Аннотация: Историко-документальная повесть о жизни воспитанников школы-интерната
Историческая справка к повести
Путь на Кавказ и Ставрополь из Краснодара пролегает вдоль реки Кубань по старому Ставропольскому шляху. Когда-то, в стародавние времена, по этому шляху шли кубанские казаки воевать с турками, персами, неугомонными горцами и прочими "басурманами". По нему же возвращались домой в Кубанскую столицу, воротами которой была старинная и богатая станица Пашковская, вдоль которой пролегал шлях. Уже в городе шлях упирался в широкую улицу, которая так и называлась: Ставропольская. В советские годы эта улица имела название "улица Карла Либкнехта". В девяностых годах прошлого века улице вернули её первоначальное название.
Если двигаться из города по улице Ставропольской к выезду на трассу, ведущую на Кавказ, то в месте, где дорога огибает берег старой Кубани, непременно выйдешь на улицу Почтовую, которая в старые времена, собственно, и являлась началом Ставропольского шляха.
В те времена, когда улица называлась "Почтовой", улицы, как таковой, можно сказать, и не было. Была широкая трасса, с левой стороны которой гнездились приземистые частные дома станицы Пашковской, а с правой - широко и далеко, до самой текучей Кубани, простирались огороды, поля и плавни. Сейчас на месте этих полей и плавней отстроился большой микрорайон "Гидростроительный".
Обширные эти поля и плавни не застраивались, а использовались в сельскохозяйственных нуждах. В шестидесятых-семидесятых годах старожилы-пашковчане поговаривали, что места эти для строительства опасны из-за разлива Кубани. Слишком свежи еще были в памяти сельчан сильные наводнения в 30-х годах. К тому же, земля эта хранила страшную память о боях в августе 1942 года, в ходе которых погибли в неравной схватке юные защитники Краснодара. И не только память хранила. Даже в 70-80-х здесь обнаруживались ещё неразорвавшиеся снаряды.
Однако к 1960-му году с правой стороны трассы были возведены два трехэтажных здания, которые были обнесены длинной белокаменной оградой. Здания эти на фоне бескрайних полей казались большими и внушительными, вызывающими невольное уважение и почтение. Местные жители метко прозвали это сооружение "островом".
В конце августа 1960 года этот "остров" был заселен детьми. И началась долгая и необычная история Краснодарской школы-интерната No2.
Директором школы-интерната был назначен талантливый педагог и прекрасной души человек, бывший фронтовик, коммунист Иван Васильевич Кравченко. Иван Васильевич пользовался огромным уважением и авторитетом как среди взрослых, так и среди воспитанников интерната. Дети его обожали и слушались беспрекословно. Его слово было закон для всех, хотя Иван Васильевич никогда никого не наказывал, ни на кого не повышал голоса и не проявлял своего гнева или раздражения. Говорил он всегда негромко и спокойно. Голос у него был мягкий, бархатный, а взгляд добрый. Двери его кабинета всегда были открыты для всех, поэтому даже первоклассник мог запросто прийти к нему и поплакаться, рассказывая о своих "бедах и страданиях". И он вникал, успокаивал отечески, разбирался даже в мелочах, поскольку считал, что даже у маленьких детей не бывает в жизни мелочей. Что говорить, детей Иван Васильевич любил и всячески заботился обо всех своих воспитанниках, как мог. Кому-то пробивал путевку в пионерский лагерь, кого-то устраивал в санаторий, выпускников стремился устроить в среднее специальное учреждение в соответствии со способностями подростка. Понимая, что не всякий ребенок согласится добровольно идти к зубному врачу, директор выделил в интернате комнату для кабинета зубного врача и регулярно приглашал стоматолога прямо в интернат. Он знал каждого ребенка не только по фамилии, но и по имени и обращался тоже по имени.
Выдающийся был человек Иван Васильевич. Под стать директору был и весь персонал работников интерната: учителя, воспитатели, рабочие и служащие. Почти все работники интерната старались окружить воспитанников любовью и заботой, не считаясь при этом с перегруженностью и сложностью в работе с детьми сложной судьбы. Многие воспитанники (в основном, 5-8 классов) поступали в интернат, можно сказать, прямо с улицы. У кого-то были пьющие родители, кто-то жил с одним родителем или с опекуном, были дети из многодетных семей - все воспитанники, так или иначе, были из неблагополучных семей. И потому у каждого ребенка была своя жизненная драма, ставшая причиной девиантного поведения. И к каждому такому ребенку требовался особый подход, особое отношение, чего и добивался директор в работе от своих коллег. И потому несмотря на сложный контингент воспитанников, в интернате не наблюдалось каких-то чрезвычайных происшествий, драк и скандалов - с дисциплиной все было в порядке. И в этом заслуга, несомненно, была в стиле работы директора интерната.
Впрочем, по-другому и не могло быть. Иван Васильевич был фронтовиком, прошедший Отечественную с боями от Кавказа до Берлина. На фронт ушел добровольцем в 41-м, приписав себе лишний год жизни. Свой боевой путь прошел в составе 50-го Гвардейского, Темрюкского, Краснознаменного, ордена Кутузова минометного полка "Катюш". Дослужился до звания старшего лейтенанта. Был начальником разведки дивизиона. В Берлине на стене Рейхстага Иван Васильевич написал: "Мы из Краснодара!". А уж боевых наград у Ивана Васильевича было не счесть: вся грудь в орденах и медалях.
Впрочем, своими боевыми и гражданскими наградами Иван Васильевич никогда не козырял, не выставлял их напоказ. Вообще, он был удивительно скромным человеком, что, впрочем, свойственно выдающимся личностям.
В мирное время работал секретарём РК КПСС, заведующим РайОНО, директором нескольких школ города. За свой труд был награждён "Орденом Трудового Красного Знамени" и медалью "За доблестный Труд".
По профессии Иван Васильевич был историком и географом. В интернате он не вел уроки, но с воспитанниками проводил очень много бесед о войне, о Родине, о нашей чудесной стране, о том, что значит быть патриотом. Рассказывал он увлекательно, доходчиво и просто. Мог разговаривать об истории и географии как с одним слушателем, так и с большой аудиторией. Его рассказы и слова врезались в память на всю жизнь.
И сам он остался в памяти всех своих воспитанников примером выдающейся личности, замечательного наставника и просто доброго и благородного человека.
Ю. Шулепова
Краснодарской школе-интернату No2 и её первому директору Ивану Васильевичу Кравченко ПОСВЯЩАЕТСЯ.
ОСТРОВ
ИСТОРИКО-ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ
-Вы не могли бы сказать, как пройти к школе-интернату? Мне сказали, что это где-то здесь, в вашем районе, - спросила Маша у прохожего.
-Ты разыскиваешь интернат, который "Остров"?
-Какой такой "остров"?
-Ну, этот твой интернат. У нас его здесь все "Островом" называют. Он немного в стороне.
-Далеко идти?
-Не очень. Ты вот иди прямо по улице до самого конца. Дальше там будет трасса. А за этой трассой увидишь большое здание. За ним во дворе - другое такое же большое здание. Других таких зданий в нашем районе нет. Вот это будет тебе интернат.
-А почему он "Островом" называется?
-Когда увидишь его, так сразу и поймешь, почему...
Часть 1. ИСПЫТАНИЯ НА ПРОЧНОСТЬ
1. Поездом через всю страну
Маша едет в поезде! Это так здорово: лежать на верхней полке плацкартного купе и смотреть из окна вагона, как проплывают мимо горы, тайга, заснеженные поля, как мелькают дома, полустанки, дороги, перекрытые шлагбаумами. Вспоминается песня, которую учили на уроке пения:
Мы в поезде ехали долго,
Навстречу тянулись поля.
Мы видели горы, мелькали озера,
И все это наша земля.
За окном мороз и морозный туман, а в вагоне тепло. По радио передают красивую музыку. Очень приятно слушать её под равномерный перестук колес. На нижней боковой полке расположились молодая женщина с мальчиком лет пяти. Он очень смешной и шумный. Смотрит в окно и комментирует все, что увидел. "Дывысь, мамо, там вэлыка хата, та ще хата, а на гори малэнька хижинятка". Мама поясняет, что малыш увидел здание с крышей. Он еще плохо говорит по-русски. Они украинцы, гостили в Хабаровске у родственников, а теперь возвращаются домой на Украину. Когда Маша спустилась со своей полки, малыш тут же подошел к ней и попросил рассказать ему сказку.
-Как тебя зовут? - спросила Маша.
-Андрий, - ответил мальчуган.
-А где Остап? - Имя "Андрий" у Маши всегда ассоциируется с повестью "Тарас Бульба"
-Остапа еще пока нет, - засмеялась мать.
Потом она угостила девочку очень вкусными пирожками с картошкой и мясом.
Когда пассажиры в вагоне узнали, что Маша едет одна так далеко без родителей, все почему-то принялись угощать её чем-нибудь...
Осенью 1961 года Иван Николаевич Мухин, отсидевший срок по 58-й статье по доносу высокопоставленного негодяя, поехал в Москву добиваться реабилитации. Хотел попасть на прием к самому Хрущеву. Но Хрущев его не принял. Заявление Мухина перенаправили к Брежневу, и тот без всяких проволочек распорядился выдать документ о полной реабилитации и о праве проживать в любом городе страны. Более того, выданный ему документ предписывал обязательное предоставление заявителю жилья, соответствующего его должности, которую он имел до ареста. А до ареста он был заместителем директора по хозяйственной части строящейся в начале тридцатых годов БаксанГЭС. И потому товарищу Мухину Ивану Николаевичу полагалась квартира со всеми удобствами. Когда пошла первая реабилитационная волна после известного доклада Хрущева на съезде партии, реабилитировали всех подряд, и правых и неправых. Мухин поехал на юг, в город Краснодар, так как юг - наиболее благоприятное место для его легких. Но в Краснодаре прямо с поезда он попал в больницу, в Краснодарский городской тубдиспансер. Видимо, длительные поездки и волнения окончательно подорвали его здоровье. Квартиру ему, разумеется, обещали предоставить сразу же, как только его семья прибудет в Краснодар. Иван Николаевич отправил письмо жене в Комсомольск-на-Амуре, где на тот период семья проживала, с просьбой немедленно собрать вещи и прибыть вместе с детьми в Краснодар.
Жена поплакала, прочитавши письмо, потом написала Ивану Николаевичу в ответ, что теперь прямо так сразу она не может выехать: слишком много канители с работой, вещами - все надо тщательно подготовить. Но она согласна отправить в Краснодар по окончании 2-й четверти старшую дочь Марию, которой уже тринадцать с половиной лет. Взрослая уже девка, и среди людей, небось, не потеряется.
И вот 26 декабря женщина забрала в школе ученические документы дочери, купила билет прямо до Краснодара с местом в плацкартном вагоне, а на следующий день посадила девочку в поезд "Комсомольск-Хабаровск" и крепко-накрепко наказала не выползать из вагона, чтобы по пути не отстала от поезда.
В Хабаровске московские вагоны поставили в тупик, где они находились до тех пор, пока не подъехал состав из Владивостока. Утром эти вагоны подцепили к владивостокскому поезду, и теперь уже состав катил прямо в Москву без всяких пересадок. Ехать надо было долго, больше недели. Большая часть пассажиров ехала до самой Москвы. И потому все старались поддерживать в вагоне благоприятный и здоровый микроклимат: никто не шумел, не скандалил, не устраивал пьяный дебош, как это иногда бывает в дороге.
В купе внизу напротив Маши едет интересный старичок. Обратив внимание на то, что девочка все время что-то записывает в тетрадь, поинтересовался, что это она такое пишет?
-Да так, ничего особенного, - смутилась Маша. - Просто всякие мысли и наблюдения. Для памяти.
-Это хорошо! - похвалил старик. - Мысли обыкновенно появляются и тут же куда-то улетают. Порой, не успеваешь даже их как-то упорядочить. А когда начинаешь все эти мысли записывать, то они очень быстро приобретают и форму, и содержание. Вот у меня был сын. Очень хороший мальчик. И он любил каждый день что-нибудь записывать в тетрадку. У него их много накопилось тетрадок. А в 41-м сын ушел на войну. На той же неделе после выпускного. У них все мальчики из класса отправились на войну добровольцами. А потом мой мальчик погиб под Волоколамском. Первое время я шибко тосковал. А потом я стал читать все его тетрадочки. Прочитал несколько страниц, как будто поговорил с ним. Вот так время от времени и беседую. И так, понимаешь ли, легко на душе становится: вроде, как он рядом. Живой. Хорошее это дело - записывать свои мысли и наблюдения.
Вести записи в тетрадках Маша приучилась в прошлом году, когда временно не могла говорить. Слышать всё и всех слышала, а говорить не могла. Приходилось общаться с людьми с помощью карандаша и бумаги. Так и привыкла. Теперь уже давно говорит нормально, а привычка писать что-нибудь осталась. Это очень увлекательное занятие.
Ехать в поезде Маше очень нравится. Привыкла она за свою жизнь ездить в поездах, потому как родители подолгу на одном месте не засиживались. Отец Маши - человек мастеровой и до всякого дела охочий. По профессии он инженер-строитель, но в лагерях обучился слесарному, столярному и сапожному делу и, когда по болезни, которую подхватил в заключении, работать по специальности было уже невмочь, он занимался шабашкой, то есть, работой на дому. Недостатка в клиентах не было. Но как только власти узнавали, что бывший зек занимается шабашкой, что категорически запрещалось, ему предписывали в самый короткий срок покинуть город или село, в котором он проживал. Вместе с ним срывалась с места и вся семья. И колесила семья по всей стране с места на место в поездах, на машинах и даже на телегах.
Последним пунктом проживания Мухиных стал Комсомольск-на-Амуре. Здесь живет младшая сестра Ивана Николаевича. Зовут её баба Женя. Еще до войны она приехала вместе с группой комсомольцев-добровольцев строить новый город на берегу Амура. У неё есть замужняя дочь и двое маленьких ребятишек. И все они, баба Женя, тетя Таня с её мужем и Галка с Валериком живут в своем доме. И хотя дом у них большой и довольно просторный, семья Мухиных здорово их потеснила. У бабы Жени в исполкоме оказались хорошие друзья из числа бывших комсомольцев-добровольцев. И Мухину, который к моменту приезда в Комсомольск был уже инвалидом 2-й группы, была выделена квартира в поселке авиастроителей Дзёмги. Этот поселок, а точнее, маленький городок, спутник Комсомольска, очень понравился Марии: чистенький, аккуратненький, с широкими прямыми улицами и домами трех, четырех и пяти этажей. И школа тоже понравилась: хорошие учителя, хорошие одноклассники. Появились друзья и подружки. Мать Марии устроилась работать на завод табельщицей, и потому её младшую дочь определили в детский садик. Жить бы да жить семье в этом благословенном месте долго и счастливо. Да только, узнав о том, что все незаконно репрессированные имеют право на реабилитацию, вздумал глава семьи отправиться в Москву искать правду.
И вот теперь лежит Маша на верхней полке плацкартного вагона и любуется из купейного окна прекрасными видами русской зимы. Все интересно девочке: и зимние картины за окном, и вагонная жизнь, уютно устроенная под мерный стук колес, и радость встречи с новыми станциями. Одни названия что стоят: Сковородино, Ерофей Павлович, Ксеньевская, Чита, Слюдянка, Зима... Чудно! Почему Сковородино? Сковородки, что ли, там делают? А Ерофей Павлович - кто он такой? Спросила у проводницы, и та объяснила, что станция названа так в честь первопроходца земли Амурской Ерофея Хабарова. Относительно Хабаровска Мария не стала спрашивать: и так все понятно. А вот станция Ксеньевская вызвала даже небольшую дискуссию между проводницей и пассажирами. Проводница сказала , что станция названа в честь дочери Ерофея Хабарова - Ксении. По легенде, когда землепроходец двигался на восток, его дочь в этих местах заболела, умерла и была похоронена недалеко от современного посёлка. А старичок из Машиного купе заявил, что станция Ксеньевская названа в честь великой княгини Ксении - дочери императора Александра III и младшей сестры Николая II. Считается, что ей подарили золотые прииски, расположенные вдоль реки Чёрный Урюм, в районе которой и расположена станция. Так или иначе, а вокзал станции выглядел прилично. Слюдянка - тоже интересное название, а еще интереснее вокзал и место расположения станции: прямо на берегу озера Байкал. Байкал хорошо виден из окна поезда. Зимой он, правда, весь подо льдом, но все равно оторваться от зрелища невозможно.
*
Новый год Маша встретила в вагоне. Перед самым новым годом во всех купе вагона пошли громкие разговоры, смех и всякие песни. Потом в вагоне, или даже на весь поезд было включено радио. Когда Московские Куранты пробили 12 раз, все разом закричали: "Ура!" и стали поздравлять друг друга, а по длинному узкому проходу вдоль вагона принялись вовсю мотаться маленькие ребятишки, которые проснулись от шума. Их в каждом купе угощали конфетами, печеньями и китайскими яблоками.
А на станции Зима поезд встретила целая толпа местных продавцов гипсовых игрушек. Очень красивые игрушки! Даже глаза разбегаются: не знаешь, какую выбрать.
В Свердловске высадился старичок, который ехал в Машином купе. А его место заняла очень симпатичная молодая женщина, или девушка. Она зашла в купе сказала: "Всем привет! Меня зовут Шура". Маша с Андрюшкой в это время сидели за боковым столиком и играли в самолетики. Это такая настольная игра. Разделяешь тетрадный лист на две половинки и по краям рисуешь "аэродром" и "самолетики" в виде стрелочек с хвостиком. У каждого игрока свое поле с "аэродромом" и "самолетиками". Потом ставишь карандаш вертикально острием на листок и указательным пальцем направляешь карандаш на поле противника так, чтобы сбить "самолетик". Очень увлекательная игра. Андрюшка быстро выучился "стрелять" карандашом. Новая попутчица, которая велела детям называть её "тетя Шура", заинтересовалась игрой и пожелала сыграть с победителем. Победил, разумеется, Андрюшка. А Маша полезла на свою полку.
Тетя Шура, оказывается, тоже едет в Краснодар. Даже немного дальше. Маша очень обрадовалась, когда узнала об этом. Во-первых, в Москве не придется одной блуждать по вокзалам, а, во-вторых, со старым попутчиком интереснее ехать.
2. Москва - Краснодар
Поезд прибыл на Ярославский вокзал. А поезда в Краснодар, да и вообще на юг, отправляются от Казанского вокзала. Маша думала, что придется ещё долго искать этот самый Казанский вокзал, но тетя Шура сказала, что Казанский тут совсем рядом находится. Надо просто перейти на другую сторону площади, разделяющей сразу три вокзала: Ярославский, Казанский и Ленинградский.
На вокзале попутчицы сразу же пошли в зал билетных касс компостировать билеты. Сделали они это довольно быстро, хотя желающих ехать на юг оказалось очень много, потому что "Юг" - это и Ростов, и Ставрополь, и Астрахань, и все Черноморское побережье. Поезд "Москва-Новороссийск" должен был отправляться вечером, поэтому решили попутчицы погулять по Москве, да еще тете Шуре надо было "заскочить в кое-какие магазины", чтобы "приобрести всякие подарки своим родственникам". Родственников у неё, видимо, очень много, потому что подарков тоже надо было много набрать. В общем, когда попутчицы потолкались какое-то время в ГУМе, Маша сказала тете Шуре, что успеет сходить в Мавзолей, пока тетя Шура будет покупать подарки. Красная Площадь ведь рядом.
Очередь в Мавзолей как и три года назад оказалась растянутой от самого парка, который располагается рядом с Кремлем. И эта длиннющая очередь медленно продвигается вперед вдоль стены Кремля. Стоит небольшой морозец, но никто в очереди не замерзает, потому что все потихоньку двигаются, да и брусчатка не занесена снегом. Машу поразили часовые у входа. Они стояли, как вкопанные, как статуи. Казалось, что они и не моргают. Все так же медленно и в том же темпе очередь продвигалась вниз к главному залу. Каково же было Машино удивление, когда вместо двух покоящихся в гробах вождей я увидела только одного: Ленина. Когда Мухины в 59-м всей семьей ехали в Комсомольск и посещали Мавзолей, то в нем покоились и Ленин, и Сталин. Теперь здесь находился только Ленин. Почему? Сталин ведь тоже вождь, в самой страшной войне победил.
Потом Маша еще с удовольствием побродила по праздничной Москве, улицы которой все ещё украшены новогодними елками и гирляндами. С тетей Шурой они встретились, как и условились, уже возле касс Казанского вокзала. Посидели потом еще немного в зале ожидания, а потом, как только объявили посадку на поезд, прошли на перрон.
*
Краснодар встретил Марию солнечной оттепелью и грязными лужами. Зима в этот город, вероятно, если и приходила, так только в гости. Да и то нечасто.
Мария прошла с перрона в здание вокзала и потопала прямо к справочному бюро, чтобы выяснить, как и на чем нужно проехать к улице Айвазовской, где находится туберкулезная больница? Из окошка справочного бюро Марии ответили, что железнодорожная справочная не выдает справки по городу.
-А что же мне делать, если я в первый раз в городе?
-Выйдите из здания вокзала на площадь, сверните налево и у здания автовокзала найдете горсправку.
В городском справочном бюро Мария выяснила, что больница туберкулезного диспансера действительно находится на улице Айвазовской, куда доехать от вокзала можно на трамвае No5, следуя в сторону поселка Пашковский. А дойти до остановки следует, пройдя через привокзальную площадь до трамвайной линии, а там надо спрашивать у людей, где остановка пятого трамвая.
Краснодар с первого взгляда произвел на Марию далеко не восторженное впечатление. "Деревня какая-то с трамваем, - решила сходу девочка. - Одноэтажные частные дома со ставнями, серые разномастные заборы, улицы покрыты брусчаткой. Краевой центр называется. В Комсомольске гораздо красивее.
Трамвай тащился медленно и долго. Вдоль широкой улицы, в середине которой тянулась трамвайная линия, то с одной, то с другой стороны меж частных домов и глиняных бараков проглядывались большие пустыри. Но вот появились сначала трехэтажные, а затем и пятиэтажные жилые здания. "Новостройка, - догадалась Мария. - Какой-то новый район застраивается". Наконец, полусонная кондукторша объявила, что следующей будет остановка "Айвазовская", и Мария протиснулась к выходу.
Улица Айвазовская, как выяснилось, прямо от трамвайной линии и начинается, а туберкулезная больница находится совсем недалеко. Отыскать в больнице отца Марии оказалось совсем легко. Он был известен не только в отделении легочной терапии, но и во всей больнице, поскольку по длительности пребывания в больнице побил все рекорды.
Узнавши, кем девочка является Ивану Николаевичу Мухину, дежурная нянечка на этаже радостно взмахнула руками:
-Ну, дождался, наконец, голубчик! Уж он так ждет, так ждет! И то сказать, только и разговоров у него, какая у него умненькая дочка. Ты погоди, детка, я сейчас только доложу Михал Семенычу. Он велел всенепременно доложить ему, как появишься.
-А кто такой Михаил Семенович?
-Да главный врач по отделению. Он же и лечит Ивана Николаича.
Минуты через полторы Мария уже сидела в кабинете главврача.
-Прекрас-сно! Замечательно, что вы здесь! Для Ивана Николаевича это будет такой праздник! Он уж было потерял надежду, что доживет... - доктор прошелся по кабинету и остановился возле Марии. - Только я очень прошу, пожалуйста, никаких неприятных новостей, никаких негативных эмоций!
-Я не для того сюда приехала, чтобы угроблять собственного отца.
-Да-да, правильно! - Михаил Семенович выдержал паузу. - Знаете ли, сударыня, а вы очень похожи на вашего папеньку!
-Да, я это знаю. Все говорят.
-Нет, я не про внешность. Хотя внешность тоже. Видите ли, совершить такой вояж через всю страну... В таком возрасте не всякий решится.
-У нас не было других вариантов. Скажите, каково состояние отца?
-Гм, - доктор уселся, наконец, за стол. - Скажу вам честно, он плох. Да что говорить? Просто удивительно, как он еще держится на этом свете со всем его букетом заболеваний. Я не должен был вам говорить: вы еще дитя, но, поскольку вы единственный близкий родственник, я обязан предупредить, что ждать надо всего. У него функционирует только половина легкого, и потому почти постоянно мы держим его на кислороде. У него поражена трахея. Кроме того, еще сердце, печень. Лечить его оперативно уже поздно и опасно. Поддерживаем по мере наших сил. В домашних условиях он уже давно умер бы.
-И что же, он все время лежит?
-Другой, может быть, и лежал бы, а Иван Николаевич бегает. Даже во двор выходит. "Лучше, - говорит, - умереть, чем бревном валяться". Вот какой человек! Ладно, идите к нему. Ему, небось, уж доложили, что дочь приехала. Сарафанное радио у нас работает отменно.
3. Отец
Отец выглядел, мягко говоря, неважно. Таким изможденным, худым и бледным Мария никогда раньше отца не видела. Он сидел в кресле-каталке, стоявшей возле кровати у окна. Длинные костлявые кисти элегантно свисали с подлокотников кресла, выдавая спокойствие и отрешенность сидящего.
Увидев входящую в палату дочь, Иван Николаевич несказанно обрадовался и оживился.
-Ну, наконец-то приехала! - прошептал он, протягивая руки. - Здравствуй, дочь! Я ждал тебя еще позавчера.
Маша подошла к отцу, наклонившись, слегка обняла его. Ей показалось, что крепкие объятья могут раздавить хрупкое тело.
-Прости, папочка! Поезд задержался в Хабаровске на сутки. А потом ещё целый день пришлось ждать поезда в Москве. Теперь я прямо с вокзала - к тебе. Зашла только вещи в камеру хранения сдать.
-Это ты правильно сделала, - похвалил отец.
-А почему, пап, ты шепотом говоришь?
- Голос у меня пропал на фоне моей болезни.
-Совсем?
-Ну, вот же говорю, хоть и шепотом. Ничего, и с этим жить можно.
Потом отец любовался дочерью, заставляя её поворачиваться вокруг оси, рассказывая при этом присутствующим в палате соседям, какая у него замечательная дочь. Расспросив Машу подробно о всех приключениях в пути и о впечатлениях от поездки, о том, как поживают мать и сестра, каков, по первому впечатлению Маши, Краснодар, Иван Николаевич объявил дочери, что он заранее побеспокоился о том, где Маша будет проживать до того времени, когда будет получена собственная квартира.
-У нас в отделении работает санитарочкой хорошая женщина, Анна Васильевна. Она согласилась приютить тебя у себя на квартире. Возьмет недорого. Я уже выдал предоплату. Сейчас, к сожалению, она не на работе: только что отдежурила смену. Но она оставила мне свой адрес и указание маршрута, как к её дому добираться. Думаю, что ты легко найдешь.
С этими словами Иван Николаевич подкатил свою коляску к тумбочке и вытащил из ящичка клочок листка.
-Ко мне можешь приезжать в любое время. Тебя всякий пропустит, я договорился. Сегодня ты пока устраивайся, приходи в себя после дороги, а завтра я расскажу тебе, где, куда и как ты должна будешь хлопотать насчет нашей квартиры.
-А как насчет школы? - спросила Маша. - Я так много пропустила.
-Ну, придется пока еще немного пропустить. Надо же определяться в школу по месту постоянного проживания.
Посидевши у отца еще с полчасика, Маша поехала искать квартиру больничной санитарки Анны Васильевны.
Квартира оказалась довольно далеко от больницы. Почти в центре города. И добираться до этой самой улицы Прогонной надо было на двух трамваях, а потом еще идти с полкилометра.
К большому удивлению Маши квартира No19 оказалась не в многоквартирном большом здании, а в многоквартирном дворе. В длинном дворе, вымощенном булыжником, почти впритык располагались одноэтажные дома и домишки, слепленные вне всяких архитектурных излишеств в удивительном беспорядке по принципу: как захотел, так и построил. Нумерация домиков-квартир тоже была довольно странной: рядом с квартирой под номером 6 соседствовала квартира No10, а чуть дальше находились квартиры 2 и 5. "Как же тут ориентируются почтальоны и прочие всякие приезжие?" - подумала Мария.
Из двери, на которой красовался No12, вышла пожилая женщина с пустым цинковым ведром. Вероятно, направилась к колонке, которая стояла возле ворот.
-Скажите, пожалуйста, где находится 19 квартира? - обратилась к женщине Маша.
-А зачем она тебе нужна? - спросила, в свою очередь, женщина.
-Там проживает Гринько Анна Васильевна.
-Нюрка, что ли? Так вот она, её квартира, которая с крыльцом, - указала женщина на дом с крыльцом напротив.
-А почему там нет номера?
-А зачем? У нас тут все друг дружку знают, кто где живет. А ты, небось, новая Нюркина квартирантка?
-А что, у неё ещё есть квартиранты?
-Сейчас нет. Съехала недавно одна студентка. У неё завсегда какие-нибудь квартиранты живут. Долго только не задерживаются. А Нюрки сейчас нет дома.
-А где же она?
-На работе, наверное.
-Нет её на работе. Я оттуда.
-Ну тогда, стало быть, по магазинам пошла или на барахолке торгует.
-Чем?
-А я знаю?
-И когда она придет?
-Так разве ж она кому докладает, куда, зачем и на какое время уходит? А ты, вот что, посиди пока у меня. А когда Нюрка явится, я тебе кликну.
-Неудобно как-то. Лучше уж я на крыльце посижу.
Маша прошла к крыльцу и присела на нижнюю ступеньку. "Недобро как-то эта тетка об Анне Васильевне, - подумала. - Ну зачем она постороннему человеку так грубо: "Нюрка да Нюрка"? Это о взрослой женщине. И что на барахолке торгует. Нельзя, что ли, торговать, если есть лишние вещи?". А с другой стороны, откуда у простой больничной санитарки могут быть лишние вещи? У Мухиных никогда лишние вещи не водились. Недоставало даже. Тут Маша подумала еще, что надобно маме письмо написать, чтоб не волновалась. Мол, доехала хорошо, устроилась тоже хорошо, и отец чувствует себя хорошо, но с приездом пусть поторопится, чтоб уж наверняка скорее квартиру дали.
И провалилась в сон Маша. Проснулась, оттого, что незнакомая женщина дергала за плечо.
-Эй, ты что тут делаешь?
-Жду.
-А-а, ты, верно, Ивана Николаича дочка?
-Угу!.
-Ну, проходь в хату! Чаю хочешь?
-А что, можно?
-Сейчас можно. А потом купишь себе чай, сахар, хлеб, ну, и все, что тебе нужно будет, и харчувай самостоятельно. Посуду бери, какую надо. Готовить будешь вот тут, на керогазе. Как его зажигать, знаешь?
-Ну да.
-А вода у нас в колонке за воротами. А мне готовить тебе недосуг будет. У меня работа. Я домой только ночевать прихожу.
-Мне тоже надо будет только для ночевки приходить?
Это уж как тебе будет угодно. Ключ от двери вот тут, за дверью под шляпой вешаю. И ты тоже будешь там оставлять.
Хозяйка провела постоялицу в крохотную комнатку, больше похожую на чулан. В комнатке стояла железная односпальная кровать, а рядом примостилась тумбочка, точно такая же, какие Маша видела у отца в палате.
-А туалет у нас во дворе, - сказала хозяйка после чая. - А ежели ночью по малой нужде приспичит, то в коридоре ведро стоит.
На этом все разговоры и закончились. Анна Васильевна прошла в свою комнату, а Маша осталась в этой. Присела на кровать, потом достала из портфеля тетрадь и стала писать матери письмо.
4. Районный отдел жилищно-коммунального хозяйства
Утром хозяйка разбудила Машу довольно рано.
-Вставай, девка! Мне сегодня на смену ехать, а тебе надо к отцу успеть до обхода врачей. Поедем вместе. Я тебе дорогу покажу, как быстрее добраться.
И она повела девочку не к остановке трамвая No3, а прямо по улице совсем в другую сторону. По дороге объяснила:
-Этой дорогой пешком идти дольше, зато сразу приходишь к остановке пятого трамвая. И не надо тебе никаких пересадок. А так, как ты ехала, то с трамвая на трамвай пересаживаешься, и тройкой по кругу едешь. Да еще эту "тройку" долго ждать приходится.
Действительно, по времени путь оказался намного короче.
-Ну, как устроилась? - спросил отец, поздоровавшись с дочкой.
-Все хорошо. Далековато, правда. Но ведь это ненадолго?
-Конечно. Все будет зависеть от того, как успешно ты похлопочешь. А потому вот я подготовил необходимые документы, с которыми тебе надлежит отправиться в районный отдел жилищно-коммунального хозяйства. Там у них уже имеется постановление райисполкома о выделении нам жилья. Нужно только, чтобы в райжилотделе выдали нам ордер на получение квартиры, показали саму квартиру, ну и выдали ключи.
-И все?
-Во всяком случае, именно такое разъяснение мне прислали из райисполкома за подписью председателя. Это письмо имеется здесь в документах. Я уверен, что копии всех этих документов и в исполкоме, и в райжилотделе имеются. В общем, поезжай и сделай, что я тебе сказал.
С этими словами, Иван Николаевич вместе с Машей ещё раз пересмотрели все документы и в том же порядке опять вложили в картонную папку с тесемками. Прямо на папке Иван Николаевич написал карандашом адрес и местонахождение исполкома с его жилотделом.
В здании райисполкома Маша сразу же поднялась по широкой парадной лестнице на второй этаж. У кабинета райжилотдела была очередь. Кто-то стоял у двери, кто-то нервно отмеривал шаги по коридору. Лавок, стульев и скамеек в коридоре не было. Маша заняла очередь, потом достала из портфеля книжку и принялась её читать, чтоб время зря не пропадало. Двигалась очередь медленно. Ожидающие время от времени уходили куда-то, потом возвращались. Маша тоже успела отлучиться, чтобы купить в ларьке пирожок. Наконец, она вошла в кабинет. Он был довольно просторным. По углам с трех сторон стояли столы, за которыми сидели три тетки. Две из них разговаривали с клиентами, а третья, за столом, находящемся напротив двери, была свободна.
-Ты к кому? - спросила она.
-К вам, - ответила Маша, подошла к столу и уселась на стул для клиентов.
-По какому вопросу?
-Насчет ордера на квартиру.
-А где взрослые?
-Какие?
-Ну, твои родители. Мы не проводим сделки с детьми.
-Да какие сделки? Уже все давно сделано. Вот, смотрите, имеется постановление исполкома о выделении нам жилья. Вам остается только выписать нам ордер на это самое жилье. А родители не могут сюда явиться. Отец лежит в больнице, а мать еще не приехала с Дальнего Востока. Других взрослых у нас нет.
-А-а, так ты по делу Мухина Ивана Николаевича? Он был у нас месяца три назад. Ну, так пускай и теперь отпросится из больницы на пару часов.
-Отпроситься он, конечно, может. Но привезти его может только лишь "скорая помощь", и в кабинет к вам принести должны на носилках. Он абсолютно лежачий больной.
-А что же мать не едет?
-Она работает на военном заводе. А там прямо сразу работников не увольняют.
-Ну ждите тогда, когда мать приедет, или когда отец поправится.
-Он уже три месяца лежит в больнице. И вряд ли скоро поправится: у него туберкулез в открытой форме.
-Но я не могу выдавать документы несовершеннолетнему лицу. К тому же, я не могу установить, в какой родственной связи с Мухиным вы являетесь, - (женщина неожиданно перешла в разговоре на "вы")
-Но у вас под руками свидетельство о моем рождении.
-Свидетельство - это не паспорт. К тому же, чем вы можете доказать, что явились в соответствии с волей и желанием самого Мухина Ивана Николаевича?
-Как это - "в соответствии с волей и желанием"?
-А так. У нас уже был прецедент, когда родственники упекли квартиросъемщика в больницу, а сами от его имени стали требовать его квартиру.
-Чушь какая-то. Моего отца никто не "упекал". Он лег в больницу задолго до моего приезда в Краснодар.
-Не знаю. Не положено.
-И что же теперь делать?
-Пусть ваш отец напишет доверенность на ваше имя, заверенную нотариусом.
-А нотариуса мы где найдем?
-Да их полно по городу. Ближайшая нотариальная контора на Железнодорожной улице.
Пришлось Маше ехать к отцу ни с чем.
Доверенность отец написал сразу же. А заверил эту доверенность главврач отделения. Для верности Михаил Семенович еще и отнес документ на подпись к главврачу больницы. При этом Михаил Семенович авторитетно заявил, что врачи больниц в соответствии с законодательством СССР имеют юридическое право заверять любые волеизлияния тяжелобольных.
На следующий день Маша опять отправилась в райжилотдел. Предварительно, правда, зашла в столовую, чтоб не голодать целый день. Опять пришлось ждать очередь. Причем, теперь уже именно к той тетке, с которой разговаривала накануне. Та с большим недовольством, написанном на лице, тщательно пересмотрела все документы, потом заявила:
-Вообще-то, я не занимаюсь распределением квартир и ордеров на них. Вам нужно обратиться в кабинет напротив. Забирайте ваши бумаги и идите туда.
-А вчера вам трудно было об этом сказать?! - искренне возмутилась Маша.
На прием в кабинет напротив тоже скопилась внушительная очередь. И Маша благоразумно рассудила, что сегодня до конца рабочего дня она вряд ли доберется до нужной чиновницы. Лучше приехать завтра к самому началу приема.
Следующим утром к 9-00 Мария подошла к кабинету. Впереди нее было только два человека, поэтому в кабинет она попала довольно быстро. Кабинет этот был вполовину меньше, чем предыдущий, и сидела там всего лишь одна женщина. Увидевши девочку, она принялась с Машей разговаривать почти так же, как и первая чиновница: почему одна пришла, где родители, не положено вести дела с детьми - и все в том же духе. Получивши от Маши доверенность, заверенную двумя врачами, долго рассматривала остальные документы. Потом поинтересовалась:
-А на основании чего горисполком вынес постановление обеспечить Мухина Ивана Николаевича благоустроенной квартирой вне всякой очереди?
-На основании распоряжения заместителя Первого секретаря Коммунистической партии Советского Союза товарища Леонида Ильича Брежнева.
-И за какие же такие заслуги? Может, он Герой Советского Союза?
-Я думаю для нас с вами не имеет никакого значения: за что и почему, - нимало не смутившись, ответила Мария.
-Ну да, - согласилась женщина. - Конечно, в соответствии с постановлением, мы обязаны предоставить вашей семье квартиру, хотя это сейчас очень сложно. Свободных квартир нет. Впрочем, как раз вчера мне позвонили из жилищной конторы, что на Карла Либкнехта отставник освобождает двухкомнатную квартиру на 2-м этаже. Второй этаж вас устроит?
-Не знаю, - пожала плечами Маша. - Надо у папы спросить.
-Хорошо, ты поезжай к отцу и выясни у него, что он думает об этом предложении, - сказала инспектор, - а я эту квартиру все-таки придержу. Ну и выясню в ЖК, когда жилец собирается освободить квартиру.
И Маша поехала к отцу. Отец, разумеется, был согласен на второй этаж: это не какой-то там пятый или четвертый.
Приехала назад в исполком, а там у кабинета уже очередь. Решила все-таки дождаться приема, поскольку совсем не хотелось терять еще один день.
Вдруг из кабинета с кипой бумаг вышла сама инспектриса. Увидела Машу, остановилась:
-Ты уже здесь? Что сказал отец?
-Он сказал, что согласен и на второй этаж, и на двухкомнатную.
Инспектриса окинула взглядом очередь:
-Послушай, девочка! Видишь, сегодня сколько много людей. Ты приходи лучше завтра с утра, когда людей мало. И мы с тобой все быстро порешаем.
-Хорошо, - согласилась Маша и пошла домой.
Наутро действительно возле кабинета никого не было. Инспектриса указала Маше на стул и принялась звонить в жилищную контору, обслуживающую квартиру, обещанную Мухиным.
Ответ был не столь утешительным, как хотелось бы. Инспектриса положила трубку и посмотрела на Машу:
-Видишь ли, Маша, из жилконторы сообщили, что жилец выделенной вам квартиры еще не съехал, хотя уже выписался. Что-то он не может отправить контейнер с вещами. Просил подождать еще недельку. Ну, как? Подождете еще? Всего недельку-то.
-Ладно, подождем, - сказала Маша.
5. Улица Красная - самая прекрасная
Эта неделя показалась Маше вечностью. Так медленно время у Маши еще никогда не тянулось. Чтобы совсем не впасть в депрессию, Маша решила познакомиться вплотную с городом. А то уже целый месяц в городе живет, а совсем его не знает.
Путешествие по городу решила начать прямо с вокзала. От привокзальной площади протянулась довольно приличная и широкая улица Мира с большими домами по обе стороны. Особенно выделялось большое четырехэтажное здание с широкими ступенями и внушительным парадным. Маша подошла ближе к зданию. Это оказался монтажный техникум.
Больше всего Маше понравилась улица Красная. Красная была не такая широкая, как улица Карла Либкнехта, но зато здесь были очень красивые здания. Они были не выше 4-х этажей, но казались такими огромными, величественными. Многие были со шпилями, помпезными парадными и с колоннами, которые были прижаты к стене.
Сначала Маша прошлась по Красной в сторону городского парка имени Горького. Собственно, почти рядом с парком улица и начинается. В самом начале улицы - большое трехэтажное здание крайкома партии, а напротив - здание краевой библиотеки имени А.С. Пушкина. Маше сказали, что эту библиотеку открыли в 1900 году в честь дня рождения великого поэта. Правда, тогда библиотека находилась совсем в другом здании. Но нынешнее здание оказалось очень красивым и величественным.
Если идти дальше по улице в сторону улицы Мира, то сразу же обращаешь внимание на небольшое двухэтажное строение, похожее на теремок. Это здание художественного музея имени Луначарского.
Прочитав табличку, на которой было написано, что это художественный музей, Маша сказала себе, что надо будет как-нибудь посетить этот музей. Но подумала немного и зашла в помещение.
Внутри здание оказалось еще более прекрасным, чем снаружи. Сразу же привлекла внимание лестница, ведущая на 2-й этаж. В пролетах лестницы красовались росписи с лепниной. И первый, и второй этаж были заполнены картинами, скульптурами и предметами декоративного искусства. Особенно поразили картины.
-Они, что же, настоящие? - спросила Маша у служащей музея.
-Конечно! Это же музей. Здесь все настоящее.
-А откуда здесь столько много картин?
-Большую часть картин и других произведений искусства передал городу Екатеринодару коллекционер из купцов Федор Коваленко. Потом коллекция пополнялась за счет приобретения картин непосредственно у самих художников или у других музеев страны.
-А почему Екатеринодар?
-Так назывался наш город до революции. Ты, девочка, вероятно, приезжая?
-Ну да. Я всего месяц назад приехала в Краснодар.
-Это хорошо, что ты интересуешься искусством.
*
Знакомство с улицей Красной Маша продолжила и в остальные дни этой свободной от хождения по кабинетам недели. Уже на следующий день она научилась определять, какой дом является старинным, а какой сооружен уже после войны, или даже совсем недавно.
Старинные дома очень красивые, даже несмотря на то, что многие из них требуют хорошего ремонта и обновления. Они отличаются старинной лепниной и украшениями, балкончиками с коваными решетками, причудливыми козырьками и навесами над парадным входом, украшенными резным чугунным литьем. Крыши таких домов украшают небольшие купола или шпили. Окна высокие, узкие, часто вверху полукруглые. Особенно понравился Маше изумительно красивый дом гостиницы "Центральной", очень похожий на какой-то дворец восточного владыки. Такие дома находятся, в основном, в исторической части города.
Но есть также и дома, которые, судя по всему, были построены уже в советское время, такие как здание гостиницы "Кубань" с магазином книг на первом этаже. Или пятиэтажное здание крайисполкома и здание монтажного техникума. "Здания вокзалов тоже, скорее всего, были построены после войны, - решила Маша, - одинаковая величественность и строгость". Ну, а уже после пересечения улицы Красной с Северной и вовсе пошли дома современные: простые и неинтересные. Один только политехнический институт выделяется среди них. Скорее всего, это здание тоже было построено очень давно.
А еще понравились Маше городские парки и скверы. Довелось побывать только в двух парках: имени Максима Горького и в Первомайском. Хорош также сквер напротив крайисполкома и широкая аллея возле политехнического института. Еще отметила Маша, что в центральной части города довольно много самых разных магазинов, столовых, кафе, аптек - на всякий вкус и кошелек. Имеются театры - драматический и музкомедии - и кинотеатры: "Кубань", "Родина", "Колос" - это из больших и только в центре. Но есть, вероятно, и поменьше в других районах
В целом, Маша пришла к выводу, что Краснодар - вовсе уж и не "большая деревня с трамваем", как она подумала в первый день своего приезда. В действительности это большой красивый город, совсем не похожий на другие города, в которых Маше довелось побывать. Город, в котором застыла сама история.