"Хорошего человека жизнь пожмет-пожмет, да и отпустит".
Людмила Гурченко. "Мое взрослое детство".
ПРОЛОГ
Был День моего рождения. Кажется, тридцать лет. Выпили шампанское. И мама погрузилась в воспоминания. Выяснилось, что при рождении я был не вполне здоровым. Прежде всего, была нарушена координация движений. Таких детей врачи называют щипцовый ребенок . Потом вроде все нормализовалось. Однако уж слишком я был активным. Мама даже водила меня к светиле психиатрии Николаева с "говорящей" фамилией Задурьян. Задурьян маму успокоил. Ничего страшного. В пределах нормы.
На что моя жена иронично отреагировала:
- Ну, Елена Гавриловна, можно было рассказать об этом пораньше!
ЖИЗНЬ ПЕРВАЯ
1.
Я родился в Николаеве в семье участников Великой отечественной войны. Во время войны отец был мотоциклист-разведчик, а мама - телеграфистом.
После войны отец стал студентом Николаевского кораблестроительного института (совмещал учебу с работой в системе Заготзерно ), а мама (после окончания техникума) лаборантом Заготзерно .
В детстве я почти не интересовался родителями. И напрасно.
И у отца, и у матери были свои фишки .
Отец родился в Николаевской области, в селе Бантышево.
Каждый день отец ходил в школу, которая находилась за десять километров от дома. Причем школа была с уклоном в изучение немецкого языка. Школа была создана немцами-колонистами. А других школ в их районе не было.
У отца была особенность. Отец ничего не записывал в школе, а все запоминал. (Честно говоря, я плохо представляю себе, как такое возможно.) Углубленное знание немецкого языка привело к тому, что после войны он остался служить несколько лет в Вене. Чем он там занимался я не знаю. За всю жизнь я не слышал ни одного слова, чем отец занимался в Австрии.
Отец грустил по Вене. Одна из его любимых песен была: На вечернем сеансе, в небольшом городке, пела песню актриса на чужом языке...
Отец был очень доброжелательным, но спуску никому не давал. Однажды в институте преподаватель ударил отца указкой по руке (что-то отец не то показал). Отец выхватил у него указку, сломал и забросил куда-то далеко.
После окончания института отец подался на китобойную флотилию Слава , которая базировалась в Одессе. Однако вскоре он ушел, сначала инженером на Южно-турбинный завод (ЮТЗ) (Николаев), а затем представителем ЮТЗ на Тихоокеанском военно-морском флоте, где проработал до самой смерти.
Отец нравился женщинам. В Николаеве он ходил в шляпе и галстуке. По моде, которую он привез из Вены.
Одной из особенностей отца были пушечные удары кулаками.
Однажды он с приятелем пошел на майские праздники в Николаевский яхт-клуб. Пока они купались у приятеля украли костюм. Пришлось отцу отправляться домой за одеждой для приятеля. По дороге домой отец решил заехать на вещевой рынок. На рынке он увидел жулика, который продавал костюм приятеля. Отец долго не думал. Левой рукой отец ухватил костюм, а правой нанес мощный удар по голове жулика...
Эту историю отец рассказывал множество раз, и главное в деталях описывал, как реагировал приятель, увидев свой костюм.
Конечно, такое воспитание не могло не дать соответствующие плоды. Когда я только стал встречаться со своей женой, вечером, почти в центре города, мы увидели идиота, который пытался изнасиловать девушку. Я долго гнался за ним, но негодяю повезло. Он заскочил в подъезд большого дома и пропал в одной из квартир.
Дед по отцу Исаев Павел Акимович тоже был участником войны. Однако после войны дед был осужден по 58-ой статье. Якобы во время оккупации два односельчанина завели разговор, как хорошо было жить при Советской власти.
(И вот тут мне необходимо отступление. Во-первых, речь шла о событиях во время немецкой оккупации. Маловероятно, что в это время на Украине были люди, которые хвалили советскую власть. Во-вторых, если я понимаю это, почему этот вопрос не пришел в голову следователю, который вел это дело. А других доказательств, кроме показаний двух сельчан, у следователя не было.)
Якобы дед высказал критику в части советской власти. За это он получил 10 лет лагерей. Любопытно, его брат Анатолий тоже был осужден по 58-ой статье, и тоже получил 10 лет лагерей. Правда, был один нюанс. В отличие от деда Павла, во время оккупации его брат работал... в полиции.
...Вскоре после рождения меня крестили в православии. Инициатива крещения принадлежала моей бабушке по отцу (бабушке Паране). Причем, согласие крестить меня бабушка ни у кого не спрашивала. А просто взяла и отнесла меня в церковь.
У отца были два дяди. Дядя Федя и дядя Яша.
Дядя Федя прославился тем, что одним из первых оказался в ссылке на Соловках и одним из первых сбежал с них. Едва ли не в первый день дядя Федя увидел ссыльного, который с чемоданом покидает Соловки. Дядя Федя подозвал его и попросил показать, какие нужны документы, чтобы свалить отсюда. Документы его не впечатлили. После этого он сел на пенек, отодрал от сапога подметку. Ножиком вырезал печать и... сам себя отпустил.
На воле дядя Федя работал "по снабжению" и несколько раз заработал сроки.
Дядя Яша был менее авантюрным человеком. Он где-то заработал денег, купил полдома в Николаеве и машину "Волга". Причем "Волга" была телесного цвета. Изредка дядю Яшу приглашали на свадьбы и чувствовал он себя неплохо.
У дяди Яши не было детей. Он относился к отцу, как сыну. А ко мне, как к сыну его сына. Как я себя помню, дядя Яша шутливо называл меня "Самурай". Почему "Самурай"? Я не знаю.
Кстати, формально для меня дядя Яша был дедушкой. Но ни про каких дедушек дядя Яша слышать не хотел.
Когда я стал постарше, дядя Яша стал вести со мной серьезные разговоры. Запомнились две темы. Что такое подводная лодка? По версии дяди Яши, подводная лодка это сосуд, не предназначенный для длительного проживания в нем .
(Когда я первый раз оказался на дизельной подводной лодке, я сразу оконфузился, назвав каюту шкафом .)
И еще. Дядю Яшу беспокоила проблема выживания на Дальнем Востоке. Немцев дядя Яша не боялся, дядю Яшу беспокоило, как спастись от... китайцев. От немцев какое-т время можно было спастись. В крайнем случае, сбежать. (Кстати, немцы были взяточниками конченными . Один Список Шиндлера дорого стоит.) А как быть с китайцами? Разрез глаз у нас разный.
Однажды весной 1943 отец шел через поле домой. Обойдя стог соломы, он увидел раненого немца. Немец жестов подозвал его к себе и по-немецки спросил отца, куда ты идешь? Отец по-немецки ответил: домой. На что немец сказал: "Гитлер - шайзе, Сталин - шайзе" ("Гитлер - дерьмо, Сталин - дерьмо".) После чего немец махнул рукой...
Где дядя Яша был во время войны, я не знаю. Знаю только, что он окончил речной техникум.
Во время "голодомора" дядя Яша помог спастись от голода бабушке Паране и ее семье. Он регулярно посылал ей посылки с отрубями. Даже в условиях "голодомора", почта в СССР работала исправно.
У дяди Яши была жена, тетя Маруся. Одним из родственников тети Маруси был известный киноактер Евгений Матвеев ( Воскресенье , Родная кровь и многие другие). Когда мы бывали у тети Маруси в гостях, она постоянно показывала фотографии, которые присылал ей Матвеев.
У отца были сестра (Надя) и брат (Валентин). Еще один брат умер, когда был ребенком.
Тетя Надя присутствовала в Николаеве, когда после войны публично вешали фашистов и их прихвостней.
Тетя Надя очень напоминала латышскую актрису Вию Артмане. Несколько раз, когда она бывала в Москве, ее принимали за Вию.
(Кстати, отец сильно напоминал актера Ивана Дмитриева из фильма Полосатый рейс .)
Брат отца Валентин ( Валик ) учиться не хотел и работал водителем грузовика в колхозе.
Не удивительно, что Валентин стал героем многих семейных анекдотов.
Однажды бабушка попросила его привезти из города двух поросят. Одного бабушке, другого себе.
Вернувшись из города, Валентин долго не показывался бабушке на глаза. Бабушка прошла поинтересоваться у Валика , как поживает ее поросенок. На что Валик ответил: Твой поросенок по дороге здох .
Причем, как Валик отличил бабушкиного поросенка от его, знал только он сам.
У бабушки Парани среди родственников были западенцы . Я видел одного из них. Нормальный трудяга . Однажды западенец попросил Валика , чтобы он купил ему машину жигули . (В селе купить машину было проще.) Разумеется, на деньги западенца . Потом западенец решил переписать машину с Валика на себя. На что получил коварный отлуп от Валика : Я свою машину никому дарить не собираюсь . Дошло, до угроз убийства Валика . Только такой аргумент, побудил Валика вернуть машину западенцу .
Родственники отца были громкоголосые. Жена часто напоминает, как в Киеве, тетя кричала через весь троллейбус: Алик, нам на следующей выходить! .
(Из всех родственников отца мне ближе всех был двоюродный брат Миша, который жил в Киеве.)
Во врем войны мать служила в одной из структур армии маршала Баграмяна.
Во время встречи с приятелями, разумеется подшофе , отец рассказывал, что его и мать познакомил сам Баграмян.
Он живо описывал эту встречу. Причем, переубедить его было невозможно.
У мамы тоже была история, заслужившая внимание.
Мама родилась в Воронеже. По отцу мать была Иосифова. Родители мамы были учителями. Бабушка - учительница начальных классов, дед преподавал физику. После гибели малолетнего брата матери, семья переехала в Новочеркасск, столицу Донского казачества.
Во время войны Иосифовы оказались на оккупированной территории. В процессе оккупации деда несколько раз тягали в полицию объясняться по "пятой графе". Однако у деда тут отмазка была железобетонной. Дед был... православный.
(При царе в паспортах национальность не указывали. Только вероисповедание .)
Дед был многогранной личностью. Прекрасно пел. Выступал в любительских спектаклях. Его любимая опера была Риголетто .
В жизни деда была фантастическая история. Однажды дед заболел, его вскрыли и поставили диагноз: онкозаболевание . Деду дали несколько месяцев жизни.
Через полгода к ним пришла фельдшер из больницы и стала скандалить.
- Иосифовы здесь живут?
-Здесь.
- Вы почему не несете смертную карту ?
( Смертную карту заполняли при смерти больного.)
Деду оставалось только развести руками.
Кстати, дед прожил после этого еще десять лет.
(Визуально дет напоминал Николая Рериха.)
У мамы тоже был неплохой голос, не такой сильный, как у деда, но все же был. Маму приглашали на работу в Музыкальный театр. Но война спутала все планы.
В Новочеркасске мать и ее подружки издевались над городским сумасшедшим, который получил прозвище Бобик .
Обычно перед началом киносеанса Бобик выбегал на подиум и начинал нести невесть что: Слово - залог. Свидетель Бог. По кумполу!
После этого Бобик убегал.
Бобик знал, как его дразнят.
При слове Бобик он бросался к обидчикам за сатисфакцией.
Мать и ее подружек спасали только ноги.
После войны мама поступила в мукомольный техникум. После окончания техникума маму направили по распределению в Николаев, в контору, которую возглавлял отец известного поэта-песенника. Однако, место матери уже заняла любовница отца поэта-песенника . Он вел себя нагло, и у матери был только один выход идти в суд.
Что она и сделала.
Суд мама выиграла. Но она не только выиграла суд, но и завоевала симпатии врагов отца поэта-песенника . Они помогли маме в течение десяти лет быть народным заседателем (так называли в Советском Союзе помощников судьи).
В центре Николаев был низкоэтажным. Многие знали друг друга. Например, одной из знакомых матери была родственница известного композитора Игоря Крутого (линия Фридмана). Через нее мать получала сплетни из жизни музыкальной богемы.
Участвуя в судебных заседаниях, мать собрала множество историй уголовной направленности. Она много мне рассказывала. И главное, как вести себя в различных уголовно наказуемых ситуациях.
Наслушавшись рассказов матери, я теоретически разрабатывал приемы, которые помогли бы мне не оказаться за решеткой. На что мама всегда повторяла одно и тоже. Ты не думай о том, что не поймают. Ты думай о том, что будет, если поймают .
И главное, я должен был следовать незыблемому правилу: своих не сдают!
Примерно в восьмом классе, когда мы жили во Владивостоке, кто-то взорвал бомбочку в школьном туалете. Якобы рядом видели и меня. На допросе я ушел в отказ . Не знаю, не видел, ничего не взрывал . Директор школы решила додавить ситуацию. Послали за матерью (мы жили рядом со школой). Мы допускаем, что ты не взрывал, - говорила директор. Но ты наверняка знаешь, кто взрывал .
Конечно, я знал, кто взрывал. Совсем своими они не были. Я взглянул на мать, и она резко повернула голову: это значило: Молчи!
В итоге директор школы так ничего и не узнала.
Директор школы меня ненавидела. Иногда мне казалось, что она родственница Петра Первого. Во всяком внешнее сходство выло заметное.
Как и Петр, директор была властолюбивая. Однако, в отличие от Петра, у директора отсутствовали необходимые властные полномочия. Как мне рассказывали, я демонстративно игнорировал замечания директора, что приводило ее в бешенство.
Много лет спустя, я встретил свою классную руководительницу Римму Дмитриевну Захарову, невестку известного во Владивостоке вице-адмирала Захарова (в его честь названа одна из улиц города), и поинтересовался, причиной ненависти ко мне со стороны директора.
"Что я действительно был исчадием?" - спросил я Римму Дмитриевну. На что она только отмахнулась: "Конечно, ты был хулиган. Но хулиган интеллектуальный. Просто она хотела тебя передавить. А у нее ничего не получалось".
По линии моей бабушки по матери (бабушка Шура) мать была Ефремова . Ефремовы вели свой род от дворян-однодворцев . (У нашего родоначальника было около ста крепостных .) Я много читал разной фигни против дворян-однодворцев . На примере своей семьи могу сказать одно. Никто у нас не разрушал семьи крепостных . Кстати, не лишним будет напомнить, что проигрывали в карты крепостных более зажиточные дворяне.
Дворяне-однодворцы больше напоминали бригадиров колхоза. Наряду с другими, занимались сельским хозяйством, охотой. Отличить дворянина-однодворца от крепостных можно было только по его дому. И когда грянула революция, когда у Ефремовых забрали их родовое гнездо , отец бабушки Шуры отреагировал спокойно: Бог - дал, Бог - взял . Насчет преследований Ефремовых после революции мне не известно.
Но тут мне бы хотелось вернуться к Иосифовым. После революции брат дедушки Гавриила эмигрировал в Болгарию. (В Болгарии я часто встречал фамилию Иосифовы .) Как-то брат послал дедушке Гавриилу неправильное (с позиции идеологии) письмо. После чего общение между братьями прекратилось.
2.
В Николаеве сначала мы жили неподалеку от торгового порта. Каждый день меня водили в детский сад. Сад находился на обрыве русла реки Южный Буг.
В садике около пяти лет у меня была воспитательница Дора Осиповна. Это была добрейшая женщина, которая терпела мои многочисленные выходки. Я не помню, какие это были выходки, знаю только, что мать попросила у Доры Осиповны, чтобы она каждый день ставила мне в особом блокноте оценку... по поведению.
( Поведение было самым узким моим местом. В пятом классе мама обещала: получишь четверку , куплю велосипед. И это в ситуации, когда с четверкой даже не брали в тюрьму.)
Мать была человеком довольно строгим. И поцелуи , и расцеловывания были не из ее репертуара.
Спасали только отношения с девочками. В детском саду я регулярно предлагал девочкам поцеловаться, и они спокойно соглашались.
В детском садике одну из воспитанниц звали Анечка Гершензон. Мне нравился ее отец, веселый человек, который ходил в форме моряка торгового флота...
Пройдет пять лет, и я встречусь опять с отцом Анечки. В пионерском лагере меня включили в состав делегации, которая должна была склонить руководство Николаевского порта, чтобы оно предоставило пионерскому лагерю пассажирское судно на несколько дней. Со стороны порта переговоры вел отец Анечки Гершензон.
Переговоры шли не просто. И вот, когда переговоры зашли в тупик, я напомнил отцу Анечки, что мы ходили с Анечкой в один детский садик. Его это сильно развеселило, и он подписал необходимые документы.
В Николаеве я дружил с соседской девочкой. Мне было шесть лет, ей пять. Когда родители ходили в кино, мы оставались вдвоем.
Однажды мы совсем разделись
Такое продолжалось несколько раз, а потом девочка рассказала о наших занятиях своей матери.
Ее мать категорически запретила ей заниматься подобными практиками. И девочка стала обходить меня стороной.
Запомнилось, что отца девочки в эту историю не посвящали.
Когда первый раз я рассказал жене о своем общении с соседской девочкой, у нее сделались круглые глаза.
Юг Украины! - пояснил я.
В детском садике я видел и не такое.
В 1960 году я пошел в школу. Мою первую учительницу свали Алла Григорьевна. Она была очень похожа на киноактрису Аллу Ларионову. В конце первой четверти маму вызвали на родительское собрание, чтобы получить табель с оценками. Я ждал результаты не очень, чтобы сильно.
Вернувшись после собрания, мать сделала паузу, а затем вручила мне табель
Круглый отличник. Ни одной четверки.
В первом классе меня привлекли к участию в художественной самодеятельности. Я был запевалой в школьном хоре. А исполнял "нетленку": "Я первый ученик среди ребят, пятерки в мой дневник, как ласточки летят. Теряю счет, пятерки круглый год. И дома уважение, и в школе мне почет...
Однако на первом классе мое "круглое отличничество" закончилось.
Во втором классе мы переехали на другую квартиру, и я вынужден был перейти в другую школу.
ЖИЗНЬ ВТОРАЯ
1.
Мою вторую учительницу звали Вера Филипповна. Она была абсолютным антиподом Аллы Григорьевы.
Во-первых, она сразу "опустила" меня, переведя из "отличников" в "хорошисты".
(Я закончил морской университет с "отличием", но школьным "отличником" уже больше так и не стал.)
Чтобы представить, что представляла собой Вера Филипповна, приведу пример.
Много времени Вера Филипповна потратила на то, чтобы решить, как дети должны называть... Ленина.
"Дедушка Ленин", - поступило одно предложение.
"Ну, какой он вам дедушка", - забраковала предложение Вера Филипповна.
Короче, Вера Филипповна решила, что дети должны называть Ленина "Ильичем".
Как-то наш класс пошел на экскурсию, на стройку. За нами закрепили прораба. Конечно, я много "активничал", задавал дурацкие вопросы...
И вот настал момент прощания.
- Ну, что после школы сразу к нам - на стройку? - спросил меня прораб.
- Да, нет. Я себе что-нибудь получше найду, - честно сказал я.
- Ты нас всех опозорил, - отчитала меня Вера Филипповна перед всеми одноклассниками.
Со стройки класс возвращался молча.
По дороге одна из девочек встретила свою мать.
- Мама! - бросилась она к матери. - А Исаев нас всех опозорил...
Однако не зря говорят: отольются кошке мышкины слезки.
В четвертом классе несколько одноклассниц подняли бунт против Веры Филипповны. Девочки утверждали, что Вера Филипповна... завышает оценки нашему отличнику.
(Поскольку речь зашла об одноклассницах, разовью эту тему. Одноклассницы были не все одинаковые. Были еще дети, а были и те, кому на вид было около шестнадцати. (Такой была Ира Теплицкая.) Главное преимущество таких девочек было в том, что их пускали в кинотеатры на фильмы, которые предусматривали просмотр тем, кому больше шестнадцати . (Например, в Николаеве меня на такие фильмы не пускали. Я грезил фильмом Лимонадный Джо , но увы.) Вопрос, как такие взрослые девочки относились ко мне? Постараюсь найти наиболее точное слово. Они относились незаинтересованно . Общаться общались, но незаинтересованно .)
По этому поводу было проведено родительское собрание. На собрание пришли родители девочек-бунтовщиц. Кое-кто хотел спустить дело на тормозах, но девочки были непреклонными...
А что я?
А я в этот момент плыл другим курсом.
В этот момент я влюбился в нашу старшую пионервожатую
Пионервожатая была красавица. Ярко рыжая, стройная, белокожая, с маленьким курносым носиком. Я не мог оторвать от нее взгляда. Кажется, она понимала это.
Периодически она приглашала меня на "проработку". С поводом и без. Насчет меня она несла какую-то хрень. Дескать, когда я вырасту, буду говорить родителям, что это они сделали меня таким.
Было видно, что, в общении со мной пионервожатая едва сдерживала улыбку.
Еще один момент. Мои приятели постарше просили меня, чтобы я позвонил их знакомым девушкам по телефону. Почему меня? Я был более языкастым . Часто начинал говорить, не зная, чем закончу. Когда я приезжал к бабушке Паране в село, соседи ходили посмотреть на меня, как на диковинку . Балакает, - говорили они, - як взрослый .
2.
В десять лет я едва не погиб.
Это было на берегу реки Южный Буг. Мы с друзьями шли по обрывистому берегу, когда кто-то сбросил на нас огромную деревянную катушку. Ее используют для электрических кабелей.
Катушка пронеслась мимо нас, заценив только одного мальчика. Он лежал на земле, не подавая признаков жизни. Я молниеносно поднялся по склону берега и рассказал работающим рядом солдатам о том, что случилось.
Солдаты быстро спустились на берег и стали поднимать мальчика.
Я шел рядом.
Мальчик стонал и только повторял одно и тоже:
- Почему вы меня бросили?
3.
Почти каждое лето я отдыхал в пионерском лагере. Он находился под Николаевом в поселке Троицкое. Какой это был лагерь? Для этого надо посмотреть фильм Добро пожаловать, или Посторонним вход запрещен . Один к одному.
Нравилось мне в пионерском лагере или нет сказать ме могу. Все зависело от смены.
Первый раз я был в восторге. Моя воспитательница Виктория Федорове любила меня, и я делал, что хотел. Виктория Федоровна была женой директора нашего пионерского лагеря. Со мной отдыхали ее дети, мальчик и девочка (они были постарше меня).
Не знаю откуда у меня возникла бредовая идея исполнить песню директору лагеря.
В назначенный срок я подошел к кабинету начальника лагеря (там уже сидела Виктория Федоровна и другие воспитатели) и исполнил хулиганскую песню.
В один одесский порт ворвался теплоход в сиянии своих прожекторов, оттудого сошли, границу перешли четырнадцать французских моряков .
В песне рассказывалось о поножовщине, которая с случилась, когда в порту встретились две враждебные компании.
Они пошли туда, где можно без труда достать дешевых женщин и вина. Где пиво пенится, где девки женятся. Где юбки дамские трещат по швам - пел я.
"Один матрос-француз, сказал, что он не трус, и красотку Мери не отдаст. Но боцман Кляузер достал свой маузер и наземь рухнул вмиг матрос-француз.
И еще.
Тринадцать моряков, отравленных вином, товарищей в обиду не дали. Забыв морской устав и кортики достав, они дрались, как тысяча чертей. И больше не взойдут на палубу, на ют четырнадцать французских моряков. Они убитые, в земле зарытые, во имя Франции и короля".
Все присутствующие едва сдерживали улыбки. После исполнения я получил от директора лагеря награду. Две большие абрикосы.
Потом была другая смена. Уже похуже. Без Виктории Федоровны. От нее запомнились стихи из лагерной стенгазеты. Собирали мы малину. Десять - в рот, одну - в корзину. Потому отряд четыре отличился на малине .
И еще мне запомнилась одна смена.
Во второй половине дня было назначено коллективное мероприятие. Оно должно было состояться на берегу лимана. Мероприятие было четко отрежиссированно. Сначала выходит строиться один отряд, за ним другой.
Что-то сломалось в нашем отряде. Мы выпадали из графика. Пионервожатые (студентки) уже не сдерживали себя.
- Какая форма? спрашивали дети.
- Трусы и майка! рявкнула одна из вожатых.
- Трусы? - переспросили две девочек (по виду из села).
- Трусы! еще раз рявкнула вожатая.
Девочки переглянулись и скрылись в помещении отряда.
К отряду подбежал организатор построения:
- Быстрее. Быстрее
Отряд уже построился.
Не было видно только двух девочек, которые скрылись в помещении отряда.
Наконец они появились!
Когда говорили трусы , вожатая имела в виду короткие, спортивные трусы.
А на двух девочках был длинные, бабьи трусы на резинке, до колена
Тут у вожатой что-то заклинило.
Она бросилась к девочкам и стала стаскивать с них трусы на глазах всего отряда.
Да, я совсем забыл
В пионерском лагере меня несколько раз назначали председателем отряда.
У меня сохранилась фотография, где я в центре отряда, в военно-морской форме. Погоны из бумаги. Отряд назывался Юные гагаринцы . Было и фото Юрия Гагарина.
Правда, весь срок председателем я не продержался. Меня отстранили от руководства за рукоприкладство .
После обеда отряду надлежало построиться и строем отправляться в помещение отрада. Один мальчик строиться не хотел, и я был вынужден применить к нему силу.
Как потом выяснилось, у мальчика была грыжа. И меня отстранили от позиции председатель . Как говорится, от греха подальше.
Чтобы я не выглядел исчадием , хочу рассказать, как вели себя другие дети.
В одном из отрядов воспитателем была немолодая женщина. Я уже не знаю, в чем она провинилась, но дети решили добавить ей в компот пурген . Это было слабительное.
Обращаю внимание, я пурген никому не подсыпал.
3.
В пятом классе у нас сменился классный руководитель.
Новым руководителем стал Сергей Михайлович Кущ, по прозвищу "Тарзан". Во время войны "Тарзан" был узником концлагеря. Он любил детей, а дети любили его.
Особенно мне нравилось посещать библиотеку. А в библиотеке раздел, где находился журнал Крокодил . Я часами мог читать Крокодил . Мама выписала мне журнал Пионер . Я тоже любил его. Но Крокодил был журналом для взрослых.
В четвертом - пятом классе меня подключили к участию в школьной самодеятельности.
Вели кружок две профессиональные актрисы из Николаевского драматического театра. В первый год мы участвовали в коллективном спектакле о том, как советские дети посылают детям всех стран голубей с посланием дружбы. А на второй год я получил роли побольше. Играл две роли. Роль малолетнего хулигана и мальчика, который не умел говорить. Точнее не мог внятно излагать свои мысли. Дома начался пожар, мальчик звонил по телефону и не мог объяснить, что у них происходит дома.
С последним спектаклем мы ездили выступать на завод имени Носенко, и наш спектакль пользовался большим успехом.
В это время весь Николаев был потрясен трагическим событием.
Поздно ночью, в центре города, несколько негодяев зарезали офицера-летчика. Однако убийство летчика видел житель соседнего дома. Он тут же позвонил в милицию. Милиция задержала негодяев через несколько минут, когда они мыли руки от крови под колонкой.
Один из негодяем работал в "Заготзерно" и тоже был участником самодеятельности. (Я даже видел его на сцене, отбивающим чечетку.) Судили негодяев в Доме культуры "Заготзерно". Рассказывали, что "танцор" умолял сохранить ему жизнь. Но решение суда было однозначное. Высшая мера наказания.
Без церемоний!
В Николаеве я дружил с одноклассником Володей Краснобаевым, сыном завуча школы.
Однажды в школе повесили плакат, приглашающий на секцию фехтования.
Мы с Володей сходили несколько раз, и нам не понравилось. Причина? Отсутствие необходимого спортивного инвентаря. А проще говоря, не хватало шпаг и рапир.
Тогда я решил снизить привлекательность рекламного плаката нашей секции.
На плакате были изображен фехтовальщик с широко раздвинутыми ногами.
Короче, я решил кое-чего дорисовать фехтовальщику.
Понятно, что вскоре начался поиск художника .
Подозрение пало на меня.
Подозрение подтвердилось.
В класс пришел преподаватель физкультуры и забрал у меня портфель. Условие было одно: Нарисуешь новый плакат, получишь портфель .
Хорошо, что отец в это время был в Николаеве на перекомандировке .
(Отец рассказывал, что полюбоваться моим плакатом приходили сотрудники нескольких отделов.)
Короче, отец нашел на работе художника, и тот нарисовал новый плакат.