Углицких Андрей Клавдиевич
Житие Углицких

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Углицких Андрей Клавдиевич (klavdii@yandex.ru)
  • Обновлено: 09/07/2015. 288k. Статистика.
  • Эссе: Публицистика
  • Иллюстрации/приложения: 4 штук.
  • Оценка: 8.62*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Литературное расследование обстоятельств и судьбы угличского этапа 1592-1593 гг.Опубликовано Издательским домом "Сибирские огни". ISBN 5-86272-013-8. Новосибирск. - 2011. - 184 С.

  • Андрей Углицких [Обложки
      Вместо предисловия
      
      Первая часть рукописи написана мамой моей, Углицких Людмилой Николаевной (в девичестве - Курановой, 1928-2003), уроженкой города Вязники, что на Владимирщине, на рубеже тысячелетий, когда неправильно сросшийся перелом шейки бедра лишил ее, учительницу математики, что называется, "от Бога", возможности выходить из дома и активно работать. Правда, какое-то время спустя мама попыталась было заняться репетиторством, но и эта ниточка, связывавшая ее с прежней, "нормальной" жизнью, вскоре оборвалась - переломанная, изувеченная младореформаторами страна, только-только, едва-едва сама начала приподниматься, привставать со своего почти что смертного одра, и у граждан ее, которым месяцами не платили жалованья, были другие, более насущные заботы - элементарное выживание, нежели дополнительное, сверхбюджетное образование детей.
      Вопреки пессимистическим прогнозам врачей, мама не сразу, но все-таки встала, сначала на костыли, а вскоре и вовсе начала обходиться без таковых - просто держась за спинку стула и понемногу переставляя его в нужном направлении. Потом была палка. А еще матушка с трудом, но приспособилась перебираться через крутой высокий порожек на балкон, потому что спуститься со своего четвертого этажа на первый требовало от нее непомерно большой траты сил и неподъемного мужества, а обратный подъем без помощи извне и вовсе был невозможен.
      Все это время она была вверена попечению моего брата Алексея, супруги его Венеры, а также племянников и племянницы. Происходило все это в Перми, а я жил и работал далеко - в Москве, писал редко, приезжал еще реже. В один из таких приездов для того, чтобы хоть как-то отвлечь маму от тягостных мыслей, занять ее чем-то семейно-значимым, "обчественно-полезным", я и попросил ее записать все, что она помнит о жизни своей. Я почти ничего не правил в ее "мемуаре", желая, чтобы стиль и характерный язык сохранились в первозданном виде. Позволил себе лишь необходимые комментарии, и то - там, где был уверен точно, что имею на таковые право.
      Вязники, Владимирская область
      1928 год: Голодный год, маме (Прим. - маме моей мамы, моей бабушке Оле - А.У.) группой собрали на мои родИны 1 кг масла. Старые лозунги - на пеленки. На моем свидетельстве о рождении штамп: "получено 3 метра на пеленки".
      
      Рыбинск, Ярославская область
      1932 год: Все еще голод. В магазинах за всем громадные очереди вплоть до 1936 года.
      1936 год: Выборы: Дворец украшен, люди поют, пляшут. Нас в школе кормят. Стакан чаю и маленькая булочка с розочкой из масла.
      1937-1938 гг.: В магазинах все есть. Куда девались очереди? Во дворце культуры (а это рядом с моим домом) работают кружки, студии. Для младших рассказывают сказки, читают книги. Очень хорошая театральная студия (молодежная). Летом с ребятами работают во дворах пионервожатые: играют, водят в лес, учат составлять гербарии.
      1939 год: Война с белофиннами. Снова в магазинах ничего нет. Хлеб распределяют по едокам и продают (развозят) по подъездам по 500 грамм на человека. На нашем мешочке - фамилия и пять человек. И так у всех.
      1940 год: Ездили в Ярославль на поезде школой на три дня в летние каникулы. Ходили в театр имени Волкова, смотрели "Эсмеральду", потом нас водили в собор - смотреть маятник. Перед войной в Рыбинске было плохо с продуктами - ездили в Москву.
      1941 год: Впервые, после пятого класса поехала в пионерский лагерь. Там и застала меня война. Вернулись в комендантский час, ждали на вокзале до утра, кругом темень - светомаскировка. За домом рыли щели, и по тревоге все бежали туда. Окраины Рыбинска бомбили, но к авиамоторному заводу (а мы жили прямо у завода, день и ночь - рев испытуемых моторов) наши истребители не допускали немецкие самолеты. Отгонят - отбой, и снова за работу, за учебу.
      Завод эвакуируют в Уфу. Семьи комсостава вывозят на пароходах. На одном из них едем и мы: мама, Руфинка, я и Станислав (Прим. - Руфина, мамина сестра, 1924 г.р., Станислав, мамин брат, 1932 г.р.- А.У.). С собой 5 кг мягкого груза, но мама в наш мягкий груз завернула швейную машинку, которая, собственно, и спасла нам жизнь. Мы же, как дураки, в эти килограммы взяли учебники и оказались на всю войну без всего: без зимней одежды, валенок и т.д. Оставленную в Рыбинске квартиру с остальными нашими вещами мы, как и все, в опечатанном виде сдали под расписку - скоро вернемся, и все будет по-старому. А это скоро...
      Выходили пароходы в начале октября: холод, ветра. До Горького к нам подсадили летчиков - молодых парней. В Горьком их формировали на фронт. При подходе к Горькому развернулись обратно - город бомбили. Привезли по воде до Белорецка. В Уфу не повезли. Рабочих селить было некуда.
      
      Белорецк, Башкирская АССР
      В Белорецке нас ждали сани колхозников из соседних деревень. Каждая выбирала себе семью и увозила. Потихоньку все наши спутники уезжают, а мы сидим "бесхозные": нас трое малых с одной взрослой - кому нужна такая обуза! Взяла нас Аграфена Яковлевна из Калинников, самого захудалого колхоза района. Там и перезимовали зиму. А о папе - ничего.
      Он был назначен начальником эшелона и отвечал за эвакуацию цеха. Пока они выломали все станки, погрузили на баржу и двинулись в путь, зима взяла свое. Баржа вмерзла в Волгу. 200 км везли они груз сначала по льду, затем на волокушах станки до ближайшей железнодорожной станции. Заново перегрузили все в поезд и приехали в Уфу уже в марте, все простуженные, голодные. Паек, данный в дорогу, кончился еще на барже. Когда добрались до станции, то первое, что сделали - взяли "на ура" буфет. Буфетчица только успела выскочить через верх. Папа приехал за нами в апреле - дистрофик, весь в чирьях от голода и простуды, и, подлечившись с неделю, увез нас в Уфу.
      
      Уфа, Башкирская АССР
      Поселились мы на квартиру по уплотнению. Хозяин был ничего, а хозяйка никак смириться не могла, что их уплотнили. У нас не было ничего кроме хлебных карточек: 800 г - рабочая, папина; 600 г - служащая, мамина; 500 г - учащаяся техникума, у Руфы; 500 г - детская, у Станислава; 300 г - иждивенческая, моя. Итого: 2700 г. Хлеб был клеклый, тяжелый. Это - буханка с довеском. И за ним мы ходили со Станиславом каждый день, кварталов за десять. Идешь, идешь, сам себя уговариваешь: "Вот дом с зелеными ставнями, а там дом с белыми, а там..."
      Принесешь хлеб домой, и смотришь на него до вечера, пока не придут с работы папа с мамой, которые разрежут этот хлеб на пять равных частей. Съедаем, и до следующего вечера. Днем же, со Станиславом, идем на Воронки за хворостом, а это 5 км, если не больше.
      Однажды хозяин дал нам со Станиславом тыкву. Вырезали мы из нее треугольник, как это делают на арбузах, попробовали - ничего. И оставили до прихода мамы с папой. А вечером, только мы подали маме с папой эту тыкву, ворвалась к нам хозяйка со своим хозяином, обвинила нас, что мы украли эту тыкву (хотя хозяин ей тут же говорил, что это он дал). И унесла.
      А еще было так: принес папа как-то с работы каустической соды неочищенной. Она похожа была на куски халвы. Стирать-то чем-то надо. Положили на тарелку и спрятали. Видел эту соду Станислав, решил - халва. И как только папа с мамой ушли на работу, он подбежал к тарелке, да засунул кусок в рот. Я проснулась от рева. Бегала с ним по всем больницам, сжег он себе все во рту.
      Осенью 1942 года я стала искать себе место в жизни. Поступила на курсы медсестер - благо девочка я была рослая, а документы проверяли не сразу. Начались занятия. Я уже научилась писать рецепты, но в это время с документами разобрались и меня выгнали. Хотела стать донором, ответили, что кровь у детей не берут. Иду мимо училища, увидела громадный плакат: "Объявляется дополнительный набор добровольцев в железнодорожное училище ?1, в группу токарей". Вот я и доброволец!
      В первый же день в ночную смену. В октябре вступила в комсомол - взяли до 14 лет. Я - комсорг группы, лучшей во всем училище. Мы работаем, учимся, ходим в госпиталь, что рядом, в школе, занимаемся в художественной самодеятельности. Пою в хоре, читаю стихи... Зато кормят три раза в день, выдали б/у шинель, форму! Ботинки брезентовые на деревянном ходу выдали по особому распоряжению директора училища, так как при морозе в 50 градусов ходила в калошах на босу ногу...
      1943 год: В день железнодорожника награждена форменным праздничным платьем, которое мама перешила в модное, единственное с 1941 вплоть до 1946 года. Единственной на это время была и моя железнодорожная, бывшая в употреблении шинель, и только в 1946 году на рынке удалось купить мне пальто из зеленого офицерского сукна с собачьим воротником.
      Папа к этому времени дошел до дистрофии наивысшей степени, и стоять у станка уже больше не мог. Специалистом он был отличным, и его перевели в ремесленное училище старшим мастером. Вот папа едет в деревню за дезертирами из училища и привозит два круглых каравашка настоящего деревенского хлеба: крутого, вкусного! Вечером один из них делится на всех поровну. И у всех - понос. Не выдержали желудки настоящей еды...
      Как жили? Все, что можно, берегли на обмен, делали своими руками на обмен: дадут на работе бутылку водки - меняем на дрова. Ведь на всю зиму с Воронок не наносишь. И все равно носили!
      С работы папа с Руфой едут не до Уфы, а до Воронок - там лесок. Идут пешком, подбирают сушнину, на себя ее, и - домой. Дадут в кои-то веки талон на материю - меняем в деревне на картошку и другие продукты. Уедут с вечера с мамой вдвоем, а мы ждем их: приедут, не приедут. Всяко бывало...
      Руфинка начала в 1941 году учиться в авиационном техникуме в Рыбинске, а в Уфе поступила работать на резиновый завод. Готовили там прорезиненные ткани на палатки, понтоны и т.д. Один такой прорезиненный рулон раньше 10 мужиков еле поднимали, а теперь они, девчоночки 16-17 лет из комсомольской фронтовой бригады. У Руфинки - лучшая бригада. Лучшая - это 150-200% нормы, и все на себе...
      Мама постепенно оправлялась от лихорадки. Приступов не было, но на кого она была похожа! В 40 лет - совсем старуха, все зубы выпали, вся седая, худая-худая! После войны, когда мы переехали в Стерлитамак (Прим. - город в Башкирии - А.У.), куда папу перевели директором ремесленного училища, на работу мы ее уже не отпустили.
      Настало время, когда можно было учиться. В 1942 году я окончила шесть классов. Во время войны несколько месяцев походила в седьмой класс вечерней школы, но бросила. Ходить по вечерней Уфе было страшно, школа далеко. А в Стерлитамаке я поступила в вечернюю школу, в восьмой класс. Окончила его на одни пятерки. Документ за седьмой класс с меня никто и не спросил, а потом девятый и десятый закончила на законных правах. Куда дальше?
      В Стерлитамаке из высших учебных заведений был только педагогический институт. Взяла отпуск. Поехала в Уфу сдавать экзамены в нефтяной. Сдала неплохо, но попала только кандидатом, так как из двухсот принимаемых женщин брали только 10%, то есть двадцать человек. В первую очередь - башкирок, вне конкурса, даже с тройками, а на остальные места представителей других национальностей... Поэтому я вернулась в Стерлитамак и пошла учится на учителя.
      Первые годы учительства были не самыми трудными.
      Пермь
      7-ая городская школа, где я работала первый год учительницей, и откуда перешла в Орджоникидзевский район Перми (Прим. - один из самых отдаленных, окраинных районов города - А.У.), поскольку у меня родился Андрюша. Когда я ушла в декрет, то ребята, семиклассники, отказывались принимать другую учительницу, хотя многому из того, что я давала ребятам, я научилась у нее.
      98-ая и 24-ая школа Орджоникидзевского района. Три пятых класса в двух школах, два новых педагогических коллектива, не очень довольных моим появлением - у них классы сокращались, так как в пятых учились дети войны, а их было мало. Поэтому с моим появлением у остальных учителей уменьшилась нагрузка, и, стало быть, зарплата. Через полтора года освобождается место в ШРМ ?18 (Прим. - Школа рабочей молодежи ?18 - А.У.) и я перехожу туда. Зарплата на 15% меньше, время для работы - утро и вечер, но я рада: здесь я никому не помешала, а наоборот, попала в хороший коллектив учителей. Больше, ни до того, ни после, такого не было.
      О моем деде Куранове Денисе, а твоем прадеде, мама как-то вспоминала. На летних каникулах собрались все братья и сестры папы в городе Гусе Хрустальном (Прим. - Владимирская область - А.У.). У Курановых был там, как и полагается, свой дом. Жили коммуной. Все расходы учитывались и делились на взрослых едоков поровну. А собрались все коммунисты, комсомольцы, тетя Дуся с мужем - работником НКВД. И вот в их доме завелась нечистая сила. Как стемнеет в доме начиналось: стучало что-то во все окна, шумело, вскрикивало. Весь город сбегался к их дому послушать, что делает нечистая сила. Вот и собрались все они: коммунисты, комсомольцы и сотрудник НКВД, и полезли в подпол ловить эту самую силу. А это оказалась ... нянька, она хотела завладеть тети Дусиным приданым, которое оставила ей родная мать, умершая. Вот и устраивала эти спектакли, чтобы выгнать их из дома.
      Опять Рыбинск
      Рыбинск стоит на слиянии Волги с Шексной. От нашего дома до пляжа было не так уж далеко. Поэтому мы летом очень часто одни (нас ведь трое росло, да куча соседских ребят) ходили на Волгу купаться. Волга при впадении Шексны широкая-широкая. Другой берег чуть виден. На нашем берегу пляж. Песок на километр, наверное. Прямо на песок положены слеги, и по ним лошади выволакивают топляк из Волги. Папа очень хорошо плавал. И Руфинка тоже. Они с ним частенько плавали на другой берег. Я же плавать хорошо никогда не умела. Может, боялась. Маленькой, во время одного из наших походов, я, упав в воду на спину, нахлебалась воды. А когда построили ГЭС, Волга и вовсе разлилась.
      
      Дом. Наш дом в Рыбинске
      Войны наш дом не пережил. Одна бомба попала в него, другая - во Дворец культуры, который стоял рядом. После войны мама все рвалась в Рыбинск. Хоть бы посмотреть! А мне кажется, ей хотелось узнать что-либо об оставленных там вещах. Всем отъезжающим обещали сохранить вещи, и по окончании войны вернуть. Квартиры с вещами "принимали" работники ЖКО, опломбировали, но, как рассказывали маме потом, почти сразу же приезжали из деревень, на подводах люди, и все это увозилось, грабилось. Мама увидела папин велосипед, который тогда был почти такой же роскошью, как в наши времена автомобиль "Волга", у наших соседей по квартире, Котовых. Они жили в своем доме за рекой.
      Папу (я об этом уже упоминала) перевели с должности старшего мастера директором училища в Стерлитамак. Вслед за ним уехала мама со Станиславом. А мы с Руфиной остались в Уфе - работали, кто нас отпустит? Вот тут и случилось. Получив краткосрочный отпуск, Руфинка поехала в гости в Стерлитамак. Поезд из Уфы уходил за полночь и приходил в Стерлитамак на рассвете. А годы были не лучше нынешних: воровство, грабежи, убийства. Забирает она все свои платья, а я ей:
      - Страшно, как бы не ограбили!
      Она же мне:
      - За своими смотри!
      И - точно! В следующую после ее отъезда ночь к нам в квартиру забрались воры. У вторых квартирантов, очень богатых людей, ибо всю войну они проработали на Уфимском витаминном заводе, украли все. Когда же вор проходил мимо их комнаты в нашу, они услышали, подняли крик, вор схватил с вешалки у двери мои платья (и всего-то два, но все, что были), и убежал. Осталась я только с юбкой и кофтой, что лежали в комнате. Где тонко, там и рвется. Соседи ходили в милицию, взяли собаку-ищейку. Собака привела милиционеров к дому неподалеку от нас, но милиционер в него заходить отказался, сказав, что собака - дура. Наверное, милиция была с ними заодно. Тогда так было.
      Папа (Прим. - Николай Денисович, мой дед по матери - А.У.) всегда называл Ленинград Питером. Были у него там и друзья, с которыми он переписывался года до шестидесятого. Ведь мальчишкой, в четырнадцать лет, он приехал из Гуся Хрустального в Петроград на работу. Там, на Путиловском, уже работали его старшие братья. Такова была традиция их семьи. Подрастая, мальчишки уезжали на работу в Петроград. С папой это случилось в 1916 году, перед самой революцией. И в революцию он был там. Вплоть до 1925 года, когда их, молодых коммунистов Ленинского призыва, отправили на учебу. Упоминал папа, что бывал на митингах, где выступал Ленин, что с продотрядом ездил по деревням добывать хлеб для Петрограда. Учась, уже из Вязников, где был парторгом ткацкой фабрики, ездил летом на строительство ТуркСиба. И я об этом знать бы и не знала, но уже в Рыбинске нам попался какой-то иностранный журнал с фотографией строительства, и на самом переднем плане, будто бы специально для нас его снимали, увидели мы папку. Жаль, что мало я тогда его расспрашивала о жизни. Помню из Рыбинска поездку с папкой в Москву. Ездил он в ЦК партии и зачем-то брал меня с собой (может, неслучайно). Оставил меня у здания, а когда вышел, то не обнаружил на месте. Но потом, нашел.
      Жили мы, с хлеба на квас перебиваючись. Мама с папой поженились, и все их приданое умещалось в небольшой плетеной корзинке - чуть побольше чемодана. А там, среди всего прочего, была еще и подушка. Начинали с нуля. У нас не было даже радио. Слушать его, а тогда очень хорошие детские передачи были про пограничника Карацупу, мы ходили к соседям, Котовым. К 1940 году и наши накопили, и купили приемник, но его вскоре отобрали - боялись шпионов. Обещали вернуть, но в войну не только приемник, но и вещей-то, с таким трудом нажитых, лишились. После этого мама мебель не заводила. Были казенные кровати. Из них с помощью подушек (а вышивать мы все умели) делали диваны. Вместо шифоньеров - кабинки из реек, завешанные занавесками. Столы и комоды - из ящиков...
      Другой твой дед (по отцу) - Андрей Харитонович, по рассказам твоей бабушки Татьяны Яковлевны, был человеком незаурядным. Лесопромышленник, скорее всего, управляющий лесопромышленника, он с работой своей справлялся очень хорошо. До революции были у него даже сбережения в банке. Но банк в революцию погорел, и деньги пропали. Очень сердита за это на него была Татьяна Яковлевна. Говорила: "У других золото в кубышке лежало, цело осталось, а его понесло в банк. Был бы умнее, с золотом-то не так трудно было бы потом все невзгоды переносить".
      А в дальнейшем, действительно, трудно пришлось. Из дома их выселили (Прим. - раскулачили в 1930, отняв дом, хозяйство, и отправив на поселение на Сылву - А.У.). На поселении и жить было негде, и хлеб надо было доставать. Пока Андрей Харитонович был жив, он их кормил. Всякую работу мог делать. При нем, говорила Татьяна Яковлевна, без рыбы не живали, да еще и на продажу оставалось. Продавали на хлеб. Умер он рано, простыв на рыбалке. Клавдию (Прим. - моему отцу - А.У.) было тогда лет двенадцать, остальные еще младше, а было их человек 7-8. Вот и пришлось Клавдию идти в люди и самому пробивать себе путь.
      Все из крестьянской работы умела и Татьяна Яковлевна, хотя ни шить, ни вышивать не могла. Андрея даже окрестила сама, дома. Так делали раньше крестьянки, но такое крещение временное, чтобы не умер некрещеным, а потом все равно надо перекрещиваться.
      Теперешняя мораль не сравнима с нашей, а вот Татьяна Яковлевна выходила за Андрея Харитоновича и вовсе не зная его, по сватовству. Был он, говорила она, рябой...
      На этом рукопись обрывается. Иногда я думаю, что тогда, при первом, самом "свежем" прочтении в маминой тетрадке было на несколько листов больше, что что-то очень важное пропало. Хотя, может быть, мне это только кажется?
      
      Уголь, Угол, Голый
      М
      ои основные детские прозвища: Уголь, Угол, Голый. Как только не перевирали, не калечили фамилию мою - и Углицкий, и УглИчевский, и Угликов, и Угольков... На каком только слоге не лепили в ней ударений - и на первом, и на последнем, хотя правильный, легитимный вариант ударности - второй слог (УглИцких). Сколько раз спрашивали, интересовались: "Фамилия-то у вас больно знаменитая... Не дворянских ли (вариант - княжеских) кровей, часом, будете?"
      Нет, не дворянских, и, тем более, не княжеских. Ибо почти все известные мне по документам дореволюционные носители моей фамилии - из крестьян. Или же купеческого сословия. Мало того, твердо убежден я, что фамилия наша - поселенческая, земляческая. А еще ссыльная. А возможно, что и первоссыльная, поскольку появлением своим, а случилось это по моим предположениям в самом конце XVI века, "обязана" она одному важному событию в истории российской. Речь об убийстве (в том, что это было именно убийство, а не несчастный случай, не сомневаюсь я!) царевича Дмитрия в Угличе в мае 1591 года.
      Почти все Углицких родом с западного Урала, где и проживают более или менее компактно в Красновишерском районе Пермского края. Но особенно много их в деревне Федорцовой, расположенной совсем неподалеку от места впадения реки Язьвы в реку Вишеру, что в нескольких десятках километров от старинного купеческого города Чердыни, в шестнадцатом веке - столицы Урала. Откуда пришли на берега Вишеры эти самые Углицких, отколь переселились, история, подоплека и обстоятельства переселения этого и станут предметом нашего дальнейшего разбирательства.
      О том, что все Углицких имеют отношение к угличским событиям 1591 года я впервые услышал еще в далеком детстве. От отца, братьев его и сестер, от иных вишерских родственников, гостивших у нас в Перми. Рассказывалось одно и то же наше, фамильное, семейное предание, что давным-давно жил-де царь Федор, что убили в городе Угличе младшего братика его - царевича-мальчика, по имени Дмитрий (Митрий, Димитрий). Что разгневанные угличане самосудно казнили убийц. Что горожан тех оклеветали-де, перед царем Федором, который и повелел в наказание сослать их за Уральский камень. Что после отбытия немилости ссыльные остались на Урале, на Вишере, основав поселение свое, названное ими в честь царя Федора - деревней Федорцовой, из которой все мы, Углицких, и происходим. Обычно рассказ завершался демонстрацией паспорта очередного рассказчика, в котором в графе "Место рождения" значилось одно и то же: село Федорцово, Красновишерского района Пермской области.
      Впрочем, кажется, первым "сказку" эту услышал я все-таки от Ивана Харитоныча (думаю, что даже раньше, чем от отца). Мой двоюродный дед по отцу был невысоким, худеньким, со словно бы высеченным из грубой, скальной породы лицом, многократно пересеченным, изрезанным глубокими оврагами морщин. Этот вишерский старожил любил по вечерам, примостившись на скамеечке или по-зэковски присев на корточки возле дышащей жаром печки, на чугунной дверце которой ближе к полуночи всегда начинала рельефно проступать, малиново светясь, пятиконечная звезда с надписью под оной: "Молотов, 1952", курить и рассказывать... Метались, как сейчас помню, тогда по стенам кухоньки нашей, обклеенной газетной желтью, красноватые отблески, всполохи огня, играли, куражились над лицом Харитоныча, еще больше возвышая острые, далеко выступающие дуги скул и оттеняя пропасти глазниц, особенно, когда смеялся он... В такие мгновенья Харитонович становился чем-то неуловимо похожим на щуку или вишерского хариуса.
      В конце шестидесятых был я в гостях на Вишере у бабушки своей, Татьяны Яковлевны. Ни раз и ни два в ходе того визита в город Красновишерск возникало у меня ощущение, что фамилию мою носит едва ли не каждый пятый горожанин! Врезалась в память заметка в красновишерской газете: "Вчера состоялось заседание городского народного суда, на котором слушалось дело по обвинению Н. Углицких по статье *** УК РФ. В ходе судебного разбирательства были заслушаны показания свидетелей Б. Углицких и В. Углицких... Секретарь суда С. Углицких..." Поражало, ну никак не могло уложиться в голове, очевидное: люди, носящие одну и ту же фамилию, не состояли, похоже, ни в каком даже в самом отдаленном родстве!
      Единственное, кстати, чего я, слушая побаски Харитоновича и других вишерских гостей, никак не мог взять в толк - почему же село-то отцово названо в честь царя Федора? Ведь это же он обрек предков моих на такие мучения! За что же ему честь-почесть така оказана? С коврижек, каких, обломилась?
      
      Пелым - был или нет? ЦК или ЧК
      Впрочем, услышанное в детстве мало отразилось на моей дальнейшей жизни. Я закончил школу, потом медицинский институт, стал работать в детской поликлинике.
      Только с началом перестройки появилась реальная возможность познакомиться с исторической, письменной, документальной основой тех, вишерских преданий, с фактической стороной событий. Началось все с карамзинской "Истории государства российского". Изучая этот труд, понимал я, что многое совпадало с уже известным мне по семейному преданию. С другой стороны, узнал я и очень много нового о том, как все было, со всеми подробностями - и про дьяка Битяговского, и про мамку Волохову, и про откровенную трусость Шуйского, возглавлявшего тогда комиссию по расследованию обстоятельств так называемого угличского мятежа, и фактически оболгавшего, сдавшего ни за понюшку табаку, "моих" угличан. Поразила жестокость, с которой был фактически уничтожен в ходе едва ли не войсковой операции, древний город Углич, потрясала несоразмерность, неадекватность реакции властей на действия угличан, буквально пронзила дальновидность и басурманская расчетливость Годунова, провернувшего-таки всю эту блестящую с точки зрения записного интриганства и исключительного злодейства многоходовую комбинацию, вознесшую в конечном счете его, потомка татарского хана, на московский престол. Но кое-что и расходилось...
      По всем умным книжкам выходило так, будто бы угличан угнали вовсе не на соляные уральские копи, а в некий Пелым-городок. Прочитав об этом, поначалу я даже расстроился. Это что еще за Пелым такой? Где искать его? В какой Тмутаракани? Нет, так не должно быть, похоже, ошибся, ошибся Карамзин - вишерские, мои, вроде бы ни про какой Пелым не рассказывали (или упоминали, да позабыл я?).
      Ситуация прояснилась после того, как я, что называется, с головой "вошел" в географические карты. Выяснилось, что современный Пелым - это самый северо-западный угол Свердловской области, граничащий с Красновишерским районом Пермского края. Углич, кстати, тоже образован от этого слова, ибо расположен там, где течение Волги делает крутой поворот - угол. Это было, если не совсем уж "жарко", то, во всяком случае, очень "тепло". Выходило, что разделяет Красновишерск и поселок Пелым напрямую, через Хребет Уральский всего-то ничего - несколько десятков километров! Ну, пускай, сто. А если это так, то это рукой подать, по уральским-то понятиям! Значит, действительно, фамилия моя - угличская? Значит, не врали старики! И стал я себе, как мог, как умел, объяснять, сближать вишерские "сказки", услышанные в детстве, с новоприобретенными знаниями, полученными в ходе изучения исторической литературы.
      Во все времена власти избавлялись от самых опасных преступников, ссылая их на самые окраины своих территорий. В конце XVI века северо-восточной окраиной государства Московского был Камень Уральский. Поэтому неудивительно, что часть угличских "мятежников" отправлена была именно туда. Что было дальше, чем занимались несчастливцы в глухой лихоманистой тайге мы наверняка не знаем, но вполне можем допустить, что часть их привлечена была к работам, в том числе и на соляных приисках, к тому времени уже давно и благополучно функционирующих.
      Между прочим, соль в XVI веке - главная валюта, основная ценность государства. Те, кто в этом как-то сомневается, может, если повезет, заглянуть в главное соляное хранилище тех лет. Расположено чудо сие и по сей день прямо под московской улицей Солянка, где ныне находится (согласно информации из передачи Московского телеканала) одно из хранилищ Главного Резервного Фонда России. Заглянуть, чтобы полюбоваться целым подземным городом, кирпичные стены которого, кажется, до сей день способны выдержать если не взрыв ядерной боеголовки, то уж как минимум осаду двадцатилетнюю с применением корабельной артиллерии. Посмотреть (по телевизору показывали и это) на широкие подземные прошпекты, по которым запросто, не задевая друг друга разъезжаются две груженные с верхом телеги... Так вот... К счастью, все на земле этой рано или поздно, так или иначе, заканчивается. Закончились, в конце концов, и тягостные годы неволи для ссыльных тех угличан. Со всей неизбежностью встал тогда перед ссыльными вопрос: что делать дальше? Возвращаться в родной Углич? ("Дома-то, ведь, и солома сьедома!"). Но там, поди, давным-давно уже и пепелища родимые все плакун-травою по макушку позаросли? К цыганке ходить не надо, чтоб догадаться о том, что думали об этом тогда далекие мои предки. Что наверняка посылали вскладчину, что называется, сбросившись или с оказией какой, но предварительно обязательно снаряжали лазутчиков, следаков на родину, дабы те посыскарили как там, да что... Чтобы повызнали, ждут их или нет...
      Не сомневаюсь также в том, что невеселые получены были с родины вести, что самое печальное донесли вернувшиеся сыскари: мол-де родители, если у кого и оставались, умерли от старости, болезней и переживаний, дети малые выросли или сгинули, а женки давным-давно уже нашли себе других кормильцев-поильцев, из числа тех, кто поближе (с глаз долой - из сердца вон!), или поразъехались кто куда. Вот тогда, на сходе общем, малым землячеством своим и сделали для себя угличские тот тяжелый, но единственно возможный в тех обстоятельствах выбор - от добра добра боле не искать, а обживаться тута, где Бог дал.
      Механизм такого расселения, технологии подобных миграций стары как мир, и непрерывно воспроизводимы на протяжении всей истории российской. Далеко за примером ходить не надо: вот семейство Курановых, что из города Рыбинска, вынужденно оказалось в Башкирии в войну. И осталось жить на новой родине. Скорее всего, точно так же поступили в том далеком своем времени и угличские сидельцы.
      Как и всегда, когда решают что-либо делать на новом месте, первым делом это самое место выбирают. Требования к нему наверняка должны были быть следующими.
      Во-первых, близость реки. Река - кормилица, поилица, река - основная связь с окружающим миром. Зимой - по льду, летом - на лодках. Река - это и "почта", и "гастроном" и "кладовая" и "междугородняя трасса".
      Во-вторых, обилие лесов. Это - будущее жилье, отопление, пища (мясо, грибы, ягоды), это - основной производственный комплекс (лыко, мед, зверодобыча), это бечева, которую тогда можно было легко обменять на диковины цивилизации - гвозди, порох, упряжь, оружие, да мало ли еще на что. Это же и главный источник "валюты" - мех (белка, куница, соболь), и "аптека" (травы, ягоды, медвежье и кабанье сало).
      В-третьих, еще одним из условий было наличие неподалеку выходов на поверхность солевых пластов (главной, повторюсь, ценности того времени).
      Ну и, в-четвертых, наконец, желательно, чтобы новая родина ну хоть чем-то, пускай отдаленно, но напоминала бы бывшую. Наверное, место, избранное ссыльными для поселения (будущее село Федорцово) сполна отвечало вышеперечисленным требованиям. И - пошло-поехало строительство: лес валили, важили, корчевали, потом на образовавшихся в результате этого лядах (местах, освобожденных от леса, на полянах посреди тайги, пармы), ставились избы, сараи, сенники, бани, загоны для скотины, амбары для хранения припасов. Постепенно, методом народной дипломатии началось взаимовыгодное общение с населением окрестных поселений, натуральный обмен и денежное обращение, сватовство, сродство. А кем, скажите, были эти пришлые, пригнанные под конвоем люди для аборигенов, сиречь, жителей местных? Как старожилы вишерские могли промеж себя звать-величать их, новопоселенцев этих, из города Углича? Да Угличскими, конечно же! Независимо от того, какие бы там эти сноровистые новосельцы промеж себя фамилии не носили. "Надо будет съездить, паря, днями к угличским-то, а то у нас мед-бражка закончились (варианты: за лыком, за берестой, за дегтем)". Или: "Ой, смотрите-ка, опять угличские приехали!"
      Так появилась "заготовка" будущей моей фамилии. Почему заготовка только, да не вся фамилия? Да потому что, пока выговоришь эти самые: "угличский", "угличские" - язык поранишь о колючее, костлявое, как хариус, сочетание "чс"! Чтобы сделать новое слово своим, уральским, надо было его сначала "прописать": обкатать, как гальку на вишерских перекатах, отшлифовать, отполировать до совершенства. Чтоб ни за что язык не цеплялся! Процесс такой адаптации слова, "дошлифовки" его во всех странах и во всех языках примерно один и тот же: труднопроизносимое заменяется на более удобовыговариваемое. Происходит это чаще всего за счет слияния или путем усечения лишних, или, в конце концов, замены неукрощаемых, сопротивляющихся упрощению труднопроизносимых элементов. Так, к примеру, в средней полосе России "Ока луговая" постепенно превратилась в "Калугу", а "Ока широкая" - в "Каширу". Так вологодчане (жители Вологды) стали вологжанами (вологодцами)... Но на что можно было заменить сочетание согласных "чс"? Правильно - на мягкое "ц". Что это даст? Во-первых, слово укоротится на целый звук. Это уже хорошо. Во-вторых, после замены его сразу становится "легче", распевнее произносить. Слово как будто бы раскрывается, как бы допуская особую плавность и протяжность произнесения: Уг-лиц-кий, Уг-лиц-ких. Одновременно, на сибирский манер изменяется и окончание ("ий" на "их"). Это нововведение ни на йоту не улучшает фонетических свойств, наоборот, как мне представляется, приводит даже к некоторому откату от принципа благозвучности, но что же делать, если "-их" - это, в конце концов, есть ничто иное, как своеобразный товарный знак, некий бренд, если это, по сути, древний аналог нынешнего современного made in Sibiria (сделано в Сибири), призванный прямо указывать на место рождения, появления слова на свет.
      Параллельно, опять же на сибирский манер, со своего абсолютно логичного и законного первого слога (Углич) смещается на второй и ударение: УглИцких (для сравнения: КосЫх, ЧервОных). Так фамилия приобрела свой теперешний, современный вид. Но это лишь один из вариантов. Возможно, что все было еще проще. Что никакой замены не было вовсе, потому что нечего было заменять. Что изначально сразу же были только Углицкие, что никаких Угличских не существовало. Сам видел картах старинных город Углиц, а вовсе не Углич! Потому что грамматические нормы написания к тому времени еще окончательно не устоялись. И полки были тогда Углицкими, а не Угличскими, и ополчения, и князья назывались то Углицкими, то Угличскими.
      Эта "путаница" с буквами в фамилии стала возможной, очевидно, в связи с особыми отношениями, всегда существовавшими между буквами "ч" и "ц" в русском языке. Чтобы понять, что буквы эти - смысловые и написательные сестры-близняшки, что они почти полные "двойники", явно дублирующие друг дружку, достаточно повнимательней присмотреться к ним, особенно, при написании их от руки. Мало того, выясняется, что замена "ц" на "ч" или наоборот в абсолютном, подавляющем большинстве случаев ни на йоту не меняла и смысла сказанного! Ну, назову я, скажем, цыплят там чиплятами. Конечно, это будет нелитературно, неграмотно, может быть, кого-нибудь это резанет по ушам, но все равно в российской деревне, в Воронеже ли, Вологде ли - уверен в том абсолютно - поймут, разберутся без переводчиков о чем я имею речь. История трогательного соперничества букв-близняшек этих, ненавязчиво, наивно, по-детски пытающихся подменять себя собою же при каждом удобном случае отчетливо прослеживается при чтении тогдашних летописей и документов. При этом справедливости ради необходимо отметить, что вся эта игра-борьба внутри одной и той же по сути своей буквы, просто имеющей два очень похожих варианта написания, и обозначающей (-их) при этом два различных звука, почти никогда не переступала "крайней" черты, не переходила грани между ревностным, но безобидным "подсиживанием" своей близкородственной подружки-соперницы (ну, подумаешь, то Углиц, то Углич скажут, то чепи у Аввакума, то цепи, - смысл-то сказанного- написанного не менялся!). Развел ретивых "сестричек" по разные стороны баррикад лишь пресловутый "октябрь семнадцатого года" XX века, когда с появлением аббревиатур ЦК (Центральный Комитет) и ЧК (Чрезвычайная Комиссия) детские написательные игры в подмены без потери смысла закончились раз и навсегда... Но даже если я в чем-то ошибаюсь относительно роли и места всех этих "ц" и "ч", все равно прошу я вас, цитатели дорогие мои, не чепляйтесь ко мне за это!
      Так постепенно день за днем, год за годом, сруб за срубом, зарождалась новая жизнь угличских горожан, возникла и развивалась на Урале новая историческая реальность - угличская диаспора. Очевидно, угличские поселенцы не состояли в родстве за исключением случаев сродства еще с тех, "довишерских" времен (родные братья, сестры, дети, матери, отцы). Объединило и сплотило их, заставило быть вместе, принять общую судьбу, новую свою родину, фамилию стремление выжить (на миру и смерть красна), общность интересов и территориальные корни (землячество) и общая, за малым, не трагическая судьба (ссылка). Землячество так же, как и вынужденная миграция - одна из наиболее часто встречающихся форм существования, выживания в мировой истории вообще и русской - в частности. Вот и в маминой рукописи все подростки из рода Курановых по достижении трудоспособного возраста направляли стопы свои в столицу (владимирское землячество). Были в дореволюционном Санкт-Петербурге и ярославские землячества, и вологодские, и угличские. И сейчас во всех городах мира существуют зоны компактного проживания различных этнических групп и диаспор.
      Таким образом, фамилия Углицких, действительно, сравнительно молодая, земляческая, изначально включившая, вобравшая в себя людей, сплоченных в той исторической теснине и мясорубке, в которой оказались они, по меньшей мере, в связи с тремя обстоятельствами: общей прародиной, общей, одной на всех, бедой, и общей же надеждой - выжить. Не знаю, есть ли в самом Угличе - Угличские, но Углицких - это горсть земли угличской, навсегда ставшая частью Земли Уральской, это капля крови несчастного Дмитрия, силою трагических обстоятельств запекшаяся на скальных утесах Полюдова Камня, растворенная в хрустальных вишерских водах, и в этом смысле вишерские Углицких - полноправная, полновесная и самодостаточная часть истории российской. Мне представляется, что даже если в деталях, в каких-то частностях что-то происходило не так (а выше приведены, конечно же, гипотезы только, возможные реконструкции событий), то в главном - в извечном стремлении человека оставаться человеком, в любых условиях, даже самых невыносимых, не ошибся я в земляках, в самоценных и драгоценных, "знатных" и "именитых" угличанах своих...
      
      Биармия или бешеной собаке сорок верст - не крюк!
      Впрочем, разговор еще далеко не завершен. Раз вкусив запретный плод, хочется еще и еще! Ведь за рамками остается еще немало крайне важных вопросов. Например, каким путем шли ссыльные? С позиций сегодняшнего дня вопрос кажется наивным - купил билет, сел в поезд и поехал (не забыть бы только, что вагон-ресторан располагается в седьмом по счету от головы поезда вагоне, а то больно уж в поезде пить-есть хочется всегда).
      А тогда? В исторических документах весьма ярко описан процесс наказания ...колокола, созвавшего угличан на место гибели малолетнего царевича: как, медному, за это вырвали язык, обрубили ухо, как высекли, мятежный, и отправили в Тобольск. О людях же - или ничего, или почти ничего: гнали-де, пешком... Ну, то, что не на лимузине везли с шампанским и цветами на заднем сиденье - это понятно... И все-таки, куда гнали - на соляные копи или же в Пелым-городок? И почему именно в Пелым? И сколько всего их было? И кто они? Во что одеты были и обуты? И сколь времени шли? Ох, уж эти вопросы! Расползаются, как дороги от Москвы Белокаменной - во все стороны света. Чем дальше - тем больше! Причем число вариантов возрастает на каждой последующей логической развилке в геометрической прогрессии! Вот, кстати, еще один: а была ли вообще дорога в Сибирь в те времена? А, может быть, часть пути была проделана по воде? А что, уж больно соблазнительным представляется мне, дилетанту от истории, следующий речной "круиз": из Углича Волгой (вниз по течению, "под горочку") до места впадения последней в Каму, точнее, по официальной версии - до впадения Камы в Волгу, далее Камой вверх по течению до Вишеры и Колвы с Чердынью? А почему бы и нет? Явных, принципиальных препятствий для такого похода в 1591 году, то есть, спустя почти сорок лет по взятии Казани войсками Иоанна IV (1552 год), как будто бы не было! Или же все-таки топали посуху? Хорошо, пускай сушей, но тогда - как, по какому маршруту? Попытки разрешить сомнения, что называется, с ходу оказались несостоятельными. Стало ясно: для того, чтобы найти искомые ответы (пусть не на все вопросы, пусть хотя бы на часть), придется-таки входить в плотные слои исторической и географической атмосферы того времени, входить, даже рискуя "сгореть" в них насовсем. А что делать прикажете, если и впрямь бешеной собаке сорок верст - не крюк!
      
      Биармия - Великая Пермь
      Решено - продолжаем... Итак, XVI век преобразил и преувеличил землю Русскую. По состоянию на 1530 год (год появления на свет Ивана Грозного) в Московское государство входили следующие княжества: Ярославское, Ростовское, Тверское, Черниговское и Новгород-Северское, Смоленское, Рязанское, Верейско-Белозерское, Пермская (Коми) земля и Псковская республика. (Вот как славно поработали в подотчетных периодах своих управлений тогдашние государи - как расплодили-то землицу свою, вон сколько ее при них прибыло: меньше, чем за двести лет утроили-учетверили. Не чета нынешним-то!).
      Не подкачал и Иоанн IV - прибрал-таки к рукам и Казанское (1552), и Астраханское (1556) ханства. А в 1581 году во многом благодаря варяжской настойчивости и молодецкой удали Ермака Тимофеевича, речь о котором еще впереди, начинается активное освоение Сибири. Последней сибирской новостью ко времени описываемых событий явилось основание казачьим головою Данилой Чулковым города Тобольска (1587). Именно поэтому и колокол был сослан именно туда - ведь Тобольск юридически и географически в 1591 году являлся крайним форпостом Руси на Востоке, острым клином, вонзившимся в мягкое "подбрюшье" Сибири. А что же происходило в то время на Урале-батюшке?
      На картах того времени весь северо-восточный угол Московии занимает Новгородская земля, помеченная как присоединенная (1478), в которую вошли территории теперешних Пермской, Кировской, Архангельской областей, а также Республики Коми. Все эти земли, вплоть до середины тринадцатого века были плотно связаны с понятием Биармии (Пермии). Именно с понятием, а не с конкретным государственным образованием. Ибо, согласно Брокгаузу и Эфрону, "Биармия (Биармландия; Beormas - на англосаксонском наречии) - скандинавское название страны, ни пределы которой, ни население, ни культура, ни даже самое название до сих пор не имеет в исторической науке более или менее положительных определений". Но нас мало интересует мифология, нам же "мясо", нам же конкретику подавай! А она заключается в том, что одни исследователи придерживались того мнения, что "Пермь" есть не что иное, как испорченное скандинавское имя "Биармия", русская переделка скандинавского названия. Еще она заключается в том, что "народ Пермь имел очень древнюю культуру, промышлял горным делом и вел торговлю с болгарами, скандинавами и, вероятно, славянами. К тому же Биармия простиралась от берегов Северной Двины на восток, может быть, до самого Уральского хребта, и в состав ее входила нынешняя Пермская губерния". В дополнение к этому мнению следует привести не менее основательное заключение профессора Н.П.Кондакова (1844-1925) о торговле Биармии-Перми, к которому пришел тот после тщательного рассмотрения археологических находок Пермской губернии: "С конца классической эпохи в течение Средних веков существовали деятельные торговые сношения Пермского края с Востоком и Западом, причем главным путем служили Кама и Волга, и затем от устий этой последней реки - с одной стороны Каспийское море для сношений с Персией, а с другой стороны Черное море для сношения с Византией". ["Русские древности в памятниках искусства". - вып. 3-й, изд. 1890 г.; Дмитриев А. "Пермская старина". - вып. 1, изд. 1889.; Смышляев Д. "Источники и пособия для изучения Пермского края". - Пермь: 1876.].
      Таким образом, как бы там ни было, речь действительно идет о гигантской территории, населенной, в том числе, и финно-угорскими племенами. Финно-угорские корни Биармии, в частности, гидронимические, выдают себя в названиях рек с окончанием на "-ва" и "-ма" ("ва" - по-фински - "вода"): Колва, Сылва, Язьва, Мойва, Кама и т.д.
      С другой стороны, вытянувшаяся на тысячи километров вдоль Уральского Камня, Биармия стала "хордой", "позвоночником", "становым хребтом" протяженного маршрута средневекового торгового сообщения - так называемого пути из варяг в персы. (Скандинавские страны - Белое Море - Сев. Двина - Печора - Вычегда - Вишерка - Колва - Вишера - Кама - Волга - Каспийское море - Персия). Иными словами, торговое "кровообращение" в те древние времена между севером и югом тогдашней восточной Европы осуществлялось при посредстве, как минимум, двух почти равноценных кругов "кровообращения": большого (из варяг в персы) и малого (из варяг в греки). Оставим в покое круг малый: об него и без того измочалили языки все, кому не лень. А вот большой незаслуженно, по мнению моему, забыт. А между тем, из Персии в древнюю Скандинавию испокон веку шли караваны, двигались суда, нагруженные коврами, имбирем, ювелирными украшениями...
      Материальными свидетельствами функционирования этого большого биармического цикла товарообращения являются, в частности, многочисленные находки в селе Губдор Чердынского уезда, и в самой Чердыни персидских монет и ювелирных украшений династии Сасанидов (224-651 г. н.э.).
      О Биармии, такой мифической и реальной, прочел впервые я в книге В.В.Косточкина "Чердынь, Соликамск, Усолье" [Прим. - см.: Косточкин В.В. "Чердынь, Соликамск, Усолье". - Москва: СтройИздат, 1986. - А.У.]. Обучаясь в столичной клинической ординатуре, жил я во врачебном общежитии неподалеку от метро "Щукинская", и очень любил бродить по Москве. И вот как-то раз ноги занесли меня на Кузнецкий мост. Очень уж заинтересовало уральца удивительное это название. Прибыв на место, и не обнаружив там никакого намека на какой-либо мост, я совсем уже было засобирался восвояси, как вдруг увидел магазин "Книжная палата". Заинтересовался и подошел поближе. И - опешил, обомлел: с витрины его смотрела на меня, буквально бросаясь в глаза ("Вот я, здесь! Покупай, покупай же меня, скорей!"), книга "Чердынь, Соликамск, Усолье"! Ну, это же надо! Словно Бог надоумил меня тогда, в ту промозглую осень и слякоть, оказаться на Кузнецком Мосту, чтобы почти физически, воочию ощутить, почувствовать, как земляки мои, вишерцы, преодолев расстояния и пространства, разделявшие нас, словно бы прибыли в столицу поддержать меня: "Мы здесь, паря! Держись, Вишера!"
      
      Щипок, берсень и шабол
      Нет бессмысленных названий рек, озер, городов, сел, улиц, переулков. Есть названия уже, увы, непрочитываемые по причине утраты, забвения за давностью лет смысла древних слов. Один из самых татарских районов Москвы - пресловутый треугольник Таганка - Павелецкая - Якиманка. Улицы и переулки тянутся здесь, как реки - широко и вольно, мирно соседствуя друг с дружкой: Ордынки (Большая и Малая), Татарские переулки (Большой и Малый)... Рядом, неподалеку - Толмачев переулок ("толмач" - устный переводчик). Почему? Да потому, что некогда сударыня Москва именно этим "бочком" своим соседствовала с Ордой, со Степью. Посему и места эти были столь облюбованы татарскими мурзами, дипломатами, ремесленниками, купцами, торговцами, оружейниками и воинами-"контрактниками", регулярно нанимаемыми Московией для своих ратных нужд и потребностей.
      Неподалеку от Павелецкого вокзала расположены и Зацепский вал ("зацепщик" - таможенник), и переулок Щипок ("щипок" - длинный шест, которым таможенники протыкали въезжающие в Москву возы с товарами, выявляя запрещенные предметы). А рядом - рукой подать! - Таганка ("таган" по-татарски - это подставка под котел) и Якиманка (в переводе с татарского "гнилое, болотистое место").
      Любопытны и топонимические корни БерсЕневской набережной. На первый, так сказать, слух - название как будто бы татарское. Ан нет, шалишь! Оказывается, "берсень" - это по-старославянски крыжовник, и поэтому БерсЕневская набережная на самом-то деле просто Крыжовниковая и никакая другая.
      Долго пытался я разгадать значение слова "Шаболовка". Что это за Шаболовка такая? Нашел у В.И.Даля. Оказалось, "шабол" - в старину - "баклуша, осиновый чурбан, из которого делают щепенную посуду".
      
      Столицы Урала. Вишерская и Бабиновская дорога в Сибирь
      Для того, чтобы иметь представление как и чем жили новопоселенцы на Урале, не лишним было бы обратиться к дореволюционному еще описанию Чердынского уезда в главной энциклопедической ценности 1913 года, словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Эфрона.
      Итак, "река Кама разделяет уезд на две части: восточную - более возвышенную и гористую, и западную - более низменную и равнинную по преимуществу. Границей этих двух частей являются высоты так называемого "Полюдова Камня" - кряжа, тянущегося с северо-запада к юго-востоку, сюда входят: Полюд и Ветлан на реке Вишере, Боец на реке Колве. Продолжением этого кряжа к юго-востоку служит Помяненный камень и другие возвышенности, тянущиеся к югу, и, несомненно, являющиеся предгорьями Урала. Скалистый Полюдов Камень, напоминающий своей формой монолит памятника Петру Великому в Санкт-Петербурге [Прим. - сходство поразительное - А.У.], имеет 1720 футов абсолютной высоты [Прим. - 527 м - А.У.]. Близкое соседство гор оказало существенное влияние на начало и направление рек в восточной части уезда. Главная река этой части - Вишера - начинается у подошвы Оше-нер и, направляясь на запад, как бы перерезывает Урал". Она "течет в крутых и нередко скалистых берегах и имеет быстрое течение, особенно в своих верховьях, где падение ее настолько значительно, что едва дозволяет пробираться по ней в лодках, управляемых шестами". Наличие же удобных притоков, в частности, реки Вишерки, обеспечивает "удобный водный путь для торговых сношений с Севером, с Белым морем, с Печорским бассейном". А вот с почвами далеким предкам моим, пожалуй, не слишком-то повезло: они, по преимуществу "относятся к почвам северного типа; их северный характер сказывается в малой мощности и недостаточной инфильтрации перегнойными соединениями. Зато много лесов: "господствующим типом является елово-пихтовый, но к нему очень часто и в значительном количестве примешивается сосна, реже лиственница и кедр. Нередко елово-пихтовый лес растет на болотистой местности и тогда получает название согры, а произрастая по горам, получает название пармы".
      А тепло ли в Чердынском крае? Оказывается, не очень: "средняя годовая температура в северных частях уезда равна - 1? и ниже, в южных от +1? до +2?; для города Чердынь - 1,1?". Зато в лесах раздолье и изобилие всего и вся: "медведи, волки, лоси, олени, соболи, лисицы, куницы, горностаи, росомахи, выдры, норки, рыси, белки, зайцы; из птиц - рябчики, тетерева, глухари, куропатки и другие породы. В водах уезда водятся линь, белорыбица, осетр и стерлядь, затем - щука, карась, ерш, окунь, налим, хариус, язь, лещ, судак и другие виды мелких рыб".
      Но постойте-ка, нас ведь данные эти интересуют не абстрактно, а в сравнении с Угличем! Насколько хуже (или лучше) природа новой родины в сравнении с угличской, вот в чем вопрос! Имеются аналогичные развернутые описания и характеристики Угличского уезда, относящиеся так же, как и в предыдущем случае, к тому же 1913 году. Сравнительное изучение их показало (уж поверьте мне на слово), что отличия, конечно, есть, и они по большей части не в пользу Чердынских земель (ибо те севернее, климатически суровее), однако в то же время не носят они принципиального, так сказать, характера. Впрочем, у новопоселенцев, похоже, и выбора-то не было...
      А знаете, что для меня лично является самым любопытным в истории Урала? То, что освоение его шло не с юга на север, как положено по здравому смыслу, а совсем наоборот, казалось бы, вопреки таковому - с севера на юг! Поначалу полагал я, что случилось так потому, что история Урала при всей значимости рудных и ископаемых залежей и богатств его, всегда была историей поисков удобных путей сношений с Сибирью, то есть историей волоков, проездов, трактов, почтовых и железных дорог. Например, во времена, когда столицей Урала была Чердынь (XV-XVI века), таким путем была так называемая Вишерская дорога (Чердыно-Лозвинский путь), единственный известный тогда путь в Сибирь, шедший "через Уральский хребет от реки Вишеры по долине Велсуя к реке Почмогу, а затем через Урал на реку Ивдель, приток Лозвы" [Прим. - современное название реки - Лозьва - А.У.]. Пользовались ей в самом начале и до 1598 года, когда по установлении Бабиновской дороги движение стало совершаться уже по последней. Появление Бабиновской дороги, представляющей собой прямой путь из Соликамска в Верхотурье, ставшей после вишерской дороги главным почтовым трактом в Сибирь, окончательно подорвало могущество Чердыни. Новой столицей Урала стал город Соликамск.
      Бабиновская дорога была "указана правительству в 1595 году соликамским жителем Артемием Бабиновым как более прямая, и расчищена под его руководством - сначала от Соликамска до реки Туры в 1597 году, а затем до Тюмени. В царствование Петра Великого на этой дороге была установлена почта. В 1745 году почтовый путь разделился на два: легкая почта (казенные бумаги, частные письма) была направлена через Екатеринбург (Нижний, Кунгур, Екатеринбург, Тобольск), а остальное должно было двигаться по-прежнему, по Бабиновской дороге". На это время столицей Урала стал город Кунгур, что на юге Пермского края. И только с 1781 года полномочия столицы Урала перешли к городу Перми.
      А потом открыл я для себя, что развитие "с севера на юг" - явление вообще типическое, характерное не только Урала, но и для всей европейской России в целом. Ведь до XVI века жалась, теснилась она исключительно в северных своих пределах. Южные, плодородные степи были вотчиной кочевников, с юго-востока почти вплотную подступала Орда (точнее, Орды), с запада - давила могущественная Литва и задиристая Польша. Поэтому основными векторами развития России, начиная с XVI-XVII века, стали южный (в европейской части) и восточный (в Сибирь!). Так что и удивляться-то, как оказалось, нечему...
      Этот краткий историко-географический экскурс пополнил нашу "копилку" несколькими важными открытиями. Первое. Чердынь, столица бывшей Биармии и столица Великой Перми, являлась центром огромного региона, имеющего древние связи как со Скандинавскими странами, так и с Прикаспийскими державами. Второе. Чердынский край суровый, но вполне пригодный для жизни. Обилие рек, лесов, природного сырья, зверья и птицы, наличие удобных сообщений как с европейской Русью, так и с Сибирью, делало его весьма привлекательным для построения поселения. Третье. Из Углича 1591 года можно было попасть в Сибирь только по Старому Великому Сибирскому пути: Ярославль - Вологда - Тотьма - Великий Устюг - Кай-городок - Чердынь - Вишерская (Чердынско-Лозвинская) дорога: "от Чердыни (по рекам Колве, Вишере, ее притоку Велсую), а после перевала через Уральский хребет - по сибирским рекам Тальтии и Ивделю до города Лозвинска. Потом - вниз по рекам Лозве, Тавде и Тоболу до Пелыма и Тобольска". И, наконец, самое важное: угличские этапные, следуя в Сибирь, ну никак не могли миновать ни города Чердыни, ни реки Вишеры, ни устья реки Язьвы, возле которого и доныне расположено село отцово Федорцово. Андрей Углицких [Великий Сибирский путь конца XVI века (Вишеро-Лозвинский путь)]
      
      Доказательство "от невозможности объяснить никакими иными..."
      Существуют немало разных доказательств существования Бога: чудеса, откровения и так далее. К сонму самых авторитетных, признанных, почти что научных, по мнению английских философов Дженни Тейчман и Кэтрин Эванс, следовало бы отнести, например, так называемое онтологическое доказательство существования Бога ("от совершенства"), впервые предложенное раннесредневековым схоластиком Ансельмом Кентерберийским (1033-1109). Останавливаться на этом более подробно не имею я никакой возможности, отсылая любопытствующих к специальной литературе, благо много ее сейчас. Скажу лишь, что и эта, упомянутая выше, самая "совершенная" на сегодняшний день, "онтологическая" система аргументации в пользу существования Всевышнего, даже в гораздо более поздней своей модифицированной версии (Лейбница, если не ошибаюсь), на поверку оказалась ошибочной (новейшие исследования обнаружили в ней ошибку, возникшую вследствие некорректного, неправильного использования одного из предикатов логистики).
      А между тем, как представляется мне, правильное, корректное доказательство существования Бога все-таки есть. И доказательством таким являются, на мой взгляд, все те события, явления и случаи, которые невозможно объяснить никакими иными причинами, кроме существования (вмешательства) Бога. Не слишком-то понятно? Тогда - по порядку.
      Каждый день в мире происходят тысячи событий. Одни из них мы можем предсказать, например, время приливов и отливов, продолжительность светового дня и так далее. Наступление других мы предугадать наверняка не можем, но зато имеем возможность потом, задним числом, ретроспективно объяснить, растолковать, почему произошло именно так, а не иначе, руководствуясь имеющимися в нашем распоряжении знаниями, представлениями, историческими аналогиями и тому подобное. Но иногда случаются такие вещи, происходят столь невероятные события, объяснить которые, даже при всем нашем уважении к науке, даже при всей изощренности нашего воображения, даже опираясь на всю колоссальную сумму знаний об окружающем мире, накопленных цивилизацией, мы не в состоянии.
      В одном из разделов значительного труда К.Е. Еськова "История земли и жизни на ней", а именно, в главе четвертой оной, озаглавленной "Происхождение жизни: абиогенез и панспермия", приводится любопытный аргумент: "Известна такая аналогия: вероятность случайного возникновения осмысленной аминокислотно-нуклеотидной последовательности соответствует вероятности того, что несколько килограмм типографского шрифта, будучи сброшены с крыши небоскреба, сложатся в 105 страницу романа "Война и мир". <...>. Сейчас всем понятно, что это просто несерьезно: потребное для этого время (его вполне можно рассчитать) на много порядков превосходит время существования всей нашей вселенной (не более 20 млрд лет). В результате мы оказываемся перед необходимостью признать прямое вмешательство в этот случайный процесс Бога (тут можно придумать какие-нибудь эвфемизмы, но суть от этого не изменится)".
      А вот еще два примера. На окраине земли, в Земле Аравийской, жил мальчик по имени Мухаммед. Он - круглый сирота, его родители умерли, когда ему было 6 лет. Мухаммед не знал грамоты. Впрочем, как пишет Макс И. Даймонт в своей книге "Евреи, Бог и История", "это упущение было исправлено позже. Мухаммед постиг науку чтения с помощью чуда. В возрасте 12 лет мальчик побывал с караваном в Сирии, где имел возможность впервые познакомиться с еврейской и христианской культурой. <...>. Мухаммед гордился своей принадлежностью к арабам, но в то же время осознавал незрелость арабского религиозного язычества и отсутствие национального чувства у собратьев своих по крови". "Однажды, когда сорокалетний Мухаммед, сидя в пещере, - продолжает Макс И. Даймонт, - размышлял о путях спасения своего народа, ему явился Бог. Как некогда Аврааму, Моисею и Иисусу, Бог открылся теперь и Мухаммеду. На этот раз он явился в виде ангела Гавриила. В "Коране", в дальнейшем написанном самим Мухаммедом, рассказывается о том, что Гавриил показал Мухаммеду скрижаль. Что, несмотря на неграмотность, Мухаммед оказался способным прочесть ее. Что надпись на скрижали свидетельствовала: "Аллах, истинный Бог, назначает Мухаммеда своим посланником на земле"". Дальнейшее, известно уже, по меньшей мере, доброй четверти сегодняшнего миронаселения. Оценивая деятельность Мухаммеда, Уилл Дюрант замечает: "Если судить о величии по достигнутым результатам, то Мухаммед - один из величайших людей истории. Мухаммед был победоносным словом Аллаха. Его друг и преемник Абу Бекр был "победоносным мечом". Итог: "В шестом веке арабы были кочевниками в пустыне. В седьмом веке они стали завоевателями мира. В восьмом - это были уже владыки империи, в которой Средиземное море стало средиземным озером. В девятом - то были знаменосцы блестящей цивилизации, задававшие тон в искусстве, науке и архитектуре. Все это происходило в то время, когда Европа все глубже и глубже погружалась в мрачную трясину, которую сама себе уготовила. Одна за другой покорялись арабам страны, лежащие на победоносном пути их конницы: 632 г. - Дамаск, 638 г. - Палестина, 640 г. - Сирия, 641г. - Египет. Персы (Сасаниды) пали в 636 г. К 700 году нашей эры восточная часть Византийской империи и вся Северная Африка стали добычей мусульман. В 711 г. объединенная армия арабов и берберов вторглась в Испанию...".
      С 1939 по 1942 год на севере Англии под аккомпанемент сирен воздушной тревоги и разрывы немецких бомб, почти каждую ночь падающих на портовый город Ливерпуль, появляются на свет самые обычные, казалось бы, младенцы. Их четверо: Джон, Пол, Джордж и Ринго. Трое из них - из рабочих семей, половина - воспитывалась с ранних лет в неполных семьях: без отцов, или матерей. Они были не то, что бы уж плохими, нет, просто вели себя как многие их сверстники - аборигены рабочих портовых окраин в то тяжелое время: воровали, хулиганили, плохо учились (или не учились совсем), рано познали вкус запретных удовольствий взрослой жизни... Никто из них так и не получил высшего образования, а двое - остались даже без общего среднего. Они не знали нот и никогда не переступали порогов музыкальных школ, училищ и консерваторий. И, тем не менее, по происшествии всего лишь двух десятилетий, по признанию многих авторитетных мировых музыкальных критиков, именно эти британцы были признаны (и совершенно заслуженно!) величайшими композиторами двадцатого века, а имена их навечно вписаны в золотые скрижали мировой музыкальной культуры и анналы наивысших достижений человечества. Речь, конечно же, идет о знаменитой бит-группе "Битлз".
      А теперь скажите, возможно ли объяснить все эти феномены какими-либо только земными причинами, случайным совпадением, невероятным везением, удачным сочетанием внешних обстоятельств? Нет, все объяснить невозможно. Произошедшее - вне рамок человеческого разума, вне границ традиционной логики, за пределами наших обыденных представлений о жизни. Стало быть, речь идет о неком Божественном вмешательстве в дела земные. Поэтому, все эти экстраординарные случаи, сами по себе являются подтверждением того, что Бог есть, что Он - существует! В моем представлении, во всяком случае.
      А теперь настало время, что называется, "раскрыть карты" и сообщить, что затеял я разговор этот о "доказательстве от невозможности объяснить" вовсе не из желания прослыть теософом-первопроходцем. Произошло это лишь потому, что уж очень хочется мне рассказать о подлинном первопроходце, Пионере Земли Русской, человеке, миссионерский подвиг которого, ратную доблесть и человеческие добродетели, по мнению моему, невозможно объяснить никакими иными причинами, кроме Божественного Вмешательства, Помощи и Вразумления. Ибо словцо мое будет об атамане-князе Ермаке, сыне Тимофеевом. И подвигли меня к нему два очевидных обстоятельства.
      Первое заключается в том, что имеет отношение Ермак к событиям угличским, хоть и опосредованное, но имеет. Во вторых, считаю я, что достоин атаман-князь быть причисленным к лику святых, поскольку бился он за не за шкуру свою, и не только за други своя, не щадя живота своего, но бился он еще и за веру "християнскую в странах полунощных", бился не за страх, а за совесть, и полег, получается, в том числе, за нее же, в воды роковые сибирские-те, на Вагуе, том, окаянном.
      
      Словцо об Иермаке Тимофеевичи со товаричи
      Заря жизни Первопокорителя Сибири прикрыта завесой: происхождения он темного, непонятного. С местом рождения те же проблемы: то ли с Дона герой наш, то ли- Урала. Фамилия, может, Токмак, может - Аленин. Даже имени его, как ни странно, не знают, выбирай любое - како на тя больше зырит: Ермак, Ермолай, Иермак, Герман, Ермил, Василий, Тимофей, Евсей, Еремей. То ли из казаков он, то ли из чусовских посадских людей. Но и это еще не все: существует мнение, что Ермак-то наш, батюшка, вообще... из итальянцев-католиков, из евреев крещеных, и что внучатый племянник он самого Христофора Колумба! Вот что пишет по этому поводу историк Александр Левинтов в статье "К вопросу о возможном происхождении Ермака Тимофеевича":
      "В лето 7073 года, во второй день июля месяца, на допросе оный беглый именем Евсей Тимофеев сын показал на себя, что рожден в Кафе городе, что от роду ему полных сорок два года, вероисповеданием крещеный еврей, из католиков...".
      "В дневниках ганзейского посла при Московском дворе Густава Маннерхейма (его миссия в Москве широко известна историографам, и сведения, имеющиеся в оставленных им дневниках, заметках, зарисовках и картах, заслуживают полного и глубокого доверия), датированных зимой 1587 года, говорится о секретной экспедиции отряда казаков вглубь континента далеко за Камень (Урал), чуть не на тысячу верст от Перми, вотчины Строгановых. Там же указано, что возглавлял экспедицию итальянский католик, по-видимому, тайно присланный к царскому двору Папой или одним из кардиналов Южной либо Восточной Европы. <...>. Поиски в Керченском городском архиве позволили обнаружить, что в 80-е годы XV века сюда, спасаясь от голода, прибыло несколько семейств из Генуи, в том числе и некий Готлиб Коломбо, крещеный еврей, суконщик, с семейством. Среди многочисленных детей Готлиба действительно был малолетний сын Тимоти".
      Как известно, "у Христофора Колумба было два брата: один из них стал его соратником в поисках западного прохода к Индии, и вошел в историю географических открытий вместе с братом Христофором и племянниками Диего и Луи. Младший же брат остался при отце, и унаследовал его суконную мастерскую в Генуе. В Raccolta completa за 1475 год говорится: "Доминик Коломбо преставился, оставив своему сыну Готлибу отменную суконную мастерскую. Чумовой мор и последовавшие за тем семь голодных лет принудили многих жителей Генуи покинуть город и бежать, кто куда может. Готлиб Коломбо продал свое дело за весьма малые деньги и отправился в Тавриду, списавшись с дальним родственником и старинным заимодавцем Коломбо в поисках неверного счастья. <...>. Мы же считаем доказанным или почти доказанным тот факт, что Ермак Тимофеевич, по-видимому, был внучатым племянником Христофора Колумба, и в нем бился неукротимый дух первооткрывателя новых стран и земель, как и у его более знаменитого и удачливого предка" [Прим. - см.: http://www.port-folio.org/part358.htm - А.У.].
      Вот те, бабушка, и Юрьев день! Хорошо, допустим, что дело обстоит именно так! Но меняет ли хоть что-нибудь для меня лично осознание того факта, что Ермак, чусовской богатырь наш, был... крещеным евреем колумбова рода с итальянскими корнями? Ровным счетом - ничего! (Иисус Христос, кстати, тоже ведь не из вологодских или угличских там...).
      Известно еще, что участвовал Ермак в Ливонской войне в составе ладейной бригады, а потом начал, как пишут, "ватажить", то есть - верховодить ватагой, шайкой. Душегуб и тать, выходит, был Ермак Тимофеевич наш, прости Господи! И кровушки, похоже, на нем, соколике, запеклось немало и всякой: и басурьмянской, и християньской, и языческой... Никого не щадил, аспид: ни купчишек толстопузых, что с караванами по Волжцы шастали вверх-вниз, ни государевых, ни ногайских послов, да и на казну государеву покушался ни раз. За что и гонялись за ним, и за "товаричами" его, чекисты тогдашние, рыцари те еще без страха и упрека - из сыскного отдела опричнины Ивана Грозного по всей Волге и Каме, по всей "землици рузьской". Известно, что подручный Ермаков - атаман Иван Кольцо - заочно приговорен был к смерти, да и другие дыбы своей давно уже заждались.
      Так бы и закончилось все печально, кабы не Строгановы - всесельники всемогущие пермские. Они-то и зазвали Иермака, спроворили к себе на службу. С чего бы это вдруг, крупным и богатым земле- и солевладельцам пермским, водившим дружбу и с Иваном, и с Малютой, и, уже имевшим от Грозного охранную Бумагу Главную - Жалованную Грамотку на земли-те Пермские, обращаться к какому-то бандиту и бродяге без роду и племени за помочью?
      А случилось это не от хорошей жизни, а вынужденно, потому что житья не стало Уралу от гостей непрошеных из улусов сибирских, переметчивых... Как волки шастали по Камню стаи незваные - то черемисы, то остяки, то вогуличи, то иные подданные царя сибирского Кучума - зорить, грабить, да уводить в полон... А на волков - тут уж простого пса мало будет, тут уж волкодава подавай!
      Вот и обратились Строгановы к Ермаку (Герману) Тимофееву, Ивану Кольцо, Якову Михайлову, Никите Пану и Матвею Мещеряку, известным удальством своим редким: слыша как они ужасают своею дерзостию не только мирных путешественников, но и все окрестные Улусы кочевых народов, "предложив сим пяти храбрецам службу честную..." И запала в Ермака с товарищами мысль, как пишут, "свергнуть с себя опалу делами честными, заслугою государственною, и променять имя смелых грабителей на имя доблих воинов отечества". Вот и выдвинулись отважные бойцы на Урал-Камень, встали грудью "за область христианскую". Итог: 22 июля 1581 года [Прим. - даты приводятся по старому стилю. - А.У.] наголову разбит (и захвачен в плен) Мурза Бегулий, намеревавшийся с семистами вогуличами и остяками пограбить селения на Сылве и Чусовой. Население пограничных с Сибирью уральских поселений, почувствовав надежную защиту, сразу вздохнуло свободнее.
      Знал ли о том самоуправстве Строгановых "центр", поставили ли они Москву в известность? Похоже, что нет. Ибо полагались, наивные, на Грамотку свою, охранную, Иоаннову. А чего больших людей наверху понапрасну-то, лишний раз тревожить? Вопрос-то местный! Только позже выяснилось, потом, когда уж Ермак с товарищами, со своей ратью, составленной из русских, татар, ливонцев, литовцев и немцев, "искупленных из ногайской неволи" [Прим. - 840 человек - современный батальон мирного времени. - А.У.] выступил в землю сибирскую навстречу опасности (не ждать же пока на тебя нападут в очередной раз - упредить надо, сработать на опережение, нанести встречный удар!), лишь тогда дошло до Строгановых, насколько же опасно на Руси такими самонадеянными быть...
      А случилось вот что: в то время, как Ермак ушел самочинно в Сибирь, Кучум, царь сибирский, не дремал, совершив очередной дерзкий налет на Чердынские, Усольские и иные Камские земли - пожег, пограбил, что можно. И дальше бы с удовольствием пожег и пограбил бы, да вдруг вызнал, что к нему в тыл ушел ермаковский "спецназ". Узнал, и тут же, не мешкая, бросился назад, в свои земли, на Тобол, спасать все, что еще можно было спасти.
      Чердынский же воевода, наместник Василий Перепелицын, с перепугу ли, по умыслу ли какому, не разобравшись в ситуации ("ночью все волки черны"), решил, что "нашкодили" на его территории новоприглашенные строгановские разбойники и, как положено, тут же сообщил об этом куда надо. Там отреагировали почти мгновенно: Иван Грозный сильно попенял Строгановым за самовольный призыв "опальных казаков, известных злодеев" за то, что послали-де их воевать, не спросясь никого, в Сибирь, "раздражая тем и Князя Пелымского и Салтана Кучюма", назвал поведение Строгановых прямой "изменой, достойной казни". Заключая грозное свое послание, Белый Царь приказывал немедленно выслать Ермака с товарищами в Усолье Камское, где им должно "покрыть вины свои совершенным усмирением остяков и вогуличей", а для безопасности строгановских владений предлагал последним "ставить у себя казаков сто, не более. "Если же не исполните нашего указа, - угрожал Иван Грозный, - если впредь что-нибудь случится над Пермскою землею от Пелымского Князя и сибирского Салтана, то возложим на вас большую опалу, а казаков-изменников велим перевешать"". Вот с чего начался Ермаковский тот поход...
      Не буду в деталях описывать все подвиги Ермаковы, ибо слишком много их было, да и описаны они славно. Скажу лишь, что при всей своей непохожести, все они в чем-то схожи, потому что совершались на пределе человеческих возможностей, всегда при многократном численном превосходстве противника, всегда под "тучей жалящих стрел", в сабельном бою, зачастую - при отсутствии провианта и огнеприпасов, без поддержки, а то и при открытом противодействии центра, при свирепстве жестокой цинги...
      Приведу лишь слова одного из атаманов Ермаковых, сказанные им в очень тяжелую минуту, когда ребром, что называется, встал перед "штрафниками" вопрос о том, не пора ли спасаться бегством за Камень Уральский: "Нет, братья, нам путь только вперед! Уже реки покрываются льдом: обратив тыл, замерзнем в глубоких снегах, а если и достигнем Руси, то с пятном клятвопреступников, обещав смирить Кучюма или великодушною смертию загладить наши вины пред Государем. Мы долго жили худою славою, умрем же с доброю! Бог дает победу, кому хочет - нередко слабым мимо сильных, да святится имя Его!" И, воодушевленные словами этими, бойцы снова победили.
      Невозможно не сказать вот еще о чем: Ермак Тимофеевич, пускай и в особых, не канонических формах, но осуществлял, как некогда великий Стефан в Перми Великой, христианизацию земель сибирских. Десятки тысяч местных жителей, видя справедливость атамана, ощущая на себе его заботу и заступу, испытывая к нему чувство глубокого уважения и восхищения, склонились тогда к приятию веры православной...
      И погиб наш герой как герой. Да, он допустил промашку, недооценив коварство противника. Проявил преступное легкомыслие, не выставив надежного боевого охранения вокруг своей последней в жизни стоянки. А, может, и выставил, да все были настолько вымотаны тяжелейшим дневным переходом, что не выдержали, похоже, караульщики - заснули как мертвые. К тому же, как известно, в ту трагическую ночь "ревела буря, дождь шумел, во мраке молнии блистали, и беспрерывно гром гремел, и ветры в дебрях бушевали..." (К.Рылеев, "Смерть Ермака"). Трагедия случилась в ночь на 5 августа 1585 г., менее чем за 6 лет до дела угличского. А 13 августа (8 дней спустя), тело Ермаково "приплыло к селению Епанчинским Юртам, в 12 верстах от Абалака, где Яниш, внук Князька Бегиша <...> петлею вытащил из воды мертвого, узнал его по железным латам с медною оправою, с золотым орлом на груди и созвал всех жителей деревни видеть исполина бездушного". Правда, все обстоятельства Ермаковой гибели стали известными "Большой Земле" только через ...65 лет, когда "русский сотник Ульян Ремезов в 1650 году выведал об этом у Тайши Калмыцкого Аблая, которому перешла по наследству от потомков Кандауловых та самая кольчужка Иванова".
      Ну, а что же в это время происходило в Москве? Почему не слали помощь, почто бросили истекающую кровью и добиваемую цингой горстку героев под руководством последнего из сподвижников Ермаковых - атамана Матвея Мещеряка, только чудом удерживающих окруженный врагами острог сибирский? А в столице, меж тем, дела пошли из рук вон плохо: умер Иоанн (1584), воцарился сын его Федор, удерживающийся на престоле только благодаря поддержке свояка своего Бориса Годунова... К чести годуновской нельзя сказать, что он ну совсем никак не реагировал на донесения сибирские и строгановские: "Еще не зная о гибели Ермака, но, зная уменьшение его сил от болезней и голода, он [Прим. - Годунов - А.У.] немедленно послал туда воеводу Ивана Мансурова с отрядом стрельцов, а вслед за ним и других - Василия Сукина, Ивана Мясного, Данилу Чулкова с войском и с огнестрельным снарядом". Первый из перечисленных и встретил остатки Ермаковых воинов близ реки Туры. Тогда же, при повторной осаде земли тобольской, погиб смертью героя "последний из Могикан" ермаковых - атаман Матвей Мещеряк. А потом пришел и на нашу улицу праздник, теперь уже окончательный: Данила Чулков, как уже сообщалось выше, основал Тобольск, Василий Сукин - Тюмень. И Тобольск стал столицей Сибири.
      Так вот, рассматривая краткий этот, сибирский отрезок жизни Ермаковой (последние несколько лет!) невозможно не заметить того очевидного обстоятельства, что прошел он под знаком Божьей милости и Благоволения, что никакими иными причинами, кроме высшего Божественного Промысла, объяснить столь фантастические результаты деятельности ермаковой невозможно.
      Не иначе как чудом произошедшее в те годы на сибирских просторах называли тогда и в Москве: "Послал Бог Руси целое царство!", - радовались неожиданно обретенному в Кремле, осыпая милостями Ивана Кольцо, доставившего в столицу государства добрые вести и богатые дары сибирские. Дополнительную значимость, особый вес придавали этим сибирским чудесам откровенные, хронические неудачи русского оружия на западном, ливонском фронте, где в течение длительного времени огромная, почти трехсоттысячная русская армия под предводительством Шуйского никак не могла "расколошматить" 20 000 строптивых ливонцев.
      Читая и перечитывая карамзинский текст, смутно (поначалу), а затем все явственнее стал ощущать я некую "знакомость" его, где-то уже "слышанность". Со временем я окончательно убедился в том, что "сконструирована" была жизнь Ермакова в изложении Н.М.Карамзина по церковным лекалам классических житий. Ведь все жития состоят из одних и тех же частей: сначала грешная, неправедная жизнь "до" (до принятия истинной веры, прозрения, осознания своей грешности, неправедности), затем момент прозрения, прихода к вере, принятия ее (в этой части желателен яркий, запоминающийся образ, поступок), потом - жизнь "после", представляющая собой антитезу жизни предыдущей. В этой, праведной части жития, как правило, совершаются чудеса (для светских, гражданских персонажей) или ратные подвиги (для военных). Наконец, оказав читателю честь подробного знакомства с праведной жизнью своих персонажей, жития "взрываются" или же долго, как бикфордов шнур, "тлеют", "болеют" трагическими развязками - гибелью, смертью своих героев, по большей части мученической. В завершение обычно актуализируется тема исцелений, выздоровлений от хворей во время и после посещений мест захоронений святых...
      Вспомним полную противоречий жизнь апостола Павла. Ревностный гонитель, убийца и мучитель христиан по имени Савл по дороге в Дамаск внезапно теряет зрение. Он обращается к Богу (момент прозрения, осознания), который возвращает Савлу возможность видеть. Прозрев, Савл (уже под именем Павла) ведет богоугодную жизнь, истово несет свет веры язычникам. Враги веры заключает его в тюрьму, пытают, лишают жизни. На могиле апостола постоянно происходят различные чудеса (исцеление от недугов). Вскрытие подтверждает нетленность мощей святого.
      Рассматривая с этих позиций жизнь Ермака Тимофеевича, читатель легко может убедиться в том, что она содержит большинство признаков "святожитийности" (не хватает только нетленности мощей, да и то лишь потому, что место захоронения этого великого сына России неизвестно). Но ведь мы знаем, что жизнь Ермака нашей историографией не придумана, что составлена была она по материалам официальных документов, то есть мы имеем дело с конкретным человеком и с подлинной, а не высосанной из литературного пальца, биографией! Стало быть, Ермак Тимофеевич - святой - во всяком случае, для меня!
      Не знаю, что необходимо сделать, в какие конкретно церковные инстанции обращаться, чтобы официально возбудить ходатайство о рассмотрении вопроса о канонизации Ермака. Но если для этого необходимо чисто бюрократическое, формальное заявление от сына церкви, крещеного христианина, с просьбой о таковом, то вот оно, прямо перед вами, достоуважаемые Господа Церковные Иерархи! Рассмотрите же, наконец, вопрос о признании князя-атамана Ермака Тимофеевича святым! Нуждается, ох, как нуждается, Колумб наш российский в такой вот церковной оценке земного пути своего (светские, ратные доблести князя-атамана уже были оценены ранее, еще при жизни героя - получил он и титул князя сибирского, и золотой доспех от руководителя государства).
      Напомню, что некоторые из российских ратников уже были удостоены высокой чести канонизации - и Александр Невский, и Дмитрий Донской, и адмирал Федор Ушаков... Из наших великих дореволюционных военачальников остались неохваченными разве что князь Святослав - наш самый-самый первый "маршал Жуков", который в десятом веке наголову разгромил хазар (правда, в случае со Святославом ситуация практически безнадежна, поскольку не был он еще христианином), и вот Ермак Тимофеевич наш.
      И еще... С детства все мы хорошо знаем о подвиге трехсот спартанцев, сумевших задержать огромную армию персидского царя Дария. Мы вместе со Спартаком, сражаемся на склонах вулкана Везувия против превосходящих сил римлян, обложивших горстку восставших гладиаторов, мы сочувствуем некоему удачливому гасконцу, который вместе с товарищами своими - тремя мушкетерами, успешно борется с самим кардиналом Ришелье, мы вместе с героями Майн Рида кочуем прериями чужестранными, сопереживая борьбе унижаемых и преследуемых белыми колонизаторами индейцев Америки. А в то же самое время у нас под носом, что называется, есть свои, подлинные, а не выдуманные, настоящие, а не книжные герои, реальные богатыри, совершившие ради нас же с вами, ради нашего же общего блага и процветания великие ратные подвиги и деяния, и потому не меньше тех, выдуманных, придуманных и книжных, нуждающиеся в нашей памяти, любви и благодарности. Ермак Тимофеевич - один из таких, подлинных, не придуманных героев нашего народа...
      В том, что Ермак давно уже в сознании народа де-факто и святой, и герой, нет у меня никаких сомнений. Потому что вырос я совсем неподалеку от места впадения реки Чусовой в реку Кама, то есть почти у самого обреза нынешнего Камского водохранилища, и знаю, что в каждом селе, в каждом городе и городке уральском помнят и чтут память Ермакову, причем не абы как, не по указке свыше, а по искреннему повелению и насущной потребности в этом благодарных сердец своих.
      Но и этого мало - поговорите с людьми, живущими на берегах Камы и Волги (от устьев их и до истоков), и убежден я, что почти в каждом населенном пункте с плохо скрываемой гордостью за замечательные малые свои родины первым делом обязательно вам покажут какую-нибудь возвышенность, гору, утес ли на которых, якобы, стоял сам Ермак Тимофеевич, или подведут за руку к роднику, из которого, как утверждают местные легенды, пил он воду. Или же накроют щедрый стол на какой-нибудь лесной поляне, на которой будто бы некогда стоял когда-то шатер самого атамана Ермака!
      Да, они были смертниками. Штрафбат XVI века. Русские, литовцы, немцы, вогуличи, татары... Имена их в основном остались неизвестны, но дело, ради которого ушли они в поход сибирский, живет. Доживем ли, удастся ли увидеть на высоком берегу Тобола воспарившие над сибирской ширью золотые купола белоснежного храма Первопроходцев Сибирских - Святого Ермака Тимофеевича со товарищи? Еще раз хочется назвать имена ближайших сподвижников Ермаковых: Иван Кольцо (погиб в схватке), Яков Михайлов (погиб в схватке), Никита Пан (погиб в схватке), Матвей Мещеряк (погиб при повторном взятии Тобольска отрядом Данилы Чулкова). Земно кланяюсь высокому праху казачьего головы Данилы Чулкова (основателя Тобольска), Василия Сукина (основателя Тюмени), Ивана Мясного (основателя Сургута), воеводы Ивана Мансурова, князя Болхонского и князя Горчакова, а также всех-всех отрядников, казаков и стрельцов, равно полегших на полях бранных, и умерших от недоедания, цынги и прочих хворей в походах сибирских. Всех - русских, литовцев, немцев, вогуличей, черемисов, манси, татар... Вечная Память!
      
      Второй вариант - а если они, все-таки, были в Пелыме?
       Отвлеклись, однако... А дел-то ведь невпроворот! Например, срочно необходимо разобраться в том, что представлял из себя в XVI веке пресловутый Пелым-городок. А, между тем, сообщают нам об этом населенном пункте источники немало любопытного. Например, о том, что вообще-то Пелымом в те времена называлось само "объединение племен манси в середине XV - конце XVI вв. в Сибири" (на реках Пелым, Сосьва, Лозьва и др.), и только потом - городок на одноименной реке в Сибири. О том, что "значимость Пелыма оценил и последний из Рюриковичей, российский государь Феодор Иоаннович, повелевший в 1593 году поставить в устье Пелыма острог [Прим. - острог этот не для угличан ли моих предназначен и задуман был? - А.У.], тем самым окончательно закрепив дикие зауральские земли за Россией". О том, что царь русский не посчитал зазорным прибавить к десяткам своих титулов и звание "князя Пелымского", к примеру...
      А вот что сообщает журнал "Уральский следопыт" (?8, 2004): "Долгие годы Пелым оставался самым безопасным путем в бескрайние сибирские просторы, поскольку южнее, на Чусовой и Исети, безобразничали башкирцы, проходили набегами татары, да и местные вогулы с остяками пришлых не жаловали. Пелымский городок в эти годы процветал. Наполняли его служилые государевы люди, авантюристы без роду и племени и многочисленные инородцы, принявшие для виду христианство, но не забывшие языческие обряды, многочисленных божков и духов. <...>. До того, как попасть к берегам Тавды, они проделывали долгий и тяжкий путь. По Каме и Вишере поднимались к перевалу через Камень - так тогда называли Уральские горы, здесь перетаскивали свое снаряжение и лодки в верховья Пелыма, и вниз по Пелыму, через огромное озеро Пелымский Туман добирались до острога. Ниже устья Пелыма начинался путь в Сибирь. <...>. Упадок Пелымского городка наступил после открытия Артемием Бабиновым сухопутной дороги от Соликамска до Верхотурья. Водный путь в Сибирь сместился на юг на реку Туру, сюда же устремились казачьи дружины, купеческие караваны, а вслед за ними русские поселенцы, монахи и работные люди. Пелым, так же, как и Чердынь, остался не у дел, укрепленного городка не стало, а берега реки затихли, оставшись во владении кочующих вогулов да русских промысловиков".
      
      "Пелым, Пелым, седы твои туманы..."
      Только теперь, уже имея за плечами всю эту Биармию, Чердынь, Пелым окаянный, можем мы, наконец, ответить себе на вопрос: как, каким путем попали из Углича в Пелым ссыльные? Маршрут был следующим: Углич - Ярославль - Вологда - Тотьма - Великий Устюг - Кай-городок - Чердынь. Затем - реками: Колвой, Вишерой, Вилсуем (волок через уральский хребет) по рекам сибирским до Пелыма-городка... Две с лишним тысячи километров, не меньше, вынь да положь! И это только для "избранных", только для пелымских "счастливцев", для тех, кого потом оставили при тамошнем остроге. Остальным выпало еще хуже. Для них путь продолжался: из Пелыма (Тавдой и Тоболом) до Тобольска. Сколько времени все это продолжалось - год, три, десять - неизвестно...
      Зато теперь, в свете вновь появившейся информации, меняются обстоятельства и мотивы возвращения освобожденных, "прощеных" угличан. Ведь оказались же они на Вишере как-то. Но как и почему? Почему остановили выбор свой именно на Чердынском уезде? Неужели просто не могли больше оставаться после освобождения в постылом Пелыме? А если и двинулись-таки домой, то почему тогда встали, остановились как вкопанные, не доходя до Чердыни сорока, примерно, верст? Силы закончились? В такое верится с трудом. Тем более что дальше-то двигаться было уже почти что "медом": по попутной воде, да под горочку...
      А что, если было так: освобожденные, послали гонцов, сыскарей, домой, в Углич, чтобы разведать, ждут ли их там, можно ли им вернуться в родимые места. И тут же, решив не оставаться в Пелыме на еще одну зимовку, опасаясь, что реки вот-вот встанут, двинулись в обратный путь, вдогон посланным разведчикам? Разминуться-то все равно невозможно было, коль скоро дорога-то одна-единственная! И вот где-то в пути встретились они с вернувшимися из Углича гонцами, сообщившими всем, что возвращаться боле некуда. Поэтому и остались на Урале, а вовсе не потому, что кому-то из бывших узников так уж понравилась клещевая эта, непролазная тайга, "мягкий" вишерский климат, "легкий" гнус и короткое лето, за которое не успевает вызреть большинство злаков...
      
      "Толстоват, телосложения слабого, и склонен к водянке..."
      Еще один вопрос не дает мне покоя: почему же все-таки село отцово было названо в честь именно царя Федора? А может, потому что ссыльные тоже считали его жертвой, а вовсе не палачом? Вот что пишет В.Н.Демин в статье "Смутное время - ясный ум": "В преднамеренном убийстве несчастного царевича мало кто сомневался с самого начала. Вездесущий и всезнающий Джером Горсей [Прим. - английский посол в России. - А.У.] в день убийства, как бы сие неправдоподобно ни прозвучало, находился совсем близко от места события - в Ярославле [Прим. - Заранее переехал поближе к месту событий?! Да неужели же знали, загодя выведали, черти заморские, о том, что должно было произойти в Угличе! - А.У.]. Ночью к нему из Углича даже прискакали гонцы - за лекарством для впавшей в глубокий обморок вдовствующей царицы. Они-то и посвятили англичанина во все подробности: царевича зарезал убийца, подосланный Борисом Годуновым".
      Хотя Горсей еще со времен царя Ивана считал себя другом Бориса, а после восшествия того на престол был к нему еще более приближен, в своих "Записках" он нигде не оспаривает версию преднамеренного убийства. В народе тоже особых заблуждений на сей счет не испытывали. Вот, послушайте, что пели в те времена о ненавистном Годуне: Как преставился-то наш православный царь Федор Иванович, /Так досталась-то Россеюшка злодейским рукам, /Злодейским рукам, боярам-господам. /Появилась-то из бояр одна буйна голова, /Одна буйна голова, Борис Годунов сын; /Уж как этот Годун всех бояр-народ надул. /Уж и вздумал полоумный Россеюшкой управлять, /Завладел всею Русью, стал царствовать в Москве. /Уж достал он и царство смертию царя, /Смертию царя славного, святого Дмитрия-царевича...
      Вот-вот, кажется, уже теплее. Итак, в сознании современников главным виновником угличских несчастий был вовсе не царь Федор - человек слабовольный и болезненный. Подлинным убивцем - был именно он - Борис Годунов! Это он дергал за ниточки, это он - подлинный "кукловод", управлявший царственными (и прочими) марионетками.
      А вот характеристика англичанина Д. Флетчера, данная им царю Федору в те годы: "Росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого и склонен к водянке; нос у него ястребиный, поступь нетвердая от некоторой расслабленности в членах; он тяжел и недеятелен, но всегда улыбается, так что почти смеется... Он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне, мало способен к делам политическим и до крайности суеверен". К тому же в народе получило распространение версия о том, что и умер-то сын Ивана Грозного не сам, а ему "помог" все тот же вездесущий Годунов [Прим. - задушил во сне подушкой - А.У.]. "Со смертью этого, в общем, жалкого человека, пресеклась не только династия, но кончилась целая эпоха, когда на престоле находились "прирожденные государи". Но имя этого царя стало особенно популярно в годы Смуты, в начале XVII века. Каждый самозванец, так или иначе, стремился стать либо родным братом Федора, либо его близким родственником. В народном сознании он оставил по себе добрую память как боголюбивый и милостивый государь" [Зимин А.А "В канун грозных потрясений". - Москва: 1986.; Павлов А.П. "Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605)". - Санкт-Петербург: 1992.]. Это, во-первых. А во-вторых, стоит, видимо, задуматься о том, как могли бы вообще назвать поселение свое люди, прошедшие через то, через что они прошли? Чтобы название это устраивало всех? "Пелымское"? Возможный вариант. А еще? "Угличское"? Так они и так все угличские, "масло масляное" получается. Скорее всего, на последнем этапе обсуждения вариантов осталось немного: Пелымское, Дмитрово (в честь убиенного царевича) и производные от Федора - Федорово, Федорцово, Федорищево. Очевидно, что, выбирая между двумя убиенными Рюриковичами (Дмитрием и Федором), выбор был сделан в пользу последнего потому, что по срокам смерти был он последним, самым крайним.
      Итак, разбор дела "угличского" со всей очевидностью показывает - ссыльные шли как посуху, так и водой, а также то, что были они в Пелыме. Но сколько времени все-таки мог занять этот путь тогда, в XVI веке? Для этого необходимо знать, как минимум, расстояние от пункта А до пункта Б, и скорость передвижения. От Москвы до Перми по современной железной дороге 1236 км. От Перми до Соликамска - еще 200. От Соликамска до Красновишерска - 113 (автодорога), от Красновишерска до Пелыма - 150. Всего получается 1700. Но при пешем переходе, конечно, будут другие цифры. Думаю, что примерно 1900-2100 км. Пусть будет 2000 км, чтобы не быть заведомо уличенным в нагнетании обстановки, в "завышении" дорожных мучений. За какое время в шестнадцатом веке можно было пройти такое расстояние? Каковой вообще может быть скорость пешего этапа? В современной армии есть (или были, во всяком случае) нормативы пешего перехода (солдатским строем): 40-45 км в сутки при скорости до 5 км/час. Но это молодые, крепкие парни 18-20 лет, прошедшие медкомиссию и признанные годными к строевой службе. Сколько было таких молодых и здоровых парней в том, угличском этапе нам неведомо, но в любом случае, крейсерская скорость каравана, конвоя никак не может быть выше скорости самого тихоходного его участника. Возраст этапных, очевидно, был от 16 до 50 лет. Неизвестно были ли в составе этапа женщины и дети (до 16 лет)? Или хоть их-то пожалели, не погнали в зиму, в неизвестность, помирать в дороге? Впрочем, все возможно: ярость и скорость, с которой власти расправились с "бунтовщиками", ярко выраженные черты кампанейщины, с которой было проведено дознание и вчинено наказание, говорит о том, что местные начальники волосы на себе везде рвали будь здоров как, из кожи вон лезли, чтоб отчитаться в срок перед вышестоящим... Что шкуры они готовы были содрать с несчастливцев, попавшихся, как говорится, под раздачу, неважно - с живых или мертвых, лишь бы уцелеть самим, выпутаться, а, может, еще и продвинуться, "выдвинуться" по служебной лестнице. Уверен к тому же, что царил тогда, как и положено в таких случаях на Руси, откровенный судебный произвол и жаркий, горячечный, создающий видимость неутомимой работы административный бардак, а также неприкрытые даже краской стыда подлоги и традиционное, въевшееся во все поры и прорехи государственного аппарата, лихоимство (к цыганке не надо ходить, чтобы догадаться об этом!). Поэтому в составе этапа вполне могли оказаться и женщины и дети! А, может быть, некоторые из женщин "добровольно" отказались покинуть мужей в трудную минуту, решились пойти вместе с близкими, разделить общую судьбу. Мы же ведь и декабристок помним, поскольку в замечательных, советских еще школах, слава Богу, худо-бедно, но учились! А еще возможно, что некоторых отпрысков богатых семейств, по молодости или по глупости принявших участие в "мятеже" и уже включенных в выходные этапные списки, по извечной русской традиции, откупили, "отмазали", вовремя извлекли, выдернули из тогдашних "обезьянников" богатенькие родители их. А поскольку общая численность этапа уже была утверждена свыше, то, чтобы не менять цифирь, образовавшуюся "недостачу" стремительно покрыли за счет городского "отстоя", беднейших, самых неимущих, "догрузили" потом до необходимого плана, совсем уже ни в чем ни повинными, просто посторонними, случайными людьми? Вопросы, одни вопросы...
      Забыл, рассуждая о средней скорости эскорта, важное обстоятельство: неизвестно, заковывали ссыльных (в пары) или нет. Если заковывали, если шли они "в железах", то скорость должна была быть совсем низкой. Да и на "техобслуживание" железа, так сказать, дополнительное время требовалось: перековать - значит, нужны были "технические" остановки, кузни, кузницы, кузнецы иже с ними...
      В общем, могло быть все. Поэтому, как ни крути, армейскую скорость следует уменьшить в 2-3 раза. Это получается, на круг, 15-20 км в день. Таким образом, расчеты (самые приблизительные) свидетельствуют о том, что если двигаться со средней скоростью 20 км в день, то расстояние в 2000 км можно преодолеть за 100-150 дней. Всего получается месяцев шесть. Царевич Дмитрий погиб 15 мая (по старому стилю). Комиссия Шуйского выполнила свою работу за две недели. Суды "уложились" в месяц. Значит, вышли этапы (первые, во всяком случае) не позднее середины-конца июля 1591 года. Как ни крути, зимовать, хотя бы, единожды "каравану" точно пришлось - реки на севере Урала встают уже в конце октября. Это еще 4 или даже 5 месяцев, потому что вскрываются они в апреле. Кроме того, мы ведь еще забыли про колокол. Его ведь тоже нужно было как-то транспортировать... Как? Не дай Бог на себе пришлось медный тащить!
      Заметил вдруг глубокое (глубинное?) и фонетическое сродство между словом "Углич" и ударами колокола. "Уг-лич!" или "Уг-лиц!" звучат как удары колокола! Только в первом случае тембрально - больше "высоких", а во втором пониже, "погуще бьет", словно бы, басов добавляется.
      
      Так ли уж стар Старый Сибирский путь?
      Есть, есть, соблазн такой - пройти, пройти хотя бы по карте, хотя бы мысленно преодолеть тот маршрут... Для решения задачи вполне сгодился бы и современный "Атлас автодорог России". Например, вот этот, выпущенный "Росавтодором" в 2006 году (выпуск ?2). Откроем его и - в путь, а чего тянуть-то!
      Путь до Ярославля вряд ли вызовет у нас какие-либо затруднения. Хотя вариантов очень много. Возьмем кратчайший из них (100-110 км): Алтыново - Покровское - Большое село - Дорожаево. И вот мы в Ярославле, городе при впадении реки Которости в Волгу, на правом берегу последней. Где у нас господа Брокгауз и Эфрон, просить их сюда: "В старинных частях Ярославля - "Рубленом и Земляном" городе - сосредоточены все наиболее замечательные древние церкви, Спасский монастырь, обширное здание лицея с прекрасным садом и все лучшие здания города. Центр Земляного города - Ильинская площадь. В торговом отношении Ярославль в XVI столетии служил главным складочным местом иностранных товаров".
      Далее дорога устремляется почти отвесно на север, на Вологду-город. "Идем" старинным купеческим "вологодским" трактом: Глебово - Костюшино - Туфаново - Бабаево - Слобода - Пречистое - Стародворское - Заемье - город Грязовец, - и вот уже перед нами Вологда: "губернский город Вологодской губернии на широте северной 59?13"30,9" и долготе восточной от Гринвича 39?53"0,2", в 710 верстах от С.-Петербурга и в 434 верстах от Москвы, по обоим берегам реки Вологды, при впадении реки Золотухи. <...>. Вологда несколько раз переходила из рук новгородцев под власть московских князей, пока в XV веке при Василии Темном не была окончательно присоединена к московским владениям. <...>. Существует предание, что Иоанн Грозный собирался сделать Вологду своей столицей; он посетил ее три раза, в 1545, 1566 и 1568 гг. (причем в последний раз прожил тут 2 года и 5 месяцев)..."
      Здесь, в Вологде, на привале подумал я еще раз о том, что, по сути, нам ничего неизвестно о быте жителей тогдашней Руси. О том, в каких домах жили они, во что одевались, что ели, какие песни пели, какие сказки рассказывали детям. Как же можно писать о людях, о которых ты ровным счетом ничего не знаешь?
      К счастью, оказалось, что информации о быте россиян того времени столько, что потребовались воистину титанические усилия, чтобы как-то ужать, "утрамбовать" ее, прибегнув, буквально, к "телеграфному" изложению материала. Вот эта "телеграммка" - получите!
      
      "Лапти не были известны населению..."
      Жилища. Основной жилищной единицей в XVI веке был крестьянский двор, состоящий из избы и клети. Изба - отапливаемая постройка, утеплённая в пазах мхом. Клеть - срубное помещение, служившее для хранения зерна, одежды, другого имущества. Революцией в строительном комплексе XVI века стало появление изб на подклети, подъизбице, т.е. имеющих подполье (для скота и хранения припасов). Подклети еще нередко называли горницами (в центральных областях страны). Все больше появляется домов с сенями, которые соединяют избу и клеть. Из других построек чаще всего встречались сенник (вариант клети), овины, погреба, бани ("байны", "мылны"), постройки для скота. В северных районах уже в это время можно заметить тенденцию к двухэтажности таких построек (хлев, мшаник, а на них сенник, то есть сенной сарай).
      Феодальная усадьба по описям и археологическим известиям значительно отличалась от крестьянской. Обязательным ее элементом были сторожевые, оборонительные башни - повалуши. Основной жилой постройкой феодального двора была горница. Постройки были срубные, из отборного леса, имели двускатные крыши, а на повалушах были они нескольких видов - двускатные, четырёхскатные и крытые фигурной кровлей-бочками. Дворы ремесленников городских посадов по составу построек ближе стояли к крестьянским дворам, хором богатых у них не было. Каменные жилые постройки, известные на Руси ещё с XIV века, и в XVI веке продолжали оставаться редкостью.
      Мужчины. Одежда: основной мужской одеждой в XVI веке была рубаха из шерстяной ткани (власяница), льняного или конопляного полотна. Рубахи носились с определенными украшениями. У богатых и знатных - из жемчуга, драгоценных камней, золотых и серебряных нитей, у простонародья вышивались красными нитками. Главнейший элемент - ожерелье, ношение которого обязательно вне дома. Украшениями покрывали концы рукавов и низ подола рубах. Рубахи различались по длине. Короткие рубахи (до колена) носили крестьяне и городская беднота. Более длинные - богатые и знатные (до пят). Обувь: явное преобладание кожаной обуви над плетеной из лыка или бересты. Лапти не были известны населению. Сапоги носили знатные, богатые люди; калиги, поршни - крестьяне и горожане. Головные уборы отличались разнообразием. У крестьян и горожан в чести была войлочная шляпа конусообразной формы с округленной вершиной. Бояре и знать носили тафьи - маленькие плоские и круглые шапочки, плотно закрывающие макушку головы - сродни тюбетейке или ермолке. При выходе из дома поверх них надевались высокие "горлатные" меховые шапки. Все сословия носили шубы, однорядки и кафтаны, а также сарафаны.
      Женщины. Одежда: как и у мужчин. Носили рубахи, но рубахи длинные, до пят. Материал - полотно или шерстяные. Украшались вышивкой. Из украшений - простые бусы, мелкий жемчуг, латунные нашивки. Крестьянки и рядовые горожанки носили поневы и плахты. Обувь женщин была идентична мужской. Головные уборы: платы (убрусы). Сарафанов женщины почти не носили. Обязательно носился пояс. Металлические украшения сходят на нет. Из известных ранее десятков разных типов шейных, височных, налобных, ручных украшений, к XVI веку остаются только перстни, браслеты, серьги и бусы.
      Пища. Основной пищей в XVI веке оставался хлеб из ржаной и овсяной муки. Из пшеничной муки выпекали хлеба, калачи и просвиры. Из муки изготовляли лапшу, пекли оладьи и "перепечю" - ржаные жареные лепёшки из кислого теста. Из ржаной муки пекли блины, приготовляли сухари. Имелся большой ассортимент яств из сдобного теста - пироги с маком, мёдом, кашей, репой, капустой, грибами, мясом и т.п. Широко распространены были каши (овсяные, гречневые, ячменные, пшенные) и кисели - гороховый и овсяный. Из зерна делали квас, пиво, водку. Основные овощи и фрукты: капуста, огурцы, лук, чеснок, свекла, морковь, репа, редька, хрен, мак, стручковый зелёный горох, дыни, различные травы для солений: чебра, мята, тмин, яблоки, вишни, сливы. Грибы - вареные, сушеные, печеные. Широко была распространена рыбная пища (соленая, сушеная и вяленая).
      Сельскохозяйственный инвентарь. Как и прежде в сельском хозяйстве употреблялась соха - "суховатка", а также пришедшая ей на смену двузубая соха с железным наконечником, а также деревянный плуг. Применялись бороны, косы, серпы, грабли.
      Посуда бытовая. Братины и ковши.
      Фольклор. Былины, сказки, пословицы, песни были основными формами словесного искусства. Памятники письменности XVI века упоминают скоморохов как людей, забавляющих народ, потешников (свадьбы и похороны).
      Сказки в XVI веке были очень популярны. Немец Эрих Ляссота, будучи в Киеве в 1594 году, записал сказку о чудесном зеркале. В ней рассказывается о том, что в одну из плит Софийского собора было вделано зеркало, в котором можно было видеть то, что происходит далеко от этого места. Много было сказок о животных. Вошел в сказки и образ Ивана Грозного. В одной из них Грозный представлен как проницательный правитель близкий к народу, но суровый по отношению к боярам. За подаренные ему репу и лапти царь хорошо заплатил крестьянину, но когда дворянин пожалел царю хорошего коня, царь разгадал злой умысел и отдарил его не большим поместьем, а репой, которую получил от крестьянина.
      Широкое распространение получили и антибоярские пословицы: "Времена шатки - береги шапки", "Царские милости в боярское решето сеются", "Царь гладит, а бояре скребут". Бытовали также и иные фольклорные жанры: поверья и легенды, для которых в XVI веке была свойственна уже значительная христианизация. Вера в силу слова и действия теперь подтверждается просьбой о помощи к богу, Иисусу Христу, богоматери и святым. Сила христианских религиозных представлений была велика, они стали господствовать над языческими. Персонажами легенд, кроме лешего, русалок и черта, стали также святые (Никола, Илья). Важные изменения произошли и в былинах. Они осовременивались. Калин-царь заменяется Мамаем, а вместо князя Владимира появляется Иван Грозный. Борьба с татарами оживила былинный эпос. В этом столетии были сложены былины о Дюке и Сухмане, о наезде литовцев, о Вавиле и скоморохах. Отличие всех этих былин - широкое развитие социальной темы и антибоярской сатиры. Былины повсеместно отличаются сатирой и веселой шуткой. Новые особенности приобретают в XVI веке и предания, среди которых выделяются, прежде всего, две группы преданий об Иване Грозном и о Ермаке. Первые рассказывают о походе Грозного на Казань и подчинении Новгорода. Вторые сложены самими новгородцами и содержит в себе осуждение Грозного за жестокость. Приписывается ему и борьба с Марфой Посадницей, которую он якобы сослал или убил. Предания о Ермаке носят местный характер: донские, уральские и сибирские. Особенно богата группа преданий, в которых Ермак выступает как покоритель Сибири.
      Песни. Много разбойничьих или удалых песен. Герой разбойничьих песен смелый, удалой добрый молодец, поэтому и сами песни получили в народе название удалых. Отличаются острым драматизмом, воспеванием воли и образа разбойника, который вешает бояр и воевод. Классическим примером служит песня "Не шуми ты, мати, зеленая дубравушка": "Среди поля хоромами высокими / Что двумя ли столбами с перекладиной". Активно формируется и жанр балладных песен, отличающихся тонкой характеристикой личных, семейных отношений людей, и зачастую имеющих антифеодальную направленность ("Дмитрий и Домна", "Чурилья-игуменья", "Князь и старицы", "Князь Михайло", "Князь Роман жену терял"). Часто исполняются и исторические песни, делящиеся на два основных цикла, связанных с именами Ивана Грозного и Ермака. Песни об Иване Грозном включают сюжеты о взятии Казани, борьбе с крымскими татарами, об обороне Пскова, о личной жизни царя и др. Песни о Ермаке - сюжеты о Ермаке и казаках, о походе голытьбы под Казань, о разбойном походе на Волгу и убийстве казаками царского посла, о взятии Ермаком Казани, о встречах с Грозным и пребывании в турецком плену. В песнях нашли также отклик и набеги крымского хана Давлет-Гирея на Москву в 1571-72 гг. и оборона Пскова от войск Батория в 1581-82 гг. (песни "Набег татар" и "Осада Пскова").
      Жития и книги. В XVI веке получают хождение следующие жития и книги: "Житие Варлаама Хутынского", "Житие Сергия Радонежского", "Стоглав", в котором опубликован проект создания новых школ, "Степенная книга" - послание Геннадия, архиепископа Новгородского и "Домострой" - книга о домашнем образовании и воспитании. Были известны рукописные "Шестидневы" и "Букварь", который в 1574 году был написан и напечатан во Львове Иваном Федоровым. Он совмещает в себе учебники для двух видов школ: азбука, тексты для чтения и сведения по грамматике (образцы склонений и спряжений). Издавались учебники арифметики "Цифирная счетная мудрость" и учебник истории - есть данные, что история преподавалась в некоторых школах, но не ясно в каком объеме и по каким пособиям. Предполагается, что по русским летописям и хронографам.
      Грамотность и письменность. Уровень грамотности. Согласно сведениям А.И.Соболевского (1894), уровень грамотности в XVI веке среди придворных феодалов -78%, северных землевладельцев - 80%, новгородских помещиков - 35%, среди посадских - 20%, крестьян - 15%. Наивысший уровень грамотности Соболевский отмечает среди белого духовенства. Оно было грамотно поголовно. Более низкий уровень грамотности наблюдается среди монахов (до 70%).
      Появление бумаги. Пергамент почти не применяется. Основным материалом для письма стала бумага производства Италии, Франции, германских государств, Польши. Изменения в графике письма - окончательно стала господствовать скоропись, вытесняя полуустав, появилась тайнопись. В 30-40 гг. XVI века появился новый стиль украшений в рукописях, который в последствии получает название "старопечатного орнамента".
      Таким образом, значительная часть населения российского к концу XVI века умела читать и писать. Действовали школы, выпускались учебники по основным школьным дисциплинам. Можно также считать, что тогдашнее общество жило сложной, насыщенной духовной, неотделимой от религиозности жизнью, живо откликаясь на изменения, происходящие в стране и мире.
      
      На Тотьму и Устюг Великий!
      Далее устремляемся к Тотьме: Оларево - Васютино - Кадников - Чекшино - стоп! Здесь поворот направо на восток под углом почти 90 градусов, иначе окажемся мы в Няндоме или Каргополе, а нам туды не надобно! Нет, шалишь, от Чекшино - круто на восток: Корино - Воробьево - Огарево - Борщовка - Якуниха - Маныловица - Царева - Козловка... Вот и Тотьма-касатка: "Уездный город Вологодской губернии на правом высоком берегу реки Сухоны при впадении в нее реки Песьей-Деньги. Первоначально город находился при устье реки Тотьмы, впадающей в 15 верстах ниже в Сухону. Первое, но неопределенное известие о Тотьме встречается в 1138 году; в 1539 году Тотьма перечисляется в числе городов, разрушенных казанскими татарами. Уже в 1500 году тут была церковь и посад Соли-Тотемской, один из древнейших солеваренных заводов России; тогда же тут поселились Строгановы...".
      Хорошо, а куда дальше? А дальше - на родину дедушки Мороза российского, в Великий Устюг! По тракту, тянущемуся вдоль реки Сухоны, на северо-восток все севернее, и все - восточнее мы проходим длинный, немыслимо длинный перегон - уж не знаю, сколько верст, не меньше 450: Медведево - Камчуга - Коченга - Игмас - Брусенец - Березовая слободка - Нюксеница - Большая Сельменьга - Бобровское - Леваш - Вострое - Стрелка - Полдарса - Прилуки - Верхнее Анисимово - Большая Слобода - Новатор - Великий Устюг... Уф, дошли. Что же пишет о Великом Устюге наш знаменитый словарь? Вот, нашел: "Уездный город Вологодской губернии (колокольня собора Успенской Богородицы - 60?45'45,6" сев. шир. и 46?18'42" вост. долг. от Гринвича), в 454 верстах от Вологды и в 1163 верстах от С.-Петербурга, на левом берегу реки Сухоны, в 4 верстах выше ее слияния с рекой Юг. Прежде город лежал при самом слиянии Сухоны с Югом, откуда и название его; на новое место он был перенесен в начале XIII века для того, чтобы обезопасить его от набегов инородцев, живших по р. Югу...". Все. Привал до утра...
      
      Угличи - волки из "Повести временных лет?
      На кратком привале поговорим о корнях угличских. Заметил я в ходе своих лексических упражнений, что и само слово "Углич" - не северного, а, скорее, южнорусского происхождения. Ибо если было бы оно северным, то в нем почти наверняка согласные буквы "г" и "л" были бы разделены, "разведены" певучей гласной "о": "уголичских", "уголич". Это для южно-русской речи свойственно проводить усекновение глав "лишним" гласным: берег (сврн.) - брег (юж.), ворота (сврн.) - врата (юж.), через - чрез, город - град... Решил, на всякий уж случай, отработать и этот, что называется, след. И, действительно, нашел краткую информацию о том, что "Угличи" это: 1. Группа восточнославянских племен, живших на территории между Днестром и Дунаем; 2. Представители этой группы племен. Однако дальнейшее погружение к корневым истокам принесло совершенно неожиданные результаты. Вот они - в оригинальном труде Р.А.Рабиновича: "Угличи - волки русской летописи (о тотемическом происхождении этнонима "угличи")", статье, одним из эпиграфов к которой стали слова О.Н.Трубачева "Ранние славянские этнонимы - свидетели миграции славян": "Ни одно из племенных имен "Повести временных лет" не знает такого разнообразия вариантов написания, как имя уличей. На страницах летописей уличи выступают под именами: улучи, улутичи, улучичи, улутьчи, лутичи, лютичи, глутичи, глутицы, луцаци, уличи, улици, улицы, ульцы, ульчи, угличи, углици, углецы. <...>. Исследователи пытались найти первоначальную форму этого имени. В основном, два варианта претендовали на первоначальность: "угличи" и "уличи"(="ульцы")". Далее Р.А.Рабинович, соглашаясь с тем, что название "угличи" этимологически происходит от "от угла", выдвигает и альтернативные варианты: "Признавая факт позднейшей этимологизации летописцев в случае с названием "угличи" полагаю, что и варианты "улучи", "улучичи", связываемые некоторыми исследователями с речной или морской лукой, имеют такое же происхождение. Поскольку русские летописцы не предоставляют информации по этому поводу, обратимся к их "западным коллегам" и посмотрим, что они сообщают в этом плане об одерско-балтийских лутичах - вильцах. Гельмольд в "Славянской хронике" пишет, что "эти четыре племени за свою храбрость называются вильцами (то есть "волками") или лютичами". На основании этого сообщения исследователи еще со времен Л.Нидерле не считали имя "вильцы" самоназванием. Наименования - "лютичи" и "вильцы", по мнению Л.Нидерле, даны велетам соседними народами и вызваны соответствующим отношением последних к "суровому мужественному национальному характеру" и к той длительной и героической борьбе, которую вели лютичи против германцев. <...>. Этимология названия "лютичи" выводится "от Люта", то есть потомки Люта (от старославянского "лютъ" - жестокий). Лингвисты сближают это слово с греческим lykos - "волк", "волчье бешенство" (Фасмер, 1996). Этимология слова "лютичи", таким образом, может сближать его с названием "вильцы" - "волки". К слову "волки" восходит не только название прибалтийского племенного союза велетов - лютичей - вильцев, но и соответственно, имя племени-"двойника": лутичи - уличи - ульцы "Повести временных лет".
      Вот так, разлюбезный мой читатель! Получается, что угличи - это "волчье" племя славян из "Повести временных лет", и что происхождение их двояко - либо южное (угловатая излучина Днепра), либо прибалтийское, польско-литовское (излучина Вислы). Впрочем, о языковой близости литовцев и славян поговорим, если Бог даст, на следующей остановке.
      
      Куда спрятался Кай?
      Следующей опорной точкой маршрута, как мы помним, должен был бы стать Кай-городок, располагающийся "на землях вятских". Много времени провел я над картой, глазами своими близорукими, как веником, раз десять, не меньше, "вылизал", повымел все углы и закоулки - нет такого населенного пункта в Кировской области, нет, и все тут! Ну, хоть ты тресни! И вот в тот самый момент, когда уже готов был я признаться, расписаться в беспомощности, несостоятельности своей поисковой, вдруг (надоумил же Господь!) поднять глаза повыше - глянуть на земли, прилегающие к вятским - и вот он, вот, больше негде быть ему, голубчику! На самом юге современной Республики Коми увидел я на карте еле различимую, малюсенькую точечку - Кой-городок! И стало понятно как далее следовали угличане ссыльные мои! Вперед!
      А перегон "предстоит" немалый: Великий Ус-тюг - Грибино - Палема - Кузнецово - Луза - Ефаново - Ельцова Гора - Лальск - Учка - Улановская - Алешево - Папулово - Бушковское - Лопотово - Комельское - Андреева Гора - Грибошино - Егошинское - Уга - Годово - Коржихинский - (вдоль реки Луза) - Лойма - Галактионовская - Керес - Спаспоруб - Урнышовская - Ракинская - Закулье... Здесь путь наш пересекает современная трасса Киров - Сыктывкар. Отсюда до Кой-городка напрямую, через тайгу километров сто, однако дорог нет, и поэтому приходится делать большой обход, крюк, поворачивая опять на север, и двигаясь вверх, на север, аж до самого Сыктывкара: Симушино - Слобода - Чукаыб - Сорд - Визинга - Вотча - Межадор - Захарово - Мальцевгрезд - Гарья - Гарьинский - Пажга - Лэзым - Дачи - (паром через реку Сысола) - Шошка - Градор - Верхняя Максаковка - Сыктывкар. Пришли-то пришли, но дороги к Кай-городку и здесь не нашли! Что ж, продолжаем поиск. Для этого ищем в "Словаре" Сыктывкар... И - не находим! Нет такого! Может, и не было? Обращаемся к карте. Что у нас еще есть поблизости от Сыктывкара? Вот рядышком некий Выльгорт. Проверяем... И опять - не находим! Что еще остается? Верхняя Маскаковка? Не то. Градор? Не то. Краснозатонский? Это уже типичное не то... Что же делать? Неужели сюда вообще не доходили ссыльные, потому что эти места тогда еще были необжитыми? Погодите-ка, а реки? Реки-то ведь тогда точно были! Сысола, надо искать Сысолу! Вот она: "Сысола - река Вятской и Вологодской губернии, левый приток Вычегды (системы Северной Двины). Берет начало в Слободском уезде, течет сначала на северо-запад, затем на северо-восток, главным образом по лесистому Усть-Сысольскому уезду. Длина 340 верст, судоходна от прист. Кайгородской (242 верст). Ширина в низовьях до 100 саж., глубина до 6 арш. Пристань Кайгородская и гор. Усть-Сысольск. На берегах Сысолы расположены железоделательные заводы Кажим, Нювчим и Нючпас. Притоки: правые - Ныдыб, Кажим, Черная, Лопья, Нювчим; левые - Октым, Б. Бизенга и др.". И ведь до чего же просто открывался ларчик! Оказывается, Сыктывкар - это бывший Усть-Сысольск! И тут же еще одна удача - "обнаружился", "открылся глазу" искомый отворот от основной трассы на Кай-городок - от Визинги! По нему и "пойдем", опять выйдя с исходных на трассу Киров-Сыктывкар, и повторно поднимаясь на север, но уже не до Сыктывкара (спасибо, были!), а только до Визинги. Не доходя последней, резко перекладываем "руль" нашего "пешетопного автомобиля" вправо, и уходим вниз - на юг: Волоклом - Пыёлдино - Бортом - Гагшор - Палауз - (вдоль реки Сысолы) - Подгорье - Подзь - Тыбью - Зимовка, потом еще верст 30, и вот он, Кой-городок наш! Надо бы передохнуть, а то ноги сильно гудят, да и глаза уже не видят ничего... На привале поговорим о том, почему литовцы и славяне - кровные братья.
      
      Русский с литовцем - братья навек!
      О том, что некогда существовал один, общий на всех язык известно давно. И даже не применительно к тексту ветхозаветному о строительстве башни Вавилонской, нет, просто очень уж похожими кажутся некоторые слова из разных, казалось бы, никак не пересекающихся языков: берег (сврн.- рус.) - брег (юж.- рус.) - berg (земля, берег - англ., сканд., нем.). Или: мама (рус.) - мамо, мати (укр., бел.) - matki (польск.) - mama, mutti (нем.) - mamma (итал.) - mother (англ.). Или: молоко (рус.) - млеко (польск.) - milk (англ.)... Значит, был общий язык? Был. Праиндоевропейским, назывался. И несмотря на то, что не оставил он после себя никаких письменных следов, ученые утверждают, что сумели его восстановить (а то, что ученые у нас - молодцы, что могут они, по единой плюсневой косточке какой-нибудь собрать, воссоздать для нас облик динозавра целого во всех его житейских подробностях - как и где жил, что ел и пил, какого цвета глаза носил, с кем время свое проводил - знаем мы давно и этому не удивляемся): "To regs est. So nepotlus est. So regs sunum evelt. So tosuo gheuterem precet: "Sunus moi gueniotam!" So gheuter tom reguem evequet: "Iecesuo deivom Verunom". So regs deivom Verunom upo sesore nu deivom iecto. "Cludhi moi, pater Verune!" Deivos Verunos cata divos eguomt. "Quid velsi?" "Velmi sunum." "Tod estu", vequet leucos deivos Verunos. Regos potenia sunum gegone". Примерный перевод: "Жил-был царь. Но был бездетным. И хотел царь сына. И попросил он священника: "Хочу, чтобы у меня родился сын!". Священник отвечает царю: "Обратись к богу Варуне". И пришел царь к богу Варуне, чтобы обратиться к нему с просьбой. "Послушай меня, отец Варуна!" Бог Варуна с небес снизошёл. "Что хочешь?" "Хочу сына". "Да будет так", - сказал лучезарный бог Варуна. Жена царя родила сына". [Иванов Вяч. Вс., Гамкрелидзе Т.В. "Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры". - Т. I-II. - Тбилиси: изд-во Тбилисского ун-та, 1984.]. Именно так, по мнению ученых, говорили наши пра-пра-прапредки "каких-нибудь" 5-6 тысяч лет назад. И понимали друг друга. Мало того, ученые попытались даже определить географические зоны, из которых язык этот родом. Первый из возможных вариантов ответа на этот вопрос рассматривает в качестве прародины индоевропейцев "широкое пространство Центральной Европы - от Рейна на западе до Западной Украины, на котором в V тысячелетии до н. э. сложилась достаточно однородная неолитическая культура". Второй охватывает еще более широкие пространства - "от Рейна до Верхней Волги (включая Финляндию) - и опирается в своих заключениях практически только на археологические данные, отсылающие к концу III тысячелетия до н.э.". Однако наиболее "перспективный" вариант локализации прародины индоевропейцев - в северном Причерноморье и Приволжье ("курганная", или "древнеямная" культура), где в V-IV тысячелетиях до н.э. формируется единая культура. Вот тогда-то из праиндоевропейского языка и образовались путем расхождения (дивергенции) по своим национальным, районным, местечковым "квартирам" и "подворьям" все ныне сущие языки. Составлена генеалогическая языковая "карта". Вот ее славяно-прибалтийская "окраина", так сказать: 1. Славянские языки: восточные - русский, украинский, белорусский; западные - польский, чешский, словацкий, верхне- и нижнелужицкий; 2. Балтийские языки: литовский, латышский.
      В чем же проявляется близость балтийских и славянских языков? Прежде всего, "в близких и регулярных звуковых соответствиях, в похожести форм словоизменения и словообразования, в существовании общности" тех "основных" слов, которые обозначают окружающий мир, людей, а также их отношения и деятельность, правда, не в современных условиях, а условиях еще того, общинно-родового строя. При этом "восстанавливаемое для славянских языков исторически исходное праславянское оформление слов, как правило, совпадает с их оформлением в исторически засвидетельствованных балтийских языках. Например, восстанавливая для славянского "сын" (древнерусское: "сынъ") праформу "sun-us", мы находим ее же и в литовском "sun-us" и т. д". Иными словами, в большом числе случаев древние славянские слова и формы выглядят как преобразованные древние прибалтийские! И наоборот. Проще говоря, в глубокой древности языки, не родственные, не относящиеся к одной языковой группе, по целому ряду ключевых позиций почти полностью совпадали! Сей уникальный языковой феномен (неродственные языки ведут себя по отношению друг к другу как кровнородственные) до сих пор не получил удовлетворительного исторического объяснения. Формально говоря, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! Но это есть! Бедные ученые, как только они не изворачивались! Поначалу в ходу была теория о том, что в глубокой древности был единый прабалто-славянский язык, который потом-де распался на праславянский и прабалтийский. Эта идея происхождения славянских и балтийских языков из общего для них языка-предка просуществовала в науке почти столетие - до начала-середины XX в. А раз язык был общим, значит, и союз племен, выходит, был единым!
      "Первым, кто усомнился в реальности балто-славянского праязыка и обосновал в 1911 году свои сомнения, был Я.Эндзелин, известный латышский лингвист. Поскольку балтийские и славянские языки наряду с очень заметными общими чертами характеризуются также и очень существенными различиями, в науке стала развиваться идея балто-славянской общности (или сообщности), заключающаяся в том, что праславянский и прабалтийский языки, исконно относившиеся к разным индоевропейским группам, будучи на протяжении очень длительного времени непосредственными "соседями" сблизились, развив комплекс общих для них особенностей". То есть мы с литовцами и латышами в древности были, если не кровными братьями, то уж очень близкими соседями-друзьями, не разлей вода, что называется. "Окончательный отрыв праславянского языка от древнебалтийских диалектов произошел после его сближения с западноиранской речью скифов ("да, скифы мы, да - азиаты мы!"), господствовавших в Северном Причерноморье в середине I тысячелетия до н. э."
      В конце первого тысячелетия до нашей эры в Среднем Поднепровье "формируется родоплеменной союз, получивший название зарубинецкой культуры, представляющий собой своеобразный "сплав" славянских и балтийских племен. Позднее группа племен этого объединения продвинулась по реке Десне и создала в верхнем течении реки Оки поселения, получившие у археологов название "мощинской культуры". Гидронимические данные (названия рек, водоемов) свидетельствуют, что "мощинцы" говорили на западнобалтийском языке. Известно также, что жившие на этих же территориях в IX-X веках вятичи настолько заметно отличались от окружающего населения, что летописцы даже не считали их славянами, так же, впрочем, как и родимичей, живших приблизительно там же" [Чебоксарова Н.И. "Народы, расы, культуры". - Москва: 1971. - с.71]. Вот почто славяне и литовцы, не являясь прямыми родственниками по крови, являются в то же самое время сугубыми языковыми братьями!
      Хорошо, а что же тогда такое "народности"? Что делает, объединяет людей в народ, что определяет национальность? Цвет волос или глаз, форма носа, манера одеваться, особенности архитектурного стиля или что еще более общее? Что? Впрочем, уже прозвучал сигнал к началу движения...
      Город "соленых ушей"
      Следующая "остановка" предстоит нам уже на Урале, в Соликамске. Итак: Кой-городок - Гуж-Кажим... А вот дальше прямое автомобильное сообщение на восток ...прерывается. Дорога поворачивает круто-круто на юг, следуя по северу теперешней Кировской области через Боровой - Брусничной - Лесной - поселок Созимский. Здесь снова появляется приличный, столбовой трактовый путь. Но куда он нас заведет? На север? Минуточку... Лойно - Бутино - Пальшины - Лупшер - Пушья - Кай [Прим. - Вот он, оказывается, где был тот самый, искомый Кай, тот, который был так мне нужен, тот, который я столько искал, а нашел "ошибочно" в Республике Коми! - А.У.] - Булатово - Южаки и опять обрыв! Дальше на карте только тракторный путь до Порыша, оставляя справа километрах в двадцати, Перерву. Да, здесь нам ловить нечего - пути нет. [Прим. - Все более и более крепнет ощущение, что "водная" часть Великого Сибирского пути в XVI веке начиналась и не от Чердыни даже, а уже отсюда, от Кая, с земли вятской. На лодках по Каме "под горочку", по течению, до самого села Бондюг, что всего километрах в тридцати от Чердыни - грешно было бы не воспользоваться таким подарком судьбы! - А.У.]. А пока одна отрада - начиная с Кая "идем" вдоль Камы! Камы, тоненькой-тоненькой еще, как у ребеночка грудного жилка на виске, но уже КАМЫ! Это потом эта голубая ниточка, еле заметная на карте, вобрав в себя тысячи и тысячи ручейков, ручьев, напитавшись водами речушек и рек, налившись силой богатырскою, несусветной, без устали будет крутить турбины целого каскада электростанций. Это она, голубушка моя, еще будет гнать на тысячекилометровом своем протяжении тучные стада плотов, это она будет давать жизнь и работу, кормить собой, недрами своими, обильными, миллионы и миллионы людей, а пока - это лишь тоненькая жилочка в непролазной глухомани вятской...
      Что же делать нам, как же пройти на восток? А может, так: Усть-Черная - Пельмин Бор - Серебрянка - Березовка - Оныл - (паром через Весляну) - Сосновая - Шумино - Усть-Весляна (снова паром) - далее 22 км до Гайн - Харино - Исаево - Верхняя Старица - (снова идем вдоль Камы!) - Пятигоры, поворачиваем, довольно круто, на юг: Панино - Дасмортово - Мыс - Маскали - Нагорная - Нижняя Коса. А далее? А далее мы должны еще раз повернуть на восток, и через Кордон - Селище - Бурену - Уролку - Оськино - Никино - Касиб - Суханы - Тетерино выйдя, наконец, к Каме, чтобы затем, после паромной переправы, оказаться на месте - в "городе соленых ушей", граде Соликамске: "Около 1430 года на левой притоке Камы - река Усолка была начата выварка соли и возникло селение. В летописи 1506 года Соликамск назывался Усолье на Камском, позднее - Усолье Камское, с XVI века - Соль Камская. С середины XVI до начала XVIII веков - крупнейший центр солеварения в России. Город с 1573 года. К началу XVII в. - значительной центр на торговом пути в Сибирь. С установлением торговых связей с Китаем к концу XVII в. стал транзитно-торговым центром между Москвой и Бэйпином (Пекином) [Прим. - прочитав об этом "Бэйпине-Пекине", невольно улыбнулся я, вспомнив другую, очень похожую, связку: "Биармия-Пермия"- А.У.]. Отсюда до Чердыни - 108 км. А пока суть да дело, продолжаем разговор о том, что же определяет национальность человека, что делает русского - русским, татарина - татарином, удмурта - удмуртом... Может быть, рост?
      Декарт и Коперник
      Но прежде необходимо высказаться о ...сомнении как инструменте познания. Кажется в свое время Декарт довел ситуацию до логического безумия, написав сакраментальное: "Я мыслю, значит, существую!" Каждый вправе истолковывать данное высказывание по-своему. А между тем, неистовый картезианец сказал лишь о том, что истина непостижима. Ибо, будучи от природы сомневающимся человеком, постоянно обманывался. Всегда и во всем. Вот и решил однажды дойти до "самого себя", до самого что ни на есть абсолютного метафизического "дна", попробовать найти хоть что-то истинное, убедиться в том, что истина все-таки существует. Рассуждал при этом герой наш, возможно, следующим образом: "Мы познаем мир с помощью наших чувств или специально сконструированных механизмов, приборов. На основании полученных данных формируются наши знания и представления. Но насколько можно доверять нашим чувствам или показаниям самых умных приборов и инструментов?"
      Так вот, выясняется, что доверять им нельзя! Пишу я строки эти декабрьским днем, за окном ярко светит зимнее солнце. Стало быть, сейчас день? Ничуть не бывало! Потому что сейчас, в данную минуту ...ночь. Правда, на другой стороне планеты - в Америке. Или же, если я нахожусь где-нибудь за Полярным кругом, то пусть с неба светит хоть двадцать тысяч солнц - это совершенно не означает, что в данный момент день! Или, если я пишу строки эти, пребывая в Соликамске, например, в самом конце июня (а Соликамск и С.-Петербург расположены на одной географической широте): светло как днем, но не верьте своим глазам - сейчас два часа ночи! Еще пример - такой известный медицинский феномен как фантомные боли. Состояние, когда безрукий или безногий человек реально ощущает свои уже отсутствующие, ампутированные конечности! Настолько, что может "двигать" ими, "слышать" кожей "ползущих" по ним муравьев и так далее... Вывод прост: не верьте своим ощущениям!
      Но, возможно, научные приборы лучше? Выясняется, что ни на йоту! Ибо существует устойчивое понятие "погрешности исследования". Видите, как больничная лаборантка подсчитывает число лейкоцитов или эритроцитов в капле крови? Так вот, оказывается, результат деятельности ее напрямую зависит от многих факторов, к примеру, от психологического и физического статуса нашей исследовательницы, от того, болеют у нее, скажем, дети, от того, есть у нее дома, в холодильнике, колбаса или отсутствует... Во-вторых, выясняется, что сколько бы датчиков мы не прикрепили к исследуемому объекту (человеку, дереву, механизму) с целью получения всей необходимой информации, нам всегда будет не хватать еще нескольких...
      Что еще осталось? Может быть, представления? Но могут ли быть истинными представления, в основе которых лежат ошибки и погрешности, допуски и приблизительности? Рассуждая подобным образом о надежных, истинных доказательствах своего существования на земле (в чем-то уподобляясь Родену, отсекающему, откалывающему на каждом из этапов от мраморной глыбы лишние куски и фрагменты), Декарт и пришел, в конце концов, к выводу о том, что единственным стопроцентным доказательством его существования на белом свете является тот факт, что он в данный момент размышляет о доказательствах своего существования, то есть, что он - мыслит...
      Существуют и еще более "вопиющие" свидетельства относительности, ненадежности наших знаний и представлений. Коснусь лишь одного из них.
      Речь, казалось бы, об абсолютно незыблемом - о гелиоцентрической модели Солнечной системы. Вспомним: до нее почти полторы тысячи лет мир пользовался геоцентрической моделью, при которой в центре располагалась Земля с обращающимися вокруг планетами и звездами. Геоцентрика не отличалась особой надежностью, но при помощи многочисленных поправочных таблиц, коэффициентов и ссылок более или менее "работала", и посредством ее худо-бедно можно было определить время затмений, свое местоположение в океане, пустыне, в лесу и так далее.
      Но вот появился Коперник и перевернул тогдашние устаревшие, архаичные представления о мире с ног на голову, открыв людям "истинную истину": в центре Солнечной системы, оказывается, находится не Земля, а Солнце! Ну вот, казалось бы, теперь-то можно будет спокойно вздохнуть настрадавшимся от геоцентического "беспредела" морякам и геологам, геодезистам и географам, строителям плотин и пирамид. Но не тут-то было. Выяснилось, что и при новой системе, определяя свое местоположение, вновь приходится прибегать к таблицам поправок и коэффициентов! Иными словами, оказалось, что и гелиоцентрика также (пусть и не столь же) несовершенна, как и геоцентрика! [А не подводит ли это нас, кстати, к выводу о том, что строение Солнечной системы, что называется, "и ни то, и ни другое", что имеется некая "третья" система? Что человечеству по-прежнему предстоит ждать, ждать еще одного "Коперника", который и установит третью по счету, "окончательную истину"?].
      Вернемся, впрочем, к декартовскому "я мыслю, значит, существую". Действительно, тот факт, что я записываю сейчас, в 11 часов 26 минут 20 декабря 2006 года данное предложение со всей очевидностью свидетельствует о том, что я, действительно, существую. Но, сказав "а", я почему-то ощущаю в себе потребность сказать и "б", ибо мне мало осознания самого факта моего бренного и, увы, далеко не всегда слишком-то праведного существования... Я хочу знать еще и кто, собственно, я? Какой, к примеру, национальности?
      Родился я в Башкирии. Мама не решилась рожать меня в Перми, вдали от своей матери, проживавшей в городе Салавате, что в 200 км от Уфы. Ибо, кому может довериться женщина "на сносях" в столь ответственный момент? Правильно, только маме своей, моей будущей бабушке. Вот и поехала моя мама со мной, "восьмимесячным" в животе, из Перми в Салават.
      Вырос - в Перми. Считаю Пермь своим родным городом. По отцу я вишерский, федорцовский. По истории фамилии - угличский. Мама - вязниковская, владимирская, значит. Но жила в Рыбинске Ярославской области. Дед по матери также владимирец, из Гуся Хрустального. А вот бабушка суздальская. Что же получается, ярославские "корни", похоже, начинают доминировать? Подождите, это еще не все! После института работал я в Удмуртии - сначала в Ижевске, потом в Глазове. Сросся с ней как с родной. А с 1985 года живу и работаю в Москве. Так кто же я, в итоге, в сухом остатке, так сказать? Башкир? Пермяк? Ярославец? Удмурт? Владимирец? Москвич? Русский? А, может, вообще - татарин или немец?
      Существуют ли, кстати, какие-либо специфические признаки, свойства, особенности, позволяющие человеку с уверенностью говорить о себе: я - русский или я - японец, или я - эфиопец? Возможно, такими признаками могут стать мои антропометрические данные (рост, масса тела)? Может быть, именно они разнят меня с другими нациями (японцы-то, говорят, все невысокие, а я - вон, орясина какая - 193 см!). Или же цвет моей кожи? А, возможно, форма глаз или цвет волос?
      В этой связи наткнулся я на любопытные данные, знакомясь с трудом Артура Кестлера "Тринадцатое колено. Крушение империи хазар". В ней автор "попытался найти оригинальные ответы идеологии антисемитизма". По мнению его, падение Хазарского каганата породило несколько волн миграции, составивших основное ядро исповедующего иудаизм населения Восточной Европы. Поскольку этнически мигранты из Хазарии не были семитами, то несостоятелен и антисемитизм. Кестлером четко констатируется тот факт, что "сопоставления формы черепа, группы крови и прочее демонстрируют больше сходства между евреями и неевреями, среди которых они живут, чем между евреями из разных стран". Вторит ему, кстати, и профессор Х.Комас, автор брошюры ЮНЕСКО "Расовый вопрос в современной науке": "Вопреки укоренившимся представлениям, еврейский народ расово разнороден; его постоянные миграции и контакты - добровольные и нет - с самыми разными нациями и народами привели к такому широкому скрещиванию, что так называемый народ Израиля может давать примеры черт, типичных для любого народа. Для доказательства достаточно сравнить румяного, коренастого, плотного роттердамского еврея с его единоверцем, скажем, из Салоник: блестящие глаза, болезненное лицо, нервные черты. То есть на основании имеющихся сведений можно утверждать, что евреи как таковые демонстрируют такое же морфологическое разнообразие, как представители любых двух народов, если сопоставлять их между собой".
      
      Авраам и Агарь, Иосиф и Асенефа, Моисей и Сепфора
      Подключается к нашей заочной "дискуссии" и М.Фишберг, в 1911 году выпустивший книгу "Евреи. Раса и среда" - первое антропологическое исследование подобного рода. В ней приводятся удивительные факты о том, что "потомки иммигрантов - будь то евреи, итальянцы, японцы, - вырастают гораздо выше своих родителей благодаря, несомненно, более качественному питанию и другим факторам окружающей среды", а также о том, что "рост населения сильно зависит от социальных факторов". Хорошо, рост не годится, но, может быть, тогда данные краниометрии (замеров размеров черепов) более убедительны? Оказалось, что нет: "Сравнение формы черепов у еврейского и нееврейского населения различных стран выявляет близкое сходство между евреями и неевреями во многих странах, тогда как при сравнении формы черепов у евреев из разных стран обнаруживаются большие расхождения". Еще одним серьезным аргументом, по мнению А.Кестлера, является классификация групп крови. Однако и здесь нас ожидает "облом" - так называемый "биохимический индекс Хиршфельда": (А+АВ)/(В+АВ) существенно не различается в структуре еврейского и нееврейского населения". Что же все это может означать для всех нас? А вот что: если не имеется существенных различий между евреями и нееврейским населением, то, следовательно, не имеется таковых и между остальными народами, в том числе между русским и нерусским населением! Этот двойной феномен - разнообразие физических черт и сходство с доминирующим этносом сложился, по мнению генетиков, "за счет расового смешения в сочетании с селективным давлением". Расшифруем, что ученые понимают под этим самым "смешением в сочетании..."
      Окажется, во-первых, смешанные браки [Прим. - Перекрестных браков между русским и нерусским населением хватало и у нас - А.У.]. Фишберг тут "подскажет" нам, что, к примеру, "первый патриарх Авраам сожительствовал с египтянкой Агарью; Иосиф взял в жены Асенефу, которая была египтянкой; Моисей женился на мадианитянке Сепфоре; Самсон, герой еврейского народа, был филистимлянином; мать царя Давида была моавитянкой, а что касается царя Соломона, сына хеттеянки, то о нем в библии сказано следующее: "И полюбил царь Соломон многих чужестранных женщин, кроме дочери фараоновой, Моавитянок, Аммонитянок, Идумеянок, Сидонянок, Хеттеянок" (3-я Цар., 11:1)". И этой скандальной хронике нет конца!
      Во-вторых, выяснится, что речь идет об активном прозелитизме (переходах в иудейское вероисповедание). В частности, это касалось и "чернокожих абиссинских фалашей, китайских евреев, внешне неотличимых от китайцев, очень смуглых йеменских евреев, иудаистов среди кочевых берберских племен Сахары, очень похожих на туарегов, не говоря уже о тех, с кого мы начали, - о хазарах". [Прим. - А уж про нас-то и говорить нечего: многовековые контакты с Ордой, с коренным населением Кавказа, Урала и Сибири - вогулами, манси, аланами, ногайцами, черемисами - несть им числа! - А.У].
      Наконец, третья причина - высокая частота изнасилований женщин: "Прискорбным, но распространенным способом гибридизации было изнасилование. Есть предание о некоем Иуде бен Эзекиале, который противился женитьбе сына на женщине, не происходящей от "семени Авраамова", на что его друг Улла заметил: "Откуда нам самим знать, что мы не происходим от язычников, насиловавших дочерей Сиона при осаде Иерусалима?"
      Таким образом, ни один из внешних (антропометрических, биологических, физиогномических) или внутренних (поведенческих, психологических) признаков на роль специфического критерия, указывающего на национальность человека, не годится.... Неужели же таковых не существует вовсе? Позвольте-ка, господа хорошие, а язык? Язык, на котором говорит представитель того или иного народа? Разве не он является той самой "терра инкогнито", которую мы тщетно высматриваем в тумане ожидания? Разве не на нем каждый существующий и, согласно Декарту, мыслящий человек, осознает, что он мыслит, что он существует? Разве не язык является той самой праосновой, посредством которой индивидуум обретает себя, строит свои отношения с историей своего рода, своего народа, разве не посредством языка он познает окружающий мир, а, значит, идентифицирует, определяет себя в качестве носителя некой национальности? Разве не язык, на котором я говорю, думаю, - тот самый-самый главный признак, по которому я могу распознать в себе себя? Похоже, что да. Ибо остальное все вторично. Получается, что, за вычетом социальных, общественных, возрастных, физиогномических, имущественных и иных различий главной связующей нитью, которая навечно связывает, объединяет, роднит меня, жителя, скажем, города Москвы с человеком моей же национальности, проживающем, к примеру, в Туве или в Северодвинске, оказывается лишь родной наш, единый, общий язык! Ибо все остальное у меня с этим моим визави может разниться - местность и условия проживания (географически и климатически Тува и Москва далеко не одно и тоже), гражданство (а у того тувинца может быть целых два гражданства, второе, например, Австрии), религия (он вполне может оказаться буддистом или вообще атеистом), привычки, пристрастия, точки зрения на один и тот же предмет (мой визави может любить уральские пельмени, а я мясо мамонта, к примеру), социальные и профессиональные различия (я - шаман, а он - детский врач). Да, да, именно язык является тем самым универсальным "клеем", который добросовестно и совершенно бескорыстно, соединяет, сводит нас воедино, скрепляет самые, казалось бы, несводимые и непреодолимые разности и различия, в некое национальное единство: мы оба - русские!
      Замечательно, пусть будет так, согласимся! Но только на время. Потому, что человек может знать 2,5,100 языков (по-моему, рекорд книги Гиннеса - 246). Какой же тогда, из этих 2, 5... 246 явится национально определяющим? Первый, сотый? Выясняется, что большинством людей предпочтение в этом случае отдается самому первому языку, как самому родному. Тому, на котором человек думает. Потому что общаться можно на любом количестве языков, но вот думать... Хотя нет, тут, возможно, не прав я. Дипломаты, пребывая в иноязычной среде длительное время, со временем начинают, по словам их, и думать на языке страны пребывания. Но, согласитесь, что такие, профессиональные ситуации, никогда не разрывают основной, родной языковой фундамент, не разрушают глубинной корневой системы главного, первого языка. Ведь каждый последующий, новый иностранный язык базируется на фундаменте основного, родного! Ведь, родной язык в иерархии языковых ценностей всегда залегает "ниже", основательней и глубже любого "новояза".
      Существует, кстати, еще одна тонкость: никогда не доводилось мне встречаться с двунациональными людьми. Ни разу! Никогда не слышал я, чтобы кто-нибудь когда-нибудь где-нибудь, рассказывая о себе, объявил во всеуслышание: "я - русско-удмурт!" или: "я - армяно-азербайджанец или еврее-араб!" Нет, нет и нет - у всех встреченных мной в жизни людей всегда была только одна единственная национальность, все они были "или-или": русскими, арабами, евреями либо азербайджанцами! В спорных случаях решение об отнесении себя к той или иной национальной группе целиком и полностью возлагается на самого индивидуума, является его исключительной прерогативой. В.И.Даль, в частности, решил однажды для себя, решил твердо, окончательно: "Раз я думаю на русском языке, значит, я - русский!"
      
      Чердынь - Пелым - Тобольск
      Переночевали в Соликамске, пора и честь знать. Ждет-пождет нас Чердынь-город. Итак, Соликамск - Нижнее Мошево - Затон - Верхнее Мошево - Жуланово - Губдор - Рябинино - Серегово. Еще чуть-чуть, и - вот она Чердынь-княгиня! Отсюда начинался Вишерский путь, посредством которого сообщалась Московия Иоаннова с Сибирью Кучумовой. Что ж, поехали-поплыли (сначала "проедем" сколь можно, потом сядем в лодки): Чердынь - Рябинино - Губдор - Нижняя Язьва - Красновишерск - Бахари - Романиха - Заговоруха - Избы - Сыпучи - Писаное - Акчим. Мы все выше и выше забираемся на северо-восток. После Акчима следует крутой поворот на север: Вая (30 км по вверх по реке), затем строго на восток еще километров 20. Теперь мы находимся возле устья притока Вишеры - Велса (так он теперь называется). Следуя по Велсу вверх, против течения, километров через 80 мы добираемся сначала до населенного пункта под названием "Изба", потом еще через 15 км, до "Изб". Это уже граница Пермского края и Свердловской области. Отсюда осуществляется волок до сибирской реки Ивдель и далее вниз по оной... Тридцатью километрами ниже "входим" в реку Тальтию, еще через тридцать - уже "лицезреем" и сам город Ивдель. Непосредственно чуть ниже города Тальтия впадает в реку Лозьву. Сплавляемся Лозьвой очень долго, в юго-восточном направлении, километров 200 - до первого поселения Митяево. Населенные пункты и сейчас встречаются очень редко, а тогда, очевидно, и вовсе безлюдно было.
      Следующая остановка Понил, потом, опять приличный по расстоянию речной перегон: Новый Вагиль - Ликино - Кондратьево - Зимний - Шабурово - Избы. Почитаем покуда, что пишет о Лозьве наш великий "Словарь": "Река Пермской и Тобольской губерний, которая после слияния с рекой Сосвою (Южной), образует реку Тавду. Лозва берет начало в Верхотурском уезде, на восточном склоне Урала, затем вступает в Туринский округ Тобольской губернии, где после 150 верст течения соединяется с Сосвою в реку Тавду, так что вся длина ее около 400 верст, а ширина 60-70 сажен. Течение быстрое; хотя дно вначале каменистое, но порогов нет, а в дальнейшем течении оно песчанистое и илистое. Правый берег возвышенный, левый низменный, покрыт озерами и лесами. Лозва судоходна и богата рыбою, но берега в нижнем течении почти безлюдны, в особенности левый, сильно страдающий от обширных весенних разливов. Притоки Лозвы: Ивдель и Норья, оба с левой стороны". Вот так. Это в 1913 году еще писали, что берега почти безлюдны, а что же тогда было в 1592-93 гг.? А вот и обещанное словарем соединение с рекою Сосьвою в реку Тавду. Теперь "под нами" Тавда. Далее мы должны перемещаться не вниз, на юг, а, напротив, следовать течением реки на северо-восток. Поднимаемся, поднимаемся, поднимаемся, а населенных пунктов все нет и нет! Открываем безотказных наших Брокгаузов и Эфронов на странице со статьей о реке Тавде: "Значительная река Тобольской губернии, образуется в северо-западной части Туринского уезда из двух рек Лозвы и Сосвы. Тавда сначала течет на северо-восток, от впадения в нее слева стока озера Нижнего Тавда поворачивает к юго-востоку, и в этом направлении течет до деревни Тавдинской в Тюменском уезде, откуда уклоняется на восток до впадения своего в Тобол с левой стороны у деревни Бачалиной. Длина Тавды до 650 верст, на первых 400 верстах ширина ее от 30 до 40 сажен, а на остальном течении от 60 до 100 сажен. Река имеет извилистое русло, течет по илистому и глинистому грунту. Глубина реки довольно значительна, мелей встречается немного, течение тихое. Тавда судоходна на всем своем протяжении и богата рыбою. Более значительные притоки: левые - Пелым, Черная и Карабаниша; правые - Липтовка, Анеп, Отымья, Уше, Сулья, Емна, Чемгу, Емельшовка, Азанка и др.".
      Показалось, мелькнуло, наконец, на берегах Тавды человеческое жилье: Линты - Зыкова - Кошмаки, но ненадолго. Глухомань непролазная. Ни одного поселения. Наконец, после резкого поворота на восток, на горизонте объявляются Пуксинки, вскоре после которых нам открывается Пелым, наш Пелым!
      Стоим в Пелыме, живем в Пелыме, читаем: "Пелым (село) - бывший город, ныне село Тобольской губернии, Туринского округа, на левом берегу реки Тавды, ниже устья реки Пелыма. 14 дворов, 70 жителей. Одно из древнейших поселений Сибири; основан воеводой князем Горчаковым в 1592 году на месте городка пелымского вогульского князька, и заселен отчасти жителями города Углича, сосланными сюда Борисом Годуновым после убиения царевича Димитрия. В продолжение XVII в. Пелым лежал на большом Сибирском тракте, почему имел немаловажное торговое значение, утраченное им вследствие замены верхотурского тракта екатеринбургским. В XVIII в. служил местом ссылки. С 1741 года здесь проживал Бирон, а по переводе его в Ярославль - Миних, пробывший здесь до 1761 года. Уже в это время Пелым находился в полном упадке: в нем числилось 60 плохих домов и не более 300 жителей. От бывшей крепостцы теперь не осталось и следов".
      Между тем, пора опять в дорогу. Ведь конечной точкой нашего путешествия является Тобольск. Глянул на карту - батюшки святы! - водою-то еще километров 600-700, не меньше: Лапотково - Пантелеева - Кузнецова - Назарова - Тангупская - Якшино - Чернавская - Павинская - Унже-Павинская - Томский - Фирули - Таборы - Кокшарово - Сарьянка - Кузнецово - Городок - Чунь-Чеш - Русаковский - Ошмарка - Тагиль-цы - Тавда (поселок) - Саитково - Ваганово - Кошуки - Васьково - Жиряково - Мияссы - Антропово - Андрюшино - Нижняя Тавда - Сетово - ТО-БО-ЛЬ-СК!
      Вот и подошло к концу путешествие наше. Мы "прошли" Старым Великим Сибирским путем от Углича до Тобольска и вполне можем поделиться дорожными впечатлениями. Оказывается, Старый Сибирский Тракт вполне проходим, и до сих пор может использоваться по назначению. В европейской части России по нему почти везде можно проехать на автомобиле. Исключение, как вы помните, составил небольшой участок между Кажимом и Усть-Черной (самый север Кировской области). Постчердынская, вся сибирская, водно-волочная часть пути, конечно, для автомобильного передвижения не слишком-то пригодна.
      Впрочем, не обошлось и без "косяков". Главный из них: тот Пелым, на который я грешил в самом начале повествования (помните, как я восторженно писал, о том, что Пелым-город-де, недалеко, что он расположен всего в ста километрах от границы с Пермским краем), оказался на деле совсем не тем Пелымом, который был нужен. Путаница возникла из-за того, что в нынешней Свердловской области вполне благополучно сосуществуют, как минимум, два населенных пункта с таким названием, расположившиеся на берегах одноименной реки: первый из них - в верхнем, второй - в нижнем ее течении. Верхний, северный Пелым - современный поселок городского типа, отстоящий от города Ивделя на 70 км. До него из долины Вилсуя действительно не более 150 км. Но, как это окончательно выяснилось, это не "наш" Пелым. Наш - это нижний ("Пелым-село"). Он давно перестал быть городом, и расположен на 250-300 км ниже, южнее верхнего, при впадении Пелыма в Тавду.
      "Пройдя", и "проплыв" большое количество населенных пунктов и рек, попробовал я было провести гидро-топо-омонимический анализ пройденного, но быстро отказался от этой затеи, поскольку понял, что, во-первых, занятие это не очень быстрое, а во-вторых, я считаю, что серьезными делами должны заниматься серьезные специалисты. В самом общем виде могу сказать, что в европейской России преобладают три основных типа названий: 1. Финно-угорские (о роли финно-угорских племен в истории российского севера мы уже упоминали), 2. Русские (Троицкое, Воскресенское, Андреевское), 3. Перидские (их меньше всего). 4. В Сибири же изрядно возрастает еще и число татарских наименований, при одновременном уменьшении финно-угорских и персидских.
      
      Баньки
      Говоря же о топонимике более узко, прицельно, попытался я рассмотреть на маршрутных картах признаки, свидетельствующие об том, что движение кандальных этапов было не хаотичным, единичным, а более или менее организованным, регулярным. Каким образом? А вот каким: Олег Поскребышев (1930-2007), известный российский поэт, родился в деревне Бани Кёзского района, расположенной на трассе древнего каторжного пути в Сибирь (на Сибирском тракте), на отрезке между Кировом (Вяткой) и Глазовом. Свое название деревня Бани, со слов О.А.Поскребышева, унаследовала действительно от казенных бань, построенных в этом месте для помывки и санобработки арестантских этапов. С позиций сегодняшнего дня совершенно очевидно, что передвижение большого количества людей неизбежно требует организации на маршруте пунктов питания, быта, гигиены и т.д. Поэтому организованные, постоянно действующие трассы следования этапов должны быть обязательно оснащены банными, медицинскими и иными хозяйствами, учреждениями и заведениями. Ибо всякий новый невольничий коллектив должен был в обязательном порядке подвергаться медицинскому осмотру, санитарной обработке, помывке, смене белья, дезинфекции и дезинсекции, побывке, как таковой, и так далее. Вот и искал я в названиях поселков, деревень, хоть какие следы, такой вот, этапной специализации. К примеру, какие-нибудь населенные пункты Банные, Шаечные, Помывочные, может быть, село Веник, город Таз, выселки Мочалка и тому подобное. Что еще нужно человеку, находящемуся в дороге в течение многих недель или даже месяцев? Очень многое. Нуждается такой вынужденный странник и в починке одежды, и в ремонте кандалов и цепей, и в помещениях для ночлега и отдыха, и в полноценном питании... Вот почему интересовали меня еще и такие названия населенных пунктов, как Кузнечная, Кузнецы, Одежная, Иголочная, Роба, Трактовая, Трактирная, Перевал, Самобранка, Снедь и прочее. Однако даже самое внимательное изучение старейшего из Сибирских трактов не выявило никаких признаков того, что движение этапов по нему носило именно перманентный, постоянный характер. Косвенно подтверждается это и наличием больших разрывов, дистанций между отдельными населенными пунктами. А между тем, данным трактом, как мы все помним, осуществлялось исключительное сообщение с Сибирью вплоть, до середины XVIII века. Отсюда следует неутешительный вывод о том, что помывка угличских ссыльных, питание и бытование их было хаотичным, несистематическим, в общем, неорганизованным. Выходит, мылись горемыки наши в лужах и реках, ели что Бог подаст, спали под открытым небом как скот, вповалку!
      
      Пимен на осляти (царская гроза и святое насилие над народом)
      Казалось бы, знаем мы уже достаточно много... И одновременно почти ничего! Мы не знаем, когда вышли на маршрут ссыльные угличане, и сколько их было всего. Мы не знаем, сколько времени они шли, и были ли среди них женщины и дети. Мы не знаем, кому пришла в голову замечательная идея эта - заставить людей волочить за собой колокол, кто придумал столь изощренное наказание?
      А ведь весь сюжет этот где-то уже был... Но где? Настало время сказать и об этом, ибо каким бы невероятным не показалось это кому-то, речь пойдет именно о ...Новом Завете! Потому что очень уж похоже, что вся эта история угличская ни что иное, как мастерски придуманный и неплохо воплощенный в жизнь "римэйк" библейских страданий Христа - с терновым венцом, и, главное, с крестом, который нес Он на себе, восходя на Голгофу! Сравним: в обоих случаях был суд, в обоих случаях был он, по сути, неправым, а наказание несоразмерно жестоким. И в том, и в другом случае несло оно на себе явную печать пафосности, включало в себя элементы театральности, постановочности: Христа первым делом наказали плетьми, потом надели терновый венец, потом заставили нести на себе неподъемный крест (чуть, было не написал - колокол), затем - мучительно долго умерщвляли на глазах у многочисленных зрителей...
      Нечто схожее по смыслу происходило и тогда! Есть сугубая перекличка и с Ветхим Заветом (исход из Египта и многолетнее блуждание по пустыне еврейского народа во главе с Моисеем). Значит, придумал это все человек очень и очень начитанный, "фарисеистый", в деталях и тонкостях знакомый с Библией. Но мало ведь просто знать Библию и слыть начитанным, надо же еще иметь хоть какую-то философскую мотивацию, некое "оправдание" (религиозное, нравственное, иное) своим делам и поступкам! Каковы же, так сказать, "идеологические" корни, таких, изощренных "библейских" наказаний, на чем они зиждились? Ответ на этот вопрос оказался лежащим на самой, что ни на есть, исторической поверхности: оказывается, "на священном праве царя на пресловутую святость наказания". Ни больше, ни меньше! Привожу фрагмент из текста о злоключениях шведских дипломатов в Московии времен Ивана Грозного, написанный Павлом Юстенон "Посольство в Московию 1569-1572": "Сам царь [Прим. - речь о Грозном - А.У.] говорил, что он отправился в Новгород "для осмотренья" и "для земских расправ"". В новейших исследованиях "опричный террор рассматривается как проявление политической мифологии Ивана IV, основанной на идеях царской грозы и святого насилия. Отношения царя с народом строились на основе библейских представлений об избранном народе и божественной природе царской власти. Если в Библии израильский народ, избранный Богом, подвергался очистительным страданиям, то и православный царь, подобно Высшему Судье, должен был провести через страдания народ русский" [Прим. - см.: Hunt P. Ivan IVs Personal Mythology of Kingship . - Slavic Review: 52, ? 4 изд. - Москва: 1993. - p. 769. - А.У.]. Юрганов прямо отмечает, что семантика опричных казней в Новгороде связана со средневековыми представлениями о мучениях накануне Страшного суда. Через "муки и страдания, причиняемые своему народу, царь хотел очистить его от греха, сделать избранным народом, который спасется после Страшного суда и попадет в Царство Божие" [Прим. - см.: Юрганов А.Л. "Категории русской средневековой культу-ры". - Москва: 1998. - с. 359-367. - А.У.].
      Также следует отметить, что в Новгороде Иван IV, известный своей склонностью к лицедейству, демонстративно нарушал общепринятый этикет поведения монарха, глумился и насмехался над христианскими ритуалами. "Резкие переходы от святости к святотатству в поведении Царя восходят к двойственному образу Христа, который представлялся и как грозный судья, и как воплощение святой простоты, проявлявшейся в русской культуре в форме юродствования. С юродством, жестокой насмешкой ассоциировался и культ архангела Михаила, который играл очень важную роль в мировоззрении Ивана IV". [Прим. - см.: Лихачев Д. С. "Исследования по древнерусской литературе". - Москва: 1986. - с. 370-371.; Hunt P. Ivan IVs Personal Mythology of Kingship . - Slavic Review: 52, ? 4 изд. - Москва: 1993. - p. 789-792. - А.У.].
      "...Далее Иван стал откровенно издеваться над Пименом. Во время следствия опричники сорвали с архиепископа белый клобук, а царь заявил, что Пимену подобает быть не епископом, а, скорее, скоморохом, и потому он хочет дать Пимену в супружество жену. По приказу царя архиепископа посадили на кобылу, в руки ему дали волынку (или гусли) и отправили в Москву с приказом записаться там в скоморохи" [Прим. - см.: Шлихтинг А. "Новое известие о России времени Ивана Грозного". Л.: 1934. - с. 30.; Скрынников Р.Г. "Трагедия Новгорода". - с. 83, 85. - А.У.].
      Во время разгрома Новгорода царь воспроизвел ритуал шествия на осляти в пародийной форме, наполнив его противоположным содержанием: теперь архиепископ, сидящий на лошади, изображал не Христа, а скомороха, который в официальной церковной пропаганде всегда ассоциировался с дьяволом.
      Если в случае с Пименом царь жестоко пародировал христианские ритуалы, то во время приема в Новгороде посольства Юстенона (Юстена) была организована пародия на ритуал дипломатический: "...Неожиданно все присутствующие начали громко кричать, послов стали хватать за руки и выталкивать из помещения, а некий слепец потребовал немедленно расправиться с ними. У послов отобрали все личные вещи, драгоценности и деньги. Затем, почти как в случае с Пименом, Юстена и нескольких других членов посольства привязали к одному всаднику и на глазах у многочисленной публики послов заставили бегать за его лошадью. Когда лошадь поворачивала, привязанным послам приходилось описывать круги, напоминавшие некий странный танец. Подобным образом послов доставили в какой-то кабак, где с них сорвали одежду и выставили голыми напоказ толпе. <...>. Устраивая свои пародии, царь нуждался в зрителях. Горожане, видя сцены издевательств, должны были понять: с приходом царя и его опричников в Новгород мир перевернулся, и нигде - ни в церковной службе, ни в посольском обычае - привычные нормы и традиции больше не действуют. Публичное нарушение христианских и дипломатических ритуалов должно было показать, что судьба каждого человека теперь находится в руках царя, и ни духовный сан, ни статус дипломата больше не служат защитой от царского гнева".
      Вот так... Но даже Ивану Грозному, мастеру дел палаческих, даже ему не достало бы, возможно, таланта осуществить это самое масштабное в мире (в этом нет у меня никакого сомнения!) театрализованное представление. Судите сами: величина сценической "площадки", основной "сцены" - 3500 км; "кулисы" событий - два континента (Европа и Азия); "задники" - девять городов (Углич, Ярославль, Тотьма, Вологда, Великий Устюг, Кай-городок, Чердынь, Пелым и Тобольск; прочий театральный реквизит - реки Волга, Тотьма, Сысола, Кама, Колва, Вишера, Лозьва, Тавда, Пелым, Тобол. В "зрительном зале" - девять миллионов тогдашних россиян. В "отдельной ложе" - духовенство, послы десятков иностранных государств, иноземные купцы и прочее. Так вот, даже Иоанну Грозному не хватило бы режиссерских способностей "поднять" этот спектакль с очевидными библейскими аллюзиями (исход и блуждание по пустыне народа с крестом-колоколом на плечах), этот глумливый, страшный, выражаясь по современному, перформанс, в котором в роли актеров выступили тысячи людей, в том числе стариков, женщин и, возможно, детей, которые на протяжении, как минимум, года, шли и падали, тонули и замерзали, тащили и тянули, умирали и, кто знает, - рожали, чтобы снова идти, и снова умирать. И все это не абы как, не спустя рукава, не понарошку, а по-настоящему, взаправду; в качестве статистов, массовки и потрясенных зрителей этого "шоу" одновременно оказались жители сотен населенных пунктов бескрайней уже тогда страны! Даже Сталин с его куда более циничным, почти будничным убийством миллионов сограждан - и тот может по-ученически, робко, снять шляпу перед почти гениальной режиссурой этого злодейства, продуманностью его постановочной части, законченностью и выверенностью мизансцен!
      
      Федот Огурец
      Итак, по свидетельству исторических документов, двести человек казнены. Но кто они? Родовитые Нагие, что называется, легко "соскочили": я говорю, прежде всего, о Марии Нагой, матери Дмитрия, дяде его - по мнению следствия, главного подстрекателя, и остальных Нагих. Ведь ссылку в сравнительно недалекие от центра северные монастыри серьезным наказанием, памятуя о том, что досталось "моим" угличанам, никак не назовешь. Но кого же все-таки казнили? Очевидно, людей, которые, по полученным следствием данным, непосредственно участвовали в убийствах чиновников годуновских, или в тот момент имевшие несчастье оказаться в толпе в непосредственной близости от, собственно, исполнителей, а также тех, кто, поддавшись общей аффектации в порыве эмоциональном, в горячечном запале своем преследовал убийц несчастного царевича, врывался, вламывался в приказные избы, которые использовались злодеями для укрытия. Кстати, именно это обстоятельство и послужило основанием формально считать все произошедшее именно "попыткой государственного мятежа", так как приказные и сыскные избы - это ведь места, в которых расположены были органы государственной власти! Вероятно, к этому же кругу должны были быть причислены также все, кто формально не совершал насилия, но способствовал таковому, все, кто "побуждал чернь, наставляя оную на мятеж": звонарь (или звонари), толпяные крикуны, подстрекатели, возможно, также еще и слуги, мамки, стрельцы, составлявшие основную часть официальной охраны царевича.
      На секунду остановимся на звонарях этих. Ощущал я (и ощущаю по сей день) какой-то дискомфорт, некое неудобство от того, что не знаю я, кто, собственно, я? Ибо фамилия моя, она ведь как бы и не фамилия вовсе, а так, - собирательное понятие, общее обозначение ссыльного землячества угличского, вобравшего в себя всех угличан, ставших жертвами неправедного гнева власть предержащих. А ведь среди этих, будущих еще Угличских-Углицких - тогда, в Угличе том, образца 1591 года, были, образно говоря, свои конкретные Ивановы-Петровы-Сидоровы. Перерыл я по этому поводу немало разных литературных источников, пытаясь установить хоть одну подлинную фамилию, хотя бы одного из угличских своих предков. И, представьте себе, нашел, выяснив, что звонарем, ударившим в набат в тот злополучный майский день, был "пономарь Федот Огурец"! Обрадовался, конечно. Мало того, оказалось, что удача, как и беда, тоже никогда не приходит одна: через несколько дней в другом источнике, орудуя по-старательски, "откопал", "нарыл" я фамилию еще одного угличского дельника - некоего Кузнецова! Вроде бы еще больше надо бы радоваться мне, да что-то веселья не прибавилось. Дело в том, что и о Кузнецове, том втором, реальном угличанине написано было что-де именно он, Кузнецов (а не Федот Огурец), "вдарил в набат". В общем, или звонарей было двое (что технически, конечно, возможно), или колоколов также было два (что тоже допустимо), или же кто-то из историков в очередной раз ошибся. А, может, и нет: почему бы не допустить, что Федот Огурец и Кузнецов - это ...один и тот же человек, просто в первом случае приведено его прозвище, а во втором - фамилия? Больно уж фамилия Огурец странная, несурьезная какая-то, смахивает больше на прозвище чье-то, а не на истинную фамилию. Нет, огурцы в шестнадцатом веке на Руси, конечно, были, но не так уж, наверное, и долго, чтобы "запечатлеться", "отлиться" в полноценную "фамильную" форму. Так вот, почему бы не предположить, что некий мой далекий предок, угличанин по фамилии Федот Кузнецов, имел прозвище Огурец (огурцы на своем огородике растил отменные, знал в них толк)? Жаль только, что казнили его...
      А казнили, кстати, тогда и повешением, и усекновением главы, и утоплением, а иногда пред тем еще и четвертовали (так уж, на всякий случай, чтоб не убёг). И допрашивать умели люто, с рвением: большим успехом пользовались у "заплечников" и дыбы, и железы огненные, и плети разнообразные, и щипчики всякие, и иже с ними. И пользовались вверенным им инструментарием "пытальщики" со знанием дела. Особенно, если время торопило, а начальство - поторапливало... [Прим. - см.: Анисимов Е.В. "Русская пытка. Политический сыск в России XVIII века". - Москва: Изд-во "Норинт", 2004. - А.У.].
      
      Господин Карамзин, пожалейте Пелым!
      Так сколько же всего в спектакле том задействовано было "актеров"? Вопрос этот, как и почти все ключевые вопросы нашего расследования, неожиданно оказался настоящим камнем преткновения. В поисках ответа на него я (в который уже раз!) оказался втянутым в водоворот противоречий и нестыковок. Хотя ничего вроде не предвещало такого развития событий: ведь, написал же Главный Историограф наш по поводу сему витиевато, но определенно: "...а граждан тамошних, объявленных убийцами невинных, казнили смертию, числом около двухсот; другим отрезали языки; многих заточили; большую часть вывели в Сибирь и населили ими город Пелым, так что древний, обширный Углич, где было, если верить преданию, 150 церквей и не менее тридцати тысяч жителей, опустел навеки, в память ужасного Борисова гнева на смелых обличителей его дела...". [Прим. - см.: Карамзин Н.М. "История Государства Российского", том X, гл.2 - А.У.]. Стало быть, численность этапа - 29 800 человек. Как в аптеке! Однако, перечитав этот очень выигрышный с точки зрения драматургии фрагмент карамзинской "Истории..." раз, наверное, в тысячный, споткнулся я вдруг, и, наконец-то, "прозрел": постойте-ка, люди добрые, так это сколько же нужно было стражников, чтобы этакую толпу в Сибирь препроводить? Прикинул, что если на каждых 10 этапируемых положен, по всем законам жанра, хотя бы один охранник, то это почти 3000 человек! Это сколько же полков? Пришлось срочно поднимать литературу... Чтобы узнать, что, во-первых, "русская армия того периода была самой лучшей в Европе", а, во-вторых, что состояло войско сие из "пятнадцати тысяч дворян, разделенных на три степени; Больших, Средних и Меньших, Московских и так называемых Выборных (присылаемых в столицу из всех городов и чрез три года сменяемых иными)", составлявшими так называемую "конную дружину Царскую". Плюс еще "шестьдесят пять тысяч всадников из детей боярских ежегодно собирается на берегах Оки, в угрозу Хану".
      Однако о количественном составе воинских формирований того времени - ничего, ни слова. Стало быть, надо было искать дальше. Поиски привели к любопытному документу, который называется "Наша древняя столица, математическая тема: действия с десятичными дробями" [Прим. - ссылка: http://orel.rsl.ru/nettext/moscow/mos_fr/mos1.htm - А.У.]. В этом документе в увлекательной форме представлены всеобщему вниманию исторические математические задачи. Некоторые из них настолько ярко и образно раскрывают перед читателями обстановку, в которой жили люди в XVI веке, что заслуживают (хотя бы, частичного) цитирования:
      "Раздел: ЛИНИИ ОБОРОНИТЕЛЬНЫХ УКРЕПЛЕНИЙ РУСИ:
      Задание 167. Войско Девлет-Гирея в 1572 г. состояло из крымских и ногайских воинов. Причем крымцев было в 3 раза больше, чем ногаев. Известно, что в поход шло крымских воинов на 40 тыс. больше, чем ногайских. Численность русской армии составляла 0,25 от числа напавших. Вычислите численность противостоящих сил.
      Ответ: В 1572 г. 80-тысячной армии Девлет-Гирея противостояла 20-тысячная русская армия.
      Задание 168. 1572 г. на охрану южной границы страны стало 20-тысячное российское войско. Численность большого полка составляла 0,4 от численности всей армии. В полку правой руки было 0,5 от числа воинов большого полка. Из оставшегося числа воинов 0,25 принадлежали полку левой руки. В сторожевом и передовом полках служили все остальные, причем в сторожевом было в 2 раза меньше людей, чем в передовом. Определите численность каждого полка?
      Ответ: В большом полку было 8 тыс. воинов, в полку правой руки- 4 тыс., левой - 2 тыс., в сторожевом - 2 тыс., в передовом - 4 тыс."
      Так было установлено, что для сопровождения 29800 ссыльных потребовалось бы, как минимум, оголить один из флангов, заступившей на боевое дежурство по охране южных рубежей страны, армии. Выбирайте сами, какой из полков для этого надо было бы снять, оторвать от дел ратных (минимум, на два года!), направив с угличанами в Сибирь - правой или левой руки? И это только южное, самое "пожароопасное" направление. А ведь было же еще и западное - ливонское, где даже при условии относительного затишья было не слаще, тоже - не медом намазано! Могло ли позволить себе политическое руководство Московии тогда такую роскошь? Думаю, что нет.
      С другой стороны - нищий, забытый Богом Пелым! Ему-то за что участь сия? Населения в нем в те времена - с гулькин нос, да и то наполовину временного, разбойного, сезонного. Хорошо, если до 500-600 человек доходило. Да и то только летом! А зимой все население Пелыма - это несколько десятков человек, да и те не знали, как прокормиться, чем до весны продержаться, живя войной, лесными дарами да трофеями вогульскими. А тут нежданно-негаданно - бац! глянь-ка! - карбасы и расшивы расписные по Тавде-реке... Плывут, аки лебеди белые! А в карбасах и расшивах тех тыщ тридцать голодных ртов: "Здравствуйте, пя-лым-чи-а-не, по-што у вас рожи та-кы-я ки-слы ста-ли, аль не ра-ды гос-тям до-ро-гим? Што и-мя-м есть по-и-стя у вас, а то у нас брю-хи аж с са-мой Чяр-ды-ни иг-ра-ють! Та-щы сю-ды снядь, мя-я-чи ее на сто-лы!". Представили себе картинку? То-то! По смыслу это примерно тоже самое, что взять и сослать, переселив в одночасье всех до единого жителей Нью-Йорка, скажем, в какой-нибудь городишко захудалый возле самой мексиканской границы. В пустыню безводную - затолкать, "утрамбовать" миллионов десять человек! А вывод из вышесказанного может быть лишь один: реальное число "этапных" было кратно меньше "сообщенного" Н.М. Карамзиным.
      Понятно, что меньше, но, насколько? Снова и снова вчитывался я в текст Карамзина, пока, наконец, не остановился на вроде бы незначительной оговорочке Николая Михайловича: "если верить преданию". Словно бы хотел он мне, читателю своему, подсказать: "Верь мне, брат, да не шибко-то доверяй! Я ведь и присвистну - недорого возьму-с!" А, действительно, как это - верить преданию, если оно - лишь "...переходящий из уст в уста, от поколения к поколению рассказ о былом, легенда"?
      С другой стороны, получается, что Карамзин и сам не знал, сколько угличан проживало в Угличе в конце XVI века? Почему? Ведь известно, что переписи на Руси проводились аж с XIII века, и что проводили их самые заинтересованные на свете люди - ордынские ханы, и делали они это для того, чтобы рассчитать размер подушного оброка, которым ежегодно облагалась Русь. И стало ясно мне тогда (в очередной уже раз!), что ждет меня новое испытание историческими документами и литературными ссылками. Ведь, деваться все равно некуда...
      Вот что узнал я. И то не сразу, ибо поначалу выяснилось, что прямых документальных указаний о численности угличского населения в XVI веке нет. Но стало известно, что в Москве того времени проживало по одним источникам - 90 000 человек, по другим - 100 000, а "во втором по величине городе Великом Новгороде - 26 000 человек". Потом всплыла информация о том, что Ярославль в то время располагал пятнадцатитысячным населением. Выходило, что в "районном" городке Угличе проживало в те времена в два раза больше людей, нежели в "областном", так сказать, центре! Ерунда, в общем, получалась...
      Пришлось заходить с другого конца. Средняя плотность населения в России тогда составляла около 2 человек на квадратный километр. Значит, зная величину земли угличской в пределах нынешнего угличского уезда, можно рассчитать, сколько людей проживало в Угличе тогда. Площадь угличского уезда должна быть у Брокгауза и Эфрона. Вот: "...О разорении Углича войсками Яна Сапеги (1569-1611) в супоньевской летописи говорится: "Зде умыслих изчести всех убиенных окаянными папистами: во граде Угличе бысть убито разного звания 20 000 чел.; священников, диаконов и церковнослужителей, по исчислении церквей, до 500 чел.; сожжено и истреблено 10 мужских монастырей и 2 женских, а в оных 2 архимандрита, 8 игуменов и 2 игуменьи, монахов 500, дев чистых и жен более 500. Церквей разорено и сожжено 150, мирских домов до 12 000. Всего же, по исчислению убиенных, повешенных, потопленных и прочими смертями умученных, всякого звания, пола и возраста до 40 000, им же всем за веру Христову умершим подаст Господь вечную память и покой".
      По мнению местного историка Ф. Кисселя, в летописи говорится не об одном городе, а считаются церкви и жители во всем угличском княжестве".
      Стоп! Так вот, где, оказывается, собака зарыта! Число всех жителей КНЯЖЕСТВА и количество всех церквей на территории ВСЕГО КНЯЖЕСТВА преподнесено в преданиях, как число жителей и количество церквей ОДНОГО только города УГЛИЧА! Ничего себе ошибочка - раз в десять, если не больше!
      В пользу того, что количество сосланных было куда меньше заявленного преданиями, свидетельствуют и другие источники. Сошлюсь на мнение С. Антоновой (США), высказанное в публикации "Царевич Дмитрий и вериги" (газета "Вече Твери"), когда после традиционных, переписываемых из публикации в публикацию обстоятельств самого убийства Дмитрия и последующего расследования, автор сообщает: "Дело о смерти царевича Дмитрия было закрыто. Виновных постигло наказание. До сих пор жива легенда о суровости расправы с угличанами: будто казнено было двести человек, а в Сибирь высланы тысячи. <...>. Вопреки преданию, Нагих и угличан постигло довольно мягкое наказание. Царицу Марию постригли в монахини, братьев и дядю разослали по дальним воеводствам в Казанском крае и в Сибири. Никто из них не умер "нужной смертью", и вотчины свои в Тверском, Клинском, Оболенском, Угличском, Ржевском и Юрьевском уездах они сохранили. Казней горожан также не последовало, только 60 семей были сосланы во вновь строящийся городок Пелым".
      Итак, всего 60 семейств! Не тридцать тысяч, а менее одной, получается. Считая среднюю численность семьи того времени равной 8, получаем 560-600 человек сосланных, да еще 40-50 человек охраны. Итого 600-650 человек. Таким образом, оказывается, это была не тотальная акция устрашения, а выборочная, почти точечная, высылка. Получалось, что в этап попали не только женщины, но еще и дети (коль скоро "высылали семействами"). Численность этапа в шестьсот человек если не оптимальная, то, по крайней мере, "удобоваримая" "порция" для осадного Пелыма. Такое количество гражданских нахлебников, наверное, еще смог бы, затянув пояс потуже, как-то осилить, "переварить" этот сибирский гарнизонный городок.
      Был, однако, и существенный изъян. Если колокол приказано было "волочить", то, пожалуй, сил физических у тех, 120-150 "колоколоносных" мужчин, подростков и юношей, которые реально могли тянуть за собой такой довесок, могло и не хватить на весь маршрут. А ведь кроме колокола, не забывайте, у ссыльных была еще и иная поклажа, которую тоже надо было нести на себе!
      Подводя итог, можно сказать, что число сосланных никак не могло превышать 1000 человек (оптимально - до 800 человек). Этого количества должно было хватить и для переноски вьючного груза с самыми необходимыми в ссылке вещами и предметами, и для "волочения" колокола; такое число едоков (за вычетом "выбывших" по дороге) еще в состоянии был прокормить сам вечно голодный, "дотационный", почти все время находящийся на осадном положении сибирский город Пелым.
      
      Архивариусы архиважны
      Так кто же вошел в число отобранных для этапа "счастливчиков"? Если отправляли не всех, а выборочно, значит, должны быть какие-то критерии отбора. Но какие? Обратимся к собственному жизненному опыту, а также к имеющимся в нашем распоряжении аналогиям. Понятно, что если нужно из кого-то выбирать, кого-то отсеивать, то, в первую голову, отсев коснется, как всегда, самых ненужных. Тех, кого не жалко отдавать, терять, без коих легко можно обойтись. А кто был не нужен Угличу в той ситуации? От кого городские власти готовы были избавиться в первую очередь? Думается, что, прежде всего, от самых "неблагонадежных". В эту группу могли бы войти, к примеру, все те, кто так или иначе связан был с семействами мятежных бояр: дворня их, челядь, слуги, охранники, а также угличане, имевшие прямые контакты с мятежным семейством (мясники, лавочники, рыбаки, доставлявшие к их столу рыбные припасы, горожане, вхожие к Нагим, общавшиеся с ними на дружеской ноге либо замеченные в их восхвалении, и так далее). Данные о таких лицах в распоряжении властей, безусловно, были, поскольку в Угличе имелась сыскная изба в обязанности которой, в том числе, входила слежка за опальной царицей и ее окружением. Далее по убывающей - очевидно, что самые бедные, самые неимущие угличане, не располагающие средствами для откупа от этапной "милости", или же лица, недавно переселившиеся в Углич (не обросли еще связями, нужными знакомствами). Следующая категория "изгоев" - это наоборот свои, коренные, но слишком уж известные что ли: "казенные" должники - лица не вовремя или не полностью платившие налоги и подати, а также склонные к критике властей: жалобщики, челобитчики, крикуны, сутяжники, подметчики и так далее. Возможно, что в состав этапа можно было угодить и по "территориальному" признаку: не дай Бог горожанину быть, к примеру, уроженцем "бежецкого угла", земли которого входили в состав вотчин мятежных бояр Нагих! Не исключено, что применялась некая своеобразная "децимация" - например, в этап "занесли" каждый десятый городской двор. Допускаю, что был использован самый демократичный вариант ее: власти заключали уговоры с городскими уличными головами, старейшинами - мол, с вашей улицы причитается столько-то дворов (три, четыре, пять и т.д.).
      В любом случае, полагаю, что установить правила, по которым осуществлялось формирование этапа, крайне сложно, если вообще возможно. Для ответа на этот вопрос надо было бы, конечно, поработать в архивах, поискать списки этапных, и так далее. Я же, к стыду своему, никогда не работал ни в одном архиве древних рукописей. Не поймите меня неправильно, я отнюдь не горжусь этим. Но дело в том, что, по моему глубокому убеждению, архивная работа - это сложнейший, ответственный и тяжкий труд. Для того, чтобы профессионально овладеть искусством профессии архивариуса, требуются годы и годы ученичества, каждодневного труда. Иное дело - запросы. Я неоднократно пытался обращаться к профессиональным историкам по поводу своих изысканий. Историю одного такого обращения могу даже рассказать. Наткнулся я (в интернете) на весьма интересный автореферат диссертации, в котором упоминались пелымские воеводы XVI-XVII века. Обрадованный, решился поискать другие работы талантливой диссертантки, сибирячки, жительницы Нижневартовска. Поиски привели меня в Нижневартовский филиал Тюменского Университета, в котором автор заинтересовавшей меня диссертации к тому времени уже руководила одной из кафедр истории. Но адреса самой кафедры в интернете, как на грех, не оказалось. Зато отыскался адрес приемной комиссии института, в работе которой эта очень нужная мне заведующая кафедрой принимала самое активное участие. И не нашел я ничего лучшего, как напрямую обратиться к секретарю этой приемной комиссии по электронной почте. В своем обращении я вкратце изложил причины, побудившие меня написать: интерес к судьбе угличских ссыльных 1592 года...
      Ответ пришел уже на следующий день. От секретаря той самой приемной комиссии. Участливая женщина добросовестно довела до моего сведения, что лично передала обращение мое адресату. А также еще и о том, что со мной "обещали связаться", правда, только в том случае, если "сочтут это необходимым". Так вот, с той поры прошло уже несколько лет, но замечательная заведующая кафедрой так, к сожалению, и не сочла для себя возможным снизойти, связаться, поделиться имеющейся в ее распоряжении информацией. Как, может быть (а - кто знает!), в Пелыме том, XVI века, вечно занятый, а, возможно, и просто нерадивый, пелымский воевода так и не нашел времени, чтобы снизойти до какого-нибудь ссыльного угличского, в неурочный час обратившегося к нему с какой-нибудь своей нуждой.
      Можно, кстати, взглянуть на архивную работу и ее эффективность и с другой стороны. Ну, допустим, нашел бы я в архивах список угличского этапа, из которого узнал бы о том, что в нем были, скажем, некие гипотетические Петров Иван и Сидоров Ермолай. Но в документике этом вряд ли было бы написано, что Иван Петров угодил "куда Макар телят гонял" только потому, что на Ульяну, невесту его, "положил глаз" сын угличского воеводы. Из документа этого я так никогда и не узнал бы о том, что многодетное семейство Ермолая Сидорова отправлено было в Сибирь только потому, что завистливому соседу их больно уж приглянулся крепкий дом и урожаистый земельный надел богатого, преуспевающего и набожного Ермолая... И так далее.
      Впрочем, как бы ни было там, наверняка, известно нам лишь одно - что этап был собран, сформирован. Близился день его отправки...
      
      Тушим очередной пожар московский...
      Теперь о еще одной "головоломке" - дате выхода ссыльных на маршрут. Простейшая, казалось бы, задачка. Для третьего класса начальной школы... А что сложного-то? Протяженность маршрута известна, количество страдальцев тоже. Зная все это, и, внеся поправку на наличие в этапе женщин и детей, а также необходимость волочить колокол, тащить на себе всю необходимую бытовую поклажу, сельскохозяйственный инвентарь, семенной материал (а как жить в Сибири-то, без хлебушка, и огурцов!), можно сказать, что средняя крейсерская скорость этапа никак не могла быть выше 500 км в месяц или 16-20 км в сутки, или 1-1,5 км в час. Но и это хлеб! Действительно, получается, что теоретически искомое расстояние возможно было пройти-проплыть в течение года. Правда, свои корректировки могла внести природа: проходимость водно-волочной части пути напрямую связана с климатическими особенностями уральско-сибирского региона - сроками вскрытия рек и их ледостава, продолжительностью речной навигации, и других. Реки на Урале на широте Чердыни вскрываются примерно в середине апреля, встают - в конце октября. Стало быть, для того, чтобы оказаться через год после выхода из Углича в Тобольске, необходимо попасть в Чердынь не позднее апреля, в крайнем случае - мая, иначе вполне можно вмерзнуть в лед где-нибудь на Тавде-реке, обрекая себя на мучительную зимовку под открытым небом с непредсказуемыми последствиями. Сухопутный же путь до Чердыни займет несколько месяцев. Значит, из Углича надо было выходить вскоре после Нового года, никак не позднее октября 1592... [Прим. - Новый год в XVI веке начинался в Московии не в январе, как сейчас, а в сентябре. - А.У.]. В противном случае путешествие удлинялось бы еще на полгода. Какого же было мое удивление, когда узнал я о том, что этап угличский вышел на маршрут только ...1 апреля 1592 года (по данным М.Пыляева)! Это же почти через 10 месяцев после убийства царевича Дмитрия! Да за каким же чертом мурыжили народ столь времени? Схватили - быстро, осудили - стремительно, а вот, как дело дошло до исполнения наказания, так и весь пыл улетучился куда-то! В чем же причина?
      А случилось так, потому что кто-то словно сглазил Государство Московское! Во-первых, спустя всего несколько недель после событий угличских загорелась Москва. Пожар охватил все основные районы города. По свидетельству историка, "накануне Троицы <...> запылал в Москве двор Колымажный, и в несколько часов сгорели улицы Арбатская, Никитская, Тверская, Петровская до Трубы, весь Белый город и за ним Двор Посольский, слободы Стрелецкие, все Занеглинье: дома, лавки, церкви и множество людей. <...>. Подозрение в совершении поджогов пало на род Нагих. Схватили Афанасия Нагого и его людей, допрашивали с пристрастием, пытали, однако ничего доказать так и не смогли". Но и это еще были цветочки только - ягодки, как выяснилось, еще только ожидали московитов впереди!
      
      "В полном доспехе, на ратном коне, под древним знаменем Великокняжеским..."
      Во-вторых, в июле на страну налетели, как тучи, вероломные крымцы. Как мы уже знаем, каждое лето, "русские войска выступали на боевое дежурство в районы южных засек, перекрывая возможным неприятелям дорогу к столице. <...>. Еще в мае разъезды наши не встречали ни одного татарина на берегах Донца Северского и Боровой. <...>. Но 26 июня прискакали в Москву гонцы с вестию, что степь покрылась тучами ханскими; что не менее ста пятидесяти тысяч крымцев идет к Туле, обходя крепости, нигде не медля, не рассыпаясь для грабежа".
      Реакция царя Федора и Бориса Годунова была незамедлительной и адекватной обстоятельствам: "С удивительною скоростию укрепили предместие за Москвою-рекою деревянными стенами с бойницами; обратили монастыри в твердыни: Даниловский, Новоспасский, Симонов; назначили стан войску верстах в двух от города между Калужскою и Тульскою дорогою; соорудили там дощатый подвижный городок на колесах и церковь Св. Сергия, где поставили икону Богоматери, бывшую с Димитрием в Донской битве; пели молебны, обходили всю Москву с крестами и с нетерпением ждали Мстиславского". Как дальше разворачивались события? "...Ввечеру явился, наконец, и Борис Годунов, "в полном доспехе, на ратном коне, под древним знаменем Великокняжеским...". Битва "началась вдруг во многих местах: ибо неприятель, осыпанный пушечными ядрами, разделился, пуская стрелы и в схватке действуя саблями лучше наших; но мы имели выгоду, искусно стреляя из ручных пищалей, стоя и нападая дружнее". [Прим. - кто что пишет. Н.М. Карамзин - что стреляли-де "искусно", другой же "воспоминатель" Исаак Масса, голландский торговец, в своих записках "Краткое известие о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, случившихся до 1610 года за короткое время правления нескольких государей", наоборот, сообщает, что палили тогда наши предки-пушкари "из рук вон плохо", поскольку они-де "более половины ядер положили в своих"! - А.У.]. Упоминавшийся выше Исаак Масса сообщает также о военной хитрости Годунова, заславшего с вечера в стан неприятеля перебежчика - дворянина родовитого. В задачи героя этого, оставшегося безвестным, входило введение крымцев в обман путем сообщения последним, что-де к Москве вечером подоспело значительное подкрепление из поляков и немцев числом до 30 000. "Крымцы сначала не поверили перебежчику, всю ночь пытали его огнем и железом, но отважный человек наш стоял до конца на своем. Это окончательно убедило незадачливых завоевателей в безуспешности задуманного злодейства, и войско хана Кази-Гирея ударилось в бега, на пути своем бесславном сжигая встреченные поселения и уводя в полон жителей их".
      Так вот, скажите, до этапа ли какого-то было тогда высшему руководству государства? Ведь на карту была поставлена судьба и Москвы, и страны всей! Потом еще два-три месяца ушло на зачистку территории от остатков захватчиков, залетных отрядов крымцев... Кстати, в честь избавления от беды той, крымской, на том самом месте, где располагался тот деревянный городок Ставки (между Калужской и Тульскою дорогой в двух верстах от Москвы) "был основан повелением монастырь Донской".
      
      В зиму. По льду. Колокол - на санки!
      Итак, решено было перенести выход этапа на 1 апреля. Но почему именно на это время? Я поначалу не очень понимал подоплеку, далеко идущий смысл такого переноса - ведь если выйти в путь в начале апреля, то в Чердыни-городе сосланные оказываются, казалось бы, в самое неподходящее время - в октябре, когда реки уже встают! Сначала решил, что дело в неподготовленности водно-волочной части маршрута, и написал в одном из первых, самых ранних, вариантов данной рукописи: "...все правильно, иначе и быть не могло - а на чем бы поплыли осужденные к Сибири дальше, окажись они на Урале в апреле? Ведь стругов, расшив, карбасов для них никто не припас заранее, их нужно было самим делать! Попутно задумался, а сколько всего нужно было челнов? Если брать "на круг", при вместимости каждого речного судна в 25-30 человек, то около 25-30. Вряд ли Чердынь располагала такой свободной, никак не задействованной флотилией речных судов. Значит, плавсредства эти нужно было строить, создавать самим. А это требовало немалого времени. Поэтому-то, с учетом конкретной исторической обстановки отправление этапа в начале апреля представилось мне наиболее оптимальным. Хотя, конечно, разрушало оно картину кампанейщины той, спешки, горячечной необдуманности, мстительной торопливости, описанную мной выше. Оказалось, что, напротив, подготовка этапа шла планомерно, что люди готовились к переселению, имели возможность собраться, продумать, обсудить, что взять с собой в дорогу, дабы выжить на новом месте. (А вот семейству Курановых в Рыбинске 1941 года повезло куда меньше - "два часа на сборы и по пять килограмм мягкого груза")".
      И вот время показало, насколько же был я наивен тогда! Потому что никто, как выяснилось, и не собирался зимовать в Чердыни в ожидании "стругов, расшив, и карбасов"! Потому что от Чердыни до Пелыма этап должен был идти не по воде, а ...по ЛЬДУ! ЛЬДУ уральских и сибирских рек! В книге пермского писателя Алексея Иванова "Сердце Пармы" описан такой вот - ледовый - переход из Чердыни в Пелым. А и в самом деле, если вдуматься, идти вишеро-лозвинской дорогой летом - классический сизифов труд! Судите сами. Двигаться Вишерой и ее притоками приходится все время против течения. Река быстрая, стремительная. Значит, вероятность того, что можно будет как-то "дотолкаться" до волока на шестах невелика, учитывая специфику и состав этапа. Тянуть расшивы на бурлацких лямках - того не лучше! Берега крутые, буреломные. Далеко не уйдешь. Вдобавок ко всему, путь все время в подъем, в горку. К тому же на дворе лето. Гнус, мошка, комарье, клещи. Да и зверья по тайге шастает немеряно. Выход? Он прост и логичен: идти зимой по льду рек! С колоколом - на полозьях или санках! Только надо подождать, пока лед нарастет, заматереет...
      Прикинем этот, "ледяной", вариант по срокам... Да, вот теперь все встает как надо! Первого апреля "выходим" из Углича. Средняя скорость этапа - 500 км в месяц. До Чердыни - 1700 км. Три с половиной месяца пути. Май, июнь, июль, август. Значит, в августе мы в Чердыни! Там же пережидаем сентябрь и октябрь. В ноябре, начале декабря - лед уже, как говорится, тот, что доктор прописал! Вперед! От Чердыни до Пелыма примерно 800 км - два месяца пути. Декабрь, январь. В январе-феврале мы уже в Пелыме. Передохнем чуток, поджидая, пока вскроются реки и схлынет весеннее половодье. Параллельно - строим, готовим лодки. Март, апрель. Опять в путь. Тавдой и Тоболом. По течению, под горочку. От Пелыма до Тобольска 700 км. Следовательно, через месяц примерно мы в Тобольске - в мае-июне 1593 года.
      
      "Клеймили, рвали ноздри, отрезали уши и языки..."
      В 1988 году Верхневолжское книжное издательство выпустило книгу ярославского краеведа А.М. Лобашкова об истории угличского колокола и его возвращении из Тобольска в Углич, существенно уточняющую и дополняющую сведения знаменитого очерка М.Пыляева. В ней, в частности, Лобашков пишет: "Целыми семьями отправлялись в Сибирь иные жители Углича. <...>. По обычаю того времени, осужденных в ссылку преступников метили, лишая возможности побега: клеймили, рвали ноздри, за особые провинности отрезали уши и языки. Кое-кто из угличан тоже тогда лишился языка "за смелые речи". <...>. Угличане не поверили расследованию Шуйского, они утверждали, что царевич Димитрий убит приспешниками Бориса Годунова. Потому и себя сочли несправедливо наказанными. 1 апреля 1592 года в день высылки был в городе "великий плач и стенания". Целый год они на себе, под конвоем стражников, тянули набатный колокол до Тобольска. Немало настрадались в пути. И колокол, пока тащили его через холмы да овраги, переправляли через реки да болотные топи, тоже получил отметины, был поцарапан..."
      Стало быть, мало того, что ссыльных лишили доброго имени и нажитого имущества! Часть из них еще и обезобразили физически, прилюдно изувечили! Теперь понятно, почему угличские ссыльные по отбытии наказания не могли, да и сами не захотели вернуться в оскорбивший их родной город - мало того, что имущество конфисковано, так и еще на рожах печать каинова навсегда выжжена, языки - вырваны, уши - резаны!
      
      Мерзлотовед П.В. Флоренский
      Вот, наконец-то, и дошли мы почти до самой развязки. В том, что будет она, развязка эта, думаю я, вряд ли кто-нибудь серьезно сомневался, ведь сколь веревочке не виться, все равно конец приходит. Вот здесь-то, именно сейчас, крайне необходимо вернуться нам к тому самому разделу рукописи, где речь шла о Декарте и иже с ним, о несовершенстве знаний, обманчивости представлений наших, и о невозможности постижения истины. Утверждая тогда о том, что гелиоцентрическая модель строения Солнечной системы также, как и ее предшественница геоцентрическая не вполне совершенна, и, предрекая, в связи с этим, появление в обозримом будущем некой третьей, условно говоря, "постгелиоцентрической" модели мироздания, сознательно не коснулся я, имеющего определенное бытование, мнения о том, что "последним убежденным сторонником геоцентрической модели строения Солнечной системы в XX веке был выдающийся религиозный философ Павел Васильевич Флоренский". Встречались мне такие публикации, однако детальное знакомство с ними со всей очевидностью показывает, что, говоря о гелиоцентрической модели мироздания, отец Флоренский ни разу не позволил себе усомниться в подлинности ее как таковой. Да и смешно было бы сомневаться в том, что в центре нашей вселенной находится Солнце, а планеты, действительно, обращаются вокруг нашего дневного светила, ему, выпускнику физического факультета Московского Университета, блестящему ученому и умнице всех времен и народов, исследователю, который даже в узилище своем ни на один день не прекращал научных изысканий (в единственной, конечно же, доступной для него тогда научной области - мерзлотоведении)! Нет, нет и нет! У Флоренского речь шла не об отрицании гелиоцентрической системы, а лишь о невозможности постижения истины как таковой. Он пытался сказать потомкам о том, что необходимо не постигать истину (она по определению непостижима), но пытаться постоянно приближаться к ней; что сама суть и весь смысл человеческой жизни заключается именно в таком вот ежедневном, ежечасном, ежеминутном приближении к истине хотя бы на шаг, на шажок, хоть на волосок малый! Пишу об этом столь подробно потому, что считаю, что данная рукопись также представляет собой попытку такого вот постепенного движения к истине, приближения к ней хотя бы на вершок, хоть бы на самую малую малость! Ошибаясь и находя верные ответы, падая и вновь поднимаясь на ноги, выдвигая все новые и новые, и, отказываясь от устаревших, оказавшихся несостоятельными, не выдержавших проверки временем идей, гипотез и версий... Судите сами. За отпущенный нам срок мы прошли и относительно простой, "легкий" и быстрый геоцентрический участок (когда были "убеждены" в том, что угличан сослали на Соль Камскую и никакого Пелыма не было). Потом вышли на "гелиоцентрическую орбиту", уверившись в том, что Пелым в жизни ссыльных угличан все же был. В пути мы еще раз утвердились в несовершенстве наших знаний о мире [неточности "Атласов Автомобильных дорог", данных спутниковой фотосъемки поверхности земли (компьютерная программа "Google Earth"), столкнулись с неточностями и ошибками знаменитого историка Н.М.Карамзина и выдающихся энциклопедистов Ф.А. Брокгауза и И.А.Эфрона].
      Но если обе версии несовершенны, так, может быть, настало время попытаться создать еще одну, третью уже по счету, условно говоря, "постгелиоцентрическую" версию истории всей этой угличской, версию, объединяющую и учитывающую всю сумму полученных нами в ходе наших изысканий, расследований, знаний? В которой равно нашлось бы место и официальной историографии, и побаскам полуграмотных, сроду не слыхавших ни о каких там Ключевских и Соловьевых, жителей северной деревеньки Федорцовой, расположенной на "следе" древнего Вишерского пути в Сибирь! Тем более, что для такого сведения, такого объединения нужно, кажется, совсем немного - достаточно найти хоть какое-то пускай и мало-мальски вразумительное, но объяснение тому очевидному факту, что угличские ссыльные по отбытии пелымского наказания вернулись не куда-нибудь, а именно сюда, в эту самую точку вишерского пути - на реку Вишеру, вблизи устья реки Язьвы? Иными словами (если кому-то ближе традиционная терминология), мы имеем три версии: 1. Ссылки угличан на Соль Камскую. Назовем ее тезисом. 2. Пелымскую (ссыльные были в Пелыме, но не были на Урале). Назовем ее антитезисом. 3. По выходе из Чердыни в начале 1593 года единый угличский этап каким-то образом ...разделился! При этом одна его часть осталась в районе Вишеры, а другая проследовала далее, в Сибирь. В дальнейшем произошло воссоединение искусственно разделенного, "разорванного" этапа (объединительная версия). Преимуществом этой, последней по счету гипотезы является то, что она, в отличии от своих предшественниц, объясняет причины появления на Вишерских берегах ссыльного угличского поселения, не противореча ни основным историческим источникам, ни местным преданиям.
      
      Федор и Феодосия
      Самые частые слова, употребляемые в этой рукописи - "Углич" и "Угличских". А вот, если бы мы с вами сидели бы, к примеру, в тюрьме (тьфу, тьфу, тьфу, не дай Бог, конечно же!), то о чем бы с вами там день и ночь говорили, обсуждали, надеялись и ждали?
      Правильно - об амнистии!
      Непонятно, почему я сейчас упомянул об амнистии? Да потому, что задача наша - попытаться отыскать в истории государства Российского хоть какие-нибудь события, способные изменить судьбу участников этапа 1592-1593 гг. Совершенно очевидно, что, коль скоро речь идет о наказанных в судебном порядке людях, мы должны (и - будем!) искать события, которые могли бы повлечь помилование (амнистирование), а еще лучше - реабилитацию ссыльных угличан. Практика помилования уголовных преступников применялась на Руси к описываемому времени уже достаточно давно. Поводами для больших, "всеобщих" помилований могли стать восхождение на престол очередного главы государства, а также рождение престолонаследников. Иногда, впрочем, амнистировали и по иным обстоятельствам, например, по случаю крупных побед русского оружия или "урочно" (по большим религиозным праздникам), что случалось совсем уж редко. Но - случалось. В любом случае решение о проведении амнистии относилось к прерогативе Государя и закреплялось соответствующим указом оного.
      Вопрос: а не произошло ли, не случилось ли за период с 1 апреля по август 1592 года какого-нибудь события, могущего как-то смягчить судьбу угличских этапников?
      Ответ: Произошло. Случилось. Да еще какое! "Бесчадная" множество лет замужества своего Ирина, супруга царя Федора, ...понесла, и по истечении положенного срока родила царевну Феодосию!
      Церковными правилами того времени допускалось одностороннее расторжение брака в случае, если в течение трех лет супружества не наступала беременность. "Повинную" жену в этом случае закрывали в монастырь - замаливать свои грехи. На склоне дней своих Иван Грозный попытался было отправить бездетную невестку свою в монастырскую келью, да всегда такой тихий и послушный, безвольный Федор более всего на свете обожавший свою жену Ирину и голубей, совершенно неожиданно для Ивана Грозного впервые в жизни взбунтовался, отказавшись подчиниться монаршей воле отца!
      Вот почему известие о "тягости" вечно бесплодной Ирининой всколыхнуло страну! "Через несколько месяцев нетерпеливого ожидания Ирина родила дочь; но родители были и тем счастливы. <...>. Не только чувствительная мать, но и тихий, хладнокровный Федор в восторге благодарил Всевышнего за новорожденную дочь, названную Феодосиею, простил всех опальных, самых важных преступников, осужденных на смерть: велел отворить темницы и выпустить узников".
      Вот это очень и очень важно! Может быть, это именно то, что мы искали! Итак, Феодосия крещена была 14 июня (по старому стилю) 1592 года. Где в это время находился, точнее, мог находиться, этап наш? Где-то возле Кай-городка. А это значит, что месяца через два окажется он и в самой Чердыни. Могли ли в Чердыни еще не знать к моменту прихода в него этапа о событиях московских, о прощении всех опальных, об амнистии всех преступников? Нет, не могли не знать, обязательно бы уже знали! Ибо фельдъегерская служба уже тогда работала как часы! Какой же соблазн возникает у меня сейчас взять да и написать дальше, примерно, следующее: "Прибыв в Чердынь, этапные узнали, что царь Федор, в ознаменование рождения дочери, простил "оступившихся" подданных своих, повелев даровать им свободу полную и бесповоротную! Лишь в Углич наказал боле не возвращаться, селиться же повелел на Урале. Благодарные угличане основали поселение, названное ими "Федорцово" в честь царя-избавителя". Фанфары! Аплодисменты! Но писать так я не буду, не могу, ибо знаю, что этапные угличане были и в Пелыме и в Тобольске. Хорошо, пусть не всех, но, может, хотя бы часть этапа оставили? Совсем уж "ненужных" в Пелыме... Самых обузных. Речь, как вы, наверное, уже догадались, об этапных женщинах, стариках и детях. А ведь вполне возможно, что в составе этапа были (или - появились) беременные. А почему нет? Жизнь-то ведь продолжалась несмотря ни на что! Возможно, что этап пополнился и новорожденными. А еще возможно, что в составе этапа находились тяжелобольные люди (заболели в пути), нуждающиеся в постоянном медицинском уходе и присмотре. Дорога-то ведь до Чердыни не медом была мазана! Ну, и кому, скажите на милость, будут нужны они там, в Пелыме? Чем кормить-поить всю эту нетрудоспособную шатию-братию в этом занесенном вогульскими стрелами сибирском городке? Да, именно женщины, старики и дети, как представляется, и были основной головной болью и обузой, причем, и для конвоя, и для пелымской администрации! Ведь с ними - что челны тянуть, что по льду идти - морока одна! Как же от них избавиться-то, Господи? Головы, поди, сломали, решая задачку эту, дальновидные пелымские начальнички! И сделали (убежден в том!) все, чтобы не допустить завоза на "свою" территорию ненужных, лишних ртов! Любые поводы и доводы, конечно же, использовали, чтобы склонить в свою пользу. "Бомбили", поди, руководство, сыпали рапортами и донесениями куда только можно, сопротивляясь, отбиваясь от царского "подарка"! И конвою враз бы полегчало - и забот меньше, и скорость этапа сразу бы возросла, а значит, появился бы шанс дополнительный побыстрее разделаться со всем этим и пораньше вернуться домой, к женам и детям. Допускаю также, что и центральная власть тоже делала какие-то выводы из своих же прежних "косяков": послали ведь на "подмогу" Ермаку лет за десять до этого стрельцов человек пятьдесят во главе с князем Болховским. Без должного оснащения, без запасов продовольствия, людей, не очень-то знакомых с местными условиями, особенностями. Потом спохватились вроде, дали отбой, приказав "зимовать-де у Строгановых, в Сибирь носа, мол, до весны не совать!". Да где там - ищи свищи ветра в поле - отряд-то уже был на маршруте. И чем закончилось? Во-первых, "открылась жестокая цинга, болезнь обыкновенная для новых пришельцев в климатах сырых, холодных, в местах еще диких, мало населенных: занемогли стрельцы, от них и казаки; многие лишились сил, многие и жизни". Во-вторых, "оказался зимою недостаток в съестных припасах. <...>. Сделался голод: болезнь еще усилилась, люди гибли ежедневно, а в числе многих других умер и сам князь Болховский, с честию и слезами схороненный в Искере...".
      К чему я все это баю, подкову в каку сторону гну? Да все в ту же: пусть не все, но какая-то часть угличских ссыльных могла, могла быть оставлена на Вишере в начале 1593 года! Должна была быть оставлена! Речь, прежде всего, о женщинах, детях, больных и лицах пожилого возраста. Сами ли они выбирали себе место для поселения или же нет, не ведаю про то, но думаю, что опять же никто их даже и не спрашивал - просто на Вишере, неподалеку от устья Язьвы, "вытолкнули" из этапного дружного строя "осчастливленных" на крутой зимний берег, отпустив на все четыре (может, добавили еще с десяток мужиков, которые знали дело плотницкое), и ...с глаз долой - из сердца вон, как говорится! Прощевайте, покедова! Пяшите письма в Пялым! А, может, и не добавили, а просто взяли да и прогнали конвоиры баб с ребятишками одних, голых на мороз, что называется, без инструментов плотницких и оснастки, и - "живитя как хотитя!" А остальные ушли. Ушли на восток - на Пелым и Тобольск. Ушли навстречу неизвестности в надежде на то, что однажды, когда-нибудь, потом им еще удастся воссоединиться с близкими своими - женами, детьми, родителями, оставленными здесь, на зимнем, продуваемом всеми ветрами, глухом вишерском берегу... Возможность эта не сразу, но представится. Через пять лет с хвостиком, в 1598 году умрет царь Федор. На престол взойдет Борис - значит, будет, обязательно будет еще одна амнистия! Она-то, скорее всего, и позволит мужикам угличским вернуться к оставленным семьям. Вот, вот, почему и деревню-то назвали Федорцовой - именно за конкретные дела благие царевы: 1. Баб с детьми в 1593 году "жалел", не угнал на погибель верную в Сибирь-тюрьму. 2. Самим фактом смерти своей "амнистировал", получается, мужиков-кормильцев, соединил с семьями! Вот за это ему и честь така оказана была, а вовсе не потому, что царь Федор был-де, добрый... (Как же может быть для тебя добрым человек, лишивший тебя родины, семьи, дома, земли, нажитого имущества, человеческого достоинства и честного имени? По указу которого тебе вырвали ноздри, отрезали уши, язык и выжгли на лбу клеймо преступника?). Такая вот, получилась у меня "сказка". Невеселая, зато почти со счастливым концом...
      
      Время разбрасывать камни и время их собирать...
      Все сказки рано или поздно заканчиваются. Наступает время и нам подводить итоги, "собирать" разбросанные повсюду "камни и камушки".
      Итак, в 1591 году в городе Угличе был убит царевич Дмитрий. Местные жители совершают самосуд над его убийцами, за что и отправляются в ссылку в сибирский город Пелым. Сосланные шли по Старому Великому Сибирскому Пути, включавшему в себя города Ярославль, Вологду, Тотьму, Великий Устюг, Кай-городок, Чердынь, Пелым и Тобольск; реки Каму, Колву, Вишеру, Ивдель, Тальтию, Лозьву, (Пелым), Тавду и Тобол, а также - волоки.
      Общая протяженность маршрута Углич-Тобольск при использовании Вишеро-Лозвинского варианта Вишерской дороги составляет 3215 км. При этом дистанция пешеходной его части (Углич-Чердынь) равна 1700 км, водной - от Чердыни до Тобольска - еще 1515 км. Чердынь и Пелым разделяет 809 км, Пелым и Тобольск - еще 706 км. Если же двигаться не Вишеро-Лозвинским, а Вишеро-Пелымским путем, тогда дорога становится еще на 300 км длиннее, а протяженность маршрута увеличивается, становясь равной 3522 км. Переход Чердынь-Пелым-Тобольск осуществлялся, очевидно, в зимнее время по льду уральских и сибирских рек. Выход этапа состоялся с большим опозданием, почти через год после убийства царевича Дмитрия (1 апреля 1592 г.) в связи с необходимостью отражения нашествия войск крымского хана Кази-Гирея на Москву (лето 1591 - осень 1592 гг.). Численность этапа - от 800 до 1000 человек (60 семейств). Все движимое и недвижимое имущество наказанных было конфисковано. Часть этапных перед выходом была обезображена (клеймение щек и лба, отрезание ушей и вырывание ноздрей).
      Мной впервые выдвинута гипотеза о том, что часть этапных (вероятно, все больные, истощенные, все женщины, дети, лица преклонного возраста) оставлена была на маршруте в Чердынском уезде в связи с амнистией, проводимой тогда в ознаменование рождения царевны Феодосии Федоровны. Амнистированные участники этапа первыми обосновались на следе "Вишерской дороги", неподалеку от места впадения в реку Вишера реки Язьвы, основав деревню Федорцову.
      Остальные продолжили путь в Сибирь: в город Пелым, где участвовали в строительстве местного острога, и в город Тобольск (сопровождение сосланного колокола). В 1597-98 году произошли два важных события, повлиявших на дальнейшую судьбу угличан: открытие так называемой бабиновской дороги (1597 г.) и смерть Федора Иоанновича (1598 г.). Следствием первого стало постепенное запустение некогда оживленного и населенного Пелым-городка. Смерть Федора Иоанновича, воцарение Бориса Годунова и, последовавшая в связи с этим амнистия, позволила наконец семьям бывших угличских горожан воссоединиться в деревне Федорцовой. Судьба группы этапных, доставивших колокол в Тобольск, доподлинно неизвестна, однако данные о существовании в городе Шадринске Курганской области диаспоры Углицких вселяет надежду на то, что и потомки "тобольских" угличан также уцелели.
      Конечно, на фоне многомиллионных потоков репрессированных в XX веке, когда карательная система государства окончательно заматерела, а этапные механизмы заработали в полную силу, тот, угличский этап и какие-то там 800-1000 ссыльных может показаться кому-нибудь каплей в море. Но значение его трудно переоценить, поскольку стал он начальным, первым опытом активного использования авторитарным государством репрессий в отношении собственного населения. Государством, на протяжении почти всей своей истории испытывающим неизлечимую потребность в генерации, воспроизводстве свежего живого кандального человеческого мяса...
      "И это все, что Вам удалось узнать?, - спросит какой-нибудь разочарованный и въедливый читатель (а в том, что у меня будет и такой читатель я не сомневаюсь). - Что добавили Вы к истории, если все о чем Вы столько написали, если то, на что Вы угробили целую кучу времени и бумаги, было известно и до Вас?"
      "Да, это все, - спокойно отвечу я, - только известно было как раз не все, потому что, во-первых, удалось "найти" потерянных было официальной историографией бывших ссыльных угличан, пусть не всех, пусть хотя бы каплю малую, хотя бы часть из них, но найти, а этого уже не так уж мало. Во-вторых - восстановить, оживить в исторической памяти новых, уже почти ничего не помнящих об этом периоде жизни государства поколений людей, события того, такого же, кстати, как и сейчас, переломного времени - а это, согласитесь, иногда дорогого стоит. В-третьих, (и это самое главное для меня) считаю я, что выполнил я урок свой перед своими далекими и близкими предками, урок, завещанный мне трудной и полной несправедливостей и лишений жизнью их, а это в масштабах одной отдельно взятой фамилии уже просто здорово! И, наконец, в-четвертых, и, наверное, уже в последних - что с меня взять, я ведь не историк, а просто человек, которому дорога судьба малой родины отцовой, крошечной (в масштабе огромной нашей страны) деревеньки вишерской, я - гражданин, для которого не безразлична история своей собственной, никакой не дворянской, не княжеской, но тоже, надеюсь, достойной уважения фамилии своей! Ведь все без исключения фамилии являются омонимическими памятниками. Но существует некое число фамильных памятников, ареал обитания которых ограничен определенной географической зоной - то есть существуют фамильные "резервации", "заповедники". Фамилия Углицких ничем не лучше, но и не хуже других. Она относится (для меня, во всяком случае!) к числу таких вот заповедных имен собственных, тем более что, кроме четко очерченного ареала обитания (так сказать, фамильного "дома") удалось-таки установить историю возникновения ее, определить основные маршруты миграции носителей ее. Ну, не Иваны же мы, на самом деле, не помнящие родства?
      ...В маминой рукописи и незримо, и прямо почти постоянно присутствуют две великих русских реки - Кама и Волга. Когда я, много уже выше, написал это "загадочное": "до впадения Волги в Каму, точнее, по официальной версии - до впадения Камы в Волгу", имел я в виду, конечно же, следующее: в Каспийское море впадает не Волга, нет! В Каспийское море впадает Кама! Потому, что не может, ну, никак не может, "большее" входить, впадать в состав "меньшего" (а суммарный водозабор Камы больше Волги!). По аналогии из анатомии человека: не может, к примеру, брюшная аорта "втекать" в вены таза, только наоборот - вены таза "собираются", "впадают" в этот, куда более крупный, "собирательный" сосуд. Второе: это, якобы, "впадение" Камы в Волгу - есть прямое и грубое нарушение правила "правой руки", по которому все реки, впадающие справа - считаются притоками. Но, все это уже "езжено-переезжено", не об этих общеизвестных фактах здесь речь. Более серьезным аргументом в пользу ложности "постулата" о том, что-де, "Волга впадает в Каспийское море" представляются мне, ставшие не так уж давно известными, палеогеографические данные о том, что и по праву рождения, по времени появления на свет, так сказать, Кама куда старше Волги. Примерно, на двадцать тысяч лет. Иными словами, Кама уже существовала, текла себе по поверхности планеты, а Волги еще и в помине не было! Выходит, что при "рождении" своем Волга, просто-напросто, сначала присвоила себе, как самозванка, часть тела "старшей сестры" (квоту водораздела), а потом - (заодно уж!) еще и "душу" ее - имя, славу. Уверен, что эта, необъяснимая с точки зрения здравого смысла, драматическая история сложных личностных взаимоотношений двух родных "сестер-рек", старшей и младшей, по итогам которых, старшая - оказалась оболганной, лишенной имени, состояния и заслуженной известности, будучи обойденной своей более ловкой и пронырливой младшей сестрицей, беззастенчиво присвоившей себе чужие достоинства и заслуги, к тому же - еще и воспетой и обласканной народной любовью, достойна, как минимум, если не трагедии В.Шекспира, то уж, по крайней мере, спокойного, объективного разбирательства...
      ...Об Угличе, Ярославле, Тотьме, Вологде, Великом Устюге, Чердыни, Пелыме, Тобольске писать сегодня грустно. Потому что это они, получается, "герои вчерашних дней". Ведь, действительно, почти все эти города, занимавшие некогда важное место, игравшие ключевые роли в становлении земли российской, оказались-таки не у дел, сошли с большой политической и экономической сцены... Все по разным, конечно, обстоятельствам и причинам. В частности, эпизод с убиением царевича Дмитрия стал, по сути, "лебединой песней" Углича, да и Пелыма, кстати, тоже. Тотьма, Вологда и Ярославль - важнейшие торговые центры - были оттеснены на обочину вымахавшей до непомерных размеров среди болот и трясин орясиной Санкт-Петербурга. Великий Устюг вспоминается большинством из нас только раз в году как родина русского Деда Мороза. Про быстро сдавшие свои позиции Чердынь-княгиню в связи с переносом основных транспортных потоков в Сибирь южнее, и Соликамск - "соленые уши" - даже писать больно, равно, как и про Тобольск, столь же быстро спасовавший перед хищною Тюменью-щукой...
      ...А все-таки повезло моим предкам, ох как повезло! Ведь если бы царевича Дмитрия убили бы не в 1591 году, а двумя годами позже (а в том, что его обязательно бы укокошили - к цыганке ходить не надо, чтоб догадаться!) могли угличские мои пойти не в "легкий", почти "курортный" Пелым-город, а уже куда как дальше - к примеру, в Обдорск, основанный в 1593 году. А это еще почти на 1000 верст севернее Пелыма, почти в самом устье Оби! Оттуда бы они уж точно не смогли бы вернуться... Обдорск этот (у остяков - Полноват-вам, у самоедов - Сале-харн), теперь он Салехардом называется, был тогда селом "Березовского округа Тобольской губернии, под 66?31' северной широты, в 1616 верстах от Тобольска и в 290 верстах от Березова, на высоком правом берегу реки Полуя, в 6 верстах от его впадения в Обь. Местность около Обдорска совершенно безлесна и только на левом берегу Полуя растет ивняк (тальник)". Вот уж, действительно, Бог миловал! Нет, счастливые угличские мужики, ей Богу, счастливые, без всякой иронии говорил я это и говорить буду!
      ...Как здорово было бы, если бы нашлось несколько отважных молодых людей-спортсменов, смельчаков-байдарочников или просто опытных водных или иных туристов! Может быть, осмелятся они, попробуют повторить через 400 с лишком лет тот страшный путь (водно-волочную часть его, хотя бы). Мне, боюсь я, этого может не позволить здоровье, хотя кто знает, чего только не сделаешь ради близких людей. Я понимаю, что юбилейные сроки все вышли, что надо было все это было делать в 1991 году (400 лет), но вы же помните, что творилось со страной тогда... Может, городские администрации Углича, Ярославля, Вологды, Тотьмы, Устюга, Чердыни, Соликамска, Красновишерска, Екатеринбурга, Перми, Тобольска, Тюмени, иных городов и городских поселений, заинтересованные проявлением внимания к тем событиям как-то поспособствовали бы столь отважному переходу, призванному почтить светлую память незаслуженно подвергнутых наказанию ссыльных угличских горожан, действия которых в 1591 году уже с восемнадцатого века считаются православной церковью "истинным выражением патриотизма и преданности интересам российского государства"?
      Кстати, кроме моих основных детских прозвищ, которые я уже называл (Уголь, Угол, Голый), было у меня еще одно, которое я сознательно не назвал, "приберег", не упомянул. Прозвище, которым я дорожу, и которое ношу с гордостью - УГЛИЧ!
      
      За сим - Углич, сын Клавдия, внук Андрея, Николая, правнук Харитона, Дениса, Александра, Якова, потомок угличских ссыльных, в лето 7519 от сотворения мира и 420 - от "мятежа" угличского.
      
      
      УГЛИЦКИХ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ
       Андрей Углицких [Фрагмент
      
      I.
      Скоро, уже совсем скоро, в нашей стране будет отмечаться важный праздник - 65-летие Великой Победы в Великой Отечественной войне 1941-45 гг. Чем дальше отступает от нас военное лихолетье, тем выше значимость подвига, совершенного тогда братскими народами многонационального Советского Союза. Мы заплатили за Победу страшную цену. Настолько страшную, что, может быть, только сейчас, по прошествии почти двух третей века, да и то исподволь, едва-едва начинаем осознавать, какой непомерно высокой была эта плата! Именно поэтому за усредненными статистическими миллионными цифрами стратегических потерь не должна потеряться ни одна даже самая малая, казалось бы, малость - потери, понесенные каждой отдельно взятой семьей, поселковым или сельским населенным пунктом, городом...
      Речь далее пойдет о россиянах, носивших и носящих фамилию Углицких. Подавляющее большинство представителей ее родом с Западного Урала, с берегов изумительной и стремительной горной реки - красавицы Вишеры. Именно здесь основали в самом конце XVI века первые Углицких поселение свое, названное ими деревней Федорцовой. Обстоятельствам появления Углицких на седом Урале посвящен предыдущий раздел, показывающий, что нынешние носители этой фамилии с большой долей вероятности являются потомками древних угличских горожан, сосланных сюда за участие в так называемом Угличском мятеже 1591 года. Но если это действительно так, тогда ареал, область распространения, фамилии Углицких должен был бы ограничиваться именно этой Чердынско-Вишерско-Язьвинской территорией, то есть зоной, в центре которой находится и поныне здравствующее село Федорцово Красновишерского района Пермского края.
      Помочь подтвердить (а равно как и опровергнуть) версию эту, в том числе, мог бы анализ ...безвозвратных потерь личного состава Красной (Советской) армии в годы Великой Отечественной Войны. Ведь мобилизация проводилась на территории всего тогдашнего Советского Союза. Следовательно, мобилизационная выборка является в этом отношении репрезентативной. С ее помощью можно установить, выяснить, откуда призывались Углицких в действующую армию, узнать адреса их родных и близких. Если в ходе такого анализа выяснится, что распределение Углицких по территории СССР было более или менее равномерным, тогда считать вишерских Углицких потомками ссыльных угличан не имеет смысла (по законам вероятностей), если же, напротив, окажется, что большинство Углицких действительно проживают в основном компактно, "кустом", так сказать, на "следе" бывшего Вишеро-Лозьвинского пути - это будет еще одним подтверждением того, что они являются потомками участников угличского этапа 1592 года.
      С другой стороны, это хотя и интересная, но всего лишь частная историко-омонимическая задача. Основная, главная же задача настоящей работы - отдать дань уважения людям, отстоявшим свое Отечество в смертельной схватке с фашизмом, показав на примере одной отдельно взятой российской фамилии величие подвига всего советского народа. Никто не должен быть забыт и ничто не должно быть забыто!
      Самим фактом появления на свет работа эта обязана одному очень важному событию в жизни современной России. Дело в том, что, "в соответствии с Перечнем поручений Президента Российской Федерации от 23 апреля 2003 г. ? пр-698 по вопросам организации военно-мемориальной работы в Российской Федерации и Указом от 22 января 2006 года ? 37 "Вопросы увековечения памяти погибших при защите Отечества", Министерством обороны Российской Федерации создан Обобщенный компьютерный банк данных, содержащий информацию о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период (ОБД Мемориал)".
      Главная цель осуществленного проекта - "дать возможность миллионам граждан установить судьбу или найти информацию о своих погибших или пропавших без вести родных и близких, определить место их захоронения". Во исполнение намеченного Тылом Вооруженных Сил Российской Федерации (Военно-мемориальным центром ВС РФ) проведена действительно уникальная по масштабам, технологии и срокам исполнения работа, в результате которой создана информационно-справочная система глобального значения, не имеющая аналогов в мировой практике. Выполнение же технической части проекта - создание и наполнение сайта ОБД Мемориал (www.obd-memorial.ru) было поручено специализированной организации - корпорации "Электронный Архив".
      Данные для наполнения Обобщенного банка данных взяты из официальных архивных документов, хранящихся в Центральном архиве Минобороны РФ и в Военно-мемориальном центре ВС РФ. На сайте можно найти информацию о звании погибшего, части, в которой он служил, дате и причине смерти (убит, умер от ран, пропал без вести) и месте захоронения. Более того, представлены всеобщему обозрению отсканированные копии всех обработанных документов-первоисточников, содержащих информацию о персоналиях. Эти документы позволяют с большой точностью идентифицировать павших, поскольку в них часто содержится дополнительная информация, в частности "имена и адреса родственников, которым отсылались похоронки".
      Такова, так сказать, предыстория вопроса.
      А теперь - история.
      Прежде всего, должен заметить, что участники, осуществившие проект ОБД "Мемориал", проделали работу титаническую, проделали ее исключительно честно и добросовестно. Низкий поклон им за это! Почему? Да потому, что проект сей осуществлен людьми и, что бывает не так уж и часто, для людей. Дизайн сайта прост до гениальности - ничего лишнего, ничего ненужного. Только то, что необходимо! Навигация исключительно удобная. Пользоваться таким сайтом может не только какой-нибудь там сисадмин или продвинутый тинэйджер, дни и ночи проводящий в паутине интернет-пространства, но и люди компьютерно-неуверенные - Прасковья Тихоновна или Агафья Петровна 1930-40 годов рождения, к примеру, пытающиеся узнать о судьбах своих братьев или отцов... Словом, еще раз - низкий, низкий поклон всем участникам проекта! Повторюсь, с сайтом легко работать: достаточно ввести в специальное поисковое окошко фамилию разыскиваемого участника Великой Отечественной или Советско-финской войны, и буквально через несколько секунд уже визуализируется заказанная информация. Для удобства пользователей представлена она в виде отдельных листов, содержащих определенное самим пользователем количество персоналий. Информация по каждому человеку может быть актуализирована нажатием соответствующей ссылки. В этом случае открывается "детальный" индивидуальный лист, на котором указаны основные установочные данные: Ф.И.О., год рождения, место рождения, воинское звание, военкомат, который осуществлял призыв, последнее место службы, причина и дата выбытия, а также сведения о месте захоронения. (Нелишне будет напомнить, что к безвозвратным потерям относятся потери убитыми, пропавшими без вести, умершими от ран и болезней, а также погибшими в результате несчастных случаев). Но и это еще не все. При необходимости можно обратиться еще и к самим первоисточникам, из которых почерпнута информация для индивидуального листа. На сайте представлены четыре основные разновидности таких первоисточников - это, прежде всего, так называемые именные списки о безвозвратных потерях, составляемые в боевых частях, а также специальными похоронными командами при перезахоронениях останков погибших воинов; это - так называемые запросные документы из военкоматов, осуществлявших призыв и активно интересующихся дальнейшей судьбой призванных ими военнослужащих (по обращениям родственников военнослужащих в связи с длительной утратой связи), это - именные списки военнослужащих, умерших в лечебно-эвакуационных учреждениях Красной Армии и, наконец, трофейные карточки советских военнопленных. Каждый из таких документов имеет свои характерные особенности.
      1. Донесения о потерях, составляемые в частях, непосредственно участвующих в боевых действиях, зачастую не содержат сведений о месте рождения, семейном составе. Не до того было в боевой обстановке! Зато в них представлена информация об обстоятельствах гибели военнослужащих.
      2. Запросные листы военкоматов, напротив, содержат подробную информацию о семейном статусе давно не подающего о себе вестей военнослужащего.
      3. Именные списки безвозвратных потерь, исходящие из лечебно-эвакуационных учреждений, наряду с анкетными данными содержат сведения о характере ранения или болезни, а также причине наступления смерти и месте захоронения военнослужащего.
      4. Трофейные карточки - документы на иностранном (большей частью - немецком) языке, в ряде случаев с фотографиями военнопленных - содержат установочные данные о лицах, оказавшихся в плену, а также информацию о месте и сроках пребывания в фашистской неволе.
      На подавляющем большинстве машинописных и рукописных документов имеются титулы, входящие номера, подписи, следы от подшивок или прошивок. Значительная часть первоисточников содержит разрывы, потертости или иные механические деформации, а также пометки, добавления и исправления. Впрочем, обо всем по порядку...
      ПОЛУЧЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ
      Всего по запросу "Углицких" было получено 58 персоналий, разместившихся на трех больших электронных листах-"простынях" - два листа по двадцать человек, на третьем - восемнадцать. Для сравнения: "Ивановых" и "Кузнецовых" "выпало" по 50 листов, в каждом из которых содержались сведения о 20 военнослужащих, а вот "Острейковых" (фамилия, часто встречающая в Смоленской области) - "всего" 5 персоналий.
      При этом сведения, позволяющие определить, откуда призывался военнослужащий, содержались почти в половине случаев. Но и эти данные говорили сами за себя: в 26 случаях из 31 - безвозвратные Углицких были призваны из Молотовской (ныне Пермского края); в 2-х - из Чкаловской (ныне Челябинской); в 1 случае - из Орловской, в 2-х - из Мурманской областей. Кроме того, предварительный анализ "молотовских" Углицких свидетельствовал, что в 18 случаев из 26 они призывались именно Красновишерским райвоенкоматом (РВК), причем в 9 случаях в личных данных была прямо названа именно деревня Федорцово Нижне-Язьвинского сельсовета.
      Необходимость уточнения места рождения и/или места призыва военнослужащих потребовала изучения отсканированных первоисточников - может быть, в них удастся за что-нибудь зацепиться? С этой целью все Углицких были разбиты на две примерно равные группы (31 и 27 случаев) по принципу указания или отсутствия сведений о месте рождения, а также - месте призыва.
      II. "НЕУСТАНОВЛЕННЫЕ" УГЛИЦКИХ
      В группу "неустановленных" Углицких, как уже сообщалось выше, вошло 27 человек. Вот они:
      1. Иван Михайлович, 1901 г.р., рядовой. Источник: списки захоронений. Страна захоронения - Россия. Район захоронения: Республика Карелия. Место захоронения - лес в 3 км южнее Лепелля. Могила: братская могила, номер захоронения 85;
      2. Владимир Васильевич. Дата выбытия 19.01.1943 г. Источники информации: списки захоронений. Страна захоронения: Россия. Район захоронения: Сталинградская область. Место захоронения: Городищенский район, п. Кузьмичи. Могила: братская могила.
      Анализ первоисточника: список захоронения. Список огромный, машинописный, "алфавитный". Владимир Васильевич значится в нем под ?3389. Обращает на себя внимание, что в этом же листе за ? 3372 состоит сержант Устюжанин Виктор Михайлович, 1907 г.р., погибший 20.09.1942 г. (Устюжанины, так же как и Южаниновы - фамилии уральские, "вишерские", распространенные в Красновишерском и Чердынском районах Пермского края);
      3. Виктор Васильевич, рядовой. Дата выбытия не установлена. Страна захоронения: Россия. Район захоронения: Воронежская область. Место захоронения: Новохоперский район, с.Кочерга, гражданское кладбище. Анализ первоисточника: в графе "Дата гибели или смерти" указано: "умер от ран в эвакогоспиталях во время ВОВ";
      4. Александр Григорьевич, рядовой. Дата выбытия: 08.05.1942 г. Захоронен в Новгородской области, Сухонивский с/с, с.Сухая Нива. Откуда перезахоронен: д.Злодари.
      Источник информации: "Поименный список захоронений". Огромный машинописный, алфавитный список, в котором за ? 1194 значится Александр Григорьевич, погибший 8 мая 1942 в районе деревни Злодари;
      5. Иван Васильевич, рядовой, 1901 г.р. Дата выбытия: 29.12.1942 г. Захоронен в Новгородской области, Парфинском районе, д. Обща (или - Обша?). Откуда перезахоронен: деревня Обша;
      6. Василий Кузьмич, гв. рядовой. Дата выбытия 25.06.1943 г. Регион захоронения: Новгородская область. Место захоронения: Старорусский район, д. Ефремово. Откуда перезахоронен: д. Сосновка;
      7. Иван Петрович, ст. сержант. Дата выбытия: 7.10.1942 г. Регион захоронения: Орловская область. Место захоронения: Верховский р-н, Корсунский сельсовет, с. Корсунь, центр, парк. Могила: братская могила. Над захоронением шефствует Корсунская восьмилетняя школа.
      Первоисточник содержит также дополнительную информацию о павшем воине: последнее место службы: 4 Гв. СП (гвардейский стрелковый полк). Мать, Углицких Христинья Дмитриевна, проживала по адресу: РСФСР, Липецкая область, с. Троицкое, Измалковский район;
      8. Николай Степанович, сержант, 1916 г.р. Дата выбытия: 16.07.1944 г. Регион захоронения: Псковская обл. Место захоронения: Себежский район, восточная окраина д. Новоселье, "вблизи дороги Псков-Полоцк";
      9. Николай Иванович, рядовой, 1924 г.р. Дата выбытия: 8.12.1943 г. Страна захоронения: Белорусь. Регион захоронения: Витебская область. Место захоронения: Дубровенский район, центр д. Орловичи. Откуда перезахоронен: д. Копаник;
      9а. Николай Иванович - данные совпадают с данными предыдущего военнослужащего. Так один военнослужащий вошел в списки "безвозвратных" дважды.
      Таким образом, общее количество Углицких уменьшилось на одного человека...
      10. Следующий Углицких - Василий Иванович, красноармеец, 1916 г.р. Последнее место службы: 66 армия. Причина выбытия: иная причина смерти. Дата выбытия 17.12.1942 г.
      Анализ первоисточника. Впервые перед нашими глазами предстает не скудный "Именной список перезахоронений", а "Именной список безвозвратных потерь" действующей в боевых условиях воинской части. Донесение написано от руки на обычном тетрадном листке. Документ явно "полевой", "планшетный". Сохранность удовлетворительная, несмотря на то, что видны многочисленные разрывы, потертости, помятости...
      Василий Иванович, как выясняется, "из рабочих, русский, образование 4 класса", по гражданской специальности - тракторист, служил повозочным, женат. Место рождения воина: "Молотовская область, Красновишерский р-н, Н/Язвинский с/с, деревня Федорцова". Указано также, что Василий Иванович умер от "ушиба автомобилем". Подписи двух офицеров: командира 593-го ОКШР лейтенанта (подпись неразборчива) и зав. делопроизводством той же воинской части ст. лейтенанта инж. службы Смирнова. Любопытно, что воинское звание командира "ст. лейтенант", но впоследствии приставка "ст." была кем-то и почему-то перечеркнута...
      11. Сергей Максимович, рядовой, 1908 г.р. Дата и место призыва: Свердловский РВК. Причина выбытия: Пропал без вести. Дата выбытия: 09.1942 г.
      Анализ первоисточника: документ, уточняющий потери "Список военнослужащих о которых семьи не имеют никаких известий по Шадринскому району и г. Шадринску Курганской области, поступивших из отделов Гособеспечения" (так в документе). Сам "Список" имеет регистрационный номер (1263), носит гриф "Секретно" и представляет собой отпечатанную на пишущей машинке таблицу. Документ испещрен многочисленными пометами, исправлениями, добавлениями и уточнениями. Под ?26 в нем значится Сергей Максимович Углицких, последним местом службы которого указан "г. Владимиров, Западный Фронт", сообщается также об утери связи с семьей "с 15.07.1942 года". Таким образом, С.М. Углицких - уроженец Шадринского района Курганской области;
      12. Владимир Трофимович Углицких, рядовой 1923 г.р. Пропал без вести. Он также "установлен": Шадринский район Курганской области.
      Основанием для подобного утверждения является "Документ, уточняющий потери", где, в числе прочего, сообщается также о том, что "писем с фронта давно уже не было". [Прим. - родные военнослужащих, не получая от известий от призванных в Красную Армию близких, обращались в военкоматы, заставляя их, в свою очередь, запрашивать Действующую армию о судьбах своих призывников - А.У.]. Весь документ испещрен многочисленными приписками, указаниями, уточнениями и т.д.
      С Шадринском этим вот что непонятно. В одних документах относится он к Курганской, в других - к Челябинской (Чкаловской) областям. Или же было два Шадринска - один в Курганской, другой - в Чкаловской областях?
      13. Александр Петрович, рядовой, 1911 г.р. Причина выбытия: Пропал без вести. Дата выбытия: 12.1941 г. Источник: "Список, уточняющий потери". Согласно ему, "рядовой, б/п, уроженец Молотовской области, Красновишерского района, д. Федорцовой, призван был 29.07.1941 года на воинскую службу Соликамским РВК Молотовской области;
      7а. Углицких Иван Петрович, гв. ст. сержант, 1924 г.р... Стоп, у нас уже был Иван Петрович, тоже 1924 года рождения (см. ?7)! Не одно ли это и то же лицо? Действительно, Иван Петрович вошел в списки потерь дважды: первый раз по линии "Именных списков" похоронных команд, второй - сейчас, согласно "Донесения о невозвратных потерях", поданного воинской частью. Документ написан от руки на листке из школьной тетрадки. Писал его, военнослужащий, скорее всего сам непосредственно участвовавший в боевых действиях. Ибо, во-первых, автор документа указывает воинскую специальность и должность Ивана Петровича ("командир минометного расчета"), приписав ниже "4ГСП. п.п.04679". (Очевидно, 4-ый гвардейский стрелковый полк и номер полевой почты). Во-вторых, в графе "Обстоятельства смерти" уточняется место гибели гв. сержанта: "Выс. 257.2 с.в. д. Корсунь Верховской р-н, Орловской обл." ("Высота 257.2, северо-восточнее деревни Корсунь...").
      Так стало очевидным, что список безвозвратных потерь Углицких уменьшился еще на одного человека - с 58 до 56.
      14 и 15. Далее следуют еще два Углицких, два однополчанина из 1194 СП: Филип Федорович, 1901 г.р. и Ефим Антонович, 1903 г.р. Оба - рядовые. Убиты с разницей в один день. Филипп - 20.12.1941 г., Ефим - 21.12.1941 г. Первый погиб в бою за деревню Суликово, второй - за деревню Климово. В первоисточнике указан также ? пп. (полевой почты): 14159 (или - 14059). Но ни откуда однополчане родом были, ни где расположены эти самые населенные пункты, установить не удалось.
      16. Зато удалось выяснить, что Углицких Алексей Тимофеевич, сержант, 1921 г.р., пропавший без вести (от 09.1942 г.) - "казахстанский", поскольку призван он был Приишимским РВК Сев. Казахстанской области Казахской ССР, что он житель Приишимского района, в котором его мать, Углицких Анна Прокофьевна, проживала в с.Сулага (или "Кулага" - точно прочесть не удалось из-за плохой сохранности первоисточника);
      17. Иван Арсентьевич, красноармеец, 1910 г.р., пропавший без вести (от 1.1.1942 г.) был призван Елецким ОРВК Орловской области. Жена - Углицких Татьяна Матвеевна, проживала в годы войны на территории Федоровского сельсовета Елецкого района Орловской области;
       18. Удалось узнать также место призыва пропавшего без вести Ивана Ивановича Углицких, красноармейца 862 СП 59 СД, попавшего под Ворошиловградом в плен (06.02.1943), но вскоре освобожденного - Чердынский РВК Молотовской области. Выяснилось, что и он - уроженец деревни Федорцовой Чердынского района Молотовской области. Мама Ивана Ивановича в годы войны проживала в г. Чердынь Молотовской области на улице Красноармейской, д.105;
      19. Александр Васильевич Углицких, красноармеец, 1904 г.р., также пропавший без вести, был призван в 1941 году Красновишерским РВК Молотовской области (с.Оралово). Жена: Углицких Александра Ильинишна проживала в годы войны в г. Красновишерске по ул. Пролетарской, дом 8, кв.5;
      20. Углицких Семен Иванович, рядовой, 1897 г.р., пропал без вести (от 03.1943 г.). Призван Красновишерским РВК Молотовской обл. Уроженец д.Федорцово Красновишерского района Молотовской области, в которой в годы войны проживала дочь его, Анисья Семеновна;
      21, 22, 23. На одном листе "Списка, уточняющего потери", составленном, видимо, Красновишерским РВК - сразу 4 Углицких! Помимо уже упомянутого Семена Ивановича - Иван Иванович (1907 г.р.), Иван Степанович (1914 г.р.) и Григорий Иванович (1899 г.р.). Все - уроженцы д.Федорцовой Красновишерского района Молотовской области;
      24. Иван Васильевич, рядовой, 1912 г.р., призванный 15.03.1941 г., как выяснилось, опять же Красновишерским РВК Молотовской области и вскоре пропавший без вести. Иван Иванович, так же как и в предыдущих случаях, оказался уроженцем все той же д.Федорцовой;
      25. Алексей Иванович, ст.сержант, 1912 г.р. Дата выбытия: 12.01.1942 г. Регион захоронения: Тверская область. Место захоронения: Старицкий район, д. Фатьяново-Сергино. Могила: братская могила. Откуда перезахоронен: "д. Нащекино, д. Сергино, д. Фатьяново" (так в документе).
      Промежуточные итоги:
      1. Список группы уменьшился на два человека, с 27 до 25 человек. Причина - включение Николая Ивановича Углицких (?9) в список безвозвратных потерь дважды, а также дублирование информации по Углицких Ивану Петровичу (?7).
      2. Установлены места рождения и/или места призыва на военную службу еще 13 военнослужащих. Выяснилось, что в 8 случаях - местом рождения и призыва Углицких на службу был все тот же Красновишерский РВК Молотовской области, в 2-х - Шадринск Курганской области, по 1 случаю пришлось на Липецкую, Орловскую область и Северный Казахстан.
      А остальные Углицких? А об остальных - речь далее...
      
      III. "ОСТАЛЬНЫЕ" УГЛИЦКИХ
      5а. Первым из остальных "Углицких" в данной группе должен был бы стать Иван Васильевич, родившийся в д. Новый поселок Чигирибского с/с Соликамского района Молотовской области, и призванный Соликамским РВК, красноармеец, последним местом службы которого стал 422 СП. Причина выбытия: умер. Дата выбытия 29.12.1942 г. Умер солдат в 154 ОМСБ (отдельном медико-санитарном батальоне) и похоронен в Полавском районе, в 2 км северо-восточнее д. Обща. Но - не стал. Потому что Иван Васильевич уже был учтен нами (?5).
      Таким образом, "Список безвозвратных потерь" Углицких стал еще меньше...
      26. Михаил Евгеньевич, красноармеец, 1901 г.р. Место рождения: Мурманская область, Красновыхнецкий район, последнее место службы - 4-ый Украинский фронт. Умер от ран 31.12.1943 г. Источник: "Донесение о безвозвратных потерях" - "Именной список" за ?222 за 1-5 января 1944 г. Оказывается, Михаил Евгеньевич служил в 1869 СП, стрелком, б/п, призван Красновыхнецким РВК Мурманской области в 1941 году. Причина и время поступления на излечение в ЭТ 1091 (ЭТ - эвакотранспорт): "29.12.1943 г. Сквозное пулевое ранение грудной клетки с повреждением спинного мозга. Упадок сердечной деятельности". Причина смерти, последовавшей 31.12.43 года (Новый год!) - "умер от уросепсиса". Герой захоронен в г. Мелитополь. Жена: Углицких Наталия Ивановна. Проживала, согласно документу, по адресу: Мурманская область, г. Красновыхецск, ул. М. Горького, д.24, кв. 5.
      Первое. Не могу не написать об этом пресловутом уросепсисе, ставшем, якобы, непосредственной причиной смерти военнослужащего. Какая-то тут неувязка! Пациент с подобным ранением мог скончаться от чего угодно: от кровопотери несовместимой с жизнью и являющейся следствием упорно продолжающегося внутреннего кровотечения, от болевого шока, связанного с тяжестью полученных ранений. Он мог завершить свой жизненный путь от сотен и тысяч причин - от нарастающей сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности, от всего на свете, но только не от уросепсиса! Потому что уросепсис (заражение крови, входными воротами которого являются органы мочевой системы) просто не успел бы у него развиться, проявиться за столь краткое время. Для этого надобны недели, а Михаил Евгеньевич ушел в вечность в течение примерно полутора-двух суток с момента ранения...
      Второе. Не могут не вызывать уважения стойкость солдата, получившего ранения, явно не совместимые с жизнью, мужество, с которым боролся он за свою жизнь, сопротивляясь неотвратимому. Хочется поклониться и военно-полевым медикам, немало сделавшим для героя. Судите сами. Начальный этап оказания медицинской помощи - вынос с поля боя. Очевидно, нечеловеческими усилиями штатного ротного санинструктора - девчушки, метр с кепкой, килограмм в пятьдесят живой массы! Раненый наш - не ходячий (перебит позвоночник). Стало быть, тянула на себе, вытягивала девчушка мужика сорокалетнего, колодного на руках. На плащ-палатке. Как могла, сколь силы было... С очень большим вероятием - под обстрелом, под огнем противника. По холоду и снегу (конец декабря на дворе). Да мало того, что самого раненого вынесла, так, конечно же, еще и личное оружие его доставила в расположение... Обязана была! А иначе не зачтут высокие медицинские начальники ей "вынос с поля боя...". Только с оружием! Информация для размышления: вес пистолета-пулемета Шпагина образца 1941 года (ППШ-41) с барабанным магазином - 5,25, с коробчатым - 4,3 кг...
      Следующий этап (первичная врачебная помощь). ПМП (полковой медицинский пункт) или же - МСБ (дивизионный медико-санитарный батальон). Сортировочная площадка. Военфельдшер осматривает вновь поступивших, проходя вдоль рядов выставленных на снегу носилок с ранеными, определяя дальнейшую их судьбу: одних - тех, кого еще можно попытаться спасти - в операционную, остальных - в общее отделение. Представляется, что Михаила Евгеньевича все-таки брали в операционную - большую армейскую палатку, продуваемую всеми на свете ветрами. Для ревизии, обработки ран, перевязки и иммобилизации. Думаю также, что крови потерял он немеряно, да и переохладился сильно (пока в поле лежал, покуда нашли, перевязали, вытянули). Дальше - автомобилем (полуторкой) или гужевым - до поезда санитарного. Конечно, растрясли изрядно еще и по дороге... Точнее, по бездорожью. Дальше - еще одна перегрузка-погрузка. Одному удивляешься только, да как же он столько выдержал? Верно, богатырского здоровья человек был, Царствие Небесное и Вечная Память! (Впрочем, хорошо, что хоть не в поле бросили, тянули, что ревизию ран провели. Что утку, простите за натуралистическую подробность, подали, подложили. Что эвакуировать пытались в тыл. Что делали, словом, все, что было в силах... Что похоронили. В Мелитополе-городе, на "городском кладбище, могила ?2, справа").
      26а. Вроде и надо, надо бы на этом завершать разговор по поводу мурманского этого раненого. Ан, нет - не получается! Потому, что следующий списочный - опять ...Михаил Евгеньевич. Только теперь он значится уроженцем "Красновыхспецского", а не "Красновыхнецкого" района Мурманской области. Очередное дублирование.
      Так список стал еще короче. Осталось - 54.
      27. Алексей Иванович, ст. сержант, 1912 г.р. Убит в бою 13.01.1942 г. у деревни Иружи Калининской области. Боец 119 стрелковой дивизии. Уроженец Молотовской области, Гординского района, с. Губдир (голову на отсечение, что место рождения военнослужащего вовсе не "село Губдир", как значится в документе, а село Губдор - знаменитейшее село уральское, расположено неподалеку от Чердыни-матушки. Стало быть, и этот тоже - наш, вишерский солдатик-то).
      Анализ первоисточника: В документе написано все, как надо, как должно: Губдор, а не Губдир. Еще сообщается, что Алексей был командиром отделения, что похоронен в могиле, расположенной в 1,5 км восточнее деревни Собанино. Что жена его, Углицких Таисия Дмитриевна проживала в с. Губдор Гординского района Молотовской области (правильно, очевидно, Чердынского района, а вовсе не какого-то Гординского!);
      28. Виктор Михайлович, лейтенант, 1923 г.р., уроженец дер. Савино Губдорского с/с Чердынского района Молотовской области. Последнее место службы - 4 штрафной батальон. Убит. Дата выбытия: 18.06.1943 года.
      Анализ источника. Выяснилось, что Виктор Михайлович не просто лейтенант, а "лейтенант медицинской службы". Что был он военфельдшером 19 Армии, б/п, убит 18.06.1943 года на Кестеньгском направлении. Что мама его, Филиппова Евдокия Калистратовна, проживала в с. Губдор Губдорского с/с Чердынского района Молотовской области;
      29. Василий Семенович, красноармеец, 1926 г.р. Призван Красновишерским РВК Молотовской области. Убит. Дата выбытия 13.02.1945 года.
      Анализ источника. "Именной список потерь" за ?98880. Связист, б/п, убит 13.02.1945 г. (менее, чем за 3 месяца до Победы!) в местечке Будвеснен (Восточная Пруссия). Отец, Углицких Семен Иванович, проживал в деревне Федорцовой Красновишерского района Молотовской области;
      30. Сергей Максимович, красноармеец, 1909 г.р. Место рождения: Челябинская область, г. Шадринск. Призван Сталинским РВК г.Свердловска. Последнее место службы: п/п.1550. Пропал без вести. Дата выбытия: 07.42 г. Источник: анкета разыскиваемого за ?6131605. Военная специальность: связист;
      31. Михаил Сав., красноармеец, 1902 г.р., уроженец "Нижне-Вяземского с/с Молотовской области" (так в документе). Последнее место службы: 421 арт. полк. Причина выбытия: умер от болезни. Дата выбытия: 24.02.1942 г. Источник информации: "Донесение о безвозвратных потерях" Призван Красновишерским РВК Молотовской области. Похоронен д. Конибаново Ленинского района Калининской области. Жена: Углицких Мар... Ус... (далее - неразборчиво);
      32. Иван Андреевич, красноармеец, 1902 г.р. Место рождения: Молотовская область, Красновишерский район. Последнее место службы: 114 отд. стрелковая бригада. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 19.08.1942 года. Источник: "Донесение о безвозвратных потерях" "Именной список 114 Отдельной Стрелковой Бригады" (Приложение ?3/90с). Место захоронения: "100 м севернее деревни Марьино Нелидовского района Калининской области". Жена, Углицких Анна Емельяновна, проживала: "Молотовская область, Кр-Вишерский район, Н.Язвинский с/с, д.Федоровка" (так в документе);
      33. Ефим Антонович, красноармеец, 1903 г.р. Место рождения: Молотовская область. Последнее место службы: 359 стрел. дивизия. Причина выбытия: пропал без вести. Дата выбытия: 26.12.1941 г. Источник: "Донесение о безвозвратных потерях" за ? 206. Призван Чернушенским РВК Молотовской области. Жена, Углицких Т. Ст., проживала в Молотовской области, Чернушенском районе, Ананьевский с/с, д. Раззориха (так в документе);
      7б. Иван Петрович - подождите, подождите - у нас уже есть Иван Петрович! Даже два уже было одинаковых Иванов Петровичей (см. ??7 и 7а). Сравним: тот - неизвестного года рождения, а этот - 1924. Тот "ст. сержант" и этот "ст. сержант". У того дата выбытия: 07.10.1942 и у этого то же! Этот захоронен - восточнее деревни Корсун Орловской области, а тот? А тот: "Орловская область. Место захоронения: Верховский р-н, Корсунский сельсовет, с. Корсунь, центр, парк. Могила: братская могила. Над захоронением шефствует Корсунская восьмилетняя школа". Вот какие вещи случались на войне: один и тот же человек трижды оказался в "Списках безвозвратных потерь"!
      А это значит, что общее количество Углицких становится равным 53. Установлено также, что родственники погибшего героя проживали в с.Троицком, Пречистенского района Орловской области. Защищал, выходит, парень свою родную орловскую землю, землю, на которой он родился и вырос...
      10а. Василий Иванович, 1916 г.р. Красноармеец. Уроженец д.Федорцово Красновишерского района Молотовской области. Последнее место службы: штаб 66 армии. Причина выбытия: умер от шока. Дата выбытия: 17.12.1942 г. Стоп, стоп, а ведь Василий Иванович у нас тоже уже был! Да вот он, за ?10. Это тот, что погиб, согласно донесению командира 593-го ОКШР вследствие "ушиба автомобилем". Но там было донесение о безвозвратных потерях, а здесь источник иной: "Именной список умерших в ППГ-602" (ППГ - полевой передвижной госпиталь) за ?0404. Причиной смерти Василия Ивановича в нем значится "травматическое закрытое повреждение пояснично-крестцового отдела позвоночника и правой лопатки. Ссадины лица и пр. бедра. ШОК" (сохранена орфография документа). Похоронен в с.Песковатиха Ст. области (очевидно, Сталинградской) на гражданском кладбище (так в документе). Адрес родственников: "Молотовская область, Красновишерский район, Нижнее-Яз. с/с, д. Федорцово". Жена: Ордина Мария.
      Все вроде сходится. Действительно, это тот самый "повозочный", по специальности "тракторист", с "4 классами образования" и т.д. (см. ?10)!
      Пробежался глазами по остальным умершим из того же похоронного госпитального "Именного списка":
      "...умер от сепсиса и двухсторонней катаральной пневмонии. Пиемия.";
      "...умер от гемоколита.";
      "...умер от сепсиса и плеврита.";
      "...умер от газовой гангрены.";
      "...умер от шока." (это наш Василий Иванович);
      "...умер от перитонита при явлениях резкого истощения.";
      Взглянул на даты поступления и смерти:
      "19.11.1942 - 9.12.1942" (сепсис и пневмония);
      "19.11.1942 - 11.12.1942" (гемоколит);
      "19.11.1942 - 15.12.1942" (сепсис и плеврит);
      "16.12.1942 - 17.12.1942" (наш Василий Иванович...).
      А с какими диагнозами поступали в ППГ-602 военнослужащие, умершие от ран?
      - "Обморожение IV степени голени и левой стопы";
      - "Обморожение II степени обеих стоп";
      - "Множественные осколочные ранение грудной клетки с повреждением лопатки и легкого. Закрытый пневмоторакс. Сепсис";
      - "Сквозное пулевое ранение м/т в/3 пр. и лев. бедра" [Прим. - "мягких тканей верхней трети правого и левого бедра" - А.У.];
      - "Слепое осколочное ранение м/т правого бедра и газовая флегмона. ШОК";
      - "Сквозное пулевое ранение грудной клетки, проникающее в грудную и брюшную полости с повреждением тонкого кишечника. Открытый пневмоторакс".
      - "Травматическое закрытое повреждение по-яснично-крестцового отдела позвоночника и правой лопатки. Ссадины лица и пр. бедра. ШОК"
      Подписан "Список" начальником ППГ-602, в/врачом 2 ранга Рыжовым.
      Обратил внимание на то, что есть в нем отморожения. А это свидетельство того, что военнослужащие плохо были экипированы, что валенок у них не было, а на дворе - страшная зима 1942 года! А под Сталинградом - степи и степи... Резкий, пронизывающий ветер выдувает последнее тепло...
      А по сути случившегося с земляком моим, Василием Ивановичем Углицких. Наехала на человека автомашина. Не заметил водитель человека. Бомбежка ли отвлекла внимание от дороги, ослабила шоферское внимание, внезапный ли артналет...
      Углицких осталось 52.
      34. Федор Васильевич, красноармеец, 1907 г.р. Последнее место службы: упр. 133 СД (так в документе). Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 05.09.1942 г. Источник информации: "Донесение о безвозвратных потерях". Призван Соликамским РВК Молотовской области. Убит 05.09.1942 года восточнее окраины д. Борисовка Зубцовского района Калининской области. Жена, Углицких Анна Степановна, проживала: Молотовская область, г. Соликамск;
      35. Борис Данилович, красноармеец, 1923 г.р. Уроженец Молотовской обл., Красновишерский район, с/с Ново-Язвенский (так в документе). Последнее место службы: упр. 99 СД. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 31.01.1943 г. Источник: "Именной список о безвозвратных потерях" за ? 113. Отец: Димитрий Егорович (почему-то не совпадает отчество погибшего воина с именем отца?). Место захоронения: Сталинградское кладбище "Верхний поселок С.Т.З" (Очевидно, Сталинградского тракторного завода);
      36. Егор Иванович, мл. сержант, 1917 г.р. Место рождения: Молотовская область, Чердынский район, д. Дуброво. Последнее место службы: штаб упр. Тыла 59 Армии. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 16.10.1943 г. Источник информации: донесение о безвозвратных потерях - "Именной список" за ?43390с II Украинского фронта.
      ...Егор Иванович, как выяснилось, был командиром отделения, кандидатом в чл. ВКП(б). Место гибели: северная окраина с.Остров Чудовского района Ленинградской области (не очень понятно, впрочем, почему в/часть "II Украинского фронта" воевала в Ленинградской области?). Мать, Углицких Прасковья Филипповна, проживала в с.Дуброво Чердынского района (в документе ошибочно назван "Чудинским") Молотовской области;
      37. Егор Семенович, гв. рядовой, 1914 г.р. Место рождения: Молотовская область, Красновишерский район, д. Федорцово. Последнее место службы: упр. 17 Гв. СД. Умер от ран 31.08.1944 г. Источник: "Именной список о безвозвратных потерях" за ? 11. 13 ОМСБ (отдельного медико-санитарного батальона) 17 Гв. Ордена Суворова стр. дивизии за период с 10 по 20 сентября 1944 года. Егор был телефонистом, б/п, ранен и поступил в 13 ОМСБ 14.08.1944 года с диагнозом: "Слепое осколочное ранение в живот с повреждением печени". Умер от перитонита 31.08.1944 г. Жена: Углицкая (так в документе) Анна Ивановна;
      38. Семен Степанович, рядовой, 1919 г.р., также уроженец д. Федорцово Красновишерского района Молотовской области. Последнее место службы: штаб 1 Гв. СД. Убит. Дата выбытия: 27.07.1944 г. Источник: "Именной список безвозвратных потерь 10 отдельной штрафной роты 1 Гв Стрелк. Моск. Минск. Кр. Ор. Сув дивизии" (так в документе. Очевидно, "ордена Суворова") за ?5792с. Семен был стрелком, б/п, убит 27.07.1944 г. северо-западнее д. Кревнишки, Алитусского района Литовской СССР. Отец, Степан Акимович, проживал д. Федорцово Красновишерского р-на Молотовской обл;
      39. Александр Матвеевич, ст. лейтенант, 1913 г.р. Место рождения: г. Молотов. Последнее место службы: упр. 274 СД. Умер от ран 14.01.1945 года. Источник: "Именной список безвозвратных потерь офицерского состава 27 стрелковой Ярцевской дивизии по состоянию на 12 февраля 1945 года" Документ "планшетный", "полевой", представляет собой тетрадный лист со следами отверстий от дырокола. Из него следует, что Александр Матвеевич был командиром стрелковой роты 965 СП, б/п. Был призван Чердынским РВК Молотовской области в 1942 году, умер от ран 14.01.1945 г. (за четыре месяца до Победы!). Похоронен офицер в дер. Голен Радомозского воеводства (Польша). Мать, Углицкий (так в документе) Мария Васильевна, проживала в Молотовской обл., Чердынском районе, д. Губдор;
      40. Александр Степанович, ст. сержант, 1913 г.р., уроженец Молотовской обл., Чердынского района. Призван Кунгурским РВК Молотовской области. Пропал без вести. Дата выбытия: 01.1944 г. Источник: "Документ, уточняющий потери". Машинописный список с многочисленными карандашными пометами. Из него следует, что Александр Степанович был призван 24.10.1941 года Сученским РВК, б/п. Жена, Солнышкина А.А., проживала г.Кунгур Молотовской области, ул. Транспортная, д.38;
      41. Егор Иванович, 1915 г.р. Место рождения: Молотовская обл., Н.-Язвинский с/с, д. Федор (так в документе). Призван Красновишерским РВК Молотовской области. Пропал без вести. Дата выбытия: 03.1943 года. Источник: "Список военнослужащих, пропавших без вести за период Отечественной войны с 29 июля 1941 по май месяц 1945 года", за ?56. Документ рукописный, представлен в табличной форме (карандашные пометы в тексте). Мать, Углицких Анна Ивановна, проживала в д.Федорцово Н.-Язьвинского с/с Молотовской области;
      42. Петр Андреевич, старшина, 1923 г.р. Место рождения: Молотовская область, Красновишерский р-н, Нижне-Язьвинский с/с, д.Федорцово. Призван Красновишерским РВК Молотовской области. Пропал без вести. Дата выбытия: 11.1943 года. Источник: "Список военнослужащих, пропавших без вести за период Отечественной войны с 29 июля 1941 по май месяц 1945 года";
      43. Филип Павлович, красноармеец, 1905 г.р. уроженец д. Федорцово Нижне-Язьвинского с/с Красновишерского района Молотовской области. Призван: Красновишерским РВК Молотовской области. Дата выбытия: 04.1943 года. Источник: "Список военнослужащих, пропавших без вести за период Отечественной войны с 29 июля 1941 по май месяц 1945 года".
      В том же "Списке" на той же странице документа еще 4(!) Углицких, пропавших без вести:
      44. Егор Листафарович, 1905 г.р.;
      45. Иван Алексеевич, 1919 г.р.;
      46. Александр Федорович, 1905 г.р.;
      47. Егор Алексеевич, 1918 г.р.;
      Все - уроженцы д.Федорцовой Красновишерского района Молотовской области.
      Все - пропали без вести в 1942-43 гг.
      А скорбный список все полнится:
      48. Василий Дмитриевич, красноармеец, 1903 г.р., уроженец Молотовской обл., Красновишерского района, Нижне-Язьвинского с/с, д. Федорцово. Призван Красновишерским РВК Молотовской области. Пропал без вести. Дата выбытия: 04.1943 года;
      49. Павел Алексеевич, 1910 г.р. уроженец Молотовской обл., Красновишерского района, Нижне-Язьвинского с/с, д. Федорцово. Призван Красновишерским РВК. Пропал без вести. Дата выбытия: 1942 год;
      50. Николай Петрович, 1918 г.р., уроженец Молотовской обл., Красновишерского района, Нижне-Язьвинского с/с, д. Федорцово. Призван Соликамским РВК Молотовской обл. Пропал без вести. Дата выбытия: 02.1945 года. Жена, Ковалева Наталья Ивановна, проживала по адресу: г. Соликамск Молотовской области, пос. Калиец, ул.Сталина, д. 41, кв. 2;
      51. Алексей Арсентьевич, красноармеец, 1906 г.р. Призван Покровским РВК Чкаловской области. Проживал: Покровский район, с. Дедово. Пропал без вести. Дата выбытия: 03.1942 года;
      10б. Василий Иванович? Неужели же в третий раз Василий Иванович? Да, это тот самый, нам уже хорошо знакомый Василий Иванович (см.?10 и 10а), "ушибленный автомашиной", а затем сутки умиравший в госпитале на Сталинградском фронте...
      ВЫВОДЫ
      Теперь мы имеем достаточно информации для того, чтобы ответить на поставленный в самом начале вопрос: распределение фамилии "Углицких" по территории бывшего СССР носит более или менее равномерный характер или же, напротив, оно ограничено какой-то сравнительно небольшой территорией?
      Всего в "Списки безвозвратных потерь Советской Армии за период Великой Отечественной Войны 1941-45 гг." занесены 58 военнослужащих с фамилией "Углицких". Путем устранения прямого и косвенного (за счет поступления информации об одном и том же военнослужащем по различным информационным каналам) дублирования, удалось "снизить" безвозвратные потери по данной рубрике с 58 до 51.
      Из них - в 41 случаях удалось установить места рождения и/или призыва в Действующую Армию. В 10 случаях такие сведения в архивных материалах отсутствуют.
      Из 41 военнослужащего с фамилией Углицких, согласно полученным данным, являются уроженцами и/или призывались с территории:
      - Молотовской области - 36 человек,
      - Чердынского и Красновишерского районов Молотовской области - 29 человек;
      - Деревни Федорцовой Нижне-Язьвинского с/с Красновишерского р-на Молотовской области - 23 человека;
      - Других районов Молотовской области (Соликамского, Кунгурского, Губдорского, Чернушинского) - 7 человек;
      - Других регионов бывшего Советского Союза - 6 человек (в том числе: Шадринского района Курганской области - 2, Казахской ССР, Мурманской, Орловской, Челябинской обл. РСФСР - по одному человеку).
      Полученные данные позволяют со всей очевидностью утверждать, что область распространения фамилии "Углицких" на территории бывшего Советского Союза действительно ограничена сравнительно небольшой географической зоной с эпицентром в районе деревни Федорцовой Нижне-Язьвинского с/с Красновишерского района нынешнего Пермского края.
      
      * * *
      Едва успел выпустить из рук полученные данные, как вновь пришлось к ним возвращаться.
      Во-первых, очень уж похожи ?11 и ?30 списка Углицких: "11. Сергей Максимович, рядовой, 1908 г.р. Дата и место призыва: Свердловский РВК. Причина выбытия: Пропал без вести. Дата выбытия: 09.1942 г." и "30. Сергей Максимович, красноармеец, 1909 г.р. Место рождения: Челябинская область, г. Шадринск. Призван Сталинским РВК г.Свердловска. Последнее место службы: п/п.1550. Пропал без вести. Дата выбытия: 07.42 г."
      Один и тот же это человек или нет? С одной стороны, похоже, что это именно так - совпадает и имя, и отчество. Оба - Сергея Максимовича - шадринские. С другой - расходится год рождения и военкоматы (Сталинский и Свердловский). Тот или нет?
      Во-вторых, возникла-таки необходимость проведения дополнительных поисков в свете возможных ошибок в написании фамилии "Углицких". Военные писари ведь тоже люди - им бывает порой очень трудно разобрать, расслышать фамилию, которую называет раненый или умирающий человек, а также люди с плохой дикцией. Можно допустить опечатку и потом, при перепечатывании "Списков именных потерь", при переносе данных из одних формуляров в другие. Способствовали этому неразбериха и хаос, царившие в нашей армии в дни, недели и месяцы поспешных отступлений, окружений и поражений. Равно как и радостная суматоха, спешка и ликование во времена удачных операций, долгожданных наступлений и побед. Не надо забывать и о том, что среднестатистическая продолжительность жизни лейтенанта, командира стрелкового взвода равнялась тогда 7 суткам, а рядового состава - стрелков, красноармейцев, пехотинцев - и того меньше. Значит, речь шла о непрерывном обновлении людских контингентов, кадровой текучке. Все происходило стремительно: формирование (или - переформировка) подразделения, пополнение его людьми и боеприпасами, баня и дезинсекция, медосмотр, смена белья, подгонка или ремонт износившегося обмундирования, почта, если повезет - кинопередвижка с немым фильмом "Свинарка и пастух", два-три занятия строевой, получение и пристрелка оружия, и вот буквально через несколько дней очередных защитников Отечества уже бросали в бой затыкать своими жадными, охочими до жизни телами "пробоины" очередных прорывов, латать дыры, нанесенные не знающими устали бронированными кулаками безжалостных армий Гудериана и Манштейна, фон Бокка и Кейтеля... Проходило несколько дней, в лучшем случае - недель и ...все повторялось... Молох войны по определению беспощаден, он постоянно требует все новых и новых жертв.
      Следовательно, вполне возможен такой вариант развития событий, при котором люди, шедшие в бой, зачастую вообще могли не знать фамилий друг друга (не успевали запомнить), не говоря уже о том, чтобы разбираться, как правильно пишется фамилия у сослуживца твоего: "Углицких" или "Углицкий". До того ли тогда было!
      Итак, какие же возможны варианты "кривонаписания" или же "плохорасслышания" фамилии Углицких? Самые разные: Улицких, Улыцких, Углыцких, Куглицких, Угличских, Уклицких... А также такие же искажения, только со сменой фамильного окончания "их" на "ий" (самый вероятный вариант, очевидно): Углицкий, Улыцкий, Углыцкий, Куглицкий, Угличский, Уклицкий...
      Вот почему возникла необходимость дополнительной сверки и уточнения "Именных списков безвозвратных потерь" с учетом возможности неправильного написания фамилии "Углицких".
      Как же мне обозначить данную группу? Может быть, "искаженные" Углицких? Потому что они вроде как и не Углицких, но все же Углицких, по сути...
      
      
      IV. "ИСКАЖЕННЫЕ" УГЛИЦКИХ
      Поисковый запрос - "Уклицких" - персоналий нет.
      Поисковый запрос - "Улицкий" - персоналий, отвечающих заявленным требованиям нет.
      А вот на "Улицких" - первая находка:
      ?10в. Улицких Василий Иванович, рядовой, 1916 г.р. Место рождения: Молотовск (так в документе). Умер от шока 17.12.1942 г. Причина смерти: "Травма закрытая пояснично-крестцового отдела позвоночника...". Стоп, да это наш, уже учтенный нами уже трижды за номерами 10, 10а. и 10б. военнослужащий!
      Следующий запрос - "Углыцких". И снова "находка": 12а. Углыцких Владимир Трофимович, 1923 г.р. Место рождения: Челябинская обл., г. Шадринск. Погодите-ка, а ведь и Владимир Трофимович также уже проходил по нашим спискам! Вот он: "12. Владимир Трофимович, рядовой 1923 г.р. Пропал без вести. Он также "установлен": Шадринский РВК Курганской области". Комментарий: зато теперь узнали мы последнее место службы военнослужащего, район в котором он пропал без вести и точный адрес матери: воинская часть "Упр. 6 МСтрБ"; "пропал без вести у деревни Гредякино Зубцовского района Калининской области", "мать: Таисия Яковлевна, прожив. г. Шадринске Челябинской обл., по улице Ленина, д.120"
      Следующий запрос - "Угличских" - персоналии отсутствуют.
      А вот на запрос - "Угличский" высыпало аж 50 листов (1000 персоналий)! Однако, несмотря на обилие информации, ни одного человека по фамилии Углицких среди них не значилось. Хотя представлены, кажется, все на свете российские фамилии: Соколовы, Петровы, Курковы, Уткины, Чужовы, Бычковы, Балашовы и так далее... Как же такое возможно? Почему нет ни одного "Углицких", ни одного "Углицкого" по данному поисковому запросу? Придется дополнительно разбираться...
      А оказалось, что умная поисковая машина проводит поиск не только по фамилиям, но по всему спектру имеющейся у нее информации. Набрав в поисковом окошке "угличский" я невольно "попросил" компьютер выбрать именно тех "безвозвратных", которые были призваны ...Угличским РВК Ярославской области за весь период войны! Военкомат-то то ведь в Угличском районе - Угличский! Вот и получай, что заказал!
      Так у меня впервые появилась возможность ответить себе на давно уже мучивший меня простой вопрос: "А были ли Углицких, Угличских или Угличские в самом городе Угличе и его окрестностях?"
      Выяснилось, что нет! Ни одного. В списках "Именных потерь" за годы ВОВ по Угличскому РВК военнослужащих с фамилией Углицких, Углицкий, Угличский не значится! Нет их в самом Угличе, нет в сельских советах района. Ни в одном! Ни в Воскресенском, ни в Высоковском, ни в Ефремовском, ни в Ильинском, ни в Улейминовском, ни в Угличском, ни в Шишкинском, ни в Муравьевском, ни в Васильевском, ни в Хомяковском, ни в Каблуковском, ни в Дивногорском, ни в Яковлевском, ни в Хохляковском, ни в Пластуновском, ни в Савинском, ни в Большелягаловском, ни в Перстяговском, ни в Деревеньковском, ни в Родищевском (Радищевском), ни в Прилуковском, ни в Яковлевском, ни в Спасском, ни в Скоковском, ни в Климажинском, ни в Ординском (Ардинском), ни в Семеновском, ни в Подберезовском, ни в Советском, ни в Грибановском с/с! Так получило фактическое свое подтверждение давнишнее предположение о том, что в самом Угличе и его окрестностях жителей с фамилией Углицких нет.
      И, наконец, самый главный, самый перспективный, в смысле ожидаемых находок, запрос - "Углицкий". Почему самый ожидаемый? Да потому, что записать вместо "Углицких" - "Углицкий" - это самое простое, самое логичное, что ли. Потому что "Углицкий" даже звучит как-то "вкуснее" этого самого "колючего" как рыбья кость "Углицких". А, может быть, такая подмена неосознанно предлагается нам в первую очередь нашей памятью, доминирует в ней по праву "первородства" былинных и летописных оснований, ассоциаций над остальными?
      Как бы то ни было, это самый удобопроизносимый вариант из всех существующих...
      Набираем в поисковом окошке "Углицкий". Результат впечатляющий. Персоналий - около тысячи. Весь бывший Советский Союз: и Грузия, и Киргизия, и Украина, и Крым, и вся Российская Федерация - от тайги до Британских морей, словом! Так попутно выяснилось, что фамилия Углицкий - всесоюзная, поскольку распределение ее по территориям относительно равномерное, без зональных "пиков" и "очагов". Но ведь нам все-то Углицкие и не нужны. Нас ведь интересуют только те из них, которые родились или призывались по Молотовской, Курганской и Челябинской областям (речь о г. Шадринске и Шадринском районе) - то есть в местах сугубо или почти исключительно "углицких", так сказать. Проанализировав полученную информацию, пришел я к выводу, что "Именной список безвозвратных потерь" по рубрике "Углицких" с огромной степенью вероятности (а в ряде случае - просто безоговорочно!) следовало бы пополнить следующими персоналиями:
      52. Uglizky Lawdik,1908, Rus, Soldat. Mutter: Uglizkaja Warwara, Molotowskaja obl. Krassnowishenskij r-n, Df. Fedorrowa" (так в документе). На немецкой "Карточке военнопленного" Углицкого Лаврентия Васильевича, "рус зольдатен", 1908 года рождения, уроженца д.Федорцово Красновишерского района Молотовской области, попавшего в плен под Севастополем 2.07.1942 года и умершего в немецкой неволе через 10 месяцев (19.05.1943), есть "нашенские" переводные пометы - очевидно, особиста, работавшего в конце войны с данным трофейным архивом.
      В карточку вклеена фотография мужчины, выглядящего лет на 40-45, с очень короткой стрижкой (но стрижкой, а не налысо) и тяжелым взглядом исподлобья, держащего в руках табличку с аккуратно выложенной на последней ("магнитными" буквами и цифрами, очевидно) надписью: "? 5630 IIB". 34-летний русский пленник содержался педантичными устроителями "нового цивилизованного мирового порядка" в Шталаге II B. В левом нижнем углу документа - отпечаток указательного пальца невольника...
      Комментарий: Пленен он был в самые жаркие, самые горячие дни обороны Города Вечной Славы Русских Моряков. Досталось вишерцу, похоже, не приведи Господи! И в ходе боевых действий перепало, да и потом, в плену, на чужбине, постоянно подвергаясь психологической обработке со стороны разношерстных эмиссаров-"доброхотов" из абвера, РОА и прочая, прочая... А они ведь там шуровали будь здоров! Плакатики, поди, демонстрировали с "добровольно перешедшим на сторону Великого Рейха Яковом Джугашвили, сыном И.В. Сталина". Грампластинки ставили-заводили задушевные... С "Розой Мундой", там... Или - "Валенками"... Пайку, поди, предлагали... Деньгами сулились... А жить-то - хочется...
      Нам трудно понять из нашего относительно сытного нынешнего благополучия, что значила тогда для быстро теряющего силы пленного эта самая возможность получить дополнительную пайку... Означала она для него, ни много, ни мало, самую возможность выжить... А он - умер. Значит, не предал. Значит, не пошел на контакт с "купцами" в мундирчиках мышиного цвета! Предполагаю, что так... Отдельный вопрос: а что было бы, если бы Лаврентий наш дожил бы до Победы? Увы, полагаю, что, скорее всего, разменял бы он относительно мягкие саксонские зимы на пятидесятиградусные морозы Магадана, урановые рудники Бутугычага или пихтово-лиственичные сахалинские лесоповалы...
      53. Углицкий Владимир Васильевич, красноармеец, 1899 г.р. Место рождения: Молотовская обл., дер. Федорцово. Последнее место службы: 343 СД. Причина выбытия: умер от ран. Источник: "Именной список безвозвратных потерь начальствующего и рядового состава 343 СД за период с 20 по 31 января 1943 года" за ?6102с. Был призван Красновишерским РВК. Умер от ран 19.1.1943 г. Место захоронения: Сталинградская обл., Гарнизовский р-н, совхоз (неразборчиво), кладбище (неразборчиво). Мать, Углицкая Александра Федоровна, проживала по адресу: "Молотовская обл., Красновишерский р-н, д. Федорово" (так в документе). Комментарий: Позднее выяснится (из другого "Именного листа" - госпитального - 425 ОМСБ 343 СД), что название совхоза "Котлубань" Сталинградской области и что речь идет о "гражданском кладбище ?13", на котором Владимир Васильевич покоится "1-ым во 2-ом ряду от южного края могилы, сверху";
      54. Углицкий Василий Кузьмич, красноармеец, 1913 г.р. Последнее место службы: 3 Воздушно-десантная Гв. Дивизия. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 09.03.1943 г. Источник: "Именной список воинской части за ?162". Василий был командиром отделения, призывался Чердынским РВК. Убит 9.03.1943 года. Похоронен: д. Околотка Ленинградской области;
      41а. Углицкий Егор Иванович, младший лейтенант, 1915 г.р. Место рождения: Молотовская область, д. Федорцево (так в документе). Последнее место службы: 8 Отд. Гв. Стрелк. Бр. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 12.12.1942 г. Источник: "Именной список безвозмездных потерь начальствующего и рядового состава" вышеназванной воинской части. Егор - командир стрелкового взвода, б/п, призван Чердынским РВК. Убит 12.12.1942 г. Место гибели и захоронения: "Высота 3961.8, южный скат, в р-не Туапсе".
      Стоп, да не "наш" ли это Егор Иванович Углицких (?41)?
      Проведенный анализ быстро подтверждает данное предположение. Вспоминаем: "41. Егор Иванович, 1915 г.р. Место рождения: Молотовская обл., Н.-Язвинский с/с, д. Федор (так в документе). Призван Красновишерским РВК Молотовской области. Пропал без вести. Дата выбытия: 03.1943 года. Источник: "Список военнослужащих, пропавших без вести за период Отечественной войны с 29 июля 1941 по май месяц 1945 года", за ?56. Мать: Углицких Анна Ивановна, проживала в "д. Федорцово Молотовской области, Н.-Язьвинский с/с".
      Он, он самый и есть! Но постойте-ка, почему же тогда, в "Списке военнослужащих, пропавших без вести", составленном уже после войны Красновишерским РВК, Егор Иванович все также продолжает числиться "в без вести"? Вопрос-то ведь отнюдь не праздный! Одно дело быть матерью или вдовой павшего "смертью храбрых", и совсем другое - пребывать в незавидном статусе родственника "без вести пропавшего" военнослужащего! Первые, как Цезарь, уже "вне подозрения", а во втором случае на кону честное имя человека! А вдруг он (сын, брат, муж) к врагу переметнулся, Родину предал? Поэтому быть близким родственником "без вести пропавшего" - доля незавидная! Пенсий родственникам таких "подозрительных" личностей вовсе не полагалось. Пионеры-тимуровцы не рисовали на домах их памятных "звездочек", не помогали копать огороды и пилить дрова, не приглашали на праздничные сборы по случаю Дня Великой Победы. Да и районное начальство посматривало косо, выписывая дрова изгоям этим в самую последнюю очередь, когда дров этих самых уже и в помине не оставалось... А вы попробуйте-ка на 60 градусе северной широты прожить зиму-то без дров! Мало не покажется!
      С другой стороны, как ни кощунственно звучит это, но была в незавидном положении родственников "без вести" и выгода определенная ради которой можно было многое перенести. Надеждою звалась она, надеждою... Ведь поскольку "без вести" - это ведь еще не убит, верно? А, стало быть, и надежда есть на то (пусть крошечная, но есть!), что кровиночка Анны Ивановны, Егорушка ее, живет-поживает сейчас где-нибудь в благополучной цивилизованной стране - в Германии или Австрии-городе, да просто сообщить о себе не может...
      О, надежда, надежда на чудо, сколько же лет еще согревала ты сердца матерей без вести пропавших воинов, заставляя жить, дожидаясь возвращения близких, несмотря ни на что! А вдруг, бумаги-то ведь не было! Сколько еще десятилетий побуждала в церкви ходить и ходить. Молебны заказывать за здравие, а не за упокой... Впрочем, не знаем мы всех обстоятельств данного дела. Возможно, и дошла похоронка та. Да фамилия-то в ней другая! Вот военкомат и проигнорировал: мы, мол, призывали Углицких Е.И., а вы нам прислали "похоронку" на какого-то Углицкого Е.И.! Ну и что, что "все остальное совпадает", мало ли что может совпадать, а где доказательства-то того, что "Углицкий Е.И". и "Углицких Е.И." - одно и тоже лицо? А все из-за какой-то бумажки, которую то ли не послали, то ли не доставили по адресу. В которой черным по белому написано было еще тогда, в конце 1942 года: погиб. Погиб лейтенант-герой Егор Иванович Углицких смертью храбрых и честно захоронен товарищами своими боевыми "на высоте 3961.8, южный скат, в р-не Туапсе";
      41б. "Углицкий" Егор Гаврилович, мл. лейтенант, 1915 г.р., уроженец "д. Федорцево Молотовской области" (так в документе). Последнее место службы: Черноморская группа войск Закфронта. Причина выбытия: убит. Дата выбытия: 12.12.1942 г. Источник: "Именной список за период с 10 ноября по 15 декабря 1942 г. Приложение 3494с 18 Армия, 8 Гв.Стр.Бр. Командир взвода. Комментарий: Опять незадача какая-то... Стоп, так что это, выходит, Егор Иванович наш служил со своим почти полным тезкой Егором Гавриловичем, да еще и в одной воинской части? И погиб с ним в один и тот же день? Сравниваем... Да, так и есть. Невероятно, но речь идет об элементарной нерадивости лиц, составлявших "Список": банально перепутано отчество погибшего. Вместо "Иванович" автоматически (первым в "Именном списке" шел командир части с отчеством "Гаврилович") "вчинили" данное отчество и Егору Ивановичу, третьему в списке по счету! Другого объяснения случившемуся не нахожу.
      А вот ?45 нашего "Списка": Углицких Иван Алексеевич. Только теперь он стал Углицким Иваном Алексеевичем, 1919 г.р., уроженцем Молотовской области, Красновишерского района, д. Федорцово. Последнее место службы: II Ударная Армия. Причина выбытия: "пропал без вести". Дата выбытия: 26.03.1944 г. Источник: Извещение за ?1479 от 12.04.1944 г.;
      "Изменил" своей фамилии и наш самый первый списочный номер - Углицких Иван Михайлович. Давайте сравнивать: "1. Углицких Иван Михайлович, 1901 г.р., рядовой. Источник: списки захоронений. Страна захоронения - Россия. Район захоронения: Республика Карелия. Место захоронения - лес в 3 км южнее Лепелля. Могила: братская могила ?85". Анализ нового источника и комментарий: оказывается, Иван Михайлович "Углицкий" был стрелком, б/п, родился в Молотовской области, Чердынском районе, с. Губдор в 1926 году. Призван Чердынским военкоматом Молотовской области 9.11.1943 года (минимум, на год раньше положенного срока). Мать, Углицкая Мария Ивановна, проживала в Молотовской области, в Чердынском ее районе, в с. Губдор. Мы узнаем также, что Иван Михайлович был убит в бою и "захоронен на высоте в 3 км южнее д.Лепело, Калат-Сельдигерского р-на, Суоправи, Корело-Финской ССР" (так в документе). Что погиб наш герой 7.07.1944 г. Все сходится или же нет? Все, да не все! В новом источнике указан "новый" год рождения погибшего: 1926. А в старом - 1901! А ведь речь определенно идет об одном и том же человеке. Вот, чудеса-то, какие бывают на войне!
      55. Углицкий Иван Кузьмич, ефрейтор, 1919 г.р. уроженец д. Петрищево Чердынского района Молотовской области. Убит 24.05.1942 г. Как свидетельствует источник ("Именной список отдельного минометного батальона 111 Отд. Стрелк. Бр") "убит осколком мины противника". Похоронен герой "в роще юго-западнее совхоза им. Кирова Курской области". Отец, Кузьма Федорович, проживал в Молотовской области, Чердынском районе, д. Петрищево;
      56. Углицкий Николай Григорьевич, красноармеец, 1902 г.р. Место рождения: Молотовская область, Красновишерский район. Последнее место службы: Упр. 15 СД. Убит. Дата выбытия: 29.09.1943г. Мать, Углицких Ал... (неразборчиво), проживала "Молотовская область, Красно-Вишерск. р-н, д. Федорцово" (так в документе);
      8а. Углицкий Николай Степанович, сержант, 1910 г.р. Место рождения: Молотовская область, Красновишерский район, д. Федорцово. Последнее место службы: УТ 3 Ударной Армии. Убит 16.07.1944 г.
      Источник: "Именной список". Из него мы узнаем, что Николай был командиром отделения, кандидатом в чл. ВКП(б). Похоронен: д. Рябинкино Себежского р-на Калининской обл. Жена, Углицкая Елизавета, проживала в деревне Федорцово Красновишерского р-на Молотовской области.
      А вы знаете, ведь это, возможно, тоже наш списочный Углицких (?8)! Вот он: "8. Николай Степанович, сержант, 1916 г.р. Дата выбытия: 16.07.1944 г. Регион захоронения: Псковская обл. Место захоронения: Себежский район, восточная окраина д. Новоселье, "вблизи дороги Псков-Полоцк". Но есть и различие - не совпадает год рождения и область, в которой был захоронен погибший. Впрочем, у наших "похоронных" команд, как мы уже убедились, что-то с возрастами своих "подопечных" вечно происходит!
      57. Углицкий Иван Дмитриевич, красноармеец. Уроженец Молотовской области, Чердынского р-на, д. Федорцово. Последнее место службы: ОУТ УТ СЭФ (что это такое - ума не приложу!). Убит 03.1942 г. Жена: Котелько (неразборчиво) Таисия Ивановна. Тетрадный листок, заполненный от руки размашистым почерком...
      58. Углицкий Петр Михайлович, красноармеец, 1897 г.р. Уроженец Молотовской области, Красновишерского района, д. Федорсово (так в документе). Последнее место службы: упр. 208 СД. Убит 03.03.1945 г. (48 лет от роду, за два месяца до окончания Великой Отечественной войны...). Источник: "Именной список", а период с 1 по 10 марта 1945 г. за ?62. Был стрелком 435 СП, б/п. Похоронен: дер. Шендау (неразборчиво), пригород г. Кенигсберга, Восточная Пруссия. Жена, Углицкая ... (неразборчиво) Васильевна, проживала д. Федорсово (так в документе);
      59. Углицкий Петр Леонтьевич, 1913 г.р., уроженец "Молотовской области, Соликамского района, Чигиребского района" (так в документе). Последнее место службы: фронтовой эвакопункт ?77. Причина смерти: умер от ран 18.12.1944 г. Источник: очередной "Именной список". Из него мы узнаем, что Петр, оказывается, служил не во фронтовом эвакопункте ?77, а был он штрафником, "стрелком 192 Отдельной Штрафной Роты, б/п", что призван был "Соликамским РВК" в 1942г. Причина смерти: "Сквозное пулевое ранение паховой области". Ранен 12.10.1944г. Умер: 18.12.1944 г. от "наросшей интоксикации", как свидетельствует документ. Похоронен "в г. Замброве (Польша), на городском кладбище, могила ?28. Мать: Углицкая Ефросинья ... (неразборчиво) проживала по адресу: Молотовская область, Соликамский район, Чиперовский с/с (так в документе).
      Комментарий: Два с лишним месяца провел солдатик в госпитале... Что это был за пациент? Что с ним сталось, в конце концов? Почему "интоксикация нарастала"? Или, как это ни кощунственно сейчас прозвучит, сам не захотел жить?! Что же такое могло надломить молодого человека (31 год)? Ранение-то как будто не самое опасное, сквозное... А не кроется ли ответ на этот вопрос вот в этом безобидном вроде бы словосочетании "ранение паховой области"? Наверное, читатель уже догадывается, что я имею в виду. Иными словами, да уж не сам ли себя остановил Петр Леонтьевич? Не захотел жить с последствиями своего специфического ранения? Вот и перестал есть... О проблеме этой вообще мало говорят, еще меньше пишут. А ведь, она существовала... И - существует. Или же напраслину возвожу я сейчас на фронтовика, и дело совсем не так и, отнюдь, не в этом?
      
      * * *
      PS: В ходе подготовки этой рукописи к публикации ни раз и ни два задумывался я вот над чем: а надо ли, возможно ли рассказывать о каждом из "безвозвратников"? Не перегрузит ли текст это, не покажется ли это кому-то ненужным? А потом понял, что иначе просто нельзя - ведь, упоминая о человеке, мы как бы переводим его из небытия в хоть какую-то реальность, неважно - в бумажную ли, в электронную ли, но в реальность! А значит, операция эта сродни некоему воскрешению, возвращению в жизнь. Ведь, пока о человеке помнят - жив он, жив...
      Москва-Пермь-Красновишерск.Федорцово-Чердынь-Соликамск, 2006-2011 гг.
      
      
      
      Вместо послесловия
      
      * * *
      Кама, Вишера, Урал,
      И еще раз Вишера...
      Я не сам их выбирал -
      Вышло так
      
      В беспросветные века
      Поделом, иначе ли,
      Угличским "бунтовщикам" -
      Предкам - з д е с ь назначили
      
      Годунов и Федор-царь,
      За в веках нетленного
      Цесаревича-птенца
      Ими умерщвленного...
      
      Где бы там ни проживал
      Глазове ли, в Митино я,
      Прадедов не забывал
      Вставших за Димитрия!
      
      Их судьбой - все прирастал -
      Есть ли что-то выше-то!
      Кама, Вишера, Урал,
      И еще раз Вишера...
      

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Углицких Андрей Клавдиевич (klavdii@yandex.ru)
  • Обновлено: 09/07/2015. 288k. Статистика.
  • Эссе: Публицистика
  • Оценка: 8.62*7  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.