Сегодня на календаре 28 октября. В этот день 24 года назад я въехал в мое нынешнее жилье. Часики тикают, и, судя по всему, это мой последний дом - шестой по счету. В этом возрасте в самый раз подводить некоторые итоги. А дома, начиная с того, в котором родился, - в какой-то мере верстовые столбы, отмечающие те или иные события на жизненном пути. Я полностью отдаю себе отчет, что эта тема вряд ли кого-либо заинтересует, кроме разве что близких и друзей. И то не факт. Тем не менее, попытаюсь освежить в памяти те самые ПМЖ - мои постоянные места жительства.
Итак, согласно метрике, родился я в Москве советской эпохи в пятиэтажном доме под номером 31 тогда еще улицы Чернышевского (ныне Покровские ворота). Квартира четырнадцать по тем временам была, само собой, коммунальной ,и проживало в ней не менее пятнадцати семей в комнатках от восьми до двадцати трех квадратных метров. В квартире был длиннющий коридор, заканчивающийся общей кухней, в которой каждая семья "владела" некой собственностью, и где располагалось несколько газовых плит. На всех жильцов приходилась всего одна ванная комната и единственный туалет, что тогда назывался уборной. Горячей воды в ванной не было, так что желающим принять ванну приходилось приносить с кухни ведра с водой, нагретой на газовой плите.. Это делали немногие, хотя кто-то даже и стирал. По большей части семьи ходили мыться в общественные бани.
До сих пор у меня не укладывается в голове, как такая прорва жильцов пользовалась одним туалетом, особенно в утренние часы. До сих пор, закрывая глаза, я ощущаю запах жареной картошки, смешанный с паром от кастрюль, в которых соседки варили пельмени. По вечерам в коридоре стоял гул голосов, кто-то ругался из-за очереди к телефону, кто-то шептался о чьих-то похождениях. Мне, трех-четырехлетнему, этот гул казался музыкой огромного улья, в котором я был самым маленьким и самым защищенным. Когда мама вывешивала за окно авоську с молоком и колбасой, я прижимался носом к холодному стеклу и смотрел, как иней рисует узоры,- и сердце колотилось от предвкушения очередной игры во дворе и от того, что у меня есть свое место в этом шумном, тесном, но таком родном мире.
Примечательно, что потолки в доме были по старинке высотой в четыре метра и, видимо, до революции вся квартира принадлежала одной состоятельной семье. И планировка помещений была иной до заселения новых жильцов, сменивших прежних хозяев. В середине коридора на стене был закреплен черный эбонитовый телефон, номер которого, как ни странно, я помню и спустя семь десятилетий: К7-18-34.
Я с родителями жил в четырнадцатиметровой комнате с двумя большими окнами, выходящими во двор-колодец. Комната была меблирована весьма нехитро: там был платяной трехстворчатый гардероб с зеркалом посередине, диван, кровать и круглый стол с несколькими стульями. Вот, пожалуй, и все.
В этом доме я прожил свои первые тринадцать лет. Двор дома представлялся мне целым миром. Здесь с товарищами мы играли в салочки, пряталки, штандер, двенадцать палочек, съедобное и несъедобное, колечко; поджигали карбид, прыгали с крыш на угольные кучи, резались в ножички, швыряли напильники в доски пожарной лестницы, катались на гремящих подшипниками самокатах. Словом, я вел активную социальную жизнь детей той поры.
Родители в течение нескольких лет стояли в очереди на получение отдельной квартиры, и в один прекрасный день под Новый 1961 год, отцу вручили ордер и ключи. Дом располагался в городе Перово, который буквально незадолго до этого вписался в состав Москвы в качестве нового Перовского района. Он был только что сдан в эксплуатацию. Это было пятиэтажное строение из силикатного кирпича с четырьмя подъездами и двором, образованным двумя старыми пятиэтажными постройками. Уличный адрес за время моего проживания в этом доме менялся несколько раз. Сперва это была Коммунальная улица, затем Купавинский проезд, затем улица Плющева.
Так или иначе, но у нас появилась своя отдельная квартира со всеми удобствами, правда, на пятом этаже. Лично мне было все равно, на какой взбираться этаж. Юность в этом отношении не привередлива. Зато у нас теперь было целых две комнаты общей площадью аж целых 26 квадратов, а еще два коридора, совмещенные ванная и туалет и кухня около шести квадратных метров. И был балкон, о чем даже невозможно было и мечтать. Над малым коридором, ведущим от входной двери в кухню, были устроены антресоли, в которые можно было запихнуть массу всяких вещей. А на кухне была газовая колонка, которая обеспечивала горячей водой и кухонную раковину, и ванную комнату.
Словом, поселившись здесь, мы ощутили себя в состоянии некой нирваны. Помню, как я впервые вошел в свою девятиметровую комнату и закрыл за собою дверь. Впервые в жизни - дверь, за которой только я. Стоял, прижавшись спиной к стене, и не верил: это мое. Здесь можно слушать песни одаренного дивным голосом Робертино Лоретти, здесь можно плакать, если захочется, и никто не войдет без стука. А когда мы впервые включили телевизор и увидели красавца Муслима Магомаева, мама с папой сидели на диване, держась за руки, как подростки, и у обоих на глазах были слезы - не от песни, а от того, что мы у себя дома. Настоящего дома. Даже тепловозные гудки за окном по ночам казались тогда колыбельной: все, приехали, дальше - жизнь.
Правда, поначалу у нас не было домашнего телефона, хотя через пару лет мы получили пусть спареный с соседями, но свой собственный номер. Помню его до сих пор: 309-79-51.
Впервые в жизни у меня появилась пусть небольшая, но своя девятиметровая комната. Естественно, в ней было немного мебели, но все по делу, а именно: письменный стол, небольшая тахта, кресло и книжный шкаф. Был там и радиоприемник, вывезенный из прежней квартиры. В гостиной появился наш первый телевизор "Радий-205" с приличным по тем временам размером экрана.
Словом, в нашей новой двукомнатной квартире все было замечательно, за исключением разве того, что одно окно в гостиной, выходящее в торец дома, открывало довольно неприглядный вид на железнодорожный узел станции Перово. Та представляла собой, как говорят нынче, большой железнодорожный хаб с множеством путей, стрелок и прочего оборудования, который был загружен и днем и ночью. Летом, раскрывая это окно, помимо тепловозных и электровозных гудков можно было слышать голоса диспетчеров через громкоговорители типа: "Осторожно, поезд идет на горку" или нечто в том же духе. Ну, и для моего отца подъем на пятый этаж становился обременительным с учетом его стенокардии.
Так или иначе, жизнь в новом доме совершила поворот, и в седьмой класс я отправился в Перовскую школу под номером девять, которая тогда же сменила его на 788, так как город Перово вошел в состав большой Москвы.
В этом доме прошло мое отрочество, юность, начало зрелости. И только после года женитьбы, с рождением дочери я покинул стены этой квартиры и переехал в свой третий дом - по адресу жены. Это произошло в 1975 году. Необходимость переезда была вызвана тем, что мы с женой работали. Работала и моя к тому времени овдовевшая мать, а сидеть с нашей новорожденной дочерью могла только теща.
Итак, покинув родное Перово, мы переехали в Измайлово, где на 15-й Парковой улице стояла панельная пятиэтажка родителей жены. Мы заселились в их трехкомнатную квартиру на втором этаже.
Квартира выходила окнами на противоположные стороны дома. На каждой из сторон было по балкону. На них в зимнее время выставлялись ведра квашенной капусты, которую мы с тещей заготавливали поздней осенью. В отличие от моего предыдущего места жительства, в этой квартире был раздельный санузел, что было очевидным плюсом с учетом того, что нас проживало пятеро (пятым был мой шурин). Мы с дочкой разместилась в одной комнате, в другой - теща с тестем, а брат жены - Валера в гостиной. Полезной площади там было порядка сорока шести квадратных метров. Кухня, правда, была маленькая и не дотягивала до шести квадратов. Так или иначе, быт был налажен.
До ближайшей станции метро "Первомайская" ходил троллейбус, в шаговой доступности были магазины. В этом доме я прожил вплоть до отъезда в Штаты в 1996 году.
Так случилось, что наша дочь познакомилась с молодым человеком Сашей, который сделал ей предложение руки и сердца. А семья его в то же самое время готовилась эмигрировать в Штаты. В итоге всех перипетий молодые расписались, сыграли свадьбу, и семья теперь уже мужа выехала в Америку. Планировалось, что по прибытии в Штаты Саша вызовет нашу дочь по программе воссоединения семьи. На это с учетом американской волокиты и бюрократии ушло около двух лет. Когда дочь улетела в США, пришла ее очередь сделать официальный запрос на нас. Что до нашей семьи, в которой к тому времени оставалось только четверо, включая мою маму и тестя, то причиной уже нашей эмиграции была единственная дочь, ради блага которой мы были готовы ехать в любую страну мира.
Поскольку темой этого рассказа стали места проживания, то, не погружаясь в страсти и эмоции вокруг событий, перейду к существу, а именно к описанию первого нашего дома на американской земле.
Дочь с зятем сняли нам квартиру (по-местному апартмент) на соседней улице. Это был город West Hartford, в штате Connecticut. Когда дети привели нас к порогу этого дома, мой тесть, зайдя в подъезд, воскликнул: "Интересно, кто живет в этом дворце?" Действительно, первое впечатление от интерьера лобби оказалось более чем приятным. Чистота, большая площадь подъезда, зеркала, мраморные полы - все это не вписывалось в наше представление о прекрасном. Стоит отметить, что в этой квартире с одной спальней мы предполагали жить втроем с моей матерью. Тестю же дети сняли студию неподалеку.
Итак, мы заселились в квартиру на третьем этаже трехэтажного дома, принадлежавшего богатому американцу итальянского происхождения, который, проживая в другом городе, сдавал свои апартменты в аренду. В доме имелся лифт, чего не предполагалось иметь на родине. Там лифты устанавливали только в домах свыше пяти этажей. В апартменте было две комнаты, одна большая гостиная, другая спальня. Санузел раздельный, кухня с большим холодильником, встроенные шкафы для одежды и обуви. Словом, довольно скромная по американским меркам квартира. Во дворе были расчерчены парковки для машин жильцов. Две из них полагалась нам, хотя тогда машины у нас не было.
За все вопросы касательно обслуживания дома отвечал назначенный хозяином супервайзер. В его обязанности входило все то, что в СССР обеспечивали ЖЭКи. В сумму оплаты апартмента включались и траты на косметический и текущий ремонт, а также на замену неисправной техники. В доме была предусмотрена комната, в которой стояли стиральные и сушильные машины.
Любопытно, что тогда же мы столкнулись с элементами социального расслоения. Наш дом располагался на окраине города West Hartford, а буквально через пару сотен метров через улицу Prospect находился город Hartford - столица Штата. Переходя через улицу, мы попадали как бы в другой мир, где белые были в явном меньшинстве. Зато можно было увидеть много выходцев из стран латинской Америки, Азии, цветного населения. Соответственно, той санитарной чистоты, что была в нашем в городе, там не было и в помине. Нас в дальнейшем просветили. Недвижимость у соседей была намного дешевле, чем у нас. Зато из-за криминальной обстановки страховки на дома и автомобили там были намного выше. Со временем мы узнали, что недвижимость от стольного города возрастает в цене по мере удаления на Запад. А города и городки на востоке с точки зрения демографии ценятся ниже. Что до West Hartford, то это небольшой по размерам скорее городок, чем город, так как его население и тогда и по сию пору не превышает 65 тысяч человек.
В этом доме, что располагался на улице Boulevard, я с женой и моей мамой прожил почти три года. Не могу сказать ничего плохого об этом жилище, но настал день, когда наш хозяин довольно сильно поднял арендную плату. И мы стали искать что-нибудь подешевле, благо в этой стране существует реальная конкуренция и в этой сфере бизнеса. Поиск не отнял много времени. И мы въехали в мой пятый по счету дом на соседней улице, параллельной Boulevard.
Это тоже был кирпичный трехэтажный доходный дом, где мы сняли квартиру, похожую на предыдущую, только на первом этаже. Хозяевами были старики - муж с женой. Муж занимался в основном поддержанием дома в рабочем состоянии, включая косметический, мелкий и средний ремонт квартир. Жена занималась финансами и бухгалтерией, расторгала и заключала договоры аренды и взимала соответстующие платежи с жильцов. В доме было 28 квартир. У хозяев помимо этого доходного дома был свой неподалеку. Хозяин мне как-то обмолвился, что свой дом в начале пятидесятых годов он с женой купил всего за двадцать четыре тысячи долларов.
В этом - пятом для меня - доме мы прожили еще три года, пока не созрели до приобретения собственного жилья.
Процесс обретения собственного дома оказался достаточно долгим и мучительным. Наш риэлтор - агент по недвижимости, по всей видимости, обладал незаурядным терпением и настойчивостью. Прежде всего, Геннадий долго пытался вдолбить в наши с женой головы американский принцип приобретения жилья, а именно: location, location, location, Иными словами, конкретное место вашего дома имеет сверхважное значение. Как я рассказывал выше, разница между двумя городами, West Hartford и Hartford по качеству жизни была очевидна и не в пользу последнего. Геннадий и как агент, и просто по-человечески был заинтересован в предложении нам подходящего жилища, ибо в течение года возил нас по городкам и весям, предлагая на выбор как целые дома, так и кондоминиумы, к которым мы в конце концов и вернулись. Нам не нравилось то одно, то другое. При этом он не давил своим авторитетом, а раз за разом звонил с очередным предложением.
И вот однажды, когда Геннадий повез нас на смотрины домов, а мы пребывали в состоянии душевного разлада, он сказал:
- Друзья! Буквально вчера мне поступило предложение: только-только выставлено на продажу одно кондо, оно еще не попало в листинг. По описанию - прямо-таки заглядение. Расположено в городке Newington. И входит в состав большого кондоминиума под названием Glen Oaks. Хотите поехать, посмотреть?
Мы покрутили носами, мол, это так далеко от почти что родного West Hartford, но все же согласились. По пути агент стал расписывать преимущества этого места, включая свою любимую мантр: location, location, и еще раз location, Мы прибыли в поселение Glen Oaks, и остановились у дома номер 10. В этом доме было восемь квартир по четыре с каждой стороны дома. Здание стояло как бы на взгорке, поэтому с одной стороны в нем было два этажа, с другой - три. Как выяснилось, наш будущий юнит (апартмент) имел три уровня.
Войдя в него, мы оказались в маленькой прихожке, от которой шла лестница на второй этаж, а слева и справа двери вели в две комнаты. Комната слева от входа была бы пуста, когда бы в ней не стоял большой биллиардный стол. Еще одна дверь вела в техническое помещение, в котором стояли бойлер, стиральная машина и машина для сушки белья. В том же техническом помещении разместилась газовая установка - нагреватель для подачи в дом горячего воздуха. Через воздуховоды можно было подавать тепло или охлажденный кондиционером воздух наверх. Наконец, из этого помещения через еще одну дверь можно было попасть в небольшую комнату, которая в дальнейшем стала моим рабочим кабинетом.
Те помещения нижнего уровня по-английски звучали как walk in basement, так как по сути этот этаж формально считался подвальным и не входил в полезную площадь дома. Как объяснил нам Геннадий, хозяева проделали большой ремонт, превратив подвальный этаж в жилые помещения.
Я влюбился в кондо, когда моим глазам предстал солидный биллиардный стол. Правда хозяева вывезли свой биллиардный стол и лишь через несколько лет я поставил на его место другой.
Осмотрев walk in basemnet, мы поднялись по лестнице на второй этаж. Справа от дверного проема находилась кухня, или по-здешнему, diningroom. И вот тут случилось невероятное: Жена сразу влюбилась в эту комнату. Прежде всего следует отметить, что та была идеально меблирована, а именно: целиком одну сторону занимала подвесная стенка с закрытыми полками высотой почти до потолка, под ней посудомоечная машина, раковина со шкафчиками внизу, еще левее шкафчики для столовых приборов, а под ними пара полок для разного вида посуды с выдвигающейся металлической решеткой.
Следует отметить, что поверхность рабочего стола была сделана из гранита, так же, как и поверхность столешницы с закрытыми полками, стоявшей посреди кухни. Кухонные шкафчики висели и на стене напротив входа, а под ними в стену вмонтирована микроволновая печь, под которой располагалась электрическая плита. Между двух стенок стоял здоровенный холодильник все той же компании GE. А перед окном с жалюзи красовался большой дубовый стол. С трех сторон он был окружен одной сплошной деревянной скамьей, прикрепленной к стене и к полу.
Я намеренно остановился столь подробно на описании начинки кухни, чтобы показать причину восторга жены. Восторг этот был подкреплен справкой Геннадия о том, что примерная оценка затрат на обустройство этой комнаты - не менее двадцати тысяч долларов, включая гранитную отделку рабочих поверхностей.
На том же уровне был маленький туалет и большая гостиная с окном, выходящим на балкон. С этого этажа лестница вела наверх в спальни. Та, что побольше, именовалась Masterbedroom, другая - по правую руку от лестницы - была меньшего размера. В обеих спальнях были свои клозеты, предназначенные для одежды и обуви с соответствующими полками - органайзерами. Наконец, между спальнями была ванная комната, правда совмещенная с туалетом, как здесь в основном принято.
После тщательного осмотра всех помещений мы, естественно распросили агента о цене вопроса. Геннадий выдал нам справку о кондоминиуме в целом и конкретно об этой квартире, из которой мы выяснили не только цену кондо, но и массу информации о поселке в целом. В частности, мы узнали, что на территории имеется теннистный корт, баскетбольная площадка, пруд с фонтаном и клуб, где работает менеджмент и в котором есть зимний и летний бассейны, а также сауна. Агент дал дополнительную информацию о состоянии дома, о проведении технической инспекции, о ближайших школах и магазинах, системе отопления (газового), а также о ежемесячной плате за техническое обслуживание дома. Из его справки мы выяснили сумму годовых налогов на кондо, а также то, что для наших машин предусмотрены парковки.
Получив отмашку на покупку, Геннадий довольно быстро завершил сделку. Мы получили кредит на ипотеку от банка (Mortgage), юридическая контора оформила акт купли-продажи.
И вот теперь здесь я каждый год 28 октября открываю бутылку вина и поднимаю тост за все шесть адресов:
- за коммуналку, где я был маленьким среди больших;
- за Перово, где впервые обрел свое собственное жилое пространство;
- за Измайлово, где жил с родителями жены, с ее старшим братом Валерой и мы все вместе воспитывали нашу с женой дочь;
- за первые американские апартаменты, с которых начали жизнь в Новом Свете;
- и за этот - последний, уже собственный дом, где я наконец перестал желать следующего переезда.
За окном желтые листья... Жена спит в нашей спальне. Я сижу в кабинете в комнате моей покойной матери и думаю: вот и все. Шесть адресов - шесть жизней.
Эта, шестая, оказалась самой длинной, самой тихой и самой дорогой. Может, это как-то связано с возрастом.