Lib.ru/Современная:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Помощь]
|
Оставить комментарий
© Copyright Садовский Михаил
(msadovsky@mail.ru)
Размещен: 17/09/2026, изменен: 17/09/2026. 23k. Статистика.
Рассказ: Проза
Скачать FB2
|
|
Аннотация:
Татьяна Исааковна живёт в коммуналке, она учитель музыки, к ней приходит бездарный учаник, и страдают моседи от его неумелого тыкания в клавиши
|
Татьяна Исааковна
--
Боже мой, Боже мой! Готеню, вос махсте!? Опять этот... шлимазл" пришёл к Татьяне Исааковне. Ты слышишь, Гершель... уже невозможно жить совершенно... включи хоть радио... - ворчала и возмущалась бобе, услышав за стенкой звуки корявого арпеджио, которое пытался домучить до конца маленький мальчишка, новый ученик соседки, начисто лишённый не только желания овладеть клавиатурой, но и какого-нибудь подобия музыкального слуха. Внук включил радио, но от смеси обломков нот за стенкой и положенного на музыку текста, льющегося из репродуктора, стало так тесно в комнате, что пришлось его снова выключить... "от а глик, от а глик мир гетрофен!" ( счастье мне привалило) Она присела на край кушетки у окна и стала натягивать дырявую пятку носка на шляпке деревянного грибка, держа его за ножку. Это было её любимое занятие - штопать носки. Правда, штопки хватало ровно на три дня, но она не огорчалась и принималась снова и снова восстанавливать носки - и свои, и сына, и внука - во-первых, что бы ей ни говорили - экономия, а во вторых, - нельзя же сидеть без дела. А в эти морозы, да ещё по их улице не погуляешь - и скользко, и холодно очень... за стеной образовалась пауза. Очевидно, Татьяна Исааковна объясняла что-то ученику. Потом снова стали падать обломки нот, и бобе, вздохнув, поплотнее вдвинулась на мягкую кушетку. "Как это получается, что на том же самом инструменте такие ужасные звуки, будто бьют посуду, чтоб они все здоровы были. Когда она сама играет, так это же сердце радуется... ну, если не очень поздно, конечно, а как придёт этот паршивец, так никаких сил же нет. Чем он виноват? Но родители хотят. Раз они хотят... всем же жить надо. Татьяна Исааковна же им говорила, что из этого шлимазла ничего не получится... даже у Столярского если бы он учился... может быть, ему другим увлекаться... но родители хотят для общего развития... Для общего, так для общего... - пусть развивается... что делать - надо терпеть..." Она сидела и вспоминала, как у них в местечке, когда были маленькими, все бегали через поле и берёзовую рощу к замку Радзивила слушать музыку. К дому не пускали - во двор за ограду, но если не было ветра, не шелестели листья, и открывали окна ... так было хорошо, как в театре... на траве под деревом... и разносились по всей окрестности замечательные звуки - она бы и сейчас их узнала. Спеть бы, конечно, не смогла, но если бы снова услышала ту музыку, узнала бы, разве нет!?. Она с тех пор так и звучит в голове, а сколько уже лет прошло... готеню, готеню...
Так случилось, что в этом тихом переулке недалеко от центра города в деревянном двухэтажном домике в квартире на втором этаже собрались одни еврейские семьи. Конечно, никто их не подбирал специально при заселении, да и въезжали они все в разное время на освобождающуюся жилплощадь... Сорокин погиб на фронте. Он жил совсем один -молодой, жениться не успел. Пошёл лейтенантом - и всё. В сорок первом... и ордер получили Блюмкины. Васильев совсем недавно переехал в новую отдельную квартиру - дали от завода - повезло, всего пятнадцать лет в очереди стоял... Изаксон так и не вернулся после освобождения и реабилитации. Тогда Муся уехала к нему в солнечные сибирские края. Его там сразу назначили замдиректора чего-то большого и важного... кажется, целой шахты. Он же до войны в наркомате работал, ходил с портфелем - так в их квартиру въехал Школьник с семьёй... а бобе даже и не помнила, после кого им самим достались эти две комнаты с окнами во двор и половицами шириной в полметра...
--
"Шлимазл!" - вздрогнула бобе, потому что за стенкой раздался какой-то особенно сильный музыкальный удар сразу по многим нотам, и всё стихло. Бобе прислушалась и облегчённо вздохнула - на сегодня мучения кончились: хлопнула входная дверь, отпуская мальчика на свободу... а когда за высоким створчатым окном играли что-нибудь танцевальное, они, девочки заходили за дерево, окружённое кустами, брались за руки все вместе или по двое и танцевали, смущённо улыбаясь. Отсюда их невозможно было увидеть из дома, а то могло попасть от управляющего, что бездельничают да ещё вытаптывают площадку своими танцами... мама тоже это не поощряла... то есть, конечно, могло попасть, как следует, она могла страшно рассердиться и сказать: "Не забывай, кто ты! Что ты себе позволяешь?!". А что такое, если тебе десять лет?! "Дарф мен лебен!" И оправив совершенно гладкую скатерть на круглом столе под матерчатым абажуром, она присела у окна на кушетку доштопывать носок, пока ещё не включая электричество навстречу угасающему дню...
--
А кстати, какой сегодня день, Гершель, и что ты там делаешь?
--
Бобе, я играю... а день сегодня - среда.
--
Вчера была среда...
--
Значит, пятница...
--
А за ёр аф мир, чтоб ребёнок в пять лет не знал дни...
--
Ну, понедельник!
--
Швайг шен! Вос тутцах, вос тутцах!.. ( замолчи уже! Что делается, что делается)- Она стала вспоминать, когда его привезла внучка "на постой", но всё дни недели перепутались, потому что она уже давно не выходила на улицу из-за этой зимы... тогда она стала вспоминать, когда приходил к Татьяне Исааковне этот шлимазл, потому что он ходил по понедельникам, средам и пятницам, но у неё снова ничего не получилось. И тогда она решила, что если сегодня придёт Ада, значит, точно четверг, а этот шлимазл пришёл не в свой день, чтоб он был здоров и рос большой... а когда все повзрослели, так по привычке уже так и ходили туда к этой липе возле Радзивилов и даже говорили: "Приходи сегодня к Радзивилу"! Чужой бы испугался, что его во дворец приглашают... но чужие у них в местечке так редко появлялись... и они собирались там вечером, а возвращались всегда вместе, потому что страшно - вдруг из леса кто-то выскочит... правда, ни разу никто не выскакивал, но вдруг... и парни их провожали... может, лучше бы кто-нибудь всё же выскочил, а то они были такие тихие и робкие... ох, эти парни... но ничего, все себе нашли... она опустила руки и стала смотреть в окно, потому что совсем стемнело для штопки, а за окном ещё белели сугробы и чернела тропинка между ними через двор в переулок, и край соседнего дома выглядывал из-за угла. В нём зажигались окна, и она хотела уже крикнуть Гершелю, чтобы он тоже зажёг свет- он так любил залезать на стул и щёлкать выключателем - когда хлопнула входная дверь, и за стенкой послышались голоса. Бобе замерла, прислушиваясь, и вскоре оттуда донеслось: а-а-а-а-аааа-а."
"Точно! Значит, четверг, слава Богу, Ада пришла!" -Потом мимо двери ходила взад и вперёд Татьяна Исааковна, - она её по шагам за двадцать лет хорошо выучила, - потом за стенкой пили чай. Уже совсем стемнело и надо было посмотреть, что делает ребёнок и накормить его, но бобе замерла в предвкушении своего счастья и тихонько позвала:
--
Гершель, иди ко мне, маленький, гей цу мир гихер, май шейнкайт!
--
И не успела она договорить, как с первой фразы, долетевшей из-за стенки, ей сдавило горло, и слёзы сами покатились из глаз. "Афн припетчек, брейнт а файерел..." Готеню, готеню, куда это всё улетело... и где её Гершель лежит? Кто найдёт его могилу после этой войны, когда там шли танки, и говорят, что всё местечко так сожгли, что нельзя было найти, где шла улица... и замок их сожгли... их! Радзивила, конечно, но всё равно сожгли, разграбили, такой красивый замок... и они там пели "Афн припетчек"...
--
Гершель, Гершель, ду герст? Гей шен цу мир гихер! (Гершель, ты слышишь? Приходи скорее)- А за стенкой возвращалось время, и Ада не замечала, и не могла знать даже, как она переносит в другой мир эту старую женщину с её огромной долгой жизнью, в которую уместилось столько! Сколько - столько? - " але киндерлах лерн алеф - бейс!" Голос доносился легко и свободно через перегородки, которыми разделили комнаты в старом барском особняке, превратив его, как называли в народе, в клоповник. Но весь этот, заселённый по непонятной прихоти судьбы одними евреями этаж, замер и, если не вслух, то про себя плакал от счастья, что сегодня, в эти страшные годы можно было услышать родную с детства еврейскую песню и вместе с ней перенестись назад. Можно было приоткрыть тихонько любую дверь, и никто бы не оглянулся,только сказал "тссс!" и подвинул вам стул, чтобы вы сели и не мешали. "Гедейнкт же киндерлах, гедейнкт же таере!"( помните же дети) - Пела Ада, и слёзы уже ручьём катились по щекам бобе и она часто и громко вздыхала.
--
Бобе, бобе, что ты?- подскочил Гершель, и она, прижав его к себе, только прошептала:
--
Зиц штилер гейд унд швайг, нареле! ( молчи , глупенькая) не плачу, это всё Ада... вот слушай, слушай, и она пропела вместе с певицей следующую строчку: "Вос ир лерент уйс!" Всё, что вы выучили, - перевела она!
--
Что выучили? - Переспросил Гершель.
--
Всё! Тихо! - оборвала его бобе и прижала к себе. - Но послушать спокойно им не дали. Вернулась дочь с работы и включила свет.
--
Что такое, мама? Что случилось? Ты опять расстраиваешься - тебе нельзя волноваться, я тебе как врач говорю! - Бобе опустила голову и стала сматывать клубки штопки. - если у неё, правда, будет концерт в зале, я тебе куплю билеты и на такси отвезу! Что случилось?!
--
Ничего! Это моя молодость плачет - старости уже ничего не нужно... но хорошо знать, что не всех убили, зарезали и сожгли... она уцелела и не боится, а может, и боится. Когда всех в театре пересажали, и его закрыли, она ещё совсем молодая была, и до неё руки не дошли просто - я старая еврейка, но не идьётка... театра нет.
--
Мама, люди устали бояться...
--
Устали? Слава богу, твой отец во время умер и не видел всего этого... как это артист может стать шпионом, если он поёт...
--
Ты накликаешь на нас! Тебе мало было...
--
Да. Аваде, конечно. Чтобы дома нельзя было говорить на своём языке...
--
Можно, можно... но китайцы говорят, что не надо дразнить дракона...
--
Откуда ты знаешь, что говорят китайцы, если ты уже забыла, что говорят евреи!?
--
О! Они уже столько наговорили, что на всех хватит!
--
Таки, слава Богу, что твой отец умер!
--
Мама, я прошу тебя! Я тебя очень прошу: хватит! Тут же ребёнок!
--
И что? Пусть он слушает. Он же может слушать песни. Он такой музыкальный мальчик. Ада ходит заниматься к Татьяне Исааковне, она едет через весь город. Ты разве не знаешь?
--
Знаю, знаю, мама... - Она знала, как и все в их квартире, - а что можно утаить в коммуналке, - что в тот день, когда закрыли театр, Ада пришла сюда к ним, и Татьяна Исааковна никуда её не отпустила. Сначала она ночевала у неё, потом жила у каких-то дальних родственников на даче, вернее было сказать, не жила, а пряталась, будто можно было спрятаться от "них", если бы им надо было её найти. Но не попадаться на глаза - это тоже большое дело. И она не попадалась. Чем она жила, кто её кормил, кто брал на себя смелость прятать её у себя?.. но в конце концов человек не может весь свой век просидеть в подвале, и её вытащил на свет режиссёр другого театра, может быть, за талант, а может быть затем, чтобы добрым делом уравновесить свои грехи. Кто знает, что творится в человеческой душе. И она играла потихоньку маленькие роли, чтобы не бросаться в глаза... до лучших времён... кто знает, когда они наступят?!. Тогда она не репетировала с Татьяной Исааковной. Нет. Это уж было бы слишком! "Не надо дразнить дракона". Но всему приходит конец, вот теперь уже другое время, и не станут сажать за то, что ты дома поёшь еврейские песни. Не станут, хоть и будут сигналы... может быть, и не из их коммуналки, зачем плохо думать о соседях. Что с того, что они одной судьбы!? Разве не соплеменник за тридцать серебрянников... но ведь и под окном тоже слышно голос Ады, так почему не выслужиться на всякий случай... и времена так часто возвращаются... нет... и во время погрома можно было откупиться!.. а как она уцелела, когда все врачи стали врагами... нет. Не уцелела. От этого страха, она осталась калекой, и если это не заметно снаружи... мама права... чего ей бояться? Только разве это подвластно воле? И почему она всё время твердит тогда, что отец во время умер?.. Нет. Ей никто не ответит. И зачем отвечать, когда до конца дней звук мотора под окном заставляет съёживаться и затаивать дыханье... это навсегда. Это они лечить не умеют. Это боль, которая никогда не отступит и ничего не простит, и за неё есть одна лишь плата последняя и вечная... пой Ада, пой... ты заставишь плакать, и слёзы эти унесут частичку печали... боли - нет, но печали...
--
Ты уже опять в себе. Зачем мне жить, чтобы это видеть?
--
Нет, мама. Мамочка, пока ты с нами, я вру себе, что мне есть куда спрятаться, мама, я слышу, слышу!...
--
Нам так повезло, что можем её слушать. Так повезло. Я много не понимаю, но мы пели эти песни, когда ходили к Радзивиллу, я же тебе рассказывала, ты забыла разве?
--
Нет. Не забыла.
--
А ты что пела Розе?
--
Что я пела Розе! Что я пела...
--
А ему, кто споёт? Как он узнает, что он еврей?
--
Ему скажут, мама. Обязательно скажут... - возразила дочь, - Гершель, почему ты не покормил бобе?.. что вы ели целый день? Вы слушали музыку.
--
Да. Сначала приходил шлимазл, и бобе очень нервничала, потому что он плохо играл, а потом пришла Ада, и бобе всё время плачет. А теперь пришла ты...
--
Иди ко мне, Гершель! -Прервала его бобе и притянула к себе: - Не надо покупать билеты. Пойди в коридор, сейчас Ада уходить будет. Слышишь, - они кончили петь. Она же тебя любит. И она сама тебе скажет про билеты, а если не в этот раз, так во вторник... ты понял, что сегодня четверг, а не среда? Это просто этот шлимазл пришёл не в свой день, сегодня четверг, ты понял?
--
Да, ладно. Я так и сделаю. Только думаешь, я не знаю, что вам поговорить надо? Ладно... ладно...
21 Декабря 1999 г.
16 сентября 2026 года (C)
Боже, что ты творишь?!
Вот счстье, счастье мне припривалило!
Надо жить!
Боже мой!
Замолчи! Что делается, что делается!..
Иди ко мне скорее, моя красота!
На поставце горит огонёк... - начало известной народной еврейской песни
Гершель, Гершель, ты слышишь? Иди же ко мне скорее!
все дети учат алфавит... - строка из той же песни.
Помните же, дети, помните же, дорогие,"
Сиди тихонько и молчи, глупышка!
1
5
Связаться с программистом сайта.
