# Закон сохранения любви

Галина Туз

Вывалившись из родительского гнезда прямо на жесткий школьный пол, не успев встрепенуться и отряхнуться, мы оказываемся в мире совершенно неведомом, опасном и чудном, похлеще сказочной Страны Дремучих Трав, где какой-нибудь кузнечик ростом с дом может зажевать тебя как приглянувшуюся травинку и даже не поперхнуться...

На нашу беду, нам кажется поначалу, что все равно все обязаны нас любить, ведь мы такие лапушки, так замечательно читаем стишки, стоя на кухонной табуретке, так славно размазываем акварель по выдранным из тетрадки листочкам в клеточку, так забавно выглядим со своими толстенькими косичками, торчащими в разные стороны, или стриженым чубчиком и оттопыренными ушами. Но вписавшихся в школьную повседневность гармонично и безболезненно - на удивление мало. Это те, кто может сметливо и нежно подхватить учительницу под ручку и ласково нашептывать ей на ушко про мальчишеские проделки и девчачьи секреты. Или те, кто организовал вокруг себя коллектив смельчаков с кулаками, которым не страшны чужие носы, а на учительский гнев смельчаки плевать хотели. Тот же, кому "повезло" иметь лишние килограммы или сантиметры, будут влачить жалкое существование до тех пор, пока не поймут, что надо использовать свою беду как свое преимущество: например, став школьным шутом или пойдя лет в 13 в подиумные модели...

Но самое большое горе - умникам. Вот этим точно проходу не дают: ботаник, дай списать! Ботаник, мы тебя возле школы подстережем!

Мне же досталась роль невидимки: я не была ни моделью, ни ботаником, ни сильной личностью и раздражала учителей "отсутствием видимого присутствия" на уроках. Одноклассникам те же самые мои качества помогали не видеть меня в упор и оставлять в покое. При всем при этом, живя в воображаемых мирах, я ухитрялась быть практически счастливой: не обижала и не была обиженной, разве что иногда. Не влюблялась и не страдала, но и в себя не влюбляла, никого не мучила, зато в моем воображении все это происходило - усиленное, естественно, в тысячи раз. Классе в девятом мы даже написали с подружкой роман, где в героиню, похожую на меня, волшебным образом попавшую в средневековый замок, влюблялось привидение по имени Нарцисс.

Эх, да что там говорить, "школьные годы чудесные" я "просидела у себя в голове" ровно до того момента, как неожиданно для всех вышла из тени, услышав над ухом: "Здравствуй! Ты меня не узнаешь? Какое совпадение! И я тебя тоже не узнаю!". Молодой человек оказался симпатичным художником, и мне стало ясно, что именно благодаря точному художническому глазу я обрела видимые черты и вышла из морока собственных фантазий на самый что ни на есть белый свет.

Вот тогда-то, распевая битловские песни и метя тротуары широченными, по моде тех лет, клешами (однажды дружинники гнались за мной через весь город, потому что брюки у меня были самой широкой ширины и красного цвета, а это было - не положено), я получила прозвище Хипповочка и возможность не только не быть невидимой, но и смотреться так, как мне заблагорассудится - в ход шли старые вещи, которые потрошились и разукрашивались всеми возможными способами: от старых клубков неиспользованной шерсти до лоскутков от недошитых платьев, найденных в шкафу. Как-то мы даже расписали масляными красками малярные комбинезоны, выданные нам на практике, плюс выкрасили разноцветной гуашью руки и так пошли по городу, а встретивший нас учитель словесности, у которого я уже ходила в любимчиках, потому что писала стихи, только и сказал: "Девочки, вы уж выбирайте что-то одно - литературу или живопись". А мы подумали: почему это мы должны выбирать? И я продолжала носить с собой этюдник в качестве дамской сумочки, подвергаемая за это остракизму знакомыми студентами "художки".

О-о, это было великое время! Тогда нам, без сомнения, принадлежал весь мир, все на свете поцелуи, все звезды фейерверков, все звездочки фиалок с их каким-то "резиновым" запахом, вся блестящая мокрая галька, весь осыпающейся утренний иней, похожий на лепестки яблони - все было нашим - словом, вся поэзия и проза мира, по которым и из-за которых мы сходили с ума.

Но вот в какой-то момент наш мир схлопнулся, и Страна Дремучих Трав выбросила нас на пустынный берег взрослой жизни, где стройку надо было начинать с нуля, где не было ни одного знакомого камушка, где оказалось, что учителя нас учили не тому и не так, а родители любили слишком самозабвенно, вместо того чтобы гонять с утра до вечера вымоченной в кадке хворостиной... И все же... Нам плохо в школе давалась физика, но одно несомненно: при полном отсутствии знания закона сохранения энергии, мы, несмотря ни на что, все же качественно усвоили закон сохранения любви.