Аннотация: Собака, которую спас человек, рассуждает о странном поведении людей.
Михаил Садовский
СТРАННЫЕЛЮДИ
Многим из тех, кто знал его, этот человек казался странным. С виду ничем он не отличался - джинсы, куртка и никаких пиджаков, поло или свитер. Он всю зиму ходил в кроссовках и считал эту обувь мировым достижением американцев. Покупал кефир только в картонных кубиках и когда опорожнял их, разрезал посредине ножницами и собирал ложечкой со стенок остатки тщательно и не торопясь. Он высчитал, сколько гречневых зёрнышек в день надо было съесть взрослому человеку в блокаду Ленинграда, чтобы выжить. На улице, если слышал шаги сзади, останавливался резко, и люди натыкались на него от неожиданности. Никогда не покупал срезанные цветы, а только в горшках. Однажды заметил молодую собаку, которая провалилась в трещину тонкого льда и не могла выбраться - ледяная корка обламывалась под её лапами, она взвизгивала и снова бросалась вперёд, но снова проваливалась вместе с обломившимся краем. Сразу собрались зеваки: мальчишки, которые играли в парке, где был пруд, несколько старушек с собачками и несколько прохожих мужчин. Он не оглядываясь шагнул на лёд, потом встал наколени, распластался и пополз осторожно вперёд. Сзади все замерли, а потом стали подавать советы в голос, кто-то приволок жердь и пустил её по льду в сторону спасителя, но она проскользила мимо. А он, когда почти был у цели - у образовавшейся проруби, вдруг провалился в воду, взмахнул руками, растопырил их в стороны и замер на мгновение. Собака, почуяв помощь, подплыла к нему и положила лапы ему на плечо. Видимо в пруду не было глубины - только по шею, человек обхватил пса одной рукой, развернулся и пошёл в сторону берега. Когда дорогу преградил не успевший разломиться лёд, он ударил по нему кулаком, разломил и так двигался пока не приблизился к берегу. Собаку он не отпускал. Она оказалась маленькой чёрно - пегой дворнягой, её била крупная дрожь, и она не пыталась освободиться от объятья незнакомца, а наоборот старалась прильнуть к нему. Так они и вышли на берег, человек медленно огляделся и направился к выходу.
- Это ваша собака? - спросил его подошедший мужчина в коротком пальто намотанном на шею шарфе и без шапки.
- Нет. Я её первый раз вижу...
- Ладно, пошли со мной. Я вас отвезу. Вы далеко живёте?
- Случайно здесь оказался. На другом конце города...
- Я тоже случайно... проезжал мимо и увидел... Да отпустите вы пса!..
- Нет, он погибнет...
- Мг... а о себе вы не подумали?
- Не успел...
- Ладно, пошли скорее...
- Мы вам всё промочим! - возразиль спаситель собаки, - Я без него не поеду...
- Пошли, - скомандовал владелец машины и быстро двинулся к улице...- пока доедем до вашей Взлётной, околеете...
- А куда же вы?.. - но человек, ничего не ответил... Прежде, чем нырнуть в открытую дверцу чёрной легковушки, человек провёл ладонью свободной руки по своей куртке и брюкам, стараясь выдавить из них лишнюю воду, но, конечно, это не помогло. Он безнадежно махнул рукой и плюхнулся на заднее сиденье, собака поднявшись с его колен стала лизать ему лицо и тихо скулить, но он никак не реагировал, только стянул с головы вязанную шапку и стал ею оглаживать пса.
После горячей ванны и полстакана водки он лежал голый на животе на расстеленном на полу полотенце, хозяин, квартиры, стоя на коленях рядом, растирал его каким-то вонючим жиром из банки, потом перевернул на спину и продолжал, не пропустив ни одного сантиметра от ушей до пальцев ног, потом он натянул на него егерьские фуфайку и кальсоны из серой тонкой шерсти, уложил на диван и принёс термос, из которого наливал понемногу в чашку с оттопыренным, как пиписька у маленького мальчика, носиком и поил лежащего...
Всё это он делал молча, не спрашивая имени, разрешения на бесцеремонное обращение, перевороты тела с боку на бок и все прочие процедуры, которые, кстати, у него получались удивительно ловко и быстро.
- Зачем вам это надо, что вы хлопочете так?
- А вам зачем надо было лезть за собакой в такую пору, я же это видел - не июль ведь, ноябрь, забыли? - на этом разговор их закончился, и хозяин пошёл возиться с собакой, которая пристроилась на коврике в прихожей, изогнулась кренделем, опершись на один бок, и тщательно вылизывала свою длинную шерсть.
Спаситель проснулся оттого, что почувствовал на себе пристальный взгляд. Он медленно поднял веки и встретил его на расстоянии двадцати сантиметров. Собака неподвижно стояла рядом с диваном, на котором он лежал, и бережно дышала, не хакая и не высовывая язык. Глаза их находились на одном уровне и не моргали, похоже было, что они сосредоточенно вспоминают, что произошло сегодня утром. Она чуть перекидывала голову с боку на бок, но взгляды их будто склеились и стали единой осью.
Когда спаситель попытался опустить веки, они не закрылись до конца, казалось, что они разбухли и плотно уже никогда не сомкнуться. Сквозь оставшуюся щёлку он видел собачий взгляд, потом ничего не видел, потом, когда открывал глаза, снова видел её взгляд, и как долго это продолжалось, он сообразить не мог.
В больницу его забрали на следующее утро, но он плохо соображал, что с ним происходит, и в памяти это не осталось. В палате их лежало четверо, и каждый из соседей через неделю рассказывал ему, что с ним было по-своему и с разными деталями. Что навещает его один только мужчина, которого зовут Николай, что однажды он приходил с собакой даже такой небольшой чёрненькой, и что собака эта от радости так виляла задом и визжала, что напустила лужу на пол, а нянечка такой шум подняла, что вот сделай добро, а что за это получишь, дураку ясно, но что, когда Николай ей бумажку в руку сунул, тут же успокоилась и теперь лучший друг и Николаю, и собаке, а пустили их вместе потому, что животина ничего неделю не ела, пока он был в беспамятсве, и Николай опасался, что она подохнет вовсе. А теперь получается, что раз кризис миновал, и он в себя пришёл, и собака есть стала - всё хорошо, и скоро его выпишут, наверное...
В голове у него шумело, глаза сами закрывались и веки тоже сами приподнимались и быстро опадали. Какая же сила нужна, чтобы глаза держать открытыми, - удивлялся он и снова оказывался в полудрёме, холоде и свисте ветра... буран никак не кончался, и он никак не мог высунуть голову из снежной кутерьмы, а только представлял себе, как это возможно будет и последнее, что он слышал, перед тем, как его откопали, - собачий лай...
Потом соседи по палате рассказали ему, что Николая недлю не будет, и поэтому ещё неделю ему точно быть в больнице, потому что никто его больше не навещает, а одному ему дома никак, пока не встанет на ноги, чтобы и в магазин, и в аптеку, и сварить, и ещё собака: ей же до ветру надо, а Николай, сказал, что пристроить её никуда невозможно, потому что она и на улицу выходить не хочет, только ножку поднимет и домой - сторожит диван, где он лежал.
Такая выходила нелепая история. И всё соседи правильно говорили. Родных, чтоб забрать, не было, вот только что собака теперь. На работе, конечно, уже прознали обо всём теперь - милиция всегда всё знает, и прогулы ему не поставят, раз справка из больницы, но, как быть, действительно неизвестно... надо просто лежать и ждать, что Николай появится через неделю...Тогда всё прояснится...
С недавних пор странного чловека в длинном пальто и вязаной шапочке часто видели в парке. Он гулял с собачкой неизвестной породы чёрно-пегой с длинной ухоженной шерстью. Они часто приходили на берег пруда, садились на скамеечку, и собачка оказывалась под широким рукавом пальто тихого неразговорчивого человека. Как только кто-нибудь присаживался с другого конца скамейки, человек вставал, собака соскакивала вниз, и они шли рядом будто заранее сговорившись, куда, при этом поводок никогда не натягивался... он всегда провисал от кармана, в котором пряталась рука хозяина, до ошейника.
Иногда они уходили далеко направо, огибая пруд, до кустов, росших на краю начинавшегося там оврага, где никто не гулял, и стояли неподвижно подолгу. Только изредка вольные собаки, отколовшиеся от хозяев, подбегали к пёсику, предлагая познакомиться, побежать и поднять ножку вместе у забора, или какая-нибудь заскучавшая в комбенизоне сучка принюхивалась к нему, но он ни на кого не обращал внимания. Он внимательно, поднимая острую мордочку, взглядывал на хозяина. А потом осматривал местность по сторонам - не грозит ли им что-то новое невидимое, которое так долго не пускало их соединиться, чтобы быть вместе, как это началось в воде однажды холодным предзимним днём, когда он был ещё совсем молодым и глупым, что погнался за какой-то рыбкой, мелькнувшей подо льдом. Но он же не знал тогда, что под лёд можно провалиться - это была его первая и сиротска зима... хорошо, что нашёлся такой странный совершенно незнакомый человек, который спас его.
А этот человек теперь всегда был с ним рядом, и непонятно только, зачем он всё время пристёгивает к ошейнику этот поводок и щёлкает блестящим карабином - как будто боится потеряться! Но ведь нашёл же он его в больнице, где скверно пахло и нельзя даже было чуть - чуть от радости письнут на пол...
Странные всё же эти люди, и столько им объяснять надо, а как это делать, когда они такие недогадливые... Пока поймут... Николай, который всё время хотел его накормить, когда он же знал, что хозяина нет, и поэтому ему кусок не лез в горло, тётка эта в белом, которая так волновалась и рычала, а потом вдруг схватила бумажку и замолчала, люди в комнате на кроватях, которые его угощали и угощали, да и хозяин тоже так долго торчавший в этой больнице, где нет ничего интересного и так плохо пахнет.