# Продолжение не следует

Валентин Самуилович Красногоров

Пожилая пара празднует золотую свадьбу. Она с тревогой наблюдает как в наш практический и прозаический век ослабляются семейные узы, растет неустойчивость брака, утрачиваются традиционные ценности, основой которых является брак и семья. Тема пьесы имеет особенную актуальность, поскольку демографическое вырождение населения развитых стран приобретает катастрофические масштабы. 5 мужских ролей, 5 женских. Интерьер.

Валентин Красногоров


Продолжение не следует


Пьеса в двух действиях


(без перерыва)


ВНИМАНИЕ! Авторские права на произведение защищены законами России и международным законодательством. Запрещается его издание и переиздание, размножение, публичное исполнение, помещение спектаклей по нему в интернет, экранизация, перевод на иностранные языки, внесение изменений в текст при постановке (в том числе изменение названия) без письменного разрешения автора или его законного представителя.


Полные тексты всех пьес автора, рецензии, список постановок


Контакты


Ларри Фейнберг/ Larry Feinberg

Официальное представительство драматурга Валентина Красногорова

Official representation of dramatist Valentin Krasnogorov

e-mail: krasnogorovtheatre@gmail.com

WhatsApp +7-915-269-32-67; +1-973-668-64-83

http://krasnogorov.com/ - Для каждого театра, для каждого зрителя.

For every theater. For every soul in the audience.


Действующие лица


-- ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ, 72 года

-- АННА ПЕТРОВНА - его жена, 70 лет

-- КЛАВДИЯ - их дочь, 47 лет

-- МАКСИМ, - их сын, 50 лет.

-- ВЕРА, - их дочь, 39 лет

-- АНДРЕЙ, - ее муж, 40 лет

-- ЭЛЬВИРА - дочь Клавдии, 26 лет

-- СЕРГЕЙ - бойфренд Эльвиры 27 лет

-- ЛЕНА - внучка Дмитрия Ивановича и Анны Петровны, 22 года

-- ИГОРЬ - друг Лены, 23 года


Аннотация

Пожилая пара празднует золотую свадьбу. Она с тревогой наблюдает как в наш практический и прозаический век ослабляются семейные узы, растет неустойчивость брака, утрачиваются традиционные ценности, основой которых является брак и семья. Тема пьесы имеет особенную актуальность, поскольку демографическое вырождение населения развитых стран приобретает катастрофические масштабы. 5 мужских ролей, 5 женских. Интерьер.


Столовая в квартире среднего достатка, украшенная к празднику: гирлянды, цветные шары. ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ и АННА ПЕТРОВНА кончают накрывать стол.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Восьмой час, а еще никого нет.

АННА ПЕТРОВНА. Сейчас будут. Гости всегда опаздывают.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Зачем столько стульев? Откуда ты их взяла?

АННА ПЕТРОВНА. Заняла у соседки. Посчитай сам: наши дети, их мужья и жены, внуки. Может, еще кто-то подойдет.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не будет ли слишком тесно?

АННА ПЕТРОВНА. Как-нибудь поместимся.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ты знаешь, я не любитель юбилеев.

АННА ПЕТРОВНА. Но ведь будет только наша семья.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Поэтому я и нервничаю.

АННА ПЕТРОВНА. Наша семья не хуже всякой другой.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Может быть, даже лучше. Но все равно я не жду ничего хорошего.

АННА ПЕТРОВНА. Кстати, Клава намекала, что ее Эльвира, может, приведет показать своего парня.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Пусть приводит. (Взяв в руки стоящую на полке фотографию молодой девушки.) Жаль, что не будет нашей любимицы.

КЛАВДИЯ. Да, без Леночки праздник не праздник.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Когда ты выходила замуж, думала, что мы доживем до этого дня?

АННА ПЕТРОВНА. Дорогой, кто же в двадцать лет думает, что будет в семьдесят? Вот чего я точно не думала, что у меня будет четверо детей.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну, и ты рада этому?

АННА ПЕТРОВНА. Сказать правду, теперь не знаю.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Вот уж не ожидал от тебя такого ответа. Ты ведь всегда про себя говорила, что ты прежде всего мать.

АННА ПЕТРОВНА. С возрастом многое начинаешь считать по-другому.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Правильнее сказать, в каждом возрасте своя правда.

АННА ПЕТРОВНА. Скажи честно, а ты не жалеешь, что на мне женился?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Обнимая жену.) Сегодня, спустя 50 лет, мы по-прежнему вместе. Разве это не ответ?

Входит Вера, их дочь. Ей 39 лет, она хорошо одета и ухожена.

ВЕРА. (Вручая роскошный букет.) Ну, молодожены, поздравляю!

АННА ПЕТРОВНА. Спасибо, Вера. А почему ты одна? Где Андрей?

ВЕРА. (Хмуро.) Он не придет.

АННА ПЕТРОВНА. Почему? Что-нибудь случилось?

ВЕРА. Ничего. Что могло случиться? Просто не может. Какие-то дела. (Обнимая мать.) Желаю вам...

У Веры звонит ее мобильник.

Черт, и тут не дают покоя! Извините. (В телефон.) Слушаю... Я сейчас занята... А вы прямо сейчас свяжитесь с поставщиком. Я знаю, что уже скоро восемь, но мне же вы звоните и не считаете, что поздно.... (Слушает, расхаживая взад-вперед.) Скажите им... (Уходит продолжать разговор в другую комнату.)

АННА ПЕТРОВНА. (Разочарованно.) Ну вот, праздник и начался.

Входит КЛАВДИЯ, тоже с букетом, значительно более скромным. Ей 46 лет.

КЛАВДИЯ. Папа, с праздником! (Обнимая и целуя мать.) Мама, поздравляю!

АННА ПЕТРОВНА. Спасибо, Клава.

КЛАВДИЯ. А где все? Я пришла первая, что ли? А еще переживала, что опаздываю почти на час.

АННА ПЕТРОВНА. Нет, Вера уже здесь. Она в соседней комнате, говорит по телефону. Дела.

КЛАВДИЯ. Как всегда. Она ведь у нас бизнес-вумэн. А Максим пришел?

АННА ПЕТРОВНА. Еще нет.

КЛАВДИЯ. А мне сказал, что придет раньше всех.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Коротко.) Максим есть Максим.

АННА ПЕТРОВНА. А где же твой благоверный?

КЛАВДИЯ. У него сегодня вечерняя смена.

АННА ПЕТРОВНА. Он же обещал подмениться.

КЛАВДИЯ. Видимо, не смог.

АННА ПЕТРОВНА. (Увидев возвращающуюся Веру.) А вот и Вера.

ВЕРА. (Клавдии, коротко.) Привет.

КЛАВДИЯ. (Односложно.) Привет.

АННА ПЕТРОВНА. (Клавдии.) Я думала, ты придешь вместе с Эльвирой.

КЛАВДИЯ. Ну, ты же знаешь, у нее теперь своя жизнь. Но она будет, это точно. Кстати, она подтвердила, что придет не одна.

АННА ПЕТРОВНА. (Заинтересованно.) Да? А что за парень?

КЛАВДИЯ. Не знаю. Я его еще не видела. Говорит, что очень продвинутый. Знает все на свете. Очевидно, хочет нам показать.

АННА ПЕТРОВНА. Никак не могу запомнить, как ее специальность называется. Что-то очень современное.

КЛАВДИЯ. Кажется, это называется аналитик данных.

АННА ПЕТРОВНА. А что это такое? Каких данных

КЛАВДИЯ. Не имею представления. ... Кажется, анализирует современное общество. Статистика, демография, социология, психология... Не знаю точно. А ее парень тоже что-то в этом роде.

У Веры звонит телефон.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Опять по работе?

ВЕРА. (Взглянув на экран.) Нет, это Костя. (В трубку.) Привет, братец! Ты где застрял?.. Ах так... Жаль... Понятно. Мама с папой очень расстроятся. Хорошо, передам. (Прячет телефон.) Костя просит передать, что он не сможет прийти.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А почему он позвонил тебе, а не нам?

КЛАВДИЯ. Наверно, не хотел вас огорчать.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (С горечью.) Он думает, что, если поручил передать эту весть через тебя, нас это обрадует.

АННА ПЕТРОВНА. (Вздохнув, убирает со стола четыре прибора.) Что ж, так свободнее будет.

ВЕРА. Не делайте вид, что вы не знаете, в чем дело. Ясно, что его снова не пустила к вам жена. Придумала себе головную боль или еще что-нибудь.

АННА ПЕТРОВНА. Давай не будем в этом разбираться, ладно?

ВЕРА. Я знаю, вам неприятно о ней говорить, но возьмите хотя бы ее отношение к Лене. Когда Костя после смерти первой жены остался с маленькой дочкой на руках, он попросил вас взять ее на время к себе, и это было правильно. Но потом-то он женился на этой каракатице. Почему же внучка все равно осталась жить у вас, пока не кончила школу и не уехала учиться?

АННА ПЕТРОВНА. Мы были только рады, что она выросла у нас.

ВЕРА. Я знаю. Но что это за жена, которая выжила падчерицу из дома? Кстати, Лена вам хоть пишет?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. И звонит, и пишет. Хватит об этом. Давайте лучше сядем за стол,

АННА ПЕТРОВНА. (Растерянно.) А остальных ждать разве не будем?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Он раздражен опозданием и отказами гостей.) Будем. Но зачем при этом голодать? Да и кого еще ты, собственно, ждешь? Прошу за стол.

АННА ПЕТРОВНА. (Разочарованно.) Ну что ж, за стол так за стол. Получается не свадьба, а девичник.

вера. Тоже не плохо.

АННА ПЕТРОВНА. Садитесь. (Мужу.)

Все четверо садятся, кладут закуску, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ разливает вино.

ВЕРА. (Прикрывая бокал рукой.) Мне нельзя, я за рулем. (Наливает себе минеральную воду и поднимается с бокалом в руках.)

Ну, родители, что вам сказать? Первый бокал, конечно, за вас. Золотая свадьба в наше время - это редкость. Я бы сказала, подвиг. За это орден надо давать. Недаром такая свадьба называется золотой. Семейная жизнь строится годами, проходя через разные испытания, и, подобно драгоценному металлу, становится все крепче и дороже. Вашу жизнь не тронула ржавчина, она также чиста и красива, как пятьдесят лет назад. Так что за вас!

АННА ПЕТРОВНА. Красиво сказано! Спасибо!

Все чокаются, пьют, закусывают. Обстановка, несмотря на искусственную веселость участников застолья, довольно унылая. Полупустой стол их угнетает.

ВЕРА. Мама, все очень вкусно, но зачем ты так много наготовила? Разве в такой день хлопочут у плиты? Я же предлагала заказать ресторан. Все было бы, как положено: музыка, роскошное свадебное платье напрокат, позолоченная посуда... Красиво, стильно, и никакого труда. Я бы все оплатила.

АННА ПЕТРОВНА. Спасибо, но мы люди старомодные, нам в ресторане было бы не совсем уютно. Хочется именно дома, по-семейному...

КЛАВДИЯ. (Вере.) Ты говоришь "все очень вкусно", а салат-то горький.

ВЕРА. Да, верно, горький. И курица горькая. Горько!

КЛАВДИЯ. Горько, горько!

АННА ПЕТРОВНА. Оставьте эти глупости, нам не двадцать лет!

ВЕРА. Нет уж, целуйтесь! Горько!

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ и АННА ПЕТРОВНА целуются. Дочери аплодируют. Однако веселья не получается. Все снова молча и вяло едят.

АННА ПЕТРОВНА. Сказать по правде, дочки, мы очень волнуемся. В такой день поневоле задумываешься, как прожита жизнь, для чего и для кого ты жила, так ли бы жила, если бы была возможность начать снова...

Входит Андрей, муж Веры. Все изумлены, Вера - больше всех.

АНДРЕЙ. Здравствуйте! (Вручая букет юбилярам.) Будьте счастливы и живите еще сто лет! (Обнимает Анну Петровну и жмет руку Дмитрию Ивановичу.)

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Спасибо. А мы уж думали, что ты не придешь.

АНДРЕЙ. Как я мог вас не поздравить в такой день? Вы же знаете, как я вас люблю.

АННА ПЕТРОВНА. А Вера нам сказала, что...

ВЕРА. (Быстро прерывая.) Мама, давай еще раз выпьем за ваше здоровье.

АННА ПЕТРОВНА. Но ведь ты говорила...

ВЕРА. Мало ли что я говорила? У всех налито? (Поднимает бокал.) За юбиляров!

Все пьют.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Андрей, сядь, чего ты стоишь?

АНДРЕЙ. (Смутившись.) Да я сейчас пойду...

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Удивленно.) Куда?

АНДРЕЙ. Я же только поздравить... Буквально на минуту...

АННА ПЕТРОВНА. Это еще что? Никуда я тебя не пущу! Садись! Вот сюда, рядом с Верой.

АНДРЕЙ. Но мне неудобно здесь оставаться... Вы же понимаете...

АННА ПЕТРОВНА. Я не понимаю.

АНДРЕЙ. Ну, после того, что произошло...

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А что произошло?

АНДРЕЙ. Теперь ведь я не член вашей семьи. Мы же с Верой расстались...

АННА ПЕТРОВНА. (Пораженная.) А вы с Верой расстались?

АНДРЕЙ. Разве она вам не говорила? Уже скоро месяц...

Анна Петровна смотрит на дочь. Та молчит, опустив голову.

АННА ПЕТРОВНА. Вера, не молчи! Скажи что-нибудь!

ВЕРА. А что тут говорить? Все сказано.

АНДРЕЙ. Извините, что я нарушил вам праздник. Я думал, вы давно все знаете.

Анна Петровна, потрясенная, не сказав ни слова, выходит на кухню, доставая на ходу платок. Дмитрий Иванович спешит за ней. Клавдия, не зная, куда себя девать, и желая оставить расставшихся супругов наедине, тоже выходит вслед за родителями.

ВЕРА. Зачем, зачем ты сюда пришагал? Это теперь не твой дом.

АНДРЕЙ. И не твой тоже. И я пришел не к тебе, а к ним.

ВЕРА. Они уже не твои родственники.

АНДРЕЙ. И все равно они мне близкие люди. Я же их почти с самого детства знаю. Ведь золотая свадьба! Я просто не мог иначе.

ВЕРА. Вот ты их и порадовал.

АНДРЕЙ. Да, получилось глупо, я не спорю. Зачем ты от них скрывала? Все равно когда-нибудь пришлось бы сказать.

ВЕРА. Когда-нибудь и сказала бы. Ты ведь и раньше уходил, но возвращался.

АНДРЕЙ. Раньше я еще на что-то надеялся. Но теперь понял - тебя не переделать. А я хочу нормальную семью. Хочу сына. И лучше не одного.

ВЕРА. Ты же знаешь: я просто не могу позволить себе иметь детей. Мой бизнес не оставляет мне ни минуты свободной.

АНДРЕЙ. Я двадцать лет слышу от тебя одну и ту же песню: сначала, что дети мешают учебе, потом они мешают продвижению на работе, потом мешают бизнесу... Короче, дети мешают жить. Вот и живи одна.

ВЕРА. Тебе легко мечтать о детях. Вся твоя забота была бы поцеловать ребенка утром, и пошел себе на работу. Остальное тебя бы не касалось.

АНДРЕЙ. Говори, что хочешь, а я не собираюсь жить в пустом доме. Кто-то сказал знаменитую фразу: "Если к сорока годам комната не наполняется детскими голосами, то она наполняется кошмарами".

ВЕРА. Ничего подобного. Моей лучшей подруге как раз сорок, детей у нее нет, а она живет себе одна припеваючи, и, уверяю тебя, кошмаров у нее нет. И у меня тоже. Наоборот, настоящий кошмар - это как раз дети. Если разобраться, для чего они нужны?

АНДРЕЙ. Хотя бы для того, чтобы ты научилась любить кого-нибудь, кроме себя.

ВЕРА. А чем любить себя плохо?

АНДРЕЙ. Тем, что единственный человек в мире, кто будет тогда тебя любить, - это ты сама. Люди потому и заводят себе кошек и собак, чтобы было кого погладить, кого покормить, чтобы кто-то к тебе прижался, чтобы ты почувствовал чье-то тепло. Но ты, видимо, ни в ком не нуждаешься.

ВЕРА. Зачем нам дети? Ты знаешь, у наших соседей их трое. Это, может быть, счастье, но что эти родители видели? За пятнадцать лет они ни разу не смогли выбраться в театр. Они не высыпаются, они все время озабочены, им всегда не хватает денег, им вечно некогда. Раньше хоть бабушке можно было детей подкинуть, а теперь старшее поколение тоже хочет пожить для себя.

АНДРЕЙ. Но ведь дети - это радость. А ты спрашиваешь "зачем".

ВЕРА. Я не спорю, лет до пяти-шести они игрушки и очаровашки, хотя и возиться приходится немало. Но зато потом родительские радости кончаются и начинаются проблемы. И они продолжаются всю жизнь: как бы в школе не нахватал двоек, как бы его не избили в драке, как бы не попал в дурную компанию, как бы не приучился к наркоте, как дать ему хорошее образование, как бы дочь не пошла по рукам... Но, допустим, наконец ты их благополучно вырастишь и поставишь на ноги. Что ждать родителям от взрослых детей? Я стану ему чужой, как... (Осекается)

АНДРЕЙ. Как твои родители стали тебе?

ВЕРА. (Смутившись.) Не цепляйся к словам.

АНДРЕЙ. Если все будут рассуждать как ты, в стране не останется населения. Да и, в конце концов, есть традиционные ценности...

ВЕРА. Не надо меня воспитывать. Я тоже за традиционные ценности. Я понимаю, что армия нуждается в бойцах, а народное хозяйство в работниках. И я за то, чтобы наша страна была сильной и населенной. Но это вовсе не значит, что лично я хочу и должна рожать. Извини за откровенность, но моя матка не входит в групповой проект.

АНДРЕЙ. А на страну тебе наплевать?

ВЕРА. Не бросайся словами. Реализовав свои способности и став хорошим профессионалом, я приношу государству куда больше пользы, чем домашняя наседка.

АНДРЕЙ. Но разве воплотить себя в детях это не лучший способ самореализации?

ВЕРА. Мы уже сто раз это обсуждали.

АНДРЕЙ. И не будем начинать сто первый. Если тебе деньги дороже, чем детский смех, зарабатывай сколько влезет. Меня это уже не касается.

ВЕРА. Да пойми, не только же в деньгах же дело! Мне просто это интересно. Я что-то придумываю, что-то создаю, ищу и нахожу решения, я строю, я вношу что-то свое в жизнь страны, я чувствую себя человеком. А ты хочешь, чтобы я сидела дома и кормила младенцев кашкой?

АНДРЕЙ. Я ничего не хочу. Зря я сюда пришел. Мог бы поздравить и спокойно посидеть с ними завтра или в другой день. Передай им мои извинения. Прощай. Теперь мы увидимся нескоро. (Быстро уходит.)

ВЕРА. Подожди!

Но Андрей уже ушел. Вера огорчена и разочарована. Анна Петровна возвращается.

АННА ПЕТРОВНА. А где Андрей?

ВЕРА. Ушел.

АННА ПЕТРОВНА. Куда?

ВЕРА. Куда уходят мужья от своих жен? К другим женщинам.

АННА ПЕТРОВНА. Вот твой отец от меня почему-то не ушел.

ВЕРА. Тебе повезло.

Дмитрий Иванович и Клавдия тоже возвращаются в столовую.

АННА ПЕТРОВНА. Полюбуйтесь на Веру: не побыла с мужем и пяти минут и уже вынудила его уйти.

ВЕРА. Во-первых, не с мужем, а с бывшим. Во-вторых, я ни к чему его не вынуждала. Он сам ушел.

АННА ПЕТРОВНА. Вы уже развелись?

ВЕРА. Еще не успели. Но дело уже решенное.

АННА ПЕТРОВНА. Что у вас произошло?

ВЕРА. Чему вы так удивляетесь? Бывает ведь, что жены надоедают своим мужьям. Вы разве этого не знали?

КЛАВДИЯ. Ясно, что Андрей оставил тебя потому, что ты не хотела детей. Так что пеняй только на себя. Если бы ты его любила...

ВЕРА. (Перебивая.) Если бы он меня любил, тогда бы не принуждал меня к тому, чего я не хочу. Я тяжело работаю, и дети для меня - это непосильное бремя.

АННА ПЕТРОВНА. Если дети - это только бремя, то почему сотни тысяч пар ходят по врачам, лечатся от бесплодия, пробуют искусственное оплодотворение, мечтают усыновить ребенка из приюта?

ВЕРА. Я не говорю про всех. Только про себя. Не хочу, и точка!

АННА ПЕТРОВНА. Но это неправильно.

ВЕРА. А ты, как всякая учительница, слишком правильная и слишком любишь учить. Но, пойми, люди разные, и правильность не может быть для всех одинаковой.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Вера, мы воспитали вас четверых. Не говорю, что всё было просто. Но, тем не менее, это не помешало мне сделать неплохую карьеру, что для тебя, видимо, самое главное.

ВЕРА. Ну хорошо, ты чего-то достиг, а мама?

АННА ПЕТРОВНА. Я довольна прожитой жизнью.

ВЕРА. Дайте же и мне жить так, как мне нравится. И хватит меня этим попрекать.

АННА ПЕТРОВНА. Я не попрекаю, я тебя жалею.

ВЕРА. И жалеть незачем.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. От тебя ушел хороший человек. Тебе уже тридцать девять, внуков ты нам, видимо, уже не подаришь. Скажи, чему нам радоваться?

ВЕРА. В конце концов, захочу - заведу ребенка сама. Муж для того совершенно не нужен.

АННА ПЕТРОВНА. Но ведь недаром говорится: ребенку нужен отец.

ВЕРА. Это устаревшая формула. Ребенку теперь не нужны ни мать, ни отец. Ему нужен компьютер и телефон.

КЛАВДИЯ. (Вздохнув.) Это верно.

ВЕРА. Не переживайте, ничего страшного не произошло. Много ли теперь счастливых браков? Взять хотя бы нашего брата Костю...

АННА ПЕТРОВНА. (Перебивая.) Про Костю не надо, мы говорим не о нем. Допустим, тебе сейчас без детей хорошо, хотя я в это не верю. А кто тебе в старости подаст стакан воды?

ВЕРА. Мама, эту байку про стакан воды я слышала тысячу раз. Нас все время призывают "инвестировать в детей, чтобы обеспечить свою старость". Так я лучше буду инвестировать в банк. Это надежнее. Посмотрите, например, на Клаву: у нее двое детей, а что толку?

КЛАВДИЯ. Не понимаю, о чем ты.

ВЕРА. Прекрасно понимаешь.

КЛАВДИЯ. У меня замечательные дети. Оба получили высшее образование. Здоровые, работящие, успешные.

ВЕРА. Ну и что тебе с этого? Они тебя безумно любят, что ли? Поддерживают в трудную минуту? Сидят у твоей постели, когда ты больна? Дают тебе этот самый стакан воды? Сын уехал искать счастья и звонит тебе раз в сто лет по обещанию, а Эльвира, хоть и здесь, но глаз к тебе не кажет. А ты ведь жизнь свою на них положила.

КЛАВДИЯ. (Сухо.) Вера, ты не мать, и не рассуждай о том, о чем понятия не имеешь.

ВЕРА. Я потому и не мать, что насмотрелась на других матерей и наслушалась их рассказов о памперсах, воплях, слезах и бессонных ночах. И о никакой благодарности за все эти муки.

КЛАВДИЯ. Те просто не довелось прижимать к себе своего грудного ребенка. А его улыбка - это его первая благодарность и ни с чем не сравнимая радость. Это и есть награда за материнство, а не тот пресловутый стакан воды, который дети подадут или не подадут нам в старости, до которой мы, может, еще и не доживем.

ВЕРА. От тебя только и слышно: дети, дети... А кто ты сама?

КЛАВДИЯ. Я мать этих детей.

ВЕРА. А кроме этого? Чего ты достигла? Раз уж ты начала в этом тоне, то давай говорить откровенно. Ведь у тебя были способности, но именно из-за детей ты осталась никем.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Предостерегающе.) Вера, остановись!

ВЕРА. (Разгоряченная, продолжает атаковать сестру.) Ни знаний, ни кругозора, ни карьеры... Ты не личность. Ты наседка и клуша!

КЛАВДИЯ. Это ты не личность. Бизнес-, но не вумэн.

ВЕРА. Хорошо, что у тебя сын и дочь, а не две дочери.

КЛАВДИЯ. Две дочери - это тоже было бы неплохо.

ВЕРА. (Пристально глядя на Клавдию.) Нет, плохо. Сестры часто не любят друг друга, особенно если одна из них моложе, красивее, богаче и удачливее, чем другая. Тогда старшая изводит себя от зависти.

КЛАВДИЯ. Ты не меня ли имеешь в виду?

ВЕРА. Я говорила вообще. Но если ты сама решила, что про тебя, значит, так оно и есть.

АННА ПЕТРОВНА. Девочки, перестаньте!

КЛАВДИЯ. При всей твоей красоте муж тебя бросил.

ВЕРА. Не велика беда. А ты, хоть и при муже, но ничем тебя бог не наградил - ни умом, ни красотой, ни деньгами.

КЛАВДИЯ. Пусть так. Но зато он наградил меня детьми. А ты пустышка. Таких и женщинами никто не считает. Неужели ты всерьез думаешь, что кто-то может тебе завидовать?

ВЕРА. Лучше быть пустышкой, чем иметь детей, которые считают тебя пустым местом.

КЛАВДИЯ. (Выходя из-за стола.) Извините, но мне здесь делать нечего.

АННА ПЕТРОВНА. Клава, постой! Куда же ты?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Пытаясь удержать дочь.) Останься!

КЛАВДИЯ. Чтобы сидеть с ней за одним столом? Нет уж, увольте! (Стремительно уходит.)

Тягостная пауза.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Спасибо, Вера, ты очень украсила наш праздник.

ВЕРА. (Виновато.) Простите, я действительно погорячилась.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Похоже, ты и в самом деле ей завидуешь.

ВЕРА. Пойду догоню ее, извинюсь и постараюсь вернуть. Неправой я себя не считаю, но ссору затевать было не нужно. Особенно сегодня.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Как и в любой другой день.

Вера торопливо выходит.

АННА ПЕТРОВНА. (Оглядывая опустевшую комнату.) Как тебе нравится наш веселый семейный праздник, к которому я столько готовилась?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. В отличие от тебя, я и не ждал от него бурного веселья.

АННА ПЕТРОВНА. Жалко, что Леночки нет с нами.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Да.

Клавдия возвращается. Остановившись у порога, она на всякий случай оглядывает комнату. Мать понимает ее настороженность.

АННА ПЕТРОВНА. Веры нет. Она ушла.

КЛАВДИЯ. Я знаю. Когда она вышла из подъезда, я скрылась за угол, чтобы она меня не заметила. А куда она пошла?

АННА ПЕТРОВНА. Искать тебя, чтобы вернуть.

КЛАВДИЯ. Ну вот, я и вернулась. Сама. Не оставлять же вас одних.

АННА ПЕТРОВНА. Когда она возвратится, держи себя в руках. Не надо на нее злиться. Ей сейчас нелегко.

КЛАВДИЯ. Я знаю. К тому же, Вера права: я действительно клуша. А ведь, помните, в юности я училась живописи, и у меня был талант. И как я им распорядилась? Кормила, обувала и одевала детей, водила их в детский сад, в школу и на кружки... Не знала молодости, встреч с подругами, вечеринок...

АННА ПЕТРОВНА. Но ведь ради детей мы всегда готовы жертвовать всем.

КЛАВДИЯ. А правильно ли это? Всё детям, всё для детей, а что для себя? А потом они же над тобой смеются, что ты не дотягиваешь до их уровня.

АННА ПЕТРОВНА. К чему ты ведешь?

КЛАВДИЯ. К тому, что надо быть личностью, а не придатком к ребенку.

Входит Максим с букетом в руках.

МАКСИМ. Здравствуйте, предки! (Обнимает родителей и вручает матери букет.) С юбилеем вас, любовь да совет! В такой день полагается дарить что-нибудь золотое, но, к сожалению, мой бюджет не тянет даже на серебро. Так что только цветы, но от чистого сердца.

АННА ПЕТРОВНА. Спасибо, Максим.

МАКСИМ. Клава, привет!

КЛАВДИЯ. Привет.

МАКСИМ. А почему так тихо? Где все?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Пожимая сыну руку). А сам ты где был до сих пор?

МАКСИМ. (Смутившись.) Виноват. Задержали всякие дела.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Вот и у других, видимо, дела. Садись.

Максим садится за стол, Анна Петровна ставит ему тарелку. Максим наливает себе в стакан водку, но Дмитрий Иванович отодвигает стакан в сторону и ставит на его место небольшую стопку.

Пей из стопки. Так удобнее.

Максим, вздохнув, выпивает стопку и хочет налить себе вторую, но Дмитрий Иванович уже отодвинул бутылку на дальнее расстояние.

Входит Вера.

ВЕРА. Максим, здравствуй.

МАКСИМ. А почему ты здороваешься только со мной?

ВЕРА. Потому что я тут уже была и всех видела. Просто вышла на минуту.

МАКСИМ. За нашу золотую пару уже пили?

АННА ПЕТРОВНА. Пили, пили. Ты лучше ешь.

ВЕРА. (Поколебавшись, берет Клавдию за руку и отводит в сторонку. Вполголоса.) Прости меня, пожалуйста. Просто нервы напряжены, и я сорвалась.

КЛАВДИЯ. И ты прости. Я тоже немало наговорила.

Сестры продолжают тихую беседу.

МАКСИМ. (Родителям.) Когда я вошел, вы с Клавой что-то обсуждали, причем очень эмоционально. О чем шла речь?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Тут у нас вдруг возник спор: надо ли иметь детей?

МАКСИМ. Смотря каких. Таких, как я, точно не стоит.

АННА ПЕТРОВНА. Мы говорим серьезно.

МАКСИМ. И я серьезно. Я часто спрашиваю себя: зачем я нужен таким чудесным родителям, как вы?

АННА ПЕТРОВНА. Не говори так. Мы тебя любим.

МАКСИМ. В том-то и ужас. Ведь родители обречены любить всяких детей: и тех, кто достоин любви, и тех, кто ее недостоин. Мало того, что любить неудачника тяжело, так еще и чувствуешь вину за то, что сам его таким вырастил. И я сразу хочу сказать, мама, что я вас ни в чем не виню. Я сам в ответе за то, что я такой.

АННА ПЕТРОВНА. (Чувствуя себя неловко.) Ну что ты на себя наговариваешь... (Желая избежать неприятной темы.) Я на минутку в кухню... (Выходит и во время последующего разговора возвращается.)

МАКСИМ. А с чего вы завели разговор о детях? Наверно, из-за Веры и Андрея?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Выходит, ты все знал?

МАКСИМ. Конечно. Андрей давно мне все рассказал. Ты, Вера, сама виновата. Трудно было завести ребенка, что ли?

ВЕРА. Давайте сменим пластинку, хорошо? Мы собрались праздновать мамину с папой свадьбу, а не мой развод. А ты, если так любишь детей, то почему оставил жену с ребенком?

МАКСИМ. Во-первых, не я жену оставил, а она меня. И при этом, как все женщины, изображает себя несчастной. Ее, дескать, бросили, она одна мается с ребенком и так далее. А на деле что обычно происходит? Муж помогает ей в первые, самые трудные, годы, а затем, когда ребёнок подрастет, она разводится. В итоге у нее и ребёнок и алименты, она счастлива, может спокойно другого мужика найти. А я и деньги должен платить, и ребёнка не вижу, в которого столько вложил.

ВЕРА. Интересно, что это ты вложил в ребенка?

МАКСИМ. Если хочешь знать, очень много. Делал с ним уроки, возил его в музыкальную школу, ходил с ним в спортзал... Если бы я отдал это время науке, я бы стал академиком, а не алкоголиком. А сын, как вырос, так стал мне совсем чужим. Месяцами его не вижу. Растил, привязался, а теперь до свидания.

КЛАВДИЯ. Так заведи себе нового.

МАКСИМ. Нет уж, с меня хватит. У моих умных друзей детей нет, зато все остальное есть: хорошая должность, большая квартира, нормальная машина, посиделки в ресторане, бассейн, фитнес и всё, что хочешь. Лучше возьму с них пример.

ВЕРА. Вот и я так же считаю.

МАКСИМ. Кроме того, чтобы был ребенок, нужно сначала снова жениться, а я и первой сыт по горло.

КЛАВДИЯ. Можно подумать, что у тебя жизнь не сложилась из-за ребенка, а не из-за твоей безалаберности.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Вера, Клава, не начинайте!

АННА ПЕТРОВНА. (Поспешно вставая.) У меня тост!

Все наливают себе вино. Дмитрий Иванович наливает Максиму немного водки в маленькую стопку.

Я хочу поднять бокал за моего мужа и вашего отца, Пятьдесят лет он был мне другом, помощником, опорой. Короче, он сделал мою жизнь счастливой. И всем вам я хочу пожелать того же.

МАКСИМ. Вы молодцы: дали жизнь четверым. Теперь столько детей ни у кого не бывает.

КЛАВДИЯ. (Иронически.) Ну, почему, всё бывает. У моей соседки тоже четверо. И, знаете, почему?

ВЕРА. Расскажи.

КЛАВДИЯ. Сначала она родила троих дочерей. Но муж у нее с Востока и жаждал только сына. Все время требовал продолжения.

ВЕРА. Ну, и?

КЛАВДИЯ. Дала она ему продолжение. И муж сразу перестал обращать на дочерей внимание. Всё для сына. Захвалил и забаловал его.

АННА ПЕТРОВНА. И что с сыном стало?

КЛАВДИЯ. Сидит в тюрьме.

Входят дочь Клавдии Эльвира и ее бойфренд Сергей. Им по 25-27 лет. Оба стильно одеты, ведут себя спокойно и уверенно.

ЭЛЬВИРА. Я вижу, мы пришли в самый разгар веселья. Дед, бабушка! Мы вас поздравляем!

АННА ПЕТРОВНА. Спасибо.

ЭЛЬВИРА. (Всем.) Знакомьтесь, это Сергей. (Сергею.) А это, как ты уже догадался, мои бабушка и дедушка, Анна Петровна и Дмитрий Иванович.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Пожимая руку Сергею.) Очень приятно.

СЕРГЕЙ. Поздравляю.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Спасибо.

ЭЛЬВИРА. Это моя мама, Клавдия Дмитриевна. А это тетя Вера.

СЕРГЕЙ. (Галантно.) В моем представлении "тетя" - это что-то старое и солидное. А вы совсем молодая и красивая.

ВЕРА. Спасибо.

МАКСИМ. (Протягивая руку Сергею.) А я дядя Максим. Не такой молодой, но тоже красивый.

СЕРГЕЙ. Извините, что мы опоздали. Жуткие пробки, а потом долго искали, где припарковаться.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Главное, что вы здесь. Садитесь за стол.

ЭЛЬВИРА. Подождите, мы вам еще своего подарка не вручили. Вот, возьмите. (Вручает бабушке маленькую коробочку.)

АННА ПЕТРОВНА. (Вертит в руках коробочку.) Что это?

ЭЛЬВИРА. А ты открой и увидишь.

Анна Петровна открывает коробку.

АННА ПЕТРОВНА. Кольца. Золотые обручальные кольца. Это нам?

ЭЛЬВИРА. Конечно. Кому же еще?

АННА ПЕТРОВНА. Эльвира, спасибо! Но ведь у нас они есть. (Показывает руку с кольцом.)

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Разве ты не знаешь, что есть такой обычай: смена колец. Юбиляры надевают новые золотые кольца, а старые передают детям или внукам.

АННА ПЕТРОВНА. Да, правильно, я и забыла.

ЭЛЬВИРА. И еще по традиции вы должны станцевать танец под музыку вашей молодости.

МАКСИМ. (Эльвире.) А вы-то откуда знаете эти обычаи?

ВЕРА. Из интернета, конечно, откуда же еще.

АННА ПЕТРОВНА. Дорогая, какие в нашем возрасте танцы? Да и музыки теперь такой не найти.

ЭЛЬВИРА. А мы это предусмотрели и записали для вас старинное танго. (Включает в телефоне музыку.) Может быть, вы под эту музыку и познакомились. Так что покажите нам класс.

Звучит элегическое танго.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Жене.) А что, может, и в самом деле станцуем?

АННА ПЕТРОВНА. Давай. (Начиная танцевать, говорит вполголоса.) Самое смешное, что мы действительно познакомились, танцуя это танго. Помнишь?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Еще бы!

Супруги изящно и красиво танцуют. Аплодисменты.

АННА ПЕТРОВНА. Давайте устроим танец трех поколений! Пусть теперь станцуют наши дети. Вера, Максим, Клава, ваша очередь!

Вера и Максим выходят из-за стола и готовятся к танцу.

А ты, Клава?

КЛАВДИЯ. Я лучше посижу.

Вера и Максим танцуют, естественно, более энергично, чем их родители.

АННА ПЕТРОВНА. А сейчас пусть Сергей и Эльвира покажут, что танцует теперь молодежь.

ЭЛЬВИРА. Показать-то мы покажем, но какая мы молодежь? Молодежь - это 15-16 лет, а такие, как мы с Сережей, уже старички да старушки.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну что ж, посмотрим и на старичков.

Эльвира и Сергей лихо отплясывают современный танец. Аплодисменты.

АННА ПЕТРОВНА. Ну всё, натанцевались, теперь садитесь, кушайте.

Сергей и Эльвира садятся за стол и начинают есть, положив перед собой мобильники.

У Веры звонит телефон. Она берет трубку.

ВЕРА. Алло!.. Если ничего срочного, позвони позже... Ты можешь хоть один вопрос решить сама?.. Я же ясно сказала: потребуй предоплату. (С досадой.) Ну хорошо, давай обсудим. (Родителям.) Извините, я на минутку. (Выходит с телефоном в другую комнату.)

МАКСИМ. Я не хочу сказать про Веру ничего плохого, но посудите сами - зачем Андрею такая жена?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Максим, можно без комментариев?

МАКСИМ. (Доставая сигареты.) Я, пожалуй, пойду покурю. (Сергею.) Хочешь, пойдем вместе?

СЕРГЕЙ. Спасибо, я не курю.

МАКСИМ. (Вполголоса.) Папа, мне нужно с тобой поговорить. Отойдем на минутку.

Дмитрий Иванович и Максим отходят в сторону. Максим мнет в руках сигарету, не решаясь начать разговор.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну, что же ты молчишь?

МАКСИМ. Понимаешь, папа, к сожалению, мне надо уйти.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Что случилось?

МАКСИМ. Ничего не случилось. Просто у меня на этот вечер назначена важная встреча.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А наша встреча для тебя не важная?

МАКСИМ. Важная, конечно, но не все от меня зависит.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ты хоть понимаешь, что такое золотая свадьба?

МАКСИМ. Естественно, понимаю. Это день, который бывает раз в пятьдесят лет.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Нет, это день, который бывает раз в жизни. И то далеко не у всех. И вот, в этот единственный день ты стремишься на какую-то необыкновенно важную встречу.

МАКСИМ. (Смутившись.) Ну, если хочешь, я могу посидеть еще немного.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Нет, здесь не гауптвахта. Не надо отсиживать. Иди дорогою свободной, куда влечет тебя свободный ум, не требуя наград за подвиг благородный.

МАКСИМ. (Озадаченно.) Это еще что?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Это Пушкин. Зачем было отзывать меня в сторону и отпрашиваться, как школьнику? Встал бы и пошел.

МАКСИМ. Понимаешь, у меня к тебе просьба... (Умолкает.)

Вера тем временем возвращается и садится на свое место.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну?

МАКСИМ. Ты не мог бы одолжить мне немного денег?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. С этого бы и начал... Сколько "немного"?

МАКСИМ. Ну... Довольно много. Это последний раз.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Этих последних разов было уже раз пять или десять.

МАКСИМ. На этот раз действительно последний. Честное слово.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ты наверно за этим сюда и пришел?

МАКСИМ. Нет, я пришел поздравить. А насчет денег это случайно совпало.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. И зачем они тебе понадобились?

МАКСИМ. Я решил начать новую жизнь. С нуля. Прямо завтра. Окончательно и бесповоротно. Но мне нужна некая стартовая сумма. К тому же, у мня долги. Я потом все верну. (И так как отец не отвечает, робко спрашивает.) Ты мне не веришь?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Почему же, верю. Верю, что ты всерьез хочешь начать новую жизнь. Буквально с завтрашнего дня. Но еще сегодня ты последний раз выпьешь сто грамм. Потом еще сто. И еще. И новая жизнь потечет по-старому. Так уже было не раз.

МАКСИМ. Но не теперь. Вот увидишь, все будет по-другому.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Денег я тебе не дам. С ними ты провалишься в яму еще глубже.

МАКСИМ. Я и так уже глубже некуда. Папа, дай. Мне очень нужно.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Я готов тебе помочь, но не подачками. Приходи завтра, и мы все серьезно обсудим. И не вздумай приставать с этим к матери.

МАКСИМ. Ну что ж... Тогда до свидания.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Так ты все-таки уходишь?

МАКСИМ. Да. Мне надо.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Будешь искать, где занять деньги, в другом месте?

МАКСИМ. Папа...

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. До свидания. (Выпроваживает Максима и возвращается к столу.)

АННА ПЕТРОВНА. (Обеспокоенная хмурым выражением лица мужа.) Дима, что случилось?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ничего. Просто ему нужно было уйти. У него важная встреча.

ВЕРА. Что ему опять от тебя было нужно?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Немного любви.

ВЕРА. В виде наличных?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не будем об этом.

ВЕРА. А он ее заслужил, эту любовь?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Больше всего в любви нуждаются дети, которые меньше всего ее заслуживают.

ВЕРА. Тогда уж любите и меня.

АННА ПЕТРОВНА. А мы тебя любим.

ВЕРА. Вот, вы меня упрекали, что я не хочу иметь детей. А на вашу золотую свадьбу один сын вообще не явился, а другой пришел только для того, чтобы выпросить деньги. А в старости, вместо того, чтобы подать вам стакан воды, он попросит у вас стакан водки. Или возьмет его сам без спросу.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не говори так о брате.

ВЕРА. Почему нет? Надо же раз в жизни поговорить о себе и о нас всех начистоту. Давайте устроим "день правды"!

АННА ПЕТРОВНА. А разве до сих пор мы не говорили правду?

ВЕРА. Правду, но всю. А не вся правда это неправда.

КЛАВДИЯ. Обычно делают вид, что то, что произносится вслух, это и есть правда. И тогда у всех всё в порядке.

АННА ПЕТРОВНА. Вера, ты так торжественно провозглашаешь "день правды", как будто нам и в самом деле есть что скрывать, и как будто мы услышим что-то страшное. А на самом деле мы обыкновенная семья со своими маленькими безобидными секретами, которые есть у всех и каждого. Лучше ешьте, а то я наготовила втрое больше, чем нужно.

Все молча возобновляют еду. Дмитрий Иванович берет у жены коробочку, подаренную Эльвирой, и задумчиво рассматривает кольца.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Эльвире.) Красивые кольца вы нам подарили, спасибо. Только кому же нам передать старые? Уж не вам ли с Сергеем?

Эльвира и Сергей переглядываются.

ЭЛЬВИРА. Нет, мы еще не решили.

КЛАВДИЯ. А собираетесь решать? Или это бестактный вопрос?

ЭЛЬВИРА. Нет, мама, не собираемся. По крайней мере, в ближайшем будущем.

КЛАВДИЯ. Но ты ведь, кажется, сказала, что Сергей... как это теперь называется... твой друг?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Клава, не смущай молодых людей неудобными вопросами.

ЭЛЬВИРА. А мы и не смущаемся.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. И все же сменим тему.

КЛАВДИЯ. Нет, почему же? Мы ведь договорились, что сегодня у нас день правды.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Никто ни о чем не договаривался.

КЛАВДИЯ. Но имею же я право знать, что моя дочь думает о замужестве.

ЭЛЬВИРА. Я вообще не думаю о замужестве. Зачем оно?

КЛАВДИЯ. А зачем другие женщины выходят замуж?

ЭЛЬВИРА. У каждой свои причины. И это не обязательно безумная любовь.

КЛАВДИЯ. А что же?

ЭЛЬВИРА. Чаще всего просто, чтобы стать такой, как все. Или, например, девушка хочет почувствовать себя взрослой, сбежать от надоедливого присмотра родителей. Или надеется замужеством решить свои материальные и жилищные проблемы. Все это не про меня.

АННА ПЕТРОВНА. А может, все-таки для того, чтобы быть счастливой?

ЭЛЬВИРА. Насчет счастья - это вопрос спорный. (Насмешливо декламирует.)

"Глядишь, повезет: выйдешь замуж, и вот -

Тряпьё, ребятишек орущие пасти,

И выпивший муж этажеркою бьет,

И всё-таки всё это счастье".

КЛАВДИЯ. Другими словами, вы с Сергеем не жених и невеста.

ЭЛЬВИРА. Эти слова устарели. Они употребляются теперь только в загсе во время брачной церемонии.

КЛАВДИЯ. А слово "муж" еще не устарело?

СЕРГЕЙ. Пока нет. Но дело идет к тому. Брак теперь не в моде.

АННА ПЕТРОВНА. А что теперь в моде?

СЕРГЕЙ. Свободный союз.

КЛАВДИЯ. А брак, что ли, союз принудительный?

СЕРГЕЙ. В какой-то мере. Как сказал Монтень, брак - это сделка, которая добровольна только в тот момент, когда ее заключают.

ЭЛЬВИРА. И то не всегда.

КЛАВДИЯ. Как-то хладнокровно вы об всём этом рассуждаете.

ЭЛЬВИРА. Во-первых, не хладнокровно, а профессионально. Ты же знаешь - изучение общества - это наша специальность. Сережа думает о браке то же, что и я.

КЛАВДИЯ. То есть вместо брака сожительство, что ли?

ЭЛЬВИРА. Можешь называть это и так. А что плохого в том, если двое взрослых людей решают жить вместе? Брак теперь это союз без взаимных обязательств.

КЛАВДИЯ. Эльвира, тогда объясни своей отсталой матери, кем ты приходишься Сергею, чтобы мне окончательно стало ясно что к чему.

ЭЛЬВИРА. А тебе до сих не ясно, что ли? Я его девушка.

КЛАВДИЯ. По-моему, раньше это называлось любовница.

ЭЛЬВИРА. "Любовница" тоже звучит неплохо. От слова "любовь". Поэтично и интригующе. Не так прозаично, как "жена".

КЛАВДИЯ. Эльвира, и тебе не стыдно?

ЭЛЬВИРА. (С легкой насмешкой.) Мама, ну как же теперь без сексуального опыта выходить замуж? И ты ведь сама хотела слышать правду.

АННА ПЕТРОВНА. Клава, Эльвира, хватит! Я же сказала: ешьте.

Пауза. В воздухе витает напряжение. Все старательно едят. У Веры снова звонит телефон, она берет трубку и выходит.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Сергей, а что такого интересного ты увидел в телефоне?

СЕРГЕЙ. (Отведя взгляд от телефона, где он набирал текст.) Так, ничего особенного... Просто чтобы быть на связи... А что?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ничего-ничего. А на связи с кем? Ты в этот момент руководишь большой фирмой? Твои люди работают над срочным заданием?

СЕРГЕЙ. Нет.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Кто-то умер? Заболел?

СЕРГЕЙ. Нет. Просто писал кое-что одному парню.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Наверное, что-нибудь о вежливости? Как при помощи телефона с достоинством и тактом показать окружающим, что у тебя с ними нет общих тем и интересов?

СЕРГЕЙ. Нет. Но намек понял. (Прячет телефон.)

Телефон прячет и Эльвира, которая тоже долгое время не отрывала от него глаз.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Эльвира, слово "психология" в переводе означает "наука о душе", так ведь?

ЭЛЬВИРА. Ну?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Так скажи: разве душа человека тебя интересует?

ЭЛЬВИРА. Честно говоря, не очень.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Вот я и спрашиваю себя: почему же ты выбрала эту профессию?

ЭЛЬВИРА. Потому, что мне говорили, что она престижная и денежная. В последнем я еще не совсем убедилась.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А душа, выходит, тут ни при чем?

ЭЛЬВИРА. Если ты о всяких тонких переживаниях, то я изучаю другую психологию. Сейчас, например, по заданию моей фирмы я анализирую психологию покупателя. Почему он покупает наш товар, почему не покупает, и как сделать так, чтобы он покупал больше.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Мы не видели тебя целую вечность, а ты сидишь и смотришь в телефон. Тебе не о чем с нами говорить?

ЭЛЬВИРА. Дедушка, а день правды в самом деле уже начался? Надо отвечать честно?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну, если хочешь, можешь и соврать.

ЭЛЬВИРА. Что ж, если честно, то нам непросто с вами общаться. Мы ведь живем в разных мирах. Вы с бабушкой застряли где-то там, чуть-ли не в социализме. Ведь у вас каждая вторая фраза начинается "А вот раньше...". А мы живем не раньше, а теперь. Вы половины наших слов не понимаете.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Вы воображаете себя умнее нас, потому что сели на телефон и компьютер. Но на самом деле это не вы, а новая эпоха умнее. Мы до всего доходили своим умом, а за вас думают навигатор, интернет и искусственный интеллект.

КЛАВДИЯ. (Отцу.) Они считают, что им не только с тобой, но и со мной говорить не о чем. (Эльвире.) Для того ли я тебя растила?

ЭЛЬВИРА. Меня-то ты растила, но сама в это время ничуть не выросла. Мир за последние годы три раза перевернулся, стал совершенно другим, а ты и не заметила.

КЛАВДИЯ. Потому что я эти годы целиком посвящала себя вам.

ЭЛЬВИРА. Возможно, это была твоя ошибка. Надо было думать и о себе. Раньше можно было залезть на печь, пролежать на ней всю жизнь, слезть и увидеть, что всё осталось таким же, как было. А сейчас все меняется, и не каждый год, а каждый день, каждый час. Поэтому мне и не до детей: надо все время догонять время, иначе другие уйдут вперед, а ты останешься в прошлом веке.

АННА ПЕТРОВНА. Эльвира, когда ты говоришь, слова твои должны быть лучше молчания. (Сергею.) Сережа, налейте себе вина. Или вы не только не курите, но и не пьете?

СЕРГЕЙ. Если есть хороший повод, как например сейчас, то пью, и пью с удовольствием. (Поднимается с бокалом в руках.). За вас! Пусть вас ждут еще долгие годы вдвоем!

Все чокаются и пьют. Сергей продолжает.

Скажу честно: я вам завидую. Вы вместе пятьдесят лет. Это что-то невероятное. Вы празднуете золотую свадьбу, а в наше время люди не могут додержаться даже до деревянной.

АННА ПЕТРОВНА. А деревянная это сколько?

СЕРГЕЙ. Пять лет.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А что мешает молодым следовать нашему примеру?

СЕРГЕЙ. Теперь невозможно строить семейную жизнь по образу и подобию своих родителей, как было раньше. И тем более по образу дедушек и бабушек.

АННА ПЕТРОВНА. Почему?

СЕРГЕЙ. Эльвира же вам пытается объяснить. Женщины теперь равноправны, образованны, неплохо зарабатывают. Появились противозачаточные таблетки, а с ними - свобода отношений. Брак перестал быть необходимостью. Зачем муж, зачем семья? Равенство в браке разрушает брак.

ЭЛЬВИРА. Что верно, то верно. По статистике, женщины, которые зарабатывают больше своих мужей, разводятся вдвое чаще.

СЕРГЕЙ. Раньше приличная женщина могла жить с мужчиной только в браке, а теперь - живи, с кем хочешь, сколько хочешь и как хочешь. Брак становится ненужным.

Вера в течение этого разговора возвращается, пряча телефон в сумку.

ЭЛЬВИРА. Так что, мама, перестань на меня давить: пора, мол, выходить замуж и рожать детей... Мне это постоянное давление неприятно.

КЛАВДИЯ. Но я на тебя вовсе не давлю.

ВЕРА. Конечно давишь. И все давят.

СЕРГЕЙ. Действительно, если она решила не иметь детей, зачем на нее давить?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. А достаточно ли у нее жизненного опыта, чтобы принимать такое решение?

ВЕРА. У нее - не знаю, а у меня достаточно. И я ежедневно и ежечасно ощущаю это всеобщее отношение: "раз ты бездетная, значит дефектная". Но я не понимаю, почему женщина обязана быть инкубатором. Ни в каком законе это не написано.

КЛАВДИЯ. В законе, конечно, не написано, но все нормальные женщины все равно рожают.

ЭЛЬВИРА. Во-первых, не все. Во-вторых, не потому, что так уж хотят детей, а просто, чтобы быть, как все. Или, чтобы удержать при себе мужчину. Или спасти семью от развода.

СЕРГЕЙ. Мне кажется, в этом вопросе не должно быть всеобщего правила. Пусть каждый решает за себя. Не скрою, мне хочется иногда иметь рядом с собой малыша, но это и дорого, и хлопотно, и квартира не позволяет... И, извините за откровенность, влечет ухудшение половой жизни. Поневоле задумываешься - стоит ли?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. С такими мыслями - нет.

СЕРГЕЙ. И дело не только в экономических трудностях. Чем человек образованнее, тем меньше ему нужны дети. У него множество других интересов и возможностей. Во всех развитых странах рождаемость падает, а где-нибудь в Африке она растет.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Так что же тогда ждет развитые страны?

СЕРГЕЙ. Боюсь, ничего хорошего.

АННА ПЕТРОВНА. Я видела по телевизору результаты опроса нашего населения: большинство считает идеальной семью с тремя детьми.

СЕРГЕЙ. Идеал - одно, а жизнь - другое. На деле у нас в стране в среднем на женщину рождается чуть более одного ребенка.

АННА ПЕТРОВНА. Да я и сама это вижу. Теперь у женщин мужей становится все больше, а детей - все меньше.

ЭЛЬВИРА. Вот, кстати, еще пример: при опросах все говорят, что лучший возраст для рождения первого ребенка 22 года. А на самом деле первого ребенка теперь заводят в среднем в 27 лет.

АННА ПЕТРОВНА. Но тебе как раз почти двадцать семь! Когда я была в твоем возрасте, у меня был уже третий ребенок"

ЭЛЬВИРА. Вот и бабушка присоединилась к общему давлению.

АННА ПЕТРОВНА. Да не давим мы, а просто говорим, что пора!

ЭЛЬВИРА. Это и есть давление.

КЛАВДИЯ. Допустим, тебе сейчас не хочется иметь детей. Хочешь пожить для себя, быть свободной, посмотреть мир, получить специальность, и так далее. Это понятно. Но ты можешь очень захотеть ребенка, когда будет уже поздно.

ЭЛЬВИРА. Мама, ты, наверное, думаешь, что открываешь мне какие-то истины, но все это уже давно известно и сто раз обсуждено. Обычно это называют "эффект тикающих часов": "время бежит, часы тикают, а ты все еще без мужа и ребенка". И женщина начинает нервничать, как будто этот часовой механизм приведет в действие бомбу.

АННА ПЕТРОВНА. Но, в конце концов, желание иметь детей - это естественный инстинкт.

СЕРГЕЙ. Извините, но тут я с вами не согласен. Врожденной потребности иметь детей у человека нет.

АННА ПЕТРОВНА. Как нет? Инстинкт продолжения рода есть у всех живых существ.

СЕРГЕЙ. Правильно, есть. И выражается он в потребности половых отношений. Именно они и дают продолжение жизни. Но люди научились удовлетворять эту потребность без продолжения рода.

АННА ПЕТРОВНА. Я что-то тебя не совсем понимаю.

ВЕРА. А что тут понимать? Петух активно занимается продолжением рода, но отцовских инстинктов у него никаких. Или возьми рыб: икру они мечут, а воспитанием мальков вовсе не занимаются.

АННА ПЕТРОВНА. Но мы не рыбы. Если нет детей, то для чего жить? Для кого?

ЭЛЬВИРА. Для себя. Разве это преступление?

АННА ПЕТРОВНА. Но ведь это чистый эгоизм!

СЕРГЕЙ. По отношению к кому? К детям, которых даже еще не зачали? По-моему, наоборот: если детей заводят не для их счастья, а для своего, или чтобы они заботились о тебе в старости, это и есть эгоизм.

КЛАВДИЯ. И еще вопрос, будут ли они заботиться.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Но ведь ребенок - это продолжение самого тебя.

СЕРГЕЙ. Это раньше сын был продолжатель, наследник твоего дела, работник, помощник. Сын сапожника становился сапожником, сын нотариуса нотариусом А для женщин - они ведь не учились и не работали - была единственная цель и возможность: выход замуж. А сейчас мы висим на шее у родителей до двадцати пяти лет, а потом отделяется от них и становимся чужими. Я знаю, что говорю. К сожалению, я сам такой.

АННА ПЕТРОВНА. Ты прав, но только наполовину. Родители могут стать детям чужими, но дети родителям - никогда.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. И многие думают, как ты?

СЕРГЕЙ. Из моих друзей и сверстников очень многие. К тому же, хотя я моложе всех вас, но все же достаточно взрослый, чтобы судить о семье. Ведь тема моего диплома была как раз демографический кризис. Я и сейчас работаю в этой сфере. Поначалу мне это не нравилось. Я хотел работать в промышленности, обороне, решать важные задачи, а потом понял, что эта тема важнее всех других. Она ведь касается абсолютно каждого из нас: молодежи, взрослых, мужчин, женщин, детей... И всей страны в целом. Я мог бы рассказать вам о проблемах, о которых вы навряд ли задумывались.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Например?

СЕРГЕЙ. Например, разрыв поколений. Не конфликт - это отдельно, а именно разрыв. Раньше люди жили большими семьями, четырьмя поколениями вместе: дедушки, бабушки, родители, взрослые внуки, их дети. Они тесно общались, хорошо знали и любили друг друга, учились друг у друга, перенимали опыт, жили интересами друг друга, ухаживали, если кто из них заболевал, имели взаимные обязанности.

Теперь уровень жизни возрос, каждое поколение живет в своей квартире маленькими атомарными семьями, связи между ними редко ослабились, каждый живет своей жизнью, дети родителям, брат брату, сестра сестре становятся чужими. На Западе уже нашлись всякие умники-психологи, которые находят это нормальным, советуют взрослым детям не переживать по этому поводу, убеждают их в том, что они ничем своим родителям не обязаны, и советуют раз навсегда прекратить с ними всякие отношения и забыть о них.

АННА ПЕТРОВНА. Не может быть!

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. И чем это, по-твоему, кончится?

СЕРГЕЙ. Я думаю, тем, что люди будут сидеть по одиночке каждый в своей квартире у компьютера и общаться, при необходимости, с другими одиночками по интернету. Лишь изредка они будет встречаться с другими людьми для удовлетворения тех или иных потребностей.

АННА ПЕТРОВНА. А семья?

СЕРГЕЙ. А семьи не будет.

АННА ПЕТРОВНА. Мы таких умных книг не читаем, но чувствуем это хорошо сами на своей шкуре. И все-таки в твоих рассуждениях чего-то не хватает. Причем очень важного.

СЕРГЕЙ. Чего, например?

АННА ПЕТРОВНА. Не знаю, как объяснить... С рождением детей меняешься ты сам. До их рождения у тебя только один центр жизни - это ты сам, а с ними центром становится семья. Понятия семья и любовь неразрывны.

СЕРГЕЙ. Я защищал диплом о демографическом кризисе всего пять лет назад, но теперь говорят уже не о кризисе, а о катастрофе.

АННА ПЕТРОВНА. Не пугай. О какой катастрофе ты говоришь?

СЕРГЕЙ. Не стоит об этом. Чтобы вы поверили и поняли масштаб катастрофы, мне придется привести данные статистики, а вам эти цифры будут скучны. И вообще, этот разговор не для праздничного стола.

АННА ПЕТРОВНА. Не беспокойся, эти цифры для нас скучны не будут. Раз уже начал, продолжай.

СЕРГЕЙ. Нет, не стоит.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Сергей, мы тебя слушаем.

СЕРГЕЙ. Вот, вы всё говорите "семья, семья", "надо беречь семью, семья это величайшая ценность", и так далее. Наверное, у вас в голове рисуется счастливая картина обычной, как вам кажется, средней семьи: папа, мама, двое детей, а рядом греется на коврике киска или собачка. Прямо душа радуется.

КЛАВДИЯ. А разве не так?

СЕРГЕЙ. Совсем не так. Больше сорока процентов семей состоят - не падайте - из одного человека. Попросту говоря, из одиночек.

АННА ПЕТРОВНА. Так много? Их и семьями назвать нельзя. Но, к счастью, настоящих семей все-таки больше.

СЕРГЕЙ. Слушайте дальше. примерно столько же семей, то есть тоже около сорока процентов, состоят из двух человек. Это либо пары без детей, либо одинокие матери с ребенком.

КЛАВДИЯ. Тоже ничего утешительного.

СЕРГЕЙ. И лишь всего двадцать процентов -это полные семьи с детьми.

АННА ПЕТРОВНА. (Вздыхая.) И то хоть слава богу.

СЕРГЕЙ. Да. Но две трети этих семей - семьи с одним ребенком. Так что нормальных семей, то есть таких, какие рисуются в нашем воображении, с двумя или более детьми, остается 8 процентов.

КЛАВДИЯ. Всего?

СЕРГЕЙ. Всего. Но и на этом семейные радости не кончаются. По меньшей мере половина этих семей живет неблагополучно. По статистике, до семидесяти процентов супругов изменяют друг другу, что создает напряжение в семье. Разделяют их и другие разногласия. Восемь из десяти этих семей распадутся.

ЭЛЬВИРА. Вот видишь, мама. Мы же не дураки, чтобы лезть в брак с закрытыми глазами. Зачем нам ухудшать собою и без того печальную статистику? Раньше женщины не работали, а только рожали и воспитывали. А теперь мы поголовно работаем. И вы хотите, чтобы мы тащили на себе двойную тяжесть?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Эльвира, я знаю эти цифры получше вас, только меня они беспокоят, а вас нисколько. Вы думаете только о себе, а будущее страны вас волнует мало. Как раз потому, что у вас нет детей. Живете по принципу "После нас хоть потоп".

ЭЛЬВИРА. Напрасно ты так говоришь. Каждый из нас в случае опасности готов за страну жизнь отдать.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Звучит очень красиво и патриотично. Но ведь опасность уже нависла. Сергей сам произнес слово "катастрофа".

Смертность снижается, детей рожать не хотят, население стареет, работающих становится все меньше, а пенсионеров все больше. Мы возмущаемся маленькими пенсиями и повышением пенсионного возраста, а кому содержать пенсионеров, если некому будет работать? Уже сейчас у нас в среднем двое работающих содержат одного пенсионера. Но рождаемость падает, а продолжительность жизни увеличивается. Когда ты выйдешь на пенсию, на каждого пенсионера будет приходится всего один работающий. Откуда у государства возьмутся деньги, чтобы тебя содержать?

ЭЛЬВИРА. Ну, на мой век хватит.

Если все женщины, как ты, не захотят иметь детей, то за двадцать лет страна потеряет больше тридцати миллионов человек. Это пострашнее самой страшной войны. Так что лучше не отдавай за свою страну ты жизнь, а дай ей новую и, лучше, не одну.

СЕРГЕЙ. По большому счету вы, конечно, правы. Но обычный человек не мыслит в мировом масштабе. Он думает о простых вещах: какая у него и его жены зарплата, есть ли у них комната для будущего ребенка, построен ли возле дома приличный детский сад, как это отразится на его работе, и все такое. И он по-своему прав. Не надо путать интересы общества и его личные. В чем-то они, конечно, совпадают, но это не одно и то же.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Что же, не буду спорить. Один римский поэт давным-давно сказал: "Чужие мнения, как гвозди: чем крепче по ним бьешь, тем глубже их заколачиваешь".

Молчание. Все чувствуют, что исчерпали свои аргументы и понимают: праздник не получился.

КЛАВДИЯ. Я вспомнила, что в ритуал золотой свадьбы входит так называемое "чаепитие вдвоем". Это когда гости оставляют юбиляров одних, чтобы они могли спокойно побеседовать, вспомнить лучшие минуты своей жизни, подвести ей итог.

СЕРГЕЙ. Да, нам пора.

АННА ПЕТРОВНА. Куда вы заторопились? Мы никого не гоним.

ЭЛЬВИРА. Нет, мы пойдем. Действительно пора.

ВЕРА. (Неожиданно.) Эльвира, подожди. Поскольку все эти споры начались из-за меня, послушай, что я скажу. Не слушай никого и рожай.

КЛАВДИЯ. Вера, ты ли это?

ВЕРА. (Продолжает, игнорируя реплику сестры.) Я помню, как я впервые взяла тебя на руки, когда тебя принесли из роддома. От тебя веяло теплом, ты пахла молочком, кожа у тебя была удивительно нежная, щечки невероятно мягкие... Я взяла тебя за мизинчик - такой крохотный, что трудно себе представить, - и не поверишь, я заплакала от ощущения чуда. И от счастья, что держу такое чудо на руках. Но я сама тогда была еще девчонкой и урок не усвоила. А ты не умничай и рожай. Иначе всю жизнь будешь потом жалеть.

ЭЛЬВИРА. Но, Вера, у тебя же самой нет детей. Я же в какой-то мере брала с тебя пример...

ВЕРА. Тебе все время будет казаться: сначала надо получить хорошую должность; сначала надо еще немного заработать, сначала надо еще раз съездить в Париж; сначала надо сменить квартиру... И твой поезд уйдет, и ты его уже никогда не догонишь... (С горечью.) Никогда...

КЛАВДИЯ. (Мягко.) Вера, ты еще можешь его догнать.

ВЕРА. Нет, поздно. Во мне что-то умерло. Думаете, я этого не сознаю? (Эльвире.) Вот потому я и говорю: тебе подарили жизнь, так сотвори такое же чудо - подари жизнь другому. Иначе станешь никому не нужной Верой. (Наливает себе водку, выпивает и быстро уходит.)

Пауза.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Эльвире.) Тебе казалось, что с нами не о чем говорить. Но, как видишь, какой-то разговор получился. Не очень подходящий для праздничного застолья, но заставил кое-о-чем задуматься.

ЭЛЬВИРА. Насчет "не о чем говорить" я брякнула по глупости. Прости, пожалуйста. На самом деле я вас люблю.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Мы, правда, не всегда это ощущаем, но верим. Мы тебя тоже любим. Ну, не будем вас задерживать. До свидания. Сергей, ты дорогу к нам теперь знаешь, заходи. Всегда будем рады.

Эльвира и Сергей прощаются и уходят.

АННА ПЕТРОВНА. Кто бы мог такое о Вере подумать?

КЛАВДИЯ. Да, удивила. А я вот смотрела на свою Эльвиру и думала: она точно такая, как Вера. Расчетливая, эгоистичная, даже циничная.

АННА ПЕТРОВНА. Не говори ерунды. И Вера не такая, и Эльвира другой. Очень способная... Ну, может быть, немного честолюбивая...

КЛАВДИЯ. Оставь! У нее нет сердца. Вы слышали, как она ко мне относится? За человека не считает! Раньше родители были эталоном мудрости, а теперь они в глазах детей воплощение отсталости. По всем вопросам дети ищут ответа не у родителей, а в интернете.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Это же естественно.

КЛАВДИЯ. Нет, не естественно! У меня двое детей, а я чувствую себя одинокой! Это естественно? Без них мне, может быть, было бы легче, я бы как-нибудь приладилась. А так я все время от них чего-то жду: любви, помощи, поддержки. И, не дождавшись, впадаю в депрессию.

АННА ПЕТРОВНА. Клава, успокойся.

КЛАВДИЯ. Вот, ты, папа, говорил, что дети - это продолжение тебя. И действительно, всегда надеешься, что ребенок - это новый ты, только лучший твой вариант, освобожденный от твоих недостатков. И что ты воспитаешь его так, чтобы он не повторял твоих ошибок. А получается, что все у них другое: характер, вкусы, профессия, жизненные установки, цели... И вовсе они не твое продолжение, а сами по себе. А что до ошибок, то они делают их еще больше.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Зато каждое поколение несет какое-то обновление.

КЛАВДИЯ. Думаешь, всегда к лучшему? Нынешнее поколение изнежено, привыкло к легкой жизни, к комфорту. Все хотят жить в просторных квартирах, ездить в хороших машинах, проводить время на вечеринках, в ресторанах и на концертах, летать по всему миру... А дети всему этому мешают. Вот их и не хотят заводить. Может, и нам нужно было поступать так же?

АННА ПЕТРОВНА. Молодые и должны жить лучше, чем мы.

КЛАВДИЯ. Не спорю, но что же получается? Жизнь становится лучше, а семейные связи слабеют, устои разрушаются. Это поколение равнодушно к родителям, своих детей иметь не хочет... Что нас ждет? Пустыня?

АННА ПЕТРОВНА. Дорогая, перестань их обвинять.

КЛАВДИЯ. Да я не их обвиняю, а себя! Разве не я сама виновата? Мы часто ругаем детей, недовольны ими, обижаемся на них, но кто этих детей вырастил и воспитал? Мы сами!

АННА ПЕТРОВНА. Перестань же себя терзать!

КЛАВДИЯ. (Все больше волнуясь.) Видимо, я, как и все родители, учила детей не тому, что надо. Требовала от них хороших оценок, записывала в разные кружки, стремилась запихнуть в них как можно больше знаний, нанимала репетиторов, внушала стремление к успеху. А учила ли я их доброте, любви, готовности помочь, привязанности к дому, к семье? Служила ли я сама им примером?

АННА ПЕТРОВНА. (Подавая дочери стакан с водой.) Возьми, выпей.

КЛАВДИЯ. (На грани истерики, отталкивая стакан.) Ласкала детей мало, повторяла, что я ради них всем жертвую, напоминала им, что они в ответ обязаны заботиться о родителях, и так далее. А отец вообще на них внимания не обращал. Вот потому в них, наверно, и впиталось ощущение, что ребенок - это не радость, а обуза.

АННА ПЕТРОВНА. Клава, ты всегда была прекрасная мать.

КЛАВДИЯ. Тогда бы у меня были прекрасные дети. (Выпивает наконец предложенную воду.) Я пойду. Занимайтесь своим чаепитием.

АННА ПЕТРОВНА. Посиди еще.

КЛАВДИЯ. Нет, спасибо. Вам надо от всех нас отдохнуть. Мне тоже нужно остаться одной. До свидания. (Выходит.)

Родители, оставшись одни, надолго умолкают, пытаясь осмыслить происшедшее.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Обнимая жену.) Ну что ж, давай пить чай и подводить итоги.

АННА ПЕТРОВНА. Я вот о чем думаю. У нас с тобой четверо детей, у наших детей всего по одному-по два, а у внуков, похоже, детей совсем не будет. Так наша семья и выродится. Я, как и Клава, думаю: может, мы не так своих детей воспитали?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Это не наша с тобой вина. Просто наступило другое время.

АННА ПЕТРОВНА. Это-то и грустно.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Всегда был и будет какой-то конфликт отцов и детей.

АННА ПЕТРОВНА. У нас нет с ними никакого конфликта. Но нет и душевной связи. Даваем признаем честно: мы им просто чужие. А между чужими не бывает конфликтов.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не преувеличивай. Просто у них своя жизнь.

АННА ПЕТРОВНА. Если у них своя жизнь, а у нас какая-то своя, и наши жизни не соприкасаются, это и значит, что мы чужие. Считается, что родители должны жить интересами детей. Но ведь и дети должны жить интересами родителей. Разве не так?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Так. Но что мы можем сделать?

АННА ПЕТРОВНА. Может, права Вера, а не Клава, и нам с тобой тоже не надо было иметь детей?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не казни себя. Ведь не только же мы их воспитывали. Есть и школа, и телевизор, и вообще всё окружение.

АННА ПЕТРОВНА. И всегда воспитание нацелено на что угодно, но не на семью. (Помолчав.) Я устала. Уберу со стола и лягу.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Я сам все сделаю. А ты отдыхай.

Супруги грустно сидят в одиночестве за столом. У входной двери раздается звонок.

АННА ПЕТРОВНА. (Удивленно.) Кто это?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не знаю. Вроде бы мы никого уже не ждем. (Громко.) Входите, открыто!

Входит Лена, девушка лет двадцати двух, внучка супругов, дочь их сына Константина, которого мы так и не увидели. За ней скромно тянется с чемоданом молодой человек - Игорь. Супруги поражены.

АННА ПЕТРОВНА. (Радостно.) Леночка! Неужели это ты!

ЛЕНА. А кто же еще? Извините, что так поздно. Рейс задержался. Мы с самолета прямо к вам. Как же я рада вас видеть! (Бросается обнимать и целовать Анну Петровну.) Бабушка, родная, поздравляю!

АННА ПЕТРОВНА. Спасибо, милая!

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Не так давно мы тебя видели, а как ты повзрослела! (Улыбаясь.) Может, пора уже называть тебя Елена Константиновна?

ЛЕНА. (Обнимая Дмитрия Ивановича.) Как я по вам обоим скучала!

АННА ПЕТРОВНА. Ты к нам надолго?

ЛЕНА. Нет, всего на три дня. Потом улетим назад, у нас же сейчас экзамены. Но после сессии я снова приеду, на все каникулы.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Неужели ты прилетела сюда только ради нас?

ЛЕНА. Неужели я могла пропустить такой день! Ведь всем хорошим, что во мне есть, я обязана вам! Еще раз поздравляю! (Осыпает юбиляров золотым конфетти.)

АННА ПЕТРОВНА. (Она тронута.) Спасибо, дорогая.

ЛЕНА. И мы уверены, что поздравим вас и с алмазной свадьбой.

АННА ПЕТРОВНА. Ну, когда это еще будет. И доживем ли?

ЛЕНА. Доживете конечно, куда вы денетесь. До нее всего-то осталось десять лет. (Только теперь обратив внимание, что за столом никого нет.) А где все?

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Уже ушли.

ЛЕНА. Значит, будем продолжать праздник вчетвером. Ой, извините, я не представила вам этого стеснительного молодого человека. Это Игорь. Он делает вид, что хочет на мне жениться.

ИГОРЬ. Не говори глупостей.

ЛЕНА. (Смеясь.) Почему глупостей? Сделал предложение целых две недели назад и все еще не женился. Правда, я пока не дала согласия. Сказала, что прежде должна получить ваше одобрение. Вот, привезла вам его на утверждение кандидатуры.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. (Улыбаясь.) Что ж, приглядимся и решим, одобрять или нет. Здравствуй, Игорь.

ЛЕНА. Мы привезли вам чемодан подарков, но давайте распакуем их завтра, ладно? Ведь ночевать мы останемся здесь? Не помешаем?

АННА ПЕТРОВНА. Нет конечно! А когда ты пойдешь домой?

ЛЕНА. Завтра. Или послезавтра. Но лучше постараемся вытащить папу сюда. По правде говоря, мой настоящий дом здесь. Представляешь, Игорь, в этой квартире я выросла. Вон за той дверью была моя комната.

АННА ПЕТРОВНА. Она и сейчас твоя.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ну, садитесь за стол. Выпьем за встречу, за ваш удивительный приезд, (Игорю.) за знакомство...

ЛЕНА. (Прерывая.) Не за все сразу! Прежде всего за вас, за вашу годовщину! Если бы не вы, то и не родился бы мой папа, а тогда не было бы и меня.

ИГОРЬ. (Супругам.) Спасибо вам за Лену. Она у вас необыкновенная.

АННА ПЕТРОВНА. Согласны.

ЛЕНА. Итак, пьем за вас!

Все чокаются и пьют. Анна Петровна ставит перед Леной и Игорем тарелки с едой.

ЛЕНА. Знаете, что? Я еще в детстве решила, что, когда вырасту, то по вашему примеру заведу четырех детей. И вот, пришло время эту мечту реализовать. Дети-то у меня будут, а вот мужа нет. Не хочет меня Игорь брать

ИГОРЬ. То есть как не хочу? Не слушайте вы ее, она все шутит! Да я готов взять сразу двух таких, как она!

Все смеются.

ЛЕНА. Конечно, на пару с этой второй мне будет легче хозяйство вести, но у тебя денег не хватит нас двоих содержать. Так что придется тебе удовольствоваться мною одной. По крайней мере, на первое время.

Звонок в дверь. Супруги удивленно переглядываются. Дмитрий Иванович хочет подойти к двери, но ему навстречу входят Эльвира и Сергей.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Проходите, чего остановились? (Эльвире, указывая на Лену.) Узнаешь?

ЭЛЬВИРА. (Удивленно.) Лена? (Обнимая ее.) Как ты здесь оказалась?

ЛЕНА. Очень просто. Прилетела.

ЭЛЬВИРА. (Сергею.) Сергей, познакомься: это моя двоюродная сестра Лена. Дочь дяди Кости, я тебе рассказывала.

ЛЕНА. А это мой жених Игорь.

ЭЛЬВИРА. Ого! Даже так!

АННА ПЕТРОВНА. Садитесь за стол.

ЭЛЬВИРА. Нет, спасибо. Мы только на одну минутку.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Что-нибудь забыли?

СЕРГЕЙ. (Смущенно.) Да... Нет...

ЭЛЬВИРА. (Смущенно.) Дедушка, такое дело... Мы тут с Сергеем поговорили, подумали... В общем, вы хотели передать нам ваши кольца...

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Ах вот как?

АННА ПЕТРОВНА. Вы серьезно подумали?

СЕРГЕЙ. Очень серьезно.

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Я чувствую, нам надо срочно покупать еще пару колец.

АННА ПЕТРОВНА. Я счастлива. (Пробует снять кольцо.)

ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ. Сергей, помоги Анне Петровне снять кольцо. Это будет непросто. Мы их пятьдесят лет не снимали. А ты, Эльвира, помоги мне.

Супруги снимают кольца и передают их Эльвире и Сергею.

СЕРГЕЙ. Спасибо. Мы пойдем.

АННА ПЕТРОВНА. Да нет, куда же вы? Теперь мы вас не отпустим. Давайте праздновать золотую свадьбу все вместе!


КОНЕЦ


20