между "карамазовщиной" и "смердяковщиной"? Из самого романа видно, что есть. Оно, вроде бы только в степени удаления от Бога, но между ними есть различие настолько же существенное, насколько существенно положение любой системы по отношению к "точке невозврата". Из "карамазовщины", как следует из романа, возможно покаяние, из "смердяковщины" - нет! Это же мы видим и на приведённых только что примерах из области реальности. Правда и из "карамазовщины" можно не развернуться, как видно из судьбы С.Есенина.
       Но у "смердяковщины" есть ещё и дальнейшая, так сказать, "перспектива" развития. Сам Ф.М.Достоевский развил её раньше - в романе "Бесы". Авторы замечательной и страшной документальной книги о Бутовском полигоне - "Русской Голгофе", где с августа 1937 года по сентябрь 1938 года было тайно расстреляно более 20 000 человек (и это только документально известных) написали: ""Шигалевщина", о которой провидчески писал в XIX веке Ф.М.Достоевский,- буквально, до странности осуществилась на Бутовском полигоне в лице братьев - палачей Ивана и Василия Шигалевых".
       Скажем еще несколько слов по поводу вывода А.С.Разумова, сформулированного в послесловии его книги, что нужно искать не свободы, равенства и братства, а Бога в своей душе через любовь к ближнему. Звучит заманчиво, но вряд ли это буквально соответствует действительности. Почему? Потому, что в душе человека как и в любом помещении могут жить разные обитатели. В одной и той же квартире могут обитать в разное время и чистоплотные люди, и бомжи, и праведники и преступники. Не может быть только одного, чтобы эти категории людей, подлинно зная друг друга, добровольно жили бы в одной и той же квартире вместе. В душе человека может обитать Бог своей благодатью, а может - и дьявол. (Это знал Фёдор Михайлович, когда писал, что здесь Бог и дьявол борются, а поле борьбы - сердце человека.). Но ведь, дьявол - "лжец и отец лжи" [Иоан.8:44] и сплошь и рядом пытается выдавать себя за Бога. Поэтому, находясь в гносеологическом одиночестве, человек очень легко может спутать Бога с дьяволом. Существует ли способ избежать гносеологического одиночества и, тем самым, ошибок на пути поиска Бога и смысла жизни? Да, и он известен человечеству почти две тысячи лет - это "Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины" [1Тим.3:15]. Есть ли доказательство, что именно древняя христианская Церковь (до разделения 1054 года), а затем именно Православная Церковь являются единственными носителями вечной истины? Да! Это её святые. Это великолепно почувствовал сам Ф.М.Достоевский лично! Свидетельством этого стал замечательный образ старца Зосимы. Но не только. А.С.Разумов написал, что некоторые критики недоумевали, с какой целью Ф.М.Достоевский вставил в роман "Легенду о великом инквизиторе". Думается, что в том числе и как антитезу старцу Зосиме. Инквизиция как квинтэссенция католицизма противопоставлена святости православия. По поводу католической церкви приведу лишь слова одного из самых философичных и, в тоже время, поэтичных русских духовных писателей - святителя Игнатия Брянчанинова, прославленного в лике святых уже в XX веке. Святитель Игнатий в одном из малоизвестных текстов назвал католичество "дьявольской пародией на церковь". И это хорошо понял Ф.Д.Достоевский. Он понял, что такие исключительные "цветы духовности" как преподобный Амвросий и его литературное воплощение - старец Зосима - могут вырастать только в одном саду - в ограде Православной церкви, и только в специальных оранжереях - Православных монастырях. Многие говорят, что, мол, каких только сорняков не встретишь и в Православной церкви, и в монастырях. Несомненно. Но, только, сорняков много везде, в том числе и в Православной церкви, и в монастырях, но указанные "цветы духовности", несмотря на наличие сорняков, растут только там.
       Один из самых ярких примеров внецерковного богоискательства - Л.Н.Толстой. Воистину трагична судьба гениального Льва Толстого. Отношение Л.Толстого к Церкви общеизвестно. Что является первоосновой этого отношения? Вопрос важнейший и один из самых актуальных вопросов нашего времени. Гордость и тщеславие. То самое, что отторгло Денницу от Бога и сделало дьяволом. То самое, из-за чего и первые люди были изгнана из Рая. Преподобный Амвросий Оптинский только и ответил на вопрос одного из иноков о Л.Толстом: "Очень уж он горд". Но по поводу гордости замечательно написано в откровении св. Иоаннна Богослова: "...ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг". [Откр.3:17]. Как гордость сказывается на познавательной способности человека, в частности на его способности отличать истину? "И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду" [2Фес.2:12]. По поводу их последователей сказано: "...будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням" [2Тим.4:3-4]. Поэтому и про лжеучителей, и про их учеников сказано самим Христом: "Оставьте их: они - слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму" [Мф.15:14]. Кода Л.Толстой умирал на станции Остапово, преподобный старец Варсонофий Оптинский, о котором было сказано ранее, умолял родственников Л.Толстого допустить его к умирающему, потому что совет старцев постановил, что если со стороны писателя будет хотя бы малейший признак желания примириться с Церковью - принять его обратно в лоно Церкви, прочитать разрешительную молитву, в которой прощаются грехи и, если будет желание Л.Толстого - причастить его перед кончиной Святыми Дарами. Но старца родственники и "сподвижники" не допустили к умирающему писателю - очень боялись, что Л.Толстой опять вернётся к церкви, ведь он ушёл из Ясной поляны не только от родных, но и от "сподвижников". Очень не хотел Л.Толстой уезжать с ними из Шамординской обители, где монахиней была его сестра. Долго бродил вокруг Оптинского скита, но так и не вошёл, хотя старцы приняли бы его. Но первый шаг должен был сделать сам кающийся, свободно. Но гордость не позволила, и "точка невозврата" была пройдена. А после смерти, когда журналисты буквально облепили старца Варсонофия, он сказал: "Одно могу сказать, хотя он и Лев, но не смог разорвать цепь, которой сковал его сатана". По поводу же смирения в Священном Писании сказано: "...Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать" [1Пет.5:5]. Эта именно благодать и привлекала людей к преподобному Амвросию, а в романе "Братья Карамазовы" - к старцу Зосиме. Ф.М.Достоевский, понял, что Бога невозможно найти без Церкви, а Л.Толстой - не понял (или не принял). Поэтому и судьбы у них сложились по-разному - и в земной жизни, и, очевидно, в вечности.
       А вот другой пример - логика развития немецкой классической философии. Она начиналась фактически с И.Канта (в частности с его знаменитых поисков твёрдого основания нравственности в виде категорического императива). Постепенно, но с неумолимой логикой, через ряд плавно переходящих стадий добропорядочная профессорско-университетская философия - через Фихте, Шеллинга, Гегеля, Шопенгауэра дошла до Ницше с его "сверхчеловеком", а в конце его жизни - с "антихристом" (это было его последнее произведение, после которого он сошёл с ума). (Кстати практически все они были выпускниками теологических факультетов университетов; по официальному вероисповеданию, естественно, протестанты). Но это ещё не всё. В XX веке эта линия дошла до А.Кроули, а чуть позже до Ш.ЛаВея - автора "сатанинской библии" и организатора современного организационно оформленного сатанизма. Вот так! В сущности, эта история представляет собой наглядный пример логики развития христианской ереси. Ценой ошибки в деле религиозного выбора вполне может стать сама жизнь человека - и временная, и вечная. Многие в нашей стране 1990-е годы искали Бога без Церкви и в итоге многие оказались кто где: кто в сектах, кто в психушках, кто в тюрьме, некоторые - на том свете. Часть этих людей находится в каком-то неопределённом внутреннем состоянии, вряд ли их полностью удовлетворяющем по причине вынужденных поисков средств от уныния, заполнения каким-то смыслом своей жизни и поддержания жизненного тонуса. Некоторые - вовремя опомнившиеся (а точнее вовремя прислушавшиеся к тихому зову Божьему), получили шанс развернуться и начать движение в направлении воцерковления. Эта часть ищущих получила шанс через таинства церкви - исповедь, соборование, причащение Св. Даров и церковную молитву войти в реальное внутреннее соприкосновение с Творцом через его благодатные энергии и получить в этом опытное внутреннее удостоверение. Кроме того, существует же обширная, выверенная уже почти двухтысячелетним духовным практическим опытом, святоотеческая литература, которую можно использовать в качестве самоучителя (например, "Аскетические опыты" св. Игнатия Брянчанинова).
       А что написано на долларовых банкнотах? - "С нами бог" с маленькой буквы. Но... "Люди гибнут за металл, сатана - там правит бал!". Вот и весь сказ!
       Почему так по-разному сложились судьбы Ф.М.Достоевского и Л.Н.Толстого? В конечном счёте - это тайна духовной жизни человека, которую знает только один Бог. Но мы можем с большой степенью уверенности предположить, что у Ф.М.Достоевского была та степень любви к Богу и ближнему и, следовательно, та степень смирения, которая и позволила ему вовремя откликнуться на призыв Божий. В частности, по воспоминаниям А.Г.Достоевской он, ощутив приближающуюся кончину, когда не было никаких явных физических признаков опасности для жизни, попросил её позвать священника для исповеди и причащения. И после этого ему было даровано ещё несколько дней земной жизни для окончательного внутреннего приготовления к встрече с Вечностью. Л.Толстого же, в конечном счёте, победили его гордость и тщеславие.
       Рассуждения, предложенные в этом тексте читателю, никоим образом не претендуют на открытие какой-то истины в последней инстанции, но представляют собой лишь только одну из множества возможных точек зрения.
       Лично для автора этих строк книга А.С.Разумова явилась помимо мощного импульса, побудившего вернуться к творчеству великого Ф.М.Достоевского, ещё одним свидетельством действия Божественного промысла в нашей жизни.
      Гениальный Федор Иванович Тютчев как-то написал:
      
       "Нам не дано предугадать
       Как слово наше отзовётся,
       И нам сочувствие даётся
       Как нам даётся благодать".
      
       Не только для автора этих строк, но и для многих других читателей книга А.С.Разумова может стать (я в этом нисколько не сомневаюсь) событием в жизни.
      Это значит, что авторский успех А.С.Разумова несомненен.
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      
      

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Троицкий Дмитрий Анатольевич (dmitrijtroickij@yandex.ru)
  • Обновлено: 24/02/2016. 43k. Статистика.
  • Эссе: Культурология
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.