Язык священный пращурских времен,
язык из слез, из сдавленного стона,
язык того, кто в рабстве был рожден
и умирал под игом обреченно.

Кто кроткого не хаял языка,
его своим презрением увеча?
А ведь его мелодика сладка,
и благородны обороты речи.

Кто ведает, что это - исполин,
Разнообразье смыслов в нем какое,
каким величьем веет от руин
былого грамматического строя?

В неволе ослабел он и поблек,
хоть сам язык за это не ответчик.
Нескладным хором ка́лек - что кале́к,
заёмных и ненужных нам словечек

в нем заглушен первоначальный глас,
унижена мыслительность живая,
и от него элита отреклась,
для болтовни его предназначая.

И я страдаю с молодых ногтей:
уже тогда глумиться было в моде
над "варварской вульгарностью" речей
"непросвещенного простонародья".

Я на себя возьму беду твою
и, вдохновившись грубостью самою,
слабины в красоту перекую,
наросты соскребу и грязь отмою.

И для счастливых будущих времен
тебя я высвобожу из-под спуда.
И злой язык умолкнет, посрамлен.
И возглаголешь ты, живое чудо.
2016

Език свещен на моите деди
език на мъки, стонове вековни,
език на тая, дето ни роди
за радост не - за ядове отровни.

Език прекрасен, кой те не руга
и кой те пощади от хули гадки
Вслушал ли се е някой досега
в мелодьята на твойте звуци сладки

Разбра ли някой колко хубост, мощ
се крий в речта ти гъвкава, звънлива -
от руйни тонове какъв разкош,
какъв размах и изразитост жива

Не, ти падна под общия позор,
охулен, опетнен със думи кални
и чуждите, и нашите, във хор,
отрекоха те, о, език страдални!

Не си можал да въплътиш във теб
съзнаньята на творческата мисъл!
И не за песен геният ти слеп -
за груб брътвеж те само бил орисал!

Тъй слушам си, откак съм на света!
Си туй ругателство ужасно, модно,
си тоя отзив, низка клевета,
що слетя всичко мило нам и родно.

Ох, аз ще взема черния ти срам
и той ще стане мойто вдъхновенье,
и в светли звукове ще те предам
на бъдещото бодро поколенье;

ох, аз ще те обриша от калта
и в твоя чистий бляск ще те покажа,
и с удара на твойта красота
аз хулниците твои ще накажа.
1883