Аннотация: По Гоголю Н.В. и Чехову А.П. Сценический вариант Аксёнова Б.М. Tagebuch eines Wahnsinnigen. Die Kombination von Gogols Aufzeichnungen eines Wahnsinnigen und Tschechovs Krankenzimmer Nr.6 ( Premiere 3 April 2010 Badisches Staatstheater Karlsruhe)
Copyright by Bno Axionov
клочки из записок сумасшедшего
По Гоголю Н.В. и Чехову А.П. (использованы произведения Александра
Пушкина, Генриха Гейне, Фридриха Гельдерлина, Шарля Бодлера, Августа фон
Платена, Элизы Актом, Райнера Марии Рильке, из турецкой поэзии)
Сценический вариант Аксёнова Б.М. (русский вариант для перевода
на немецкий, для Государственного театра Карлсруэ (Staatstheater Karlsruhe, Deutschland)
Действующие лица: Чиновник, Доктор, 3 Санитарки и 4 Санитара.
(Зрители входят в зал под пристальным вниманием Санитаров и рассаживаются
по своим местам. Санитары входят вслед за ними и садятся по краям сцены.
Санитарка встаёт, рассматривает сидящих в зале и указывает на одного человека.
Тот, недоумевая, встаёт и что-то бормоча, и извиняясь перед зрителями,
направляется на сцену. Это Чиновник. Сцена представляет собой комнату, где
находятся только стол, стул, да клочки записок, разбросанных на столе, на полу и
развешанных на стенах.) (Чиновник
поднимает
какую-то
записку
и
читает)
Чиновник: 3. Октября. Сегодняшнего дня случилось необыкновенное приключение.
(отбрасывает записку и снимает пиджак) Я встал поутру довольно поздно, и когда
служанка принесла мне вычищенные сапоги, я спросил, который час. Услышавши, что
уже давно било десять, я поспешил поскорее одеться. (надевает пиджак) Признаюсь, я
бы совсем не пошел на работу зная заранее, какую кислую мину сделает наш начальник
отделения. Он уже давно мне говорит: (изображает начальника) Что это у тебя,
братец, в голове всегда ералаш такой? Ты иной раз метаешься как угорелый, дело подчас
так спутаешь, что сам сатана не разберет. (высмеивает) Проклятая цапля! (спокойно)
он, верно, завидует, что я сижу (садится за стол) в директорском кабинете и очиниваю
карандаши (делает карандаши из бумаги) для нашего Генерального директора.
Словом, я не пошел бы на службу, если бы не надежда видеться с казначеем и авось-
либо выпросить у этого скряги хоть сколько-нибудь из жалованья вперед. Вот еще
создание! Чтобы он выдал когда-нибудь вперед за месяц деньги - господи боже мой, да
скорее Страшный суд придет. Проси, хоть тресни, хоть будь в разнужде, - не выдаст,
седой черт. (смеётся и по секрету) А на квартире собственная жена бьет его по щекам.
Это всему свету известно. Я не понимаю выгод служить в департаменте. Никаких
совершенно ресурсов. Вот в Банке совсем другое дело: там, смотришь, иной прижался в
самом уголку и пописывает. Костюмчик на нем гадкий, рожа такая, что плюнуть
хочется, а посмотри ты, какую он виллу нанимает! С виду такой тихенький, говорит так
деликатно: Одолжите ножичка починить карандашик, - а там обчистит так, что только
одну рубашку оставит на тебе. Правда, у нас, зато служба благородная, (продолжает
создавать из листов бумаги карандаши) чистота во всем такая, какой вовеки не
видеть. Да, признаюсь, если бы не благородство службы, я бы давно оставил эту службу.
Всё вздор и суета. Но скорбь и чувство, похожее на зависть мешают мне быть
равнодушным. Это должно быть, от утомления. Я служу вредному делу и получаю
жалованье от людей, которых обманываю; я нечестен. (срывает с себя пиджак, с
ненавистью бросает его на пол и садится на стол) Но ведь сам по себе я ничто, я
только частица необходимого социального зла: многие чиновники вредны и даром
1
Copyright by Bno Axionov
получают жалованье Значит, в своей нечестности виноват не я, а
времявремявремя. Родись я двумястами лет позже, я был бы другим. Я надел старый плащ (надел пиджак) и взял зонтик, потому что шел проливной
дождик. На улицах не было никого; одни только бабы, да курьеры попадались мне на
глаза. (пошёл по кругу сцены) Из благородных только наш брат чиновник попался мне.
Я увидел его на перекрестке. Я, как увидел его, тотчас сказал себе: (высмеять) Эге!
нет, голубчик, ты не на службу идешь, ты спешишь вон за тою, что бежит впереди, и
глядишь на ее попку. Что это за бестия наш брат чиновник! Ей-богу, не уступит
никакой звезде: пройди какая-нибудь в коротенькой юбочке, непременно зацепит. Когда
я думал это, (замер, перевернул стол на бок и спрятался за ним) увидел подъехавшую
карету к магазину, мимо которого я проходил. Я сейчас узнал ее: это была карета нашего
директора. Но ему незачем в магазин, верно, это его дочка. (подглядывает из-за
стола) Шофёр отворил дверцы, и она выпорхнула из кареты, как птичка. (очарован) Как
взглянула она направо и налево, как мелькнула своими бровями и глазами... (быстро
про себя, не умереть) Господи, боже мой! пропал я, пропал совсем. И зачем ей выезжать
в такую дождевую пору. (вылезает из-за стола, очищает пиджак пока не увидел
собачку) Утверждай теперь, что у женщин не велика страсть до всех этих тряпок. Она
не узнала меня, да и я сам нарочно старался закутаться как можно более, потому что на
мне был плащ очень запачканный и притом старого фасона. Теперь плащи носят с
длинными воротниками, а на мне были коротенькие. Собачонка её, (начинает её делать
надувного шарика) не успевши вскочить в дверь магазина, осталась на улице. Я знаю
эту собачонку. Ее зовут Меджи. Не успел я пробыть минуту, как вдруг слышу тоненький
голосок: Здравствуй, Меджи! Вот тебе на! Кто это говорит? Я обсмотрелся и увидел
под зонтиком шедших двух дам: одну старушку, другую молоденькую; но они уже
прошли, а возле меня опять раздалось: Грех тебе, Меджи! Что за черт! я увидел,
(быстро начинает делать вторую собачку и с двумя собачками разыгрывает
диалог, как в театре кукол. Ширма стол) что Меджи обнюхивалась с собачонкою,
шедшею за дамами. Эге! - да полно, не пьян ли я? Только это, кажется, со мною редко
случается. - Нет, Фидель, ты напрасно думаешь, - я видел сам, что произнесла Меджи, - я была, ав! ав! я была, ав, ав, ав! очень больна. Ах ты ж, собачонка! Признаюсь, я
очень удивился, услышав ее говорящею по-человечески. Но после, когда я сообразил все
это хорошенько, то тогда же перестал удивляться. Действительно, на свете уже
случилось множество подобных примеров. (бросает собачек, подбегает к зрителю и
сообщает громадную тайну) Говорят, в Англии выплыла рыба, которая сказала два
слова на таком странном языке, что ученые уже три года стараются определить и еще до
сих пор ничего не открыли. (отбегает и тут же снова подбегает) Я читал тоже в газетах
о двух коровах, которые пришли в лавку и спросили себе упаковку чаю. Но, признаюсь,
(бежит к собачкам и берёт их и продолжает играть с ними) я гораздо более удивился,
когда Меджи сказала: Я писала к тебе, Фидель; верно, Пронто не принес письма
моего! Господи! Я еще в жизни не слыхивал, чтобы собака могла писать. Это меня
удивило. (восхититься) Признаюсь, с недавнего времени я начинаю иногда слышать и
видеть такие вещи, которых никто еще не видывал и не слыхивал. Пойду-ка я, за этой
собачонкою и узнаю, что она и что такое думает. (засовывает Фиделя в карман,
нежно поцеловал Фиджи и отпустил её) Я развернул свой зонтик и отправился за
двумя дамами. Шли не долго и остановились перед большим домом. Этот дом я знаю.
Какого в нем народа не живет: сколько кухарок, сколько приезжих! а нашей братьи
чиновников - как собак, один на другом сидит. Там есть и у меня один приятель, который
хорошо играет на трубе. Дамы взошли в пятый этаж. Хорошо, теперь не пойду, а замечу
место и при первом случае не премину воспользоваться.
2
Copyright by Bno Axionov
(Хочет выйти.)
Доктор: Нельзя, нельзя! На место!
Чиновник: Но я только на минуточку, по двору пройтись! (идёт в другое место)
Санитар: Нельзя, нельзя, не приказано.
(находит новый листок бумаги на полу) Сегодня 4 октября, (ставит стол на место,
собирает всё, что с него упало и быстро садится за стол) и потому я был у нашего
начальника в кабинете. Я нарочно пришел пораньше (делает карандаши,
самолётики из листков бумаги на столе и запускает их в зал) и, засевши,
перечинил все карандаши. Наш директор должен быть очень умный человек. Весь
кабинет его уставлен шкафами с книгами. Я читал название некоторых: все ученость,
такая ученость, что нашему брату и приступа нет: все или на французском, или на
немецком. А посмотреть в лицо ему: фу, какая важность сияет в глазах! Я еще никогда
не слышал, чтобы он сказал лишнее слово. Только разве, когда подашь бумаги, спросит:
Каково на дворе? - Сыро, господин директор. Да, не нашему брату чета!
Государственный человек. Я замечаю, однако же, что он меня особенно любит. Если бы
и дочка... эх, канальство!.. Ничего, ничего, молчание! Читал в одном журнале, очень
приятное изображение бала, описанное русским писателем. Русские писатели хорошо
пишут. После этого заметил я, что уже било половину первого, а наш не приходил. Но
около половины второго случилось происшествие, которого не опишешь. Отворилась
дверь, (вскочил со стула) я думал, что директор, и вскочил со стула с бумагами; но это
была она, она, она сама! (выбросил вверх карандаши из бумаги от счастья, что видит
её) Святители, как она была одета! (уносит стол в сторону) платье на ней было белое,
как лебедь: фу, какое пышное! (уносит стул в сторону) а как глянула: солнце, ей-богу,
солнце! (прибежал в центр и поклонился) Она поклонилась и сказала: Папа' здесь не
было? Ах, ай, ай! какой голос! Канарейка, право, канарейка! Ваше сиятельство, - хотел
я было сказать, - не прикажите казнить, а если уже хотите казнить, то казните вашею
ручкою. Да, черт возьми, как-то язык не поворотился, и я сказал только: Никак нет-
с. Она поглядела на меня, на книги (вытаскивает платок из своего кармана, и
бросает на пол) и уронила платок. Я кинулся со всех ног, поскользнулся на проклятом
паркете и чуть-чуть не расклеил носа, однако ж удержался (упал на колени) и достал
платок. (уткнулся в платок) Святые, какой платок! тончайший, батистовый - амбра,
совершенная амбра! так и дышит от него директорством. Она чуть-чуть усмехнулась,
так что сахарные губки ее почти не тронулись, и ушла. (остался с платком и
наслаждается им) Я еще час сидел, как вдруг пришел охранник (спрятал платок, чтоб
не увидел) и сказал: Ступайте домой, господин генеральный директор уже уехал. Я
терпеть не могу охранников: (ставит стол на своё место и стул) всегда развалится в
передней, (снимает пиджак и ложится на пол перед столом) и хоть бы головою
потрудился кивнуть. Дома большею частию лежал на кровати.
Бог весть, отчего так нежданно
Тоска мне всю душу щемит,
И в памяти так неустанно
Старинная песня звучит?..
Прохладой и сумраком веет;
День выждал весенней поры;
Рейн катится тихо и рдеет,
Вся в искрах, вершина горы.
Взошла на утесы крутые,
И села девица-краса,
3
Copyright by Bno Axionov
И чешет свои золотые,
Что солнечный луч, волоса (Генрих Гейне)
(вскакивает, надевает пиджак, поднимает воротник и повязывает свою шею
платком Софии) Ввечеру, закутавшись в шинель, ходил к её подъезду и поджидал
долго, не выйдет ли сесть в карету, чтобы посмотреть еще разик, - но нет, не выходила.
(садится за стол и пишет) Ноября 6. (бросает писать и с возмущением рассказывает,
а потом и показывает и начальника и себя) Разбесил начальник отделения. Когда я
пришел, он подозвал меня к себе и начал мне говорить так: (сидя изображает
начальника) Ну, скажи, пожалуйста, что ты делаешь? - (встал, поклонился
начальнику) Как что? Я ничего не делаю. (сел) Ну, размысли хорошенько! Ты не
малолетний - пора бы ума набраться. Что ты воображаешь себе? Ты думаешь, я не знаю
всех твоих проказ? Ведь ты волочишься за директорскою дочерью! Ну, посмотри на
себя, подумай только, что ты? ведь ты нуль, более ничего. Ведь у тебя нет ни гроша за
душою. Взгляни хоть в зеркало на свое лицо, куды тебе думать о том! (встал из-за
стола снимает платок Софи с шеи и прячет его, себя успокоить и отходит от стола)
Черт возьми, что у него лицо похоже несколько на аптекарский пузырек, да на голове
клочок волос, завитый хохолком, да держит ее кверху, да примазывает ее какою-то
розеткою, так уже думает, что ему только одному все можно. Понимаю, понимаю, отчего
он злится на меня. Ему завидно; он увидел, может быть, предпочтительно мне
оказываемые знаки благорасположенности. Да я плюю на него! Велика важность! Что
ж, и я могу дослужиться. Погоди, приятель! будем, и мы начальником, а может быть,
если бог даст, то чем-нибудь и побольше. Заведем и мы себе квартиру еще и получше
твоей. Что ж ты себе забрал в голову, (вытаскивает платок и начинает с ним
танцевать, как с Софии) что, кроме тебя, уже нет вовсе порядочного человека?Дай-ка
мне костюм, сшитый по моде, да повяжи я себе такой же, как ты, галстук, - тебе тогда
не стать мне и в подметки. Достатков нет - вот беда. (резко останавливается, целует
платок и прячет его) Моё дитя, моё счастье,
Ты думаешь
Что в сновидения есть блаженство.
Любовь это жизнь.
Любить и умереть
и быть вместе. (Шарль Бодлер) (бежит за стол и записывает на самолете) Ноября 8.Софи! Был в театре. Играли
какую-то комедию с забавными стишками на чиновников, особенно на одного
начальника отделения, весьма вольно написанные, так что я дивился, как разрешили.
Очень смеялся. (запускает самолёт в сторону зала) А о продавцах прямо говорят, что
они обманывают народ. Про журналистов тоже очень забавный куплет: что они любят
всё бранить и что автор просит от публики защиты. (рвёт записку и хочет выбросить,
но прячет её в кармане, и снимает пиджак и прячет его) Очень забавные пьесы пишут
нынче сочинители. (выходит из-за стола) Я люблю бывать в театре. Как только грош
заведется в кармане - никак не утерпишь не пойти. А вот из нашей братьи чиновников
(ищет в зале) есть такие свиньи: решительно не пойдет мужик, в театр; разве уже дашь
ему билет даром. Пела одна актриса очень хорошо. Я вспомнил о той... (О Софи)
(схватился за головы и упал на колени) эх, канальство!.. ничего, ничего... молчание. (бежит и надевает пиджак) Ноября 9. В восемь часов отправился на службу. (кивнул
в сторону начальника) Начальник отделения показал такой вид, как будто бы он не
заметил моего прихода. (поднимает с пола бумажки, читает и выбрасывает их.) Я
4
Copyright by Bno Axionov
тоже с своей стороны, как будто бы, между нами, ничего не было. Пересматривал и
сверял бумаги. Вышел в четыре часа. Проходил мимо директорской квартиры, но никого
не было видно. (укладывается на пол около стола) После обеда большею частию
лежал на кровати. (размышляет) Я знаю только, я знаю, что бог создал меня из тёплой
крови и нервов. А органическая ткань, если она жизнеспособна, должна реагировать на
всякое раздражение. И я реагирую! На боль я отвечаю криком и слезами, на подлость
негодованием, на мерзость отвращением. Чем ниже организм, тем он менее
чувствителен и тем слабее отвечает на раздражение, и чем выше, тем он восприимчивее
и энергичнее реагирует на действительность. (сел и в зал) А Христа взять? Христос
отвечал на действительность тем, что плакал, улыбался, печалился, гневался, даже
тосковал; он не с улыбкой шёл навстречу страданиям и не презирал смерти, а молился в
саду Гефсиманском, чтобы его миновала чаша сия. (увидел лежащую рядом записку и читает). Ноября 11. Сидел в кабинете нашего
директора, починил для него двадцать три карандаша и (вспомнил для кого чинил,
выбросил записку и вскочил) для неё, ай! ай!.. для ее сиятельства четыре карандаша.
Наш директор (собирает разбросанные карандаши из бумаги и раскладывает их на
столе) очень любит, чтобы стояло побольше карандашей. У! должен быть голова! Все
молчит, а в голове, я думаю, всё обсуживает. Желалось бы мне узнать, о чем он больше
всего думает; что такое затевается в этой голове. Хотелось бы мне (садится за стол,
сейчас он директор) рассмотреть поближе жизнь этих господ, все эти экивоки и
правительственные штуки - как они, что они делают в своем кругу, вот что бы мне
хотелось узнать! Я думал несколько раз завести разговор с господином директором
только, черт возьми, никак не слушается язык: скажешь только, холодно или тепло на
дворе, а больше решительно ничего не выговоришь. (на цыпочках пробирается на
авансцену, чтоб его не увидели и не услышали). Хотелось бы мне заглянуть в
гостиную, куда видишь только иногда отворенную дверь, за гостиною еще в одну
комнату. Эх, какое богатое убранство! Какие зеркала и фарфоры! Хотелось бы заглянуть
туда, на ту половину, где она, она, она вот куда хотелось бы мне! Как там стоят все
эти баночки, скляночки, цветы такие, что и дохнуть на них страшно; как лежит там
разбросанное ее платье, больше похожее на воздух, чем на платье. Хотелось бы
заглянуть в спальню... там-то, я думаю, чудеса, там-то, я думаю, рай, какого и на небесах
нет. Посмотреть бы ту скамеечку, на которую она становит, вставая с постели, свою
ножку, как надевается на эту ножку белый, как снег, чулочек... ай! ай! ай! ничего,
ничего... молчание. (быстро садится за стол, записывает мысли на самолетике).
Сегодня, однако ж, меня как бы светом озарило: я вспомнил тот разговор двух
собачонок. Хорошо, я теперь узнаю все. Нужно захватить переписку, которую вели
между собою эти дрянные собачонки. Там я, верно, кое-что узнаю. (запускает
самолётик). Признаюсь, (нашёл одну собачку из надувного шарика) я даже подозвал
было к себе один раз Меджи и сказал: (встал на четвереньки, как собака) Послушай,
Меджи, вот мы теперь одни; я, когда хочешь, и дверь запру, так что никто не будет
видеть, - расскажи мне все, что знаешь про барышню, что она и как? Я тебе побожусь,
что никому не открою. Но хитрая собачонка поджала хвост, съежилась вдвое и
(отбросил собачку в сторону) вышла тихо в дверь так, как будто бы ничего не слышала.
Я давно подозревал, что собака гораздо умнее человека; я даже был уверен, что она
может говорить, но что в ней есть только какое-то упрямство. Она чрезвычайный
политик: все замечает, все шаги человека. Нет, во что бы то ни стало, я завтра же
допрошу Фидель и, если удастся, перехвачу все письма, которые писала к ней Меджи. (Хочет выйти из комнаты. Санитары встают со своих мест)
Но если я выйду отсюда, что кому сделается от этого? Не понимаю!