# Надежда в Глупове: не умирает, а приказывает долго жить

Леонид Иосифович Вулло

Глуповская байка по информационному поводу

Надежда в Глупове: не умирает, а приказывает долго жить


Газета "Глуповская правда", внештатным выездным корреспондентом которой я являюсь, поручила мне нечто типа опроса глуповского общественного мнения с публикацией его результатов за подписью Обозреватель, что было весьма разумно.


Ведь после надлежащего редактирования моей статьи глуповцы могли и линчевать меня ещё до праздника 8 Марта...


Суть этой заказной статьи и столь же заказного опроса глуповского общественного мнения была известна не только глуповцам, но и всей России.


Появился информационный повод в форме обращения умирающих от рака груди в последней стадии женщин к президенту с просьбой разрешить хотя бы ввоз в Россию крайне дорогого, но жизненно важного для них импортного препарата. А желательно ещё и его включения в некий список, согласно которому врачевание им будет для них бесплатным.


Что я лично думаю об этом для власти не существенно. Но могу и сказать об этом прямо. На мой взгляд, это обращение было инспирировано и приурочено к празднованию 8 Марта.


Президент и раньше откликался на такого рода обращения. Ну а к празднику он просто обязан проявить, как присущую ему оперативность, так и вовсе не присущую ему щедрость.


Например, окажись я на месте его советников, то посоветовал бы ему подарить к празднику каждой из подписавшей обращение женщине дженерик индийской выделки того самого дорогущего импортного препарата.


У нас ведь скопилась чёртова уйма индийских рупий в результате взаимных расчётов в национальных валютах, на которые всё равно ничего иного не купишь...


А ещё я бы добавил к этому совету, что если президент России не последует моему совету, то ему последуют Трамп, Илон Маск или даже просроченный президент Украины Зеленский в своих подрывных целях.


И что подумают и что скажут после этого россияне? Передать их слова даже в сильно смягчённой цензурной форме мне едва ли позволит модератор...


(Продолжение следует)

***


Учитывая политическую значимость данного мне поручения, я был вызван на ковёр к редактору для проведения надлежащего инструктажа. То есть, для разъяснений по части того, на что я должен сделать упор в своём репортаже, а о чём я вообще писать не должен...


Так ведь я не вчера родился и прекрасно знаю и без этого инструктажа правила игры в газете "Глуповская правда"!


Я должен сделать упор на выдающиеся достижения нашей медицины вообще, и в борьбе с онкологией в частности, иллюстрируя это глуповской статистикой и духоподъёмными байками Лисы, заведующей глуповским онкодиспансером.


Ну и само собой, донести до глуповцев, спущенную сверху идею о том, что слухи о мифическом всемогуществе дорогущего, как чугунный мост импортного препарата, требуемого умирающими от рака женщинами, распустила Бигфарма при поддержке ЦРУ с целью нанесения ущерба России.


Между тем как в реале проку от него не больше, чем от усиленного дополнительного пайка (УДП), который наши солдаты ещё на фронтах второй мировой войны называли "умрёшь днём позже".


***


Затем я отправился для инструктажа к главбуху нашей газеты Хомяку. И тот разъяснил мне на пальцах, что хотя мне и положены бабки на командировочные расходы, но по факту мне ух не видать, как своих ушей. Потому, что он лично уже их схомячил. Экая для меня новость!


***


Интервью у заведующей глуповским онкодиспансером (Лисы), известной своим "бескорыстием" на всю Россию, я решил просто сочинить, дабы не вводить в искушение, увязавшегося за мной пролетарского пса-правдоруба (Рекса), сделать ЭТО противоестественным способом с Лисой несколько раз подряд в отместку за варварское лечение своего бывшего хозяина в этом онкодиспансере.


Что нового и не известного для меня могла сообщить мне эта Лиса? Я ведь знаю о том, как свершается великое таинство статистики поголовного излечения от рака в её конторе...


Знают об этом великом и повсеместном таинстве и на токовище господина Нюркина, слетевшиеся туда краснобаи и баламуты в одном флаконе.


Знает об этом и наш штатный Бесогон. Ведь это же не местная проблема, а столь же системная, как и системная коррупция.


Так ведь они об этом просто помалкивают, а мне за них приходится врать, да ещё и практически бесплатно!


(Продолжение следует)


***


Как известно в профессии репортёра и артиста есть кое-что общее. Артиста может освободить от выхода на сцену только смерть. И репортёра может освободить от выполнения редакционного задания тоже только смерть.


Исходя из этого, я поплёлся для совершения опроса глуповского общественного мнения в глуповскую пивную. Но заглянув по дороге в зеркало автомобиля, понял, что моя бомжастая видуха для этого уже совсем не того...


Это раньше в глуповских пивных, ныне уже исчезнувших, собиралась после работы совсем иная публика. Я бы назвал её более демократической. А сейчас вошли в моду пивные бары типа ресторанов, где в любое время суток тусуются зуммеры и даже тиктокеры.


Так что мой визит в парикмахерскую был безальтернативен. Иначе меня в таком пивбаре просто не примут за своего...


Так ведь и парикмахерская сейчас тоже уже совсем не та, что была раньше. Сейчас в ней работают разве что гастарбайтеры. Сами понимаете, что там сейчас много не заработаешь.


Так что молодые, но рьяные парикмахерши сейчас стригут собак на дому перед очередной собачьей выставкой. В результате собачки после этого выглядят как принцессы, а их хозяйки зачастую выглядят как Золушки.


Да простят мне мои читатели это небольшое лирическое отступление от темы этого топика!


***

Сначала я не предвидел ничего нового для себя при опросе молодняка в глуповском пивбаре. Но оказалось, что тема опроса далеко не безразлична некоторым глуповцам.


Дело в том, что некоторые подписантки письма с обращением к президенту России оказались их родственницами, уже вкусившими прелести пребывания в глуповском онкодиспансере...


А поскольку пиво было изрядно сдобрено текилой, как это принято сейчас у наших зуммеров, то опрос начал принимать для меня скверный оборот...


Дело в том, что зуммеры увидели во мне нечто типа представителя глуповской власти, на которую у них вырос огромный зуб.


Для начала они предложили мне испить дерьмового пивка, которое подавалась там под видом чешского пива. Затем проводили мне в туалет и предложили подтереться после выгула по большому счёту моей газетой и попытались после этого засунуть мне её в рот.


А после этого начали проводить со мной свой опрос моего личного мнения по теме этого топика, ответы на который точно не напечатает газета "Глуповская правда"...


Самым невинным из них был вопрос о том, почему у нас качество подсолнечного масла, необходимого для самоспасения по методике Шевченко российских бедняков от онкологии таково, что отравиться им можно, а вылечиться точно невозможно.


А самым провокационным был вопрос о том, почему российской власти не жалко миллиарда долларов за право участия в неком совете мира по палестннскому вопросу, а бабла на спасение женщин и детей путём закупки импортных лекарств жалко?


Об остальных вопросах, заданных мне в нецензурной форме, я уже умалчиваю.


Словом, если бы меня не спас увязавшийся за мной пролетарский пёс-правдоруб (Рекс), то меня бы там линчевали, даже не дав допить, купленное мной за свой счёт дерьмовое пиво.


***


Моё чудесное спасение разбудило во мне давно забытие религиозные чувства. И потому я решил наведаться в церковь, где единственный во всей глуповской волости верующий священник кропил святой водой автомобили, и прыгнул в первую попавшуюся мне попутку.


Но судьба и на этот раз подфартила мне. Оказалось, что это была машина с Буржуином и его сердобольной Буржуинкой, которая приютила на заднем сиденье кошку Мурку и Бобика с Жучкой, которые были не против дать мне по дороге к храму своё интервью.


(Продолжение следует)


***

Мурка сказала мне, что не была в числе подписанток обращения к президенту, хотя проблематика рака груди столь же актуальная для бродячих кошек, сколь актуальная проблема венерических заболеваний столичных котов для породистых кошек.


И мотивировала свою гражданскую пассивность тем, что бездомных кошек никто бесплатно не лечит. Если же они попадают к ветеринару после отлова на помойках внуками живодёра Шарикова, то их бесплатно гуманно усыпляют.


Зато их не мучают как несчастных людей в глуповском онкодиспансере, где просто гуманное усыпление пока ещё не положено!


Бобик и Жучка подтявкивали ей в знак согласия, совсем как европейские партнёры США.


Сердобольная Буржуинка молча гладила своих четвероногих спутников и заранее читала молитвы за упокой души подписанток обращения к президенту, вспоминая о том, что все онкобольные, за которых он вступился, всё равно умерли. Такова жизнь...


Зато Буржуин был на редкость словоохотлив, попивая виски.


- Так и так... Во времена строительства коммунизма в СССР онкобольным просто не сообщали диагноз, а их родственникам говорили готовьтесь, и никто слезниц генсеку не писал.


С началом перестройки после того, как люди разделились на бедных и богатых, богатые онкобольные садились в поезда здоровья, где исцелялись от рака в курортных условиях под чутким умнейшей Галины Шаталовой, методика (диета) которой была почти что копией диеты от Николая Шевченко.


Ну а российская голь перекатная просто использовала доступную ей методику самоспасения от Николая Шевченко. С тем же успехом!


И никто не жаловался ни на перебои с лекарствами в онкодиспансерах, ни на отсутствие при них хосписов. Да и самих грандиозных онкодиспансеров тогда не было.


В те времена ещё известная своим "бескорыстием" на всю Россию Лиса, шастала по базару поисках ножек Буша в своей собственной задрипанной рыжей шкурке, а не директорствовала в грандиозном глуповском онкодиспансере в накинутой на плечи собольей шубе. И ведь никто не жаловался и не писал слезницы в нашей свободной прессе.


А что сейчас?


Галина Шаталова умерла. Методика Шевченко уже не доступна для российских нищеблудов по причине необходимости покупки дорогущего импортного масла вместо никудышного российского постного масла.


Записные думские и прочие радетели за народ молчат, как рыбы. Народ "выздоравливает" от онкологии,.. как мухи. А перед этим несчастные пишут слезницы во все инстанции. И флаг им в руки!


***


Тем временем коляска Буржуина подкатила к церкви, где я собирался поставить самую толстую свечку за своё чудесное спасение из глуповского пивного бара, где меня едва не линчевали.


У входа нас встретил тот же самый последний верующий в городе Глупове священник, до сих пор кропящий святой водой автомобили.


Здесь нам пришлось разделиться на фракции по вполне понятным для верующих соображениям. Ведь собак в церковь не пускают... Буржуинка собиралась исповедаться, я купить свечку. Так что мне было с ней по пути... в кассу.


В принципе к нам должен был присоединиться и Буржуин, (поскольку машины бесплатно не кропят святой водой), но ему пришлось сначала проехать на мойку автомобилей. Оказалось, что такую грязную машину надо сначала отмыть, а уж потом кропить святой водой. Таковы уж современные церковные реалии...


Перед отъездом священник согласился дать мне своё интервью по заданной мне в редакции теме.


- Так и так... Сами понимаете, что это всего лишь моё личное мнение верующего христианина, а не официальная позиция РПЦ, которая будет доведена до меня несколько позже...


Моя свобода ограничена церковными канонами, согласно которым я обязан говорить, что вся власть от Бога. И призывать свою паству к молитве и покорности судьбе, а не к писанию жалоб.


Тем не менее, у меня просто не поворачивается язык для осуждения действий подписанток этой слезницы. Я готов отпустить им и этот грех, и все их иные грехи и даже произнести слова заупокойной молитвы за их души.


Хотя, честно говоря, я бы ещё охотнее уже сейчас произнёс слова заупокойной молитвы за души грешных представителей всех ветвей, (скажем политкошерно), глуповской власти.


И не возражал бы против того, чтобы они и без неё отправились прямиком в ад! Причём, как можно скорее...


(Продолжение следует)


Я сидел в редакции, дописывал финальный абзац, когда зазвонил телефон. На экране высветилось: "Хомяк (Бухгалтерия)".

- Алло, - буркнул я, предчувствуя недоброе.

- Слушай сюда, - без предисловий начал Хомяк. - У нас тут совещание было. В верхах. И есть мнение, что можно обойтись без тебя.

Я замер с ручкой в руке.

- В смысле? - осторожно уточнил я.

- Ну, ты же всё равно топики свои дополняешь от Алисы, - хмыкнул Хомяк. - Так вот, начальство решило: а зачем нам два автора, если можно одного? Алиса и пишет лучше, и соблюдает все редакционные требования. Без лишних вопросов, без рефлексий. И главное - бесплатно. Почти. Электричество там, серверы... Но это всё мелочи по сравнению с твоей зарплатой.

В трубке повисла пауза, наполненная его самодовольным сопением.

- Так что, - продолжил он, - считай, что это твоё последнее задание. Дописывай, сдавай, и... ну, ты понял.

Я молча положил трубку. В голове крутились обрывки мыслей: "Алиса пишет лучше... соблюдает требования... обходится дешевле..."

Подошёл к окну. За стеклом шёл обычный глуповский день: Лиса торопливо уходила с работы, пряча в сумочку что то подозрительно напоминающее конверт; Рекс, пёс правдоруб, рычал на проезжающую машину с мигалками; где то вдали слышался гул - то ли стройка нового онкодиспансера, то ли снос старого кладбища.

Вернулся к столу, посмотрел на недописанный текст. Заголовок гласил: "Глуповские женщины верят в чудо: президентский подарок к 8 Марта может спасти жизни".

Я взял ручку и дописал последнюю фразу - не для газеты, а для себя:

"Чудо, которого ждут женщины, похоже, случится не с ними, а с журналистикой: скоро вместо людей будут писать алгоритмы. И, судя по всему, начальство будет гораздо счастливее".

Потом стёр последнюю строчку. Выделил текст, скопировал. Открыл новое письмо, вставил, написал в теме: "Финальный вариант. На согласование", в адресатах поставил редактора и Хомяка.

На секунду задумался, добавил в конец:

"P.S. Если нужно, могу порекомендовать Алису как надёжного соавтора. Она точно не будет задавать лишних вопросов и всегда соблюдает редакционные требования".

Нажал "Отправить".

В кармане завибрировал телефон - пришло уведомление: "Доступ к корпоративной почте ограничен. Обратитесь в отдел кадров".

Я усмехнулся. Ну что ж, по крайней мере, теперь я свободен. Свободен от "Глуповской правды", от редакционных требований, от необходимости врать.

Вышел из здания. На пороге остановился, обернулся.

Над входом, под облупившейся вывеской "Глуповская правда", висел новый баннер. Крупные буквы, будто только что нанесённые свежей краской, гласили:

"Надежда в Глупове: не умирает, а приказывает долго жить".

Я усмехнулся. Конечно. Теперь это не просто фраза - это официальная доктрина. Новый девиз нашего города.

- Прощай, "Глуповская правда", - прошептал я. - Ты научила меня главному: в городе Глупове надежда не умирает, а приказывает долго жить. И сегодня моя надежда получила этот приказ - жить где то ещё.

Достал блокнот. На первой странице вывел крупно: "Топик No 0. Начало".

И пошёл туда, где ждали разговора мудрый Ворон и лукавый Дьявол.


***

Священник не читал заученных слов. Он просто вспоминал - вслух:

- Мария Ивановна из третьего дома... Всегда пекла пироги для детворы. Анна Петровна - она учила детей музыке... Екатерина Сергеевна - шила платья всем подругам...

Он называл имена, рассказывал о каждой - не как о жертвах, а как о живых людях. И вдруг оказалось, что перед нами не "случай массового обращения", а тридцать судеб, тридцать жизней, которые были здесь, рядом.

Девушка - дочь одной из женщин - впервые заплакала. Не по протоколу, не для камер - по настоящему.

Дьявол, неожиданно серьёзно, прошептал:

- Вот она, правда. Не в брошюрах и не в речах, а в памяти. Пока кто то помнит - они живы.

Ворон кивнул:

- Именно так. В Глупове можно похоронить тело, но нельзя похоронить память. Пока есть те, кто помнит.


***


Когда священник начал читать молитву, ветер вдруг стих. Даже оркестр замолчал, будто что то почувствовал.

Слова лились спокойно, но в них была такая сила, что люди вокруг начали опускать глаза. Кто то перекрестился. Девушка - дочь одной из умерших - подошла ближе, слушая.

Закончив, священник поднял голову и посмотрел прямо в камеру:

- Пока мы хороним тех, кто просил помощи, мы хороним и свою человечность. Но Бог видит всё. И придёт день, когда придётся отвечать не за памятники, а за жизни.

Дьявол присвистнул:

- Ого. Кажется, наш батюшка сегодня не просто молится - он объявляет войну.

Ворон склонил голову:

- Не войну. Проповедь. Но в Глупове даже проповедь звучит как вызов.


***


Священник стоял у свежевырытых могил, сжимая в руках потрёпанный требник. Он не пытался говорить с чиновниками, не искал внимания - просто молился. Тихо, без пафоса, почти шёпотом.

- Батюшка, - подошёл к нему чиновник с микрофоном, - может, скажете пару слов для телерепортажа? О духовном подвиге...

- Духовный подвиг - это когда успевают помочь, - тихо ответил священник, не отрывая взгляда от могил. - А здесь - только память. И она не заменит лекарства.

Ворон, сидя на кресте, кивнул:

- Видишь? Правда иногда говорит так тихо, что её почти не слышно. Но она всё равно есть.

Дьявол хмыкнул:

- В Глупове правда - как этот священник: одинокая, неуместная и оттого ещё более опасная для системы.

Священник закончил молитву, перекрестился и, не глядя на камеры, пошёл прочь. За ним никто не последовал.


***

Чиновники пытались вписать священника в сценарий:

- Батюшка, после речи мэра вы скажете три фразы: "Царствие небесное", "Вечная память" и "Благодарим власть за заботу".

- А если я скажу что то другое? - спокойно спросил священник.

- Тогда, - замялся чиновник, - тогда это не войдёт в эфир.

Священник вздохнул, подошёл к могилам и громко произнёс:

- Царствие небесное. Вечная память. И да простит вас Бог за то, что вы сделали.

В толпе кто то ахнул. Чиновники побелели. Дьявол захлопал в ладоши:

- Браво! Вот это я понимаю - соблюдение регламента с нюансом.

Ворон усмехнулся:

- В Глупове даже молитва должна проходить согласование. Но наш батюшка нашёл лазейку.


***

- Именем города Глупова, - торжественно объявил чиновник, - мы открываем мемориал "В честь веры и надежды тридцати женщин, обратившихся к президенту!"

Священник шагнул вперёд:

- Остановитесь. Не надо имён на граните, пока не дано лекарство живым. Не надо цветов на могилах, пока болеют другие.

- Батюшка! - зашипели чиновники. - Это неуместно!

- Неуместно было не услышать их при жизни, - твёрдо ответил священник. - Неуместно делать из трагедии спектакль.

Ворон, хлопая крыльями, рассмеялся:

- О, наконец то кто то сказал это вслух!

Дьявол одобрительно кивнул:

- В Глупове молчание - знак согласия. А наш батюшка только что отказался соглашаться.