# Ольга Балла о произведениях Юрия Тубольцева

Юрий Анатольевич Тубольцев

www.pechorin.net, http://review.pechorin.net/, info@pechorin.net

https://vk.com/pechorinnet, https://t.me/pechorin_net, https://dzen.ru/pechorin.net


Литературный портал "Печорин.нет"

РЕЦЕНЗИЯ


В предложенном к рассмотрению цикле философской лирики Юрия Тубольцева несомненно интересна прежде всего попытка инициировать новый, авторский жанр (тубокку) да ещё и предложить разные его модели - такое делается нечасто и тем более ценно. Авторское - субъективное начало здесь подчёркивается ещё и тем, что один из вариантов текстов этого типа предполагает рефрен "мне кажется так", переводящий каждое из высказываемых здесь утверждений в статус личной гипотезы. Это опять же нетривиально и скорее, думается, хорошо, - хотя вообще-то видится избыточным, ведь и так понятно, что всё, что говорится в стихах - в любых, не только в этих, - это личное мнение их автора. Правда, не все это признают, - Тубольцев признаёт и открыто декларирует.

Правда, здесь есть и другие структурообразующие рефрены:

(а) "И это действительно так" (в стихотворении "Я и МОЛНИЯ СМЫСЛА",

(б) "И это не так" (там же).

Из этого явным образом следует, что автор различает утверждения, достойные статуса (1) субъективных и (2) по крайней мере, претендующих на статус объективных или хотя бы общезначимых. Всё это очень интересно.

Структура текстов этого жанра, во-первых, вполне внятная, во-вторых, как мы уже заметили, - разнообразная, но в пределах каждой разновидности очевидно устойчивая: это могут быть, например, шестистишия (отчасти рифмованные - по повторяющимся строкам), как в случае стихотворений "Я и Нежный Гуд Космоса" "Я и я - Роса на Кристалле Времени" (интересно: "Я" и "я" - это два разных персонажа или два аспекта одного и того же? - скорее, думается, последнее); сочетания трёхстрочных и четырёхстрочных строф - как, скажем, в стихотворении "АБСОЛЮТНЫЙ ВЫХОД В ТАК (ФИНАЛ ВЕКОВ)".

Персонажа у этой лирики два - заявленных как равноправные и равномощные: лирический (куда скорее онтологический) субъект и само Мироздание (заглавная буква в данном случае уместна: это едва ли не личность), представленное различными своими аспектами, но несомненно единое. Лирический-онтологический субъект постоянно (что и составляет основную - до единственности) тему цикла - сопоставляет себя с Мирозданием (а также с некоторыми мирообразующими началами, вроде БЕССМЕРТИЯ, ЧИСТОГО РИТМА, СЛОВА и КРАСОТЫ (капслок авторский) и едва ли не соперничает с ними.

Что кажется проблематичным?

Прежде всего - избыток заглавных букв, не требуемых в данном случае ни правописанием, ни даже статусом тех предметов, о которых идёт речь: "Роса на Кристалле Времени", "Единое Дыхание Света", "Молчаливое "Ы" Вечности", "Границы Тлена", "Сон Обывателя" - ну ладно ещё Время и Вечность, и даже Границы, а может быть, даже и Тлен, - всё это, как великие принципы, ещё можно именовать с большой буквы, - но зачем таким же образом писать "Росу", "Единое Дыхание", "Молчаливое"? - что ни слово, то великий метафизический принцип? "Сну Обывателя" вообще много чести писать его с заглавных букв. Некоторое же пишется вообще сплошным капслоком (а то, наверно, читатель не разглядит?): "ИСЧЕЗНИ", "ЗДЕСЬ", "НИКОГДА", "ВСЕГДА", "ТАК", "Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ - ЗДЕСЬ".

Представляется избыточным также использование полужирного шрифта, которым выделяются некоторые строки, например, диалог автора с неведомым (провиденциальным?) собеседником, который задаёт автору вопрос, точно ли он Юрий Тубольцев, а не сама Гармония (или не взрыв ли он, например, Сверх-Логики в операционной Бога или сверхновой - в библиотеке богов [видимо, на сей раз языческих, раз с маленькой буквы и во множественном числе]. Вообще представления о гармонии и взрыве, хоть бы и Сверх-Логики, не очень монтируются друг с другом); не Скриптор-Абсолют ли он (кстати, интересный концепт, который, по моему разумению, очень нуждался бы в прояснении. С одной стороны, Скриптор - фигура техническая, посредничающая, не автор - инициирующий смыслы, а всего лишь скриптор, их записывающий, транслирующий, - с другой, сам Абсолют. Это очень противоречиво и требует продумывания). Этот спикер неопределимой провиденциальности внедряется со своими репликами иногда и внутрь стихотворений ("А ты что, никогда? Тубокку-сбоку" - и тоже полужирным. То есть это опять же не внутренний диалог лирического субъекта с самим собой, в противном случае было бы в скобках), так что, видимо, полужирный шрифт - это маркер его присутствия, как бы его персональная интонация. (Но, с другой стороны, тем же полужирным шрифтом лирический субъект не раз изъясняется здесь и сам: "ТАК! / Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ - ЗДЕСЬ. / Я И Ы - ВСЕГДА! // ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!".)

И всё-таки - хотя каждому такому графическому приёму возможно придумать объяснение (не всегда), во всём этом графическом разнообразии так и видится постоянное старание сказать как можно громче, как можно заметнее, - и это снижает впечатление от текстов, делая их избыточно пафосными и громогласными (капслок, как известно, - графический крик). Предметы, о которых тут речь, сами по себе так велики, а употребляемые слова так сильны и насыщенны культурной памятью (автор знал, что выбирать в качестве темы поэтической речи), что кричать перед их лицом производит впечатление дурного вкуса, чего-то вроде истерики (к лицу ли она лирическому субъекту, собеседничающему-соперничающему с Мирозданием?). Больше, чем Время и Вечность, наши крики всё равно не будут. На кого тут кричит автор - на великие принципы, на мироздание, на читателя? Кричать на первых двух неадекватно, а последнего крик куда скорее оттолкнёт.

Не говоря уже о том, что текст в принципе должен бы говорить сам за себя, справляться со своими задачами собственными средствами - если он прибегает к инструментам других искусств, техник и практик, то так ли уверен автор в его силе, как стоило бы?).

Сплошное нагромождение крупных, в том числе предельных в своей крупности величин (вплоть до того, что они не оставляют места ничему другому - кроме разве авторского Я, которое тоже сплошная большая буква, даже когда маленькая) тоже, как ни странно, не идёт на пользу тексту - сильнодействующие средства, думается, не должны употребляться с такой частотой и настойчивостью: в результате этого к ним теряется восприимчивость, читатель перестаёт чувствовать крупность, исключительность предметов, о которых идёт речь, - они таким образом, выходит, девальвируются.

Автор вообще оперирует исключительно предельными величинами, говорит о больших координатах существования. Тут очевидна дерзкая попытка выстроить - по крайней мере, наметить в некоторых принципиальных точках - персональную онтологию и более того - персональную теологию (весь представленный цикл можно рассматривать как манифест таковой; одна из его частей так и названа - "Манифест титана". Этим последним, похоже, лирический / онтологический субъект полагает себя), что опять же несомненно интересно. - В целом автор собирает собственную систему из наличествующего уже культурного, понятийного материала, приводя элементы этого материала в новые вплоть до парадоксальности соотношения между собой; но вводит - и вот это уже интересно совсем - и собственные концепты, например, "Ы" (прелюбопытная, кстати, категория, по всей вероятности, не поддающаяся исчерпывающей вербальной экспликации. Что-то вроде мирообразующего принципа, - который потому и "ы", что словами определить его невозможно. Это, кстати, не мешает лирическому субъекту - который соименен автору - с этим "ы", по крайней мере, время от времени, отождествляться: "Я вывернул наизнанку небо и увидел там надпись: "ТУБОЛЬЦЕВ - ЭТО Ы"), "ТАК" ("финал веков", - категория, стало быть, эсхатологическая). Есть здесь также интересный авторский термин "буратоз" (очевидным образом от имени деревянного мальчика Буратино) - целиком авторский, никем, кажется более не употребляющийся (впрочем, разыскания показали, что это слово использовала в своей художественной прозе Элла Дерзай). Иногда поэт пишет это слово с заглавной буквы: "Никогда не в плену Буратозов". Как поясняет сам автор в статье "Что такое буратоз и как с ним бороться?", опубликованной в журнале "Топос"), "буратоз - это явление, связанное с обезличенностью ценностных позиций людей, стереотипизацией мышления, утратой индивидуальности и идейного стержня в условиях постиндустриального общества, потребления и массовой культуры. Носители буратоза мыслят не образами, а "деревянными" категориями, не способны к глубокому анализу и считают, что мыслят самостоятельно, хотя на деле являются идеологическими двойниками". Неплохо, и термин яркий чисто фонетически - что важно, но нуждается в пояснении, без этого понимание стихов обречено на неполноту (с другой стороны, насыщение стихов терминами любой степени прояснённости явно разрушает поэтическую ткань). Как говорит нам интернет, ""буратоз" - это скорее художественный образ, чем реальное медицинское или научное понятие". Я бы сказала, что это скорее квазитермин, терминоид, - но с неплохим терминологическим потенциалом.

Тубольцев соединяет - не без некоторого ощутимого усилия - в одном своём лице поэта, философа и религиозного мыслителя, заставляя поэта заниматься философскими и теологическими по существу предметами, а философа и религиозного мыслителя - изъясняться поэтическими средствами, трансформируя поэтический язык под свои нужды. (Кажется, меж ними есть ещё и четвёртый - демиург, создатель-разрушитель м(М)ироздания) Честно сказать, мне кажется, что участники этого триединого союза друг другу в данном случае скорее мешают, хотя очень стараются делать одно и то же. В результате, с одной стороны, поэтический язык приобретает вряд ли идущую ему на пользу тяжеловесность, нагружаясь философскими терминами (прогибаясь под их тяжестью), с другой, появляются философского вида (философоидные) концепты вроде "Онтологический резонанс абсолюта" - с философской точки зрения несомненно требующие прояснения (с чем резонирует абсолют? наконец, почему он в данном-то случае не с заглавной буквы - при том, что такой чести удостоилась даже грязь: "Я и Грязь - НИКОГДА". Что-то тут, по всей видимости, недопродумано), "ГЕОМЕТРИЯ БОГА" - а это требует прояснения уже теологического (у непространственного, неисчислимого Творца возможна геометрия?). Кстати, не раз повторяемый здесь "резонанс" ("Я и РЕЗОНАНС - ЗДЕСЬ!") - тоже, видимо, какой-то насыщенный, но упорно нераскрываемый концепт.

Автор сжимает свои высказывания до состояния формул, сгущённых до предела деклараций, если не сказать - заклинаний: "Я и я - ГЕОМЕТРИЯ БОГА - / И это действительно так. / Я и я - СИМФОНИЯ СТИЛЯ - / И это действительно так. / Я и я - ТИТАН ВЕЧНОСТИ - / И это действительно так". Всё это весьма суггестивно, но несколько однообразно, тем более что некоторые формулы, с лёгкой модификацией или без таковой, повторяются. Например, отождествление лирическим субъектом себя и гениальности: "Я и ГЕНИЙ - ТАК!", "Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ - ЗДЕСЬ" (это повторяется трижды), "Я и ГЕНИЙ - ВСЕГДА!" (это повторяется аж четырежды), "Я и ГЕ-НИ-АЛЬ-НОСТЬ!", "Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ - ТАК!" (это повторяется всего лишь дважды), "Я и ДЕТОНАТОР ГЕНИЯ - ЗДЕСЬ", "Я и ГЕНИЙ-Ы - ВСЕГДА!", "Я и ТЕРМИТНИК ГЕНИЯ - ЗДЕСЬ", "Я и ГЕНИАЛЬНОСТЬ-ХРЮ - ВСЕГДА!", "Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ - ВСЕГДА" (варианты: ""Я и ВЕЛИЧИЕ - ЗДЕСЬ. / Я и ПРИЗНАНИЕ - ЗДЕСЬ! / Я и ТИТАН - ЗДЕСЬ!" (восклицание о титане повторяется дважды), "Я и ТИТАН-СЛОВО - ВСЕГДА!" (Далее лирический субъект, сливающийся с автором, провозглашается устами (предположительно провиденциального) собеседника как минимум "лучшим поэтом всех времён и народов", а вообще-то самим Архитектором Мироздания. То-то Мироздание, должно быть, удивлено. Впрочем, он же и "Пустой Контейнер, из которого родилась Вселенная".) Я, гений Игорь Северянин, своей победой упоён. Во времена Северянина такое было, вполне вероятно, остро и свежо, теперь производит впечатление скорее комическое. Кроме того, это входит в заметное противоречие с тем, что тот же самый лирический субъект решительно открещивается от всякого тщеславия и гордыни: "Я и Гордыня - ИСЧЕЗНИ. / Я и Тщеславье - ИСЧЕЗНИ". И вообще - в чём уверены, о том не твердят так настойчиво. Следственно - не убеждает.

Не говоря уже о том, что в такой ситуации поэтическое высказывание часто (практически на каждом шагу) оказывается вынуждено быть прямым до прямолинейности, что очень обедняет его в смысловом отношении, а также порождает до скудости бедные рифмы: "Я - новатор деконструкции. / Никогда не по инструкции... / Никогда не в плену Буратозов. / Никогда не в тени чужих роз. / Никогда не в строю мертвых доз". (Рифмовать "деконструкцию" и "инструкцию" - это примерно как "ботинки" и "полуботинки", а "розы" сюда приплетены исключительно для рифмы. Читатель ждёт уж рифмы "розы", на вот, возьми её скорей). Ну нельзя же так. Это сильно примитивизирует текст в целом.

(На самом деле, весь цикл с его настойчивым однообразием деклараций очень тяготеет к тому, чтобы утверждать во всех составивших его текстах, в сущности, одно и то же: я велик, мощен, делаю нечто радикально важное и отождествляюсь со всем прекрасным (от Вечности до Бессмертия), а со всем плохим (с Прахом Грамматики, с Нафталином Морали, с Тенью Вторичности, со Смертью Смысла, с Коррозией Догм...) не отождествляюсь категорически и не устану это повторять, а то вдруг вы с первого раза не поняли. (Включает автор сюда и растождествления совсем уж детские: "Я и Двойка в дневнике - ИСЧЕЗНИ", "Я и Страх перед ремнём - ИСЧЕЗНИ". Это опять же выглядит смешно на фоне постоянных апелляций к Вечности, Бессмертию и Вселенной.)

(Впрочем, что тут делает смиренный литературный рецензент? - Автор уже объяснил нам, что никакая "это не литература, это - инструкция по сборке Вселенной. Библия для тех, кто готов стать собой". Не обратился ли он в поисках рецензии не по адресу?)

Вполне возможно, было бы гораздо более адекватно - заложенному тут смыслу - развернуть высказанные здесь утверждения в форме философского трактата. С другой стороны, этот поэтический цикл прекрасно смотрелся бы как приложение - скорее, ключ - к такому трактату.

Ольга Балла

10.06.2026