Чурилин Владимир Иванович
А этот вот угол - наш

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Чурилин Владимир Иванович (vchurilin@gmail.com)
  • Обновлено: 20/01/2007. 8k. Статистика.
  • Сборник стихов: Поэзия
  • 2005 - Исповедь
  •  Ваша оценка:

    А ЭТОТ ВОТ УГОЛ — НАШ


    * * *

    В 1771 году был вырван язык
    набатного колокола Кремля,
    созвавшего народ на бунт.


    Стон...
    Стон...
    Стон...
    К плахе тянули волоком.
    Дергаясь круглым ртом,
    Ныл языковый колокол.

    К бунту людей призывал?..
    Нынче должок ворачивай.
    Взяли язык в металл,
    Начали выворачивать.

    Словно в живой кадык,
    Лапой палач уперся,
    Рвали крамольный язык,
    Хрип о булыжник терся...

    Подняли над головой
    Для устрашенья черни.
    А за Москвой-рекой
    Колокол звал к вечерне.


    * * *

    Острой финкой процарапан
    Серый камень у пруда:
    «Иванов.
    Погиб в 20-ом».
    Имя.
    Дата.
    И звезда.

    Надевал сапог кирзовый,
    Жинка плакала навзрыд.
    Царь сказал:
    — Мобилизован.
    Мир откликнулся:
    — Забрит.

    ...То за «красных»,
    То за «белых»,
    То пешком, то на коне,
    То отважный, то несмелый
    Шел с винтовкой по войне...

    И без ненависти всякой
    Возле этого пруда
    Шел в обычную атаку
    Вот отсюда...
    Вон туда...


    Бой

    Под настильным огнем
    наступавшие роты
    где бегом, где ползком
    продвигались вперед.
    А в дремучем лесу
    по глухому болоту
    пробирался один-
    разъединственный взвод.

    С каждым шагом вперед
    наши цепи редели,
    расширялись зрачки
    под свистящим свинцом,
    пот горячим пятном
    проступал на шинелях,
    прижимая к земле
    онемевших бойцов.

    А «счастливцы» в лесу
    шли спокойно и твердо,
    автоматы свои
    за плечами несли,
    И казалось,
    что их не волнуют аккорды
    смертоносного боя,
    что братья вели...

    Но когда залегли
    окончательно роты,
    взмок багровый комбат,
    хрипло воздух рубя, —
    вышла редкая цепь
    из глухого болота,
    вызывая тем самым
    огонь на себя...

    И пока пулеметы
    натужно частили,
    добивая возникший
    откуда-то взвод,
    к высоте прорвались
    и ее захватили
    обозленные группы
    разрозненных рот.

    Так и в жизни вокруг:
    то одни, то другие
    выступают вперед
    в свой положенный час.
    Только тем и живем,
    тем и дышит Россия —
    нынче вы за меня,
    завтра я ради вас.


    * * *

    Были сутки длинны, как обмотки...
    Те, кто выстоял в первом бою,
    Запивали российскою водкой
    Всенародную горечь свою.

    И в сибирском широком размахе,
    Не умея ни красть, ни копить,
    Всей страной продавали рубахи,
    Чтоб на выручку танки купить.

    От всего отмахнувшись:
    «На кой мне...»
    Русский Ваня ставал, как медведь,
    И последнюю пулю в обойме
    Оставлял,
    Как заначку, на смерть.

    А когда приходил по раненью
    В краткий отпуск с великой войны,
    Так по-русски не жаловал денег,
    Словно сроду не ведал цены.

    Как бы горько потом ни судили,
    Вывод правильный только один:
    Правда в том, что врага победили,
    Правда в том, что всегда победим!

    Правда в том, что меняя походку
    На солдатский решительный шаг,
    Мы порвали себе на обмотки
    Черной свастикой меченый флаг.


    Дом

    Он стоит на отшибе,
    Погорелец войны,
    И осколки прошили
    Все четыре стены.

    На февральском сугробе
    От тумана — седой,
    Он стоит,
    Как надгробье
    Над большою бедой.

    Нездорово и сыро
    Тленом пахнет в дому...
    Только черные дыры
    Душу тянут к нему,

    Словно младшие сестры
    Галактических дыр.
    Шелушится известка,
    Пожелтев от воды,

    Почернели стропила
    И похожи на крест...
    Я не помню, как было,
    Я запомнил — как есть.


    * * *

    Покрашенные оградки,
    Расправленные венки...
    Здесь холмики —
    Словно грядки,
    Разбитые на рядки.

    Здесь тетка моя родная
    Сказала:
    — Смотри, племяш,
    Здесь — Гуровы,
    Здесь — не знаю...
    А этот вот угол — наш.

    Здесь наши с тобою предки.
    Уйми городскую спесь,
    Ведь мы с тобой — только ветки,
    А все наши корни — здесь.

    Попросит ли враг свирепо,
    Протянет ли друг ладонь,
    Ты вправе делиться хлебом,
    Но этой земли не тронь...

    В масштабах родной планеты,
    В пределах чужой земли,
    Я буду блуждать по свету,
    Порой исчезать вдали.

    Но где бы я ни был после,
    Я вечно пребуду тут —
    На этом простом погосте,
    Где нас наши предки ждут,
    Где тетка в платке печальном
    Стоит, словно вечный страж.
    Здесь — немцы...
    Там — англичане...
    А этот вот угол — наш.


    * * *

    По веткам резко щелкала капель,
    И выгибая радугою спину,
    Бухарский кот обнюхивал апрель,
    Из форточки явясь наполовину.

    Голубизна раскалывала сад,
    И, очумев зелеными глазами,
    Кот целый мир баюкал на усах,
    И шевелил поэтому усами.

    А мир мурлыкал, вздрагивал и звал,
    Ласкался мир, как маленькая кошка,
    И так шерстили мыши сеновал,
    Что кот вздохнул и... выпал из окошка.


    * * *

    День сегодня удался не очень,
    По-осеннему мрачен и хмур...
    Под навесом ссутулился кочет
    В безмятежном кудахтанье кур.

    И кудахтают куры довольно,
    А чего им боятся,
    Курям?
    Головенку отрубят небольно —
    Как рубили когда-то царям.

    Да еще за особую плату
    На базар отнесут потроха.
    ...И никто не заметит утраты,
    Исключая отца-петуха.

    Только кочет нахохлится хмуро,
    Поутру перечтя свой гарем,
    А подружки, беспечные дуры,
    Не заметят пропажи совсем...

    И опять,
    За неделей неделя,
    Безмятежно потянется жизнь.
    Так и будут сидеть, как сидели.
    Так и будут нестись, как неслись.


    Клесты

    В январскую лють
    у клестов появляется выводок,
    не птицы причуда —
    причуда природы самой.
    И в этом есть мудрая
    чисто житейская выгода:
    хороший хозяин
    телегу готовит зимой.

    В то время, как птицы другие
    на юг улетели,
    на сытых кормах
    почивают у южных морей,
    в заснеженных гнездах,
    в вершинах заснеженных елей
    мужают птенцы
    под надзором клестих-матерей.

    Мужают птенцы,
    безбоязненно вьюгу встречая,
    на тоненьких лапках
    навстречу бурану встают,
    суровую жизнь
    до конца на себе изучают,
    чтоб выжить и жить,
    невзирая на скудный уют.

    Наступит весна,
    а они уже зиму прожили,
    что ливни, что град им,
    когда они видели лед?
    В их маленьких тельцах
    стальные клубки сухожилий
    готовы исполнить
    любой тяжелейший полет.

    В январскую лють
    у клестов появляется выводок,
    в апреле птенцы
    возмужало выходят из гнезд.
    А вдруг среди прочих
    внезапно окажется выродок,
    не хуже других
    перенесший пургу и мороз?

    Не хилый заморыш,
    которого ткни — и загнулся,
    а сильная птица,
    в которой страстей на двоих,
    какая гордится
    уверенно бьющимся пульсом,
    хватая за горло
    собратьев и братьев своих.

    Природа мудра,
    но нужна ли тут мудрость?
    Не поздно ль?
    А тень от крыла
    над вселенной зловеще кружит.
    Клестята уже
    покидают уютные гнезда,
    и в белое небо
    привычно кладут виражи.

    Они вылетают...
    Но есть на земле справедливость.
    Природа мудра,
    и не надо природу учить.
    Их крепкие клювы
    еще недостаточно кривы,
    и шишек сосновых
    они не умеют лущить.

    Умеют летать,
    но еще не умеют кормиться,
    и все-таки, жизнь
    на мгновение раньше открыв,
    из маленьких гнезд
    вылетают могучие птицы,
    и воздух гудит
    под напором их яростных крыл.

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Чурилин Владимир Иванович (vchurilin@gmail.com)
  • Обновлено: 20/01/2007. 8k. Статистика.
  • Сборник стихов: Поэзия
  •  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта.