# "Вы вспомните меня..."

Юлия Ивановна Шулепова-Кавальони

Вторая книга дилогии "Остров"

Геннадий сам не мог понять, зачем он зашел в этот Дом национальных культур. Вероятно, привлекла афиша, которая висела на специальном рекламном щите.

"Дуэт Марии Шумилиной и Татьяны Голубевой.

6 марта в Доме национальных культур состоится

ВЕЧЕР РУССКОГО РОМАНСА. Начало в 16-30.

Вход свободный".

Геннадий любил слушать русские романсы и русские народные песни. Эту любовь ему привила мама. Она была певунья. И голос у неё был очень красивый. Бархатный, как сейчас сказали бы меломаны. По выходным, когда Гена приезжал домой из интерната, мама пела ему самые красивые на свете песни, от которых веяло теплом и щемящей задушевностью. После ужина обыкновенно мама усаживалась на диван и принималась что-нибудь шить или вязать на спицах. Она была портниха и частенько шила что-нибудь на заказ. Днем строчила на старенькой швейной машинке "Зингер", а вечерами, чтобы не мешать соседям машинным шумом, работала руками. Гена пристраивался рядом и непременно просил: "Мама, спой, пожалуйста, что-нибудь!"

Впрочем, её можно было и не уговаривать. Она и сама охотно принималась петь, когда просила её душа.

Пела она преимущественно романсы и народные песни: русские и эстонские. Русские больше всего любила. А эстонские напевала, когда вспоминала отца Гены. Он был эстонец. Гена не помнил его, знал только по фотографиям да по рассказам мамы. Мама говорила, что он был красивый и статный.

Когда Гена повзрослел, стал увлекаться джазом и бардовскими песнями, мама критически отнеслась к этому увлечению. "Разве этот твой джаз - музыка? Бесовское кривляние, а не музыка. Ладно еще, где-нибудь на вечеринке или на танцах попрыгать под нее можно. Но просто так слушать? Только уши гробить. Слушать надо классику или народную музыку. В ней вся душа народа". "Мама, но джаз - это тоже народная музыка. Только американская", - возражал Гена. "Может, американцам она и хороша! А русскому человеку надобна русская музыка".

Ах, если бы можно было вернуть эти незабываемые тихие вечера с мамой и её песнями!

Сегодня было 6 марта. Геннадий глянул на часы - 17:10. Экая досада: концерт уже давно начался. И все-таки Геннадий зашел в помещение здания Дома национальных культур и прошел к зрительному залу.

Еще на подходе к залу услышал женское пение. Зал был небольшой, но уютный, с невысокой сценой. Камерный зал. Однако в зале было много пустых мест. Только первые ряды до середины зала были заполнены полностью, а ближе к выходу зрителей было немного.

Две женщины в длинных концертных платьях исполняли в сопровождении фортепиано романс на стихи Тютчева "Я встретил вас". Звучал уже последний куплет, но и этого было достаточно, чтобы Геннадий удостоил исполнение высокой оценкой. Что сказать, пели женщины вполне профессионально и с большой душой. Геннадий решил дослушать концерт до конца. Едва только раздались аплодисменты, мужчина прошел в середину зала и нашел место поближе к сцене.

Конферансье, изрядно располневшая женщина средних лет, грациозно выплыла на сцену:

-Евгений Крылатов. Стихи Евдокии Ростопчиной. "Вы вспомните меня". Исполняет Мария Шумилина.

На сцену вышла одна из тех двух, которые только что исполняли романс на стихи Тютчева.

Пока звучали приветственные аплодисменты и фортепианное вступление к романсу, Геннадий успел разглядеть певицу. Стройненькая, невысокая, короткая стрижка слегка волнистых светлых волос. Черное облегающее платье подчеркивало фигуру женщины уже слегка немолодых лет. Что-то неуловимо знакомое показалось Геннадию в этой женщине. Где-то видел её! А может быть, и знал! Она запела:

-Вы вспомните меня когда-нибудь... но поздно!

Когда в своих степях далеко буду я,

Когда надолго, навеки будем розно -

Тогда поймете вы и вспомните меня!..

Геннадий всматривался в лицо женщины, ловил мимику и жесты и с упоением впитывал в себя красивый "бархатный" голос, почти такой, какой был у его мамы. Такая же задушевность и взволнованность, и очарование мягкого женского тембра...

...- Вы вспомните меня, мечтая одиноко

Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши...

И он вспомнил её. Вспомнил! Неужели это она, та самая Маша? Машенька, как называл он её тогда в мыслях, не смея сказать вслух. Ну да, конечно же, это она! Её привычка склонять слегка голову вбок, прижимать к груди кулачки в минуты сильного волнения. Но главное, этот выразительный взгляд, проникающий в душу, и убедительная интонация, которая всегда способна была и убеждать, и побуждать. Голос, конечно, изменился, стал женственным и мягким. Но тембр... тембр остался прежним.

*

В первый же день её появления в классе Генка обратил на неё особое внимание. Маленькая, худенькая, бледное и, как показалось Генке, болезненное лицо, и эти глаза с грустным усталым взглядом человека, прожившего долгую жизнь. Сам, будучи болезненным и слабым физически, Генка почувствовал в ней родственную душу. И сразу же решил, что ей нужно протянуть руку помощи, а если понадобится, то надо будет и защитить. В душе Генка был рыцарем.

Но защищать Машу принялся Вовка Обрубов. Он приклеился к новенькой в первые же дни с момента её прибытия в интернат. Похоже, что и Маша не прочь была дружить с Вовкой. А Генка остался в стороне.

Нет, он не мучился страданиями отверженного влюбленного. Он прекрасно понимал, что Вовка - более подходящий для Маши друг, способный и помочь, и защитить. Первое время Генка был даже рад за Машу: она обрела хорошую опору в лице Вовки. А если ещё учесть, что лучшей подругой Маши стала Тома Юрманова, отличница и староста класса, то за Машу можно было быть вполне спокойным.

Но в последние майские дни Генка почувствовал какую-то необъяснимую тоску. Он вдруг понял, что ему будет трудно без Машиного присутствия. Начнутся летние каникулы, все разъедутся по домам. А осенью Маша вовсе может не учиться в 8-м классе. Теперь к ней приехала мать и она, вероятно, устроит Машу в школу по месту жительства.

К счастью, директор Иван Васильевич объявил семиклассникам, что им надлежит еще поучаствовать недельку в ремонте школы. Когда и эта неделя подходила к концу, Генка уговорил одноклассников поработать еще неделю. Никто не возражал, даже все с радостью приняли эту идею.

Но и потом судьба оказалась благосклонной к Генке: директор устроил всему классу двухнедельную поездку по Черноморскому побережью Кубани. И Генка дал себе слово, что теперь-то уж точно постарается обратить на себя внимание Маши. В своем воображении он представлял себе, как спасает её, вытаскивая из пучины разбушевавшихся морских волн, или как находит её, заблудившуюся, в дремучем лесу. "Чепуха все это, - тут же гнал пустые видения. - И без меня найдутся и спасатели, и поисковики". Но так хотелось чего-то героического, необыкновенного, чтобы она обратила внимание и оценила.

А вокруг Маши постоянно вертелся Вовка. С самого начала. Как только автобус отъехал от интерната, Вовка сорвался со своего места, где в хвосте автобуса на матах и матрасах расположилась группа мальчишек, прошел вперед и бесцеремонно протиснулся на сиденья между Тамарой и Машей:

-Девочки, сзади мне дует! Я немного посижу с вами.

Генка завидовал Вовке. Как это у него все легко и просто получается?

*

Напрасно завидовал. Ровно через два года, летом по окончании 9 класса Вовка трагически погиб. В плавнях за интернатом Вовка с мальчишками нашел неразорвавшуюся мину и принялся в ней копаться. Погиб сразу на месте, еще двое мальчишек получили тяжелые ранения, но выжили. И вот уже полвека Геннадий живет с каким-то необъяснимым чувством вины перед другом. Здоровый, крепкий, всеми любимый Вовка глупо и бездарно погиб, так и не успевши реализовать свои способности., а болезненный и слабый Генка живет, воплощая в жизнь самые дерзкие свои мечты и замыслы.

А как Маша? Судя по всему, жизнь у нее сложилась удачно. Прекрасно сохранилась для своих лет. Не всякая женщина в её лета может выглядеть так молодо. Да ей больше 35 лет не дашь. А ведь Мария с Геннадием одногодки. То есть, им обоим уже по 66, но внешне он уже вполне старик. Точнее, молодящийся старик. А у Марии молодость естественная: фигурка что надо, лицо почти без морщин. А голос! Боже! Этот голос выворачивает душу.

На сцену со своей песней вышла напарница Марии, эта чернявенькая Голубева. Геннадий решил воспользоваться моментом и смотаться на рынок за цветами. Благо рынок находился в двух шагах, наискосок от Дома национальных культур. Когда вернулся с огромным букетом роз, на сцене пели уже обе певицы. Исполнялся романс "Белой акации гроздья душистые.." Аккомпанировала на гитаре сама Мария.

Стало быть, Мария выучилась играть не только на фортепиано, но и на гитаре. Впрочем, если она училась в каком-нибудь творческом вузе, то это естественно: профессиональные музыканты и певцы в обязательном порядке должны владеть не менее, чем двумя инструментами.

*

Обучение игре на пианино у Маши начиналось почти анекдотично. Геннадий вспомнил, как в годовщину полета Гагарина после концерта собрались семиклассники в актовом зале, чтобы послушать, как играет на пианино их одноклассница - Ванда Миносьян. Играла она паршиво. Впрочем, её брякание аккордами трудно было назвать игрой. Да и играла-то она минут пятнадцать всего две вещи: "Собачий вальс" и "Цыганочку". Некоторым эта "игра" понравилась. Генка присутствовал на этом шабаше только из вежливости, А Маша прямо сказала Ванде при всех, что это не игра, а какая-то барабанная дробь. Ванда ответила, что хотя бы так, но умеет играть, а сама Маша вообще никак не умеет. Ну, Маша и заявила прямо при всех, что через полгода в этом самом зале сыграет по-настоящему что-то там такое из классики. Генка испугался за Машу: как она сможет за полгода освоить инструмент так, чтобы играть классику?

Маша смогла. Каждый день она приходила в актовый зал и садилась играть. Осенью, когда начался новый учебный год, Танька Козаченко по секрету рассказала Генке, что Мухина ходит вместе с Танькиной сестрой Ольгой в музыкалку на занятия по фортепиано. И пока Ольга занимается с преподавательницей, Маша сидит в сторонке и слушает. А потом приходит в интернатовский актовый зал и воспроизводит все, что услышала на уроке у Ольги. На новогоднем концерте Мария сыграла что-то там из "Щелкунчика" Чайковского. А по окончании 8 класса на выпускном играла уже и другие произведения этого композитора. Сдержала все-таки слово. Летом, во время путешествия по Черноморскому побережью Маша напевала всякие популярные в то время песенки: "Бежит река", "Восемнадцать лет", "На тот большак", "Венок Дуная", "Присядем, друзья, перед дальней дорогой" и другие. Особенно хорошо запомнилась Генке "Уральская рябинушка". Вечерами у костра обычно начинала петь Мария, а потом уже подхватывали песню другие девчонки. Красиво звучало! Но в школе со сцены выступать с песнями Маша не решалась. "Почему ты не поешь на концертах? - спросил как-то Генка у Маши. - У тебя так здорово получается". "Вот еще чего! - ответила она. - Я же не певица".

*

Все-таки стала певицей. Интересно, где она работает?

Все последующие песни Мария исполняла под собственный аккомпанемент. Публика встречала и провожала её восторженно. Ближе к завершению концерта Геннадий решился вручить ей свой букет. Принимая от него цветы, Мария случайно коснулась его руки, и он почувствовал, как теплая волна пробежала от руки к сердцу.

Последнюю песню она объявила сама и сообщила, что посвящает её всем сидящим в зале женщинам, пережившим тяжелые годы войны. Песня называлась "Баллада о красках".

Когда толпа зрителей схлынула от гардеробной, Геннадий спросил у гардеробщицы, где оставляют пальто выступающие?

-Тут и оставляют. Где же ещё? - ответила женщина. -Костюмерные у нас только для своих артистов. А нынче выступают приглашенные.

Геннадий стал ждать Марию у гардероба. Наконец, она прошла вместе с Голубевой от дверей зрительного зала к гардеробу. Она несла свою гитару в мягком футляре, а её напарница - все букеты цветов. Голубева прямо сразу направилась к выходу, а Мария подошла к барьерной стойке и, положив на неё гитару, протянула номерок.

Подошел Геннадий, принял из рук Марии пальто и помог надеть.

-Здравствуйте, Мария Ивановна! Вы ведь Ивановна?

-Да, Ивановна, - ответила она. - Спасибо Вам за цветы и за пальто!

-Меня зовут Геннадий. Вы меня помните?

-Нет, не помню.

-Маша, ну что ты там копошишься? Беги скорее, нас такси ждет! - крикнула из-за дверей Голубева.

-Извините, пожалуйста! Меня ждут, - Мария подхватила гитару и рванулась к двери. - Спасибо еще раз!

Осел! Тысячу раз осел! Ну почему не остановил, не удержал? Что стоило сказать: "Я Генка Юффа, ваш интернатский друг". Тогда бы она точно уж вспомнила. Не побежала бы на такси. На такси Геннадий и сам мог бы отвезти Марию куда угодно.

*

Впрочем, он всегда был мямлей, всегда робел перед нею.

А её внимание к себе тогда летом он все-таки завоевал. Собственно, не только её внимание, но и внимание всех ребят. И даже особое внимание Веры Семеновны.

Началось все с того, что когда проезжали мимо Горячего Ключа, Степан Иванович попросил шофера дядю Колю остановиться где-нибудь на берегу Псекупса, чтобы устроить небольшой привал: перекусить из тех продуктов, которые ребята прихватили из дому, размяться слегка после долгой сидячки в автобусе. Мальчики вытащили один кожаный мат и разложили на нем всю снедь

- Название реки Псекупс с адыгейского на русский переводится как "река долины черноклена", - задумчиво произнес Генка.

-Что, правда? - спросили ребята то ли у Веры Семеновны, то ли у Валерки Джамбулаева, адыгейца по национальности.

-Совершенно верно! - подтвердила Вера Семеновна и обратилась к Генке, - А ты откуда знаешь?

-Прочитал, - просто ответил Генка.

-А что еще ты знаешь?

-Ну, что название реки Пшиш с адыгейского означает "громкий шум". Вот когда подъедем к ней, сами услышите этот шум, настолько у неё быстрое течение.

-А что разве мы в ту сторону поедем? - это уже спросили у шофера.

-Само собой, - спокойно ответил дядя Коля. - Самая короткая дорога на Туапсе.

-А Туапсе почему "Туапсе"?

-Потому что город стоит на реке Туапсе, - пояснил Генка. - А название реки Туапсе в переводе с черкесского означает "двуречье" или "две реки". Туапсе образована от слияния двух рек - Чилипси ("аульный родник") и Пшенахо ("родниковая долина").

-Правильно, - сказал Джамбулаев. - Только у адыгов произносится "Псынахо".

-Ну, ты, Генка даешь! - восхитилась Маша Мухина. - А что ты еще знаешь?

Но тут дядя Коля объявил, что пора ехать, чтобы до вечера не только успеть доехать до Хадыжей и найти подходящее место для ночлега, но и культурно устроиться.

Вечером на берегу Пшиша у костра кто-то из ребят спросил:

-Интересно, а почему город Хадыженск называется "Хадыженском"?

-Потому что название происходит от абадзегского аула Хадыжи., - принялся объяснять Генка. - В народе и сейчас город называют просто Хадыжами. А переводится это слово как "долина древних могил". Здесь до завершения Кавказской войны в 19 веке постоянно происходили кровопролитные бои между кавказскими племенами абадзегов, черкесов и адыгов. Ну и еще с русскими казаками и частями русской регулярной армии. Вообще, здесь по левому берегу Кубани и до самого побережья проживало восемь черкесских орд: Абаза, Черкес, Тукай, Кабарда, Базадук, Шапсуг, Темиргой и Угай. По мнению Александра Суворова "самые большие из них были Абазинская, Кабардинская и Угайская". Но эти орды жили смирно, с другими не воевали, поскольку земли у них было достаточно, "леса большие, дороги ровные и реки не топкие". Но другие орды постоянно делали набеги на соседей, отвоевывая земли, попутно совершали военные вылазки на равнинную часть Кубани, переправляясь через реку, где селились русские казаки.

-А что, разве Суворов воевал в наших краях?

-Ну, я бы не сказал, что воевал. Еще задолго до переселения Черноморских казаков на Кубань, а точнее в конце 1777 года по распоряжению графа Румянцева генерал-поручик Суворов был определен командующим кавказским корпусом, которой призван был тщательно изучить местность и определить характеристику положения русской части населения в Предкавказье. Как известно, Суворов отлично справился со своей миссией. Существующие русские укрепления Суворов "нашел не бесполезными". Чтобы они имели большее значение, по мнению Суворова, необходимо было возвести новые укрепления с правой стороны Кубани. Так по правому берегу Кубани возникли новые укрепления. Суворов сам лично выбирал место для укрепления. Обычно это был мыс у обрывистого берега, откуда русло реки просматривалось вверх и вниз по течению. Например, в 1778 году в устье реки Лабы была построена крепость Александровская, названная в честь Великого князя Александра. Сейчас эта крепость находится в городе Усть-Лабинске. Еще между Таманью и Усть-Лабинском была построена цепь фельдшанцев и редутов.

- А что это такое? - спросил Селиванов.

-Ну, это оборонительные укрепления такие. Поменьше крепости. Фельдшанец - это земляное укрепление, огороженное частоколом или двойным плетнем. А редут - это небольшое укрепление с постами и смотровой вышкой, с которой часовые следили за передвижениями горцев.

-Тебе, Юффа, прямо-таки надо в историки идти, - заметила Танька Козаченко.

-А я и пойду. Вот окончу школу и пойду поступать на исторический факультет.

*

Геннадий действительно поступил на истфак Краснодарского пединститута. Когда пединститут был в 1970 году преобразован в университет, Геннадий поступил в аспирантуру. Специализировался по международным отношениям. Потом в Москве защитил докторскую. Там же, в Москве, женился и остался жить. Объездил полсвета. Год назад ушел на пенсию и целиком занялся преподавательской деятельностью в МГИМО. А нынешней зимой присутствовал на Олимпиаде-14 в Сочи, где его студенты принимали участие в открытии и закрытии Олимпиады. Возвращаясь домой в Москву, заскочил на пару дней к своему другу детства Валерке Джамбулаеву. Погостил и собрался домой. Да вот попал на этот концерт. Обескураженный случившимся в Доме национальных культур, потопал Геннадий опять к Валерке.

Валерий Арсенович Джамбулаев, депутат краевого законодательного собрания, жил по-барски роскошно и хлебосольно.

-А я так думал, что ты уже на пути к Москве, - встретил друга Валерий Арсенович.

-Не получилось, - буркнул Геннадий.

К Джамбулаевым Юффа приезжал как к себе домой, по-братски без приглашений в любое время дня и ночи.

-Что-то случилось? - спросил Валерий.

-Как сказать тебе? И да, и нет. Я сам еще ничего не могу понять.

Поужинали. Лида, жена Валерки, была отличной хозяйкой, а насчет кухни, так ей равных не было. Геннадия Лида очень уважала за ум и спартанскую выдержку. Своему эмоциональному и говорливому мужу всегда ставила в пример. Впрочем, Валерий и сам чувствовал и принимал душевную силу немногословного друга.

-Слушай, Валер, ты знаешь что-нибудь о Мухиной и Юрмановой?

-Чего это ты вдруг о них вспомнил?

-Так.

-Ты прекрасно знаешь, что мне, как и тебе, абсолютно ничего о них не известно.

-Но ты же здесь учился и все время жил.

-И что? Ты тоже здесь учился и жил. Мы ж после интерната разбежались кто куда. Если бы мы все жили компактно в одном месте, как все одноклассники обычных школ, то, вероятно, как-то еще общались бы. А то кто-то жил в Пашковке, кто в центре города, кто-то возле кожзавода. Томка Юрманова в районе завода Седина, а Маша, вообще, в хуторе Ленина.

-Но ведь и ты жил в ауле, а мы с тобой постоянно встречались, переписывались.

-Ну, сказал! Мы ж с тобой друзья. А потом, когда я учился в политехе, то четыре года задарма жил у тебя в квартире. Делили с тобой все по-братски. А насчет Маши с Тамарой знаю только, что после одиннадцатилетки они уехали куда-то из Краснодара. А потом ни слуха, ни духа. Да что с тобой случилось, что ты так взбаламутился? Даже домой не поехал.

-Валер, я сегодня встретился с Мухиной.

-Что ты говоришь?! Прямо так и встретился?

-Ну, не совсем. Она выступала со сцены, а я сидел в зрительном зале.

-Как выступала?

-Ну, песни пела. То есть, романсы. Концерт был в Доме национальных культур.

-Как же тебя туда занесло?

-Случайно. Шел и увидел афишу о том, что будет вечер русского романса. Ну я и зашел. Может ты знаешь, что в Краснодаре есть дуэт Марии Шумилиной и Татьяны Голубевой?

-Нет, не знаю. Хотя фамилия Шумилиной откуда-то мне знакома. А которая из них наша Маша?

-Шумилина. Я сразу её узнал.

-А после концерта?

-После концерта я хотел с ней поговорить, встретил возле раздевалки, но она очень торопилась куда-то.

-А у кого-нибудь в этом Доме ты не навел о ней справку?

-Нет. Я расстроился.

-Ну и что ты теперь собираешься делать?

-Попытаюсь найти её.

-Зачем?

-Не знаю.

-Неужели ты все еще любишь её?

-Наверное.

-Но ведь столько лет прошло.

-Прошло. Сначала только и думал о ней. После женитьбы, вроде, все улеглось. Потом только время от времени вспоминал. А сегодня увидел, услышал - и всё. Валера, если бы ты слышал, как она поет! Еще и играет на гитаре.

-Постой! Я вспомнил о Шумилиной. В прошлом году в Органном зале она выступала. Как раз еще аккомпанировала себе на гитаре. Концерт этот был сборник, посвященный Дню Победы. Там выступало много краснодарских артистов. Я никак не мог предположить, что Шумилина - это наша Мухина. И потом, я плохо слушал этот концерт.

-Почему?

-Да в город приехала делегация из Турции. Меня попросили сопроводить эту делегацию. Решили, что если я адыгеец, то легко смогу общаться с турками. Дескать, турецкий и адыгейский языки родственные. А что такое адыгейский язык и турецкий? Это как сапог и валенок в паре: вроде обувь, а носить невозможно.

-Эх, ты!

-А ты?

-Ну, и я - эх, я.

-Ладно, пойдем спать! А то Лида опять бухтеть будет, что мы полуночники.

До утра Геннадий не мог уснуть. Вспоминал интернат.

*

Ах, как обрадовался Генка, когда 1 сентября он увидел в интернате Машу Мухину. Была суббота. Никто в этот день не учился, но собрали всех воспитанников на выходной, чтобы они смогли спокойно подготовиться к проживанию и занятиям в новом учебном году. После традиционной процедуры медосмотра состоялась линейка. Иван Васильевич поздравил всех учащихся и персонал интерната с новым учебным годом, а потом после завтрака все по классам отправились обустраиваться. Одни классы сразу пошли в библиотеку получать учебники, другие пошли в спальный корпус получать в кастелянной постельное белье, одеяла и подушки, а также предметы личной гигиены: мыло, зубную пасту и зубную щетку с футляром к ней. Там же получали и школьно-письменные принадлежности. Все было восхитительно новенькое.

Еще до завтрака Генка подошел к Маше:

-А я думал, что ты уже не будешь учиться в интернате.

-С чего это ты взял?

-Ну, к тебе же мама приехала. Могла перевести тебя в местную школу.

-Она сначала так и хотела. Но Иван Васильевич посоветовал ей оставить меня в интернате, чтобы я окончила восьмилетку здесь. Мало того, он принял в 1-й класс и мою сестренку Олю. В общем, она целый год будет теперь под моим присмотром.

-Ну, и где она сейчас?

-Как это где? Со своим классом. Представь себе, учительницей у них будет наша Наталья Михайловна.

-А с нами, выходит, останется одна Вера Семеновна?

-Думаю, что да. Но так ведь мы не малыши уже. Где-то и сами без взрослых сможем управляться.

В тот же день Вера Семеновна подтвердила Машины слова. Когда все хозяйственные дела были выполнены, собрала класс и объявила, что в этом году в 8-м классе подменной воспитательницы не будет. А поскольку сама Вера Семеновна не сможет каждый день торчать в интернате с утра до вечера и будет приходить на работу только к обеду, то до обеда за дисциплиной и порядком восьмиклассники будут следить сами. Не маленькие. В конце концов, учебный процесс будет контролировать классрук Дина Яковлевна, а на все остальное в классе имеются староста, председатель отряда и физорг. Теперь уже в классе появились комсомольцы. Надо только избрать комсорга. Ребята тут же избрали в комсорги Мухину. Она Томке подружка. Вот пускай они вдвоем и наводят порядок.

К Дню рождения комсомола в классе были приняты в организацию еще 6 человек: Обе Лисицкие, Коробко, Агапова, Логинова и Хижняк.

Последними, уже после нового года в комсомол принимали Ванду, Людмилу Алексеенко и Савченко.

Но приняли только Ванду и Людмилу, а Савченко нет, хотя Савченко и учился неплохо, и поведение его было приличным. Но не приняли. Юффа против него выступил. А весь класс с Генкой согласился.

Процедура приема в комсомол в 8-м классе происходила следующим образом: сначала сами желающие вступать в комсомол объявляли в классе об этом своем желании. Потом весь класс (комсомольцы и некомсомольцы) устраивали под руководством воспитателя и классного руководителя классное собрание, на котором решалось, стоит ли претендентов рекомендовать в комсомол? И вспоминали все грехи и достижения, даже те, о которых сам кандидат и не помнил. Потом путем голосования выносился вердикт. Кандидат писал заявление о приеме в комсомол и отдавал комсоргу, то есть, Мухиной. Далее следовало получить две поручительские рекомендации от комсомольцев или партийцев. Эти заявления с поручительством отправлялись на рассмотрение администрации интерната и парторгу Василию Ивановичу. И только после всего этого Мухина или вожатая Оля отправляла заявления в райком комсомола, где производился уже окончательный прием.

Савченко пролетел на самом первом этапе приема: на классном собрании.

Сначала рассматривались заявления девчонок: Людмилы и Ванды. К Людмиле никакие претензии и нарекания не были предъявлены. Девочка она была скромная, тихая и спокойная. Училась не хорошо, но и не плохо. Она все годы учебы числилась в середнячках. Трудно ей учеба давалась. Но она старалась. И это ей зачли в заслугу.

Ванду особенно не склоняли по падежам. Всем очевидно было, что в 8-м классе она, наконец-таки взялась за ум. Свое поведение коренным образом поменяла в лучшую сторону, совершенно перестала задирать и гнобить девчонок в классе, которые не могли дать ей отпор, и заметно подтянула свою успеваемость. Уже собирались голосовать.

И тут со своими разоблачениями сунулся Витька.

-Ванда не достойна быть комсомолкой! - крикнул он, поднявшись с места.

-Почему? - спросила Маша.

-Потому что, - Витька спокойно уселся на место.

-Ты должен обязательно объяснить всем, почему ты так заявляешь.

-Сначала пусть она сама расскажет, почему её не отпустили летом в поездку.

Ванда метнула взгляд в сторону Савченко:

-Ничего я не стану рассказывать.

-Тогда я сам расскажу.

-Не надо, Витя! - попросила Ванда.

-Может, действительно, не следует что-то рассказывать? - Дина Яковлевна недобро посмотрела на Виктора.

-Нет надо! Если она хочет стать комсомолкой, то должна знать, что среди комсомольцев нет никаких секретов. Пусть признается во всем!

-Ванда, в чем ты должна признаться? - спросила Тамара. - Расскажи! Мы постараемся тебя понять.

-Не буду!

-Тогда я расскажу! Мать с Луизой, то есть, с Луизой Андреевной, не отпустили Ванду потому, что застукали её в подъезде с каким-то взрослым парнем, с которым она целовалась. Луиза Андреевна заявила матери Ванды, что если Ванда дома такими делами занимается, то что можно ожидать от нее, когда она будет где-то без присмотра?

После Витькиных слов в классе установилась гробовая тишина. Ванда обхватила голову руками и уткнулась лицом в парту.

-А ты об этом откуда знаешь? - наконец, спросила Вера Семеновна.

-Да Ванда сама мне по секрету рассказала.

И опять в классе тишина. Все с удивлением уставились на Витьку, словно он был австралопитеком.

И тут с места поднялся Генка Юффа, подошел к Савченко вплотную и выдал ему:

-Савченко, ты либо законченный идиот, либо отъявленный мерзавец, что еще хуже! - и со всего размаху влепил ему увесистую оплеуху.

Витька затравленно окинул взглядом аудиторию и, не обнаружив ни одного сочувствующего взгляда, метнулся к двери.

Его заявление даже и рассматривать не стали. А Ванду в комсомол приняли с условием, что она и дома исправит свое поведение.

Всем комсомольцам еще в самом начале учебного года распределили комсомольские поручения. Вовке Обрубову и Тане Коробко поручили временно взять шефство над 7 классом. Там тоже на начало учебного года не оказалось подменного воспитателя. Вовка так проникся ответственностью, что совершенно перестал куда-либо опаздывать. И уже не так часто заглядывал на хоздвор. А заботу о Жульке возложил на Вильку Децеля, Машиного брата. Вилька со свойственной ему немецкой педантичностью исправно ухаживал за собакой: вовремя кормил и угощал всякими вкусностями и регулярно купал в мальчуковой душевой, за что постоянно получал от кастелянши тети Кати втык. Вилькины ухаживания Жулька принимала, однако бегала повсюду следом только за Обрубовым.

А Генка Юффа получил поручение от самого парторга школы, историка Василия Ивановича. Генка обязан был возглавить в школе политинформацию по классам. Это поручение было посерьезнее, чем шефство над 7-м классом. Вовка со своими подопечными частенько не слишком церемонился. Бывало, что особо зарвавшимся пацанам мог и подзатыльника влепить, за что его даже как-то прорабатывали на собрании. А у Генки поручение было деликатное: политическое и умственное. Для каждого класса следовало, в соответствии с темой политинформации и указанию Василия Ивановича, подобрать и подготовить материал, а потом еще и донести популярно ребятам. Это дело нравилось Генке. Особенно, когда его слушатели засыпали его вопросами.

Больше всего нравилось Генке рассказывать что-нибудь об истории СССР, истории края и Краснодара. К своему удивлению Генка узнал, что многие ребята совершенно не знают свой край и родной город. Даже восьмиклассники не знают. Что уж говорить о ребятах младших классов?

Совместная комсомольская деятельность сблизила Генку с Марией и сдружила. Почти каждый день они оставались после уроков или самоподготовки в классе или в пионерской, в которой теперь был еще и комсомольский штаб, чтобы обсудить текущие дела или наметить планы для будущих дел. Поскольку Генкино комсомольское поручение напрямую касалось политической, агитационной и идеологической информации, то по сути он являлся заместителем комсорга ученической организации и как заместитель отлично помогал Мухиной. Обсуждали и решали многие дела: ведение политинформаций, темы для школьных линеек, состояние учебы и дисциплины в школе, формы проведения школьных праздников, диспутов, комсомольских собраний и пионерских сборов, выпуск интернатской стенгазеты и многое другое. Почти всегда к обсуждениям присоединялась старшая пионерская вожатая Оля, советы, замечания и идеи которой были весьма необходимы молодым комсомольским вожакам. Нередко в пионерскую заглядывал и парторг Василий Иванович. Он, как и директор интерната, был очень доволен первыми в школе комсомольцами. "Хороший задел мы с этими ребятами произвели! - радовались они вместе с Иваном Васильевичем. - Деловые, ответственные и на подъём быстрые: сами работу ищут".

Теперь Генка не робел перед Машей, Уверенно делился своими идеями и предложениями, частенько спорил и не стеснялся высказывать свои контраргументы. Маша, в свою очередь, приглядевшись внимательнее к однокласснику, увидела в нем не только умного и рассудительного человека, но и доброго, отзывчивого товарища. Ей было приятно с ним общаться и сотрудничать. Тем более, что она понимала: без Генки ей трудно было бы справляться со многими делами. Причем, не только комсомольскими, но и учебными. Ей трудно давалась математика. Особенно алгебра. А Генка умел просто и доходчиво объяснить и решить любую проблему.

В то же время Мухиной нравился и Вовка Обрубов. Бывали моменты, когда Маша серьезно задумывалась: кто же из них нравится больше: Генка Юффа или Вовка Обрубов? Прямо, как в той песне получалось: "Оба парня смелые, оба хороши..." И где та рябинушка, которая подсказала бы, кто из них лучше?

Они действительно были хорошие мальчишки, хоть и абсолютно разные по всем параметрам.

Вовка был крепкий, коренастый блондин спортивного телосложения. На здоровье не жаловался и за все время пребывания болел только один раз, когда простудился зимой, сооружая Жульке теплую будку.

Генка, наоборот, был худенький, низенький шатен болезненного вида. Он вечно простужался и болел то ангиной, то ларингитом и частенько пропадал в изоляторе. Казалось, как в нем еще душа держалась? Однако все недуги Генка переносил стойко. Генка предпочитал уединение и был очень спокойным и выдержанным. Любимым занятием у него было чтение книг.

Вовка постоянно был в движении: настоящий живчик с включенным моторчиком. Он все время что-то делал, куда-то бежал, кому-то помогал. Он и на уроках не мог долго спокойно сидеть: вертелся на месте, подсказывал отвечающим и норовил первым ответить на заданный учителем вопрос.

Генка был молчун. Это был Пьеро, Дон Кихот и Гамлет в одном лице. Говорил мало и всегда только по делу. Оживлялся и разговаривался только, когда отвечал урок или рассказывал что-нибудь из истории или политики. Рассказчик он был отменный. Речь у него была простая и красочная. Публика слушала его речи с открытыми ртами.

Вовка был говорун. Веселый Буратино с вечно сующим носом во все дела, Фигаро и Дон Жуан - вот кто был этот человек. Его рот закрывался, вероятно, только во сне. Говорить мог часами, о чем угодно. Его тоже слушали с удовольствием, потому что говорил он всегда забавно, весело, иногда иронично и хлестко. На всякую жизненную ситуацию у него всегда находился какой-нибудь интересный ответ, шутка или даже рассказ. Вовку любили все в интернате: и малыши, и сверстники, и взрослые, и даже интернатская собака Жулька. У него и прозвище было - Любимчик.

Из-за своей манеры сначала делать, а потом думать Вовка нередко попадал в какой-нибудь переплет. Например, летом во время поездки на Черноморское побережье он нечаянно проворонил в Пшише две чужие миски. Это случилось утром на следующий день по выезде из интерната. После завтрака назначенные дежурными Вовка с Ванькой Селивановым отправились на реку мыть посуду. Сложили всю посуду на берегу, а потом зашли в воду, завернув штаны по колено, и принялись мыть каждую посудину поочередно. Вовка решил ускорить процесс и стал брать по две-три миски или кружки сразу. Нашел какой-то плоский камень в воде и стал на него, потому что на глубине вода холодная была. А камень оказался скользким, о чем Ванька, между прочим, Вовку предупредил. Вовка Ванькин совет проигнорировал, поскользнулся на камне и плюхнулся в воду. И уронил в реку две миски, которые стремительно понеслись, уносимые бурным потоком. Ванька от души нахохотался, а Вовка, промокший с головы до ног, обиделся. А миски принадлежали Ольге Агаповой и Таньке Коробко. Пришлось Вовке и Ваньке отдавать им свои миски. Сами же Вовка с Ванькой временно пользовались мисками Юффы и Джамбулаева. Потом в Туапсе Вера Семеновна купила им новые миски.

Вовка и Генка дружили друг с другом. Закадычными друзьями не были, но никогда не соперничали друг с другом, а наоборот, поддерживали очень хорошие дружеские отношения. Причем, даже тогда, когда поняли, что симпатизируют одной девочке в классе - Маше Мухиной.

Объединяло этих мальчиков искреннее добродушие, верность и готовность всегда прийти на помощь.

Надо сказать, что с начала нового учебного года у восьмиклассниц пошла мода: непременно обзавестись кавалером. Кавалеров из мальчишек в классе не хватало: на 15 девчонок -всего 12 ребят. Причем, трое из них никак в кавалеры не годились из-за их вредности, а двое - в упор не желали становиться кавалерами: Селиванов и Джамбулаев. Дела им никакого не было до всяких девчонок. Хотя не все девчонки в классе дотягивали до статуса барышни, о дружбе с кем-нибудь из парней мечтали все. Вечерами в спальне теперь самыми любезными стали разговоры о мальчиках. Только Юрманова с Мухиной никак не принимали участие в этих разговорах. Слишком много у них было дел и забот: не до мальчиков как-то.

Самыми популярными парнями в классе были Обрубов и Савченко. О них вздыхала добрая половина восьмиклассниц. Вовка и Витька об этом знали и любезничали со всеми. А самым недоступным и непробиваемым был Джамбулаев. Со всеми девчонками он общался исключительно по-товарищески.

Было в классе и трое казаков-разбойников под предводительством атаманши: Колька Иванов, Калаш (Калашников), Кузя (Кузьменко) и Ванда. До седьмого класса именно они делали дурную погоду в классе. С появлением в классе комсомольской группы, их роль свелась к нулю: бузили очень редко, да и то по привычке. Но к новому году мальчишки-разбойники заметно присмирели, А Ванда и вовсе окончательно исправилась. Надоело ей быть атаманшей или просто повзрослела - кто знает?

*

Утром Валерка сообщил Геннадию, что несколько лет назад он случайно встретился с Вандой.

-Где встретился?

-В Майкопе. Там проходила встреча с избирателями. Я баллотировался в краевое заксобрание.

-Это когда ты еще работал на станкостроительном заводе?

-Ну да. Так вот в ходе встречи меня познакомили с очень интересным бизнесменом, спонсировавшим предвыборную кампанию. Его звали..., впрочем, какая разница, как его звали? Просто вместе с ним была его жена. Я сразу узнал её по огромному носу. Это была Ванда.

-О, да! Нос у неё был неповторимый. Недаром Маша прозвала её Горбоносихой.

-Но ты знаешь, в солидном возрасте нос вовсе не безобразил её лицо, а даже, наоборот, как-то даже придавал особого шарма. При встрече она, естественно, узнала меня и, познакомивши меня со своим мужем, тут же заявила ему, что я непременно должен представлять Адыгею в краевом заксобрании.

Держалась она со мной просто и естественно. Мы проговорили с нею минут 20. Разумеется, я поинтересовался, знает ли она что-нибудь о ком-нибудь из одноклассников? Она ничего не знала. По её словам, сразу же после выпуска из интерната она решила забыть о нем, но некоторых ребят из класса всегда вспоминала с теплотой. Мы с тобой и Маша с Тамарой оказались в числе этих "некоторых". И еще она сказала, что кто-то ей говорил о том, что Мухина работает в Краснодаре в каком-то образовательном учреждении.

-А её нынешнюю фамилию не назвала?

-Нет. Видимо, она и не знала. Ты же прекрасно знаешь, что школьные и институтские девчонки всегда воспринимаются одноклассниками по их девичьим фамилиям.

-Н-да! Спасибо и на этом! Попробую сходить в Дом национальных культур. Может, там мне что-нибудь расскажут о Маше.

*

-Простите, а кто Вы такой, если интересуетесь нашими артистами? - не совсем приветливо встретила Геннадия администратор учреждения.

-Извините меня за то, что не представился! - смутился Геннадий. - Меня зовут Юффа Геннадий Петрович. Я доктор исторических наук, профессор. В Краснодаре проездом. А Шумилиной я интересуюсь, поскольку полагаю, что она когда-то училась со мной в одном классе.

-А-а, понимаю! - взгляд женщины заметно подобрел. - Но, к сожалению, я вряд ли смогу Вам чем-то помочь. Я могла бы рассказать все о наших собственных артистах. Но вчера у нас был концерт, организованный департаментом по культуре. Департаменту нужно было провести ряд концертов, посвященных женщинам, ветеранам Великой Отечественной войны и детям войны. Мы согласились предоставить концертную площадку. И нам прислали этот дуэт. Нам нужно было только собрать народ.

-Почему именно к вам прислали?

-Эти девочки у нас уже выступали. И публика их хорошо принимает.

-Но этот дуэт, вероятно, представляет какую-то организацию?

-Не знаю. С нами связывалась администрация Муниципального органного зала. Обратитесь туда.

В органном зале по какой-то боковой лестнице Геннадия проводили на второй этаж, где в небольшой комнатке его встретила вчерашняя дородная женщина-конферансье, Ирина Алексеевна. Она была сама любезность и приветливость. Охотно сообщила, что действительно именно она рекомендовала Дому национальных культур женский дуэт, поскольку давно уже успешно сотрудничает с этими певицами. С одной из них, Таней Голубевой, знакома очень давно и очень хорошо, поскольку Голубева много лет солировала в городском молодежном хоре. Голубева работала до недавнего времени учительницей музыки в школе. Теперь она на пенсии, но музыкальную карьеру бросать не собирается, поэтому организовала дуэт и с успехом выступает на различных концертных площадках. Шумилину Ирина Алексеевна практически не знает. Эту женщину привела на сцену Голубева. Раньше Голубева выступала с другой певицей, своей подругой. Но что-то у них не сложилось. И вот уже второй год она поет с Шумилиной, которая, по мнению Ирины Алексеевны, неплохо поет, хорошо держится на сцене и, к тому же, сама играет на фортепиано и гитаре. Однозначно у этой Шумилиной имеется музыкальное образование.

-А вы знаете, где она живет? - спросил Геннадий.

-Я знаю, где живет Голубева. Вы с нею свяжитесь. Уж она-то, несомненно, должна знать адрес проживания своей напарницы.

Ирина Алексеевна любезно выдала Геннадию не только адрес проживания Голубевой, но и номер её сотового телефона.

Покинувши органный зал, Геннадий сразу же принялся звонить по указанному номеру. Но телефон противно молчал. И Геннадий отправился к Голубевой на дом. Но и там его преследовала неудача. Соседка Голубевой пояснила, что хозяйка квартиры уехала на дачу.

-Надолго?

-А я знаю? У неё время свободное: захотела - уехала, захотела - приехала. А теперь погода в самый раз для посадки, так что может проторчать на даче и неделю, и две - пока не управится.

-А вы знаете её напарницу Марию Шумилину?

-Зачем мне её знать? Я и Татьяну-то знаю постольку-поскольку. Нынче соседи в квартирах не интересуются друг другом. "Здрассте!" и "До свидания!" - и все дела

Вот и все! Круг замкнулся. Где искать, как искать? В самых расстроенных чувствах поплелся Геннадий домой к Валерке. Только и остается, что поплакаться другу в жилетку и забыть всё. Да и то сказать: какого черта засуетился? Дважды в одну реку не входят. Домой надо ехать! К жене, к дочкам, к внуку. Опять же, любимая работа, любимые ученики. Чего еще надо? Правду говорят: "Седина в бороду - бес в ребро".

Валерка тоже сказал:

-Поезжай, брат, домой и не гонись за ветряными мельницами.

*

В самолете Геннадий подумал о том, что рассказал Валерий о Ванде: "Ей не хочется вспоминать об интернате. Она забыла о нем". А что она может помнить, если для неё интернат был местом скандалов и неприятностей? А для нас он стал родным домом, спасительным островом в океане жизненных невзгод".

Даже ему, Генке Юффе, у которого в детстве была прекрасная подушка безопасности - мама, приходилось переживать какие-то бытовые трудности, от которых мамочка не в силах была его оградить. Здоровье у мамы было слабое, так как у неё была сердечная недостаточность. Постоянной работы у неё не было, а пенсию за Генкиного отца получала маленькую. Спасала швейная машинка. Но матери совестно было драть с заказчиков большие деньги. Экономили на всем. А когда Генку оформили в интернат в пятом классе, жить стало намного легче. Мама даже стала откладывать некоторую сумму на черный день.

В интернате Генка прижился сразу. Ему нравилось там все. Но главное - замечательные одноклассники попались. В прежней школе ребята дразнили Генку за то, что был слабеньким и не мог дать достойного отпора обидчикам, что был "бедным", что у него не было отца. В интернате все дети были равны тем, что у каждого в семье чего-то или кого-то не было, или было слишком мало. И только у двоих одноклассников было слишком много... несовершеннолетних детей. У Валерки Джамбулаева было трое братьев и сестра, а у Маши Децель - шестеро братьев. Был в классе мальчик, Ваня Селиванов, у которого из родных был только дядя. Генка часто задумывался над тем, что как-то в жизни все странно получается: те люди, которые живут в богатстве и достатке, часто бывают жадными, склочными, вредными, а люди, которые перебиваются с хлеба на воду, наоборот, способны поделиться последним куском и протянуть руку помощи. Отчего так?

"Быт определяет сознание". Как, черт возьми, это верно! Однажды Вовка Обрубов поделился с Генкой интересным наблюдением. Точнее, выводом из наблюдения. Как-то в разговоре с комсомольцами-активистами директор Иван Васильевич посетовал на то, что ученики 7 класса, следующего после первого выпускного, оказались совсем не такие активные и отзывчивые на хорошие дела. "Вот ведь какая штука, - сказал директор, - всего один год разницы в возрасте, а там сплошная инертность и посредственность. Кроме нескольких человек. Да и те стараются не высовывать носа. Некого в комсомол рекомендовать".

"Действительно, отчего так?" - задумался Вовка. Пользуясь правом комсомольского шефа семиклассников, Владимир задумал покопаться в личных делах учеников 7 класса. Подгреб к воспитателю класса Альберту Рубеновичу и попросил его позволить просмотреть папку с личными делами. Альберт Рубенович не слишком уж обременял себя воспитательскими обязанностями в классе, поэтому когда ему в помощники определили комсомольцев, он спихнул на Обрубова и Коробко всю работу с ребятами. Он охотно притащил из учительской в пионерскую папку с личными делами и попросил никуда из пионерской не выносить.

Обрубов до ночи просидел в пионерской, пока оттуда его не выгнал Гаврилыч, интернатский сторож. И Вовка извлек из папки интересную информацию. Оказывается, из 25 учащихся класса 15 имеют вполне благополучную в материальном плане семью. О чем свидетельствуют квитанции об оплате за проживание и содержание ребенка в интернате. Вовка отлично знал, что обеспеченные материально родители оплачивали полную стоимость за каждого ученика. Круглые сироты, находящиеся на попечении родственников, целиком содержались за счет государства. Вовкина бабушка вообще ни копейки не платила интернату за внука. Остальные категории оплачивали какую-то часть денег в зависимости от материального достатка и количества членов семьи. У этих же пятнадцати семиклассников имелись и отец, и мать. И кучи детей не было. А в интернат попали эти люди, поскольку были у них отклонения в поведении. У некоторых родители были в разводе, у двоих (братьев-близнецов) родители находились за границей в длительной командировке.

-Все правильно, - отметил Вовка, - эти братья Чеботаревы как раз и мутят воду в классе. Им ведь все нипочем. И к интернату они особо не привязаны.

-Понимаешь, Генка, - сказал Обрубов, - зажратые индивиды не способны сочувствовать, понимать, дружить, жертвовать чем-то. Они заботятся только о собственном комфорте. И им плевать, если их комфорт получен за счет чужого некомфорта. Это враги, жирующие на нуждах простых людей.

-А как же Лев Толстой, Пушкин, декабристы? - спросил Генка. - Они ведь богатые были, дворяне, а вон как за народ радели.

-Ну, сравнил! К тому же, не говорю обо всех богатых, а только о тех, которые зажрались, которые расточают богатство не на полезные дела, не на благо Отечества, а на свои прихоти.

*

"Какой все-таки Вовка был умный и рассудительный, - подумал Геннадий. - И как несправедливо распорядилась с ним судьба. Ведь он должен был жить".

И еще подумал Геннадий, что, вероятно, Маша именно за эту недетскую рассудительность и целеустремленность выбрала Вовку, а не его, Генку Юффу. Как она, в конце концов, сумела разглядеть в этом бесшабашном балагуре и торопыге серьезную, мыслящую личность, умеющую анализировать и видеть то, что недоступно было даже многим взрослым?

Сам Генка тогда, в интернате, считал себя тоже умным, начитанным, мыслящим человеком.

"Ну чем я хуже Обрубова? - не раз задавал он себе этот вопрос. - Я ведь и учусь лучше Вовки. У меня по всем предметам почти одни пятерки, а Вовка нахватался троек по литературе и по истории".

Однажды в середине года Генка спросил у Вовки, почему он так наплевательски относится к истории и литературе? Когда собирается исправлять свои тройки? Можно ведь получить тройки и за год. Вовка легкомысленно махнул рукой:

-Ну и пусть! Литература с историей мне в жизни будут не нужны. Так зачем я буду тратить на них время? Я лучше посильнее навалюсь на физику, математику, химию и черчение.

Вовка мечтал стать авиаконструктором и собирался после школы поступать в летное училище. Задавшись целью, систематически занимался спортом, читал только научные журналы, пытался заниматься конструированием. В 8-м классе он уже отлично знал устройство машины (не зря постоянно крутился в гараже у дяди Коли), не чурался никакого физического труда, в мастерской у учителя труда легко конструировал модели кораблей и самолетов и самостоятельно мастерил табуретки, стулья, книжные полки. Евгений Евгеньевич не мог нарадоваться на такого способного ученика. Вовка серьезно и упорно шел к своей будущей профессии, шел к своей цели.

Генка о своем будущем особо не задумывался. Ему нравилась история, он много читал, предпочитая историческую и историко-художественную литературу. И он считал, что после школы ему надо поступать в вуз на исторический факультет. А если не получится на исторический, то на любой гуманитарный. Отлично учиться его побуждала не цель, а интерес. Сам процесс обучения, ну, и стремление к победе в знаниях над теми, кто сильнее его физически. Он все время кому-то доказывал свою значимость и состоятельность. Ему важно было быть первым, а значит, быть независимым. И поэтому вопрос "я лучше?" или "я хуже?" для него было равносильно проблеме "быть или не быть?"

Как-то он спросил у Маши:

-На твой взгляд, я лучше или хуже Вовки?

*

Это было весной, перед самым началом выпускных экзаменов. Сразу после майских праздников Генка заболел. Утром приехал в интернат здоровым, а вечером заболел и пошел в медкабинет. Медсестра измерила температуру, отправила в изолятор и сказала:

-Надо вызывать "скорую".

Врач скорой помощи посмотрела на Генку и говорит:

-Эпидемический паротит. Надо везти в больницу.

-А это надолго? - спросил Генка.

-Недели на три или больше.

-Не-е, в больницу я не поеду! - решительно заявил Генка. - У меня экзамены.

-Какие экзамены?! У тебя инфекционная болезнь. Ты тут всех заразишь этим самым паротитом.

-Всех-всех?

-Ну не всех, а кто этой болезнью никогда не болел.

-А можно мне в изоляторе остаться? Я здесь буду готовиться к экзаменам.

-В изоляторе можно, тем более, что в больнице сейчас карантин гепатита. Как бы ты еще и гепатит не подхватил.

Потом врач написала все назначения и строго-настрого приказала медсестре никого к больному не допускать.

Генка болел всего неделю. А остальные три недели он валялся на кровати и читал или решал задачи.

Еду из столовой ему приносила сама Раиса Павловна, а на ночь она запирала его в изоляторе, чтобы он никуда не выходил, и к нему чтобы никто не заявлялся. Эти меры предосторожности были бесполезны, потому что едва Раиса Павловна уходила домой, к изоляторному окну подгребали друзья больного. Генка открывал окно, и до самого отбоя ребята общались, пока кто-нибудь из воспитателей или Гаврилыч не прогоняли незваных посетителей.

Выпущен из изолятора Генка был в самый последний день перед первым экзаменом: письменной работой по алгебре. На время экзаменов восьмиклассников домой не отправляли. Всех воспитанников остальных классов распустили по домам на каникулы.

Интернатский двор был непривычно пустым, а в здании школы царил идеальный порядок и стояла тишина. Только в помещении 8 класса слышна была речь Дины Яковлевны.

Генка робко приоткрыл дверь и заглянул в щелочку.

-Заходи, заходи, Гена! - пригласила учительница.

Одноклассники встретили Генку бурно, как героя. После консультации все обступили его и принялись поздравлять с выздоровлением.

А после обеда пришла Вера Семеновна и сказала, что все свободны до ужина, каждый может заниматься своим делом. Мальчишки побежали на спортплощадку, девчонки пошли в спальный корпус, Вовка Обрубов поскакал к дяде Коле в гараж, Тамара с Таней Козаченко поднялись в библиотеку, а Маша отправилась в актовый зал играть на пианино. Генка увязался за нею. Ему нравилось слушать, как она играет. А ей нравилось, что Генка с интересом слушает её игру.

-Ну, что скажешь? - спросила она, доигравши "К Элизе" Бетховена.

-Насчет чего? - не понял Генка.

-Насчет этого произведения.

-Хорошо! Только, по-моему, немного медленно.

-Ну да. Я же его только вчера разобрала. Еще не выучила наизусть, потому медленно играю, чтобы не спотыкаться.

-А вообще, Бетховен мне очень нравится, - сказал Генка. - Особенно "Лунная соната".

-Когда-нибудь я выучу её и сыграю тебе, - пообещала Маша.

-Когда? Через несколько дней мы разлетимся кто куда и - прощай детство, интернат и интернатские друзья-товарищи.

-И что? Мы же не на другие планеты улетим. Будем встречаться.

-Ты думаешь, это реально?

-А почему нет? Обменяемся адресами и будем писать и ездить друг к другу в гости. А когда кто куда поступит, будем приходить друг к другу в школу, ну, или в другое учебное заведение. Ты в девятый пойдешь, или куда?

-Скорее всего, в девятый. Мне нужно будет поступать в институт.

-Правильно. Вовка тоже собирается в девятый.

-А ты?

-Хочу попробовать поступить в училище?

-В училище?!

-Ну да. В музыкальное. Туда можно поступать после восьмого. Мне надо хорошо выучиться играть.

-А потом?

-А потом я буду играть.

-А почему бы тебе не поступить в художественное? Ты же отлично рисуешь.

-Нет, я твердо решила стать музыкантом. Вовка говорит, что никогда нельзя предавать мечту.

Вот тут Генка и спросил у Маши:

-Скажи, на твой взгляд, я лучше или хуже Вовки?

Маша не сразу стала отвечать на этот вопрос. Сначала она опять развернулась лицом к фортепиано и принялась одной рукой наигрывать какую-то очень красивую и грустную мелодию. Генка подумал, что она просто не хочет отвечать на этот вопрос.

Но Маша обдумывала ответ. Не отрывая пальцы от клавиатуры, она произнесла:

-Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что оба вы не лучше и не хуже. Вы стоите друг друга, хотя вы очень разные. И каждый из вас хорош по-своему. Мне вы одинаково нравитесь, и я очень дорожу вашей дружбой со мной.

На следующий день после экзамена Вовка подошел к Генке:

-Слушай, Ген! Отстань, пожалуйста, от Мухиной! Не ходи за ней!

-Почему?

-Потому что ты ей не подходишь?

-А ты, значит, подходишь?

-Я подхожу.

-Это она тебе так сказала?

-Нет. Это я сам так думаю. Видишь ли, ты слишком слабый, чтобы защитить её, в случае чего.

-А ты можешь защитить?

-Я могу. Я сильный, стойкий, решительный и никогда не раздумываю, когда нужно что-то совершить. Могу даже жизнью пожертвовать.

-Чьей жизнью?

-Не понял.

-Ну, чьей жизнью: своей или чужой? К примеру, ты зачем Ваньку тогда в плавни потащил? Пошел искать приключений, и хрен с тобой!

Сразу после весенних каникул, в первый же день четвертой четверти, в спальне Вовка подвел Генку к своему шкафчику в раздевалке и осторожно вытащил ржавый пистолет, завернутый в замасленную тряпочку.

-Откуда он у тебя?- спросил Генка.

-Нашел в плавнях. Мы с Селиваном ходили к Кубани. Там, оказывается, столько много оружия можно откопать! Надо только места знать.

-И вы нашли место?

-Ну да! Сначала я сам нашел. Наши пацаны прошлым летом находили в плавнях и пистолеты, и автоматы, и штыки от винтовок. Мы сходили с Ванькой и откопали этот пистолет.

-А больше ничего не откапывали?

-Не-е, только пистолет.

-Это револьвер "ТТ" системы "наган".

-А ты откуда знаешь?

-По виду. А вот тут сбоку, видишь, написано: "СССР". Значит, у нас производили. А в СССР делали револьверы Токарева - "ТТ".

-Ну, ты, брат, голова! Пойдем с тобой в плавни!

-Я и тебе не советовал бы туда ходить. Нарвешься на какой-нибудь снаряд, одни клочья от тебя останутся. Там же неразорвавшихся снарядов и мин столько, что хоть пруд пруди.

*

Накаркал, выходит, Вовке смерть от снаряда. Впрочем, "каркал, не каркал" - Вовка сам всю свою короткую жизнь искал приключений. Доискался! А ты теперь мучайся от сознания вины перед ним.

Так и не смог Геннадий подремать в самолете, хотя собирался. Какой уж там дремать? Воспоминания то давили душу, то возносили светлыми моментами жизни полувековой давности.

Вспомнился замечательный человек - Иван Селиванов. Чистая, доверчивая душа! Пацаны звали его Селиван, а еще Ван-Селиван. Девчонки звали Иваном, или Встанькой, потому что когда нужно было выполнить какую-нибудь занудную работу или подежурить вне очереди, Ванька брался за дело без всяких условий и отговорок. Палочкой-выручалочкой был Ванька. Вовка дружил с Иваном, потому что Иван был покладистым и мягким, как котенок. Но когда кто-то задевал его принципы, тут этот котенок превращался в свирепого тигра и бросался даже на более сильного противника. И тогда Ивану приходил на помощь Вовка. С Вовкой недруги Ивана предпочитали не связываться. Еще этот человек был одновременно и находчив и хитроват, и смекалист. Однажды Генка был свидетелем интересного эпизода из Ванькиной жизни. После 7 класса была летняя трудовая практика. Будущие восьмиклассники помогали рабочим совхоза в ремонте школы. Побелкой и покраской занимались, в основном, женщины. Вот из коридора, где стоит огромный бак с известью, женщина, наполнив раствором два цинковых ведра, с трудом несет оба в класс, чтобы продолжить работу. Проходит мимо Селиванова с Обрубовым. Тут Ванька решительно берется за ручку ведра:

-Тетя, давайте, я вам помогу!

Окинувши взглядом маленькую и худенькую фигурку мальчишки, женщина говорит:

-Куда тебе нести? Ведро-то тяжеленное.

-Так не я же нести буду. Вон, Вовка Обрубов на что? Он здоровый, как лось.

Пришлось Вовке тащить через весь коридор в класс оба ведра.

Девчонок Иван сторонился. Он считал, что все они вредные, скандальные и глупые.

-По-твоему, так и Тома с Машей Мухиной вредные и глупые, - возразил Генка.

-Я этого не говорил.

-Но ты же сказал, что все.

-Ну, среди них тоже есть исключения. В конце концов, и среди пацанов сколько угодно идиотов встречается. А только если, к примеру, говорить о великих людях, то выделяются почти одни мужчины. Чем это объяснить?

-Да хотя бы тем, что в старину девочек в школах не обучали. Женщины должны были вести домашнее хозяйство.

-Ладно, пусть в старину не обучали. А сейчас у нас много выдающихся женщин?

-Да сколько угодно! И вовсе даже не меньше мужчин. - и Генка принимался называть фамилии выдающихся женщин Советского Союза.

-Ладно, ладно, - сдавался Иван. - А все равно девчонок я не люблю!

Женился Ванька сразу же после службы в армии на своей однокласснице Татьяне Козаченко. Валерка Джамбулаев рассказал, что живут Селивановы хорошо и что держит Танька Ивана в ежовых рукавицах.

А Вовке тогда после экзамена Генка заявил, что с кем захочет, с тем и будет дружить, и Вовка ему не указ. И перестал с Обрубовым общаться. Добро, что скоро прошли экзамены, все получили свидетельства об окончании восьмилетки и разъехались по домам. У Мухиной Генка тоже не стал брать её домашний адрес. Совсем ни к чему. Общение и дружбу сохранил только с Валеркой.

Получали свидетельства в торжественной обстановке в присутствии всех учителей и родителей. На торжество подъехал и секретарь райкома комсомола. Поздравил всех с окончанием 8 класса и вручил похвальные листы Маше Мухиной, Геннадию Юффе и Тамаре Юрмановой за ударную комсомольскую работу в школе. За учебу похвальные листы получили два отличника: Юрманова и Юффа. Директор школы также отметил, что среди выпускников имеются шесть человек, окончивших восьмилетку на "4" и "5": Мухина, Джамбулаев, Децель, Коробко, Козаченко и Обрубов.

А потом был выпускной вечер. Но Генка на вечер не остался. Может, обиделся так сильно на Вовку, а может, решил, что если уж рубить концы, так лучше сразу.

*

"Глупо, конечно, это было, - подумал Геннадий. - Если бы не психанул тогда, то, может быть, все в жизни иначе сложилось".

Дома все было как обычно: уютно, тепло, спокойно. На следующий день Геннадий пошел на работу. А потом все закрутилось и завертелось в бурном перевороте событий весны 2014 года, вследствие чего Геннадию опять пришлось ехать на юг. Теперь уже в Крым.

После февральского государственного переворота в Киеве, события переметнулись на Донбасс и Крым. 10 марта Геннадий в числе советников-политологов срочно выехал в Крым для подготовки и проведения там референдума о переходе Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации. Референдум в Крыму был успешно проведен 16 марта, но вернулся в Москву Геннадий только после 21-го марта, когда Государственная Дума и Совет Федерации России приняли закон о вхождении Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации. В дни торжеств и ликования крымчан и севастопольцев Геннадий был там, в Крыму. Ему как историку было важно самому видеть, как воспринял народ Крыма возвращение полуострова домой, в Россию.

После майских праздников Геннадия опять захлестнули воспоминания. В конце мая исполнится ровно 50 лет с тех пор, когда он последний раз встречался с Марией Мухиной.

*

В Пашковскую 57-ю школу его затащил Ванька Селиванов. Он время от времени наведывался туда по приглашению Таньки Козаченко. Она еще в интернате неровно дышала в сторону Селивана. Он, разумеется, ноль внимания на все её вздохи. По тем временам девчонок он в упор не замечал и в Танькину сторону не смотрел. А она все равно надежды не теряла. Но, по рассказам самого Ваньки, на выпускном после восьмого класса Танька сама пригласила его танцевать. И хотя танцор из него был, откровенно говоря, совсем никудышный, все-таки пошел с Танькой на танец. И у него пробежала искра. А потом, когда весь класс без учителей и родителей отправился гулять в парк, Ванька от Таньки уже не отходил ни на шаг. И решил, что все-таки не все девчонки вредные и глупые, а Танька вовсе даже очень хорошенькая, умная и компанейская, с которой можно поделиться самыми сокровенными мыслями.

Потом Селиванов стал частенько наведываться к Таньке в школу. А Козаченко училась в той же школе, что и Мухина. Только в параллельном классе. В новой школе прямо с самого начала учебного года обе девчонки активно включились в комсомольскую деятельность. Без них не обходились ни школьные вечера, ни концерты, ни другие школьные мероприятия. А тут всю страну охватила мода на КВН. Выступления КВН проводились везде: в институтах, школах, клубах и даже в детских садах. Естественно, КВНовская эпидемия проникла и в школу, где учились Мухина и Козаченко. На одно из таких выступлений Танька пригласила Ивана. А Иван притянул за собой Генку.

Девчонки выступали в команде сборной 9-х классов против сборной 10-х. Это был уже финал, который призван был выявить сильнейшую в школе команду. Чуть ли не вся школа собралась болеть за любимые команды: яблоку негде было упасть в зале. Девятые или десятые - кто из старшеклассников умнее, находчивее и веселее? Накал страстей был не меньше, чем на чемпионате мира по футболу. И хотя силы были почти равные, победу одержала все-таки команда сборной 9-х. Верх они взяли своим домашним заданием. Они поставили мини-оперетту "Фигаро" по мотивам известной оперы (разумеется, с современным школьным сюжетом). Оперетта действительно получилась необыкновенно смешной и остроумной. После подведения итогов соревнования исполнителя роли Фигаро Николая Рылова качали и поздравляли автора сценария Мухину Машу.

-Пойдем поздравим наших девчонок! - потянул Селиванов Генку.

-Неловко как-то!

-Да брось! Чего неловко-то? Им приятно будет.

-Ой, Генка! - воскликнула Татьяна, увидевши бывшего одноклассника. - Как здорово, что ты пришел! Сто лет мы с Машкой тебя не видели! - и принялась обнимать оробевшего парня.

Маша бурных эмоций не проявила. Сдержанно поздоровалась, протянув ладошку, и сказала, что очень рада столь неожиданной встрече. Потом спросила, почему не заходил в школу раньше?

Генка растерялся. Он явно не ожидал этого вопроса.

-Н-не знаю... не получилось, - смущенно пробормотал он.

-Вовка сказал, что вы с ним поссорились?

-Я с ним не ссорился. Просто он сам по себе, ну, и я тоже.

-А ты с ним виделся?

-Когда?

-Да сегодня. Он где-то здесь болтается. Наверное, встретился с друзьями. Он говорит, что наши парни лучше, чем у него в школе.

-А я думал, что он здесь учится.

-Я тоже думала, что будет с нами учиться. Но у нас его не устроила специальность. В нашей школе нам предложили профессию маляра-штукатура, в моем 9-м "Б", и водителя грузового транспорта в 9-м "А", а в 58-й предложили строительное дело.

-И часто он сюда к вам наведывается?

-Да почти каждый день. Говорит, что скучает.

-По тебе?

Маша смутилась:

-Сюда еще Селиван к Тане приезжает.

Генка почувствовал себя неловко от этого смущения. Он понял, что разговор не получился, и поспешно распрощался и с Машей, и с Таней с Иваном. "Похоже, что я между ними третий лишний", - решил он и дал себе слово не пытаться больше искать встреч с Мухиной. Однако держал свое слово всего лишь неделю. Ноги сами потащили в Пашковскую.

В школе его ждало неожиданное известие: девятые классы отправились на практику.

-Куда? - спросил Генка у директорской секретарши.

-Девятый "А" сейчас в мехмастерских совхоза, а девятый "Б" работает на ХБК. Там сейчас строится меланжевая фабрика.

Поехал к Ваньке Селиванову.

-Слушай, Ген, ты чего это в субботу так быстро ускакал?

-А что я должен был делать? Маша с Вовкой дружит. Мне, что ли, за ними хвостиком ходить?

-Кто тебе сказал, что она с ним дружит?

-Я сам вижу. Она только о нем и говорит.

-Вовка, может быть, и хотел бы с Машкой ходить, а только она с ним не встречается.

-Ты-то откуда знаешь?

-Мне Танька всё про всё рассказывает. А она врать не станет.

И Генка немного успокоился. Но на ХБК, где работал Машин класс, не поехал: у него самого началась производственная практика. Генкин класс отправили на ЗИП, в цех, где производилась сборка ночных светильников.

А в середине июня, по окончании практики у девятиклассников, к Генке приехал в гости Валерка Джамбулаев.

-Поехали, Ген, к нам в Адыгею! - предложил он. - Там у нас красота! Лес, горы, речка - тебе понравится. Ты же тут в городе совсем захирел. Зеленый стал весь, как огурец. А у нас и свежий воздух, и молоко, а рыба в реке - сама на удочку плывет.

На лето Валерка вместе со своими двумя братьями обычно уезжает к бабушке с дедушкой, которые живут в станице Абадзехской.

-Если есть на свете рай, то он находится в Абадзехской, - уверял Валерка по дороге в станицу. - Она находится в горах чуть дальше Майкопа. Но какие там леса! Еще там есть речка Белая. А названа станица так, потому что в этих местах проживали абадзехи.

-Это я знаю, - сказал Генка. - В годы Кавказской войны до самого окончания боевых действий в 1864 году станица находилась на передовой линии. Но сейчас там ведь живут не только абадзехи?

-Ну конечно! Очень много русских, других народов адыгского происхождения. Еще живут тюрки, греки, татары. К примеру, мои предки по дедушкиной линии вовсе не адыги, а кавказцы тюркского происхождения. Дедушка рассказывал, что наша фамилия происходит от имени Джамбулат, что с тюркского означает "воин", "боец" или "страж".

-Надо же, какое совпадение, Валерка! Представь себе, что моя фамилия тоже не эстонского, а немецкого происхождения. И тоже означает "воин", "боец".

-Нам с тобой обязательно нужно посетить пещеры, расположенные в районе Абадзехской. Их там несколько. Но я бывал только в Мезмайской. Очень красивая пещера. Там есть эти, как их называют? Ну, которые торчат, словно зубы дракона.

- Сталактиты и сталагмиты.

-Во-во! Они самые! Абсолютно белого цвета. А рядом там есть пещера, которая называется "Божий глаз", потому что внутри пещеры есть водопад с радугой.

-Ты говоришь, что твои предки жили в Абадзехской? А как вы оказались в Панахесе?

-Не знаю. Родители почему-то уехали, когда я был совсем еще маленький. А дедушка с бабушкой там остались. "Где родились, - сказали, - там и помрем".

-И правильно. Говорят же, что "где родился, там и сгодился". А люди всё норовят куда-то на чужбину податься.

Почти все лето мальчики отдыхали в Абадзехской у Валеркиных дедушки с бабушкой. Здесь Генка научился многим премудростям сельской жизни и познакомился с Кавказом вживую, а не по книжкам. Вместе с Валеркой и его двумя младшими братьями ходил по горным тропкам через лес к летним пастбищам, где пастухи пасут коз, овец, коней. Увидел, как бродят по окрестностям станицы коровы с колокольчиками, как женщины сушат на зиму грибы и дикие плоды райских яблок, груш, жерделей и кизила. Попробовал косить траву на сено для скота, пилить, колоть и складывать в штабеля дрова. Часто мальчики ходили на речки Белая и Фюнтв удить рыбу, которую потом развешивали для просушки на веревках и накрывали рыболовной сетью, чтобы к рыбе не подбирались коты. За всю свою прежнюю жизнь Генка не увидел и не узнал столько, сколько всего за одно лето.

Домой приехал в конце августа возмужавшим и заметно выросшим. Мать даже руками всплеснула, увидевши сына:

-Ну, прямо настоящий парень стал!

А потом сообщила, что в конце июля приезжал Иван Селиванов и сказал, что погиб Володя Обрубов.

-Как погиб?!

-Не знаю. Он приезжал за тобой, чтоб вместе идти на похороны. Ты съездил бы к Ивану сам. Он просил.

Иван очень обрадовался, когда увидел на пороге Генку.

-Как хорошо, что приехал! У меня уже совсем ум за разум зашел.

-Из-за Володьки?

-Угу. Он был моим лучшим другом. А теперь его нет.

-Как это получилось?

-Снаряд у него прямо в руках взорвался. И сразу насмерть.

-Там, в плавнях?

-Угу. С ним еще мальчишки из 58-й школы были. Двоих ранило, а остальные ничего.

-Накаркал, видать, я ему такую смерть, - тяжело вздохнул Генка.

-Как это "накаркал"? Когда?

-Ну, в интернате еще. Он мне револьвер показывал, который вы с ним в плавнях нашли. Он тогда и мне предложил с ним пойти на поиски оружия А я отказался и сказал, что и ему не стоит этим заниматься, чтоб не нарваться на какой-нибудь снаряд.

-Ничего ты не накаркал. Я тоже несколько раз просил его бросить это дело. Да разве он кого слушал? "Я, - говорит, - хочу собрать коллекцию оружия". Дособирался!

-А зачем ему это нужно было?

-Говорил, что для памяти. Хотел сделать музей вооружения солдат Великой Отечественной.

-А почему ты сейчас один? Рассорился, что ли, с Танюхой?

-Ты что? Просто они с Мухиной уехали в пионерлагерь на третью смену. Помощницами вожатых. Им райком путевку выдал. А ты к Мухиной теперь поедешь?

-Не знаю. Сейчас неловко как-то. Получается, что я чужое место хочу занять.

-Я тоже думаю, что в ближайшее время тебе не стоит с нею встречаться. Ну, разве, если она сама захочет с тобой встретиться. Только мне кажется, что пока не захочет.

-Почему ты так думаешь?

-Когда они с Танюхой уезжали в лагерь, я спросил у неё, что мне тебе передать? Она сказала, что ты замечательный парень, но она сейчас ни к кому не хочет сильно привязываться. "Привяжешься к человеку,- говорит,- душой прикипишь, а потом отрываться тяжело, когда человек уходит".

-Прямо так и сказала?

-Прямо так и сказала. Ты же знаешь, Ген, она не так давно отца похоронила, а теперь еще и Вовка.

-А на похоронах кто из наших был?

-Из пацанов только мы с Ивановым, а из девчат - Танюха с Машей и Коробко. Остальные же все в городе живут. Да и адресов мы чьих-нибудь не знаем. А я школу бросил.

-Зачем?

-Поступил в Пашковский сельхоз на строительное отделение. Ну чего я целых три года буду штаны зря протирать в школе? А в техникуме я хоть специальность получу. Да и с Галиной Тимофеевной почаще встречаться буду.

-А Галина Тимофеевна - это кто?

-Бабуня Вовкина. Ох, как она убивалась на похоронах! Говорила, что жизни теперь ей нет без внука. Ну, я пообещал, что буду теперь к ней часто приходить. Она немного успокоилась. Иван Васильевич тоже одобрил мое решение перевестись из школы в техникум. "Это, - сказал, - надо было сразу после восьмилетки сделать. А так целый год потерял".

-А ты давно Ивана Васильевича видел?

-Тогда же, во время похорон. Он приезжал вместе с Гаврилычем и с дядей Колей. Автобус пригнал. Он, по сути, похороны полностью и организовал. Правильный мужик наш Иван Васильевич. Золотой души человек!

*

"Почему я с тех пор ни разу не заглянул в интернат?" - подумал Геннадий, когда в дни майских праздников опять рванул в Краснодар.

На этот раз Геннадий поехал в Краснодар с конкретной целью непременно встретиться с Машей. Теперь еще решил сходить в интернат.

Почему не навещал интернат все эти годы, Геннадий, пожалуй, и сам не мог толком объяснить. Нет, в первый год после выпуска Геннадий приходил пару раз вместе с Селивановым. Виделся с учителями, с директором, воспитательницей Верой Семеновной. Но после гибели Обрубова решил больше не заходить в школу. Он чувствовал неловкость перед директором и всеми сотрудниками интерната за столь нелепую смерть одноклассника. Люди всю душу вкладывали в воспитанников, готовили к достойной жизни и продуктивной деятельности, а один из лучших выпускников так по-дурацки распорядился своей жизнью. Как смотреть в глаза своим наставникам? Иван, конечно, не согласился с такой позицией.

"Ты-то здесь каким боком виноват? - спросил. - Ты же Вовку не посылал в плавни".

"Мы все за всех должны быть в ответе".

"Чудак ты, Генка! Или блаженный, или прикидываешься. Не могу я тебя понять, потому как все у тебя очень уж сложно. А надо жить проще".

Понимал Генку только Джамбулаев.

Мысль о том, что надо было бы сходить в интернат, Валерий одобрил.

-Я тоже думаю, что давно надо было бы это сделать. Все-таки интернат дорогу нам в жизнь проторил. А я вот тоже, к своему стыду, забыл, когда последний раз заглядывал. Да и то сказать: интернат сейчас уже совсем не тот, каким был в наше время. Ты в курсе, что там теперь учатся дети с ограниченным слухом? Ну, то есть, там нынче специализированная коррекционная школа.

-Что ты говоришь? - удивился Геннадий. - А я и не знал.

-Давно уже. С конца восьмидесятых. Там теперь все уже совсем не так, как было при нас.

-Тем более надо сходить. Сможешь организовать?

-Конечно. Как только ты с Машей все уладишь, так все вместе и отправимся с визитом.

Однако быстренько уладить не получилось, хотя Геннадий созвонился с Татьяной Голубевой на следующий день по приезде в Краснодар. Когда Геннадий объяснил, что он разыскивает Марию Шумилину, она сказала, что знает об этом. Ей рассказали в Муниципальном зале. Но указывать адрес и номер телефона Шумилиной отказалась, поскольку Мария не разрешила давать посторонним её координаты.

-Но я ей не посторонний, - попытался возразить Геннадий.

-Откуда я знаю, кто вы такой? Я вас даже в глаза никогда не видела. Впрочем, если вы хотите встретиться с Машей, то приходите 11 мая в Муниципальный зал. Там будет благотворительный концерт, посвященный Дню Победы. Мы с Машей будем выступать. Концерт начнется в 14-00.

Валерий с Лидой тоже изъявили желание сходить на концерт.

-Непременно сходить надо, - сказал Валерий. - Во-первых, я среди вас совсем не посторонний человек, и мне тоже очень хочется с Машей встретиться, а, во-вторых, грех не пойти на концерт, посвященный Дню Победы. Наконец, в-третьих, насколько мне известно, деньги, вырученные на концерте, пойдут в помощь восставшему Донбассу. Мы не имеем права бросить наших людей на растерзание бандеровскому зверью. Краснодарцы намерены отправить туда все, что нужно для фронта. А дончанам сейчас много, что нужно: оружие, боеприпасы, медикаменты и препараты, одежда. Люди ждут нашу помощь. Фашист Турчинов объявил о начале "антитеррористической операции" и уже направил в Донбасс Андрея Парубия с войсками и спецназом. А это значит, что миром все не закончится и будет большая кровавая бойня.

-Ты серьезно думаешь, Валера, что начнется война? - встревожилась жена Валерия.

-Она уже началась, Лида, - ответил Валерий. - Ты спроси у Генки, что он видел в Крыму? Он только что оттуда вернулся.

-Ты что, Ген, действительно недавно был в Крыму?

-Конечно. Восьмого марта уехал от вас, а 10 уже прибыл в Крым. В Москву вернулся в конце марта. После подписания договора о вхождении Крыма и Севастополя в состав России.

-Как же ты просочился сквозь пограничные кордоны?

-Так же, как и все наши казаки и спецназовцы. Знаешь ли, казак способен попасть даже туда, куда и муха не может пролететь. Так ведь и в 92-м было, когда наши казаки отправились помогать абхазам в войне с грузинскими сепаратистами, или в Приднестровье в его противостоянии с Молдавией. И тогда и теперь вряд ли удалось народам отстоять независимость, если бы не помощь казаков.

-Это понятно, Гена, - сказала Лида. - Но все-таки интересно, как же конкретно удалось вам проникнуть в Крым?

-Ну, в Крым казаки массово начали отправляться сразу, как только в Киеве произошел вооруженный правительственный переворот. Поняли, что медлить нельзя, надо отправляться на полуостров защищать русских, чтобы не случилось беды. В Крыму, а тем более, в Севастополе основное население - русские. Там наши моряки, наш флот. Да и земля Крымская вся наша. Так что ждать было от власти, которая направила оружие на собственного президента? Ехали под видом паломников, драйверов, студентов-стажеров, родственников жителей Крыма. К примеру, наш доцент Кубанского университета (в казачестве войсковой старшина) Юрий Николаевич Емельянов объявил себя ученым, едущим на конференцию. С собой прихватил казаков, у которых были студенческие билеты. А сколько было "драйверов"! У них были даже и настоящее снаряжение. Больше всего, конечно, было "близких родственников" крымчан. Я сам на блокпосту объявил, что я украинец и всю жизнь прожил в Крыму, а теперь срочно еду лечить свою мать. У неё обнаружился диабет, а я сам доктор. Ну, показываю удостоверение доктора АН РФ, профессора. Кто там стал читать, что я доктор ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК?

Спрашиваю у хохла-погранца: "Ты сам видкиля?"

Отвечает: "Та з Севастополю".

"От, як гарно! - говорю. - Я ж тэж з Севастополю. На вулыци Павло Корчагина живу. Як до тэбе, або до батькив яка хвороба причепиться, приходь до мэнэ у ликарню. Прыйму задарма".

Парень так обрадовался знакомством со мной, что даже в машину не заглянул. А там еще двое наших вооруженных ребят находились.

-А если бы заглянул?

-Сказал бы, что братья. Придумал бы, конечно, что-нибудь. А инсулин и всякие другие медикаменты у меня в машине тоже были. Загрузили полбагажника. Местные жители встречали нас всех как родных: "Сыночки, вы ж только не оставьте нас!" Милиционеры по дороге обнимали и благодарили.

А в дни референдума и подписания договора с Россией, 16-18 марта, когда Киев готовил штурм полуострова, на Перекопе и в Чонгаре около трех тысяч казаков встали стеной. Наши кубанцы тоже стояли в Чонгаре. Там я, между прочим, подружился с краснодарским атаманом Виктором Светличным. Мужик - во! Мировой! И казаки из его отдела стоящие парни оказались. Стояли насмерть вместе с бойцами "Беркута" до самого подхода наших регулярных частей. Охраняли казаки вместе со спецназовцами и аэропорт Симферополя. Бандеровца Олега Ляшко даже из самолета не выпустили. 16 марта пытались проникнуть в Крым европейские и американские наемники под видом "миссии ОБСЕ" и "журналистов". Наши стояли стеной: "Нет приказа пропускать!" В день референдума кубанские казаки охраняли участки, терцы - паромную переправу, электростанции, детсады, донские казаки вместе со спецназом патрулировали улицы. В общем, жарко было в те дни в Крыму. Зато как радовались крымчане, когда было объявлено о законном вхождении Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации. Этот всенародный праздник надо было видеть. Я думаю, что подобное ликование народа в столице, городах и селах было в дни празднования Великой Победы в мае 1945 года.

-Послушай, а когда ты выучился говорить по-украински? - спросил Валерий.

-Ну, ты спросил, Валер! Жить на Кубани и не знать кубанского диалекта? Тем более, мне, историку? Это же нонсенс. А в Крыму хохлы так же балакают, как и у нас. Ну, может быть, с небольшой разницей.

*

Концерт оказался просто великолепным. Выступали как профессиональные, так и самодеятельные артисты города: симфонический оркестр, камерный хор, хор молодежи и студентов города Краснодара, певцы Краснодарской филармонии, казачьи коллективы, дуэты, трио, мужской квартет. Зал был заполнен до отказа. Зрители сидели даже на приставных стульях. Всех артистов публика встречала с восторгом и провожала оглушительными аплодисментами. Многие военные песни зрители знали наизусть и подпевали из зала.

Дуэт Шумилиной и Голубевой выступал уже ближе к концу концерта. Сначала спели дуэтом "Где же вы, друзья однополчане?", потом Татьяна Голубева исполнила песню Анны Герман на стихи Казаковой "Небо голубое", а потом на сцену вышла Мария Шумилина с песней Лученка "Майский вальс" в сопровождении симфонического оркестра.

"Какой, однако, у неё мощный голос, - сразу же подумал Геннадий, - совсем не такой, каким был в том мартовском концерте".

Тогда Мария пела слишком лирично и даже романтично, в каком-то смысле, что, в общем-то, вполне соответствовало духу русского романса. Теперь это была драма, проникнутая одновременно и радостью и гордостью за нашу Победу, и напоминанием всем тем, кто теперь забыл победный 45-й.

"Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай..." - мощно лилось со сцены.

"Дунай, может быть, и помнит потоки крови солдат, воевавших по обе стороны противостояния, которые он унес со своими водами в море. А люди, мечтающие разжечь новую войну, давно, к сожалению, забыли". Эта песня - напоминание оголтелым реваншистам. Прекрасная песня, а исполнение выше всяких похвал.

Зал взорвался от аплодисментов.

-Браво! - громко крикнул Геннадий. Валерий взял у жены букет и торопливо пошел к сцене.

-Молодец! Огромное спасибо! - тихо шепнул он смущенной Марии, вручая цветы.

Она собрала чуть ли не половину всех оставшихся в зале цветов.

За сценой руководитель концерта обняла артистку и сказала:

-Тебе сегодня крупно повезло, дорогая.

-Почему? -удивилась Мария.

-Тебе цветы вручал депутат законодательного собрания.

-И что?

-Как это что?! Он тебя отметил. Теперь ты звезда регионального уровня.

-Мне как-то все равно.

-Глупышка! Уверена, что сегодня же тебя пригласят выступать на самых лучших площадках края.

Как только публика стала покидать органный зал, Валерий с Геннадием прошли через сцену за кулисы и оказались в небольшой административной комнате, расположенной по правую сторону от органа. В комнате толпились некоторые работники и артисты, задержавшиеся после выступления. Среди задержавшихся артистов были Татьяна Голубева и Мария Шумилина, так как Голубева, как и обещала, предупредила Марию о том, что после концерта к ней зайдет какой-то её давний знакомый.

Руководительница расцвела от радости, увидевши в дверях депутата, она прошла к нему навстречу с целым букетом благодарностей за визит. Мария же, наоборот, смутилась и опустила голову.

Поздоровавшись со всеми, вошедшие сразу же подошли к Шумилиной:

-Простите, Мария Ивановна! - начал Валерий. - Мы с моим другом зашли к Вам сюда не только, чтобы выразить свое восхищение. Нам хотелось бы поговорить с Вами без свидетелей.

-Хорошо, - тихо сказала Шумилина. - Пойдемте.

Они вышли из комнаты и, пройдя заднюю часть сцены за "спиной" органа, оказались на лестнице, ведущей вниз к выходу. Остановились на лестничной площадке.

-Что вы хотели мне сказать? - спросила Шумилина.

-Мария Ивановна, вы нас помните? - спросил Валерий.

-Нет, - ответила Мария. - А почему я должна вас помнить?

-Вы ведь Мария Ивановна Мухина?

-Нет, я Шумилина. Но моя девичья фамилия действительно Мухина. Откуда вы меня знаете, и почему я должна вас помнить?

-Потому что мы ваши бывшие одноклассники. Я Валера Джамбулаев, а мой друг - Геннадий Юффа. Мы вместе окончили восьмилетку в школе-интернате.

-Простите, но, вероятно, вы что-то путаете. Я никогда не училась в школе-интернате, и вы не были моими одноклассниками. Я очень сожалею, но я вас не знаю.

-Но как же так?! - воскликнул Геннадий. - Одно лицо, ваши манеры, голос... Здесь не может быть ошибки!

-Пошли, Гена! - тихо сказал Валерий. - Извините, пожалуйста! Вероятно, мы и в самом деле ошиблись. Так бывает, когда долго ищешь.

-Постойте! Вы, наверное, спутали меня с моей тетей Машей. Нас многие путают, потому что мы с нею удивительно похожи. Она тоже Мария Ивановна Мухина. И она точно училась в школе-интернате. Это очень давно было, в начале шестидесятых. Меня тогда и в живых-то еще не было.

-То-то я сразу заметил, что выглядите вы слишком молодо для 66 лет. Но потом подумал, что все артистки как-то умудряются не стареть до преклонных лет, - заметил Валерий.

-Ну да, в шестидесятых! Первый выпуск! Маша и тогда прекрасно пела и начинала учиться играть на пианино, - оживился Геннадий.

-Да-да! - обрадовалась Мария. - Все так и есть! Она и сейчас поет и хорошо играет на фортепиано. И это она меня научила и петь, и играть. Она замечательная тетя! Мы с нею очень дружим.

-А где же она теперь? Почему её не было на концерте?

-Ой, если вы сможете меня немножко подождать, то я сейчас сбегаю за своими вещами, а потом я вам все-все о моей дорогой тете расскажу.

На выходе из здания администрации города, в котором находился Муниципальный органный зал мужчин терпеливо дожидалась Лида.

-Я уже самостоятельно собиралась ехать домой, - пробурчала она.

-Прости, дорогая! Я не мог оставить Гену одного.

Он представил жене Марию Шумилину. Потом предложил:

-Может быть, поедем все вместе к нам? Думаю, что наш разговор скоро не закончится. Как Вы на это смотрите, Маша?

-Я согласна. Но мне нужно позвонить домой, чтобы не беспокоились. - Она достала из сумочки мобильник.

-А вы с кем живете? - спросил Геннадий.

-С мужем, сыном и свекровью. Они, кстати, все тоже были на концерте. Сын с бабушкой сидели в зале, а Андрей играет в оркестре. Но теперь они все уже дома, конечно. Мы тут недалеко живем.

-Моя тетя, Мария Ивановна, и мои родители сейчас находятся в Донецке, - начала рассказывать Маша.

-Как в Донецке?! - воскликнул Геннадий. - Там же сейчас воюют!

-Именно поэтому они там и находятся. Видите ли, мой отец - военный. Бывший, правда. Но как бывший военный он не мог остаться в стороне от всех бесчинств, которые учинили в Донбассе бандеровцы. Мама осталась с отцом, хотя он еще в марте настойчиво предлагал ей уехать сюда, в Краснодар. Он же понимал, что протест жителей Донбасса, вызванный государственным переворотом, не закончится миром. Но мама решительно отказалась оставлять отца одного. Протестующие дончане захватили в Донецке здания администрации города и все важные учреждения.

А потом сразу же после объявления Турчиновым о "неотложных мер против всех, кто не подчинился киевской власти", на Донбасс из западных и центральных областей приехали вооруженные боевики и погромщики. Они учинили настоящий беспредел. Местная милиция не могла с ними справиться, и потому стали формироваться добровольческие формирования по защите Донбасса. Мои родители, конечно же, сразу вошли в один из таких отрядов.

-А как там оказалась ваша тетя? - спросил Валерий.

-Она поехала к маме с папой, когда узнала, что они там остаются до самого освобождения Донецка и области от бандеровской нечисти.

-Когда это было? -поинтересовался Геннадий.

-Точно не помню. Кажется, 16-го или 17-го марта. Ну, когда Крым и Севастополь объявили о своем выходе из состава Украины. У них тогда проходил референдум.

-Сегодня, кстати, как раз проходит референдум о самоопределении Донецкой и Луганской областей, - сказал Валерий. - Думаю, что уже этой ночью мы узнаем результаты.

-И что же теперь там будет? - спросила Мария.

-Не знаю, - развел руками Валерий. - Но думаю, что там будет очень тяжело. Ни Киев, ни Запад своих наблюдателей не направили. А это значит, что никакие результаты референдума они не признают и направят на протестующий восток Украины регулярные войска с бронетехникой, самолетами и вертолетами, чтобы подавить восстания и вытеснить из Донбасса не только русских, но и всех русскоговорящих украинцев. Будет полномасштабная гражданская война.

-Но почему?

-Потому что Донбасс - это богатая кормушка и сырьевой и промышленный центр современной Украины. Чтобы прибрать Донбасс к рукам, Киев пойдет на все, вплоть до того, чтобы все города и села стереть с лица земли и уничтожить местное население.

-Я должен поехать туда, - сказал Геннадий.

-Зачем? - спросил Валерий.

-Чтобы найти Машу.

-Зачем? - опять спросил Валерий.

-Чтобы помочь, если надо будет.

-А как же семья? Ты со Светланой, сыном и девчонками обсуждал эту тему?

-Я уверен, что они меня поймут.

-Но у Маши тоже, скорее всего, имеется семья: муж, дети, внуки. Как они посмотрят на это дело?

-У тети Маши нет мужа, - отозвалась Мария. - И детей нет. Мы с мамой вся её семья.

-То есть, как нет? - разом воскликнули Валерий с Геннадием.

-Нет и не было.

-Она, что же, совсем не выходила замуж? - принялся допытываться Геннадий.

-Не выходила. Когда она была совсем еще молоденькой, любила одного парня, своего одноклассника, а он её нет. Это моя мама мне рассказывала. Он уехал куда-то, а она так больше никого и не полюбила. Все его ждала.

-Как она могла его ждать, - возразил Валерий, - когда он погиб? Она сама присутствовала на его похоронах.

-Нет, погиб совсем другой. А её парень просто перестал с нею общаться. А вы знали этих ребят?

-Знали, - коротко ответил Валерий.

Тут Мария засобиралась домой. Мужчины вызвались её подвезти.

-Маша, Вы можете дать нам донецкий адрес и телефон Ваших родителей? - попросил Геннадий, когда подъезжали к её дому.

-Конечно! Так вы вправду туда поедете?

-Поеду.

-Я очень прошу, сообщите мне, пожалуйста, о них, когда вернетесь в Краснодар.

-Непременно сообщу.

*

-Ну, ты, Ген, лопух! - сказал Валерий другу, когда, проводив Шумилину, вернулись домой. - Как ты мог тогда бросить Машу?

-Я её не бросал. Просто не стал к ней ездить.

-Но почему? Ты же сам говорил мне, что не можешь без Маши. Я думал, что вы с нею рассорились после смерти Володьки.

-Это Ванька сбил меня с панталыку. "Ты, - говорил, - не езжай к Маше и не дергай её понапрасну. Она никого не хочет видеть". Ну, я его послушал. Думал, что, действительно, надо Маше дать время, чтобы она успокоилась после Вовкиной гибели. Я же думал, что она только его любила.

-Думал, гадал! А потом поговорить по-человечески было слабо? Ой, да что теперь говорить? Всю жизнь ты ей переломал.

-Вот потому я и хочу её разыскать. Может, еще чем-нибудь помогу.

-Припозднился ты, братец, слегка.

-Лучше поздно, Валер, чем никогда.

-Ну найдешь ты её, встретишь. А дальше что?

-Там видно будет. Во всяком случае, теперь я её не брошу.

-А семья?

-Я же сказал, что с семьей разберусь.

-Знаешь, дружище, я так думаю, что она не примет твоей жертвы. Я знаю её характер. Пошлет тебя куда Макар телят не гонял.

-Ну и пусть! Не примет, и не надо. Буду с нею там в её работе.

-И когда собираешься ехать?

-Как можно скорее.

-Ладно. Завтра мы с тобой обсудим эту тему детально. Надо ведь не с пустыми руками туда ехать.

На следующий день после обеда Валерий сообщил Геннадию, что получил совершенно достоверную информацию о положении дел в Донбассе.

-Референдумы в Донецкой и Луганской областях прошли успешно, - радостно доложил Валерий. - Независимость ДНР поддержали более 89% избирателей, а ЛНР - более 96%. Это здорово! Украинская власть считает их самопровозглашенными, а референдумы - нелегитимными. Ну, это и следовало ожидать.

-Отчего же нелегитимные? - удивился Геннадий.

-Оттого, мой милый, что Киев объявил, что процедура проведения референдума в рамках границ областей не предусмотрена конституцией Украины.

-Областей - да. Но ведь еще 10 апреля восставший Донбасс объявил о самообразовании ДНР и ЛНР. Тогда же стали формироваться избирательные участки для референдума о полной независимости республик от Украины. Международным правом это предусмотрено.

-Ну, ты же знаешь, Ген, что нынешней киевской верхушке международное право не указ. Киев сразу же принялся чинить Донбассу всякие препятствия: террор, погромы, запугивания, уничтожение гражданских документов и бюллетеней, убийства мирных граждан. И все равно Донбасс победил.

-По референдуму победил. Но что теперь устроят там бандеровцы, даже представить страшно. Киев отправит регулярные войска.

-А Россия на что? Я не думаю, что наши власти оставят Донбасс один на один с киевской хунтой.

-Эх, здорово было бы, если бы прямо сейчас по примеру Крыма и Севастополя Россия присоединила бы ДНР и ЛНР к себе. Воевать с Россией Киев не решился бы, - сказал Геннадий.

-Оно-то так. Да время мы слегка упустили. Ведь еще до свержения Януковича радикальные "западенские" активисты нагнали на восток страны банды вооруженных боевиков "правого сектора". Заранее готовились, гады.

-А наши казаки и спецназ куда смотрели?

-Этого я не могу тебе сказать, но казаков-дончан в Луганске, например, было предостаточно, чтобы расправиться с бандеровцами. Но они там еще в апреле сильно переусердствовали в своей помощи: вздумали устраивать там казачью республику, что очень не понравилось местному населению.

-Откуда ты знаешь?

-Я разговаривал на эту тему с атаманом ККВ Долудой. Я спросил у него, каково положение сейчас в Донецке и Луганске, и что наше казачество собирается предпринимать, если там начнутся реальные боевые действия?

-Ну и?

-Сейчас в ДНР под контроль отрядов самообороны взяты города Краматорск, Славянск, Мариуполь, Горловка, сам Донецк и вся восточная часть. Пока там идут разрозненные боестолкновения с боевиками правого сектора, которые применяют насилие над местным населением: убийства представителей самообороны, поджоги автомобилей, запугивания, рассылку угроз, травлю активистов и тому подобное. Киев еще в марте прекратил финансирование Донбасса, заблокировал все социальные выплаты и пособия, продовольственное и медицинское снабжение. В связи с этим Дон и Кубань уже отправили туда продовольственную помощь. Если начнутся серьезные боевые столкновения, то, разумеется, мы в стороне не останемся. Прямо сейчас Краснодар готовит новую партию гуманитарки и вооружения. Добровольцы из числа казаков тоже потихоньку выезжают. Там вливаются в отряды местной самообороны, чтобы защитить от "западенцев" донецкую землю. Между прочим, ты можешь поехать вместе с нашим конвоем. Я поговорю с ребятами, чтобы взяли с собой.

-Спасибо, Валер! Я буду очень признателен.

*

Выехали только 19 мая из-за проволочек с документами на провоз груза через русско-украинскую границу. Поехали к КПП в районе между Донбассом и Ростовской областью в районе Амвросиевки. Это самый короткий путь от Кубани в Донецк. Однако еще за несколько километров до границы услышали перестрелку возле КПП Успенка и повернули назад к Матвееву Кургану, чтобы добраться до КПП "Должанский"

Геннадий был против такого демарша.

-Надо было помочь ополченцам в Успенке, - принялся убеждать командира конвоя. - У нас же целый взвод казаков. А мы удрали, как последние трусы.

-Приказа не было, - хмуро ответил командир. - И притом, я получил радиограмму, чтобы мы не вступали ни в какие конфликты с хохлами, потому что Путин распорядился вернуть российские войска с учений у украинской границы в места постоянной дислокации, так как начались первые контакты между Киевом и Новороссией с целью "налаживания прямого диалога".

В КПП "Должанский" граница была открыта. Машины и пешие беспрепятственно перемещались как в одну, так и в другую сторону.

Покидавшие Украину беженцы рассказывали о "жутко страшных" событиях последних дней в Славянске и Краматорске, которые подвергаются обстрелами из гаубиц и минометов. При подъезде к Донецку утром 20 мая краснодарские волонтеры узнали, что силами киевской хунты были обстреляны артиллерией жилые дома не только в самом Славянске, но пригороды Семеновка и Андреевка. Обесточены пять сел, газовая насосная станция и очистные сооружения.

-Вот сволочи! Своих же мирных жителей убивают, - возмутился Геннадий.

-А что вы хотели от фашистов? - сказал командир. - Это же нелюди, зверье. Очень зря Россия свои войска отводит от границы. Теперь у киевской хунты руки будут развязаны.

В Донецке неспокойно. Вокруг здания Администрации ДНР навалены пирамиды из шин и покорёженной техники. Патрулируют вооруженные ополченцы и силы новой народной милиции. На улицах и площадях толпы народа с российскими флагами и флагами ДНР. На стадионе "Донбасс-арена" олигарх Ринат Ахметов, прибывший "в свою вотчину" организовывать диалог с новыми властями, устроил "Марш мира" в знак протеста против ДНР. На этот марш прибыли футбольные фанаты клуба "Шахтер". Впрочем, этот "марш" с треском провалился, а администрация ДНР в ответ на действия Ахметова объявила о начале национализации предприятий олигарха.

Спикер парламента ДНР Денис Пушилин очень обрадовался прибытию гуманитарки от Кубани.

-Я не сомневался, что Россия не оставит народ Донбасса один на один с киевской хунтой. Я уверен в том, что мы выстоим и победим, - сказал он. - С нами правда.

В ответ на принятый Верховной Радой в Киеве "Меморандум..." заявил:

-Меморандум, принятый сегодня Верховной Радой Украины, является очередным актом популизма киевской хунты. Меморандум предусматривает сначала разоружение ополчения, а потом отвод украинских войск. На такие условия мы не согласны.

И тут же обрадовал гостей сообщением о том, что в Международном фонде славянской письменности и культуры состоялось подписание Генерального соглашения о взаимопомощи и сотрудничестве между Казачеством и ДНР. Со стороны ДНР это соглашение подписали официальные представители республики в РФ Алексей Муратов и Андрей Крамар.

Если в центре Донецка бушевали, в основном, митинговые баталии, то в западных и юго-западных районах велись перестрелки, поджоги, нападения на мирных граждан, похищения работников учреждений. То там, то тут слышны были взрывы самодельных и боевых снарядов. Особенно бесчинствовали националисты в Киевском районе близ аэропорта, который, хотя и функционировал, но вылеты и прилеты самолетов постоянно задерживались, что вызывало крайнее недовольство со стороны покидавших город иностранных гостей и журналистов, а также прокиевски настроенных граждан.

Родители Марии Шумилиной жили как раз в Киевском районе. Причем, недалеко от аэропорта, поскольку отец Марии работал в аэропорту.

*

Геннадий смог отправиться на поиски Мухиной только через два дня, 23 мая, поскольку по распоряжению лидера радикальной партии Украины Олега Ляшко на территории ДНР и ЛНР были проведены задержания активистов ополчения, которые были отправлены в Киев. Украинские силовики перед проведением выбора президента страны 25 мая отправили на восток страны усиленный контингент армейцев и боевиков правого сектора. Правительство ДНР в связи с этим призвало в ряды ополчения всех жителей Донецкой агломерации, умеющих держать оружие и объявило мобилизацию среди мужчин от 19 до 40 лет. А глава ЛНР Валерий Болотов призвал ввести миротворческие силы на восток Украины до наступления в регионе гуманитарной катастрофы. Так что кубанские казаки в этих условиях оказались очень кстати. Кубанцы отправили в Краснодар радиограмму о необходимости отправки новой партии гуманитарной помощи в ДНР.

Геннадий довольно быстро нашел в Киевском районе улицу им. Миронова и дом в котором проживали родители Шумилиной. Поднялся на второй этаж и принялся звонить в квартиру. Звонок не работал, а на стук в дверь никто не отвечал. Геннадий попытался выяснить хоть что-то у соседей по подъезду. Но соседи тоже никак не отзывались. Наконец, из квартиры на первом этаже испуганно высунулась из двери совсем древняя старушка и спросила, кого "молодой человек шукае"?

-Нэма их дома никОго, - сказала она. - Дэсь поихалы.

-Давно нет? - спросил Геннадий.

-Та, мабудь, з нидилю, або дви. Тут уси скрось дэсь ушились, як почалы в городе стрелять. Хто в Кыив подался, хто в Россию.

-А вы, что же не уехали?

-Нащо? Мэни тэперь байдуже. Все одно помирать. А ты що, мабудь, родыч Коваленкови?

-Нет. Я ищу Мухину.

-Которую? Их тут дви: Оля с Марией Ивановной. Воны сестры. А Иван Митрич Коваленко - цэ Олин чоловик

-Совершенно верно. Мне хотя бы кого-нибудь из них найти.

-Так ходы в аэропорт. Там Иван Митрич працюе. Мабудь, воны там уси сховалысь.

-Вот спасибо! Отправлюсь в аэропорт.

Здание администрации, как, впрочем, и весь аэропорт контролировался украинскими нацгвардейцами. Вели они себя прилично. Во всяком случае, к генеральному директору нацик пропустил Геннадия без всяких проволочек. Только, заглянувши в паспорт, спросил:

-Ты хто, немец або еврей?

-Немец, - соврал Геннадий.

-Бажаты видлетиты видсилля? (Хочешь улететь отсюда?)

-Да.

-У Кыив?

-Да.

-Уси бажаты видлетиты. - И пропустил.

Это правда. Народу в новом терминале было очень много, а вылеты задерживались, хотя бортов, готовых к полетам, было вполне достаточно.

-Жалобщиков я не принимаю! - сходу обрушился не Геннадия директор. - И вообще, как вы сюда зашли? Я же просил никого ко мне не пропускать! Я вообще здесь уже никто и зовут меня никак. Вы же видите, что у меня теперь ни секретарши, ни заместителей: всех эвакуируют. Кто вы такой, и что вам от меня нужно?

-Я Юффа Геннадий Петрович. Профессор. Меня пропустили, потому что я не собираюсь жаловаться. Мне нужно узнать, работает ли у вас Коваленко Иван Дмитриевич?

-Кто это такой?

-Ваш работник.

-Да у нас больше тысячи работников. Он из какой службы?

-Не понял.

-Ну, у нас тут десятки разных служб по роду деятельности: служба безопасности, служба спецтранспорта, аварийно-спасательная служба, аэродромная, производственно-диспетчерская и так далее. В какой службе работает этот ваш Коваленко?

-Не знаю.

-Пойди туда, не зная куда - так, что ли?

-Выходит, что так.

-Тогда обращайтесь в отдел кадров. Хотя теперь и там вам вряд ли что скажут. Полный бардак сейчас тут у нас с тех пор, как новая власть объявилась. Теперь заправляет всем здесь вооруженная нацгвардия.

-А что же мне делать?

-Не знаю. Я советовал бы вам тикать отсюда как можно скорее, а не искать этого самого Коваленка.

-Зачем тикать?

-Затем, что не сегодня-завтра здесь будет настоящая бойня.

-Почему вы так решили?

-Не я решил. Из Киева мне пришел приказ всех иностранцев, киевлян, верных Киеву жителей города и работников аэропорта срочно эвакуировать имеющимися бортами на Запад. Донецк будут бомбить. Вы, кстати, местный?

-Нет. Я москвич.

-Тогда тем более торопитесь поскорее отсюда убраться, если вам жизнь дорога.

Эту информацию Геннадий не замедлил донести Администрации ДНР.

*

-Похоже на то, - сказал Денис Владимирович Пушилин, Председатель Верховного Совета ДНР, - Готовят разгром Донецка. Аэропорт давно надо было брать под свой контроль, поскольку он занимает важнейшее стратегическое положение на пути к городу. К тому же через него киевская хунта направляет своим боевикам вооружение и боеприпасы. Захарченко уже обсуждал этот вопрос. А в аэропорту по нашим данным нацгвардейцев не больше 150 человек. Пускай пока эвакуируют мирных граждан. Думаю, что еще день-два - не дольше. А потом нам надо их упредить.

На следующий день Геннадий опять отправился на улицу Миронова. Решил разузнать еще что-нибудь о Коваленко и его семье. Опять наведался к старухе с первого этажа. На этот раз старушка была гораздо приветливей и разговорчивей, чем накануне.

-Ну шо, був ты в порту?

-Был. Там полный бардак. Всех вывозят из Донецка.

-Нащо?

-Война будет. Киев сюда войска отправляет. Вам надо отсюда уезжать.

-Ни! Кто воеваты зи мною станет? Да и нэма, куда ихать. А твои родычи дэсь тут, в Донецке.

-Вы же говорили, что они уехали.

-Поихалы, та не зовсим. Оля наказала, шоб я усим казала, шо нэма их в городе.

-Почему?

-Та бандюги грозили Ивана Митрича убить за тэ, що вин не стал працюваты на Кыив. Так ты пошукай их в городе.

-Где ж я буду их искать? Город-то большой.

-А ты ходы на работу, дэ Оля працюе. Вона дэсь в ликарне працюе.

-Спасибо! Звать-то вас как, если что опять спросить надо будет?

-Зовы Григорьевной. Мэнэ уси так звуть. А шо ты ще спытать бажав?

-Вы сестру Олину знаете?

-А як же! Вона тут у нас постийно бувала. Гарно спивае дивчина! Воны з Олей у хати як заспивают, так пид викном народ зийдэться, та слухае. А то ще дочкА Олина тэж спивае, та грае музыку. Як втрёх зачнуть спиваты - наче ангелы. Поихала дочка дэсь вчиться, та и зупынилась там. А Марийка, Олина сестра, приихала ще в апреле, а потим воны уси и покинули хату.

"Придется искать по больницам и поликлиникам", - решил Геннадий. - Ничего другого не остается".

Однако растущая военная обстановка в городе не позволила сразу же пуститься в поиски.

*

К операции по освобождению аэропорта от нациков, по утверждению Бородая, уже 24 мая было все готово. Захарченко склонен был не торопиться и не поддаваться на провокации со стороны СБУ, а усиленно собирать собственные силы. К этому времени под Донецком со стороны Макеевки к трем имеющимся группам добровольцев из России добавились еще добровольцы из Крыма и Чечни. Добровольцы не были подконтрольны руководству ополчения ДНР и действовали на свой страх и риск. Причем, каждый командир добровольческого отряда стремился упредить остальных. Общее количество сводного отряда добровольцев составило порядка 120 человек. В ночь с 24 на 25 мая сводный отряд на пяти КАМАЗах выдвинулся в Донецк, где должен был соединиться с батальоном дончан "Восток" под командованием Ходаковского.

Организацию операции по захвату аэропорта планировал и осуществлял на первом этапе именно Ходаковский. Он уверил ополченцев, что сумеет договориться с представителями СБУ и командованием части 3-го полка нацгвардии.

Около 2.00 26 мая Ходаковский отдал приказ о подготовке к выдвижению части отряда для захвата аэропорта. С его слов, главной задачей отряда будет "позировать перед камерами журналистов", поскольку с капитаном СБУ Александром Головурой достигнута стопроцентная договоренность о неведЕнии друг по другу огня. Около 3.00 отряд в количестве приблизительно 80 человек выдвинулся в аэропорт для выполнения поставленной задачи. Бойцы частично заняли здание нового терминала аэропорта. Занятие здания терминала аэропорта прошло без боестолкновений. Около 7.00 в терминал выдвинулось подкрепление, в состав которого входили, в том числе, добровольцы из Чечни. Около 10.00 Ходаковский завершил переговоры с командованием кировогорадского спецназа и вместе с бойцами бывшей донецкой "Альфы" покинул аэропорт.

А дальше все пошло совсем не по тому сценарию, какой нарисовал Ходаковский.

Утром 26 мая из донецкого аэропорта вылетел последний рейс No 504 Донецк-Киев. Вряд ли кто из пассажиров и провожающих мог знать, что с вылетом этого самолета окончилась мирная жизнь в городе. После 10:00 над городом со стороны Киева подлетели штурмовики Су-25 и вертолеты Ми-24, которые начали сбрасывать на город бомбы и ракеты. Сначала ударили по домам в близлежащих от аэропорта жилых кварталах. Не только бомбить, но и расстреливать из пулеметов мирных людей: женщин, стариков, детей. Люди в ужасе пытались прятаться от обстрелов в подъездах, магазинах, на остановках общественного транспорта. Многие при этом попадали под бомбежку. Асфальт, залитый кровью, был усеян трупами и ранеными. Дежурившие в донецких больницах врачи впоследствии рассказывали, что большее число поступивших были с ранениями в ногах. Били снайперы.

После 11:00 "вэсэушники" открыли огонь по занявшим аэропорт ополченцам. Часть из бойцов, не зная о том, что противник вскоре нанесёт по терминалу авиационный удар, заняли позиции на крыше, расположили там огневые точки, подтянули АГС-17"Пламя". Когда по ним стала работать украинская авиация, бойцы стали отходить с крыши. Материалы, применявшиеся при строительстве аэропорта, при попадании НУРСов, снарядов и мин давали огромное число дополнительных поражающих элементов и являлись очень плохим укрытием. Крыша была усыпана гравием, который также при попадании снарядов действовал как поражающие элементы. Первые потери появились от авиационного огня по ополченцам, занявшим позиции на крыше. Дольше всех позиции занимали чеченцы, которые пытались прикрыться дымовой завесой. Бои в окрестностях аэропорта 26 мая вели: 1) батальон "Восток" и отряд бывшей донецкой "Альфы", 2) бойцы Бородая, 3) отряд Здрилюка, 4) отряд Пушилина, 5) "Оплот". Эти отряды получили значительные потери от огня снайперов. Казалось, что снайперы нацгвардии были всюду, на всех подходах к аэропорту: со стороны Спартака, со стороны кладбища и ВПП, со стороны 9-этажек на улице Стратонавтов.

Днем кто-то откуда-то по мобильной связи передал приказ командиру "Искры" Алексею Горшкову идти на прорыв, поскольку "аэропорт окружен украинскими военными", хотя фактически плотное кольцо окружения было лишь вокруг нового терминала. Значительных войск противника, взявших в плотное кольцо аэропорт не было. Но между командирами отрядов не было должной связи. Но приказ был, не дожидаясь ночи, пока кольцо не замкнулось, грузиться на КАМАЗы и выходить в город. Со стороны Донецка должен был быть обеспечен коридор. В аэропорту осталась только группа прикрытия.

Около 18:00 два КАМАЗа, груженые доверху людьми, на большой скорости двинулись на прорыв. На подъезде в город их встретил шквал огня. Стреляли свои же, сосредоточенные в засаде бойцы батальона "Восток", которые получили информацию о том, что на прорыв идут бойцы нацгвардии Украины.

Первый КАМАЗ был подбит и перевернулся на Киевском проспекте около магазина "Магнолия". Выживших в нем было больше, чем во втором. Второй КАМАЗ был подбит на ул. Стратонавтов в районе Путиловского моста. Когда КАМАЗ был изрешечен и разбит, а движение вокруг них прекратилось, бойцы "Востока" подползли ближе и увидели на трупах георгиевские ленточки. Водитель второго КАМАЗа получил многочисленные ранения и подорвал себя гранатой. Второй подрыв осуществил один из оставшихся в сознании раненых ополченцев (в прошлом воевал в Афганистане) Они думали, что огонь вёлся украинскими солдатами. Из 46 бойцов, перемещавшихся в двух КАМАЗах выжили 35.

Группа прикрытия в пешем порядке выдвинулась через зеленку около 19.15-19.20. Потерь убитыми она не понесла и благополучно вернулась в Донецк, что является дополнительным свидетельством того, что никакого плотного кольца окружения вокруг аэропорта не было.

*

События 26 мая 2014 года в донецком аэропорту потрясли не только жителей Донецка и всего Донбасса, но и всего мира. Теперь стало понятно, что мир на востоке Украины восстановится не скоро.

Бои за аэропорт продолжались, перекинувшись еще и на ближайшие районы города. Население Киевского и Куйбышевского районов в массовом порядке двинулось от войны вглубь Донецка. Близлежащие к аэропорту кварталы полностью обезлюдели и представляли собой жуткую картину: разрушенные дороги с воронками от бомбовых ударов, поврежденные дома.

Однако улица Миронова выглядела более-менее благопристойно, хотя и она была почти безлюдной.

Бабушка Григорьевна выглядела совсем истощенной и уставшей. Ей было трудно двигаться по квартире, поэтому она даже и не запиралась на замок. Геннадий застал её лежащей прямо в одежде на постели.

-Григорьевна, что же это вы лежите? - воскликнул Геннадий.

-Нэма силы. Може, пора помирать.

-Э-э, нет! Так нельзя. Поехали со мной.

-Куда?

-В центр. Там открыли пункт по приему беженцев. Сейчас туда из Киевского района временно перемещают людей, которые остались без жилья и без всяких средств. Вот я специально за вами приехал.

-Так у мэнэ ж хата е.

-Вам нельзя тут оставаться. Ни магазины, ни рынки, ни всякие там ларьки не работают. Где вы что покупать будете?

-Та я вже з нидилю никуда нэ хОдю.

-Ну, так поехали.

-Шо, прямо зараз?

-Ну да. Нас там машина ждет. Надо скорее отсюда выбираться, пока машину не разбомбили.

-А шо с собою браты?

-Документы и вещи, какие вы носите.

-А гроши?

-А что, у вас есть гроши?

-Нэма. Зовсим нэма. Пенсию Кыив нэ высылаеть.

-Ну вот. Чего вы еще здесь ждать будете?

-А як же квартира та вещи? Трэба караулить.

-Ничего с вашей квартирой не сделается. Когда все затихнет, вернетесь назад.

-А йисты у вашем центре будут даваты?

-Ну конечно! И кормить будут и лечить. "Вот дурень, - подумал про себя Геннадий, - не додумался привезти старушке чего-нибудь поесть".

Старушка настолько ослабла, что пришлось её буквально нести к машине.

-Павло, у тебя есть что-нибудь насчет еды? - спросил он у шофера, ожидавшего его у машины.

-Ни, нэма. Та мы зараз до моего дома по дороге заскочим. Моя жинка грозилась наварить молодой картопли. А я не поихав на обид.

-Из-за нас?

-Та ни. Думал потом поехать.

Поехали в пункт временного содержания беженцев из Киевского, Куйбышевского районов, а также из западных пригородов Донецка. Такие пункты в считанные дни были открыты на базе школ-интернатов, детских центров и специальных учреждений среднего специального образования, в которых уже завершился учебный год. К деятельности пунктов временного содержания подключились добровольцы-волонтеры из числа студентов и учащихся старших классов и преподаватели этих учебных заведений. А также медики из числа пенсионеров. Женщинам, детям, старикам, инвалидам были предоставлены помещения общежитий, спортивные залы и учебные классы.

Шофер Павло подвез своих пассажиров к пункту на проспекте Ильича. Этот пункт временного содержания людей, убежавших от войны, был хорош тем, что недалеко находилась районная больница, откуда приходили врачи и медсестры оказывать помощь нуждавшимся.

Поскольку Григорьевна тоже остро нуждалась в медицинской помощи, что было видно даже с первого взгляда, девчушка-волонтер, принимавшая приезжих, сразу же привела в комнату приема врача, дежурившую в этот день.

-Врач, осмотревши Григорьевну, спросила удрученно:

-Давно кушала, бабулечка?

-Тилькы шо. Хлопцы завезлы поснидать, - кивнула головой Григорьевна.

-Она, по всему видать, уже с неделю ничего не ела, - пояснил Геннадий. - Боялась выходить из квартиры. А сегодня мы по дороге её малость подкормили.

-Я думаю, что она и до этой недели мало чем кормилась. Для её возраста подобные голодовки очень опасны. Отправлю-ка я нашу бабушку в стационар. Её полечить надо. Здесь, конечно, содержат хорошо. Но ей нужно капельницы поделать, специальную диету соблюсти. В больнице она будет под постоянным наблюдением. Бабушке покой сейчас нужен, питание и лечение. А тут у нас детишек много, младенцы. А это крик, плач. Ну, что, бабушка, поедете в больницу?

-А цэ далэко видсилля?

-Нет, рядышком. Подлечитесь, сюда вернетесь. А то, может, закончится весь этот кошмар, да и домой поедете. Ну, так как?

-Поиду, якшо трэба.

Потом врач обратилась к Геннадию:

-Раз уж вы её сюда привезли, то, может, отвезете и в больницу? А здесь мы её зарегистрируем, чтоб она потом не потерялась. Как ей легче станет, мы её заберем сюда.

Районная больница, действительно, оказалась почти рядом. В приемном покое Григорьевну долго не держали: сделали кардиограмму, взяли анализ крови, завели историю болезни и велели быстренько доставить в терапию, чтобы там успели бабулю покормить. Как раз подступило время обеда. Врач велел санитарочке пересадить больную в кресло-каталку и привести медсестру из терапевтического отделения.

- Оля! Та хиба цэ ты? Або мэни шось мерещится? - воскликнула Григорьевна, едва терапевтическая медсестра появилась в дверях.

Медсестра подбежала к каталке и прижала бабулю к своей груди:

-Григорьевна, что с вами случилось?!

-Та ничого. Трошки захворала. От хлопец приихав до мэнэ и привиз. Вин тэбэ шукав.

-Меня? Зачем? - Оля с нескрываемым удивлением уставилась на Геннадия.

-А вы, я так понимаю, Оля Коваленко?

-Нет, я Мухина. Это муж мой Коваленко.

-Тем лучше, что Мухина. Вы ведь сестра Маши Мухиной? Я уже полмесяца вас разыскиваю.

-Ну да, сестра. А вы кто?

-Я Геннадий Петрович Юффа. Приехал из Краснодара. Вы меня помните?

-Кажется, припоминаю. Вы учились с Машей в интернате.

-Ну да, конечно!

-Оля, везите скорее больную в отделение! - приказал врач.

-Я с вами пойду! - сказал Геннадий.

-Нет, лучше подождите здесь. Я сейчас устрою Григорьевну в палату и вернусь.

*

Её не было минут 30-40, но это время показалось Геннадию вечностью. Когда Оля подошла к нему, он схватил её за руку, будто хотел удержать, и сразу же обратился с вопросом, где сейчас находится Маша?

-Здесь, - спокойно ответила Оля.

-Здесь - это где?

-Да тут, в нашей больнице. Только она лежит не в терапии, а в хирургическом отделении.

-Что с нею?

-Сейчас уже все хорошо. Опасности для жизни и здоровья нет. Она идет на поправку.

-Да что с нею случилось?!

-А-а, простите! Их машину обстреляли нацики, когда они ехали на избирательный участок.

-Кого это - их?

-Ну, Ваню, мужа моего, и Машу. Видите ли, во время подготовки референдума в начале мая Маша с другими членами избирательной комиссии готовили для участков бюллетени. Когда в начале апреля правительство ДНР решило проводить референдум о статусе региона, Маша сразу же включилась в работу комиссии по подготовке референдума. Работы было много, а времени мало. Нужно было всего за месяц подготовить списки избирателей, бюллетени для голосования и сами избирательные участки. А бандюги из Киева чинили всякие препятствия. Например, Киев заблокировал электронные данные по избирателям. Использовались старые данные, а на местах составляли новые списки. Ну, Маша и остальные работники штаба мотались по всем участкам города, чтобы зарегистрировать всех избирателей. Да и вообще, весь штаб работал днем и ночью. А перед самым референдумом, 8 мая, боевики напали на типографию, где печатались бюллетени и обстреляли наши машины. Одна машина была Ванина. Иван возил Машу по городу. Сам Иван слегка был ранен в плечо, поэтому сумел быстро вывезти машину из-под обстрела. А Маша пострадала очень сильно. Её ранили в грудь и в голову. Пуля задела позвоночник. В общем, привезли сюда едва живую.

-А почему именно в вашу больницу привезли, а не в центральную?

-Наша была ближе всех к месту трагедии. Но оперировали Машу хирурги из центральной областной. Сам Захарченко приезжал к нам узнавать, как проходит лечение.

-А сейчас мне можно будет увидеть Машу?

-Я думаю, что можно. Состояние у нее сейчас стабильно положительное, но подниматься ей нельзя еще из-за позвоночника. Я вас провожу в хирургию. Только, пожалуйста, не долго с нею разговаривайте, У неё все-таки было ранение в голову. Сильные эмоциональные нагрузки сейчас ей ни к чему.

-Я понимаю.

По дороге в отделение Оля рассказала Геннадию, что Маша часто вспоминала его и не раз говорила о том, что Гена Юффа был самым замечательным мальчиком в классе.

-Вы ей очень нравились, - добавила. А потом спросила:

-Зачем вы бросили её? Даже ничего не объяснили. Просто ушли - и все.

-Я не бросал. Она же тогда дружила с Обрубовым. Я не хотел становиться между ними.

-А потом, когда Володя погиб?

-Иван Селиванов сказал мне, что Маша не желает кого-либо из класса видеть. Я не хотел трепать её душу.

-А она вас ждала. Да, ждала. И потом еще долгие годы ждала. Может быть, поэтому она так и не вышла замуж.

-Она, что же, так и не была замужем?

-Нет.

Отделение грудной хирургии больницы было заполнено больными под завязку. Весь коридор был заставлен кроватями, раскладушками и кушетками, на которых лежали или сидели больные, которые, как узнал позже Геннадий, были вполне "ходячими". Тяжелобольные находились в палатах. Почти все больные, как и в травматологии, были доставлены с пулевыми или осколочными ранениями.

Возле палаты, где лежала Маша, Оля распрощалась с Геннадием:

-Я пойду. Меня работа ждет. А вы уж тут сами как-нибудь. Только очень прошу, пожалуйста, не волнуйте её. Она ведь чуть ли не с того света вернулась.

*

В палате стояли четыре кровати.

-Вы к кому? - тихо спросила женщина, которая полулежала на кровати возле окна справа.

-К Марии Мухиной.

-Так вот же она, - женщина указала на кровать у окна слева.

Узнать Машу с перебинтованной головой было, конечно, трудно. Она лежала на спине. Не поворачивая головы, спросила:

-Ко мне кто-то пришел?

Геннадий подошел к кровати, стал у изголовья. Да, это, конечно, была Маша. Теперь Геннадий понял, почему он перепутал свою Машу с той, которая выступала в Краснодаре. Обе Марии были удивительно похожи лицом, хотя лицо этой Маши сейчас выглядело очень бледным и утомленным. Но впалые глаза, окаймленные темными кругами, отражая свет лампы, блестели жизненной силой и теплом.

-Маша, здравствуй! Это я пришел к тебе, Гена Юффа.

-Да, Гена Юффа, - негромко произнесла Маша. - Как ты меня нашел?

-Я слушал в Краснодаре твою племянницу. И перепутал её с тобой. Она сказала, что ты в Донецке. И я приехал в Донецк.

-Да, нас все путают. Но теперь уж не будут путать. У меня страшный вид.

Маша говорила с трудом короткими фразами, делая между ними длинные паузы. Она тяжело дышала, но голос её остался юношески чистым и мелодичным.

-Вовсе не страшный. Ты поправишься, и тебя с твоей племянницей опять все станут путать. Прости, Маша, я ничего тебе не принес, поскольку о том, что ты находишься здесь, узнал только полчаса назад.

-Ничего. У меня здесь все есть.

-Я тебя искал по всему Донецку и совсем не думал, что ты окажешься здесь.

-Зачем искал?

-Затем, что ты мне нужна. - Геннадий подставил к кровати единственный имеющийся в палате стул и сел. Потом взял в свои руки руку Маши и, наклонившись, поднес к своим губам.

-Ты все время была мне нужна. Всю жизнь. Я часто думал о тебе и мечтал о встрече с тобой.

-Зачем же ушел тогда, после Володиной смерти?

-Иван сказал, что ты не желаешь никого видеть.

-А ты и поверил?

-Поверил.

-А я ждала тебя.

-Но ты же любила Вовку.

-Ничего не любила. Просто ходила с ним, потому что он был из нашего интерната. Я любила только тебя.

-А теперь?

-Гена, ты пришел слишком поздно. Теперь все ушло в прошлое. Но за то, что нашел и пришел, спасибо!

Зашла Оля и тронула Геннадия за руку:

-Пошли, Гена! Ей трудно говорить много.

Геннадий еще раз поцеловал Машину руку и встал:

-Я приду к тебе завтра.

-Хорошо. У Оли есть мои записки об интернате. Возьми их себе.

*

-Вы где живете сейчас, Оля?

-В пункте размещения беженцев. Пока других вариантов у нас нет.

-Хотите, я договорюсь, чтобы вас устроили в гостинице при Администрации?

-Совсем ни к чему. Мы будем чувствовать себя там очень даже неловко. А в нашем убежище очень даже хорошо и комфортно. К тому же, я имею возможность оказывать там медицинскую помощь нуждающимся.

-А о каких записках, которые у вас хранятся, мне сказала Маша? Они у вас?

- Конечно. Два года назад Маша посетила наш интернат. Встретили её там более даже чем неприветливо. Просто не пропустили на территорию. Вышла какая-то учительница, или заместитель директора и заявила, что интернат был основан в 1988 году. Сначала как классы для детей с нарушением слуха. А 1 сентября 1989 года была открыта полноценная школа-интернат для слабослышащих детей. Первым директором, оказывается, был какой-то Самохин, который "внес огромный вклад в создание условий и материально-технической базы для обучения". И первыми педагогами тоже были совсем не наши учителя. Маша стала убеждать, что до того, как эта школа была преобразована в школу для слабослышащих детей, здесь с 1960 года успешно функционировала школа-интернат No2 для детей из малоимущих семей. Показала даже снимок первого выпуска нашего интерната. Но женщина тоже, вероятно, была слабослышащей. Она не хотела и слушать Машины доводы. Тогда Маша принялась собирать документы о нашей школе. И все, что она накопала, записала в тетради. Вот эту тетрадь она у меня оставила и велела, в случае чего, передать кому-нибудь из достойных интернатовцев, чтобы восстановить подлинную историю.

-Когда вы сможете передать мне эту тетрадь?

-Да прямо сегодня. В 17 часов у меня заканчивается дежурство. Приходите к этому времени сюда, и мы сходим в наше убежище.

"Почему так вышло, что о нашем интернате вспомнила только одна Маша? - подумал Геннадий, раскрывши Машину тетрадь. - А ведь из первых выпускников она меньше всех пробыла в интернате".

В тетради помимо коротких заметок с воспоминаниями выпускников разных лет содержались еще выписки из документов Краснодарского краевого архива.

Вот он сам, Геннадий, после переезда в Москву каждый год приезжал в Краснодар. Или, например, Валерка. Он же никуда и не уезжал из города. И Ванька не уезжал. Но ведь не посетили, не поинтересовались, как и чем живет теперь их школа. Не поинтересовались жизнью своих учителей. Возможно, кто-то нуждался в помощи, в поддержке. "А мы, их успешные ученики, выскочили из стен школы и забыли обо всем том замечательном, что было в этих стенах, и о мудрых наставлениях учителей и воспитателей забыли. Мы не умеем быть по-настоящему благодарными людям, отдавшим нам свои знания и свою мудрость". И результатом этой неблагодарности стало полное забвение на двадцать с лишним лет. Разве это справедливо?

"Год назад я позвонила в школу-интернат No2. Нынешний, конечно. Тот, который теперь является коррекционным. На звонок мне ответила, вероятно, секретарша. Я объяснила, что еще в начале 60-х я училась в этом интернате и теперь хотела бы посетить это учебное заведение, чтобы посмотреть, что с ним стало теперь. Женщина ответила мне, что заведение закрытое, поэтому не может принимать всех посторонних.

-Но разве выпускники школы могут быть для школы посторонними? - спросила я.

-И какова цель вашего визита?

-Я могла бы рассказать нынешним ученикам и педагогам, какая была школа в начале 60-х.

-Вы считаете, что это сейчас важно?

-Конечно! Это же наша с вами история. Память. Как можно вычеркнуть из жизни память?

-В начале 60-х нашего интерната не было.

-Не было коррекционного интерната, но был другой.

-Погодите, я дам трубку заместителю директора.

Мы стали разговаривать с заместителем директора. Она принялась объяснять мне, что интернат No2 появился только лишь в конце 80-х, и поэтому я никак не могу быть выпускницей начала шестидесятых.

-У меня имеются снимки тех лет.

-И что же вы от нас хотите?

-Ничего. Просто узнать, чем и как живет нынешний интернат.

-У нас есть определенные обязанности по отношению к детям и педагогам, поэтому мы не можем допускать на территорию посторонних. И вообще, такие дела решаются на уровне директора.

-А я могу поговорить с вашим директором?

-Я выясню у нее. Вы продиктуйте ваш номер телефона, и мы вам перезвоним.

На этом разговор закончился. А я уже целый год жду этого звонка"

"Ничего себе! - мысленно изумился Геннадий. - В наше время такое в принципе не могло произойти". И продолжил чтение.

"Меня очень взволновал такой поворот дела. Тот интернат, этот. Здания-то те же остались, и земля та же. И цель обучения и воспитания - та же: дать возможность получить полноценное образование детям, попавшим в трудное жизненное положение. И тогда, и теперь дети учатся в школе и здесь же живут и получают нормальное воспитание, которое осуществляют квалифицированные специалисты. Что здесь не так?"

Дальше в тетради шли выписки из архивных документов

"Госархив Краснодарского края.

Фонд No р 889, оп.No3, 81 стр.

Начато 30 августа 1962 г -окончено 22 ноября 1963г.

Протоколы педсоветов школы-интерната No2

Педагогический коллектив:

1. Кравченко Иван Васильевич - директор

2. Живонитко Тамара Евгеньевна - завуч

3. Бажинский В.И. - секретарь парторганизации

4. Мальцева Л.Г - уч. рус.яз.

5. Брюзгина Д.Я. - уч.матем.

6. Таран В.С. - уч.геогр., воспит. и т.д. ..."

Протокол No1

Повестка дня:

1. Итоги учебного года в 1961-62 г.

2.Утверждение плана на учебный год в 1962-63 году.

3.Утверждение плана пионерской работы на 1 полуг."

"Так вот же прямое доказательство существования школы и коллектива учителей, и нас, учеников. И пусть эти новоделы не пытаются переписать историю, - обрадовался Геннадий. - Надо это все отвезти Валерке. Пусть вплотную займется восстановлением справедливости".

Дальше в тетради шли записи текстов протоколов с выступлениями членов педсовета.

Из выступлений учителей, директора и других представителей администрации ярко вырисовывалась картина того, чем были озабочены педагоги в самом начале истории жизни интерната.

"Кравченко И.В. - Учебу в школе следует самым тесным образом связывать с жизнью...

В новом учебном году следует закрепить в школе традиции: встречи с участниками Великой Отечественной войны, ветеранами труда и передовиками производства; сделать постоянными ежемесячные празднования Дней рождения воспитанников; регулярно выпускать радиогазету...

Особенно тщательно следует следить за состоянием здоровья учащихся...

Живонитко Т.Е. - необходимо использовать на уроках игровые элементы и искусство...

Голубкова Ф.Г. - надо серьезно заняться озеленением школьного двора...

Брюзгина Д.Я. - роль кино неоспорима. На уроках, во время самоподготовки и во внеурочное время нам следует шире внедрять демонстрацию хороших фильмов, как учебных, так и художественных".

"Да, это были не просто слова и планы. Это были конкретные дела, настоящая забота о школе и о воспитанниках - это факт"

Геннадий вспомнил, как вместе с Машей, Тамарой и Машей Децель они готовили выпуски радиогазеты, как проводились интересные встречи с первыми пионерами города, участниками Великой Отечественной войны, среди которых были и директор школы, и историк Василий Иванович, и физрук Степан Иванович. Еще вспомнил, как устраивали весной субботники, в ходе которых сажали деревья и кустарники, приводили в порядок спортивную и игровую площадки. Такое не забывается.

Особенно взволновал Геннадия протокол педсовета No5 от 25 мая 1963 года, на котором решался вопрос о первом в истории интерната выпуске восьмиклассников. На этом педсовете было решено освободить от экзаменов по состоянию здоровья Владимира Обрубова и Николая Кузьменко. У обоих был врожденный порок сердца.

"Эх, Вовка, Вовка! Мечтал стать военным летчиком..."

*

На следующий день прямо с самого утра Геннадий помчался на поиски хорошего букета цветов. В центре города не нашел, хотя весь город утопал в зелени и цветах. То ли из-за того, что будний день оказался, то ли из-за военной обстановке в городе. Не до цветов сейчас, выходит. В восточную часть Донецка не поехал, а просто купил на рынке черешню и свежих абрикос, да помидоров с огурцами - на всю палату. И шоколадных конфет целый пакет. У здания Администрации Геннадия встретил шофер Павло:

-Ну, слава Богу, нашелся! А я уж беспокоиться начал.

-Да что я маленький, что ли, чтоб за меня беспокоиться?

-Ну, маленький не маленький, Петрович, а командир наказал мне, что я головой за московского профессора отвечаю.

Геннадий рассказал, что хотел купить букет цветов для больницы, да не нашел.

-Шо за причина? Поихали до нас. У моей жинки на балконе чорнобривцы растут. Дуже гарные.

-А жена захочет с ними расстаться?

-Так для больницы же.

Жена Павла сама взяла ножницы и срезала небольшой букетик чудесных бархатцев (чорнобривцев по-украински), горящих маленькими солнышками: желтыми, ярко-оранжевыми и даже красноватыми.

Маша очень обрадовалась, когда увидела в палате Геннадия. Теперь она выглядела намного лучше, чем накануне. Похвастала, что на обходе докторша разрешила теперь полулежать, и Оля быстренько подложила под спину ей два одеяла и подушку. Дышать стало легче, говорить тоже.

-Ты читал мои записки? - спросила Маша.

-Да. Но еще не до конца. Прочитал только твои выписки из архивных документов. Да как ты попыталась попасть в интернат. Сегодня, надеюсь, дочитаю все остальное. Конечно же, твою тетрадь я передам Джамбулаеву. С ним, я уверен, в интернате будут разговаривать не так, как с тобой. А ты молодец, что не забыла наш "Остров", не забыла учителей да и всех нас. Вообще-то, по правде говоря, я намерен забрать тебя отсюда и увезти в Краснодар.

-Зачем?

-Затем, что там и врачи лучше, и лечение...

-Здесь тоже работают профессионалы, - перебила Маша, - и выполняют свою работу на совесть. Правда, тяжело с медикаментами, оборудованием. Но, как видишь, мы обходимся. Россия, конечно, наладила поставки в качестве гумпомощи. Но, ты же знаешь, больниц в городе много, и все они забиты до отказа больными и ранеными.

-Ну вот! А в Краснодаре таких проблем нет. Да и обстановка не то, что здесь: не бомбят, не стреляют и не взрывают.

-Я еще не в том состоянии, чтобы куда-нибудь ехать.

-Мы повезем тебя в "буханке". В ней ты спокойно будешь лежать. Нам бы только доехать до Новошахтинска. А дальше тебя можно будет и поездом доставить.

-А "буханку"-то ты где возьмешь?

-Да мы же с нею из Краснодара приехали. Теперь будем возвращаться за новой партией гуманитарки. Поедем послезавтра. Я побеседую с твоим врачом, чтобы тебя подготовили к поездке.

-Не надо. Я все равно не поеду.

-Но почему?

-Как я могу оставить здесь свою сестру и её мужа?

-Но чем ты им здесь сейчас можешь помочь? Наоборот, скорее, для всех ты обуза в таком состоянии.

-Я не всю жизнь буду в таком состоянии.

-И все-таки ты подумай над моим предложением. Я поговорю с Олей.

Лечащий врач идею переезда больной Мухиной в Краснодар одобрила и заверила, что документы на выписку подготовит, но сказала, что решение должна принять сама больная. Оля, сестра, на предложение Геннадия вывезти Машу из Донецка сказала только лишь:

-Ну, что ж, в Краснодаре ей будет лучше. Да и Маруся присмотрит за нею.

Вечером Геннадий опять уселся за чтение Машиных записок

*

"Госархив Краснодарского края.

Фонд No Р-889, оп.No4

Из отчета об учебно-воспитательной работе в школе-интернате No2 за 1960-61 уч.год.

...По итогам года на "отлично" и "хорошо" окончило 14,4 % учащихся.

На второй год оставлены 20 учеников.

... Общая успеваемость в школе составила 89,2%...

... В 1960-61 учебном году интернат установил дружеские и деловые связи с коллективом завода металлоигрушек и мебельной фабрикой с-за "Пашковский", а также с Краснодарским пластмассовым заводом. Шефские предприятия помогли интернату в оснащении современной школьной мебели и приобретении школьной киноустановки...

...Учительница физики Брюзгина Д.Я. организовала кружок кинолюбителей.

Из отчета об учебно-воспитательной работе в школе-интернате No2 за 1962-63 уч. год.

...По итогам года на "отлично" и "хорошо" окончили 25 учащихся. ...На второй год оставлены 15 учащихся.

.. В выпускном 8 классе успеваемость составила 100%, на "отлично" окончили 2 ученика, на "хорошо" 6 учащихся. Это самый высокий показатель в школе.

...Установилась тесная дружеская связь с бригадой строителей Краснодарской ТЭЦ. Руководитель бригады коммунистического труда Черкашин В.В. 26 октября в канун празднования Ленинского комсомола провел встречу с учащимися 8 класса и рассказал о том, как строились корпуса школы-интерната".

Да, это была незабываемая встреча! Геннадий вспомнил, как много вопросов ребята задавали бригадиру: какие специалисты работают в бригаде, где нужно учиться, чтобы стать строителем, какие объекты строит бригада и какова зарплата строителя? Бригадир обстоятельно отвечал на все вопросы. Оказывается, все строительные специальности можно получить в Пашковском сельхозтехникуме, что в бригаде есть и каменщики, и маляры со штукатурами, плотники и столяры, сантехники и электрики и даже собственные геодезисты, которые тоже получают профессию в Пашковском сельхозе. На зарплату, по словам бригадира, рабочим жаловаться не приходится. К тому же, все строители через год-два работы получают в городе собственную благоустроенную квартиру. Иванов, Калашников и Кузьменко тут же пожелали после 8-го класса идти учиться на строителя.

"Меня все время волнует вопрос: почему сейчас у нас в стране нет школ-интернатов, подобных нашему? Нет, школы-интернаты есть, конечно, и довольно много. Но все они либо специализированные, либо коррекционные. Иными словами, в одних обучаются и живут одаренные дети или преуспевающие в каких-нибудь науках, спорте или искусстве: хореографические школы-интернаты и училища, школы-интернаты олимпийского резерва, школы-интернаты музыки и искусств, школы-интернаты с углубленным изучением физики и математики. Есть еще различные военные и кадетские школы и училища. С другой стороны, есть школы-интернаты, где обучаются дети с нарушением развития: физического, психического или умственного: для слабослышащих, как в нынешней школе-интернате No2, для умственно отсталых, для слепых и т.п. Почему нет школ-интернатов для нормальных детей, которые просто вынуждены жить в семьях с ненормальными условиями жизни: малообеспеченных, многодетных, в неполной семье или находятся под опекой близких родственников? Сейчас почему-то сложилась система, при которой ребенка, живущего в так называемой неблагополучной семье, забирают из семьи и помещают в детский дом или отдают в приемную семью. При этом никто не желает считаться с желанием самого ребенка и с его привязанностями к своей родной семье. Просто ребенка отрывают от семьи и отправляют в чуждую ему среду. Хорошо, если в детском доме или в приемной семье люди душевные, чуткие, умеющие понимать человека, попавшего в беду. Но таких учреждений или семей мало. Чаще работающие на этом поприще люди просто зарабатывают деньги и совершают беззакония, пользуясь беззащитностью детей. В школе-интернате родительская (или родственная) защищенность есть. Приходит ребенок в субботу домой и рассказывает матери или бабушке о том, как он жил всю неделю. Какой бы родитель ни был, он обязательно придет в школу, если что не так. Даже уже сам факт того, что ребенок знает свой дом, идет домой и встречает дома людей, близких ему по крови - это дорогого стоит. Интернаты в СССР способствовали укреплению семьи, а не развалу. Родителя не лишали родительских прав, если он не исполнял свои родительские обязанности в силу каких-то обстоятельств. Ему давали шанс исправить свое материальное положение, поведение, взгляд на воспитание ребенка. Теперь же, чуть что, все: лишение прав и детдом. А решают ли проблему нормального воспитания приемные родители? В большинстве своем совсем не решают. Чужой ребенок - чужой. Только дети, взятые в семью из родильных домов (или во младенческом возрасте), могут получить настоящую родительскую заботу.

Что касается специализированных школ-интернатов, то там обучаются дети из обеспеченных и даже из очень обеспеченных семей. Вырастает элита, нацеленная на преуспевание в той или иной сфере деятельности"

"Это правда, - подумал Геннадий. - Сейчас бы меня, Ваньку Селиванова, Вовку Обрубова, Юрманову да и Машу Мухину, как и многих ребят из нашего класса, без всяких церемоний отправили бы в детский дом. А мою маму, мою любимую, самую лучшую маму на свете лишили бы родительских прав только за то, что она не могла материально обеспечить меня. Лишили бы родительских прав и мать Маши, а бабушку Тамары навеки разлучили бы с родными внуками. Кому от этого было бы хорошо? В детском доме меня гнобили бы, унижали, и даже били бы и дети, и взрослые за то, что я был слабеньким, болезненным, не мог дать отпора. О какой учебе могла быть речь? И стал бы я каким-нибудь уголовником, а не профессором".

Почему такие интернаты закрыли? Скорее всего, потому, что государственная политика в области образования озаботилась, с одной стороны, воспитанием элиты общества, с другой - соображениями роста материального благополучия этой самой элиты. За содержание и обучение детей нынешние родители платят немалые деньги. Советские интернаты полностью содержались государством, а дети обучались и жили в интернате либо совсем бесплатно, либо родители платили копейки. При этом все без исключения дети были обуты, одеты и накормлены за счет государства.

"Видать, не так уж плохо жилось простым людям при Советах, - думал Геннадий. - Плохо было тогдашним элитам и чиновникам, которым советская система не давала развернуться на полную мощь в коррупции и грабеже. Воровали, конечно. Но не везде и не в таких размерах, как теперь".

*

В день отъезда краснодарцев из Донецка Геннадий не стал сразу гнать "буханку" к больнице, хотя краснодарские ребята, собравшиеся в путь, торопили с отъездом. Мол, чего еще тянуть, путь ведь не близкий. Но Геннадий решил предварительно выяснить обстановку, насколько Маша готова к поездке. Готовы ли выписные документы, приготовлены ли Машины вещи? Да и как, в конце концов, чувствует себя сама Маша?

К больнице Геннадия подвез Павло, ставший уже по-настоящему другом.

Маша ждала Геннадия. Но как только он подошел к кровати, сразу же объявила ему, что в Краснодар или еще куда-нибудь она не поедет.

-Ты себя плохо чувствуешь? - встревожился Геннадий.

-Нет. Чувствую себя нормально. Но поехать не могу. Не хочу. Если хочешь мне чем-то помочь, то привезите в нашу больницу медикаменты, перевязочный материал, медицинские инструменты и шприцы, ну, и все, что тут нужно. Я попросила врача, чтобы руководство больницы написало список всего необходимого. Зайди к главврачу и возьми этот список. Вообще, у нас тут во всем дефицит. Чем больше привезете, тем лучше.

-Разумеется, мы как можно быстрее доставим сюда все необходимое. Но почему ты не хочешь ехать?

-Я же сказала, что не хочу. Я не могу оставить здесь дорогих мне людей. Вот, смотри, Гена, на этих женщин в палате. Они поступили сюда с огнестрельными или осколочными ранениями. Выйди в коридор, зайди в другие палаты и посмотри, сколько людей мучаются от ран, полученных в результате нападения укронацистов на Донецк. Чем эти больные хуже меня, если мне можно покинуть эти стены, а им нет?

-Почему же нет? Если у кого есть родственники или знакомые в России, то и этих людей тоже можно переправить к нам.

-И ты хочешь сказать, что это очень просто сделать?

-Нет, конечно. Ты же знаешь, сколько много препятствий к тому. Не будет к каждому больному приезжать всякий родственник или друг, если он есть, разумеется.

-А ты почему приехал?

-Потому что я твой друг.

-А мне все эти люди - друзья. Я не могу их оставить, а самой скрыться.

-Ты же ничем им не можешь помочь.

-Я помогаю уже тем, что я с ними. Когда стану на ноги, то буду помогать делами.

-Ты собираешься здесь остаться на все время?

-Да. Пока эти люди будут бороться за свою землю, за свой дом, за свою свободу.

-Но твоя земля там, у нас, в Краснодаре.

-Сейчас моя земля здесь, потому что здесь моя сестра и родные мне люди.

-Я не понимаю тебя.

-Видишь ли, Гена, нельзя человеку быть наполовину. Либо ты друг, либо враг, либо вообще - никто. Либо ты что-то совершаешь что-то, либо ждешь, когда кто-то что-то совершит. Я так не могу. А за меня не беспокойся: со мной мои друзья. И я непременно вылечусь. Приезжай, если сможешь. Не забудь зайти к главврачу за списком.

У шлагбаума Геннадия ждал его верный Павло:

-Ну, что? Она едет?

-Нет. Она сказала, что не может здесь кинуть своих друзей.

-Вот это женщина! - восхитился Павло. - Уважаю! Вы не волнуйтесь, Петрович, я тут без вас буду её навещать. И Григорьевну тоже.

*


Осенью 2015 года Маша Мухина приехала в Краснодар вместе с возвращавшимися из Донецка краснодарскими журналистами и волонтерами. Возле здания, где располагалась городская радио-телекомпания, Машу встретил Валерий Джамбулаев.

-Откуда ты узнал о моем приезде? - удивилась Маша.

-Так твоя племянница мне об этом сообщила. Она у нас часто в гостях бывает. Лида моя с нею подружилась еще в прошлом году, ну и постоянно к себе в гости зазывает. Так что, дорогая моя, мне вся твоя донецкая биография известна по всем пунктам. Как ты сейчас себя чувствуешь?

-Отлично! Мне, братец, болеть некогда. Дел сейчас в Донецке по горло. Ты же знаешь, наверное, что недавно Денис Пушилин назначен главой Народного совета ДНР. А я в его команде работаю. Так что я на пару дней приехала. Нужно кое-какие дела порешать. И обратно.

-А что там с бывшим главой совета? Этого, как его?.. Пургиным.

-В общем, его вместе с главой аппарата Народного совета отправили в отставку.

-Как там сейчас в Донецке?

-Жарко. Ты куда собираешься меня везти?

-Домой к нам, конечно. Там Лида с Маней уже всего напекли и наготовили.

-А удобно будет?

-Маш, давай договоримся, что ты мне больше таких вопросов задавать не будешь.

Дома у Джамбулаевых, естественно, все было готово к тому, чтобы устроить пир горой.

Встречая Марию Мухину в дверях Лида только руками всплеснула:

-Боже! Как вы с Маней похожи! Теперь я понимаю, почему Гена перепутал вас друг с другом.

-А что, Гена часто бывает в Краснодаре? - спросила Маша.

-Раньше бывал часто, - ответил Валерий. - А теперь у него Донецк - дом родной. Последний раз он мне звонил 20 августа, когда вместе с гуманитарным конвоем МЧС прибыл в очередной раз в Донецк. По-моему, это был 36 конвой по линии МЧС.

-Правильно, 36-й, - кивнула головой Маша. - Более 100 автомобилей привезли и свыше 1000 тонн гуманитарного груза. Потом еще Гена с какой-то там московской организацией привозил несколько раз гуманитарку. Несколько машин было. Знаешь, Валер, если бы не помощь России, то Донбасс вряд ли выстоял бы в этом кровавом противостоянии с Киевом.

-А я думаю, что выдержал бы. Несмотря ни на что. Слишком большая мотивация борьбы за свободу у дончан и луганцев. Я восхищен этим народом.

-Я тоже, - сказала Маша. - Но поддержка России очень важна и нужна.

-Было бы гораздо лучше, если бы Россия присоединила к себе весь Донбасс, - заметила Лида.

-Я тоже так считаю, - согласилась Маша. - Тем более, что еще в июне Киевская Верховная Рада разрешила войскам НАТО и ЕС войти на Украину.

-Что ты говоришь?! - воскликнула Лида. - Это уже совсем за всякие рамки заходит.

-Ага. Принят законопроект, разрешающий приглашать войска иностранных государств для проведения международных операций на Украине. Порошенко заявил, что летальное оружие готовы предоставить 11 стран.

-Ладно, женщины, успокойтесь пока, махнул рукой Валерий. - Тошно от всего того, что там происходит.

-Слушай, Валер, тебе Генка говорил что-нибудь о моих записках об интернате? - Мария решила для успокоения души сменить тему разговора.

-Не только говорил, но и оставил твою тетрадь у меня. Просил настоятельно заняться интернатом.

-И что, ты занимался?

-Как тебе сказать? Во-первых, я все внимательно перечитал еще в присутствии Гены. Мы вместе читали и обсуждали, как и когда туда поехать. Для начала позвонили в школу. То есть, пошли твоим путем.

-И что?

-Все то же, как и у тебя в тетради написано. Нам обещали перезвонить.

-Ты звонил как депутат?

-Нет, конечно. Разговаривал с кем-то там из администрации Гена. Представился бывшим учеником школы, московским профессором, историком. Сказал ещё, что желал бы посетить школу, поскольку хочет написать книгу об истории и жизни интерната.

-А почему ты сам не позвонил?

-Я намеренно не стал говорить, хотя присутствовал при этом телефонном разговоре.

-Почему?

-Любопытно стало, как отнесется руководство интерната к посещению историка с его идеей создания книги об интернате?

-И что же, удовлетворил любопытство?

-Вполне. Все получилось так, как я и ожидал. Генке пообещали позвонить о решении дирекции интерната. И вот до сих пор звонят. Я же сказал, что все повторилось точно так же, как и с тобой.

-Надо было не любопытничать, а позвонить тебе самому. Тебе не отказали бы в гостеприимстве.

-Я не сомневаюсь. Более того, знаю, что устроили бы пышный прием с каким-нибудь показательным мероприятием. В школьном корпусе и в общежитии все блестело бы. В коридорах не носились бы ученики, вежливо уступая взрослым дорогу. В столовой на столах стояли бы стаканчики с салфетками, ресторанные блюда с выбором - все, как в лучших домах. Маша, я это уже проходил не раз. В наших социальных учреждениях: школах, детских садиках, детских домах и домах для престарелых, ну, и, разумеется в интернатах - умеют принимать "высоких" гостей. Проходишь по заведению (так и хочется сказать "по богоугодному заведению"), сердце радуется, душа песни просит от умиления - так все там сладко да гладко. Но я давно уже заметил такую странность: не любят господа директора и заведующие наших богоугодных заведений принимать всевозможных визитеров, не представляющих высокое начальство и власть. Всяких журналистов, писателей, представителей общественных организаций и т.п. Они вообще ВСЕХ визитеров не любят. Но представителей власти вынуждены принимать, скрепя сердце и наскоро залатавши все дырки в хозяйстве, чтобы получше пустить пыль в глаза. А вот вашего брата "щелкоперов", как говаривал Николай Васильевич Гоголь в комедии "Ревизор", всеми силами стараются не допустить в свои пределы. Гоголевский городничий со всей его компанией, Машенька, сидит у своей кормушки, живет и процветает и в наши дни. Это в старом интернате при Иване Васильевиче к нам заходили без всякого звонка все, кто хотел. По любому вопросу, любому предложению, по делу или из любопытства. А сейчас - нет! Даже профессора из Москвы, видишь ли, вежливо отбоярили, потому что нет у него официальных полномочий от вышестоящих органов. И тебя отбоярили тогда. Потому что ты никто, и зовут тебя никак. "К нам нельзя, у нас закрытое заведение, мы не имеем права допускать посторонних" - вот, каков был ответ. Хотя Генка клятвенно заверил, что писать будет о достижениях и заслугах интерната. Но нет, не надо о них писать, не нужна им слава. Они сами могут себя прославить и отправить на собственный сайт.

- Можно подумать, что нынешний интернат - это секретная лаборатория или объект стратегической важности, - задумчиво сказала Маня Шумилина.

-Да, но, может быть, администрация школы опасается из-за всевозможных злоумышленников? - предположила Лида. - Ты ж посмотри, сколько всяких нападений на школы и на детей происходит. Может, и принимали бы гостей, да поди узнай, какой гость с добром, а какой со злом.

-Я тебя умоляю, Лида! С такими рассуждениями легко можно вместе с водой и ребенка из купели выплеснуть. Нынче в обычной школе имеются постоянная охрана с турникетом, камеры наблюдения и прочие меры безопасности. А уж в закрытом детском учреждении этих мер напихали по первое чисто. Мышь не проскочит. И потом, у человека есть документы, рекомендации... Нет, дорогие мои дамы, всю эту "нелюбовь" можно объяснить двумя причинами: либо в нашем социальном заведении у администрации не все так сладко да гладко, как представляется напоказ во всяких отчетах, рапортах и видеоматериалах, либо у кого-то там, мягко говоря, рыльце в пушку. А может, и то, и другое. А историки, писатели, журналисты и всякие общественники - народ ушлый и дотошный. Это начальство и "высокого" представителя от власти можно подкупить и задобрить, если, конечно, он сам не без греха. А тебя, Маша, или Генку-историка, или какого журналюгу из местной газеты не подкупишь. А попытаешься, так можно и напороться так, что ославишься на всю страну.

- И что же, туда, выходит, совсем никак нельзя подступиться?

-Можно, дорогие дамы, можно. Для начала в мае я уже отправил запрос своим знакомым финансистам, чтоб покопались в школе на всякий случай. Ждем от интерната подробный финансовый отчет. Но это пока мы не собираемся афишировать. Зачем мутить воду в болоте? Возьмем этот интернат под негласное наблюдение. А тогда, может быть, Генка и напишет о нем книгу.

-Мне почему-то хочется, - сказала Маша, чтобы эта книга была доброй и позитивной. И чтоб в нынешнем интернате история оказалась тоже такой же славной, как и в нашем.

-Мне тоже этого хочется, - согласился Валерий. - Но мы с тобой туда в ближайшее время не поедем.


Комментарий автора к дилогии из повестей "Остров" и "Вы вспомните меня".


Прежде всего, я хотела бы еще раз подчеркнуть, что и первая повесть, и вторая - это художественные произведения. Хотя обе созданы на документальной основе. В них все реально: события, факты, ситуации, облик города, сам интернат, прозванный в народе "островом", и, конечно же, герои. Однако ни в коем случае не стоит эти произведения считать автобиографическими. Даже при всем том, что в ходе написания книг я пользовалась собственными записями и фотографиями, сохранившимися с той поры. Большим подспорьем в работе над повестями стал для меня Краснодарский краевой архив, который, кстати, находится в двух кварталах от моего дома. Ну, и, конечно, воспоминания некоторых бывших интернатовцев 60-70-х годов. Но в повестях, как и в любом художественном произведении много и вымысла.

Первая повесть "Остров" названа так не только потому, что так окрестили интернат жители поселка Пашковский, но, прежде всего, потому, что в нелегких условиях жизни в стране интернат действительно стал островом нормальной, спокойной и благоустроенной жизни для всех воспитанников этого учебного заведения.

Поводом для написания повестей стали два факта: 1) полное отсутствие информации об интернате No2 60-70 гг. как в стенах нынешнего интерната (специализированного), так и в информационном пространстве; 2) отсутствие подобных интернатов в наше время. Я имею в виду интернаты для нормальных детей, а не для особенных. Я думаю, что введение государством практики работы интернатов, подобных нашему интернату (вместо детдомовщины и приемных семей) избавило бы государство от многих проблем современного образования и воспитания. Детдом или чужая семья при живых родителях и близких ребенку людей - это противоестественно, порочно. Это крайность в том случае, когда других вариантов нет. Но в наше время укоренился принцип, когда крайность стала бескрайностью.

Я долго раздумывала над тем, как быть с именами моих персонажей? И остановилась на том, что многим моим героям оставила реальные имена, отчества и фамилии. Реальные имена и фамилии директора школы-интерната No2 и педагогов школы - это дань глубокого уважения к ним и благодарной памяти моей и всех тех ребят, которые имели счастье быть их воспитанниками. Разумеется, имена нерадивых работников школы я изменила. То же самое относится и к ребятам, героям повествования: подлинные имена только у положительных.

Все остальные герои дилогии представлены под вымышленными именами. Кроме известных исторических лиц и политических деятелей.

Еще я обязана отметить, что директор интерната No2 Кравченко Иван Васильевич на самом деле не был САМЫМ первым руководителем этого учебного заведения, как было заявлено в моей исторической справке. Самым первым директором в 1960 учебном году был назначен некий Сидоров Анатолий Петрович. Но директорствовал он всего несколько месяцев. В начале 1961 календарного года его сменил Иван Васильевич. Я не знаю, какова была причина смены руководства. Но Сидоров вообще не оставил какого-либо следа в истории интерната. Даже его фамилию я с трудом нашла в архивных документах. По-настоящему интернат родил и поставил на ноги именно Иван Васильевич. Поэтому я без всяких колебаний и по праву назвала его первым директором.


Ю.Шулепова


ПРИЛОЖЕНИЕ:


Подлинные имена и фамилии педагогов школы-интерната No2, упомянутых в дилогии


Кравченко Иван Васильевич - директор

Живонитко Тамара Евгеньевна - завуч

Важинский Василий Иванович -уч.ист., парторг

Мальцева Лидия Григорьевна - уч. рус.языка

Брюзгина Дина Яковлевна -уч. матем., классрук

Голубкова Фаина Георгиевна - уч. биол.

Кузьменко Евгений Евгеньевич - уч.труда

Лавренко Степан Иванович - уч. физвосп.

Таран Вера Семеновна - уч. геогр., воспит.

Веселова Наталья Михайловна - воспит.