# Ахтамар (армянская легенда)

Генрих Николаевич Ужегов

В стране, где в почёте Аллах и Коран,

Привольно раскинулось озеро Ван*.


И, как говорят до сих пор старики,

Питают его только гор ледники,


И речки, которых четыре всего,

Снабжают водой ключевою его.


Зимою от снега вершины белы

И гнёзда на скалах свивают орлы.


В ущельях ручьи говорливо журчат,

И камни как зубы драконов торчат.


Здесь, в тихом краю, где цветёт мушмула,

Столица Урарту когда-то была*,


Стояли дворцы, зеленели сады

Жил город спокойно без зла и беды.


Прорыт был канал. И речная вода

Поила селения и города*.


А рядом прекрасное озеро Ван

Мечтой голубой уходило в туман.


Века пролетели, и здесь среди скал

Армянский народ своё счастье искал...


Я знаю прекрасные эти места,

Где жизнь на природе спокойно - проста,


Где честность и правда - людской амулет.

А в душах ни злобы, ни зависти нет.


Здесь персики зреют, растёт виноград

И каждый крестьянин приезжему рад.


В одном из селений, где плачет зурна,

Меня покорила легенда одна.


О чистой любви, что оставила след,

Хотя ей уже больше тысячи лет...


Когда-то здесь властвовал царь Арташез,

Жестокий, как демон, богатый, как Крез.


Всё царство своё превратил он в тюрьму.

И даже враги подчинялись ему.


Судьба благосклонна к тирану была,

Богатства ему полной мерой дала.


Доспехи из золота, жемчуг, янтарь -

Ни в чём не нуждался удачливый царь.


Но больше богатства и жизни в раю

Любил он красавицу - дочку свою.


В шестнадцать Тамар уже розой цвела,

Как снег на горах её кожа была.


Глаза - словно звёзды блестели в ночи,

И были прекрасными взглядов лучи.


Улыбка принцессы - как отблеск зари,

Пред ней преклонялись рабы и цари.


Пантера, медведица, единорог

Покорно ложились у девичьих ног.


И даже порой жеребца-скакуна

Любовью своей усмиряла она.


Под крики восторга и звуки фанфар

Всегда из дворца выходила Тамар...


Трём принцам она отказала уже

И царь Арташез опасался в душе,


Что девушку могут увлечь и украсть,

И тут не помогут ни деньги, ни власть.


Не спал он ночами. И вот, наконец,

Построил для дочери новый дворец


На острове диком, средь озера Ван,

Где часто клубится холодный туман.


Где камни и скалы, и нет никого,

Кто мог бы обидеть дочурку его.


Но что о могуществе ни говори,

А женского сердца не знают цари.


Сердечко Тамар, как судьбой суждено,

Красавец Азат уже занял давно.


Хоть был небогат он, но честен и смел

И сердце девичье затронуть сумел.


Но что-то, видать, заподозрил отец,

И девушку спрятали в новый дворец.


И больше встречаться не стали они,

Настали для юноши горькие дни.


На берег Азат ежедневно ходил

И долгие ночи в тоске проводил.


Однажды он долго на море глядел.

И видит: вдали огонёк заалел.


И радостно сердце забилось в груди:

- Она меня ждёт,- говорит, - приходи.


- Костёр, как маяк, как большая звезда.

А милю проплыть для меня ерунда...


Он бросился в воду. Плывёт и плывёт,

Куда огонёк его сердца зовёт.


О том, какой радостной встреча была,

Нам только расскажет полночная мгла,


Да скалы, да ветер, да искры костра,

Который той ночью горел до утра.


А утром, лишь только чуть-чуть рассвело,

Вернулся влюблённый в родное село.


Так было три ночи, но кто-то из слуг

Заметил Азата на острове вдруг.


И тут же, не медля, как преданный пёс,

Об этом царю Арташезу донёс.


Разгневался царь, даже искры из глаз.

И стражникам сразу же отдал приказ:


- Как только увидите пламя костра,

Пусть ваша реакция будет быстра.


Плывите на остров. Тут надо спешить

И вовремя этот костёр потушить.


- А дочь?

- Она выбрала место своё,

В отдельную башню ведите её...


Вот ночь наступила. Она всё решит.

И снова Азат на свиданье спешит.


Плывёт он с надеждой на счастье, и вдруг:

Огонь путеводный внезапно потух.


Куда ему плыть? Берега не видны

И в небе бездонном ни звёзд, ни луны.


Всю силу любви, весь душевный пожар

Вложил он в простые слова: - Ах, Тамар!


- Мне больше не светит маяк твоих глаз!

Скажи, почему огонёк твой погас?


Тут мягкая сила сковала его.

И больше не чувствовал он ничего.


В тот мир, где равны и царевич, и раб

Забрал его душу жестокий вишап*.


Но возглас, наполненный горечью слёз

К далёкому берегу ветер унёс,


Его подхватила морская волна,

Наполнили плачем дудук и зурна*.


Услышал его журавлей караван,

Печально плывущий над озером Ван...


Об этой любви говорят до сих пор

Ашуги предгорья и жители гор.


И в память об этом насыпан был мар*,

А остров стал зваться с тех пор Ахтамар.


- : -


Три года прошло. И по воле небес

Из грешного мира ушёл Арташез.


С печалью и грустью на юном лице

Жила одиноко Тамар во дворце.


Вся жизнь без надежды, все ночи без сна.

В прекрасном дворце год за годом одна.


Распущены волосы, чёрный платок.

И рвётся сердечко её на восток,


Туда, где под бурею пенится вал,

Откуда любимый её приплывал.


Казалось ей: время уходит назад

И снова из пены выходит Азат,


И снова играет волны бирюза,

И снова любимые светят глаза.


Но время жестоко и жизни пути

Повторно уже никому не пройти.


ПРИМЕЧАНИЯ


*Ахтамар - остров на озере Ван.


*Озеро Ван - бессточное солёное озеро, расположенное на Армянском нагорье в восточной части современной Турции (в старинных документах - море Наири).

*Семидесятикилометровый канал, построенный урартским правителем Менуа в VIII веке

до н. э. для снабжения столицы Урарту г. Тушпы пресной водой, существует до сих пор.


*Вишап - злой дух


*Мар - одинокий бугор, курган, насыпь или природная сопка


*Зурна - (буквально - праздничная флейта) - язычковый деревянный духовой музыкальный инструмент с двойной тростью, распространённый на Ближнем и Среднем Востоке.

Дудук - деревянный духовой музыкальный инструмент с двойной тростью. Представляет собой трубку с девятью игровыми отверстиями.

*Азат - свободный, независимый - арабская версия.

06.01 - 12.01. 18 г.

Ахтамар (Армянская легенда).


Давным-давно, в незапамятные времена, была у царя Арташеза красавица - дочь по имени Тамар. Глаза Тамар сияли, как звезды в ночи, а кожа белела, как снег на горах. Смех ее журчал и звенел, как вода родника. Слава о ее красоте шла повсюду. И царь Мидии слал сватов к царю Арташезу, и царь Сирии, и многие цари и князья. И стал царь Арташез опасаться, что кто-нибудь придет за красавицей с войной или злобный вишап (дух) похитит девушку прежде, чем он решит, кому отдать её в жены.

И велел тогда царь построить для дочери золотой дворец на острове посреди озера Ван, что издавна зовется "морем Наири", так оно велико. И дал ей прислужницами только женщин и девушек, чтобы никто не смутил покоя красавицы.

Но не знал царь, как не знали другие отцы до него, и не будут знать другие отцы после него, что сердце Тамар уже не было свободно. И отдала она его не царю и не князю, а бедному Азату, который ничего не имел на свете кроме красоты, силы и отваги. И успела Тамар обменяться с юношей взглядом и словом, клятвой и поцелуем.

Но вот воды Вана легли между влюбленными.

Знала Тамар, что по приказу отца днем и ночью следит стража за тем, не отплывает ли от берега лодка к запретному острову. Знал это и ее возлюбленный. И однажды вечером, бродя в тоске по берегу Вана, увидел он далекий огонь на острове. Маленький, как искорка, трепетал он во тьме, словно пытаясь что-то сказать.

Понял юноша, что возлюбленная зовет его. Если с наступлением ночи пуститься через озеро вплавь, ни один стражник не заметит пловца. Костер же на берегу послужит маяком, чтобы не сбиться в темноте.

И влюбленный бросился в воду, и поплыл на далекий свет туда, где ждала его прекрасная Тамар. Долго плыл он в холодных темных водах, но алый цветок огня вселял мужество в его сердце. И только стыдливая сестра солнца Лусин, взирающая из-за туч с темного неба, была свидетельницей встречи влюбленных.

Ночь провели они вместе, а наутро юноша снова пустился в обратный путь.

Так стали они встречаться каждую ночь. Вечером Тамар разводила огонь на берегу, чтобы возлюбленный видел, куда плыть. И свет пламени служил юноше оберегом от темных вод, что раскрывают ночью ворота в подземные миры, населенные враждебными человеку водяными духами.

Но однажды царский слуга увидел юношу утром, возвращающимся с озера. Мокрые волосы его слиплись, и с них стекала вода, а счастливое лицо казалось утомленным. И слуга заподозрил правду.

И в тот же вечер, незадолго до сумерек, слуга затаился за камнем на берегу и стал ждать. И увидел, как зажегся дальний костер на острове, и услышал легкий плеск, с которым вошел в воду пловец. Все высмотрел слуга и поспешил утром к царю.

Люто разгневался царь Арташез. Разгневался царь, что дочь его посмела полюбить, а еще более разгневался на то, что полюбила она не одного из могущественных царей, что просили ее руки, а бедного Азата!

И приказал царь своим слугам быть у берега наготове с быстрой лодкой. И когда тьма начала опускаться, царевы люди поплыли к острову. Когда проплыли они более половины пути, на острове расцвел красный цветок костра. И слуги царя налегли на весла, торопясь.

Выйдя на берег, увидели они красавицу Тамар, облаченную в шитые золотом одежды, умащенную ароматными маслами. Из-под ее разноцветной шапочки-колпачка спадали на плечи черные, как агат, кудри. Девушка сидела на расстеленном на берегу ковре, и кормила огонь из своих рук веточками волшебного можжевельника. А в ее улыбающихся глазах, как в темных водах Вана, горели маленькие костры.

Увидев незваных гостей, девушка в испуге вскочила на ноги и воскликнула:


Вы, слуги отцовы! Убейте меня!

Молю об одном - не гасите огня!


И рады были царские слуги пожалеть красавицу, но страшились гнева Арташеза. Грубо схватили они девушку и повлекли прочь от костра, в золотой дворец. Но прежде дали они ей увидеть, как погиб огонь, растоптанный и раскиданный грубыми сапогами.

Горько плакала Тамар, вырываясь из рук стражей, и смерть огня казалась ей смертью любимого.

Так оно и было. На середине пути был юноша, когда манивший его свет погас. И темные воды потянули его в глубину, наполняя душу холодом и страхом. Перед ним лежала тьма, и он не знал, куда плыть во тьме.

Долго боролся он с черной волей водных духов. Каждый раз, когда голова обессилевшего пловца показывалась из воды, взгляд его с мольбою искал во тьме красного светлячка. Но не находил, и вновь плыл он наудачу, а водные духи кружили его, сбивая с пути. И, наконец, юноша выбился из сил.

"Ах, Тамар!" - прошептал он, последний раз показываясь из воды. Что же ты не уберегла огня нашей любви? Неужели выпала мне судьба кануть в темной воде, а не пасть на поле боя, как положено воину!? Ах, Тамар, какая это недобрая смерть! Это хотел сказать он, но уже не смог. Только одно у него хватило силы воскликнуть: "Ах, Тамар!"

"Ах, Тамар!" - подхватило эхо - голос каджи, духов ветра, и понесло над водами Вана. "Ах, Тамар!"

А красавицу Тамар царь велел навек заточить в ее дворце.

В горе и скорби до конца дней оплакивала она своего возлюбленного, не снимая черного платка с распущенных волос. Много лет прошло с тех пор, но все помнят об их горестной любви.