Бертенев В.
Военная история Австралии и Новой Зеландии

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Бертенев В. (andrew2004@yandex.ru)
  • Обновлено: 30/09/2014. 2976k. Статистика.
  • Монография: История
  • Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:


       Как известно, в Австралии живут антиподы. Они стоят на голове и ходят вверх ногами. Ещё в Австралии есть кенгуру и медвежата - коалы. Да, ещё там была недавно Олимпиада. Сиднейская. А когда-то, кажется, была и Мельбурнская. Кстати, вроде бы их участники ходили как все, на ногах. То есть антиподов по телевизору не показывали. Кажется, и называются эти антиподы как то по - другому. Вроде, аборигены. Нет, они точно на головах не стоят. Это так раньше думали малограмотные люди. Типа Колумба там или Магеллана. Мы - то нынче образованные. Про Сидней и Мельбурн знаем. Про кенгуру. Что спрашиваете? Кто там живёт, кроме аборигенов? Ясно, австралийцы. И язык у них австралийский. Похож на какой? Ну ты спросил! Кто ж его знает!
       Конечно, более продвинутые люди назовут ещё с десяток звёздных имён, хорошо известных у нас благодаря глобализации поп - культуры и кинематографа. Кайли Миноуг, Натали Имбрулья, Николь Кидман, Мэл Гибсон, Хит Леджер, Кейт Бланшетт, Хью Джекман, Хьюго Уивинг (если кто не помнит - Элронд из фильма "Властелин колец" и Агент Смит из "Матрицы"), Сэм Уортингтон (главный герой в "Аватаре" и последнем по счёту "Терминаторе"), Рассел Кроу, Сэм Нил ( впрочем, последние двое родились в соседней Новой Зеландии, Уортингтон - в Англии, а Уивинг - вообще в Нигерии) - всё это выходцы с зелёного континента, заполонившие "фабрики грёз".
       Тем не менее, если Ваши познания об Австралии не слишком сильно выходят за рамки вышеозначенных, книга, которую Вы держите в руках, покажется излишне претенциозной. Действительно, какая военная история может быть у страны, по - настоящему открытой во второй половине XVIII века? Что она и с кем не поделила?
       Голландцы Виллем Янсзон и Абель Тасман, первыми обнаружившие "Неведомую Южную землю" ("Аустралия терра инкогнита"), не очень ею заинтересовались. Действительно, совершенно дикое местное население не только не имело золота и серебра, но и вообще жило в каменном веке. Фауна была необычной и забавной, однако коммерчески неперспективной. Практичные голландцы посмотрели на местные красоты и убрались восвояси. Подбирать бесхозный континент пришлось англичанам спустя полтора века. Не то чтобы он им был необходим или особенно интересен. Просто как раз в это время взбунтовались североамериканские колонии, и у британской короны возникло сразу несколько неожиданных проблем. Во - первых, резко ограничились размеры "выгребной ямы" для ссылки многочисленных преступников. Во-вторых, похудела казна, и любой новый источник доходов, даже завалящий и сомнительный, становился ценным. Ну и престиж, конечно, диктовал необходимость какой - нибудь компенсации.
       Так что австралийская нация возникла из английских, ирландских и шотландских каторжников благодаря американским борцам за свободу. Эта несколько странная и символическая межконтинентальная связь в последующие годы не раз проявлялась во внешней политике и её радикальном выражении - войне. Австралийская нация, вобравшая в себя крепкий генетический коктейль из самых буйных и пассионарных элементов британского народа, а потом усиленно пополнявшаяся отчаянными представителями многих других народов Европы, оказалась весьма склонной к боевым подвигам. В ХХ-м столетии они сходились на поле брани с бурами, немцами, турками, арабами, итальянцами, французами, японцами, китайцами, корейцами, индонезийцами, вьетнамцами, даже с нашими соотечественниками. И если в России крайне мало знают о военных достижениях бойцов страны, на чьём флаге изображено созвездие Южного Креста, то данная книга призвана заполнить некоторые досадные пробелы. Тем более, что точек пересечения в нашей военной истории оказалось гораздо больше, чем мы могли себе вообразить.
       Вам интересно, что делали австралийские бойцы в 1919 году под Архангельском, а в 1942 - под Мурманском, как дрался за новую родину храбрый австралийский солдат Александр Карелин и как русские солдаты освобождали из плена героя Первой и Второй Мировых войн Артура Блэкберна? Как донские казаки принимали у себя делегацию австралийских моряков? Каким образом еврей из - под Белгорода Елеазар Марголин стал сначала австралийским подполковником, а затем комендантом Иерусалима? А известно ли Вам, сколько австралийских самолётов сбил майор Сутягин и как повлиял на парламентские выборы в Австралии советский разведчик Владимир Петров? Эта книга даст много поводов задуматься о странных превратностях судьбы так далёких и одновременно так близких государств.
       Возможно, Вы не подозревали, что несколько раз австралийцам улыбался случай полностью изменить мировую историю. Кемаль Ататюрк, Адольф Гитлер, Манфред фон Рихтгофен, Моше Даян - эти люди отнюдь не по касательной, а прямо - таки лично и непосредственно пересекались с суровыми австралийскими парнями, и кое - кому из них в этой встрече очень не повезло. Что Вы скажете по поводу обороны Фермопил, в которой роль трёхсот спартанцев досталась парням из Мельбурна и Перта? Армагеддона в исполнении австралийских конных стрелков? Того факта, что австралийские войска в прошлом веке умудрились пройти триумфальным маршем едва ли не по всем ближневосточным столицам - Амману, Бейруту, Иерусалиму, Багдаду, Дамаску ( причём дважды - в 1918-м и 1941-м - именно австралийцы первыми врывались в столицу Сирии)? Или того, что австралийская субмарина была первым судном союзников, прорвавшимся в Мраморное море, а спустя три года корабли Австралии побывали - таки в поверженном Константинополе?
       Очень немногим у нас известно имя Джона Монаша. Между тем, крупнейшие военные авторитеты считали его лучшим полководцем Западного фронта Первой Мировой войны, а сами австралийцы не без свойственного им нахальства поставили в один ряд с Наполеоном и Роммелем и окрестили "отцом блицкрига". Правда в этом же ряду четвёртым оказался Томаюки Ямасита, генерал яркий и интересный, но Наполеону безусловно не равновеликий. Здесь имел место вполне понятный австралоцентризм - ведь австралийцы испытали таланты Ямаситы на собственной шкуре. А если уж свой генерал получал комплимент от Ллойд Джорджа или, посмертно, от самого Монтгомери! Впрочем, Монаш действительно был блестящим новатором в тактике и оперативном искусстве, незаслуженно забытым в Европе и совершенно незнакомым в России. Хотя в Австралии тоже наверняка мало кто догадывается, что Конев или Василевский были великими полководцами...
       Может быть, Вам просто интересна всякая военная экзотика? Её тут предостаточно - от описаний организационно - штатной структуры вооружённых сил Австралии в разные эпохи до тактико - технических характеристик кораблей, самолётов, танков, броневиков, многие из которых редко попадали в поле зрения наших историков.
       Не исключено, что Вы споткнётесь на терминологии - военной или географической. В ней много англицизмов и специфических британских обозначений. Дело тут не только в трудностях перевода. Ряд топонимов, личных имён, терминов прочно зафиксирован в русскоязычной традиции, но многие - до сих пор в русских изданиях не встречались. Поэтому, например, не вполне корректные "Балларат" или "Аделаида" в тексте соседствуют с более - менее адекватными "Дирекшн Айленд" и "Бюлькур". Последний, впрочем, демонстрирует ещё одну проблему - неанглийских слов, встречающихся в англоязычных источниках. Подозреваем, что не всегда удалось приблизить их звучание к оригиналу, хотя есть надежда, что не допущено ляпов вроде "французского линкора "Хенри IV", попавшегося на глаза в одном энциклопедическом издании. В ряде случаев допущены и сознательные отступления от аутентичности. Например, употребить сочетание "Крейсер Новой Зеландии "Нью Зиленд" не повернулся язык, хотя у нас уже сложилась традиция "приближения к оригинальному звучанию" названий кораблей и иной техники, и формально оно являлось бы правильным (как и австралийский крейсер "Острэлия").
       Ещё сложнее дело обстояло с воинскими званиями. Британская система чинов остаётся практически неизменной вот уже два века, российская за последние сто лет трижды полностью пересматривалась, и ещё несколько раз корректировалась, поэтому было бы странно переводить флотского лейтенант - коммандера сначала как старшего лейтенанта или капитан-лейтенанта, а потом как капитана 3-го ранга. Да и простой майор в Англии был, можно сказать, всегда на определённом месте, а в России периодически исчезал и вновь появлялся. Поэтому армейские офицерские чины воспроизводятся по традиционной схеме, в которой колонел и лейтенант-колонел переведены как полковник и подполковник, а лейтенанты, капитаны и майоры сохранены в неприкосновенности. Флотские и авиационные чины чаще всего остаются без перевода (за исключением включаемых в них слов "Флит" и "Эйр", чина рир-адмирала, имевшего прямой и общепонятный аналог - контр-адмирал, матроса вместо симэна), и для удобства мы приводим их соответствия армейским ( в период Второй Мировой войны).
       Армия ВМС ВВС
       Рядовой Симэн (матрос) Эйрмэн (лётчик)
       Эбл симэн Лидинг эйркрафтсмэн
       Лэнс - капрал
       Капрал Лидинг симэн Капрал
       Сержант Петти-офицер Сержант
       Штаб-сержант
       Чиф-петти-офицер Флайт-сержант
       Уоррент-офицер 2кл
       Уоррент-офицер 1кл Уоррент-офицер Уоррент-офицер
       Второй лейтенант - Пайлот-офицер
       Первый лейтенант Суб - лейтенант Флаинг-офицер
       Капитан Лейтенант Флайт-лейтенант
       Майор Лейтенант-коммандер Скводрэн-лидер
       Подполковник Коммандер Уинг-коммандер
       Полковник Кэптен (Коммодор 2кл) Групп-кэптен
       Бригадир Коммодор 1кл Коммодор авиации
       Генерал-майор Рир-адмирал Вице-маршал авиации
       Генерал-лейтенант Вице-адмирал Маршал авиации
       Генерал Адмирал Главный маршал авиации
       Фельдмаршал Адмирал флота Маршал Королевских ВВС
       Кроме того, имелись чины кадета (кандидата в офицеры), мидшипмена (кандидата в морские офицеры, проходящего практику). Ряд званий являлся просто отражением воинской специальности: аналогом рядового в артиллерии являлся "ганнер" ("пушкарь"), в кавалерии и танковых частях - "труппер", в специальных частях - "сапёр", "пионер", "связист" и так далее; капралу и лэнс - капралу в артиллерии соответствовали бомбардир и лэнс - бомбардир. Изменений в эту систему вносилось немного. Например, в 1921 году бригадный генерал переименован в бригадиры с перемещением этого чина в категорию штаб - офицерских, после Второй Мировой войны на флоте упразднён чин коммодора 2-го класса. Присваивался он кэптенам, занимавшим должность командира соединения кораблей, причём такой коммодор, возвращаясь на капитанский мостик корабля, вновь становился "кэптеном" (подобная метаморфоза в частности происходила с австралийцем Коллинзом). Сейчас в системе чинов остался только один "коммодор", в отличие от армейского бригадира отнесённый к "адмиральской" категории.
       Должностные соответствия чинов возможно сблизить с российскими. В армии, например, капрал командовал секцией, сержант был заместителем командира взвода, штаб - сержант или ранее колор-сержант (его обычно переводят как "знамённого сержанта") - ротным квартирмейстером, уоррент-офицеры - ротными и полковыми старшинами ( "штаб-сержант-майорами"), заведующими складами, иногда - командирами взводов, и в этих качествах сближаются с "классическими" прапорщиками советского времени. Лейтенант командовал взводом, майор - ротой, батареей, эскадроном, подполковник - батальоном, танковым, кавалерийским, артиллерийским полками ( Regiment), полковник - возглавлял штабы соединений и временные тактические группы. На флоте лейтенант-коммандер имел под началом корабль 3-го ранга ( шлюп, канонерку, миноносец, подводную лодку, корвет и так далее), коммандер - эсминец, кэптен - корабль 1-го ранга (крейсер, линкор).
       В авиации изначально чины являлись прямыми производными от названий организационных структур. Базовым административным и командным подразделением являлся "Fligt" ( 6 самолётов), аналогичный дореволюционному российскому "отряду". Правда, в отличие от последующих наших "отрядов" и "звеньев", насчитывавших то шесть, то четыре или даже три самолёта, у британцев всегда сохранялось консервативное отношение к фундаментальным структурам. Соответственно, чин флайт-лейтенанта означает командира "флайта". Несколько флайтов объединялись в "скводрон", то есть эскадрон, который мы, повинуясь сложившейся традиции, переименовали в эскадрилию. Во главе этой единицы стоял изначально скводрэн-лидер, затем чаще уинг-коммандер. Из этого наименования видно, что под началом такого офицера должно находиться крыло - объединение нескольких эскадрилий. А уж крылья могли объединяться в группы, возглавляемые групп-кэптенами ("кэптена" мы специально оставили для авиации и флота, дабы отличить его от армейского капитана).
       Не всё просто и с воинскими подразделениями. По разному назывались в зависимости от рода войск взводы. В пехоте - Platoon, в кавалерии и у танкистов - Troop, но все они здесь носят имя взводов. Их составляющие части обычно именуются отделениями (хотя изредка используется и аналогичный термин секция). Есть и такие единицы, прямой аналог которым в отечественных военных структурах найти трудно. Таков, например, Unit - просто "единица", которая могла быть примерным эквивалентом эскадрилии или роты, могла быть существенно больше или меньше их. Поскольку наиболее близким по смыслу нам видится термин "отряд", то есть временное формирование для достижения определённых целей, мы и переводим Unit как "отряд". В то же время, дословно к "отряду" ближе всего стоит "detachment". Он имеет несколько разное значение в зависимости от рода войск и переводится соответственно. Скажем, в артиллерии это - расчёт орудия или миномёта, часть орудийной секции, и потому называется именно расчётом. Нередко сразу на "детачменты" делятся наземные эскадрилии ВВС, и тогда ближе всего по смыслу к нему будет отделение или взвод. В этом случае употребляется термин "отделение". 
       В тех случаях, когда британские военные термины не находят прямых соответствий с привычными нам, используются примерные переводы с пояснениями ( скажем, многие дивизионные службы назывались просто "Инженеры" или "Связисты", без объединения их в соответствующем батальонном звене). Специфические особенности прохождения службы в Британии ( кадровая, территориальная армия, подразделения йоменри, Королевский резерв и Королевский добровольческий резерв флота), надеемся, известны читателям. Тем более, что на эту тему есть довольно много работ на русском языке. Но даже если особого желания копаться в других источниках у Вас нет, из текста эта специфика станет понятной.
       В-основном книга структурирована хронологически, и каждая глава посвящена той или иной войне, в некоторых случаях - серии военных конфликтов с ограниченным участием австралийцев и длительным межвоенным периодам. Внутри глав обычно выделяются описания штатных структур, униформы и вооружения, подготовительных и мобилизационных периодов, этапов войны и важных сражений. Поскольку чаще всего сухопутные, морские и воздушные силы Австралии действовали обособленно друг от друга, они и описываются как правило по раздельности. Отступление от этого правила сделано в связи с войной на Тихом океане 1941 - 45 годов - там, напротив, обычно наличествовало тесное взаимодействие в боевых операциях всех компонентов Вооружённых сил. Особенно это касается операций на первом этапе войны и в Новой Гвинее, когда авиация и флот действовали почти исключительно в интересах своих армейских группировок.
       Ещё одна особенность - в тексте мало ссылок на источники. Они делаются только для прямых цитат, малоизвестных или спорных статистических данных и фактов, для охвата больших фрагментов. Эта книга - не научное исследование, она безусловно носит компилятивный характер и основывается главным образом на многотомных "Официальных историях" Первой и Второй Мировой войн, нескольких десятках современных исследований, до сих пор на русский язык не переведённых. В то же время, мы старались сделать её хоть немного легче для чтения, "беллетризированней", и многочисленные сноски восприятие бы утяжелили, особенно с учётом огромного количества содержащихся в тексте дат и номеров частей, имён и названий. Поэтому не всегда указываются и конкретные страницы в книгах - это значит, что вся она послужила основой для большого фрагмента текста, при возникновении же разночтений указывался альтернативный источник. Если желаете, найдите по списку эти источники, большинство из них есть в "Интернете". Возможно, обнаружите при этом ошибки и неточности - они наверняка тоже имеются. Если честно, автор не очень тщательно следил за перипетиями боевых биографий отдельных частей, да и с персоналиями зачастую ограничивался изучением кратких биографических справок. Соответственно, вполне допускает, что какая - нибудь эскадрилия, "приписанная" им к определённой базе, в некий период своей истории могла находиться и на другой. Простите, если это оскорбит чувства щепетильного историка, требующего во всём предельной точности.
       А вот на "Официальные истории" посмотреть стоит "живьём"! 12 толстых томов, посвящённых участию Австралии в Первой Мировой войне и 22 - во Второй, производят сильное впечатление. Особенно на фоне наших "фундаментальных" трудов о Великой Отечественной, напичканных идеологической трескотнёй. Да что говорить, австралийцы посвятили отдельные книги едва ли не каждому своему батальону и эскадрилии, не говоря уже о каждом сражении, хоть немного того достойном. Не погрешим против истины, если скажем, что они выпустили о своей военной истории тысячи книг и скурпулёзно зафиксировали каждый день жизни своих вооружённых сил.
       Они постарались сделать всё, чтобы ни одно солдатское имя не постигло забвение; чтобы все могилы павших тщательно сберегались и были окружены почтением. Есть у них, например, весьма популярный вид туризма - по местам былых сражений и массовых захоронений. Ежегодно тысячи австралийцев отправляются в дальние туры на Галлиполи и во Францию. Одно из ключевых для Австралии сражений Второй Мировой - "битва Кокода трек" целиком превращено в туристический маршрут, на котором скурпулёзно реконструирована обстановка главных боевых столкновений и подвигов. Военные мемориалы и музеи - одни из самых посещаемых в стране.
       Подобному отношению к своим героям следовало бы поучиться. Ведь, отметив уже 65-летие победы в Великой Отечественной, мы до сих пор не решили задачу написания внятной и информативной официальной её истории. А она потянула бы томов на сто, и то в конспективном варианте. Может быть, открываемая "Воинами Южного Креста" серия книг по "экзотическим" вооружённым силам подтолкнёт наших историков от сенсационно - скандального компиляжа хотя бы к объективистскому. Да и о других войнах неплохо бы вспомнить. Особенно о Первой Мировой, оставившей в нашей истории менее кровавый, но весьма основательный след, и до столетнего юбилея которой - рукой подать.
       Хорошо было бы издать подробные биографии всех Героев - Советского Союза, России, полных георгиевских кавалеров ( солдатского "Георгия"). Австралийцы давно сделали нечто подобное. Правда, для них это несложно - с некоторыми оговорками можно сопоставить с Героем Советского Союза только кавалеров Креста Виктории, а их всего около сотни. Зато среди них точно нет Героев, получивших свои звёзды за сомнительные подвиги на ниве "капиталистического строительства". Или генералов, заслуживших эту особую награду умелым руководством войсками без личного риска для жизни. Статут Креста Виктории предполагал только награждение за конкретный личный боевой подвиг. Даже выдающиеся лётчики - асы обычно его не имели - для них полагался за определённое число сбитых врагов или другие заметные успехи "Крест лётных заслуг" (ближе к оригиналу - "Выдающийся лётный Крест"), авиационный аналог Креста Выдающейся службы, а уж следующей степенью награждения становился Орден Выдающейся службы ( в более привычной нам версии перевода слово "служба", "Service", переводится как "заслуги", и мы в дальнейшем будем действовать в соответствии с этой традицией). Вторичный подвиг, заслуживающий такой же награды, отмечался специальной пристёжкой к прежнему кресту. За всю австралийскую историю лишь один человек удостоился такой пристёжки к Кресту Виктории - герой Первой Мировой Альберт Джека. Получатель Креста Виктории удостаивался и ещё одной необычной почести - при встрече ему должны были салютовать офицеры любого ранга, хоть маршальского. Кстати, в 2009 году было произведено первое награждение собственным австралийским Крестом Виктории - в 1975 году в стране появилась обособленная от британской система наград, но многие традиции её, в том числе название высшего знака воинской доблести, сохранились. Так вот рядовому Дональдсону первым отдал честь Главный Маршал авиации Ангус Хьюстон.
       Трижды Кавалер Креста Виктории маршал Жуков в британской традиции непредставим; хотя высшей награды империи вроде Ордена Бани он, конечно, удостоился бы и находясь на британской службе. Тоже относится и к Кожедубу с Покрышкиным, хотя они, безусловно, много раз рисковали жизнью. Просто британцы и нации Содружества различали профессионализм и экстраординарную доблесть. Чтобы показать это на практике, мы дали краткое описание практически всех подвигов кавалеров Креста Виктории. А также описания подвигов асов и лихих морских волков, полководческих заслуг генералов и старших офицеров. Сравнивайте. Искренне надеемся, что Вам будет интересно.
       И в качестве эпиграфа - замечательные стихи Александра Городницкого, навеянные посещением величественного и едва ли не уникального в своём роде Австралийского военного мемориала.
       Солдат сутулится устало,
       Надвинув каску до бровей.
       Австралия не воевала
       На территории своей.
       Чужой туман, чужие топи.
       В другой земле погребены,
       По Азии и по Европе
       Разбросаны её сыны.
       В чужой песок, в чужую воду
       Они навеки полегли,
       Чтоб отстоять свою свободу
       Вдали от собственной земли.
       Чтобы могилы чужеземцев
       За все минувшие года -
       Японцев, русских или немцев -
       Здесь не возникли никогда.
       Солдат сутулится устало
       В зелёном лиственном дыму.
       И я стою у пьедестала
       С невольной завистью к нему.
      
      
       КОЛОНИАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЕННОЙ ИСТОРИИ.
       Новый Южный Уэльс. Мятежи и стычки с аборигенами (1788 - 1836 гг).
       Собственно, первая стычка европейцев с аборигенами на австралийской земле произошла еще 29 апреля 1770 года, когда моряки Джеймса Кука открыли огонь по группе аборигенов, продемонстрировавших к ним недружелюбие. Те в ответ кинули несколько дротиков, потерь обе стороны не понесли и расстались на долгие годы[1].
       Вслед за основанием Порт-Джексона (впоследствии Сиднея) и колонии Новый Южный Уэльс (январь 1788 года) произошло несколько столкновений, уже не столь бескровных. В мае туземцы напали на занимавшихся рыбной ловлей осужденных и убили пятерых из них. В июне произошли новые нападения, в результате чего две сотни морских пехотинцев, прибывших на край земли для охраны нескольких сотен британских ссыльных, были вынуждены спасать их от коренного населения и организовывать военные экспедиции с целью его усмирения. Конфликты обострились по вполне естественной причине - первоначально полностью зависевшие от метрополии поселенцы со временем начали переходить на самообеспечение. А поскольку земля в прибрежной зоне оказалась не слишком плодородной, распахиваться начали участки в глубине континента, вплоть до предгорий Водораздельного хребта. Следующее десятилетие стало временем решительного натиска британцев на аборигенов, совершенно не понимавших, почему их вытесняют и истребляют, и зачем белым людям понадобилось вскапывать огромные пространства.
       Морских пехотинцев вскоре сменил специально набранный в Британии контингент Нового Южного Уэльса. В 1795 году в долине рек Хауксберри и Парраматта началась настоящая война, жертвой которой пали десятки аборигенов [2]. Технологический перевес европейцев был слишком велик, чтобы у вооруженных бумерангами и копьями первобытных охотников были хоть какие - то шансы на успех. Конечно, даже в столь безысходной ситуации они пытались сопротивляться, используя возникающие для перезаряжания ружей паузы, чтобы сблизиться на расстояние броска копья или бумеранга. Они пытались нападать из засад, хотя условия местности редко давали им такую возможность. Они старались маневрировать на поле боя, обходя и атакуя неприятеля с тыла и флангов.[3] Но заметно повлиять на расширение масштабов британской экспансии это не могло. Тем более что страшнее пуль для аборигенов оказалась завезенная из Европы оспа. От нее в первый же год (1789-й) умерло не менее половины коренных обитателей окрестностей Порт - Джексона. В дальнейшем оспа действовала, как настоящее бактериологическое оружие, выкашивая в каждом племени по 40 - 60 % людей.
       Все новые тысячи ссыльных ежегодно пополняли белое население южного континента, требуя новых земель. Среди них были отнюдь не только грабители, относительно безобидные воришки и мошенники. Значительный массив составляли разного рода политические, главным образом борцы за свободу Ирландии. Для своих охранников они представляли угрозу не меньшую, чем аборигены. В 1804 году 500 ирландских заключенных крепости Кастл Хилл подняли мятеж, стремясь полностью овладеть колонией и уничтожить британский гарнизон. Практически в полном составе контингент Нового Южного Уэльса выступил против них, и спустя неделю после начала мятеж был подавлен. В бою при Роуз Хилле 15 повстанцев погибли, а остальные сдались, благо ссылать дальше Австралии их было уже некуда, а казнить всех слишком уж бесчеловечно даже для привыкшей регулярно вешать своих граждан Британии [4]( напомним, что за период с 1775 по 1825 год в России не казнили ни одного человека, а среди австралийских первопоселенцев отсутствовали убийцы - их в Англии обычно приговаривали к смерти).
       Впрочем, и храбрые защитники британской короны отнюдь не отличались непоколебимой лояльностью. Спустя четыре года после ирландского мятежа уже командир южноуэльсцев майор Джонстон попытался свергнуть губернатора, организовав так называемое "ромовое восстание". Губернатора, кстати, звали Уильям Блай, когда - то он он капитанствовал на "Баунти", и отношения с подчинёнными у него традиционно не залаживались. Ему взбрело в голову искоренять пьянство среди людей, для которых алкоголь оставался единственной радостью в жизни. Покусившись на "святое" - перегонный куб, используемый в том числе солдатами гарнизона, он явно перегнул палку, в результате чего оказался под арестом. Королевское правительство мятежи, конечно, не поощряло, но в данном случае выбрало компромисс и мягкое наказание. Губернатор был заменён. Корпус Нового Южного Уэльса сначала переименовали в армейский 102-й полк, а вскоре вернули на родину и расформировали[5].
       Новый губернатор Л. Маккуори опирался на регулярный полк - 73-й шотландский "горцев Маклауда", к которому в 1810 году добавил первую собственно австралийскую воинскую часть. Ею стала легкая кавалерия губернатора численностью несколько менее полка. Основой для комплектования послужили бывшие осужденные, получившие свободу и оставшиеся в Австралии на правах вольных колонистов. Маккуори и не старался скрыть того факта, что причиной привлечения поселенцев к несению службы были не набеги аборигенов, а опасности мятежей регулярных войск. Так что солдаты в Австралии присматривали за "зеками", а вчерашние "зеки" - за солдатами. В дополнение к этим "противовесам" Маккуори создал и третью воинскую часть - корпус ветеранов Нового Южного Уэльса из числа бывших морских пехотинцев и солдат 102 полка, оставшихся в Австралии после истечения срока службы или уволенных по болезни. Низкая боеспособность ветеранского корпуса и его естественное старение ограничили срок его существования 12-ю годами. За это время и регулярные полки дважды менялись ( горцев сменили "красные перья" 46-го Южнодевонширского полка, а их в 1817 году - герои Пиринейской кампании из 48-го Нортгемптонширского) и в дальнейшем благодаря регулярной ротации очень многие знаменитые полки королевской армии отметились на австралийской земле [6]. Тенденция ко все более широкому вовлечению колонистов в контингенты самообороны продолжилась в 1817 году организацией местной милиции в рамках полномочий органов самоуправления (к тому моменту число свободных поселенцев уже составляло значительную долю из 25 - тысячного белого населения колонии).
       Упорядочив внутренние дела колонии и освоив прибрежную зону на длину в несколько сотен километров, британцы устремили взгляды в сторону считавшихся непроходимыми Голубых гор. Конечно, для движимого любопытством и жаждой приключений английского джентльмена эта неприступность была весьма относительной, в результате чего на другой стороне гор в 1822 году появилось поселение Батерст. Его основание и прокладка дороги от Сиднея спровоцировали новый конфликт с аборигенами племени вираджури и ряд убийств поселенцев и аборигенов. Эскалация насилия вынудила губернатора Брисбена в августе 1824 года объявить военное положение. Прокламация Брисбена обоначала целью введения жесткого военного режима "прекращение убийств чернокожих женщин и детей и беззащитных белых поселенцев"[7] . Хотя на чернокожих мужчин милосердие Брисбена не распространилось, умиротворение их произошло "без кровопролития". Видимо, с вооруженными и по-военному организованными поселенцами аборигены воевать не рвались.
       Милиционные контингенты Батерста вскоре превратились в "конную полицию Нового Южного Уэльса" (1825 год), боевое крещение которой состоялось уже в 1826-м в Хантер Вэлли, где аборигены племен камиларои и воннаруа опять не поделили землю с новыми поселенцами [8]. А в 1830-м ей вместе с армейскими частями пришлось подавлять очередное восстание осужденных в том же Батерсте. К началу 1830-х годов колония разрослась уже далеко за пределы Большого Водораздельного хребта на равнины, а поселенцы в больших масштабах освоили столь нужное для английской промышленности овцеводство. К несчастью для коренных австралийцев, этот вид сельскохозяйственного производства требовал очень больших площадей, а английское право еще с подачи Джеймса Кука рассматривало всю Австралию в качестве "ничейной земли". И английские ружья, неведомые прежде болезни и голод постепенно превращали ничейную землю в действительно свободную от прежних обитателей.
       "Черная война" на земле Ван Димена.
       Эксперимент с полной очисткой значительной территории от коренных жителей впервые был проведен на земле Ван Димена, впоследствии названной Тасманией. Если Новый Южный Уэльс появился на картах благодаря североамериканцам, ее освоение началось в результате усиления французской угрозы. В 1803 году губернатор Филипп Кинг по приказу правительства, опасавшегося возможности появления вражеских баз вблизи Австралии, направил экспедицию к острову и основал там новую колонию. Буквально сразу же произошел и первый инцидент - морские пехотинцы открыли огонь по группе привлеченных их прибытием туземцев. Находившиеся на корабле заключенные утверждали, что огонь не был спровоцирован, тем не менее от трех до пятидесяти тасманийцев пали его жертвами. Начало было многообещающим, и на земле Ван Димена возникла традиция разрешать любые споры с местными при помощи ружей.
       Потенциальная опасность со стороны французов способствовала поддержанию относительно высокой боеспособности гарнизона. Губернатор Маккуори, недовольный плохим состоянием оборонительных сооружений административного центра острова - города Хобарт, распорядился построить там каменные казармы и укрепления. Вслед за этим были воздвигнуты даже береговые батареи. Колонисты несли постоянную службу наравне с солдатами регулярных полков, накладывая боевой дух на криминальную психологию.
       Поскольку, как и на континенте, расширение земельных угодий и промыслов продуцировало нарастание напряженности в отношениях с аборигенами, в среде колонистов вскоре распространились крайне агрессивные настроения. Наибольшую жестокость по отношению к тасманийцам проявляли группы охотников на тюленей, обосновавшиеся на острове Кенгуру. Однажды четверо таких охотников из засады перебили сразу три десятка тасманийцев, загнав их к крутому обрыву. Похищения женщин для сексуальных утех стали обычным делом - сказывались очевидные диспропорции в половой структуре. Нельзя сказать, что аборигены безропотно сносили подобное обращение. При всяком удобном случае они нападали на тех из колонистов, кто выглядел легкой добычей, усиливая мнение о себе как о кровожадных и нецивилизуемых дикарях. В 1826 году местная газетка прямо требовала от правительства "удалить" туземцев. " А если нет - предупреждала редакция - они будут преследуемы как дикие звери и уничтожены"[9].
       Угроза не была пустой. В 1828 году вслед за гибелью от рук тасманийцев нескольких белых последовали масштабные репрессии, вошедшие в историю под названием " Чёрной войны". Лейтенант - губернатор ( с 1825 года Тасмания выделилась в самостоятельную колонию, дочернюю по отношению к Новому Южному Уэльсу и управляемую лейтенант - губернатором) Джордж Артур повел эту войну по всем правилам охотничьего искусства. Сначала колонистам, солдатам и полицейским было разрешено пристреливать аборигенов при малейшем сопротивлении. Затем возникла практика государственных выплат за захватываемых в плен (пять фунтов за взрослого и два за ребенка). Конечно, официально господин Артур, как и положено английскому джентльмену, декларировал гуманность - полиции рекомендовалось применять оружие лишь в крайнем случае, а плата за "головы" производилась при захвате "явно сопротивлявшихся". На деле у колонистов руки развязывались для полного устранения имевшихся помех. Да и сам лейтенант - губернатор уже в 1830 году продемонстрировал цену своей гуманности. На десятки километров протянулась так называемая "чёрная линия" - грандиозная загонная цепь для людей, не признаваемых таковыми. Все мужское белое население (включая и отбывающих наказание) приняло участие в этой охоте, имевшей целью оттеснить аборигенов на Тасманийский полуостров, связанный с островом узким перешейком, и создать там что-то вроде резервации. Правда, разрывов в цепи избежать не удалось, благодаря чему уцелевшие тасманийцы "просочились" через неё, а "добыча" составила всего два человека[10]. Однако упорство и жестокость белых людей подорвали волю аборигенов к сопротивлению. В 1833 году оставшиеся в живых 220 человек сдались и были поселены в резервации на острове Флиндерс, где их ждало медленное вымирание. Спустя десятилетие число коренных тасманийцев определялсь в 47 человек, а в 1876 году умерла последняя представительница этого народа. Жертвами геноцида стало в общей сложности от двух до шести тысяч человек, причем в боевых столкновениях по официальным данным погибло всего 327 . Европейцы заплатили за "зачистку" 187-ю жизнями [11].
       Борьба за равнины.
       Освоение внутренних равнин Австралийского материка началось с нескольких направлений. В 1826 году на его западном берегу появилась колония Суан Ривер ( с 1832 - Западная Австралия), в 1835 - фермерский поселок на месте современного Мельбурна, в 1836 - колония Южная Австралия. Трижды предпринимались попытки обосноваться в северных районах, но форты на полуострове Кобург каждый раз приходилось эвакуировать из-за трудностей с обеспечением и систематических нападений аборигенов. Угроза со стороны последних все еще сохраняла актуальность для удаленных ферм и постов. И даже там, где отношения поначалу складывались хорошо, малейшие конфликты быстро приводили к настоящим побоищам.
       Так, в октябре 1833 года произошла в Западной Австралии "битва при Пиньярре". Губернатор Стирлинг в отместку за убийство белого поселенца организовал экспедицию на стоянку аборигенов, в которой участвовали 25 солдат и конных полицейских. Ночная атака на лагерь вызвала панику, а бегущих к реке женщин и детей (мужчины пытались сопротивляться) встретили огнем из засады. Загнанных в реку аборигенов продолжали хладнокровно расстреливать, в общей сложности убив около тридцати человек. Пленных не брали, раненых добивали на месте. Причиной смерти единственного погибшего в бою британца - капитана Эллиса - было сотрясение мозга, то ли от удара копья, то ли от падения с лошади[12].
       В Новом Южном Уэльсе на Ливерпульской равнине с 1832-го по 1838-й жертвами стычек стали 16 европейцев и около полутысячи туземцев. Кульминация кровопролития пришлась именно на 1838 год, запечатленный в истории бойнями в Ватерлоо Крик и Майл Крик. Январская резня в Ватерлоо Крик ( лагуна Снодграсс) стоила аборигенам от 100 до 300 жизней, и обстоятельства остались неизвестными официальным властям. Зато Майл - Крик получил невиданный резонанс, хотя и был связан с гораздо меньшим числом жертв. Видимо, причиной жесткой реакции властей было не столько само убийство, сколько личности людей, совершивших его. 11 из 12 поселенцев, участвовавших в нападении и убийстве 28 аборигенов, еще не отбыли сроки наказания. Английское правосудие постаралось доказать свою беспристрастность, приговорив семерых соотечественников к смертной казни, хотя общественное мнение в основном склонялось к их поддержке. Газета "Сидней монинг геральд" писала по поводу процесса: " Вся эта банда черных животных не стоит денег, которые колонистам придется платить за изготовление судебных документов"[13]. Первый случай судебного смертного приговора за убийство аборигенов, вынесенного белым, тем не менее ознаменовал начало поворота в отношении к коренному населению, попавшему в правовое поле колониальных властей.
       Сопротивление аборигенов постепенно сходило на нет, и эксцессы, подобные нападению на Брокен Ривер, когда в отместку за систематические похищения женщин аборигены убили 14 колонистов, более не повторялись. В Мельбурнском регионе (получил права самоуправления в 1851 году как свободная территория Виктория) коренные жители развязали экономическую войну, тысячами убивая принадлежавших колонистам овец. На территории Нового Южного Уэльса в начале 1840-х годов оставшиеся аборигены предпочли служить новым господам, а большая их часть ушла на север, в результате чего "война фронтира" сместилась в будущую колонию Квинсленд.
       С запада и юга аборигенов оттесняли все дальше в пустыню, и прибывающие новые тысячи поселенцев занимали освобождающиеся земли. Белое население Австралии каждое десятилетие увеличивалось в разы (в 1828 году - 58195 человек, в 1838 - 151868, в 1848 - 332328), а аборигенное почти так же быстро сокращалось. Накануне основания Порт - Джексона оно насчитывало ориентировочно до 750 тысяч, к середине XIX века вряд ли достигало двухсот, а к концу составляло 93 тысячи. Колоссальный импульс миграции дало открытие в Виктории богатых месторождений золота, и к завершению "золотой лихорадки" 50-х годов белое население зеленого континента превысило миллион человек, в пять - семь раз превосходя аборигенное. Причем бывшие осужденные и их потомки уже составляли незначительное меньшинство. Особенно после того, как парламент Нового Южного Уэльса в 1848 году принял акт о прекращении приема новых ссыльных из метрополии. Континент расставался с уголовным прошлым и строил новую цивилизацию - вооруженных и привыкших к оружию фермеров, авантюристов - золотоискателей, постоянно рискующих жизнью шахтеров. В-общем, очень похожую на цивилизацию американского Дикого Запада.
       Создание колониальной армии.
       Конечно, столь быстрый рост территории и населения создавал проблему обеспечения безопасности и поддержания порядка. Регулярные контингенты метрополии не могли наращиваться пропорционально, да и проблем у империи хватало. 50-е годы потребовали большой концентрации сил в связи с Крымской войной и сипайским восстанием в Индии. А положение в Австралии тоже считалось опасным, и с точки зрения обеспечения ее защиты от вражеских диверсий, и по внутренним причинам. Чего стоило одно только Эврикское восстание шахтеров - золотоискателей, требовавших гражданских прав и мягких налогов. Для его подавления правительство колонии Виктория выделило невиданный ранее контингент в 276 "штыков" из состава 12-го, 40-го полков регулярной пехоты и викторианской полиции. Между карателями и шахтерами произошел настоящий бой, стоивший правительственным войскам шести убитых, а повстанцам, оборонявшимся за палисадом - 22-х[14]. На фронтире же появление регулярных подразделений было неоправданной роскошью и редкостью, в результате чего колонисты самостоятельно разрешали свои проблемы с аборигенами, импровизируя неузаконенную добровольческую милицию.
       В Новом Южном Уэльсе первые легальные постоянные милиционные формирования (краткосрочные импровизации губернаторов начала века не в счет) появились именно в связи с Крымской войной. Нам сейчас кажутся странными опасения англичан за далёкую колонию - с чего бы русским на неё покушаться? Однако в середине позапрошлого века флот Российской империи был совсем не таким маленьким "огрызком", как нынешний, и даже не таким, как в советскую эпоху. Русский андреевский флаг развевался в самых отдалённых уголках мирового океана, десятки островов носили имена русских героев, и сам Австралийский континент не раз видел корабли Его Величества Николая Первого. Поэтому возможность диверсии русского флота в южных водах представлялась реальной.
       Для защиты от неё Сиднейской гавани был построен форт Денисон (назван в честь тогдашнего губернатора) с единственной в Австралии и последней из возведённых Британской империей "Башней Мартелло". Из бойниц башни на море глядели жерла трёх 200 -миллиметровых орудий, ещё два 254-мм и дюжина 32-фунтовых орудий располагались по периметру форта. Постройка форта завершилась, правда, уже после окончания войны, и он так никогда и не использовался по прямому назначению [15].
       В 1854 году по решению правительства был сформирован волонтёрский стрелковый корпус в составе шести рот, конного отряда и артиллерийской батареи (численность на пике - 389 человек). Окончание Крымской войны прервало его историю [16]. В 1860 году после решения о выводе всех контингентов метрополии, появился новый Южноуэльский стрелковый полк в составе двадцати рот пехоты, роты конных стрелков и трех артиллерийских батарей (всего 1700 человек). В 1867 году был принят закон о регулярной волонтерской службе, согласно которому за пять лет пребывания в волонтерах полагалась субсидия на покупку земли ( вскоре заменена регулярными денежными выплатами). В 1877 году к пехоте, коннице и артиллерии добавились Корпуса инженеров и сигнальщиков (связистов), а затем комиссариатский и транспортный, заметно увеличился артиллерийский компонент, в том числе за счет организации береговых батарей [17].
       В начале 80-х годов военные силы Нового Южного Уэльса, как и других колоний, состояли из двух компонентов - регулярного, то есть полностью оплачиваемого и несущего постоянную службу, и резервного, оплачиваемого частично. В 1885 году им представилась возможность впервые поучаствовать в имперском военном предприятии за пределами континента. Восстание Махди в Судане и гибель командующего египетским гарнизоном суданской столицы генерала Гордона потребовали вмешательства британских войск. Правительство Нового Южного Уэльса вызвалось помочь, направив в Африку контингент в составе пехотного батальона, артиллерийской батареи и группы обеспечения, всего 768 человек (212 артиллеристов и 556 пехотинцев), Сидней устроил отряду пышные проводы, однако большой славы в Судане австралийцам снискать не удалось. К моменту прибытия в конце марта активные боевые действия близились к завершению. Участием всего отряда заокеанских бойцов в марше 10-тысячного каре на Тамаи и небольшой их добровольческой группы в разведывательном рейде к Такдулу (6 мая) боевые подвиги австралийцев в Судане были исчерпаны. Британские газеты даже подвергли их насмешкам, назвав туристами, хотя такого отношения они безусловно не заслужили[18].
       В 1885 году началась история полка "лансеров" (улан) Нового Южного Уэльса, прославившегося во многих военных кампаниях и существующего в австралийской армии до сих пор. Люди, поступающие в полк, занимались экипировкой сами, а также использовали собственных лошадей, но половину стоимости затрат компенсировало правительство [19]. В 90-е годы в импровизационном порядке создавались также не менее знаменитые полки "верховых стрелков" (Mounted Rifles) и легкой конницы (Light Horse).
       В Тасмании после "удаления" аборигенов единственной серьезной задачей военного контингента являлась защита от возможных атак потенциальных врагов, стремящихся использовать Хобарт в качестве военно - морской базы. Поэтому вплоть до 70-х годов контингент войск метрополии был невелик и обслуживал несколько береговых батарей, а из волонтеров в качестве временных формировались артиллерийские роты так же для укомплектования батарейных расчетов и отдельные пехотные роты. В 1871 году в Тасмании случился переполох - к городку Дервент приблизился русский военный корабль - корвет "Боярин". Поскольку регулярные части в 1870 году были выведены, а волонтёрские роты, сформированные в годы Крымской войны (в том числе подразделение "Дервентских стрелков") - распущены, город оказался незащищенным. А отношения между Британией и Россией заставляли между тем предполагать и мрачный вариант развития событий. Но, к счастью для жителей Дервента, русские совершили лишь визит вежливости. Зато военная тревога заставила задуматься о создании собственных сил обороны, и в 1878 году, в разгар очередного англо - русского обострения появился 1-й стрелковый полк тасманийских волонтеров, численностью примерно в батальон, и предназначенный для действий в качестве "рейнджеров", то есть искусных стрелков, ведущих бой небольшими группами без строя. Усилилась и береговая оборона - взамен старых батарей появилась новая - Кенгуру Блафф - с мощными 14- дюймовыми нарезными пушками. В последующие годы стрелковый полк усилился до трех батальонов, возникли также подразделения конных стрелков [20]. В тот момент, когда русский отряд в составе корветов "Африка", "Пластун" и "Вестник" вновь навестил далёкий остров[21], его волонтёрский гарнизон насчитывал 634 человека. В 1885 году тасманийская "армия" достигла численности в 974 штыка[22].
       Западная Австралия долго оставалась малонаселенной периферией, жители которой в довольно суровых условиях и постоянных стычках с аборигенами отвоевывали пространство для занятий фермерским хозяйством. Несмотря на то, что по времени создания она являлась третьей из австралийских колоний, собственные силы обороны там появились едва ли не позже всех. Только вывод британского гарнизона из Перта в 1861 году заставил местное правительство сформировать маленькие отряды добровольцев для защиты административного центра и нескольких городков. Отряды были чисто милиционными, платы за службу не получали, а уровень их дисциплины и организации далеко не соответствовал даже стандартам британских территориальных войск. С 1869 несколько ужесточившиеся требования к отбору и подготовке волонтеров постепенно улучшили качество контингента. В 70-е годы службу несли шесть отдельных рот " верховой пехоты", некоего аналога полурегулярных драгун, хотя и недостаточно обученных действиям в пешем строю. Ближе всего они стояли к американским "ковбоям" периода гражданской войны, что немудрено - совпадали их профессиональные мирные занятия. Несмотря на слабое владение европейскими тактическими приемами, они отличались исключительной храбростью и инициативностью, а так же прекрасно стреляли. Кроме них, отдельные пехотные добровольческие отряды разной численности существовали в городах - Фримантле, Олбани, Джералдтоне, Перте, Голдфилдсе.
       С 1875 года для всех постоянных военнослужащих в колонии ввели обязательные квалификационные экзамены при занятии должностей, а так же общие лагерные сборы, что заметно повысило уровень подготовки. В городе Олбани была организована первая артиллерийская часть, обслуживающая береговую батарею, а в 1893 году ряд рот объединились в 1-й добровольческий пехотный полк [23]. Численность волонтёрских сил колонии в 1885 году составляла 578 человек [24].
       Зато в Южной Австралии первые местные добровольческие войска появились раньше всех - Полк волонтеров Южной Австралии существовал с 1840 по 1845 годы. Первой колония приняла и закон о прохождении милиционной службы (1853 год), на основании которого в 1854 году состоялся набор в два батальона "Аделаидских стрелков". Добровольцы проходили 36- дневный курс боевой подготовки, после чего распускались по домам до возникновения военной угрозы. Завершение Крымской войны на время прервало жизнь новых батальонов, но в 1859 году милиция Южной Австралии возродилась, достигнув вскоре численности в 40 рот (2000 человек). В 1865 году новый местный закон о волонтерах впервые в Австралии установил разделение войск на активные и резервные, обозначил порядок их службы и оплаты, вследствие чего стал образцовым для других колоний.
       Уже на основании него прошли ряд перерождений "Аделаидские стрелки", в 1877 году включавшие 21 полноценную роту [25]. Интересно, что, будучи пионером в деле правильной организации местных сил обороны, южноавстралийское правительство было и самым экономным в их отношении, немедленно распуская сформированные подразделения после исчезновения явной опасности. Поэтому ее полки и батальоны существовали с перерывами - во время франко - прусской, русско - турецкой, Суданской войн, и вплоть до англо - бурской не обрели стабильности и свойственной регулярным полкам преемственности традиций.
       В Виктории практически сразу после создания местного правительства появилась добровольческая воинская часть - Мельбурнский стрелковый полк (1854 год). В подавлении шахтерского Эврикского восстания он не успел принять участия, да и конная полиция колонии в самом сражении составляла резерв, оставив сомнительную славу разгрома повстанцев регулярным частям. Однако, размещение именно в Мельбурне командования оборонительных сил Австралии и Новой Зеландии (1860 год) быстро предоставило массу возможностей для накопления боевого опыта местными добровольцами. В Новой Зеландии в это время развернулись широкомасштабные действия против коренных жителей - маори, причем последние оказали эффективное сопротивление. Для его слома понадобились военные силы, превышающие возможности местных колониальных властей. Поэтому, готовя самую крупную из военных экспедиций - вторжение на территорию племени Уайкато - новозеландское правительство обратилось за помощью к австралийцам. Викторианские добровольцы составили основу ( более половины из записавшихся 2500 волонтеров) сформированных для этой цели четырех "полков Уайкато" (конец 1863 года). 1-полк (822 человека) целиком был сформирован в Мельбурне, в 3-м полку из 295 штыков 119 дала Виктория, в 4-м - 230 из 379. Австралийцы были задействованы главным образом для коммуникационной и тыловой службы, но всё же приняли участие в многочисленных стычках с маорийскими партизанами и потеряли в них около тридцати человек (27 - в 1-м полку)[26]. Полки Уайкато просуществовали до 1867 года, и многие их ветераны предпочли после завершения активных боевых действий остаться в Новой Зеландии.
       Добровольческая служба в Виктории была тем временем упорядочена сначала законом 1863 года, а затем поправками 1884-го, согласно которым колониальный контингент также делился на активный и резервный. Волонтеры стали регулярно проходить многодневные сборы, получая денежное вознаграждение за службу. В 1870 году появились первые артиллерийские подразделения, достигшие численности в 300 человек. В 1871 году вооружённые силы Виктории на фоне других колоний выглядели внушительно - 206 человек несли постоянную службу и ещё 4084 состояли в добровольческих милиционных формированиях[27]. В 1885 году из фермеров сформирован полк викторианских "верховых стрелков" (обязанных выходить на службу на собственных лошадях). В 1888 году на базе сельских стрелковых клубов создали подразделения, промежуточные между активными и резервными, - роты викторианских рейнджеров. Они призывались на сборы гораздо реже и оплачивались весьма скромно, хотя и обладали хорошими качествами для ведения партизанской войны. Одна из таких рот в 1892 году стала причиной первого и, к счастью, единственного межколониального инцидента в Австралии, когда по приглашению на военный праздник, поступившему от соседей из Нового Южного Уэльса, она перешла границу колонии в форме и с оружием. Колониальное законодательство рассматривало подобные действия как агрессию и во избежание дальнейших недоразумений пришлось его исправлять.
       Виктория во второй половине века демонстрировала самые высокие среди всех австралийских территорий темпы роста экономики и населения, создавая горнодобывающую и обрабатывающую промышленность. Быстро росли и ее военные силы, в 90-е годы ставшие наиболее многочисленными на континенте. Среди них появился даже целый полк из шотландских эмигрантов[28], в то время как в соседней Южной Австралии также весьма многочисленные там шотландцы укомплектовали две роты.
       Квинсленд выделился из Нового Южного Уэльса в качестве самостоятельной колонии в 1859 году. И уже в 1860 принял решение о создании добровольческой милиции, что мотивировалось в первую очередь постоянной угрозой со стороны аборигенов. Квинсленд оставался последней территорией, где коренные обитатели продолжали оказывать активное сопротивление. Местные поселенцы, осваивая земли к западу от Водораздельного хребта, не могли рассчитывать на поддержку войск метрополии, так как армейские гарнизоны защищали лишь базы на крайней северной оконечности материка - полуострове Кейп - Йорк, да и их вскоре очистили. Волонтеры рот квинслендских "верховых стрелков" согласно местному закону после пяти лет службы получали небольшой земельный надел (50 акров или 20000 кв. м.), а на самой службе снабжались оружием и припасами за государственный счет. Такая политика должна была привлечь на службу массы бедняков, в том числе и из других колоний, но она не достигла цели. В 1876 году в ротах числилось всего 412 бойцов, в то время как именно в 70-е годы начались наиболее активные и кровопролитные столкновения с аборигенами. Всю тяжесть этой борьбы фактически несли сами фермеры, тем более что совершенствование стрелкового оружия, появление револьверов и скорострельных винтовок сильно облегчало ее условия и позволяло даже небольшим и необученным армейской тактике отрядам справляться с противником. Квинслендские фермеры, как и западноавстралийские, с раннего детства обучались стрельбе и охотничьим приёмам. Но больших операций с ними организовать было невозможно. Поэтому правительство сначала приняло закон о добровольческой службе по образцу других колоний (1878 год), а затем в 1884 году обязало нести службу все мужское население колонии либо в активных частях и отрядах "бушрейнджеров", либо в резерве, то есть хотя бы изредка проходить военную подготовку. Численность воооружённого ополчения Квинсленда составила в результате 2600 бойцов, а к 1891 году выросла до 4575 человек[29].
       Натиск этих подразделений на аборигенов привел к серии крупных столкновений. В сентябре 1884 произошло сражение в горах рядом с современным поселком Клонкарри, стоившее коренным жителям из племени калкадун нескольких десятков убитых. В том же районе, получившем название "Бэттл Маунтин", то есть "гора битвы", в дальнейшем еще не раз калкадуны пытались напасть на отряды колонистов, и массами гибли под их огнем. Как и в Виктории тремя десятилетиями раньше, аборигены вскоре перешли к методам экономической войны, убивая скот поселенцев, а расплачивались своими жизнями. Всего с начала 60-х годов и до практически полного изгнания аборигенов потери последних составили почти 4000 человек, но и среди поселенцев они были очень велики - 470 человек.
       В эти же годы правительство Квинсленда предприняло и первую в австралийской истории внешнеполитическую акцию. Высадка германских колонистов на северный берег острова Новая Гвинея породила обоснованные опасения за безопасность судоходства в Торресовом проливе в случае, если весь остров оказался бы германской колонией. Британия пока не реагировала, и квинслендский премьер - министр Томас Макилрайт взял на себя ответственность за принятие чрезвычайно рискованного по возможным последствиям решения. В апреле 1883 года группа австралийских полицейских подняла британский флаг в бухте Порт - Морсби. Правительство метрополии было шокировано, долго отказываясь признать обоснованность действий Квинсленда. Но имперские резоны взяли верх, и в ноябре на картах появилась колония Папуа. Спустя две недели германский кайзер принял под свое покровительство северную часть Новой Гвинеи.
       В целом к концу века Австралия могла считаться вполне защищенной территорией. Ее население в 1898 году достигло 3664715 человек (без коренных), проблема аборигенов фактически была разрешена путем их вытеснения в малопригодные для жизни пустыни. На крайней северной периферии время от времени еще вспыхивали мелкие стычки, но для их урегулирования хватало полиции. Колониальные волонтерские контингенты обладали ограниченным боевым опытом, зато отличались выносливостью, храбростью, даже лихостью, имели хорошую стрелковую подготовку, а значительная часть еще и прекрасно держалась в седлах своих неприхотливых коней. Активная внешняя политика Британии в конце XIX - начале XX века предоставила великолепные возможности для проявления этих качеств.
       Колониальный флот
       Находясь под защитой сильнейшего в мире флота, британские колонии не видели необходимости содержания собственных морских сил вплоть до середины 50-х годов. Однако уже в Крымскую войну обнаружилось, что даже британский флот не может одновременно прикрывать все многочисленные порты и гавани империи. Поэтому вслед за сухопутными волонтерскими контингентами колонии одна за другой начали заказывать для себя корабли и набирать добровольцев в части береговой охраны.
       Самым первым австралийским боевым судном стал сторожевой катер "Спитфайр", построенный в Сиднее по заказу правительства Нового Южного Уэльса. Рейд Сиднея катер охранял пять лет, после чего был продан Квинсленду, а в морских силах Нового Южного Уэльса следующие десять лет числилась лишь "бригада" в 120 человек. В 1870 их дополнили два малых торпедных катера - "Авернус" и "Ахерон" ("Ахерон" вошёл в историю как первый настоящий боевой корабль собственно австралийской постройки - его сдала сиднейская компания "Атлас инжиниринг"), а в 1882 году винтовой корвет "Вулверин". Морская бригада выросла до 470 человек, но в целом Новый Южный Уэльс считал достаточным содержать кроме неё только волонтерскую группу морской артиллерии. Поскольку Сидней являлся главной базой королевского флота в Австралии, местное правительство резонно возлагало на метрополию задачи по его обороне. На момент образования Федерации (1901 год) в морских силах Южного Уэльса состояло 48 офицеров и 561 нижний чин, в том числе в штабе - 7 офицеров и 31 матрос, в морской бригаде - 24 офицера и 303 матроса, в береговой артиллерии - 17 офицеров и 226 нижних чинов [30].
       Виктория, напротив, решила опираться на собственные силы, поскольку гавань Мельбурна флотом метрополии не оборонялась. Уже в 1856 году она заказала в Англии настоящий боевой корабль - шлюп, получивший название в честь колонии. Ему единственному из всех австралийских кораблей в XIX веке довелось участвовать в военных кампаниях - в 1861 году шлюп использовался для перевозки в Новую Зеландию, где началась так называемая "Война Таранаки", регулярных подразделений из состава 40-го пехотного полка. В дальнейшем "Виктория" обеспечивала коммуникации между городами Окленд и Нью - Плимут, оказывала артиллерийскую поддержку войскам в прибрежной зоне, содействовала эвакуации населения Нью - Плимута, подвергшегося массированному нападению маори. Операции "Виктории" в новозеландских водах создали определенную правовую коллизию - использование колониального корабля за пределами собственных территориальных вод ставило вопрос его правовой подчинённости. Вопрос разрешили в пользу метрополии и отныне колониальные суда, покинувшие родную территорию, считались частью королевского флота.
       Удачный опыт прибавил благосклонности британского Адмиралтейства к молодым далеким партнерам. Сначала оно передало в безвозмездное пользование викторианским морским силам старый линкор "Нельсон", вступивший в строй еще в 1814 году, но затем модернизированный в парусно - паровой. В качестве учебного корабля этот ветеран нес службу еще более полувека. В 1868 году специально для Виктории был построен броненосный монитор "Керберус" - первый в серии судов береговой обороны, полностью лишенных парусного вооружения. "Керберус" охранял мельбурнский залив Порт - Филипп также на протяжении полувека, а в Мировую войну был переклассифицирован в судно обеспечения подводных лодок и в этой роли еще несколько лет служил Австралии. Сейчас его остов ржавеет в той же гавани, в которой он так долго нес вахту.
       Береговой компонент викторианского флота насчитывал 300 человек. В 80-е - 90-е годы викторианское правительство пополнило флот пятью торпедными (в том числе 63- тонными "Чайлдерс", "Гордон", "Лонсдейл", "Нипин", 75-тонным "Графиня Хоптаун"), тремя сторожевыми катерами, канонерскими лодками "Альберт" и "Виктория" ( вторая), превратив его в самый сильный в Австралии.
       Следующими по мощи могли считаться Морские силы обороны Квинсленда, хотя сформировались они довольно поздно. Только в 1883 году правительство заказало в Англии две канонерских лодки - "Пэлама" и "Гэйанда" (однотипные с "Альбертом") и торпедный катер "Москито" (водоизмещение 12,5 тонн, скорость 17 узлов, 2 торпеды) фирмы Торникрофта. За ними последовало переоборудование пяти речных барж местной постройки ("Бонито", "Брим", "Стингэри", "Памба", "Долфин", верфь Мэриборо) во вспомогательные канонерки. На 450-тонных баржах опустили ниже ватерлинии паровые котлы и установили 5- дюймовые пушки. В дальнейшем в состав флота вступили легкий деревянный торпедный катер "Мидж" (английской постройки, 1887 год), минный тральщик "Майнер" ( верфь Андерсона и Фелона в Брисбене, 1887 год), гидрографическое судно "Пэрл" и патрульное судно "Оттер" ( переоборудовано из буксира путем установки 5 -дюймовой пушки, водоизмещение 220 тонн, скорость 12 узлов), во всех портовых городах (Брисбен, Таунсвилл, Мэриборо, Рокхэмптон, Кэрнс) сформированы морские бригады, а в Брисбене основана военно - морская база Кенгуру Пойнт.
       В остальных колониях морские силы были скорее символическими. Экономное правительство Южной Австралии ограничилось закупкой в Англии всего одного корабля, правда, самого совершенного в колониальных флотах - морской канонерской лодки "Протектор" (1884 год). Тасманийцы приобрели торпедный катер 2-го класса ТВ191 (типа "Москито") [31]. Западная же Австралия собственных кораблей совсем не имела, а морской компонент сил обороны был представлен так называемой "Морской артиллерией Фримантла" - батареей из двух пушек, прикрывавших вход в гавань этого городка.
       Основные характеристики наиболее крупных кораблей колониальных сил:
       Шлюп "Виктория"
       Год спуска на воду 1855
       Место постройки Лондон
       Водоизмещение 580 тн.
       Двигатель парусно - паровой
       Вооружение 8 х 32-фт пушек, с 1877 года - 1 х 10-дм (256-мм), 2 х 13фт., 2 х 3фт
       Корабль "Нельсон"
       Год спуска на воду 1814
       Место постройки Вулвич
       Водоизмещение 2617 тн.
       Двигатель парусно - паровой
       Вооружение 120 орудий, в т.ч. 32 х 32фт., 34 х 24фт., 34 х 18фт.,
       Торпедный катер "Ахерон" (однотипный - "Авернус")
       Год спуска на воду 1879
       Место постройки Атлас Инжиниринг, Сидней
       Двигатель
       Скорость хода 15 узл.
       Вооружение 14-дм (360-мм) торпеда
       Экипаж 9 человек
       Монитор "Керберус"
       Год спуска на воду 1868
       Место постройки Палмерс и Айрон, Ярроу, Глазго
       Водоизмещение 3340 тн.
       Двигатель 2 Maudslay S & F 1370 л.с.
       Скорость хода 12,4 узл.
       Вооружение 4 х 10 дм. (256-мм.) нарезных пушек, 2 х 12-фт.гаубицы Норденфельда, 4 х 1-дм (25,6-мм)., 2 х 6-фт., 2 пулемёта Максима
       Бронирование рубка 23 -28 см., бруствер 20 - 23см., борт 15 - 20 см., палуба 2,5 - 3,8 см.
       Экипаж 96 человек, в т.ч. 12 офицеров
       Канонерская лодка "Пэлама" (однотипные - "Гэйанда" и "Альберт")
       Год спуска на воду 1884
       Место постройки Армстронг, Митчел и К.
       Водоизмещение 360 тн.
       Двигатель паровой, 400 л.с.
       Скорость хода 10 узл.
       Вооружение 1 х 8-дм.(203-мм), 1 х 6-дм.(152-мм), 2 х 1,5-дм.(37-мм) пушек
       Канонерская лодка "Протектор"
       Год спуска на воду 1884
       Место постройки Армстронг и К., Ньюкасл - апон - Тайн.
       Водоизмещение 920 тн.
       Двигатель 2 соединенных поверхностной конденсации
       Скорость хода 14 узл.
       Вооружение 1 х 8-дм.(203-мм.), 5 х 6-дм.(152-мм.), 4 х 3-фт., 5 картечниц Гатлинга
       Экипаж 85 - 96 человек
       Канонерская лодка "Виктория" (II)
       Год спуска на воду 1884
       Место постройки Армстронг, Митчелл и К
       Водоизмещение 530 тн.
       Двигатель паровой
       Скорость хода 12 узл.
       Вооружение 1 х 8-дм, 1 х 6-дм, 2 х 12-фт, 1 х 1-дм.
       Торпедный катер "Чайлдерс"
       Год спуска на воду 1884
       Место постройки Торникрофт, Чесуик
       Водоизмещение 63 тн.
       Двигатель паровой
       Скорость 20 узл.
       Вооружение 2 х 1-фт пушки, 2 х 14-дм торпедных аппарата
       Экипаж 12 человек
      
        -- Broome, Richard (1988). "The Struggle for Australia : Aboriginal-European Warfare, 1770-1930". In McKernan, M. and Browne, M. Australia Two Centuries of War & Peace. Canberra: Australian War Memorial., p.92
        -- Macintyre, Stuart (1999). A Concise History of Australia . Cambridge Consise Histories (First ed.). Cambridge: Cambridge University Press., p.38
        -- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; Prior, Robin; Connor, John (1995). The Oxford Companion to Australian Military History. Melbourne : Oxford University Press,  pp.12 - 13
        -- The Battle of Vinegar Hill. - www.battleofvinegarhill.com.au. 2004.
        -- Fitzgerald, Ross and Hearn, Mark, Bligh, Macarthur and the Rum Rebellion, Kenthurst: Kangaroo Press, 1988.
        -- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (3rd ed.). Port Melbourne, Victoria: Cambridge University Press., p.8
        -- http://trove.nla.gov.au/ndp/del/article/2183147
        -- Connor, John (2008). "Frontier Wars". In Dennis, Peter et al. The Oxford Companion to Australian Military History (Second ed.). Melbourne: Oxford University Press Australia & New Zealand., p.62
        -- http://trove.nla.gov.au/ndp/del/article/2448994
        -- Turnbull, Clive (1948). Black war: the extermination of the Tasmanian Aborigines. Melbourne : Cheshire
        -- Stuart Macintyre. "Reviewing the History Wars". -http://www.historycooperative.org/journals/lab/85/macintyre.html
        -- PINJARRA - http://www.wanowandthen.com/pinjarra.html
        -- http://www.parliament.nsw.gov.au/prod/parlment/hansart.nsf/V3Key/LA20000608005
        -- Bob O'Brien (1992). Massacre at Eureka, the Untold Story. p. 94-98. Australian Scholarly Publishing, Melbourne.
        -- Whitelaw, John (2001). "Artillery and Australia". Sabretache (Military Historical Society of Australia) XLII (March): 3-16.
        -- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (Third ed.). pp.22 - 24
        -- Dennis, Peter; et al (1995)., p. 163
        -- Coulthard-Clark, Chris: The Encyclopedia of Australia's Battles, Allen & Unwin, Sydney, 2001, pp.53 - 54.
        -- Odgers, George (1988). Army Australia: An Illustrated History. Frenchs Forest, New South Wales: Child & Associates., p.29
        -- Wyatt, Douglas (1990). A Lion in the Colony. Hobart, Tasmania: The 6th Military District Museum, pp.18 - 26
        -- Крупник В. Русские военные корабли в Австралии между Крымской и Первой Мировой войнами. - www.tuad.nsk.ru
        -- Odgers, George (1988)., p.29
        -- Wieck, George (1962). The Volunteer Movement in Western Australia, 1861-1903. Perth, Western Australia: Paterson Brokensha., p.25 - 76
        -- Odgers, George (1988)., p.29
        -- Kearney, Robert (2005). Silent Voices: The Story of the 10th Battalion, AIF, in Australia, Egypt, Gallipoli, France and Belgium During the Great War 1914-1918. Frenchs Forest, New South Wales: New Holland, p.8
        -- http://users.netconnect.com.au/ianmac/waikato.html
        -- Odgers, George (1988)., p.28
        -- Ted Harris. "Victorian Scottish" . Digger History. - http://wayback.archive.org/web/jsp/Interstitial.jsp
        -- "Military System in Australia Prior to Federation" . Year Book Australia, 1909. Australian Bureau of Statistics .- http://www.abs.gov.au/Ausstats/abs
        -- http://www.navyhistory.org.au/new-south-wales-naval-forces-in-1901/
        -- Gillett, Ross; Colin Graham (1977). Warships of Australia. Rigby Limited.
      
      
       АВСТРАЛИЙЦЫ В АНГЛО - БУРСКОЙ ВОЙНЕ И В КИТАЙСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ. ОБРАЗОВАНИЕ СОЮЗНЫХ ВООРУЖЁННЫХ СИЛ (1899 -1902 ГОДЫ).
       Империя зовёт.
       В конце XIX века могущество и сила Британской империи ни у кого в мире не вызывали сомнений. Флот в соответствии с имперским стандартом превышал совокупную мощь двух следующих за ним национальных флотов (на тот момент - Франции и России) и не оставлял шансов врагам на десант в метрополии. Армия поэтому была немногочисленной, но зато высокопрофессиональной. Перманентные войны в колониях позволяли ей накапливать опыт и поддерживать хороший уровень боевой готовности, к тому же у нее имелся колоссальный источник людских ресурсов в лице населения колоний. Экономика была способна обеспечить многократное увеличение численности войск и длительные их действия в любой точке мира. Вряд ли в Европе осенью 1899 года нашлось бы много людей, способных предугадать, что конфликт на крайнем юге Африки с ничтожными и даже не имеющими регулярных вооруженных сил фермерскими республиками превратится для Британии в столь серьёзное испытание. По существу, империя впервые подверглась настоящей проверке на прочность и выиграла войну во многом благодаря помощи своих отдалённых колоний. Одним из самых значительных оказался вклад в победу волонтёров "зеленого континента".
       Фермеры - "буры" неожиданно оказались не просто достойными соперниками. Автор первого и, наверное, самого художественного исследования об англо - бурской войне, военный врач имперской армии Артур Конан Дойл испытывал по отношению к ним чувство восхищения. "Если бы только эти люди желали быть нашими согражданами! Все золотые копи Южной Африки не стоят их самих"[1] - "отец" Шерлока Холмса написал это не ради красного словца. Стрелки от бога, почти каждая пуля которых находила цель, неприхотливые и упорные, абсолютно убежденные в правоте своего дела ( у многих эта убеждённость граничила с религиозным фанатизмом), знатоки южноафриканского вельда (степи), они были мечтой любого повстанческого вождя и кошмаром "регулярного" генерала. Первые же боевые столкновения обнаружили очевидный качественный перевес этих одетых в гражданскую одежду ополченцев над прославленными королевскими фузилёрами, стрелками и гвардейцами. Блокада Ледисмита, Кимберли и Мафекинга, десятки убитых при Данди и Эландслааге, угроза потери Наталя и даже всей Капской колонии вынудили британское правительство не только мобилизовать наличные силы, но и просить помощи у колоний.
       Австралийцы откликнулись сразу. Парламенты всех шести колоний при минимальных дискуссиях почти единодушно приняли решение объявить набор добровольцев. Единственная имевшаяся на тот момент полностью боеготовая воинская часть - "Уланы Нового Южного Уэльса" (численностью примерно в эскадрон, 112 человек ) находилась в английском Олдершоте на соревнованиях, и была затребована британцами в первоочередном порядке. Оставшаяся на родине группа улан (58 человек) также сразу отбыла на соединение с нею. Кроме того, австралийцам было предложено компенсировать серьёзную нехватку конных стрелков в южноафриканских экспедиционных силах. Поголовно сидевшие на конях буры имели очевидные преимущества в маневренности, и даже квалифицированную разведку англичане обеспечить своими силами не могли. Поэтому первоначально каждая из колоний обязывалась снарядить команды из 125 всадников ( Новый Южный Уэльс и Виктория по две, остальные по одной). План набора был выполнен и перевыполнен за несколько дней, так как число добровольцев заметно превысило ожидания. 1-й эскадрон Новоюжноуэльских улан прибыл в Кейптаун 2 ноября, через три недели после начала войны. 26 ноября там выгрузились "верховые" (далее для удобства в более традиционном прочтении - конные) стрелки Южной Австралии и Виктории (1-й контингент), "верховая" ( далее - конная) пехота Западной Австралии и Тасмании[2].
       Уланы сразу же включились в боевые операции под командованием генерала Метуэна, усилив английский 9 -й полк Королевы. Драматический марш Метуэна на помощь блокированному в Кимберли алмазному королю и великому авантюристу Сесилу Родсу не принёс австралийцам много славы. По крайней мере, свои обязанности разведчиков в рамках полученных приказов они выполнили, обнаружив буров сначала у Бельмонта, а потом у реки Моддер. И не их вина, что в самоубийственных фронтальных атаках на позиции противника погибло больше сотни британцев и свыше шестисот получили ранения.
       Все пехотинцы вопреки первоначальному плану распределения их между английскими пехотными частями были сведены в Австралийский полк, который возглавил офицер викторианских сил обороны полковник Джон Ход. Полк состоял из 1-й и 2-й викторианских, западноавстралийской, южноавстралийской, тасманийской, Нового Южного Уэльса пехотных рот, 1-й роты конной пехоты Виктории. В нём числилось 716 бойцов при трёх пулемётах "Максим".
       В декабре к экспедиционным силам присоединился Квинслендский контингент , за которым последовал ещё один новоюжноуэльский, получивший название "1-го австралийского конного" (Horse) из 143 всадников . Униформа последних существенно отличалась от остальных гусарским шитьём и тёмно - зелёным цветом, и отобраны в полк были лучшие наездники. Небольшая группа "гусар" высадилась в декабре и сразу влилась в дивизию Френча, остальные прибыли в конце января[3].
       В середине месяца Ход повёл своих людей на помощь дивизии Метуэна, застрявшей на пути к Кимберли. К Магерсфонтейнскому сражению, практически обескровившему бригаду шотландских горцев и вынудившему Метуэна взять оперативную паузу, они не успели. Зато период отдыха для остальных частей предоставил отличный шанс солдатам Хода проявить свои исключительные качества в борьбе на коммуникациях.
       Первый коренной австралиец, дослужившийся до генеральского чина, Джон Чарльз Ход родился 26 января 1856 года в городке Гулберн, Новый Южный Уэльс, затем переехал с родителями в Мельбурн и в 1884 году, оставив поначалу выбранную стезю школьного учителя, записался в викторианские конные стрелки. Образование и лидерские качества помогли ему быстро подняться до звания капитана, но ограничиваться этой, для милиционеров практически предельной ступенькой карьеры, Ход не собирался. Он продолжил военное образование в метрополии, изучая оружейно - техническое дело и связь, и в Виктории вскоре стал подполковником, первым местным уроженцем, занявшим должность помощника начальника колониального военного штаба. В Южной Африке он сначала состоял офицером штаба, а при сосредоточении сразу нескольких австралийских контингентов командование не увидело лучшей кандидатуры для руководства ними. Ход действительно идеально соответствовал должности, сочетая опыт командования частями конной пехоты с пройденной школой штабной службы. У подчинённых авторитет его был непререкаем, и солдаты Хода вскоре прославились на всю экспедиционную армию[4].
       Между тем "Чёрная неделя" 10 - 15 декабря, связанная с тяжелыми поражениями британских войск на всех направлениях их действий (при Магерсфонтейне, Стромберге и Коленсо), заставило имперское командование внести срочные и радикальные коррективы в планы дальнейшего ведения войны. В Кейптаун прибыл новый главнокомандующий, прославленный лорд Робертс, начальником штаба которого был назначен довольно молодой (46 лет), но ярко проявивший себя в короткой Суданской кампании генерал Китченер. Со всех концов империи в Африку хлынули дополнительные контингенты, наращивая явно недостаточную ударную мощь. Австралия опять не осталась в стороне. Едва во второй половине декабря к армии присоединились запоздавшие отряды Нового Южного Уэльса ( эскадроны "А" конных стрелков и "Е" конной пехоты, медицинский корпус из 86 врачей, фельдшеров и санитаров), как правительство этой колонии, а также Виктории заявили о готовности выставить еще две группы конных стрелков и артиллерийскую батарею общей численностью более 850 человек. Новый набор начали и другие колонии, кроме конной пехоты формируя отряды "бушменов", то есть рейнджеров, не проходивших регулярного военного обучения, но вполне пригодных к контрпартизанским операциям в знакомых природно - климатических условиях. В марте 1900 года против буров сражалось уже около 2500 австралийцев, и ещё столько же готовилось к отплытию.
       Конечно, считать всех этих добровольцев искренними патриотами, готовыми с радостью сложить голову за интересы империи, было бы наивно. Значительную долю среди них составляли безыдейные искатели приключений, люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, просто не нашедшие себе лучшего применения. Встречались фигуры колоритные и противоречивые, самой большой известности среди которых добился Гарри Морант по прозвищу "Брейкер". Его судьба и трагическая кончина (о ней позже) так увлекли современников и потомков, что за тысячами страниц написанных о нём книг и километрами отснятой киноплёнки перестали просматриваться многие подлинные факты его биографии. Да и сам Морант изрядно постарался для максимального их затуманивания. Например, мистифицировал место своего рождения и имена родителей. Даже близко знавшие его люди настолько поверили в историю об отвергнутом сыне английского адмирала Джорджа Дигби Моранта, что после смерти Гарри пытались передать "отцу" его вещи. Удивление адмирала было невозможно сыграть - в его семье прежде не слышали о "блудном сыне". Позже историкам удалось раскопать достоверную информацию о начальном этапе жизни героя. Гарри Морант родился 9 декабря 1864 года в маленьком английском городке Бриджуотер, и, рано потеряв отца, в поисках лучшей доли перебрался в Австралию (1883 год). Сомнения не вызывают основные вехи его жизненного пути ( работа погонщиком лошадей, торговцем лошадьми, бухгалтером, служба во 2-м Южноавстралийском контингенте конной пехоты и Бушвельдских карабинерах), часто возникавшие проблемы (дважды переезжал из колонии в колонию, спасаясь от долгов, не знал меры в употреблении спиртного, вообще часто оказывался в эпицентре скандалов), и бесспорные таланты (мастерство всадника, поэтический дар, позволивший ему войти в число самых популярных в Австралии стихотворцев). Причиной своего вступления в ряды волонтёров он назвал желание оправдаться перед семьёй и с честью вернуться в Англию. Ему поверил даже губернатор Южной Австралии, пригласивший храброго поэта к себе на приём. Истинные мотивы поступка Моранта в контексте его личности оставляют массу вариантов для предположений. Тем более что поначалу в бой он не рвался, а хорошо устроился связистом при штабе и лихо курсировал между госпиталями, очаровывая медсестёр. 35-летний красавец, умевший эффектно подать себя, исполнить балладу собственного сочинения, рассказать о себе трогательную историю в духе авантюрных романов, он всегда пользовался успехом у женщин. Ему удалось даже вырваться в отпуск в Англию и там закрутить очередной роман. А по возвращении бравый сержант опять сделал резкий поворот, записавшись в отряд для борьбы с бурскими партизанами и уже на этом поприще добавил самых ярких красок в свою легенду. Гарри Морант был из той необычной породы людей, которые стремятся превратить в легенду всю свою жизнь, не особенно задумываясь о цене славы. Даже смерть он обставил с максимальной картинностью, отказавшись от священника короткой фразой: "Я язычник!"[5].
       Интересно, что не менее колоритного представителя Австралии судьба забросила в противоположный лагерь. Артур Альфред Линч (16 октября 1861 - 25 марта 1934) родился в семье ирландца, получившего широкую известность в качестве автора книги о Эврикском восстании, и шотландки. Он в отличие от Моранта получил хорошее образование (инженер - строитель с дипломом Мельбурнского университета, затем изучал физику, физиологию и психологию в Берлине), занялся журналистикой и писательством, пробовал себя в общественной деятельности. Будучи корреспондентом лондонской газеты "Дейли мэйл", завоевал популярность своими смелыми репортажами. Когда его направили в Южную Африку как военного корреспондента, ничто вроде бы не предвещало решительных изменений в гладкой биографии. Но встреча с трансваальским генералом Луисом Ботой пробудила в журналисте кельтскую бесшабашность и генетическую нелюбовь к Англии. Артур Линч примкнул к армии буров, благо иностранных добровольцев там было предостаточно. Почти сразу он возглавил так называемую "2-ю ирландскую бригаду". На самом деле в бригаде состояло 70 бойцов, но склонный к внешним эффектам Линч без особого стеснения принял звание полковника. "Романтический воин", как назвал его английский историк и писатель Уилкокс, вообще умел вести себя так, чтобы "льстить ирландцам и женщинам" [6]. Партизанские действия отряда Линча не слишком повлияли на ход войны и завершились уже к концу 1900 года. "Полковник" уехал в Соединённые Штаты, а ирландцы графства Голуэй тем временем избрали его в парламент. В надежде на политическую карьеру Линч прибыл в Англию и там с большим сожалением обнаружил, что на государственных преступников иммунитет не распространяется. Только успешное завершение войны позволило ему избежать практически неминуемого повешения. Зато и героем книг и фильмов, как Морант, он не стал. Правда, сам успел написать изрядное количество произведений и даже активно полемизировал с Эйнштейном по поводу теории относительности. А вот в Австралию больше никогда не возвращался.
       Наступление Робертса.
       Случай отличиться представился австралийцам, приписанным к войскам Метуэна, уже в первый день Нового года. Двести квинслендцев и медики Нового Южного Уэльса в составе сводного отряда полковника Пилчера участвовали в смелом набеге из Бельмонта на бурский укреплённый лагерь у Саннисайда. Атака обернулась первым бесспорным успехом британского оружия в войне, когда потери противника ощутимо превысили собственные (взято в плен 40 оборонявшихся, больше, чем во всех сражениях ноября - декабря.)
       Пока главные силы Робертса сосредотачивались для решительного броска, на коммуникациях развернулась рейдовая война. Особенно значительные события происходили в районе города Колсберг, где занимал позиции сводный отряд генерала Френча. Колсберг располагался на дороге в Порт - Элизабет и связывал группу Метуэна с войсками провинции Наталь. В силу этих причин и буры, и англичане стремились к господству над районом и в январе активно оперировали там. Почти все австралийские контингенты, как наиболее свежие и приспособленные для маневренной войны, оказались в группе Френча ( в конце января его сменил генерал Клементс). Один отряд из состава "1-го австралийского конного", прикомандированный к драгунскому полку "серых шотландцев", ещё в конце декабря блокировал Колсберг, уланы Нового Южного Уэльса в начале января участвовали в операциях под Слингерсфонтейном, полк Хода собрался здесь к середине месяца. В одной из стычек несчастье ждало кавалеристов "1-го конного" и южноавстралийцев - из 16 человек их разъезда одиннадцать попали в плен к бурам и один погиб. Сержант - майору Джорджу Аллану Гриффину из "южноуэльских гусар" судьба определила стать этим первым погибшим на войне австралийцем. Через несколько дней к нему добавился его земляк капрал Киркпатрик, умерший от полученных в том же бою ран[7]. Во время наступления бурского генерала Деларея в похожую засаду попал разъезд тасманийцев и ирландцев Иннискиллингского полка (9 февраля).
       Операции у Колсберга не изобиловали настоящими сражениями, чем - то напоминая сложное маневрирование Тюренна и Монтекукколи. Малые группы разведчиков, время от времени сходившиеся в схватках, редко попадали на страницы реляций. Их подвиги обычно оставались неизвестными, в отличие от неудач, связанных с потерями. Однако бой 12 февраля у Слингерсфонтейна заставил армию вновь обратить внимание на храбрых бойцов "зелёного континента". В ходе атаки превосходящих сил Деларея на позиции Уилтширского полка несколько английских рот попали в окружение, и неминуемо погибли бы, не прийди к ним на помощь 2-я рота викторианцев из полка Хода. Решительная атака горстки людей прорвала фронт окружения, позволив уилтширцам присоединиться к основным силам. За этот успех отряд заплатил жизнью своего командира майора Эдди и ещё восьмерых храбрецов, из строя выбыли почти все офицеры.
       Впечатление англичан от боя прекрасно выразил их летописец Конан Дойл: "среди всех разбросанных по земному шару народов, происходящих от одного корня, нет никого, кто был бы более бесстрашен и имел бы такое же высокое чувство воинского долга, как люди с большого острова-континента. Беда историка, имеющего дело с этими контингентами, что они, как правило, в соответствии с их природой получали задания отдельными отрядами выполнять обязанности разведчиков и легкой кавалерии -- обязанности, которые оставляют следы в списках потерь, а не на страницах хроникера. Пусть, однако, наконец громко прозвучит, что вся Африканская армия глубоко восхищается отвагой и силой духа сынов Австралии и Новой Зеландии, прекрасных наездников и метких стрелков. В воинстве, в котором было много отважных солдат, отважнее их не было." [8]
       К началу генерального наступления Робертса на Кимберли и Блумфонтейн (10 февраля) австралийские части его армии распределялись следующим образом:
       В кавалерийской дивизии Френча - сводный полк Нового Южного Уэльса (уланы и "1 -й австралийский конный контингент"), подчинённый командиру 1-й бригады полковнику Портеру, военно - медицинский корпус;
       Во 2-й бригаде конной пехоты (подполковника Ле Галле) -1-й полк конных стрелков Нового Южного Уэльса (дополненный эскадроном "А");
       В 3-й бригаде конной пехоты (подполковника Мартира) - Квинслендский контингент
       В группе генерала Клементса у Колсберга - Австралийский полк Хода (включил также эскадрон "Е" уэльских конных пехотинцев).
       Двигались на соединение с главными силами 2-й викторианский контингент и артиллерийская батарея численностью в 177 человек при 6 х 15 - фунтовых пушках (с 17 февраля последняя вошла в состав отдельной группы Метуэна, назначенной прикрывать растянувшиеся коммуникации)[9].
       В смелом рейде Френча, приведшем к деблокаде Кимберли и окружению главных сил армии Оранжевой республики под Паардебергом, австралийцы по прежнему подавали пример выносливости и ответственности. Под палящим солнцем (февраль - разгар южноафриканского лета) они совершили многодневный марш, и, хотя были сильно измотаны, в полной готовности к отражению атак заняли позиции в тылу главнокомандующего Оранжевой армии Питера Кронье. В капитуляции этого генерала вместе с четырьмя тысячами солдат - немалая заслуга австралийцев.
       Разгром Кронье кардинально изменил обстановку на фронтах, благодаря чему Робертс получил возможность ещё более усилить свою ударную группировку за счёт войск с других направлений. Полк Хода, успевший ещё раз до этого побывать в бою у Ренсбурга (27 февраля, как раз в день капитуляции Кронье), также присоединился к ней, и в наступлении на Блумфонтейн приняли участие все австралийские части (кроме конноартиллерийской батареи). Очередной бросок завершился 13 марта сдачей столицы Оранжевой республики без боя; австралийские полки впервые в своей истории прошли маршем победителей по главному городу вражеской державы.
       18 марта квинслендцы вместе с другими полками бригады Мартира выручали попавшего в тяжелейшее положение генерала Бродвуда при Саннас - Посте. А вскоре Робертс, стремившийся извлечь максимум пользы из вынужденного стояния в Блумфонтейне (необходимо было наладить снабжение по новым коммуникационным линиям и перегруппироваться для наступления в Трансвааль), в очередной раз реорганизовал свои силы. В результате большая часть австралийцев оказалась в бригаде Хаттона сводной дивизии конной пехоты генерала Яна Гамильтона - викторианцы (объединённые под началом полковника Прайса 1-й и 2-й контингенты), квинслендцы, южно - и западно - австралийцы, тасманийцы, конные стрелки Нового Южного Уэльса (вернувшие себе эскадрон "Е"). Третий день наступления на Преторию (5 мая) принёс славу 23- м западноавстралийским стрелкам, штурмом захватившим ключевую высоту бурской позиции у городка Брандфорд. 10 мая 1-й австралийский конный отбил контратаку буров на реке Занд. 16 мая отряд квинслендцев принял участие в деблокировании героического полковника Бадэн - Пауэлла в Мафекинге. 29 мая полки Гамильтона и Френча сбили буров с позиций у Йоханнесбурга, обеспечив спустя два дня бескровную капитуляцию центра золотодобычи в Южной Африке. 4 июня австралийцы уже штурмовали высоты, защищавшие Преторию, и ценой незначительных жертв овладели ими. 5 июня пала вторая бурская столица.
       12 июня авангард Робертса, представленный опять - таки в основном частями Френча и Гамильтона, провёл удачное сражение при Дайамонд - Хилле с армией Луиса Боты, ставшего к тому моменту верховным главнокомандующим силами противника. На этом по существу завершился регулярный этап войны - с масштабными операциями, борьбой за крупные населённые пункты, фронтальными атаками силами целых дивизий. Однако сама война не просто была далека до завершения. Прежде всего, под контролем британцев реально находилась узкая полоса "на расстоянии винтовочного выстрела" от их главных коммуникационных линий, да крупные города. На остальной территории безраздельно господствовали сохранившие боеспособность бурские коммандо (милиционные части силой примерно в батальон). Для осуществления поставленной Робертсом очередной задачи - полной оккупации Оранжевой и Трансвааля - войска пришлось разделить на большое количество отдельных групп. Многие части были распределены по гарнизонам, в значительной мере нивелируя многократное численное превосходство британцев.
       Положение Робертса осложнялось ещё и тем, что большая часть конского состава была потеряна им в изнурительных маршах к Блумфонтейну и Претории, буры же сохраняли высокую маневренность. Лето и осень 1900 года оказались в результате насыщенными напряжённой борьбой, в которой имперские войска далеко не всегда выступали нападающей стороной. В этот период буры обладали ещё значительными силами. Их основные группировки, возглавляемые прославленными генералами Луисом Ботой, Христианом Деветом, Якобом Делареем насчитывали по нескольку тысяч бойцов и были способны предпринимать крупные набеговые операции, зачастую угрожая захватом отдельных городов. Любые конные отряды британцев в сложившейся обстановке играли роль пожарных команд, бросаясь от одного подвергшегося атаке пункта к другому. В этой новой войне австралийские конные пехотинцы в полной мере раскрыли свои исключительные боевые качества.
       Летом в Африке сосредоточились уже все волонтёры "зелёного континента". Прибыли новые отряды конной пехоты ( Вторые квинслендский, Южно - и Западноавстралийские общим числом более 360 человек), "бушменов", обычно каждой колонией разделённых на "имперских" и "гражданских" (почти 1300 в двух "полках" из Нового Южного Уэльса, более 1200 в трёх Квинслендских, 330 в двух Южноавстралийских, 170 в двух Тасманийских, 880 в Викторианских и 250 в Западноавстралийских), медсестёр (всего 30 человек из Виктории, Западной и Южной Австралии)[10].
       7 июля пять сотен "гражданских бушменов" Нового Южного Уэльса под командованием подполковника Эйри выдвинулись на помощь гарнизону трансваальского городка Рюстенбург, с боем прорвались туда и несколько дней находились в перестрелках с противником. Вскоре гарнизон Рюстенбурга ещё усилился, командование им принял герой обороны Мафекинга Баден - Пауэлл, однако буры, видимо, решили овладеть городом во что бы то ни стало. 21 июля трёмстам бушменам Эйри пришлось выдержать тяжёлую схватку у перевала Магато - Пасс, стоившую им шести убитых и девятнадцати раненых (самые большие потери австралийцев в одном бою с начала войны), а также половины всех лошадей. Всё больше войск стекалось к Рюстенбургу с обеих сторон, так что локальные столкновения постепенно приобретали характер крупной операции. Ставкой в ней был уже не ничтожный населённый пункт, а судьба бурских корпусов Девета и Деларея. Попытка последнего прорваться к Рюстенбургу со стороны реки Эландс привела к самому знаменитому делу австралийцев в ходе войны.
       4 августа трёхтысячный отряд Деларея окружил у посёлка Бракфонтейн на берегу Эландс - Ривер небольшой отряд полковника Гора, прикрывавший западные подходы к городу. В отряде числилось 105 солдат из контингента Эйри, 141 квинслендец из 3-го контингента конной пехоты (переименованные "гражданские бушмены"), 2 тасманийских, 42 викторианских и 9 западноавстралийских бушменов, а также 201 родезиец[11]. Деларей предложил почетную капитуляцию, обещая сдавшимся свободный пропуск к основным силам британцев. Полковник Гор ответил, что его австралийцы скорее перережут горло, чем согласятся на это. Поскольку буры располагали артиллерией, они решили не жертвовать своим жизнями, а, как ранее британцы при Паардеберге, сломить противника бомбардировкой. За несколько дней на позиции Гора обрушилось 2500 снарядов, но сооружённые укрепления заметно снижали эффект от них.
       Осаждённые с успехом использовали бурские приёмы диверсионной борьбы, по ночам нападая на часовых и передовые посты, постоянно держа врага в напряжении. Ни потери от артиллерийского огня, ни отсутствие запасов воды, которые приходилось пополнять полумильными пробежками к реке под обстрелом, не подорвали их боевого духа. Спустя 11 дней, ничего не добившись, Деларей отступил от Эландс - Ривер. Ещё раз британские войска в почти безнадежной ситуации были спасены во многом благодаря крайнему нежеланию и неумению буров ходить в атаки. Один скоординированный решительный штурм - и обороняющиеся были бы раздавлены. Правда, при этом потери атакующих могли достичь абсолютно неприемлемых величин. Деларей дорожил своими солдатами, но мужеству и умениям противника воздал должное: "Впервые в войне мы боремся с людьми, которые использовали нашу собственную тактику против нас. Они были австралийскими добровольцами, и несмотря на их малочисленность, мы не смогли занять их позицию. Наши люди признали, что австралийцы были более грозными противниками и гораздо более опасными, чем любые другие британские войска". [12] За время осады в отряде Гора убыль составила 75 человек, в том числе 32 австралийца. Впрочем, убито из них было всего 12 (8 - австралийцы).
       В летних боях первые бойцы австралийских контингентов заслужили высшую награду империи, вручаемую за конкретные боевые подвиги - Крест Виктории. Список кавалеров, как ни странно, был открыт врачом - лейтенантом медицинского корпуса Невиллом Реджинальдом Хаусом. Англичанин по рождению (26. 10. 1863, Стогэрси, графство Сомерсет), он переехал в Новый Южный Уэльс, уже будучи дипломированным врачом. С корпусом военных медиков прошёл весь маршрут до Претории. 24 июля у Вредефорта он бросился на помощь раненому солдату, рисковавшему попасть в плен к бурам. Пуля бурского стрелка лишила лейтенанта лошади, но он продолжил путь пешком, под огнём сделал перевязку и вынес товарища[13].
       Безусловно, на фоне каждодневных похожих подвигов медсестёр, санитаров и врачей в Первую, а особенно Вторую Мировую войны, героический поступок доктора Хауса выглядит не столь ярко. Однако не забудем, что в XIX веке подобное поведение медперсонала не предписывалось уставами, а статут Креста Виктории предполагал в том числе и награждение за спасение раненого с риском для собственной жизни. Кстати, это не слишком хорошо характеризует британские военные традиции и морально - психологическое состояние армии в целом - к героическому подвигу приравнивалось деяние, считавшееся во многих других армиях само собой разумеющимся и даже обязательным ( вспомним суворовское "сам погибай, а товарища выручай"). Не "по- британски", а "по-русски" относились к взаимовыручке в бою "люди фронтира", каковыми были австралийцы. Все австралийские кавалеры Креста в англо - бурскую войну получили его именно за такой поступок. Например, 1 сентября лейтенант Уилли и рядовой Бейди, будучи в разведке в составе группы тасманийских имперских бушменов, попали в засаду. Из восьми человек их отряда шестеро сразу же получили ранения. Бейди спас офицера, а лейтенант Уилли, сам получив пулю, отдал своего коня более тяжело пострадавшему солдату и прикрывал отход отряда[14]. Судьба этих героев сложилась счастливо. Хаус продолжил военно - медицинскую карьеру и прошёл всю Первую Мировую со своими новыми земляками, дослужившись до генеральского чина и должности генерального хирурга австралийско - новозеландского корпуса. Бейди смог выбиться в офицеры и концу Первой Мировой был уже подполковником, а умер в возрасте 70 лет незадолго до начала Второй Мировой. Уилли стал блестящим штабным офицером в свите главнокомандующего Индийской армии, а затем - флигель-адъютантом короля Георга V.
       К сожалению, многие австралийцы, не отмечаемые высокими наградами, продолжали гибнуть на африканской земле. Многие получили ранения или тяжело заболели и вынуждены были вернуться в Австралию. К их числу относился и полковник Ход, в последние месяцы после распределения его части по другим соединениям выполнявший привычную штабную работу в дивизии Гамильтона. В осенних "зачистках" последних узлов бурского сопротивления ещё несколько раз пришлось ходить в атаки и тем, кто состоял в бригаде конной пехоты Де Лизла (6 ноября под Ботавиллем, когда едва не завершилась полным успехом долгая охота на Девета), и бушменам Квинсленда, Тасмании и Южной Австралии, в составе группы генерала Педжета 29 ноября штурмовавших позиции буров у Реностеркопа. В октябре - декабре на родину в связи с истечениями сроков службы убыли некоторые контингенты (уланы, медики и часть конной пехоты Нового Южного Уэльса, все служившие с осени 1899 и с февраля 1900 года части других колоний).
       На оставшихся (почти исключительно бушменов) легла непростая задача контрпартизанской борьбы, затянувшейся гораздо дольше, чем предполагали имперские стратеги. Хотя к декабрю и Оранжевая республика, и Трансвааль были не только официально аннексированы, но и полностью оккупированы (по крайней мере, это верно в отношении всех сколько - нибудь значительных населённых пунктов), буры совершенно не собирались складывать оружия. Они сохранили своих легитимных президентов, систему командования, и, несмотря на то, что британское правительство называло их бандитами, сами себя считали армией. Только правила ведения войны с такой армией сильно изменились. Можно сказать, что с конца 1900 года обе стороны мало придерживались в своих действиях общепринятых правил.
       Австралийские моряки в Китае.
       Пока в Южной Африке буры пытались отстоять право на вычерчивание своего общественного устройства по собственным, а не английским лекалам, подобную же попытку предприняли на другом конце света китайцы. Но начало XX века ничем не отличалось от начала нынешнего в отношении таких цивилизационных экспериментов. Державы, устанавливающие универсальные правила поведения для всего мира, не желали слышать о возможности политических и культурных альтернатив. Соответственно, страны и народы, выдвигающие такие альтернативы, подвергались суровому и быстрому наказанию. Но если война с бурами рассматривалась всё - таки в качестве дела "внутриевропейского" с цивилизационной точки зрения, и позиция Британии не разделялась её геополитическими соперниками, китайская альтернатива не устраивала никого из них. Восставшие "ихэтуани" стремились к изгнанию всего европейского, правительство Цинов шло у них на поводу в наивной надежде сохранить независимость страны. Ответ "мирового сообщества" вылился в первую в истории крупномасштабную интервенцию "международных сил", предвосхитившую на целый век "Бурю в пустыне". Усмирять китайских "боксёров" ( "ихэтуань" - "кулак во имя мира и справедливости", повстанцы самозабвенно занимались боевыми искусствами) отправили своих солдат США, Великобритания, Япония, Германия, Россия, Франция, Италия, Австро - Венгрия - все активные мировые игроки, невзирая на их взаимную нелюбовь.
       На британский призыв о направлении карательных контингентов в Китай откликнулись три австралийских колонии. Из числа морских резервистов Виктория выставила 200 человек, Новый Южный Уэльс - 260. Южная Австралия послала единственный корабль, пригодный для дальних морских походов - канонерку "Протектор", капитаном которой был назначен комендант морских сил Квинсленда Уильям Кресуэлл.
       Уильям Рук Кресуэлл, вошедший в историю как отец военно - морских сил Австралии, служил на "Протекторе" много лет, а квинслендским флотом командовал всего лишь с мая 1900 года, поэтому его возвращение на родной корабль, впервые выходящий в дальний боевой поход, выглядело вполне естественно. Этот уроженец Гибралтара, отдавший полтора десятилетия королевской морской службе, раненный в стычке с малайскими пиратами, охотившийся за работорговцами у Занзибара, обладал наибольшим опытом и искусством среди всех австралийских моряков. Во флот Южной Австралии он вступил в 1885 году, убедившись, что его скромная мечта о мирной жизни скотовода, отдыхающего на ранчо после дальних странствий и боёв, не очень - то осуществляется. На единственной канонерской лодке этого флота он преодолел ступеньки от лейтенант - коммандера до кэптена, кроме всего прочего активно занимаясь налаживанием горизонтальных связей между морскими компонентами оборонительных сил колоний и ратуя за создание единых морских сил. Его план начал воплощаться в жизнь вскоре по возвращению из Китая, а завершился в 1910 году, сделав автора контр - адмиралом и первым командующим Австралийским королевским флотом[15].
       6 августа Аделаиду покинул "Протектор", а 8 августа в Китай отплыли отряды Виктории и Нового Южного Уэльса. "Протектор" не использовался непосредственно в боевых действиях, выполняя с сентября по ноябрь в Чжилийском (Печилийском) заливе функции посыльного судна. Солдатам береговой охраны также не довелось всерьёз повоевать с "боксёрами": они прибыли уже после того, как международные силы вступили в Тяньцзинь, и опоздали к штурму последнего оплота китайского правительства - крепости Пао - тин - Фу (Баодин). Поэтому им осталось лишь выполнять полицейские задачи - викторианцам в гарнизоне Тяньцзина, новоюжноуэльсцам - Пекина. Кроме охраны и патрулирования, они привлекались к тушению пожаров и обслуживанию железнодорожной линии. За период службы до марта 1901 года боевых потерь они не понесли, правда, шесть человек умерли от болезней и травм[16].
      
      
       Создание Австралийского Союза и его Сил Обороны.
       Тем временем на их родине произошло эпохальное событие - шесть колоний приняли решение объединиться в федерацию с общим правительством и едиными вооружёнными силами. 1 января 1901 года было торжественно провозглашено создание британского доминиона - Австралийского Союза. У него сразу появилось министерство обороны, и к 1 марта колониальные формирования вошли в состав Сил обороны Австралии. Перед слиянием они распределялись следующим образом.
       Новый Южный Уэльс - 505 офицеров, 9295 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 130 офицеров и 8833 сержанта и солдата в добровольческом резерве, 26 медсестёр, 1906 членов стрелковых клубов.
       Тасмания - 131 офицер , 2605 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 113 офицеров , 1911 сержантов и солдат в резерве.
       Западная Австралия - 140 офицеров , 2553 сержанта и солдата в частях постоянной готовности, 135 офицеров, 2561 сержант и солдат в резерве.
       Южная Австралия - 141 офицер, 2847 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 135 офицеров, 2797 сержантов и солдат в резерве.
       Виктория - 394 офицера и 6050 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 301 офицер и 6034 сержанта и солдата в резерве.
       Квинсленд - 310 офицеров и 5035 сержантов и солдат в частях постоянной готовности, 291 офицер, 3737 сержантов и солдат в резерве.
       В объединённых силах 1 марта (официальная дата создания Австралийской армии ) насчитывалось 28923 человека, несущих регулярную службу ( в том числе находившихся в Южной Африке), из которых 1457 служили на полностью профессиональной основе. В их числе штабной персонал насчитывал 67 офицеров, 235 нижних чинов, гарнизонная и полевая артиллерия - 40 офицеров и 984 нижних чинов, инженерная служба - 8 офицеров и 104 нижних чина. 18603 человека значилось в оплачиваемой территориальной милиции, 8863 - в неоплачиваемых добровольцах[17]. Крупные колонии при этом сохранили в неприкосновенности свои полки, части же остальных подверглись реорганизации. Из имевшихся южноавстралийских были сформированы 10-й полк Аделаидских стрелков, Южноавстралийский пехотный и Шотландский "Маунт Гамбьер", в Западной Австралии - полк конной пехоты, пять пехотных батальонов, сведённых в бригаду (административно - в три полка, Голфилдский, Западноавстралийских стрелков и Пертский), две артиллерийских батареи и рота гарнизонной артиллерии, в Тасмании - 12-й легкоконный полк, а также три однобатальонных территориальных пехотных полка ( Деруэнтский, Лонсестонский и Тасманийских рейнджеров).
       В декабре 1901 года Силы обороны Австралии в должности главнокомандующего возглавил один из знаменитых военначальников бурской войны генерал-майор Эдвард Хаттон. В его прежней биографии уже было несколько страниц, связанных с Австралией - в 1893 - 96 годах он командовал войсками Нового Южного Уэльса, а в 1900 -м в его бригаде австралийские контингенты составляли весомую часть. К тому же Хаттон имел опыт военного строительства на базе ополчения: до англо - бурской войны начальствовал над милицией Канады и провозгласил её "Канадской национальной армией". Ближайшим его сподвижником и помощником стал знакомый нам полковник Ход.
       Процесс создания союзной армии растянулся на несколько лет, и вплоть до принятия в 1903 году закона об обороне сохранялось фактическое разделение на прежние колониальные контингенты. Продолжающаяся англо - бурская война способствовала некоторому ускорению объединительных тенденций. По предложению Хаттона зимой 1902 года новые направляемые в Африку полки формировались изначально как сводные из колониальных подразделений. Например, 1 -й конный полк Австралийского Содружества (Australian Commonwealth Horse) включал 3 эскадрона из солдат Нового Южного Уэльса, 1 - Квинсленда, тасманийский полуэскадрон; 2-й полк - 3 викторианских, 1 южноавстралийский, западноавстралийский полуэскадрон; 3-й - 3 Нового Южного Уэльса, по одному Квинслендскому и тасманийскому, 4-й - 3 викторианских, по одному из Западной и Южной Австралии. Следующие три, напротив, формировались соответственно только из жителей Нового Южного Уэльса ( 5-й ), Виктории ( 6-й ) и Квинсленда ( 7-й )[18]. Тем не менее, сами условия боевых действий предполагали постоянное перемешивание колониальных контингентов в сводных добровольческих отрядах. В боях с бурами британцы не особенно различали квинслендцев, викторианцев, тасманийцев. Для буров они тоже были одним народом, и высокую оценку заслуживал он весь. Постепенно и в самих колониальных полках совместная боевая служба стирала прежние условные границы, воспитывая сознание общности, в том числе и отличающей себя от других народов Британской империи. Африканский вельд стал для австралийцев местом, где они начали осознавать себя нацией.
       Партизанская война в Южной Африке.
       Начало нового года, ознаменованное образованием Австралийского союза, в Африке не принесло ощутимых перемен. Постоянные налёты буров на посты и обозы британцев наносили потерь не меньше, чем крупные сражения начального этапа войны. Усиливалось взаимное ожесточение, и пренебрежение правилами воинской чести становилось нормой. Буры, сражавшиеся в практически безнадёжных условиях, нередко использовали приёмы, в Европе считавшиеся недопустимыми. Их пленные, отпущенные домой под честное слово, вновь брали в руки оружие; бывало, что уже поднявшие руки вверх при удобном случае хватали брошенные винтовки и открывали огонь с тыла по англичанам ; солдаты переодевались в британскую форму и обеспечивали этим внезапность нападения (правда, обычно причиной маскарада становилась полная изношенность собственной одежды в многомесячных скитаниях по вельду). Британцы по своей всегдашней привычке давали на эти почти детские хитрости неадекватный ответ - использовали гражданских заложников для прикрытия воинских эшелонов от возможных диверсий, уничтожали фермы, семьи буров сгоняли в концентрационные лагеря, превратившиеся из-за антисанитарных условий в настоящие "лагеря смерти", могилы для почти пятнадцати тысяч детей и чуть меньшего количества взрослых. Китченер, принявший после отъезда Робертса командование над экспедиционными силами, отдал секретный приказ расстреливать пленных, одетых в британскую форму.
       Каждая новая решительная акция буров вызывала ужесточение репрессий. Несмотря на это, генералы непокорного народа продолжали планировать и осуществлять такие акции, самой смелой и многообещающей из которых стало вторжение в Капскую колонию. В январе 1900 года от двух до трёх тысяч бойцов тремя отрядами под общим командованием Христиана Девета выступили в направлении Кейптауна, стремясь спровоцировать восстание соплемённых жителей колонии. Одним из соединений, спешно направленных на перехват опаснейшего противника, стала бригада Де Лизла, в которую входил 1-й полк конных стрелков Нового Южного Уэльса. Очередная охота на неуловимого партизанского генерала не изобиловала боями, зато потребовала от конников Де Лизла фантастической выносливости. Преследуя отряд комманданта Герцога, они сначала преодолели 50 миль труднопроходимой местности до занятого противником городка Кальвиния, а затем, обнаружив, что Герцог ушёл без боя, за 48 часов сделали ещё 72 мили. Поскольку характер местности продолжал оставаться крайне неудобным для движения конницы, этот бросок по общему мнению оценивался как исключительный. Тем не менее, Герцога догнать не удалось - его солдаты продемонстрировали ещё большую быстроту и выносливость.
       Одновременно другой смешанный отряд - полковника Пламера - включавший 3 -й контингент квинслендской конной пехоты и квинслендских имперских бушменов - оперировал против самого Девета к западу от Оранжевой реки. 15 февраля аръергард Девета, стремясь обеспечить движение его стеснённых обозом главных сил, решил задержать Пламера на холмах у городка Хутнека, сразу за железнодорожным переездом. Бушмены с ходу храбро атаковали центральный холм и при огневой поддержке двух бронепоездов выбили противника. Под угрозой окружения Девет был вынужден бросить весь обоз с боеприпасами, и ещё неделю под сильными дождями шла бешеная гонка по вельду до разлившейся Оранжевой реки. 23 февраля Пламер опять догнал генерала, захватив две пушки и сотню пленных, но Девету в очередной раз удалось уйти. Более того, спустя несколько дней он соединился с Герцогом. Правда, о вторжении в Капскую колонию ему пришлось забыть - на всех путях рыскали британские отряды. Найдя на Оранжевой реке брод, Девет предпочёл возвращение в оккупированную, но непокорённую республику. Напоследок ему опять досадили австралийцы - пятнадцать викторианских бушменов во главе с капитаном Даллимором лишили его последней пушки.
       На юго -западе Трансвааля в составе отряда генерала Метуэна имперские бушмены Нового Южного Уэльса приняли участие в бою у Хартбисфонтейна (19 февраля) против командантов Де Вильера и Либенберга, причём успешная атака была осуществлена британцами в условиях отсутствия численного превосходства. Они же чрезвычайно активно оперировали в группе генерала Бабингтона, захватив несколько пушек у Вельдфонтейна. В марте - апреле отличился 4-й контингент квинслендских имперских бушменов, принявший активное участие в операции по вытеснению буров из района Питерсбурга, когда быстрота и решительность привели к захвату нескольких орудий, значительных припасов и самого города Питерсбург при ничтожных потерях. Охота на бурские коммандо в этом районе сделала известным имя австралийца Рида, взявшего в плен 40 йоханнесбургских полицейских вместе с их командиром Шредером.
       К апрелю у бушменов "первого призыва" закончились сроки службы, и в Африке произошла очередная смена действующих частей. Поскольку союзная армия в реальности только проектировалась, новые полки по - прежнему выставлялись колониями. Новый Южный Уэльс направил 2-й и 3-й контингенты (полки) конных стрелков, 3-й контингент имперских бушменов. Они были укомплектованы практически по штатам хорошего полка или очень сильного пехотного батальона (более чем по тысяче бойцов в каждом), а в первом из них имелась даже пулемётная секция. 5-й и 6-й контингенты имперских бушменов ( суммарно 933 человека) прибыли из Квинсленда, контингенты с такими же номерами (448 человек) - из Южной Австралии. Тасмания выставила 2-й контингент имперских бушменов (253 человека), Виктория - 5-й контингент конных стрелков (1018 бойцов), Западная Австралия - 5-й и 6-й конно - стрелковые (449 человек). В результате общее количество австралийцев в экспедиционной армии даже выросло, тем более что многие из бойцов отзываемых частей добровольно остались в Африке, передавая опыт своим товарищам - новичкам[19].
       Китченер остро нуждался для контрпартизанских операций в свежей коннице, и нарастил к маю её численность до огромной для Британии цифры в пятьдесят тысяч человек, а доля австралийцев в ней превысила 15 %, так что теперь без них не обходилась ни одна крупная операция. Существенные изменения произошли в характере боевых действий. Все оккупированные районы покрылись сетью блокгаузов - каменных зданий с небольшими гарнизонами. Предтеча современных блокпостов, они обеспечивали постоянное присутствие британцев в вельде и наблюдение за всеми передвижениями. Всё шире применялась тактика выжженной земли, лишавшая партизан источников существования. Как важное боевое отличие стали рассматриваться захваты стад скота и обозов. Например, такие отличия значились в боевой летописи 3-го контингента конных стрелков Нового Южного Уэльса, в январе 1902 года отбившего у буров 26 тысяч голов скота, уэльского же 3-го бушменского контингента, 20 августа 1901-го захватившего более 100 возов с припасами. Война всё больше напоминала охоту, и отряды врага усыхали в непрерывных погонях. Были сформированы и специальные группы для борьбы с небольшими партизанскими отрядами.
       В одной из таких групп - Бушвельдских карабинерах, - собранной под началом майора Лэнехэна из австралийских и английских добровольцев и завербованных военнопленных буров (из 320 человек австралийцы составляли не менее 70%), оказался и уже знакомый нам лейтенант Морант. Районом действия отряда были определены юго - восточные окрестности Питерсбурга, а основным методом - внезапные налёты на обнаруженные места нахождения партизан. Действия группы имели успех, к началу лета район был полностью очищен от противника, и Лэнехэн со своими людьми перебазировался на 90 миль к северу от Питерсбурга, в область Бандольер Коп. Нельзя сказать, что операции этого "спецназа" отличались какой - то особой жестокостью, но во многом результаты определялись и тем, что с сопротивляющимися бурами не церемонились. Англичанин капитан Тейлор, например, получил зулусское прозвище "булала", буквально означающее "убивать-убивать", и нередко собственноручно расстреливал тех пленных, которые подпадали под действие приказа Китченера о ношении британской формы. В принципе, пленных обе стороны предпочитали не брать, дабы не стеснять в походе себя ненужной обузой.
       Лейтенант Морант не имел, в отличие от Тейлора, кровожадной репутации и отнюдь не относился к противникам воинской дисциплины. Более того, именно его борьба с нарушениями дисциплины создала ему немало врагов, сыгравших значительную роль в последующих трагических событиях. 5 августа произошло первое из них, ставшее спусковым крючком для остальных. Ближайший друг Моранта капитан Хант попал в засаду и погиб, причём у Моранта были основания предполагать вероломство со стороны буров. По словам очевидцев, узнав о смерти друга, он вёл себя как безумец, призывал отомстить за смерть капитана и никого не щадить, добавив, что пленных теперь брать не будет. Угрозу свою он воплотил, сначала расстреляв первого попавшегося бура, к тому же раненого. За ним последовали восемь человек, следовавшие по дороге под конвоем. Вскоре погиб бурский миссионер, знавший о последней расправе, и его убийство так же приписали Моранту. Спустя несколько дней ярость утихла, и Морант вновь стал действовать разумно. Во всяком случае, проведённая им блестящая операция по захвату фельдкорнета (бурский офицерский чин, примерно эквивалентный капитанскому или майорскому) Келли отнюдь не закончилась расстрелом последнего. Морант даже успел получить поощрения за успехи и убыл в очередной отпуск. Но вернувшись, он понял, что британское правосудие решило устроить показательную порку для "военных преступников", в число которых попал и он, и несколько его товарищей по отряду Лэнехэна во главе с самим майором.
       Суд был скор, и, по мнению современников, не слишком справедлив. Недруги Моранта дружно дали против него показания, отвергнув версию о нахождении расстрелянных буров в британской форме; более того, несчастная восьмёрка, как оказалось, капитулировала, подняв белый флаг. Расправа в подобных обстоятельствах не имела оправданий, и Морант вместе с лейтенантом Хэндкоком был приговорён к смерти. Приговор привели в исполнение 27 февраля 1902 года, за пару месяцев до окончания войны. На австралийцев он произвёл крайне удручающее впечатление, тем более, что в большей степени запятнавший себя расправами Тейлор избежал сурового наказания. Австралиец лейтенант Уиттон, к которому британское правосудие тоже проявило мягкость, назвал себя и своих друзей "козлами отпущения империи", и был недалёк от истины. Имперское командование явно стремилось списать многочисленные эксцессы на произвол отдельных командиров, по возможности принадлежавших к нерегулярным колониальным частям, дабы не бросить тень на светлый образ английского джентльмена. Шум, поднятый вокруг процесса Моранта, заглушил стоны умирающих в концлагерях детей - жертв организованного высшим командованием массового террора.
       История Моранта, при всей её трагичности, тем не менее не шла в сравнение с целым рядом трагедий, обрушившихся на австралийцев тогда, когда война казалась почти завершённой. Самая крупная неприятность настигла 350 стрелков из 5-й викторианского контингента в местечке Вилмансрюс. В ночь на 12 июня на них почти случайно наткнулась группа генерала Вильджоена - одного из самых неуловимых и опасных партизанских командиров. Австралийцев погубила удивительная беспечность, причиной которой можно считать и отсутствие опыта (контингент прибыл в Африку в марте), и обманчивое ощущение того, что сопротивление буров сошло на нет. Сторожевые посты находились слишком далеко друг от друга, охранение было слабым, а основная масса солдат спала, поставив винтовки в пирамиды. Внезапное нападение Вильджоена привело австралийцев в замешательство. В первые же минуты у них выбыл из строя 61 человек (19 убитыми и 42 ранеными), а большинство оставшихся даже не успели вооружиться. Деморализованные метким огнём врага, викторианцы сдались, хотя непосредственно участвовавшие в атаке буры заметно уступали им в численности (150 - 180 бойцов)[20]. Это спасло много жизней, но, несмотря на объективную обоснованность капитуляции, всё же легло тёмным пятном на замечательную репутацию австралийских войск.
       Напротив, произошедший в сходных условиях бой у посёлка Рейц показал, что при хорошем командовании австралийцы по-прежнему являются лучшими бойцами экспедиционной армии. 6 июля небольшой смешанный отряд майора Слейдена ( из 100 человек половину составляли конные стрелки 2-го полка Нового Южного Уэльса и бушмены Южной Австралии) наткнулся на пятикратно превосходящие силы буров под командованием самих Девета и Деларея. Бойцы Слейдена, однако, не растерялись, быстро заняли оборону в зулусской деревеньке (краале) и ответили огнём на огонь противника. Напряжённый бой продолжался пять часов, больше половины оборонявшихся были убиты или ранены, но ожидаемой капитуляции не последовало. Когда положение выглядело совершенно безнадёжным, на помощь подоспела конница Де Лизла, вынудив буров к отступлению.
       Последний период войны вообще оказался для австралийцев самым кровавым. 41 убитый с июня 1901 по май 1902 -го в контингентах Нового Южного Уэльса, 35 квинслендцев, 12 южно- и 16 западноавстралийцев, 36 викторианцев и 2 тасманийца - за всё предшествующее время погибло гораздо меньше людей[21]. Борьба казалась бесконечной - разбитые бурские коммандо возрождались вновь, блокгаузы подвергались постоянным налётам, в Капской колонии опять появились партизаны. Иногда бритацы получали более чем чувствительные удары. Например, 4 января 1902 года при Онвервахте в бурскую засаду попал отряд майора Валлентайна, включавший 110 человек из 5-го квинслендского контингента "имперских бушменов", роту Гемпширского полка и несколько "йоменов". Причём буры ввязались в этот бой с заведомо большим для себя риском - совсем рядом находились до 2000 британских солдат, а четыре объединившихся для диверсии коммандо суммарно имели около 500 бойцов. Однако, пока отряд Валлентайна дождался помощи, 17 квинслендцев лежали мёртвыми на склонах ущелья, избранного врагом для внезапного нападения, погиб и сам командир отряда.
       Уже в четвёртый раз Австралия направила на смену исполнившим долг новые части. В марте прибыли восемь конных полков Союза вместе с медицинским корпусом, возглавленным храбрым майором Хаусом. К счастью, им не довелось пополнять списки убитых. Пусть медленно, стратегия Китченера приносила свои плоды. На каждого борющегося бура приходилось до трёх десятков солдат империи, сеть блокгаузов всё теснее сдавливала последние очаги сопротивления, партизаны были полностью лишены продовольственной базы. Никакое упрямство не могло противостоять имперской мощи, и в мае 1902 года буры наконец сдались.
       Вклад Австралии в победу стал наиболее весомым среди всех колоний, за исключением непосредственно Капской. 16175 австралийских бойцов приняли участие в военных действиях. В процентах по отношению к численности населения это составило бы абсолютный имперский рекорд, если бы его не перебили соседи - новозеландцы. 251 человек погиб на полях сражений, 43 пропало без вести, 267 умерло от ран и болезней, ранения получили ещё 735[22].
       Среди них практически не было профессиональных воинов, а значительная часть не имела базовой по европейским понятиям тактической подготовки. Впрочем, последнее скорее помогло конным стрелкам. В огневом состязании с бурами умение примеряться к обстановке и действовать индивидуально сохраняло жизнь и обеспечивало успех. Воюй австралийцы по британским уставам, жертв среди них было бы куда больше. При этом никто не мог упрекнуть их в излишней осторожности, и в плен они сдавались куда реже регулярных английских солдат. Все они, пойдя на войну , вне зависимости от мотивов , сделали добровольный выбор. Да и мотивом у многих было вполне осознаваемое единство с главным островом империи. Едва ли не половина добровольцев родились на нём, для остальных он в буквальном смысле был землёй отцов и матерей. Сочетание в генофонде авантюризма, энергии ,силы воли с упорством и самодисциплиной, без которых немыслимо выживание на неосвоенных и опасных землях, дало замечательный эффект. Скотоводы и шахтёры, потомки уголовников и искателей приключений, стали образцовыми бойцами. Среди них выдвинулись способные и смелые командиры, которым через полтора десятилетия предстояло вести в бой уже не маленькие конные отряды, а дивизии и корпуса. На африканской земле рука об руку с будущими английскими героями Великой войны - Китченером, Френчем, Алленби, Гамильтоном, Пламером - делали первые значительные шаги в карьере Бриджес, Легг, Холмс и один из лучших кавалерийских генералов последнего века кавалерии - Гарри Шовел.
       В числе множества новаций, привнесённых бурской войной, опыт использования больших масс конной пехоты, и лучшей её части - австралийской - стал одним из самых поучительных. Немудрено, что именно австралийцы впоследствии блестяще применили его в Палестине. Они же на равных соперничали с бурами в разведывательно - диверсионной войне, показывали примеры снайперской стрельбы. Ими восхищались враги и друзья, а грустная и противоречивая история Моранта не бросила тень на бойцов "зелёного континента". Потому в 1915 году их и ждали в Европе с таким восторгом.
        -- Конан - Дойл, Артур. Англо - бурская война (1899 - 1902). - М.: Эксмо, 2004., с.12
        -- RL Wallace, Australians at the Boer War, AGPS, Canberra, 1976.
        -- 1st Australian Horse, The official Australian War Memorial Web site. - http://www.awm.gov.au/units/unit_21538south_africa.asp
        -- Warren Perry. Hoad, Sir John Charles (1856 - 1911) - Australian Dictionary of Biography, Volume 9, Melbourne University Press, 1983, pp. 311-312.
        -- Ross, KG , Breaker Morant: A Play in Two Acts., Edward Arnold, (Melbourne), 1979., end - Witton, George(1982). Scapegoats of the Empire . Angus & Robertson.
        -- Wilcox, Craig. Chapter 13, 'Interloper Arthur Lynch, Irish Australian Boer', - в кн. "Australia's Boer War: The War in South Africa, 1899-1902" Oxford, 2002, pp. 262-268
        -- 1st Australian Horse, The official Australian War Memorial Web site. - http://www.awm.gov.au/units/unit_21538south_africa.asp
        -- Конан - Дойл, Артур. Англо - бурская война (1899 - 1902). - М.: Эксмо, 2004., с. 201 -202.
        -- Odgers, George (1994). 100 Years of Australians at War. Sydney: Lansdowne., p.30
        -- South Africa, 1899-1902 (Boer War) units - The official Australian War Memorial Web site. - http://www.awm.gov.au/units
        -- Coulthard-Clark, Chris (1998). Where Australians Fought: The Encyclopaedia of Australia's Battles (First ed.). St Leonards: Allen and Unwin., p.84
        -- Wilcox, Craig (2002). Australia's Boer War. The War in South Africa 1899-1902. Oxford University Press.
        -- Braga, Stuart (2000). ANZAC doctor: the life of Sir Neville Howse, Australia's first VC. Alexandria, NSW, Australia: Hale & Iremonger Pty Ltd. 
        -- LA Simpson. Bisdee, John Hutton (1869 - 1930) - Australian Dictionary of Biography , Volume 7, Melbourne University Press, 1979, pp. 298-299.
        -- Robert Hyslop, 'Creswell, Sir William Rooke (1852 - 1933)', Australian Dictionary of Biography, Volume 8, MUP, 1981, pp 145-147.
        -- Dennis, Peter; et al (1995). The Oxford Companion to Australian Military History ., p. 117
        -- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia (Third ed.). Port Melbourne: Cambridge University Press. pp. 58 - 60
        -- Dennis, Peter; et al (1995). The Oxford Companion to Australian Military History ., p. 65
        -- Wilcox, Craig (2002). Australia's Boer War. The War in South Africa 1899-1902. Oxford University Press.
        -- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia, p.62
        -- Odgers, George (1994). 100 Years of Australians at War. Sydney: Lansdowne., p.48
        -- Grey, Jeffrey (2008). A Military History of Australia, p.63 - 64  
       ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.
       Милиция превращается в армию.
       Благополучное возвращение домой последних восьми волонтёрских полков в 1902 году позволило Хаттону и Ходу форсировать процесс создания полноценных вооружённых сил. В 1903 году стараниями Хаттона был принят Закон об обороне, определивший их структуру и принципы формирования и применения. Вместо прежнего правового разнобоя возникла система, в значительной степени унифицированная с общеимперской. Теперь австралийская армия состояла во - первых из небольшого регулярного компонента, представленного центральными штабами, постоянным составом некоторых учебных и технических подразделений, персоналом Австралийской Королевской крепостной артиллерии и Австралийских Королевских крепостных инженеров. Второй и главной частью Сил обороны стало ополчение - Гражданские воооружённые силы (Citizen Military Forces ), сведённые в полки лёгкой конницы (Light Horse), бригады и батальоны пехоты, подразделения специальных сил - Австралийского полка артиллерии (с 1901 года), Инженерного корпуса (с 1902 года, после 1907 - Австралийских инженеров), Австралийского корпуса сигнальщиков (связистов, с 1906 года), Австралийской военной разведки (с 1907 года). Согласно закону, применение этого компонента за пределами Австралии запрещалось, он служил лишь для обороны в случае вторжения и для боевой подготовки резервистов. Порядок прохождения службы в нём полностью копировался с английского образца для территориальных войск. Предполагалось, что при возникновении военной угрозы империи участие Австралии, как и в англо - бурскую войну, будет выражаться в направлении особых добровольческих частей. Правительство Союза не видело необходимости в содержании значительной постоянной армии по причине естественной защищённости континента, а опыт англо - бурской войны сформировал (и не только в Австралии) убеждение в высоких боевых качествах "свободных британских граждан", не нуждающихся в серьёзном регулярном военном обучении. Такая самоуспокоенность привела даже по британскому образцу к временному упразднению поста высшего военного руководителя (1906), заменённого коллегиальным органом.
       В первые годы существования Содружества численность даже его милиционных вооружённых сил поддерживалась на смехотворно низком уровне. В 1908 году она составляла всего 22 631 человек - 5062 в коннице, 1216 в полевой и 2189 в крепостной артиллерии, 11568 в пехоте, 757 - в инженерах, 264 - в связистах, 618 - в медицинском корпусе, 288 - в подразделениях тылового обслуживания армии. В свежеобразованном Корпусе разведки значилось всего 11 сотрудников. Постоянную службу несли 1379 человек. 50 375 человек состояли в стрелковых клубах, но вряд ли их можно было считать боеготовым резервом. Фактически полноценного обученного резерва просто не существовало, и правительство считало это нормальным [1].
       Однако ситуация в мире и накапливающийся опыт локальных войн свидетельствовали не в пользу этой позиции. Грядущая война всё отчётливее вырисовывалась как столкновение огромных хорошо вооружённых армий, управляемых большими квалифицированными штабами. Становилось ясно, что не храбрость и умения отдельных бойцов будут решать судьбу сражения, а слаженность действий многотысячных масс пехоты, десятков артиллерийских батарей, инженерных, связных, разведывательных, тыловых служб. Изучая русско - японскую, а затем Балканские войны, британские стратеги с грустью видели собственную неподготовленность к таким столкновениям. И задумывались - способен ли их великий флот гарантировать неприкосновенность всех раскинувшихся по миру владений? И достаточно ли будет в случае большой европейской войны сухопутных сил британских союзников для реализации имперских целей?
       В 1909 году начальник Имперского Генерального штаба лорд Китченер в условиях быстро нараставшей германской угрозы предпринял усилия к повышению боевой готовности войск доминионов. Прежде всего он постарался интегрировать систему штабов и военного планирования, благодаря чему в Австралии тоже появился свой Генеральный штаб, начальник которого рассматривался в качестве старшего армейского офицера и фактического руководителя сухопутных сил. Первым (в январе) эту должность занял ветеран бурской войны полковник Уильям Бриджес, впрочем, очень ненадолго. Уже в мае 1909-го его сменил генерал Джон Ход, к тому моменту хорошо известный в Британии по результатам своей работы в Японии. Вместе с Хаттоном он состоял при японском военном командовании в период войны с Россией, поставляя британским штабистам наиболее свежую и достоверную информацию о ходе боевых действий. Хорошо поставленная Ходом штабная работа спустя несколько лет позволила Австралии быстрее и качественнее других доминионов подготовить экспедиционные силы к отправке на европейский театр.
       Большую роль в подготовке к войне сыграла деятельность министра обороны ( занимавшего этот пост с небольшими перерывами в 1908 - 21 годах) Джорджа Пирса. Этот совершенно гражданский человек, плотник по профессии и лидер рабочего движения, оказался "добрым ангелом" Вооружённых сил, последовательным сторонником их усиления, технического совершенствования, создания кадрового офицерского корпуса. С 1 января 1911 года по настоянию Пирса и всего лейбористского правительства в Австралии было введено обязательное военное обучение молодых людей в возрастной группе от 12 до 26 лет. Таким образом, произошёл отказ от добровольного принципа комплектования милиции, и в преддверии большой войны страна резко увеличила число обученных азам военного дела граждан.
       В 1911 году был сделан важный шаг в повышении профессионализма армии - в городке Дантрун на Австралийской столичной территории ( создана специально для размещения столицы Канберры) был открыт Военный колледж. По рекомендации Китченера его возглавил Бриджес, рассматривавший новое учебное заведение как главный источник офицерских кадров для армии. Образцом для него при этом служили не английские военные школы, а американский Вест Пойнт, схема обучения в котором больше подходила к австралийским реалиям - отсутствия аристократических военных традиций, необходимости готовить офицеров "широкого профиля" для любых родов войск, обеспечивая к тому же и приличное общее образование.
       Уильям Фросби Бриджес (род. 18 февраля 1861 года в Гриноке, Шотландия) являлся, без сомнения, наиболее образованным среди всех австралийских офицеров[2]. Его военная биография началась в знаменитом Королевском морском училище Нью Кросс (Лондон), однако молодого земляка Джеймса Уатта не привлекала флотская карьера, и он продолжил обучение в Королевском военном колледже Канады. Семья тем временем отправилась на поиски лучшей доли в Австралию, в 1879 году Бриджес присоединился к ней, тем более что в колониальных войсках ощущалась острая нехватка подготовленных по английскому образцу командных кадров. Тяга к новым знаниям вскоре вернула Бриджеса в Англию, где он закончил Академию Вулвича и артиллерийскую школу. Таким образом, уже к началу англо - бурской войны майор Бриджес обладал всесторонней подготовкой по самым разным военным специальностям. К сожалению, южноафриканская природа не дала ему отличиться в боевых действиях - эпидемия тифа, свирепствовавшая летом 1900 года в британских частях, свалила его и вынудила эвакуироваться в Австралию. Там Бриджес активно включился в процесс строительства союзной армии, входя в число ближайших сотрудников Хаттона. В 1906 - 1909 году, в период коллегиального руководства армией, он был одним из её высших должностных лиц (начальником разведки и затем Генштаба), в 1909 - 11 годах представлял Австралию в Имперском Генеральном штабе, получил чин бригадного генерала. С началом войны у Бриджеса просто не было конкурентов в претензиях на пост руководителя экспедиционных сил, тем более что и новый начальник Генштаба Джеймс Легг не успел приступить к обязанностям ( он прибыл из Англии, когда война уже началась).
       Совершенствовалось техническое обеспечение армии - начался выпуск стрелкового оружия и патронов на собственных арсеналах. В 1912 году оформлен новый род сил - авиация, первоначально из нескольких лёгких учебных самолётов. Австралия из скотоводческого и горнодобывающего захолустья превращалась во вполне индустриальную страну. Её население продолжало быстро расти, как вследствие большой рождаемости и улучшения условий жизни, так и по причине миграций. Во второй половине XIX века к потокам из метрополии добавились ручейки из других стран Европы, главным образом из Австро - Венгерской и Российской империй. В результате по переписи 1911 года в Австралии постоянно проживало уже 4 489 545 человек (не считая примерно 100 тысяч аборигенов).
       Вооружение, униформа и организация подразделений австралийской армии.
       Англо - бурская война оставила неизгладимый отпечаток на облике австралийского солдата. Из униформы вооружённых сил нового доминиона были изъяты все элементы парадности и излишества. Как территориальные, так и волонтёрские части теперь оснащались только полевым комплектом, почти полностью повторявшим полевую британскую форму - мундир с накладными карманами цвета хаки, галифе, кожаные ботинки с обмотками, ремень "Сэм Браун". Главным отличием была широкополая шляпа "Bush hat" с загнутым вверх левым полем, полюбившаяся благодаря приспособленности к климатическим условиям вельда и буша. Экипировка и форма легкоконных полков фактически не имела отличий от пехотной, за исключением так называемого "картуша", или бандольера - ремня - подсумка с кожаными патронташами на 50 патронов, надеваемого через левое плечо; характерной чертой их внешнего облика являлся ещё и пучок окрашенных в хаки птичьих перьев, прикрепляемых кокардой ("восходящее солнце") к шляпе. Полки Нового Южного Уэльса щеголяли с перьями чёрного петуха, Западной Австралии - чёрного лебедя, остальные - страуса эму (в штате Виктория - одно перо). Небольшая деталь выделяла бойцов 6-го волонтёрского легкоконного полка - полоса из меха кенгуру, надеваемая как кольцо на тулью головного убора ( в английских и индийских полках такая цветная матерчатая полоса называлась puggree, и обозначала тюрбан).
       Офицеры отличались от солдат только знаками различий на погонах и вооружением. Основным оружием как в пехоте, так и в коннице являлась британская винтовка Ли - Энфилда MkIII. Уланская пика была снята с вооружения, когда старые уланские полки преобразовали в легкоконные. Вообще, по вооружению и способу ведения боя легкоконные полки, отправляющиеся на войну, не могли считаться кавалерией. Они создавались изначально в качестве ездящей пехоты и не обучались ведению боя в конном строю. Бурская война убедила в том, что сабли или иное холодное оружие, кроме пехотного штыка, для такого типа войск совершенно излишни; поэтому их на вооружении легкоконников не принимали. Офицеры и сержанты, часть пулемётчиков и артиллеристов, солдат специальных частей в качестве личного оружия имели револьверы фирмы Уэблей - Скот различных модификаций, иногда - американские Смит - Уэссоны[3].
       Основным пулемётом был станковый "Максим", замена которого на штатные британские "Виккерсы" происходила уже в ходе боевых действий. В конных полках он перевозился на вьючных лошадях, в пехоте - на повозках или в разобранном виде самими расчётами. Артиллерия вооружалась главным образом стандартной британской 18 - фунтовой полевой пушкой калибра 83,8 мм. Имелось несколько 6-дюймовых гаубиц; в береговой артиллерии - небольшое количество пушек крупных калибров, пошедших в ходе войны на вооружение тяжёлых артиллерийских частей.
       Основными организационными единицами территориальной армии являлись батальон в пехоте и полк в коннице. Милиционный батальон состоял из восьми малочисленных рот (3 офицера и 116 солдат), четыре батальона сводились в бригаду. Соединений более высокого уровня в армии не было. Милиционные пехотные полки, как и в армии метрополии, являлись чисто административно - территориальными единицами, и, как правило, выставляли "в поле" один батальон. Многие батальоны возникли в результате радикального увеличения численности армии в 1911 году без привязки к традиционным полкам, оставаясь "безымянными". В частности, семь полков Квинсленда выставляли семь батальонов, все с "именами" ( полков Кеннеди, Порт - Кертиса, Уайд - Бэя, Мортонского, Оксли, Логана и Альберта, Дарлинг - Даунса). На 15 полков Нового Южного Уэльса приходилось 29 батальонов, из них более половины номерных "безымянных" и не имевший номера батальон "Скаутов Сиднейского университета". В штате Виктория на 22 полка было 28 батальонов, в Южной Австралии на 7 полков - 8 батальонов, Западная Австралия и Тасмания имели по три полка и три батальона. Всего в СМF по штатам 1911 года насчитывалось, таким образом, 78 пехотных батальонов[4].
       При организации экспедиционных сил из волонтёров сразу формировались удвоенные роты. В каждом батальоне по новому штату декабря 1914 года значилось четыре четырёхвзводных роты по 6 офицеров и 232 солдата, пулемётная секция из офицера и 17 солдат при двух пулемётах "Максим", управление из 4 офицеров и 21 солдата, всего 32 офицера и 991 нижний чин. Управление представляли командир, адъютант и квартирмейстер в чинах лейтенанта - капитана, военный врач, сержант - майор и 9 сержантов - специалистов ( квартирмейстер, барабанщик, повар, сапожник, связист и так далее), денщики, санитары, связисты. Как и в регулярных войсках, батальон возглавлял офицер в чине подполковника. В волонтёрскую бригаду входили четыре таких батальона, небольшой штаб, команда связистов ("сигнальщиков"), к ней приписывался полевой лазарет. В дальнейшем все медицинские и тыловые части были собраны на дивизионном уровне[5].
       Лёгкая конница Гражданских Вооружённых сил была весьма многочисленной. Накануне войны она включала целых 23 полка. К их традициям всегда относились особенно трепетно, так что многие части современной австралийской армии ведут свою историю прямо от них. Это были в Квинсленде - 1-й ( Центрального Квинсленда), 2-й (Квинслендской конной пехоты), 3-й (Дарлинг Даунса), 27-й (Северного Квинсленда); в Новом Южном Уэльсе - 4-й (улан Северной реки), 5-й (лёгкой конницы Нью - Ингленда), 6-й (улан реки Хантер), 7-й (улан Нового Южного Уэльса), 9-й (конных стрелков Нового Южного Уэльса), 11-й (Австралийский конный), 28-й (Иллавары); в Виктории - 13-й (Джипслендский), 15-й (Викторианских конных стрелков), 16-й (Инди), 17-й (долины Кэмпасп), 19-й (Ярроуи), 20-й (Корангамита), 29-й (Порт - Филиппа); в Южной Австралии - 22-й (конных стрелков Южной Австралии), 23-й ( Бароссы), 24-й ( Флиндерса); в Западной Австралии и Тасмании - 25-й (конной пехоты Западной Австралии), 26-й (конной пехоты Тасмании) легкоконные полки. Хотя части "Имперских сил" формировались вне прямой связи с ними, в большинстве естественно сложилась преемственность, так как командный состав предпочитал группироваться с товарищами по милиционной службе.
       Как милиционные, так и волонтёрские легкоконные полки содержались в трёхэскадронном составе. Эскадрон насчитывал 157 бойцов (из них 6 офицеров), разделённых на управление и четыре взвода ( в отличие от пехотных "platoons" они именовались "troops", а сами бойцы - "трупперами"), каждый из которых в свою очередь делился на управление из 4-х человек и 8 секций. В бою непосредственно участвовали три "труппера" секции, четвёртый исполнял обязанности коновода. В полку также имелись пять связистов (в т. ч. сержант), пулемётная секция с двумя "Максимами" (27 человек, в том числе офицер) и штаб (7 офицеров, 39 сержантов и солдат), численность его по штату составляла 549 человек, из них 26 офицеров. Командовал полком подполковник, он имел заместителя в чине майора. Конные полки экспедиционных сил обычно объединялись по три в бригады; рядовые команд связи передавались в бригадное звено. В легкоконной бригаде взвод связи, таким образом, состоял из 12 полковых связистов и усиления в 16 человек (всего 28)[6].
       Артиллерия содержалась по британскому территориальному штату, то есть в каждой полевой батарее - 4 х 18-фунтовых пушки и до 157 военнослужащих, из них 5 офицеров (две секции по 2 пушки и 19 человек в расчётах, штаб-квартира из 3 офицеров и 116 нижних чинов). Командовал батареей офицер в чине майора или капитана. В мирное время батарея была высшим звеном организации артиллерии; для экспедиционных сил созданы бригады (командир - подполковник), включавшие штаб (30 человек), три батареи и бригадную парковую колонну (ammunition column) (150 человек, из них 4 офицера). Конной артиллерии в Гражданских Вооружённых силах сформировать не успели, осадная была немногочисленной[7].
       Инженерные подразделения экспедиционных сил включали полевые и связные ("сигнальные") роты, также повторявшие структуру английских ( 217 человек в полевой и 162 в сигнальной ротах, в каждой по 5 офицеров, командир - майор или капитан). Сильной стороной британской армии, и, в том числе, соединений доминионов считалась многочисленная и квалифицированная медицинская служба. Бригадный полевой лазарет, состоявший штатно из трёх секций, мог насчитывать до 224 солдат и сержантов и 10 офицеров, начальником его был подполковник, кроме того врачи и фельдшеры по штату полагались конным полкам и артиллерийским бригадам. На дивизионном уровне из отдельных бригадных санитарных секций (26 человек) формировалась санитарная рота. Для сравнения, в пехотном полку русской армии, аналогичном британской бригаде, имелось 5 врачей и до 40 фельдшеров и служителей лазарета. Ветеринарные секции также были созданы в конных бригадах и пехотной дивизии. Основной организационной единицей тыловых служб была рота Корпуса Обслуживания (Army Service Corps), имевшая более 400 запряжённых в повозки лошадей[8].
       При отправке на фронт каждая новообразованная волонтёрская часть выделяла из своего состава депо (обычно офицер, два сержанта и 25 - 40 солдат от батальона, конного полка и артбригады), с задачей подготовки пополнений. Поэтому каждый австралиец уже на родине знал, в каком батальоне ему придётся воевать, знакомился с историей части, кое - что слышал о её офицерах. Многие депо за время войны отправили в Европу более чем по двадцать пополнений. Даже после ранений солдаты и офицеры обычно продолжали службу в своих батальонах и полках, за короткий срок формируя дух и традиции, присущие старым европейским воинским частям.
       Австралийские Имперские Силы идут на войну.
       4 августа 1914 года Великобритания объявила войну Германии, в ответ на вторжение германских войск в Бельгию и выполняя союзнические обязательства перед Францией и Россией. Австралийское правительство сразу же объявило о своей безоговорочной поддержке метрополии. Единодушие продемонстрировали политические соперники - сменивший в результате сентябрьских выборов прежнего премьера Кука лейборист Фишер выступил ещё решительнее предшественника. По его словам, Австралия будет готова " встать за родину для оказания помощи и защиты её до последнего человека и последнего шиллинга". Подавляющее большинство австралийцев было с ним солидарно.
       Поскольку Закон об обороне 1903 года ограничивал использование Гражданских военных сил, правительство объявило набор добровольцев в Австралийские имперские силы (AIF), предназначенные к операциям за пределами континента. По первоначальному плану, Австралия должна была выставить одну пехотную дивизию и одну легкоконную бригаду, всего 20 тысяч бойцов. Однако сразу стало ясно, что число добровольцев значительно превышает заявленную потребность. Отбор отличался предельной жёсткостью - в экспедиционный корпус зачислялись только соответствующие определённым внешним параметрам ( рост не менее 168 см., обхват груди не менее 86 см.), абсолютно здоровые ( не менее 30% добровольцев забраковано по медицинским показаниям), физически и интеллектуально развитые молодые люди, лучшие, каких могла дать страна, и всё равно их было намного больше, чем нужно. Генерал - инспектор Австралийских сил обороны (должность введена специально с началом войны), принявший начальство и над AIF, Уильям Бриджес, предложил дополнительно сформировать ещё одну пехотную бригаду, вместе с новозеландской бригадой составившую 2-ю пехотную дивизию Австралийско - новозеландского корпуса (АНЗАК), и две кавалерийских. Осенью 1914 года AIF включали следующие части и подразделения[9]:
       1-я австралийская пехотная дивизия (генерал - майор У. Ф. Бриджес)/
       Штаб: начальник - подполковник С.Б. Б. Уайт, оперативный отдел - майор Д. Дж. Глэсфёд, разведка - капитан Т.Блейми.
       1-я пехотная бригада (полковник Генри Маклорен), полностью сформированная в Новом Южном Уэльсе и включавшая 1-й - 4-й батальоны.
       2-я пехотная бригада (полковник Джеймс Уайтсайд Маккей), сформированная в Виктории в составе 5-го - 8-го батальонов.
       3-я пехотная бригада (полковник Юэн Маклеген Синклер), включившая 9-й (Квинсленд), 10-й (Южная Австралия), 11-й (Западная Австралия), 12-й (половина волонтёров - Тасмания, остальные - Южная и Западная Австралия) батальоны.
       1-я дивизионная артиллерия (полковник Толбот Хоббс), в которую вошли 1-я ( Новый Южный Уэльс), 2-я ( Виктория ), 3-я ( Квинсленд, Южная Австралия, Тасмания ) полевые артиллерийские бригады и тяжёлая артбатарея из 2-х 6-дюймовых (152,4-мм) гаубиц и 4,7-дюймовой (119,4-мм) морской пушки, дивизионная парковая колонна.
       1-я дивизионная инженерная группа (подполковник Г. Эллиот, три полевых роты, пионерная рота и два взвода связистов)
       Дивизионная медицинская группа (полковник Н. Хаус, 1-й - 3-й полевые лазареты ( Ambulance), санитарная рота.)
       4-й легкоконный полк (сформирован в Виктории).
       Дивизионный обоз (1-4 и 6 роты армейского Корпуса Обслуживания)
       Отдельная 4-я пехотная бригада (полковник Джон Монаш) в составе 13-го (Новый Южный Уэльс), 14-го (Виктория), 15-го (три четверти численности - Квинсленд, четверть - Тасмания), 16-го (четверть - Южная и три четверти - Западная Австралия ) батальонов.
       1-я легкоконная бригада (полковник Джордж Шовел) в составе 1-го (Новый Южный Уэльс), 2-го (Квинсленд и Северная территория), 3-го (Южная Австралия и Тасмания) легкоконных полков.
       2-я легкоконная бригада (полковник Грэнвилл Райри) из 5-го (Квинсленд), 6-го и 7-го (оба - Новый Южный Уэльс) полков.
       3-я легкоконная бригада (полковник Фредерик Годфри Хьюз) из 8-го ( Виктория ), 9-го (один эскадрон из Виктории и два из Южной Австралии), 10-го ( Западная Австралия) полков.
       По сравнению с дивизиями противостоящих армий, австралийская заметно уступала германской в артиллерии (39 орудий против 72) и значительно превосходила турецкую (в той штатно состояло 10 батальонов при 16 орудиях и 12 пулемётах). Как и прогнозировалось, при укомплектовании возникли проблемы со старшим офицерским составом, так как профессионалами были только высшие управленцы - Бриджес, его начальник штаба Сирил Бреденелл Бингэм Уайт, начальник Генерального штаба Легг, и часть среднего комсостава. Всего шесть офицеров имели специальное штабное образование (майоры Фут, Харрисон, Рейнольдс и Уайт, капитаны Блейми и Лаварэк, трое последних, кстати, затем в разное время возглавляли австралийскую армию). В результате командирами бригад стали почти исключительно ополченческие офицеры с ограниченным опытом службы. Компенсировать недостаточную оперативную подготовку командиров - ополченцев были призваны помощники из числа кадровых офицеров, частью местных, частью - английских (командиром 3-й бригады также стал прикомандированный англичанин), англичане же заполняли многие вакансии в штабах соединений. Впрочем, начавшиеся боевые действия обнаружили, что "штатские" полковники обладают хорошим потенциалом, отличаются храбростью и самоотверженностью, быстро заполняют пробелы в военных познаниях.
       Генри Норман Маклорен, самый молодой из комбригов (род. 31 октября 1878 года в Сиднее)[10], с полной уверенностью мог причислять себя к австралийской аристократии. Его отец, канцлер Сиднейского университета, обеспечил сыну великолепный карьерный старт. Бакалавр искусств, член адвокатского сообщества Нового Южного Уэльса, Генри Маклорен, тем не менее, испытывал явную страсть к военному делу, и посвящал ему гораздо больше времени, чем адвокатской практике. Благодаря этому в чинах он рос стремительно, и среди всех непрофессиональных военных, был, пожалуй, самым подготовленным. Путь от второго лейтенанта до майора он проскочил за девять лет, в 1913- м принял 26-й милиционный полк, получив звание полковника. В 1-й бригаде он оказался моложе всех подчинённых ему командиров батальонов, что создало определённые управленческие проблемы. Маклорену ещё долго пришлось доказывать свою компетентность, готовя бригаду к настоящей войне.
       Комбриг - 2 Джордж Уайтсайд Маккей был почти на 12 лет старше, и, хотя совсем не имел боевого опыта, благодаря политической деятельности не раз занимал высокие военные посты[11]. Ольстерский шотландец из набожной семьи пресвитерианского пастора, он попал в Австралию в годовалом возрасте, так что мог считаться почти её уроженцем, и всё образование получал уже на новой родине. Лидерские качества продемонстрировал ещё в школе и колледже, где, кстати, сдружился с Джоном Монашем, впоследствии командиром 4-й бригады. Вскоре Маккея увлекла педагогическая и политическая деятельность, из-за которой он даже был вынужден прерывать учёбу в университете ( Диплом магистра права он получил в 1897 году, будучи членом викторианского парламента).
       Молодой политик придерживался довольно радикальных по тем временам взглядов - активно сотрудничал с феминистским движением, отстаивая полное равноправие женщин в профессиональной и политической сфере, идеи совместного обучения девочек и мальчиков. Женившись на католичке, он пошёл на прямой разрыв с семьёй, категорически противившейся этому выбору. Пацифистскую позицию он занял в период англо - бурской войны, называя подобный способ разрешения противоречий анахронизмом. Но здесь Маккей явно "перегнул палку". Его активные выступления против посылки викторианских контингентов в Африку оттолкнули от него избирателей и едва не разрушили карьеру. Реванш ждал его в связи с борьбой за объединение Австралии, в которую Маккей включился со всем адвокатским пылом и искусством. Избиратели простили ему "измену" и сделали депутатом единого парламента, а вскоре успех либерально - националистической партии Свободной торговли принёс неожиданное место в правительстве - пост министра обороны (1904 год). Чем руководствовался премьер - министр Рид, назначая на этот пост известного противника войны, хотя и дослужившегося в территориальных частях благодаря политическим успехам до подполковничьего чина? Видимо, стремлением ослабить позиции "милитаристов" Хаттона и Хоуда и обеспечить максимальную дешевизну вооружённых сил. В значительной мере этот план осуществился. Маккей настоял на упразднении поста командующего силами обороны, заменив его Военным советом, паритетно составленным из гражданских чиновников и штабных офицеров. Хаттон и Хоуд отправились в Японию. Попытки Уильяма Кресуэлла пробить ассигнования для строительства кораблей решительно блокировались. Одним словом, в роли министра Маккей был просто бельмом на глазу у милитаристов. К их счастью, уже в 1905 году правительство Рида пало, а бывший министр обороны вернулся к адвокатской практике.
       Новый поворот в его судьбе принёс Бриджес, разглядевший за время вынужденного сотрудничества в министре - пацифисте неплохие военные задатки. Покидая пост начальника разведки в 1907 году, он предложил на своё место именно Маккея. Благодаря новому руководителю и его ближайшему помощнику Монашу австралийская разведка внесла ощутимый вклад в подготовку к войне - были подробно картографированы прилегающие территории, особенно Новая Гвинея, хорошо изучен потенциал вероятных противников и их система обороны, внутренние ресурсы страны в части наличия подвижного железнодорожного состава, автотранспорта, путей сообщений. Да и сам Маккей заметно скорректировал свои позиции в отношении военного строительства. Выступая в 1911 году с лекцией об "истинных принципах обороны Австралии", он декларировал взгляды, противоположные тем, что отстаивал десятилетием раньше. Основной его посыл - мы не должны дожидаться вторжения в Австралию, а быть готовыми к борьбе за рубежом - знаменовал и коренной перелом в отношении к стратегическому планированию в сознании австралийских политиков.
       Начальник артиллерии Джон Джозеф Толбот Хоббс (род. 24 августа 1864 года в Лондоне) и уже упомянутый командир 4-й бригады Джон Монаш ( род. 27 июня 1865 года в Мельбурне) также относились к числу "непрофессионалов". Первый был известнейшим архитектором, автором многих зданий в Перте и Фримантле (одно из них даже вошло в список национального достояния). Второй - предпринимателем и инженером - строителем, обязанным своей военной карьерой другу юности Маккею. Но именно они завоевали славу самых способных военачальников австралийской армии.
       В течение августа - октября части AIF прошли период первичной подготовки и сколачивания, и всё это время продолжался приток добровольцев в экспедиционные силы. К концу года их число составило 52 561 человек, в то время как в боевых подразделениях пехотной дивизии и четырёх бригад значилось 30 000[12].
       19 октября Австралию покинули транспорты с 1-ой легкоконной бригадой, 1 ноября убыла пехотная дивизия, за ней - 4-я пехотная бригада. От первоначальной идеи направления их непосредственно в метрополию британский штаб отказался, предпочтя в условиях угрозы со стороны немецких рейдеров промежуточную остановку в Египте. Остановка эта мотивировалась ещё и возникновением нового фронта - в войну на стороне Центральных держав вступила Османская империя. В декабре - январе австралийские бригады разместились в лагерях недалеко от Каира, и под тысячелетними пирамидами солдаты в широкополых шляпах в свободные минуты забавляли бедуинов играми с диковинными животными - кенгуру.
       Королевский Австралийский флот к началу войны.
       В объединённых силах Союза морской компонент поначалу был чрезвычайно слабым, представляя собой совокупность судов береговой охраны и обороны, введённых в строй ещё в 80- е годы XIX века. Более или менее боеспособными могли считаться только канонерка "Протектор" и монитор "Керберус", торпедные же и патрульные катера безнадежно устарели. Уильям Кресуэлл пытался убедить правительство в невозможности такими силами сорвать даже небольшую десантную операцию. Однако в союзном правительстве преобладали соображения экономии и надежды на могущество британского флота. Перелом, как и в отношении к сухопутным силам, наметился в 1909 году, когда новый премьер - министр Альфред Дикин принял сторону Кресуэлла в его стремлении создать настоящий флот, способный действовать в том числе в открытом море. На имперской конференции в Лондоне они высказали эту идею, предполагая функционирование морских сил Австралии как автономной части имперских NAVY. На этот раз воспротивилось Адмиралтейство - морские стратеги Британии опасались "автономизации" отдельных частей флота и утраты его единства. Кресуэлл и Дикин, тем не менее, продолжали гнуть свою линию, усиливая корабельный состав явочным порядком.
       В 1910 году в Англии, несмотря на явное неудовольствие Адмиралтейства, были построены по австралийскому заказу два новых 700 -тонных эсминца типа "ривер" (имена - по названиям рек) - "Парраматта" и "Ярра". В 1911 году приобретено 2000-тонное учебное судно "Тингера", на котором быстрыми темпами развернулась подготовка моряков. Вскоре был найден разумный компромисс - 10 июля 1911 года Георг V официально признал право Австралии иметь собственной флот и именовать его суда как "Австралийские корабли Его Величества" (HMAS); в оперативном отношении в случае войны он подчинялся Адмиралтейству. Морской Закон об обороне 1912 года подчинял Австралийский королевский Флот генерал- губернатору, причём его плавсостав, пригодный для использования на открытых водах, в военное время переходил в распоряжение командования морских сил империи, а остальные компоненты (базы, береговые и учебные части) оставались под руководством собственного штаба. На них возлагалась обязанность снабжения и пополнения действующих сил.
       Энергичный Кресуэлл немедленно взялся за усление флота, благодаря чему в первом морском параде 4 октября 1913 года на рейде Сиднея выстроилась целая эскадра - линейный крейсер "Австралия", лёгкие крейсеры "Сидней", "Мельбурн" и "Энкаунтер", эсминцы "Парраматта", "Ярра" и "Уоррего". К началу мировой войны этот список пополнился двумя однотипными подводными лодками - "АЕ-1" и "АЕ-2", на стапелях находились крейсер "Брисбен" и три эсминца. Все старые корабли были задействованы в качестве вспомогательных - "Протектор", например, стал плавбазой подводных лодок, "Пэлама" - патрульным судном береговой охраны. Личный состав насчитывал 3800 человек. Поскольку местных кадров, особенно командных, для укомплектования в короткие сроки такого большого количества новых судов, просто не было, Австралийское правительство попросило о помощи англичан. В результате не менее трети всех членов экипажей составили прикомандированные моряки Королевского Флота, и всеми крупными кораблями также командовали англичане. Но это точно не послужило во вред молодому флоту. Подготовка же собственных офицерских кадров развернулась в 1913 году в Королевском австралийском военно - морском колледже (Джилонг, пригород Мельбурна); туда принимались совсем юные (обычно тринадцати- и четырнадцатилетние ) курсанты. Подготовка была рассчитана на четыре года, по истечении их выпускники зачислялись во флот с чином "мидшипмена", примерно аналогичного русскому корабельному гардемарину, а через год - два дожидались производства в настоящие офицеры. Первый выпуск состоялся в 1917 году, так что гардемарины "австралийского разлива" сумели принять участие в завершающих операциях войны.
       С началом боевых действий была проведена мобилизация гражданских судов, в результате чего к боевому составу добавились вспомогательный крейсер "Беррима" и несколько транспортов. Англичане кроме того передали Австралии часть судов своей военно - морской станции, старые крейсеры "Пайонир" и "Психея" типа "Пелорус", первый - сразу же, второй - в июле 1915-го[13].
       Основные характеристики боевых кораблей RAN в 1914 году
       Линейный крейсер "Австралия" ( однотипные корабли британского флота - "Индефатигебл", головной в серии, "Новая Зеландия")
       Год вступления в строй 1913
       Водоизмещение стандартное 18800 т.,
       Полное 22490 т.,
       Размеры 180 на 24 на 8,2 м
       Двигатели 4 турбины Парсонса, 31 паровой котёл, 43 000 л.с.
       Скорость 25 узл.,
       Дальность 6690 миль при ходе в 10 узл.
       Экипаж 800 человек,
       Вооружение 4 х 2 (башни) х 305 мм орудий Mk X, 16 х 102 мм пушек Mk VII, 2 х 450мм т.а.
       Бронирование пояс 102 - 152 мм., палуба 38 -64 мм., барбеты и башни 178 мм., боевая рубка 102 - 254 мм.
       Лёгкий крейсер "Мельбурн" ( однотипные - "Сидней", "Брисбен", в британском флоте - класс "города" с головным "Бристоль" )
       Год вступления в строй 1913
       Водоизмещение стандартное 5400 т.,
       Размеры 139,2 х 15,2 х 6 м.
       Двигатели 4 турбины Парсонса , 25 000 л.с.
       Скорость 23 узл.,
       Экипаж 485 человек,
       Вооружение 8 х 152 мм пушек Mk IХ, 4 х 3 фт., 1 х 12- фт., 3 пулемёта "Максим", 8 пулемётов "Льюис", 2 х 2 533 мм т.а.
       Бронирование пояс 51 мм., палуба 38 мм., боевая рубка 102 мм.
       Лёгкий крейсер "Энкаунтер" ( однотипный в британском флоте - "Челленджер" )
       Год вступления в строй 1905
       Водоизмещение стандартное 5880 т.,
       Размеры 115 х 17 х 6,3 м.
       Двигатели 2 турбины, 12500 л.с.
       Скорость 21 узл.,
       Экипаж человек,
       Вооружение 11 х 152 мм пушек Mk VII, 8 х 3 фт., 9 х 12- фт., 2 х 450 мм т.а.
       Бронирование палуба 76 мм., боевая рубка 152 мм.
       Эскадренный миноносец "Парраматта" (однотипные - "Ярра" и "Уоррего", класс "ривер")
       Год ввода в строй 1910
       Водоизмещение стандартное 700 т.,
       Размеры 75 х 7,4 х 2,6 м.
       Двигатели 3 турбины Парсонса, 10000 л.с.
       Скорость 26 узл.,
       Дальность 2410 миль при ходе в 15 узл.,
       Экипаж человек,
       Вооружение 1 х 101,6 мм пушек Mk VIII, 3 х 12 фт., 3 х 457 мм т.а.
       Подводная лодка "АЕ-1" ( однотипная "АЕ-2", британский класс "Е")
       Год ввода в строй 1914
       Водоизмещение 660т., подводное 800т.,
       Размеры 55 х 6,9 х 3,8 м.,
       Двигатели 2 х 8 цилиндровых дизеля, 1750 л.с., электродвигатель подводного хода 550л.с.,
       Скорость 15 узл. на поверхности, 10 узл. под водой,
       Дальность 3225 миль надводного хода ( 10 узл.), 25 миль подводного ( 5узл.)
       Экипаж 35 человек.
       Вооружение 4 х 457 мм. т.а.
       Вспомогательный крейсер ( сначала транспорт ) "Беррима"
       Год ввода в строй 1914,
       Водоизмещение 11137 т. (брутто)
       Размеры 150 х 19 х 12 м.,
       Скорость 14 узл.,
       Вооружение 4 х 102 мм орудия
       Кампания 1914 года. Захват Новой Гвинеи.
       Хотя главные силы австралийской армии снаряжались для операций в Европе, обстановка потребовала активных действий уже в августе 1914 года, в районах, непосредственно примыкавших к континенту. Речь шла о германской колонии Тихоокеанского региона - Новой Гвинее, включавшей острова Новая Померания (сейчас Новая Британия), Новый Мекленбург (сейчас Новая Ирландия), Бугенвиль, непосредственно северную треть острова Новая Гвинея с центром в Маданге (Земля Кайзера Вильгельма), Науру, Палау, Каролинские, Маршалловы и Марианские. Сами по себе эти территории, почти не имеющие европейского населения, с крайне слабой инфраструктурой и тяжелейшим (на большинстве из них) климатом, представляли незначительный интерес. Но на них располагались германские радиостанции, обеспечивающие работу кораблей - рейдеров, и это превращало забытые богом острова в стратегически важные объекты. От их быстрого захвата зависела безопасность судоходства, поэтому перед австралийским командованием была поставлена соответствующая задача[14].
       Для её выполнения 6 августа началось формирование Австралийских морских и военных экспедиционных сил (AN&MEF) под общим командованием полковника Уильяма Холмса. Полковник Холмс ( род. 12 апреля 1862 года в Сиднее), как и почти все старшие офицеры, не имел систематического военного образования, а по основной профессии являлся муниципальным служащим, в течение многих лет - начальником сиднейского департамента водоснабжения и канализации. Правда, за плечами у него имелся богатый опыт бурской войны, в которую он вступил капитаном, командиром той роты, что преобразовалась в эскадрон "Е" конной пехоты Нового Южного Уэльса. Он участвовал в боях под Колесбергом, Преторией, а под Дайамонд - Хиллом получил ранение. Спустя полтора года уже в чине подполковника Холмс вновь вернулся на театр боевых действий, поучаствовав в завершающем акте африканской драмы. Несколько лет после этого он исполнял обязанности командира милиционного полка, а с 1912 го года - 6-ой бригады. С ситуацией на Новой Гвинее он был знаком лишь в самых общих чертах, и постарался обеспечить успех созданием подавляющего перевеса в силах.
       В состав экспедиционных сил вошли отдельный пехотный батальон (1023 бойца), шесть отдельных рот морских резервистов, назначенных действовать в качестве пехоты (500 человек ), сводный батальон так называемого полка Кеннеди ( 500 человек ) - гарнизона островов Торресова пролива, сформированного из добровольцев Квинслендской милиции. Медицинской частью заведовал знакомый нам доктор Хаус, первый кавалер Креста Виктории. Морскую поддержку обеспечивали все крейсеры, эсминцы и подводные лодки Австралийского флота, чтобы наверняка гарантировать безопасность десанта от атак немецких рейдеров. Самую главную потенциальную угрозу представляла Kreuzergeschwader (крейсерская эскадра) графа Шпее, о чьём местонахождении Адмиралтейство не имело сведений, поэтому с ужасом ожидало её появления в любом месте Тихого океана. Пушки "Шарнхорста" и "Гнейзенау" в считанные минуты отправили бы на дно любой из лёгких кораблей австралийцев, и даже все их вместе, зато их единственный линейный крейсер являлся не просто реальным конкурентом рейдерам Шпее. Мощь его бортового залпа превышала всю совокупную мощь противника, так что опасения имперского морского командования следовало признать необоснованными.
       Германская администрация Новой Гвинеи (губернатор Эдуард Хабер) располагала ничтожными силами. Остров Новая Померания с главным портом колонии - Рабаулом и губернаторской резиденцией - Хербертшёе - оборонял 61 немецкий военнослужащий и 240 меланезийских полицейских. И немецкие резервисты, большинство из которых последний раз одевало форму много лет назад, и туземная полиция по своим боевым качествам значительно уступали бойцам Холмса. На других территориях имелось всего несколько десятков "штыков", также преимущественно из числа местных жителей. У них не состояло на вооружении ни пушек , ни пулемётов , так что шансы на сколько - нибудь длительное сопротивление представлялись весьма призрачными. В добавок ко всему, Шпее и не думал идти в Рабаул - после кратковременной стоянки на Марианских островах он отправился на охоту в Южную Атлантику (14 августа). Теперь мощной австралийской эскадре под флагом английского контр-адмирала Джорджа Пати сражаться стало по существу не с кем, хотя ещё долго страх перед немецкими крейсерами сковывал действия англичан.
       Губернатор Хабер тоже ничего не знал о местоположении Kreuzergeschwader, и не надеялся на её помощь. В его стеснённом положении попытка сохранить контроль над гаванью Рабаула стала бы быстрым самоубийством, а единственное, ради чего ещё стоило драться - радиостанция - располагалась в глубине острова, в посёлке Бита Пак ( 7 км. к югу от залива Кабакаул и в 40 км. от Рабаула ). Махнув рукой на порт и резиденцию, Хабер передислоцировал свой крошечный гарнизон поближе к радиостанции и подальше от берега. Одна его часть оборудовала оборонительные позиции в Бита Пак, другая - в посёлке Тома. Австралийские эсминцы, вошедшие в залив Кабакаул 12 августа с разведывательной целью, противника не обнаружили. Десантная группа моряков вывела из строя телефоны в почтовых отделениях Рабаула и Хербертшёе, но так и не определила местонахождение рации.
       Дальнейшие операции Холмса разворачивались с чудовищной медлительностью. Из Сиднея его пехотный батальон и морские резервисты на лайнере "Беррима" отплыли 14 августа, а 19-го остановились на Палм - Айленде у Таунсвилла (Квинсленд), где решили дождаться эскадры Пати, занятой завоеванием немецкого Самоа. Ожидание растянулось до 30 августа, и только 7 сентября Холмс наконец вышел из Порт - Морсби в поход к Рабаулу. В Порт - Морсби экспедиционные силы были вынуждены оставить квинслендскую милицию по причине её явной непригодности к настоящей войне, и транспорт "Кэноун" - из-за забастовки кочегаров . 11 сентября "Беррима", прикрываемая "Австралией", "Сиднеем" и эсминцами, вошла в гавань Рабаула. "Мельбурн" тем временем захватил никем не обороняемый остров Науру - место расположения ещё одной радиостанции.
       В Рабауле с момента последнего визита австралийцев ничего не изменилось. Хабер по прежнему прятался в джунглях, и для его поиска "Сидней" и эсминец "Уоррего" высадили в Хербертшёе небольшие группы морских резервистов. Утром 11 сентября группы суб-лейтенанта Уэббера и лейтенанта Боуэна начали разведку в направлении Бита Пак. В 9 часов бойцы Боуэна (2 офицера, 25 матросов, 15 медиков и связистов ) внезапно наткнулись на отряд противника из 20 меланезийцев и трёх немцев, в короткой стычке захватив в плен двух офицеров противника. На удачу, пленными оказались старший офицер гарнизона капитан Вухерт и его заместитель лейтенант Мейер. В их планшетах лежали карты местности, благодаря чему австралийцы наконец "обрели зрение". Но удача Боуэна так же легко могла и обернуться гибелью его отряда - снайперы врага открыли огонь, меланезийцы оправились от потери командира и контратаковали. От пули снайпера погиб матрос Билл Уильямс - первая жертва Австралии в войне, тяжёлое ранение получил и вскоре скончался капитан медицинской службы Покли. Боуэн запросил срочной помощи.
       Вскоре к нему присоединилось 59 моряков под началом лейтенанта Хилла с эсминцев "Ярра" и "Уоррего", а затем полбатальона пехоты с "Берримы". В середине дня против сотни защитников Бита Пак собралось не меньше пятисот австралийцев, возглавленных пехотным лейтенантом Элвеллом. Вот только о соотношении сил противники имели смутное представление. Джунгли хорошо скрывали бойцов, длительная перестрелка практически не давала результата, и потери исчислялись единицами (правда, среди раненых оказался и герой дня Боуэн). Наконец, австралийцев ожидал неприятный сюрприз - немцы не зря месяц прятались в джунглях, вырыв траншеи на подступах к радиостанции. Огневой бой по образцам бурской войны в таких условиях не обещал скорой победы, особенно с учётом приближающейся непроглядной тропической ночи. Молодой командир десанта не стал следовать привычной тактике. Прозвучала команда - "Примкнуть штыки!", за которой последовала стремительная атака, первая штыковая атака в истории австралийской армии. К такому повороту резервисты и их туземные помощники явно не были готовы, заплатив тридцатью жизнями за четырёх убитых австралийцев. К сожалению, среди этих четырёх был и павший с обнажённой саблей в руке Элвелл. Возможно, гибель командира ожесточила атакующих, что дало повод для последующих обвинений в их расправе над пленными, так как все 30 меланезийцев погибли именно от штыковых ударов.
       К 19 часам остатки германского гарнизона были блокированы. Напоследок немцы "отличились", обстреляв парламентёров, но бессмысленность дальнейшего сопротивления сделала эту перестрелку последней. Общие потери австралийцев в "битве при Бита Пак" составили 6 человек убитыми и 5 ранеными, противника - 31 убитыми (из них только один немец), 11 ранеными , 75 пленными ( в том числе 19 немцев), результатом стало уничтожение пресловутой радиостанции[15].
       Последний немецкий отряд на Новой Померании под началом самого губернатора в это время находился в 31 километре от места боя, в посёлке Тома. Его судьба не оставляла сомнений ни у кого, но честь вынуждала Хабера хотя бы продемонстрировать готовность умереть за родину. Австралийцы ничего не имели против такого самопожертвования . 14 сентября двести пехотинцев с 12 -фунтовой морской пушкой окружили гарнизон Тома и подвергли его артиллерийскому обстрелу. Затем к ним присоединился крейсер "Энкаунтер", чьи 152 - миллиметровые пушки легко могли стереть в пыль всю жалкую армию Хабера. Нескольких снарядов, попавших в гору рядом с посёлком, вполне хватило для усмирения германской гордости, меланезийские же полицейские просто разбежались. Хабер, попросив о прекращении огня, выехал в лагерь Холмса, чтобы после нескольких дней препирательств, подогреваемых надеждами на помощь Шпее, 17 сентября подписать - таки капитуляцию. Холмс проявил редкостное добродушие, позволив губернатору отплыть на родину. Германские жители колонии при условии сохранения "нейтралитета" могли свободно жить на острове, но большой радости это им не доставило, так как австралийцы очень скоро занялись грабежами и мародёрством. Последующее интернирование немцев в такой обстановке можно было рассматривать как акт милосердия.
       24 сентября в завоевании германских колоний была поставлена последняя точка - десант без боя овладел портом Маданг и объявил о присоединении к британской короне Земли Кайзера Вильгельма. Забавно, что маленький отряд местных полицейских во главе с капитаном Детцнером долгое время и понятия не имел о начале войны, занимаясь топографическими съёмками на границе с колонией Папуа. Узнав о смене власти, Детцнер предпочёл сдаче или партизанщине тихую жизнь в непроходимой глуши, зато после войны выпустил интересные и малоправдоподобные мемуары под названием "Четыре года среди каннибалов"[16]. Австралийцы, похоже, о его существовании всё это время не подозревали. При захвате Маданга в очередной раз продемонстрировал свою феноменальную вялость британский флот - прямо из - под носа у него ускользнул немецкий вспомогательный крейсер "Корморан", некоторое время приводивший себя в порядок в мадангской гавани.
       Завоевание Новой Гвинеи стоило австралийцам не слишком дорого, если не считать трагического и нелепого случая с подводной лодкой "АЕ -1". 14 сентября с ней была утеряна связь, и дальнейшая её судьба осталась неизвестной. Весь экипаж - 35 человек - до сих пор считается пропавшим без вести. Впрочем, и результаты нельзя назвать грандиозными - после ухода эскадры Шпее смысл существования немецких радиостанций полностью терялся, колонии имели сомнительную ценность. Разве что австралийцы могли теперь похвастаться первой самостоятельно проведённой успешной военной операцией за пределами континента и первой собственной оккупированной территорией. На фоне катастрофических неудач союзников в Европе это выглядело вполне пристойно.
       Кампания 1915 года. Галлиполи.
       Спустя два месяца окрылённые первыми, пусть маленькими, победами солдаты AIF прибыли в Египет с уверенностью в том, что именно им судьба определила произвести перелом на Европейском театре. Однако пребывание в лагерях у пирамид неожиданно затянулось. У Антанты появился новый враг - Османская империя, - чьё молодое и безрассудное правительство очертя голову бросилось в последнюю для своей страны авантюру. Естественно, одной из самых очевидных целей османов был Суэцкий канал, защищаемый относительно небольшими британскими силами. В конце ноября 60 - тысячная турецкая "Армия освобождения Египта" выступила из Палестины к каналу и уже 10 -го декабря находилась на его восточном берегу. Британские войска приняли бой, а австралийцы образовали оперативный резерв, заодно восполняя недостатки боевой подготовки и сколоченности подразделений. Правда, гораздо больше времени они уделяли походам по каирским базарам. Шумная толпа рослых как на подбор красавцев в эффектных шляпах стала привычным зрелищем на улицах египетской столицы. За зиму египтяне научились многим "изысканным" австралийским речевым оборотам, а в ответ сделали редкостный лингвистический подарок. Готовясь к боям, парни с "зелёного континента" как - то заметили, что до сих пор не обзавелись собственным боевым кличем. Весь мир знал русское "Ура!" и японское "Банзай!", дикое очарование первого из них захватило уже многие европейские армии. Австралийцы искали что - то столь же дикое и непонятное и нашли его именно на каирских улицах. Одними из самых распространённых выкриков там были "Ялла!" ( "пошли!") и "Имши!" ("иди!" как его более грубая форма, в смысле "пшёл!"). Скоро австралийцы уже покрикивали так друг на друга, а однажды поднялись с возгласом " Имши Ялла!" в учебную атаку. Английские офицеры могли сколько угодно морщится, слыша этот "глупый", по выражению Алана Мурхэда, клич, но своеобразное чувство юмора простых, как три пенни, фермеров взяло верх. Поля Европы с тех пор много раз оглашались этим арабским призывом, ставшим такой же визитной карточкой австралийцев, как их широкополая шляпа с кокардой в виде восходящего солнца[17].
       Многомесячный простой уже начал представлять определённую угрозу боеспособности молодых войск, когда Первый Лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль "продавил" смелую идею броска к Константинополю через Дарданеллы. Англо - французский флот соотносился с турецким как стадо слонов с кошачьим выводком, а присоединившийся к туркам германский "Гебен" тянул максимум на одинокого леопарда. Старые пушки дарданелльских береговых батарей в противоборстве с союзной армадой могли рассчитывать только на несколько героических часов перед неизбежной кончиной. Но, несмотря на полную убеждённость даже турецких вождей в скором появлении флагов Святого Георгия в Босфоре, первая попытка адмирала Де Робека с ходу пройти Дарданеллы завершилась полным фиаско. Флот запросил поддержки у армии, и лорд Китченер скрепя сердце начал собирать с миру по нитке экспедиционный корпус. В условиях, когда Западный фронт ежедневно требовал сотен тонн человеческого мяса, это было не простой задачей. Обратились даже к нейтральным грекам, вызвав решительный протест императора Николая, не желавшего делить с ними обещанный ему Константинополь. Тут и пригодились отдыхавшие в Египте австралийцы, тем более что натиск на Суэцкий канал к тому моменту ослабел, а катастрофа главной турецкой армии под Сарыкамышем вкупе с прямой угрозой столице отвлекли османское правительство от наступательных проектов.
       Подготовка к самой крупной в новой истории десантной операции шла в дикой спешке - каждый день промедления позволял туркам вырыть новые траншеи и подтянуть дополнительные батальоны к угрожаемому участку. Командующий экспедиционными силами Ян Гамильтон отвёл на всё про всё месяц. Учитывая весьма поверхностное знание местности на участке высадки и то впечатление, которое произвели на своего нового начальника пренебрегающие дисциплиной и субординацией австралийские войска, этот срок следовало признать предельно коротким. Репутация хвастливых и беспардонных нахалов крепко привязалась к АНЗАКу, и чопорные английские джентльмены приходили в ужас, когда представляли, что им надо будет вести в бой людей, способных запросто послать командира куда подальше и обругать его самой нецензурной бранью.
       Хорошо ещё, что Гамильтон во время бурской войны имел возможность не раз лично убедиться в том, что при всей грубости и невоспитанности австралийцы являются великолепными индивидуальными бойцами, но он совершенно не был уверен в их стойкости под пулемётно - артиллерийским огнём. Командиру свежеобразованного австралийско - новозеландского корпуса генералу Бёдвуду и его начштаба Уокеру была поставлена задача подготовить весёлую толпу к действиям в непривычных условиях современной войны, чем они и занялись, невзирая на неудовольствие волонтёров. Учения солдатами характеризовались как "чистый фарс и оскорбление нашего интеллекта"[18], тем не менее они добросовестно проделывали многомильные марши в пустыне.
       К 20-м числам апреля АНЗАК (с тех пор это название стало легендарным, и самих военнослужащих повсеместно называли "анзаками" ) мог в какой - то степени считаться боеготовым. Кроме 1-й австралийской, в него вошла сводная дивизия из 4-й бригады Монаша и новозеландской пехотной; возглавил это слабое соединение новозеландец Годли. По плану Гамильтона, корпусу предстояло высадиться на северо - западном берегу Галлиполийского полуострова, немного южнее самого его узкого перешейка. Этот участок - Габа - Тепе - был известен хуже других, так как трёхлетней давности греческие карты не отображали многих особенностей рельефа, а авиаразведка с её несовершенным инструментарием мало помогла исправлению неточностей, разве что установила наличие у врага проволочных заграждений. А рельеф между тем не вселял оптимизма. Взморье длиной в шесть километров и глубиной в полтора переходило в горную цепь Сари - Баир с самой высокой точкой на хребте Чунук Баир - Коджачемен Тепе (на британских картах - высота 971 , 300 метров), местами почти отвесную и всю изрезанную оврагами и поросшую кустарником. Десант должен был в один бросок захватить господствующие высоты, или же погибнуть под огнём с них.
       По плану Гамильтона, цель достигалась с помощью трёх последовательных волн десанта. Первая (по две роты 9-го, 10-го и 11 батальонов 3-ей бригады) овладевала взморьем и закреплялась на ближайшем гребне (180 -метровый холм по прозвищу "Бэттлшип", то есть "Линкор" ), вторая (12-й батальон и остальные роты 3-ей бригады) высаживалась чуть южнее и обеспечивала закрепление успеха и фланговое прикрытие, третья ( 2-я бригада ) выдвигалась дальше и захватывала высоту 971 , прочие бригады АНЗАК наращивали удар и формировали сплошную линию обороны в глубине полуострова. Корабельное прикрытие осуществляли три линкора, с них же на катерах отправлялись роты первой волны. 2-я волна десантировалась с семи эсминцев, главнее силы предполагалось высадить с транспортов уже на оборудованное побережье. Поскольку одновременно атаковались ещё четыре района, вражеский командующий Лиман фон Сандерс неизбежно дезориентировался относительно направления главного удара. А их было два - у Габа Тепе и на мысе Элле, где атаковала английская 29 -я дивизия. Таким образом Гамильтон рассчитывал выиграть день, а потом противник уже не имел шансов удержаться. План был хорош, но как всегда "овраги" (в том числе вполне натуральные) и нелепые случайности помешали его осуществлению[19].
       День АНЗАК.
       Ранним утром 25 апреля катера с десантом устремились к турецкому берегу. Для австралийцев и новозеландцев начинался великий день, который затем станет официальным и самым почитаемым армейским праздником - "Днём АНЗАК", примерным аналогом нашего 23 февраля. Правда, в отличие от нас, австралийцы всегда хорошо помнили, с чем именно связана их памятная дата. И им было что вспоминать.
       Около 4.30 утра солдаты бригады Синклера попрыгали в воду на расстоянии полусотни метров от берега. Первыми солдатами, достигшими суши, стали капрал Джозеф Стратфорд и лейтенант Дункан Чэпмэн из 9-го батальона[20]. Слабый ружейный огонь турок почти не нанёс потерь (Чарльз Бин уверенно называет первого погибшего в тот день - капитана 11-го батальона Уильяма Эннайэра[21]), но только на берегу стали ясны причины отсутствия сопротивления врага. Вместо широкого пляжа перед десантниками возвышался горный хребет. Карабкаясь по отвесной скале и проклиная на чём свет стоит моряков и штабистов, анзаки начинали понимать, что произошла фатальная ошибка. Из-за неточностей в ориентирах их высадили на два с половиной километра севернее плановой точки, прямо на скалы мыса Ари - Бурну, невысокие, но вплотную здесь приближавшиеся к морю. Только солдаты второй волны, взявшие на два километра южнее, попали на небольшой участок пляжа и благодаря этому быстро догнали своих товарищей. Лиман фон Сандерс тоже никак не предполагал подобного сумасбродства - на всём пространстве охранение несла одна рота. Это давало десантникам небольшой шанс рывком выйти на вершины хребта. Самые ловкие из них действительно встретили рассвет на высоте 150 - 170 метров, а капрал Филипп Робин и рядовой Артур Блэкберн из 10 -го батальона первыми имели возможность наблюдать на востоке Дарданелльский пролив[22].
       Победа буквально находилась на расстоянии вытянутой руки, когда перед одной из групп австралийцев вырос силуэт турецкого офицера, пытавшегося остановить бежавших соплеменников. Это мгновение было одним из редкостных идеальных "точек ветвления", столь любимых историками - "альтернативщиками". Один меткий выстрел - и вся мировая история действительно могла пойти по другому пути. Перед взором любителя помечтать на тему "что было бы, если..." представали британские и русские флаги над Святой Софией, согласованное наступление союзников через Балканы на Вену при очевидном нейтралитете Болгарии, капитуляция Германии не позднее 1916 года, сохранение монархии в России... И скромный парень из Брисбена или Аделаиды, сам того не понимая решивший судьбу человечества... Турецкий офицер скомандовал своим - "огонь!" и услышал в ответ - " у нас нет патронов". Тогда он приказал солдатам залечь и примкнуть штыки. Ах, не было в тот момент рядом лейтенанта Элвелла! Австралийцы тоже залегли и в этот самый миг проиграли сражение. Турецкого офицера звали Кемаль бей, нам он известен как Ататюрк, а в этот день судьба определила ему стать спасителем Стамбула[23].
       Он увидел, что удержание гребня Сари Баир - задача, за которую необходимо заплатить любую цену. Нарушив приказы Лимана, он бросил в бой единственный резерв турок - свою 19-ю дивизию. Грандиозной и хаотичной свалкой на склонах хребта со стороны союзников в этот момент уже никто не управлял, да и невозможно было управлять боем в условиях, когда за двадцать метров из - за оврагов и скал ничего не было видно. Бой распался на десятки отдельных схваток, в которых всё решало упорство и безрассудная храбрость. Один за другим бросал свои полки в контратаки Кемаль бей, приказывая им не победить, а умереть, выигрывая время и хоть немного пространства. На плацдарме царил настоящий кошмар. Новые волны десанта перемешивались друг с другом, на крошечных пятачках не было места для раненых, разгружаемые припасы сваливались в огромные кучи, и всё это - в километре от мест рукопашных схваток, под огнём. Высадившийся вместе с группой врачей начальник медслужбы 1-й дивизии полковник Хаус (тот самый викторианский кавалер, не ставший засиживаться на Новой Гвинее) пытался организовать эвакуацию раненых, но увидел тщетность попыток и прямо в жуткой сутолоке начал оказывать им врачебную помощь. Потери были велики, трупы и умиравшие буквально заваливали склоны. Генералы Бриджес и Годли, прибывшие с частями 1-й и новозеландской бригад, оказались вместе с несколькими штабистами в овраге и не могли выбраться из него. Один за другим выбывали из строя офицеры, в их числе командир 12-го батальона подполковник Кларк. Поскольку никто понятия не имел о географии местности, на которой разворачивался бой, командиры подразделений действовали наобум и на глазок.
       Впрочем, при свете дня обозначились ключевые точки позиции - высота "Беби 700" (180 м.) и плато 400, за овладение которыми и развернулись самые ожесточённые сражения. Фактическое руководство обороной этих районов осуществляли Синклер - Маклеген и высадившийся вместе с новозеландцами Уокер. В их распоряжении была мешанина из подразделений почти всех бригад корпуса, бросаемых в бой пачками, а турки атаковали слаженно и целенаправленно. Кемаль не имел даже численного преимущества на этом участке, но зато хорошо видел цель. " Беби ( "малыш") 700", получил своё название, когда обнаружилось, что цель первого броска десанта - "Линкор - холм" выше всего на три метра; последний стал в просторечии именоваться "Большой 700". Его австралийцы так и не достигли. Сбросив их с "Беби 700" , Кемаль получал возможность простреливать почти всё пространство боя, кроме узенького участка пляжа, где сейчас образовалась непроходимая пробка, мешавшая высадке основных сил новозеландцев и 4-й бригады. Около 16.00 57 -й турецкий полк при артиллерийской поддержке поднялся в свою последнюю атаку, захватил высоту и большей частью лёг в этой схватке. Плато 400 удерживалось каким - то чудом, 9-й батальон, попавший под перекрёстный артиллерийский огонь, потерял не менее трети состава. Управлять войсками там было не проще, чем на соседних голых скалах - всё плато покрывал густой кустарник, хорошо скрывающий солдат от снайперов, но и не позволявший понять, где свои и чужие. Поднять над кустами голову означало мгновенно получить пулю с более высокой точки, и солдаты зарылись так, что не видели ни соседей, ни командиров. Могучие пушки броненосцев "Куин", "Лондон" и "Принц Уэльский" молчали, не имея надёжных ориентиров и рискуя разгромить собственную пехоту. В половине пятого Бриджес бросил в бой на плато последний имевшийся у него батальон - 4-й. Всего одним (8-м) батальоном удерживался самый южный фланг позиции - "хребет Болтона" ( получил имя в честь командира батальона подполковника Уильяма Болтона; очень многим географическим названиям на Галлиполи в дальнейшем дали имена австралийские и новозеландские офицеры) [24].
       На всех участках взаимное ожесточение достигло предела. Перед "хребтом Болтона", на участке Пайн - Ридж, группа в 300 солдат 6-го батальона, приведённая туда майором Беннетом, была отрезана скрытно пробравшимися в тыл турками и уничтожена до последнего человека - враги не брали пленных[25]. Сам Беннет выжил только благодаря полученному до этой атаки ранению - он пошёл в тыл на перевязку. Целые взводы и роты вот так пропадали в сутолоке боя, и об их судьбе ничего не было известно. К вечеру командиров охватило уныние - враг непрерывно атаковал, австралийцы и новозеландцы медленно, но верно откатывались назад, хотя и бились не менее храбро. Посоветовавшись с доступными подчинёнными, Бриджес и Годли направили Бёдвуду просьбу об эвакуации плацдарма. К ночи там смогло высадиться 15 тысяч человек, то есть половина корпуса, но сколько из них оставалось в строю, и какими силами ещё располагал противник, британское командование не знало. Между тем Кемаль оставил на склонах Сари - Баира половину своей дивизии, оставшиеся в живых были до крайности измотаны, а Лиман только ночью сориентировался в обстановке и отдал приказ о переброске всех сил к мысам Ари Бурну и Элле.
       29-я дивизия в районе Элле имела тактические успехи. Бёдвуд был готов перебраться туда со своими австралийцами. Но Гамильтон решил иначе. "Окапываться, окапываться и окапываться" - его приказ не оставлял возможности для рассуждений. Австралийцы, пренебрегая усталостью, взялись за лопаты, ставшие их надёжным средством выживания на простреливаемых насквозь пятачках. Данное в эти часы прозвище "диггеры" с тех пор они носили как своё второе имя.
       26 апреля - 3 мая. Позиционный тупик.
       Минимум 620 австралийцев расстались с жизнью в день боевого крещения "анзаков". Больше полутора тысяч лежали в окровавленных повязках на берегу залива, дожидаясь очереди на эвакуацию. Сколько ещё истекало кровью во вражеском тылу и на узкой нейтральной полосе, оставалось неизвестным. Живые с остервенением вгрызались в каменистый грунт.
       Все ждали утреннего штурма или массированной шрапнельной бомбардировки, но ничего этого не происходило. У Кемаля просто не было сил и средств для продолжения боя. Наконец - то появился шанс использовать артиллерию линкоров, и на холмы Сари - Баира обрушились тяжёлые снаряды. Под их прикрытием Бриджес и Годли привели в порядок войска и кое- как выстроили оборонительную линию. Длина её составляла примерно две мили, то есть чуть более 3,5 километров, ширина - менее полутора километров. На этом пятачке разместились с севера на юг новозеландская (до ближайшей к морю гряды, получившей впоследствии название Расселс Топ), 1-я ( поперёк этой гряды перед высотой "Беби 700"), 3-я ( на плато 400 ), 2-я ( на хребте Болтона ) бригады. Несмотря на потери, в них оставалось около 12 тысяч штыков. Причал, собранный инженерами накануне, начал функционировать в нормальном режиме, завалы припасов постепенно сортировались, а раненые эвакуировались. Толбот Хоббс с вечера активно занимался поиском хоть каких - то позиций для своих пушек и препирался по поводу их размещения с Бриджесом; для нескольких орудий приемлемые места всё же нашлись. Днём по фронту то тут, то там вспыхивали перестрелки, но единственный настоящий бой случился на южном склоне плато 400, получившем название "Лоун Пайн" ("Одинокая сосна"). В трагическую переделку попал самый свежий 4-й батальон австралийцев, направленный для выравнивания линии обороны. Используя изрезанную местность, турки расчленили его и нанесли тяжёлые потери, среди погибших оказался командир батальона подполковник Томпсон.
       27 апреля Кемаль наконец получил возможность произвести штурм, используя подошедшие с севера два полка 5-й и 7-й дивизий. Но на этот раз его ждал организованный отпор. По атаковавшему на севере многострадальному 57-му полку произвёл артналёт линкор "Куин Элизабет". Шести его огромных (356 мм) снарядов хватило, чтобы разбросать турецкий полк в разные стороны. В центре 3-й батальон 72 -го полка попал под анфиладный огонь на так называемом Шахматном холме гряды Расселс Топ. 27-полк не смог сбить австралийцев с Лоун Пайн, а на хребте Болтона 77-й полк на себе испытал силу огня прямой наводкой 18-фунтовых пушек Хоббса. Австралийцы соревновались между собой в смелости, зачастую бравируя ею. "Никто не должен обращать внимания на стрельбу, даже поворачивать голову" - установленное ими правило, по словам официального историка АНЗАК Чарльза Бина, было "естественным выражением уважения человека к самому себе". Правда, скорее это была попытка любой ценой поддержать репутацию "бесстрашных парней", или, как писал в своём дневнике британский полковник Джонстон, вообще не жалующий "анзаков", "оправдать всё то хвастовство, которым они прославились" [26].
       Иногда эта бравада приводила к ненужным жертвам. Производя разведку, помощник командира 1-й бригады английский капитан Ирвин во весь рост стоял под огнём и поплатился за это жизнью. Спустя десять минут туда же вышел и сам полковник Маклорен, чей молодой задор тем более не позволял кланяться пулям. Не исключено, что его сразил тот же снайпер, что и Ирвина. Самый юный и перспективный из австралийских комбригов успел повоевать всего три дня, а звание бригадного генерала получил уже посмертно. Вообще, демонстративное презрение к опасности захватило всех, включая и представителей тыловых служб (хотя какой тыл мог быть на пятачке в несколько квадратных километров!). Всеобщей любовью пользовался санитар Джон Симпсон, вытащившей на своём ослике из- под огня десятки раненых (молва вообще приписывала ему спасение трёхсот человек). После гибели в сражении 19 мая Симпсон и его осёл стали одной из легенд АНЗАКа, воплощённых в памятниках и литературных произведениях.
       Возникшая вслед за неудачей Кемаля пауза позволила наконец и оценить размер потерь, понесённых АНЗАКом. 1-я дивизия лишилась трети своего первоначального состава - 4931 человека. Особенно ужасали потери пропавшими без вести - 1963 человека. Почти наверняка можно было добавить большинство из них к пятистам опознанным убитым, так как в плену у турок находился к тому моменту всего один австралиец. Сильнее прочих досталось 3-ей бригаде, "похудевшей" наполовину ( выбыло 1865 человек, из них 973 безвозвратно)[27].
       Для обеих сторон передышка стала и средством накопления сил перед очередной схваткой. Бёдвуд выпросил у Гамильтона четыре батальона Королевской дивизии морской пехоты, поставил в первую линию свою до сего дня не воевавшую 4-ю бригаду. Лиман фон Сандерс усилил Кемаля пятью батальонами. 1 мая в центре позиции опять начался бой, основную тяжесть которого вынесли морские пехотинцы. 2-3 мая контратаки производили 13-й и 16-й батальоны бригады Монаша совместно с новозеландцами и моряками, поставив целью улучшить конфигурацию оборонительной линии путём охвата пресловутой "Беби 700". Незначительный успех стоил атакующим тысячи убитых и раненых, из которых больше трёхсот пришлось на 16-й батальон. Траншеи и пулемёты делали продолжение атак бесперспективным для обеих сторон. Позиционный тупик, превратившийся в кошмар Западного фронта, со всей отчётливостью обозначался перед командирами Галлиполийского десанта.
       В Лондоне его увидели и Китченер, и Первый Морской Лорд Фишер, в раздражении подавший рапорт об отставке, которая повлекла за собой и изгнание Черчилля из Адмиралтейства. Но Гамильтон изображал оптимизм и не хотел признаваться себе в срыве плана внезапного нападения. Он ещё верил в возможность развития успеха на мысе Элле, где французы Д'Амада и англичане Хантер - Уэстона продвинулись достаточно глубоко. На усиление их с плацдарма Габа - Тепе была переброшена 2-я австралийская бригада, принявшая участие во втором сражении у Алчитепе (иначе - у Критии)( 6 - 8 мая ). Австралийцы, в апрельских боях лишившиеся трети своих товарищей, сначала состояли в резерве; приказ на введение их в бой поступил только вечером 8 мая. Зато от его получения до начала атаки Маккею предоставили всего 35 минут. Тщетно бывший политик и разведчик пытался возражать Гамильтону, прося хоть немного дополнительного времени до наступления сумерек - в темноте он рассчитывал на меньшие потери от огня противника. Гамильтон ждать не хотел. Почти бегом по склонам оврага преодолела бригада участок в 700 метров, отделявших её от переднего края, и без остановки рванулась на турецкие траншеи. Ещё 450 метров выигранного австралийцами пространства были оплачены более чем щедро - в строю после боя осталась ровно половина солдат. Такие потери считались запредельными даже для самых стойких регулярных частей, и Маккей получил в свой адрес весьма нелестные эпитеты, смягчённые отчасти благодаря его собственному ранению в ногу. Прорыва турецкой обороны опять не произошло, а Гамильтон сделал наконец мрачный вывод о переходе "партии" в пат[28].
       У турок, впрочем, было иное мнение, транслятором которого выступил "стамбульский Наполеон" Энвер - паша. Этот горе - полководец, не имевший за душой ничего, кроме непомерных амбиций и такой же наглости, счёл возможным выйти из позиционного тупика, завалив противника трупами. На участке АНЗАКа по предложенному им плану сосредоточилось 42 тысячи бойцов. Линии окопов противников находились зачастую на расстоянии броска ручной гранаты друг от друга, поэтому у турок оставалась надежда в темноте стремительно преодолеть ничейную зону и в рукопашной схватке просто раздавить обороняющихся. Бёдвуд располагал всего 17000 штыков, да и то с учётом вовремя возвращённых 2-й и новозеландской бригад. Недели в окопах отнюдь не были для них временем отдыха. Систематические артналёты, жуткая теснота и постоянный риск получить пулю снайпера выматывали почти так же, как настоящий бой. Тем более что рядом, как и в бою, едва ли не ежеминутно умирали люди. 14 мая 1-я дивизия лишилась командира - генерал Бриджес разделил судьбу своего младшего товарища Маклорена. Беспрецедентный случай гибели высшего армейского начальника доминиона был беспрецедентно и отмечен. Первым из австралийцев Бриджес удостоился (посмертно) рыцарского звания. Первым же из погибших в бою он был похоронен в Австралии - в своём детище - колледже Дантрун. Кроме него, прах лишь одного неизвестного солдата, павшего во Франции, упокоился в родной земле...
       В - общем, турки могли рассчитывать на свою внезапность и утомление противника. Однако авиаразведка и наблюдатели с кораблей зафиксировали сосредоточение их войск и довели эту информацию до Бёдвуда. Медлить тот не стал. За пять минут до турецкой атаки все его солдаты уже взяли ружья на изготовку, а артиллеристы зарядили орудия. 19 мая в половине четвёртого утра в полной тишине, без сигналов и команд турецкие цепи по всему фронту двинулись вперёд. Что там легендарная каппелевская психическая атака по сравнению с этим жутким валом безжалостных и диких азиатов, какими представлялись турки солдатам с далёкого континента! В австралийцах меж тем проснулся их знаменитый боевой азарт, благо противник на открытом пространстве представлял идеальную мишень. Линия окопов превратилась в сплошную стену огня, ряд за рядом выжигающего людей в касках - "кабалаках". Только там, где ничейная зона составляла несколько десятков метров, им удавалось сойтись с австралийцами врукопашную. В одной из таких стычек родилась очередная легенда АНЗАКа.
       22 - летний Альберт Джэка записался в армию не столько из патриотического побуждения, сколько по причине хронической бедности. Будучи четвёртым из семи детей скромного викторианского фермера, он имел сомнительные шансы на успех в гражданской жизни. Но в армии обнаружил командирские задатки, быстро выдвинувшись из рядовых в капралы. Утром 19 мая он с четырьмя своими сослуживцами из 14-го батальона оказался отрезанным ворвавшимися в траншею турками. В коротком ожесточённом бою все товарищи Джэки были убиты или ранены. Тогда он в одиночку напал на врага, застрелил пятерых турок и заколол ещё двоих, фактически обеспечив возврат брошенной позиции. Первый в AIF Крест Виктории стал для молодого солдата лишь официальным подтверждением подвига; куда масштабнее была реакция прессы. Джэка мгновенно превратился в национального героя, благо и происхождение вполне соответствовало - простой парень из глубинки, спасающий цивилизацию от дикарей, стал этаким австралийским Геркулесом. Очередные звания посыпались как из рога изобилия, так что в ноябре Джэка был уже ротным старшиной (знамённым сержантом), а спустя всего год с момента высадки на Галлиполи - 2-м лейтенантом. Впрочем, он действительно оказался образцовым бойцом, и вполне заслужил свою славу[29].
       А сражение 19 мая протекало ещё скоротечнее, чем предполагал Энвер, только отнюдь не по его сценарию. Хотя максимальная дистанция, отделявшая траншеи противников, вряд ли где - нибудь превышала 300 метров, и для её преодоления требовалась от силы минута, австралийцы успевали разрядить за эту минуту по винтовочному магазину. Про пулемётчиков не стоит и говорить. Турецкие офицеры видели, как стремительно растёт гора трупов по всей линии атаки, однако продолжали гнать волны пехоты на убой. Наступивший рассвет открыл всем картину жуткого побоища. На ничейной полосе лежало больше пяти тысяч человек, многие из них ещё были живы, но боялись криками привлечь внимание вражеских стрелков. Общие потери турок превысили 12 тысяч, в том числе около пяти тысяч убитыми. Урон обороняющихся был несопоставимым - 160 убитых и 468 раненых. В 5.00 командир атакующей армии Эссад - паша остановил кровопролитие. Поскольку санитарная ситуация в ничейной зоне грозила эпидемией обеим сторонам, они решились на экстаординарный шаг, объявив перемирие для захоронения погибших. Эта драматическая пауза, как и сам бой, сильно изменили отношение австралийцев к туркам - в них увидели обычных людей и честных бойцов; на плацдарме АНЗАКа взаимное ожесточение сменилось взаимным уважением. Турецкое же командование поняло, что попытки сбросить в море австралийцев обречены на провал. Более чем на два месяца здесь наступило относительное затишье, в то время как на плацдарме Элле ещё несколько раз вспыхивали напряжённые бои, давшие британцам ничтожный выигрыш территории и стоившие новых тысяч жертв[30].
       Сражение за Сари- Баир.
       В июле у Гамильтона созрел очередной гениальный план разгрома турок на полуострове. Военная мысль видела выход из позиционного тупика только в сосредоточении на узком участке прорыва подавляющего численного и огневого превосходства. На участке Хеллес это не срабатывало. Оставалось попробовать в бухте АНЗАКа. В летние месяцы британская группировка быстро насыщалась свежими дивизиями и пополнениями, насчитывая вместо первоначальных 75 тысяч ни много ни мало 150 тысяч бойцов (из Египта, оставив там своих коней, прибыли даже легкоконные бригады). Захват хребта Сари - Баир планировался двумя согласованными ударами - усиленным английской дивизией корпусом Бёдвуда с плацдарма и новым десантом в бухте Сувла несколько севернее него. Частью 1-й австралийской дивизии наносился отвлекающий удар через "Лоун Пайн". Уверенность Гамильтона в успехе опиралась на предполагаемую внезапность, численный и психологический перевес.
       К сожалению, в части последнего всё было не так прекрасно, как хотелось. Три месяца при постоянном дефиците питьевой воды, жара, тучи мух, дизентерия, от которой не могли уберечься даже высшие офицеры - всё это отнюдь не способствовало оптимистическому настрою. Командиры как могли старались поддержать подчинённых личным примером. Бёдвуд, Уокер, Монаш и другие ежедневно демонстрировали бодрость духа и презрение к опасности, в полный рост прогуливаясь по переднему краю. Уокер сделался для австралийцев вполне своим парнем, и многие из них выражали крайнее неудовольствие, когда на место погибшего Бриджеса по настоянию властей доминиона был назначен не он, руководивший дивизией в сражении 19 мая, а почти неизвестный в войсках штабист Легг. Однако в июне Лигга свалила вездесущая дизентерия, он убыл на лечение в Египет, а Уокер наконец занял вожделенную должность.
       Настоящей душой своей роты стал капитан Альфред Джон Шаут. Его удивительная военная карьера являла собой не меньший пример для подражания, чем история Альберта Джэки. Он определённо родился не для провинциального мирного времяпрепровождения. 17 летним юношей этот новозеландец отправился на бурскую войну, дважды был ранен, получил сержантские нашивки, но в гражданской жизни на родине найти себя не мог. Переехав в 1907 году в Австралию, он зарабатывал на пропитание столярным промыслом. Между тем главной страстью его оставалось военное дело, и всё свободное время он проводил в стрелковом тире. Немудрено, что, одним из первых записавшись в экспедиционные силы, он сразу был произведён во 2-е лейтенанты. "День АНЗАК" принёс ему Военный крест и очередное звание. К августу он уже командовал ротой "Е" 1-го пехотного батальона. Мастер повеселить других, даже в атаку он поднимал солдат с какой - нибудь шуткой или забавной тирадой. "Великолепный весельчак" не давал унывать никому, а, кроме того, регулярно показывал примеры бесстрашия и ловкости. Особенно отличался он в рискованной "забаве", родившейся на участках, где расстояние между австралийскими и турецкими траншеями сближалось до минимума. Турки бросали в окопы врага зажжённые ручные гранаты, а австралийцы выкидывали их обратно, пока фитиль ещё горел. Поскольку в корпусе Бёдвуда ощущался дефицит этого вида оружия, широкое распространение получили разного рода самоделки из консервных банок. Обращение с ними тоже было весьма опасным делом, и решались на него самые ловкие бойцы[31]. Кое - кто из них потом заслужил за это Крест Виктории.
       Конфигурация линии обороны за время позиционной борьбы претерпела незначительные изменения. Северная грань " треугольника", который она напоминала, через узкую седловину "Нек" примыкала к "Беби 700". Оттуда открывался вид на Чунук Баир, который мог быть достигнут одним броском в обход "Холма - Линкора". К югу от "Беби 700" окопы шли через "долину Монаша", "Лоун Пайн" и хребет Болтона. Здесь несколько занятых турками последовательных хребтов ("Пайн Ридж", "Ган Ридж") практически лишали перспектив любое наступление. Зато удар прямо на Чунук Баир и Коджачимен ("высота 971") открывал возможность выхода из позиционного тупика, тем более по лощине "Нек" можно было незамеченными достаточно близко подойти к эти высотам. Десант в Сувле блокировал турецкие войска, перебрасываемые на участок прорыва от Булаирского перешейка.
       Операция готовилась в обстановке максимальной секретности. Даже командиры дивизий за неделю до её начала имели лишь самое общее представление о своей задаче, а Гамильтон выговаривал Бёдвуду за то, что он обсуждал с Годли и Уокером её детали. Последующие события показали правоту Бёдвуда, а не Гамильтона. Австралийцы, накопившие опыт позиционной борьбы, вообще намного тщательнее подошли к подготовке операции. На Лоун Пайн были проложены подземные галереи почти до самых турецких окопов и параллельно им - солдаты по ним накануне атаки должны были вплотную подойти к противнику. Рукотворные пещеры покрыли весь плацдарм - в них скрытно сосредотачивались переправляемые по ночам свежие части. Все постепенно подтягивались в ожидании грядущего боя, и уныние сменялось нервным возбуждением.
       Сражение у Лоун Пайн началось в половине шестого вечера 6 августа. Бойцы 1-й пехотной бригады, как и планировалось, заняли подземные галереи, по сигналу выскочили из них через замаскированные мешками отверстия и за считанные секунды преодолели расстояние в 35 метров, отделявшее от врага. Тот, однако, тоже принимал меры к усилению обороны - все траншеи оказались закрыты сосновыми брёвнами. Австралийцы принялись руками разбрасывать их, одновременно стреляя в прятавшихся турок. Бой был скоротечным, всё решили напор атакующих и неожиданность. Однако сражение на этом отнюдь не закончилось . На протяжении шести дней дивизия полковника Рюштю Сакарьи энергично контратаковала, Уокер вводил в бой части 2-й и 3-й бригад ( 2-ю целиком, от 3-ей только 12-й батальон) , траншеи несколько раз переходили из рук в руки, а в их лабиринтах штык и граната шли в дело куда чаще пуль. Сразу два командира батальонов 1-й бригады - Роберт Скуби (2-го) и Сэмуэл Браун (3-го) - сложили головы в рукопашной схватке. Мрачный рекорд поставила в связи с этим бригада - с начала операции в ней поменялся весь старший командный состав (во 2-м батальоне - дважды), и только в 1-м батальоне - не по причине гибели в бою.
       Альфред Шаут участвовал в этих боях с первого часа. 9 августа напор турок был особенно силён, и в какой- то момент рядом с Шаутом остался только его приятель капитан Засс, а враги заполнили траншею. Два отважных капитана продемонстрировали, что стоят целой роты. Не меньше восьми турок погибло от гранат, брошенных Шаутом, 20 человек числил за собой Засс. Собрав ночью нескольких оставшихся в живых бойцов, они восстановили разрушенные брустверы траншеи, и утром 11 августа вновь встретили врага огнём. Шаут как всегда без устали сыпал остротами, выбрасывая за бруствер очередную гранату. Солдаты заметили, что в руках у него их находилось сразу по три штуки. Последнюю он бросить не успел. Взорвавшись у него в руках, она не оставила шансов на выживание. Говорят, что бравый капитан, лишённый руки и глаза, пытался шутить вплоть до того мига, когда его сердце остановилось.
       Кроме него, ещё один гранатомётчик 1-го батальона заслужил в эти дни Крест Виктории, по счастью, не посмертно. Английский еврей Леонард Кейсор, всего лишь за три месяца до начала войны приехавший в Австралию, достойно вписал своё имя в список героев новой родины, отличившись именно "возвратом" турецких гранат хозяевам. В 3-м батальоне таким же отличием был отмечен гранатомётчик Джон Гамильтон. Сразу четыре кавалера Креста Виктории появилось в 7-м батальоне подполковника Эллиота по прозвищу "Помпей" - лейтенант Фредерик Табб, капралы Уильям Данстан и Александр Бертон смогли безо всякой поддержки отбить три турецких атаки на свой участок, каждый раз восстанавливая разрушенный бруствер, в том числе используя в качестве его элементов тела убитых врагов. Лейтенант Джон Уильям Саймон лично отбил участок захваченной траншеи и удерживал её до подхода подкреплений. Несмотря на массовый героизм и огромные потери, видимым результатом недели боёв стала всё та же первая линия турецких траншей, захваченная 6 августа. Правда, 1-я дивизия полностью выполнила поставленную перед ней задачу - ни один вражеский батальон с её участка не ушёл на направление главного удара[32].
       Наступление на Чунук Баир и высоту 971 началось в ночь с 6-го на 7-е августа. 4-я бригада Монаша вместе с 29-й индийской (гуркхской) бригадой под общим началом её командира Герберта Кокса должна была по дну лощины "Нек" пройти расстояние в 6 километров до высоты 971 и утром атаковать её. Предполагалось, что силы турок незначительны, и штурм пройдёт легко. Однако ночной марш по плохо известной изрезанной местности спутал все карты. Проводники заблудились, выведя 4-ю бригаду совсем не туда, куда нужно. Весь день австралийцы блуждали по оврагам, время от времени вступая в стычки с турками, приняв за цель атаки совершенно другой холм и окончательно утратив элемент внезапности. Когда 8 августа они пошли на штурм высоты, враг ждал их и успел подготовиться. 765 австралийцев осталось лежать на склонах или отправились в лазареты. Хуже всех пришлось 15-му батальону, потерявшему почти половину состава. Вряд ли в неудаче можно было обвинять Монаша - план заведомо основывался на излишне рискованных допущениях и плохо учитывал свойства местности.
       Та же лощина "Нек" стала могилой для австралийской лёгкой кавалерии. Генерал Годли, получивший в подчинение 3-ю спешенную бригаду, решил поддержать главный удар атакой прямо из лощины на пресловутую "Беби 700" . Для этой цели назначался узкий участок (всего 80 метров ), а полки выстраивались на нём в затылок поэскадронно, то есть в шесть волн по 150 человек плюс резерв из третьих эскадронов. Артиллерийскую поддержку обеспечивали моряки, а одновременно с бригадой полковника Хьюза в тыл турецкой позиции должны были ударить новозеландцы с вершины Чунук Баира. Всё пошло наперекосяк уже ночью. Новозеландцы не только не взяли Чунук Баир, но даже не вышли к нему. Моряки плохо синхронизировали время артподготовки с сухопутными штабистами, в результате чего пауза между её завершением и началом атаки оказалась слишком большой. Жалей Годли хоть немного своих солдат, он немедленно отменил бы атаку. Но у новозеландца давно сложилась репутация безжалостного начальника. Дальнейшее прекрасно показано в знаменитом фильме "Галлиполи" с молодым Мэлом Гибсоном (он демонстрировался и по российскому телевидению). Первая волна прожила под турецким огнём ровно 30 секунд, с ней на холме остался командир 8-го полка подполковник Уайт. Вторая волна двинулась следом и тоже целиком легла на самом подножии. Командир 10 полка подполковник Ноэль Мангал, чьи эскадроны назначались в третью и четвёртую волну, попытался остановить коллективное самоубийство и бросился на поиски какого - нибудь способного отменить приказ начальника. Начштаба бригады полковник Энтилл бросил ему - "Посмотрите наверх - наши флаги в турецких окопах!" и третья волна пошла вслед за сгинувшими первыми. Маркерные флажки, которыми снабжались кавалеристы для обозначения взятых рубежей, действительно мелькнули в окопах. Только солдаты, донесшие их, были уже мертвы. Энтилл понял это, когда 10-й полк почти разделил участь 8-го. За 8 минут боя (с 4.37 до 4.45 утра ) 3-я бригада из 1250 человек потеряла 372, в том числе 234 убитыми, среди которых два командира полков (8-го и 9-го). Известно, что турки в этой схватке лишились всего восьмерых[33].
       В целом сражение за Сари - Баир завершилось для армии Гамильтона крупной неудачей. Назначенный командовать десантом у Сувлы вялый старичок Стопфорд проспал критический момент боя и своей удивительной "заботливостью" о полноценном солдатском отдыхе напрочь расстроил планы штаба экспедиционных сил. Частичный успех новозеландцев на Чунук Баире парировал Кемаль, своевременно назначенный руководить обороной всего сектора АНЗАКа. Храбрость австралийцев оказалась растраченной в отвлекающих атаках. По существу, судьба галлиполийской кампании решилась бесповоротно.
       Эвакуация.
       Последние недели августа союзное командование посвятило судорожным попыткам сделать хоть что - то полезное. О стратегическом успехе никто не думал, разменивая немалые силы на ничтожные пункты позиции. Одним из последних серьёзных столкновений стал бой за высоту 60, проведённый главным образом австралийцами. После неудачного штурма Коджачимена бригада Монаша расположилась в овраге у её подножия, и в целях создания сплошного фронта с британским корпусом в бухте Сувла понадобилось овладение небольшим холмом в гряде Чунук - Баира.
       Первоначально 21 августа Монаш послал в атаку только 13-й и 14-й батальоны, а Годли не оказал ему артиллерийской поддержки. Турецкие пушки, напротив, сработали с убийственной эффективностью. Им удалось зажечь подлесок, через который двигались австралийцы, и десятки находившихся там раненых сгорели заживо. На помощь пришли гуркхи из 29-й бригады и новозеландские спешенные кавалеристы, благодаря чему атакующим удалось закрепиться хотя бы на подножии холма.
       22 августа Годли направил Монашу единственную свою свежую часть - только что прибывшую из Египта 5-ю австралийскую бригаду. Необстрелянный её 18-й батальон пошёл в бой как на парад - примкнув штыки и в полный рост. 383 убитых и раненых стали жестокой платой молодого пополнения за понимание реалий современной войны.
       В ночь на 27 августа в атаке принял участие 9-й полк несчастной 3-й легкоконной бригады; к её репутации он добавил ещё одно мрачное пятно. Командир полка подполковник Рейнелл с 80-ю бойцами заблудился в кустарнике, попал под перекрестный огонь пулемётчиков и погиб вместе с 27 солдатами своего отряда. Правда, в целом эту атаку можно было считать удачной, так как австралийцы вплотную приблизились к вершине холма. 28 и 29 августа здесь произошло ещё несколько стычек, принципиально не изменивших ситуацию - турки по прежнему держались за гребень и видели с него бухту Сувла. В одной из таких стычек получил тяжёлое ранение подполковник Мангал и совершил подвиг, удостоенный Креста Виктории, лейтенант 10 конного полка Хьюго Троссел. Он, кстати, стал единственным австралийским кавалеристом, получившим это отличие за период Первой Мировой.
       Гамильтоном овладела апатия. Перед армией замаячила мрачная перспектива зимовки в пещерах, и связанных с этим повальных заболеваний. Ни отставки проваливших дело генералов, ни новые подкрепления, обещанные Китченером и французами, не прибавляли бодрости. Вступление 10 октября Болгарии в войну на стороне Центральных держав резко усложняло и без того непростую ситуацию в Дарданеллах. Окончательно факт провала экспедиции был признан, когда с ситуацией ознакомился заменивший Гамильтона генерал Монро.
       Но и назревшее решение об эвакуации исполнить было чудовищно сложно. При выводе стотысячной армии с плацдармов под носом у противника прогнозировались потери в 35 - 40 % численности. Чтобы минимизировать их, пришлось проявить большую изобретательность и произвести серию дезинформационных мероприятий. На плацдарме АНЗАКа днём специальные группы демонстрировали выгрузку припасов и пополнений, а ночью реальная погрузка войск происходила в обратном направлении. Австралийцем Уильямом Скарри была разработана остроумная "автоматическая винтовка": к курку привязывались две ёмкости с водой, из одной в другую вода капала через дырку и, просочившись полностью, приводила к спуску курка. Винтовки таким образом стреляли без участия людей и один солдат мог долгое время работать за взвод, периодически переливая воду в банках. Пушки еженощно меняли позиции и изображали работу нескольких батарей. Все палатки оставались на местах, и дневная жизнь шла как ни в чём не бывало. Только солдат на плацдарме становилось всё меньше. 20 декабря последние подразделения покинули бухту. Как бы это ни выглядело фантастичным, турки ничего не заметили вплоть до рассвета.
       Вскоре эвакуировались и войска с мыса Элле. Дарданелльская операция завершилась. Для австралийцев она стала ярчайшим событием в военной истории, первым серьёзным испытанием боевого потенциала молодой нации, местом зарождения многих традиций и легенд. Здесь родился знаменитый "дух АНЗАК", включавший такие качества, как выдержка, мужество, изобретательность, юмор, эгалитаризм. Значительную их часть объединила в себе идиома "мейтшип", означавшая что - то близкое к нашему понятию "боевого братства" - верную дружбу, предполагающую и самопожертвование, на основе полного равенства. Ещё одним характерным признаком "духа АНЗАК" считался так называемый "лэррикенизм" - типичное для австралийцев сочетание грубого юмора, самоиронии, насмешливого презрения к "начальству" и любому проявлению снобизма. Далеко не у всех английских офицеров получалось адаптироваться к подобному поведению, зато те, кто сумел разглядеть за беспардонностью и нахальством прекрасные качества австралийского солдата, не желали себе лучших подчинённых.
       Через Галлиполи прошли все выдающиеся командиры не только Первой, но и Второй Мировой войны, да и просто многие знаменитости. С первого дня высадки, например, на плацдарме АНЗАК служил офицер разведки капитан Томас Блейми, будущий первый и пока единственный австралийский фельдмаршал. Практически все командиры бригад и некоторых дивизий Западного фронта начинали на Галлиполи майорами и подполковниками, а кое - кто (кроме Блейми, например, Раймонд Лин) даже капитанами. Нелицеприятное и яркое письмо - обращение малоизвестного журналиста, побывавшего в расположении своих земляков - австралийцев, стало началом карьеры основателя мировой медиа - империи Кейта Мэрдока. Он же вместе с Чарльзом Бином положил первые камни в фундамент "Легенды АНЗАК". Созданный ими эпический образ "бронзового гиганта", истинного австралийца, символизировавшего высший этап развития белой расы, конечно, в немалой мере относился к разряду мифов. Однако нуждающаяся в героях старушка - Европа с удовольствием приняла этот образ и даже добавила к нему красок.
       К сожалению, для очень многих "осси" эта битва была первой и последней. Общие потери австралийских контингентов превысили 28 тысяч человек, или почти 20 % всего урона десантной армии. Навсегда остались в турецкой земле 8709 бойцов доминиона[34]. Они сражались достойно и заслужили уважение врагов. В 1934 году на памятнике в районе боёв АНЗАКа были высечены слова: "Те герои, которые пролили свою кровь и отдали свою жизнь, - вы сейчас лежите в земле дружественной страны... Вы , матери, которые посылали своих сыновей из далёких стран, вытрите слёзы... Потеряв свою жизнь на этой земле, они стали и нашими сыновьями тоже" [35]. Авторство эпитафии принадлежит Кемалю Ататюрку.
       На Западном фронте без перемен. Год 1916 - й. Сомма.
       Новая австралийская армия.
       Пока продолжались бои на Галлиполийском полуострове, нескончаемым потоком шли в Египет транспорты с новыми подразделениями и частями из волонтёров. Уже в середине 1915 года появилась возможность сформировать 2-ю полноценную дивизию. В её составе были 5-я (17 - 20 батальоны, Новый Южный Уэльс, командир бригадный генерал Холмс), 6-я (21 - 24 батальоны, Виктория, бригадный генерал Геллибранд), 7-я ( 25 и 26 батальоны из Квинсленда, 27-й из Южной, 28-й из Западной Австралии, бригадный генерал Патон) пехотные бригады , 2-я дивизионная артиллерия ( 4 - 6 полевые артбригады, 2-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Джонстон ), полагающиеся по штату инженерные и медицинские части. Командиром сначала предполагалось назначить Маккея, однако ранение в битве при Алчитепе сделало его хромым и потребовало длительного лечения. В результате дивизию принял бригадный генерал Легг, оправившийся после дизентерии. Дивизия успела побывать на плацдарме АНЗАК, хотя в сражениях почти не принимала участия.
       В феврале 1916 года из свежих и уже повоевавших частей были сформированы ещё три дивизии. 3-я включила 9-ю ( 33 - 36 батальоны, Новый Южный Уэльс, полковник Джобсон), 10-ю ( 37 - 39 батальоны из Виктории, 40 батальон из Тасмании, полковник Макниколл), 11-ю ( 41 и 42 батальоны из Квинсленда, 43 батальон Южной Австралии, 44 - Западной, полковник Рэнкин) пехотные бригады, 3-ю дивизионную артиллерию ( 7 - 9 полевые артбригады, 23 полевая гаубичная артбригада, 3-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Гримуэйд). Дивизию с июля 1916 года принял герой Галлиполи Джон Монаш.
       В 4-ю дивизию вошли боевая 4-я (бригадный генерал Марк) и новые 12-я (45 батальон из Нового южного Уэльса, 46 из Виктории, 47 из Квинсленда и Тасмании, 48 из Южной Австралии и Тасмании, бригадный генерал Глэсфёд) и 13-я ( 49 батальон Квинсленда , 50 - Южной Австралии, 51 - Западной Австралии, 52 - Западной и Южной Австралии, Тасмании, бригадный генерал Глазго ) пехотные бригады, 4-я дивизионная артиллерия (10 - 12-я полевые артбригады, 24-я гаубичная артбригада, 4-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Розенталь). Командиром был назначен генерал - майор Герберт Воган Кокс, воевавший вместе с австралийцами на Чунук Баире во главе гуркхской бригады.
       5-ю дивизию составили 8-я (29 батальон из Виктории, 30 из Нового Южного Уэльса, 31 из Квинсленда и Виктории, 32 из Южной и Западной Австралии, бригадный генерал Тайви), 14-я ( 53 - 56 батальоны, Новый Южный Уэльс, бригадный генерал Ирвинг), 15-я (57 батальон Нового Южного Уэльса, 58 - 60 батальоны Виктории, бригадный генерал Эллиот) пехотные бригады, 5-я дивизионная артиллерия (13 - 15 полевые артбригады, 25 гаубичная артбригада, 5-я колонна боеприпасов, бригадный генерал Кристиан). Здесь дождался своей очереди возглавить дивизию и Маккей.
       В течение марта - июля подразделения дивизий претерпели несколько реорганизаций и перед началом летних боёв имели следующую в значительной мере унифицированную с английскими войсками структуру.
       Три пехотных бригады по четыре батальона (оснащённых теперь ручными пулемётами "Льюис" из расчёта 4 на роту, то есть по одному на взвод, и ружейными гранатомётами до 12 на роту, но лишившихся станковых пулемётов), пулемётной роте (16 станковых пулемётов "Виккерс"), батарее лёгких миномётов (8 х 3дм. (76,2-мм) миномётов Стокса). Формально батальон новой организации несколько вырос в численности (29 офицеров, 1007 рядовых), фактически после первых же боёв они стремительно сокращались и такого состава не достигали больше никогда.
       Дивизионная артиллерия из четырёх полевых артиллерийских бригад, в том числе трёх смешанных ( три батареи 18-фт пушек и батарея 4,5 -дм гаубиц) и гаубичной (три батареи 4,5-дм гаубиц), миномётного дивизиона (батарея из 4 х 9,45-дм миномётов, три батареи по 4 х 2-дм миномётов), дивизионной колонны боеприпасов (собрана из бригадных колонн). Штатная численность артиллерийской бригады составила 20 офицеров и 579 нижних чинов (гаубичные двухорудийные секции насчитывали по 21 человеку).
       Дивизионные инженеры (три полевых роты, одна рота связи), пионерный батальон. Последний представлял собой по сути пехотную часть из солдат, специализировавшихся на прорыве колючей проволоки, разминировании, зенитных пулемётчиков и др. Обычно он действовал в боевых порядках атакующих батальонов и обеспечивал их усиление, хотя мог привлекаться и к решению чисто сапёрных задач.
       Тыл - дивизионная медицинская служба (три полевых лазарета, две санитарных секции), ремонтная секция, дивизионный обоз (из четырёх рот Корпуса Обслуживания), ветеринарная секция.
       Всего в дивизии по штату насчитывалось 24 х 4,5-дм (114-мм) гаубицы, 36 х 18-фт (83,8-мм) пушек, 4 тяжёлых (248 -мм), 12 средних (51-мм) траншейных миномётов, 24 лёгких миномётов, 48 станковых пулемётов. Реально из - за нехватки гаубиц ни одна дивизия не имела такого состава артиллерии. 21-я и 22-я полевые артбригады, сформированные для усиления 1-й и 2-й дивизий, а также 9-я, 12-я и 15-я бригады не получили гаубичных батарей, так что в соединениях Уокера и Легга имелось по 12 гаубиц и 48 пушек, а в остальных - по 20 гаубиц и 36 пушек. В ходе крупных операций огневую поддержку осуществляла армейская артиллерия англичан, компенсируя относительная слабость австралийских дивизий.
       Увеличение численности соединений потребовало дополнительного корпусного звена. В 1-й корпус АНЗАК ( командир - генерал - лейтенант Бёдвуд, начштаба бригадный генерал Уайт ) первоначально вошли 1-я , 2-я австралийские и новозеландская дивизии, 13-й легкоконный полк (набран в Виктории). С апреля 1916 года они занимали позиции в секторе Армантьера, севернее Лилля во Французской Фландрии, а в июле (без новозеландцев) были переброшены на участок главного удара в район Амьена. Во 2-й корпус АНЗАК (генерал - майор Годли) были включены 4-я и 5-я австралийские дивизии, сводный конный полк (из двух эскадронов 4-го легкоконного и новозеландского эскадрона Отаго). В сражениях 1916 года он как единое целое фактически не выступал. 5-я дивизия, прибыв на фронт, была временно присоединена к XI английскому корпусу у Фромелля ( 16 км. севернее Лилля ), и раньше всех своих земляков приняла участие в операциях на Сомме. 4-я же дивизия оказалась под Амьеном в составе 1-го корпуса АНЗАК . 3-я дивизия осталась в английских лагерях на равнине Солсбери, и прибыла в состав 2-го корпуса только в декабре 1916 года[36].
       Кроме них, в качестве отдельной части действовала 36-я тяжёлая артиллерийская бригада (командир полковник Уолтер Адамс Коксен, занимавший должность начальника артиллерии австралийской армии), переименованная из 1-й осадной и включавшая две батареи 8-дм и 9,2-дм гаубиц ( по 4 орудия). Обычно её использовали в интересах армейского звена и только в феврале 1918 года присоединили к австралийскому корпусу[37]. Первоначально входившие в состав дивизий велосипедные роты в июле были собраны в два отдельных велосипедных батальона (1-й и 2-й), до конца войны выполнявшие задачи связи в интересах корпусного звена. Довольно много тыловых подразделений (госпиталей, частей связи, строительных, в том числе рот строительства подземных сооружений и железнодорожных, снабженческих) размещалось как во Франции, так и в Англии. Там же располагались учебные лагеря и части, например учебно - артиллерийская (резервная) бригада. Почти вся кавалерия, также реорганизованная в дивизии, и часть тыловых служб остались в Египте. Кавалеристам предстояла долгая борьба за Палестину, о которой будет рассказано отдельно.
       Во Франции "анзаков" встречали как мифических героев, а рассказы об их подвигах в Галлиполи многократно тиражировались газетами. Молодые гиганты, прибывшие с самого края земли спасать от тевтонов страну Бодлера и Ренуара, пользовались всеобщей любовью и восхищением. Правда, вскоре у многих австралийцев пробудился скепсис по поводу своей роли в грядущем "решающем ударе". Особенно он стал заметен на фоне грандиозного наступления русского Юго - Западного фронта, известного нам под названием Брусиловского прорыва. Уроженец Варшавы, перебравшийся ещё в детстве в Англию, а оттуда в Австралию, и поступивший добровольцем во 2-ю дивизию, Франк Лесный (Лесни), писал матери: " Многие из нас испытывают неприязнь к подобным репортажам, таким как "Анзаки во Франции" - анзаки - это, анзаки - то... Похоже, они над нами просто смеются. Полная бессмыслица говорить об анзаках, когда русские взяли в плен 150 000 человек, что почти в три раза больше, чем число всех анзаков во Франции" [38].
       Боевое крещение австралийцев состоялось в весенние месяцы - обе стороны периодически обменивались артиллерийскими ударами и прощупывали оборону рейдами. В одном из них 25 июня рядовой 17-го батальона Джон Уильям Джексон первым среди бойцов AIF во Франции заработал Крест Виктории. Получив ранение, он долгое время оставался в строю, помогая спасать таких же раненых товарищей. Это стоило ему руки, но зато в историю он вошёл как самый молодой (18 лет) кавалер высшей британской боевой награды[39].
       Несмотря на артналёты и разведывательные рейды, первые месяцы окопной жизни на Западном фронте казались бойцам, прошедшим кошмар Галлиполи, вполне сносными. Тот же Лесни описывал свои ощущения так: "К счастью, жизнь в траншеях здесь лучше организована, чем в Галлиполи. Мы не живём здесь постоянно в траншеях, как было там, а после нескольких дней на передовой отходим на отдых к местам расквартирования. Конечно, что касается опасности, в траншеях быть безопаснее, чем в резерве..." [40]. Знали бы австралийцы, какая адская мясорубка ждёт их впереди, не раз вспомнили бы добрым словом тяжёлые, но имевшие ясную цель будни у гребня Сари Баир!
       Фромелль. 19 июля 1916-го.
       1 июля началось знаменитое сражение на Сомме. Корпус Бёдвуда в первые его дни снялся с насиженных мест у Армантьера и двинулся к городу Альбер, где 4-я английская Армия взламывала германскую оборону. В составе Резервной Армии генерала Юбера Гофа он предназначался для развития прорыва. Однако прорыва не получилось, вместо него на протяжении недель англичане пытались буквально по метру "откусывать" куски территории, проводя операцию за операцией. Вторая из них - битва за хребет Базантен - должна была сопровождаться вспомогательным ударом в старом секторе АНЗАКа - между Армантьером и Лиллем, у деревушки Фромелль.
       Для исполнения этого удара назначался XI корпус 1-й Армии в составе 61-й английской и 5-й австралийской дивизий. Целью было обозначено спрямление дуги на линии фронта, позволяющей немцам с возвышенностей хорошо простреливать большой участок нейтральной зоны. По плану командира корпуса Ричарда Хокинга, пехота должна была атаковать днём после длительной артподготовки, бегом покрыть расстояние до первой линии окопов 6-й баварской резервной дивизии и затем преодолеть ещё 400 метров, чтобы закрепить успех. Хокинг считал, что хорошая обработка передового рубежа огнём не позволит баварцам быстро среагировать на прорыв, а уж отбиться на новом рубеже будет несравненно проще. Тем временем опять в планы внесла коррективы изменяющаяся обстановка на фронте. Битва при Базантене завершилась уже 17 июля, за два дня до удара у Фромелля, что в значительной мере лишало операцию смысла. К тому же, противник зафиксировал сосредоточение артиллерии на узком участке и подготовился к отражению атаки. Тем не менее, Хокинг не стал отменять потерявший актуальность приказ.
       Ранним утром 19 июля заговорили британские орудия. Канонада продолжалась 11 часов, а в 18.00 поднялась пехота. Австралийцы атаковали на левом фасе дуги. 8-ой и 14-й бригадам сопутствовал успех - с относительно небольшим уроном они быстро преодолели нейтральную полосу и попрыгали в пустые вражеские окопы. Однако вместо второй линии на заданном рубеже они обнаружили канаву, заполненную дождевой водой и совершенно непригодную для занятия обороны. Ещё хуже обстояло дело на центральном участке 15-й бригады и соседней 184 бригады англичан, попавших под чрезвычайно плотный пулемётный огонь и не продвинувшихся ни на шаг.
       В 21 час 58-й батальон ещё раз атаковал выступ дуги, но, не будучи поддержан англичанами, безо всякого смысла понёс тяжёлые потери. В результате 8 и 14 бригады оказались в фактической изоляции, чем немецкое командование немедленно воспользовалось. Ночью все возвышенности вокруг вклинившихся австралийцев были заняты пулемётчиками, открывшими перекрёстный огонь. Удержаться под ним по пояс в воде не представлялось возможным, но и отступление превратилось в показательный расстрел. Вторично Маккей видел гибель подчинённых ему войск и ничего не мог с этим поделать. На этот раз потери были ещё более ужасными - за сутки дивизия лишилась 5533 бойцов. Два батальона - 60-й и 32-й - считались полностью уничтоженными - они потеряли 780 и 718 человек соответственно, а в строю осталось по сотне с небольшим. Бригадир Эдвард "Помпей" Эллиот, за плечами которого были война в Южной Африке и Галлиполи, чей батальон поставил на Лоун Пайн рекорд по числу Кавалеров Виктории, плакал, встречая своих выходящих из боя солдат. " Худшие 24 часа за всю историю Австралии" [41] - так назвал битву при Фромелле Австралийский Военный Мемориал. Все три года бурской войны обошлись стране вчетверо дешевле, и даже драматичная первая неделя на "плацдарме АНЗАК" оказалась не столь кровавой. Погибших было так много, что немцы не стали утруждать себя индивидуальными захоронениями, а свалили большинство трупов в огромную братскую могилу. Местонахождение её обнаружилось лишь в 2007 году на окраине "Буа Фэзан" ("Фазаньего леса") рядом с Фромеллем. В 2010 году произведено перезахоронение останков после их генетической экспертизы и идентификации части найденных тел. Правительство и общественные организации не пожалели усилий для того, чтобы найти родственников каждого из погибших и сравнить их ДНК. А ведь прошло без малого столетие[42]!
       Также спустя много лет стало известно, что здесь у австралийцев имелся ещё один исключительный шанс нечаянно изменить мировую историю - в рядах 6-й баварской дивизии в это время воевал молодой солдат по имени Адольф Гитлер[43].
       Сражение у Позьера. 23 июля - 7 августа.
       Атака Фромелля провалилась во многом из - за отхода от рекомендаций, разработанных союзным командованием в период подготовки операции на Сомме, особенно в части организации артиллерийской поддержки. На направлении главного удара всё должно было идти в соответствии с доктриной "методического наступления", в котором главную роль играла не пехота, а артиллерия. Она много часов ровняла передний край обороны, сопровождала движение стрелковых цепей огневым валом, "работала" в глубину, уничтожая вражеские резервы и батареи. Массировано применялась авиация, в том числе бомбардировочная. Пехота ни при каких обстоятельствах не должна была допускать возникновения разрывов между подразделениями и утраты связи, в соответствии с принципом "порядок важнее быстроты". С помощью подобной методичности шло постепенное "прогрызание" обороны. К сожалению, у тактики "медленно, но верно" имелся серьёзный изъян - она позволяла противнику подтягивать резервы в угрожаемый район и превращать поле боя в непрерывно работающую человеческую мясорубку.
       Одним из этапов этой битвы на истощение стало сражение при Позьере. Городок Позьер лежит на ключевых высотах, контролирующих дорогу от Альбера (на территории, занимаемой союзниками) к Бапому (на оккупированной части Франции). Через них проходила вторая линия немецкой обороны, к которой прорвалась 4-я Армия генерала Роулинсона в сражении за хребет Базантен. Попытки Роулинсона овладеть Позьером и "свернуть" тем самым с юга всю немецкую вторую линию закончились неудачно, хотя окрестности городка в результате превратились в пустыню, а сам он - разрушен до основания. В такой обстановке британский командующий силами во Франции Хейг ввёл в бой Резервную Армию генерала Гофа с задачей довершить дело, начатое Роулинсоном.
       1-й корпус в это время ещё не завершил сосредоточения. 18 июля подошла к линии фронта только 1-я дивизия, и её Гоф вознамерился бросить в бой сразу, без подготовки. Генерал Уокер, хорошо наученный опытом импровизаций на Галлиполи, категорически воспротивился, выговорив несколько дополнительных дней. В итоге начало операции было назначено на 23 июля, а артиллерия армии немедленно приступила к обработке немецких позиций, в том числе химическими снарядами, начинёнными фосгеном.
       В 12.30 23 июля за огневым валом пошли вперёд 1-я и 3-я бригады. Поднял своих солдат и 23-летний лейтенант 10-го батальона Артур Блэкберн, тот самый, что ранним утром 25 апреля прошлого года первым из австралийцев обозревал воды Дарданелл с гребня Чунук - Баира. Он не только выжил в тех боях, но и продвинулся из рядовых в офицеры. Подобная карьера в армии доминиона не была редкостью; Блэкберн же, успевший получить диплом бакалавра права и поработать адвокатом, имел тем более предпочтительные шансы. Полгода в галлиполийском аду сделали из штатского юриста настоящего боевого командира, а события этого дня обеспечили место в пока не слишком длинном ряду кавалеров Креста Виктории. После лёгкого и почти беспрепятственного овладения вершиной холма целью взвода Блэкберна обозначался небольшой опорный пункт на окраине Позьера. Пройдя чуть более двухсот метров, солдаты наткнулись на неподавленную оборону немцев. Командир повёл за собой четыре группы гранатомётчиков и подавил немецкие огневые точки. Проверять результаты работы лейтенант опять таки отправился сам, живых во вражеских окопах не обнаружив. В результате взвод не только выполнил свою задачу, но и первым установил контакт с соседним батальоном, заняв позиции в ста метрах впереди предельного рубежа[44].
       В этот день австралийцам улыбалась удача. Методичное продвижение к очередным линиям траншей при массированной артиллерийской и авиационной поддержке позволило с минимальными потерями захватить Позьер и оседлать дорогу Альбер - Бапом. Правда, в темноте продвижение замедлилось - бомбардировка превратила местность в подобие лунного ландшафта, на котором воронки от снарядов, ямы и окопы сливались в запутанный лабиринт. Немцы появлялись в самых неожиданных местах, и временами вспыхивали рукопашные схватки. Одна из них принесла Крест Виктории рядовому Джону Лику из 9-го батальона - забросав гранатами траншею и в одиночку захватив её, он несколько минут до подхода своих товарищей отбивал вражеские контратаки.
       Утром стало ясно, что радость по поводу выполнения задачи предыдущего дня была несколько преждевременной. На правом фланге между Позьером и Жюллемоном английское наступление захлебнулось, а командующий 2-й германской армии Фриц фон Белов верно оценил опасность, связанную с потерей первого из этих пунктов. Против австралийцев сосредоточилась артиллерия целого корпуса (IV-го ), весь день расстреливая многострадальный городок и всех, кто в нём оказался. 26 июля Белов усилил артиллерийскую группировку ещё и орудиями IX корпуса. Гоф ответил сосредоточенным огнём гаубиц трёх британских корпусов, что окончательно убедило немцев в намерении противника развить первый успех. Вечером обстрел стал так силён, что Гоф и Бёдвуд всерьёз обеспокоились судьбой находившихся на позьерском холме солдат Уокера и решили заменить их свежей 2-й дивизией. Когда 27 июля 1-я дивизия вышла из - под обстрела в тыл, её бойцы, по словам сержанта Рулла, были "так измождены и так ошеломлены, что выглядели лунатиками с невидящими стеклянными глазами" [45]. А Чарльз Бин был вынужден признать, что один час сражения при Позьере подверг австралийцев большему стрессу, чем вся Галлиполийская кампания. Потери составили 5286 человек[46].
       2-ю дивизию Гоф опять решил бросить в атаку немедленно, пользуясь возникшей во вражеских артобстрелах паузой. Легг не имел такого авторитета и силы воли, как Уокер, и поддался давлению. Недостаточно подготовленное наступление, к тому же начатое в условиях "слепоты" артиллеристов (тучи пыли, поднятые многодневной бомбардировкой, делали их прицельную стрельбу невозможной ), закончилось вполне ожидаемо. 7-я бригада застряла на неповреждённой колючей проволоке, 5-я даже не смогла поднять голову под огнём, а ничтожный успех 6-й в такой ситуации оборачивался только новыми жертвами. Сражение 29 июля стоило австралийцам 3500 человек, а наиболее пострадавшая 7-я бригада отошла в тыл на переформирование.
       Следующую атаку Легг подготовил более основательно. К вражеской линии обороны подводились траншеи, для большей скрытности и минимизации потерь от артиллерийского огня рыли их в основном по ночам. Более точно определялись направления ударов и цели. Результатом стал выход 4 августа на господствующую точку хребта Позьер - высоту 160, с которой хорошо просматривалась (и простреливалась) местность на 7 - 8 км вглубь территории, занятой противником.
       Ответ фон Белова не заставил себя ждать. "Взять высоту 160 любой ценой!" - этот приказ начал исполняться с немецкой последовательностью и педантичностью. В ночь с 5 на 6 августа 2-я и свежая 4-я дивизии попали под самую интенсивную с начала боёв бомбардировку. Утром 6 -го началась контратака пехоты, в отражении которой приняли участие и отзываемые в тыл бойцы 2-й дивизии. Встретив мощный отпор, немцы опять пустили в ход артиллерию. В результате 2-я дивизия передислоцировалась в более спокойный район с рекордными потерями - 6848 человек за 12 дней[47]. Франк Лесни писал по этому поводу: "Мы вышли из ада... Мы были в окопах девять дней и каждый день казался неделей и каждая ночь - месяцем... Последние четыре ночи группа из пятидесяти человек (и я был одним из этих счастливчиков) была отправлена в резерв 18 батальона. Фрицы бомбят резервы и части поддержки основательно каждую ночь, опасаясь нападения... Мы сидели в резерве, прижавшись к земле четыре ночи, ожидая, когда придёт наш черёд, то есть когда снаряд упадёт в траншею и мы отправимся в очень долгое путешествие." [48]
       На долю солдат Герберта Кокса выпало отражение решающей контратаки 7 августа, в ходе которой большим группам немцев удалось прорваться на вершину холма и довести дело до рукопашной. В ней, слава богу, австралийцы смогли показать свою удаль. "Галлиполийский Геркулес" Альберт Джэка совершил ещё один подвиг, достойный Креста Виктории - с семью солдатами вышел в тыл прорвавшихся немцев, напал на них и отбил опорный пункт. Вдохновлённые его примером, по всей линии австралийцы бросились в штыковую, полностью разгромив врага и вернув утерянные позиции. Похоже, что цена всё- таки оказалась для Белова недопустимо высокой, и с этого момента он прекратили попытки взять Позьер.
      
      
       Ферма Муке (10 августа - 3 сентября) и ноябрьские бои у Флер
       К большому несчастью для австралийцев, Юбер Гоф относился к типу начальников, исповедующих принцип: "Что тут думать, прыгать надо". Закрепившись в Позьере, он решил немедленно развить успех и прежде всего изолировать расположенный восточнее вражеский укреплённый район Тьепваль. Сначала 4-ю, а потом не успевшие толком прийти в себя 1-ю и 2-ю дивизии поочерёдно бросали в атаки на никому прежде не известную ферму Муке, с тех пор ставшую таким же мрачным символом, как Фромелль.
       Фронт наступления в полтора километра весь прекрасно простреливался немецкой артиллерией, и любой частный успех немедленно приводил к сосредоточению на нём огня сотен орудий. Несколько раз атакующим удавалось прорваться в сеть подземных укреплений под фермой, и неоднократно их выбивали оттуда с большими потерями. Рота 13-го батальона под командованием Генри Мюррея смогла обогнуть ферму и занять траншею в тылу немецкой обороны. Но немцы сами едва не отрезали зарвавшихся храбрецов (бой 13 августа). Рядовой Мартин О'Мира из 16-го батальона много раз под огнём выносил с поля боя раненых, во время обратных маршрутов подтаскивая товарищам боеприпасы. Его полное пренебрежение к смерти вызывало даже некоторую оторопь, но оборачивалось спасением десятков людей. Впрочем, безрассудной храбростью в этих боях вряд ли кого - то можно было удивить. Молодые солдаты 4-й дивизии стремились компенсировать ею недостаток опыта. К сожалению, героизм мало что менял в ходе сражения. Первые десять дней боёв стоили 4-й дивизии 4649 жертв, и её были вынуждены временно отвести в тыл.
       Очередь биться головой о стену перешла к бывалой 1-й дивизии; только что значил её галлиполийский и позьерский опыт в этом тупом занятии! Когда 22 августа истощённые непрерывным боем солдаты Уокера перевели дух в окопах на окраине фермы, в 1-й дивизии недосчитались ещё 2650 человек. Наступать дальше она явно не могла. Последний, как надеялись, удар поручили нанести 6-й бригаде 2-й дивизии. Считать её полноценной не приходилось - вместо положенных 1023-х, её батальоны имели от 365 до 700 штыков. Но ничего лучшего под рукой не было. 6-я бригада атаковала и с честью исполнила свой долг. Ферма Муке наконец- то оказалась в руках австралийцев.
       Только немцы тоже не дремали. На угрожаемом направлении сосредоточился знаменитый гвардейский резервный корпус. Сокрушительный удар прусской гвардии перечеркнул все успехи АНЗАКов. 26 августа 6-я бригада, потеряв 896 человек из 2500, откатилась на прежние позиции. Вновь в огонь бросили 4-ю дивизию, и ещё долго она заваливала своими телами колючую проволоку у злосчастной фермы. Почти четыре недели продолжалось безумное расточительство человеческих жизней, к концу которого 1-й АНЗАК потерял 10700 человек. Урон 4-й дивизии достиг 7158 человек[49]. После самого кровопролитного для неё штурма 3 сентября обескровленные части сменили войска другого британского доминиона - Канады. Итоги семинедельного сражения под Позьером в целом оказались очень печальными для АНЗАКа, несмотря на решение некоторых тактических задач. Он лишился почти 23 тысяч человек ( 1-я дивизия - 7654, 2-я дивизия - 8114), около трети из них убитыми[50]. "Хребет (у Позьера) более густо усеян австралийскими телами, чем любое другое место на земле" [51] - написал по этому поводу Чарльз Бин.
       Обсуждение итогов в штабе Хейга вскрыло многие ошибки, каждая из которых дорого стоила корпусу. В ответ на упрёки главнокомандующего Сирилл Уайт весьма аргументировано доказал, что эти ошибки во всяком случае не на их с Бёдвудом совести. Плохое взаимодействие с армейской артиллерией, ставка на победу любой ценой, низкое качество разведки - по мнению Уайта, всё это нужно было срочно исправлять, а драгоценные человеческие жизни не тратить так бездарно. Выслушав доклад, Хейг положил руку на плечо 40-летнему генералу и грустно сказал: "Пожалуй, Вы правы, молодой человек" [52]. Оставалось надеяться, что простая констатация правоты Уайта будет не единственным полезным уроком Позьера...
       До середины октября дивизии АНЗАК приходили в себя, восполняя потери за счёт очередных партий добровольцев. Но поток их начал иссякать. Приходящие из Франции письма и тысячи похоронок сбивали патриотический пыл эффективнее ледяного душа. Видя угрожающее сокращение численности вверенных частей, Бёдвуд обратился к правительству Австралии с предложением ввести по английскому примеру всеобщую воинскую обязанность. Однако прежнего авторитета у него уже не было. Уступив тупому напору Гофа и практически зазря положив лучших бойцов, он вызывал теперь в свой адрес всё больше критики.
       С самого начала было ясно, что идея принудительного набора встретит серьёзное сопротивление. Значительная часть общества, прежде всего многочисленные католики, с самого начала относились к войне и участию в ней скептически. Кровавый посев Западного фронта дал мощные пацифистские всходы, и лагерь сомневающихся пополнился сотнями тысяч недавних "британофилов". В итоге избиратели путём референдума ответили на обращение Бёдвуда отказом (52% против 48-и). Из-за провала референдума произошёл раскол в лейбористской партии - наиболее последовательные сторонники премьера Уильяма Хьюза, выступавшего за введение воинской обязанности, создали новую партию, в 1917-м объединившуюся с либералами в Националистическую партию Австралии. Хьюз сохранил за собой пост премьера, и продолжал пользоваться популярностью, но народ фактически дал понять, что не во всём готов следовать за своими лидерами. Конечно, пока добровольцев хватало и для восполнения убыли, и даже для формирования новых частей. Однако летние бои показали, что по - настоящему серьёзные испытания у солдат доминиона только начинаются.
       Последние для них в 1916 году октябрьские бои у Варленкура и ноябрьские у деревни Флер южнее Позьера проходили совсем без прежнего лихого азарта. Условия осенней распутицы, когда многократно перепаханная снарядами земля превращалась в грязевое поле, Чарльзом Бином были оценены как самые тяжёлые из всех ранее виденных. Собственно, все эти завершающие операции на Сомме проходили более вяло, войска просто не понимали смысла очередных атак по колено в грязи. 1-я, 4-я и 5-я дивизии атаковали оборонительные линии немцев у деревни Флер уже когда собственно сражение на Сомме считалось оконченным, и цели его - максимальное истощение врага - отчасти достигнутыми.
       Понесённые ими потери никак не оправдывались малозначительными успехами; 4 ноября у Флер оборвалась жизнь самого молодого 26-летнего командира батальона Оуэна Хауэлла-Прайса, судя по его блестящей карьере в Галлиполи ( от лейтенанта до майора за четыре месяца), способного стать и самым молодым генералом. 5 и 14 ноября 7-я бригада 2-й дивизии неудачно атаковала сектор "Лабиринт" южнее Флера, а 15-го и 16-го отражала при поддержке других бригад немецкие контрудары. "Мы вступили в действия 29 октября и провели более трёх недель в грязи и дожде, не говоря уже о морозе и снеге" - писал своей сестре артиллерист Артур Смит - "Некоторые парни много страдали от опухших ног и простуды. Я начинаю думать в последнее время, что мы постепенно становимся как какие - то дикари..." [53]. Грязевые поля превратились в непроходимое болото, и за очередное безрассудство генералов 2-я дивизия расплатилась 1720-ю убитыми и ранеными. Очень слабо проявила себя 5-я дивизия Маккея, главным образом по причине отвратительного планирования операции. Отчаянная смелость австралийцев, ставшая, по мнению англичан, одной из существенных причин чрезмерных потерь, вынужденно уступала место расчётливой осторожности[54].
       На Западном фронте без перемен. 1917 год. Бюлькур, Мессин, Пашендейль.
       К линии Гинденбурга ( февраль - март)
       Непривычная для австралийцев окопная зима 1916 - 17 годов была ещё одним испытанием на прочность. В заполненных водой траншеях стоял такой холод, что многие солдаты ( для которых время с температурой 12-15 градусов Цельсия дома считалось лютой зимой ) просто не могли в них находиться. Игнорируя опасности, они ночевали на бруствере, плотно закутавшись в одеяла. Изобретательность австралийцев и здесь находила себе новое применение. В 24-м батальоне 2-й дивизии впервые появилась, например, зимняя маскировочная униформа - закупленные в тылу белые рубашки одевались поверх обмундирования караульными и разведчиками и заменяли собой маскхалат.
       Окопное сидение совсем не было спокойным. 13-й батальон 4-й дивизии, например, в ночь с 4 на 5 февраля произвёл поиск и захватил участок вражеской траншеи. Немцы, естественно, не захотели оставлять это без возмездия. Рота капитана Генри Уильяма Мюррея отразила три контратаки врага, а сам капитан лично не раз орудовал штыком. Четвёртый штурм привёл к вытеснению австралийцев, но Мюррей собрал вокруг себя двадцать гранатомётчиков и вернул позицию. Когда 16-й батальон пришёл сменять 13-й, в героической роте оставалось 48 штыков. Мюррей вообще считался человеком исключительной храбрости и доблести, абсолютным рекордсменом по скорости прохождения иерархической лестницы. Этот тасманийский фермер завербовался в армию рядовым ещё в сентябре 1914-го, на Галлиполи всю кампанию командовал пулемётным расчётом, во Франции стал офицером, отличился на Сомме. После ранения у фермы Муке он делил палату с легендарным Альбертом Джекой. Февральские бои принесли ему Крест Виктории и погоны майора, а закончил войну он в должности командира пулемётного батальона и звании подполковника. Такой карьеры в британских вооружённых силах мало кто мог похвастаться, и Мюррей по праву занимает своё место в списке легенд АНЗАКа[55].
       Пока четыре из пяти дивизий мёрзли в сырых окопах у обильно политого австралийской кровью Позьера, 3-я дивизия в составе корпуса Годли базировалась севернее, у относительно спокойного Ипра. За зиму существенные изменения произошли в командовании соединений. Во 2-й дивизии заболевшего Легга сменил английский генерал Смит, в 4-й Кокс сдал дела завоевателю Новой Гвинеи Холмсу, 5-ю возглавил артиллерист Хоббс. Маккей, трижды подтвердивший репутацию самого неудачливого комдива и в боях у Флер показавший, что из катастрофы у Фромелля он не извлёк уроков, явно не мог оставаться в армии. Бёдвуд сплавил его вместе с Леггом под благовидным предолгом болезни. Оба вскоре заняли неплохие должности - Легг вернулся к руководству штабом Сил обороны, Маккей возглавил тыл AIF в Англии. Ни тот, ни другой на фронте до конца войны больше не появлялись. Массовые перемещения произошли в бригадном звене. Уокер сменил всех своих командиров бригад, Смит - двоих ( кроме Геллибранда). Новые назначенцы - бригадные генералы Лесли, Хейн, Беннет ( ему в момент назначения было всего 29 лет), Р. Смит, Уисдом смогли продержаться в своих должностях гораздо дольше, некоторые до самого конца войны, что свидетельствовало в пользу их несравненно лучшей квалификации; то же можно сказать и о начальниках артиллерии 1-й и 5-й дивизий Коксене и Бессел - Брауне. Уокер же заметил и толкового офицера Томаса Блейми, поставив его во главе своего штаба и ни разу впоследствии в нём не разочаровавшись.
       Серьёзной реорганизации подверглась артиллерия. Все пушечные и гаубичные батареи перевели из четырёхорудийного в шестиорудийный состав, количество полевых артбригад в дивизии сократили до двух ( по 18 х 18-фунтовых и 6 х 4,5 -дюймовых орудий). Часть бригад ( 9-ю, 15-ю, 21 - 25-ю) расформировали, а 3-ю, 6-ю и 12-ю перевели в армейское подчинение, впоследствии используя на участках прорывов для наращивания огневой мощи. Выросла насыщенность пулемётами за счёт появления в каждой дивизии отдельной роты "Виккерсов" (16 единиц)
       Германский Генштаб в это время занимался не менее продуктивным делом - спланировал и осуществил отход с линии обороны на Сомме к так называемой "линии Гинденбурга". Летне - осенние сражения, существенно ухудшившие для немцев конфигурацию фронта и нанесшие практически невосполнимый ущерб, всё- таки спустя месяцы дали результат. Новая линия обороны была существенно короче прежней за счёт спрямления, а, значит, требовала меньше остродефицитных теперь войск. Разом решались проблемы невыгодных позиций. А несколькими десятками разрушенных французских городков Гинденбург пренебрёг безо всякого сожаления. Хорошо изученный галлиполийский опыт позволил осуществить отход с минимальными издержками. Хотя союзники, конечно, не спали и постарались нанести отступающим войскам какой- то урон. 24 февраля Бёдвуд направил вслед за немцами 1-ю, 2-ю и 5-ю дивизии. Методичный Уокер без проблем рассеял немецкую завесу у Бапома, и в ночь на 26 февраля внезапной атакой овладел деревушками Ле Барк и Линьи - Тиллуа.
       В Ле Барк первой ворвалась рота "А" 12-го батальона, в которой служили два не слишком обычных для волонтёрской армии персонажа. Командир роты капитан Джеймс Ньюленд и сержант Джон Уиттл в отличие от практически всех своих сослуживцев были профессиональными солдатами. У обоих за плечами имелся опыт англо - бурской войны, оба служили в межвоенный период в артиллерии. Правда, викторианец Ньюленд в 1910 году уже перешёл в пехоту и к августу 1914-го дослужился до одного из высших сержантских рангов - полкового сержанта - квартирмейстера. Тасманиец Уиттл попал в регулярную артиллерию из флота. В 12-м батальоне их свела война, и с тех пор едва ли не во всех донесениях о боевом пути части их имена встречаются рядом. Почти ровесники (Ньюленд родился в 1881-м, Уиттл в 1882-м), они безусловно поддерживали приятельские отношения. Разница в чинах (Ньюленд быстро продвинулся в офицеры, а Уиттл так и остался сержантом), в полном соответствии с "духом АНЗАК" не мешала подобной дружбе. В роте вряд ли имелись авторитеты большие, чем они, уже получившие ранения в боях ( первый - на Галлиполи, второй у фермы Муке) и обладавшие многолетним армейским опытом. 26 февраля началась цепь их совместных подвигов, закономерно приведшая к приглашению в Букингемский дворец, где Георг V торжественно вручал Кресты Виктории.
       Для Ньюленда это начало было неудачным - наткнувшись на немецкий опорный пункт в Ле Барк, он получил второе своё ранение. Уиттл сразу бросился на помощь командиру и товарищу. В немцев одна за другой полетели гранаты, деревенька была очищена, а грудь храброго сержанта украсила медаль военных заслуг. Общие потери австралийцев в первых боях 1917 года оказались довольно небольшими, а результаты испугали немцев, так как могли сорвать им организованное сосредоточение на новом рубеже. 2 марта, стремясь задержать быстрое продвижение Уокера, они контратаковали Линьи. Тяжёлый бой закончился для них тактической неудачей, но оперативным успехом - 1-я дивизия из-за утомления и потерь отошла в тыл, а пока происходила её смена 4-й, главные силы немцев завершили свой "кутузовский" маневр.
       2-й дивизии пришлось ещё хуже. 25 февраля она выдвинулась к так называемой линии "Лупар - Ле Транлуа", за которую в октябре долго и безуспешно бились английские соединения. Однако здесь немцы решили драться всерьёз, так как центр позиции - сам город Бапом - был некоторое время ещё необходим в качестве транспортного узла. 5-я и 6 -я бригады в результате продвинуться не смогли - их затормозили неповреждённая колючая проволока и сильный пулемётный огонь. Одним из жертв этих боёв был Франк Лесни, так красочно описывавший свои боевые будни. " Ваш сын погиб смело, как солдат" - таковы были слова последнего письма, полученного с фронта его матерью. 26 и 27 февраля попытки повторились с прежним нулевым эффектом, 28-го столь же неудачно атаковала 7-я бригада. Только после многодневной артиллерийской подготовки 2-го марта была наконец захвачена вся передовая траншея противника и 7-я бригада вышла к главной линии обороны. Её атака планировалась на 13 марта, но за сутки до этого разведка обнаружила, что Бапом больше никем не защищается. 17 марта немцы уже полностью отошли отсюда на заданные рубежи. Дивизия продолжила преследование и 20 марта предприняла штурм укреплённой деревни Норайль, уже непосредственно прикрывавшей линию Гинденбурга. 6-й бригаде эта не слишком хорошо подготовленная атака стоила 331 человека, а Смит убедился, что противник больше отходить не намерен. Тем не менее, 26 марта состоялась на этот раз успешная атака деревушки Ланьикур, и столь же успешное отражение немецкого ответного удара. Капитан 26-го батальона Перси Черри геройски погиб в этом бою, заслужив посмертно Крест Виктории.
       В начале апреля 2-ю дивизию сменила резервная 4-я, передвинувшись с более спокойного фронта. 2-го числа её силами была захвачена деревня Норёй ( рядовой 50-го батальона Йорген Йенсен, уроженец Дании, получил в этом бою Крест Виктории за захват целого гарнизона с 45-ю солдатами), и взору австралийцев предстала во всю свою мощь главная линия немецкой обороны, возводившаяся с осени 1916 года.
       Наступление 5-й дивизии шло без таких препятствий. Именно солдаты её 30 батальона обнаружили оставление немцами Бапома и сразу же заняли превращённый в груду руин город. В дальнейшем дивизия продвигалась так быстро, что утратила контакт с соседним соединением британской 4-й Армии и получила приказ остановиться. 2 апреля Хоббс одновременно с 4-й дивизией атаковал передовой рубеж линии Гинденбурга и занял деревни Дуаньи и Луверваль. За отражение контратаки на деревню Луверваль посмертно Креста Виктории удостоился капитан Поуп из 11-го батальона. Он погиб вместе со всем взводом в жестокой схватке; рядом с ним и его бойцами насчитали не менее 80-и вражеских трупов[56].
       Бои за Бурсье ( 8 - 9 апреля) и Ланьикур ( 15 апреля). Первая битва при Бюлькуре ( 9 - 15 апреля).
       В период подготовки к новым сражениям продолжались тщательные поиски выхода из позиционных тупиков. Тактическая мысль союзников работала в направлении совершенствования инженерных средств и методов, а также применения военно - технических новинок, особенно танков, авиации и тяжёлой дальнобойной артиллерии. Британский главнокомандующий Хейг , намечая удар по линии Гинденбурга у Арраса, постарался максимально учесть трагический опыт Соммы . Идея Бёдвуда и Уокера с подземными галереями, давшая неплохой эффект при Лоун Пайн, теперь воспроизводилась с грандиозным размахом. Тысячи сапёров строили у Арраса целый подземный город, имевший кухни, туалеты, даже железнодорожные пути и электрическое освещение. В нём могли разместиться до шести пехотных бригад и полевой госпиталь. На участках прорыва сосредотачивались десятки танков, авиация тщательно разведывала глубину вражеской обороны. Апробировались методы звуколокации в интересах контрбатарейной борьбы. Методика движения за огневым валом отрабатывалась до идеальной синхронности (вал должен был опережать пехоту всего на сто метров).
       Наступление готовилось в сложной военно - политической обстановке. Февральская революция едва не разрушила русскую армию, французскую тоже била революционная горячка. Обнадёживало вступление США в войну на стороне Антанты (6 апреля), но до появления американских войск в Европе явно должен был пройти не один месяц. А французское правительство срочно нуждалось в победе, и самые боеспособные на тот момент британские корпуса предназначались для спасения союзника от кризиса. Командующий силами союзника генерал Нивель рассчитывал двумя мощными ударами - у Арраса и на реке Эна - взломать вражеский фронт и довести наконец дело до сокрушительного разгрома всей вражеской группировки на Западном фронте. Из прекрасной и старательно выпестованной идеи на практике родилось очередное массовое кровопролитие, вошедшее в историю как "бойня Нивеля"
       По плану Хейга 1-й австралийской дивизии поручался отвлекающий удар по последним форпостам Линии Гинденбурга - деревням Бурси, Эрми и Демикур. Нанося его за сутки до дня "Зеро" ( то есть до 9 апреля, когда начиналось наступление главных сил у Арраса), дивизия дезориентировала противника в самый напряжённый момент. Задача была выполнена и перевыполнена. Очередной шаг к Крестам Виктории сделали Ньюленд и Уиттл, чей 12-й батальон брал Бурси. Первый, только что вернувшийся из госпиталя, опять шёл впереди своих солдат и лично забрасывал гранатами огневые точки немцев. Второй во главе взвода захватил мельницу на окраине деревни, служившую важным опорным пунктом и ориентиром. Когда немцы попытались вернуть мельницу, Уиттл не только отбился от них, но, собрав выживших бойцов, вышел в тыл вражескому отряду и рассеял его. Продолжающиеся контратаки немцев не смогли достичь цели, лишь часть деревни перешла к ним в руки, а 10 апреля была вновь отбита пришедшим на смену 12-му 11-м батальоном. Об интенсивности боёв говорит тот факт, что за повторный захват Бурсье 11- й батальон расплатился 240 бойцами, в том числе 70-ю убитыми, а вся дивизия потеряла в эти дни 649 человек. В её 2-м батальоне заработал Крест Виктории рядовой Кенни, гранатами уничтоживший пулемётные гнёзда в деревне Эрми.
       14 апреля центром притяжения немецких атак на стыке 1-й и 2-й дивизий стала деревушка Ланьикур, занятая ещё 26 марта. Сюда только что прибыл 12-й батальон, и ему пришлось вынести тяжесть удара многократно превосходящих сил. Рота "А" попала в критическое положение после того, как соседняя рота "Д" отступила, оголив фланг. Ньюленд вынужден был сражаться почти окружённым, подвергаясь нападениям сразу с трёх сторон. Его солдаты были на волосок от гибели, когда противник вплотную приблизил к их позиции пулемёт. Благодаря исключительной решительности Уиттла, в одиночку уничтожившего его расчёт, остатки роты получили возможность спастись. Но спасение это само превратилось в эпический подвиг. Собрав 20 не имевших ранений солдат, Ньюленд сам атаковал противника. Тот был настолько ошеломлён фантастической дерзостью, что бежал почти без сопротивления, а 40 человек попали в плен к австралийцам. Рота потеряла 125 человек, из них 66 убитыми, но удержала деревню. Теперь - то своих Крестов Виктории наконец дождались двое неразлучных командиров почти погибшей роты.
       На следующий день на Ланьикур шли уже 23 батальона нескольких дивизий против одной 5-й австралийской бригады, что превратило частный бой в большое сражение, и деревня была оставлена. Но Уокер и Смит сохраняли решительный настрой, тем более, что наутро немцы отвели от деревни основные силы, удовольствовавшись захватом нескольких пушек. 9-й и 20-й батальоны вернули потерянное. Среди солдат 9-го батальона, отличившихся в этом бою и представленных к Военной медали, был по своему уникальный молодой человек - бежавший в Австралию от преследований за революционную деятельность петербургский студент Александр Карелин. Пожалуй, из нескольких сотен российских уроженцев, ставших "анзаками", он более других походил на героя авантюрного романа. Кочегар на корабле, репортёр русскоязычной ( ! ) брисбенской газеты, доброволец на Галлиполи, Карелин прямо таки просился на перо писателя. К сожалению, до сих пор лишь узкий круг историков интересуется подобными забытыми героями.
       Сражение меж тем благополучно завершилось. Уокер имел основание гордиться итогами - на 1010 австралийских убитых и раненых пришлось 2313 немцев[57]. Упорство австралийцев существенно помогло главным силам - восточнее Арраса в районе Скарп и на Вими Ридж длительная подготовка дала свои плоды - с приемлемым уроном были достигнуты все цели.
       К сожалению, на направлении действий 4-й дивизии у Бюлькура всё прошло гораздо менее гладко. Наступление здесь планировалось при поддержке танков, однако многочисленные поломки не позволили технике своевременно выйти на рубеж атаки. Часть английской 62-й дивизии не получила предупреждения о переносе её сроков и пошла вперёд безо всякой поддержки. Естественно, англичан ждало фиаско, к тому же раскрывшее врагу замысел командования. 11 апреля всего лишь 11 танков смогли помочь атакующим, столкнувшимся с немецкой тактической новинкой - "упругой обороной". Суть её заключалась в быстром отходе с слабозащищенных передовых позиций, заманивании противника вглубь, к наиболее сильно укреплённым линиям и стремительных контратаках против уставших войск. Тактика немцев фактически сорвала наступление 4-й дивизии, а все танки в ходе боя просто сломались (два из них впоследствии попали в руки врага). По этой причине пехота, ушедшая далеко вперёд, оказалась у колючей проволоки без основного средства её прорыва. Тем не менее, она постаралась до конца исполнить свой долг, преодолела проволоку и выбила противника из первой траншеи. А затем стало ясно, что лихость анзаков опять идёт им во вред. Артиллерийский и пулемётный огонь расчленил застрявшие на проволоке батальоны, немцы контратаковали отрезанные группы, много солдат при этом попало в плен. Именно за счёт пленных (1170 человек) 11 апреля у Бюлькура австралийцы приблизились к суммарной дневной убыли, близкой к результату Фромелля (4200 человек)[58]. Ставка на несовершенную технику и плохая согласованность в который раз подвели британцев.
       Вторая битва при Бюлькуре ( 3 - 17 мая).
       Обескровленную дивизию Хоббса пришлось срочно отводить в тыл, а на её место выдвигать 1-ю и 2-ю. Хотя к середине апреля всем стало ясно, что план Нивеля трещит по швам и оборачивается повторением ужасов Соммы, особенно на его французском участке, упрямый генерал не собирался останавливаться. Поскольку англичанам, в отличие от французов, удалось достичь некоторого успеха, Хейг тоже пошёл навстречу настойчивым просьбам союзника. Это решение в условиях утраты внезапности и технических преимуществ не обещало ничего хорошего. Злосчастный городок Бюлькур уже не являлся военной целью. Как отметил австралийский историк Питер Педерсен, его взятие превращалось исключительно в вопрос престижа[59].
       Рано утром 3 мая части 2-й дивизии вместе с 62-й английской начали второй штурм Бюлькура. Две линии траншей были захвачены одним решительным натиском. Особенно отличилась 6-я бригада, но ей пришлось заплатить высокую цену за свой напор и стойкость. После яростных контратак немцев, приведших к оставлению всей второй линии и части первой, в 24-м батальоне не досчитались около 80% состава, в 23-м - больше половины. Потребовалось срочно вводить в прорыв резерв - 7-ю бригаду, а затем и батальоны 1-й дивизии. 4 и 6 мая австралийцы атаковали вновь, в основном силами 1-й бригады, а 2-й дивизии опять пришлось отбиваться от натиска противника. В 1-м батальоне по итогам боёв появился третий по счёту кавалер Креста Виктории - капрал Хауэлл. Первая линия немецких окопов с большим трудом была возвращена, а 7 мая наконец пал и злополучный городок Бюлькур. На следующий день в 9-й батальон пришла Военная медаль, предназначавшаяся Александру Карелину. К сожалению, тот её не дождался, оставшись навсегда в бюлькурской земле.
       Когда ночью с 8 на 9 мая истощённую 2-ю дивизию, отразившую в общей сложности шесть вражеских контратак, отправили на отдых, её потери определялись в 3898 человек. Сменившая её 5-я дивизия до 17 мая продолжала сдерживать немецкие попытки вернуть передовой рубеж, в том числе отразила ещё одну, седьмую по счёту "генеральную контратаку". Лейтенант 58-го батальона Руперт Вэнс Мун 12 мая продемонстрировал беспрецедентную волю и упорство, оставаясь в строю несмотря на три последовательных ранения, и оставил своих бойцов лишь после четвёртого. Все бойцы сражались на пределе сил. Но в целом Второе Бюлькурское сражение быстро шло на убыль. 7482 убитых, раненых и пленных австралийцев стали ценой генеральского упрямства. Чарльз Бин пытался в какой то мере оправдать его тем, что и немецкие потери были столь же велики (около 7 тысяч) [60]. Однако он не мог не признать того прискорбного факта, что Бюлькур, как никакое другое сражение, подорвал доверие австралийцев к качеству британского командования. Катастрофические итоги "бойни Нивеля" поставили вопрос о принципиальной нецелесообразности подобных операций. Союзное командование вернулось к прежней идее частных ударов с ограниченными задачами, призванных главным образом истощать противника, и так уже испытывавшего недостаток во всём - от людских ресурсов до продовольствия. Расчёт делался исходя из явного экономического преимущества Антанты и возможности не экономить на боеприпасах, ведь её собственные людские ресурсы тоже начали вызывать всё большие опасения. Австралийцы, например, отказались от доукомплектования новой 6-й дивизии, а её личный состав переправили во Францию для восстановления действующих соединений.
       Сражение у Мессин ( 7 -14 июня 1917 ).
       В мае развернулась подготовка к такой операции на приморском фланге союзников, занимаемом 2-й Армией Герберта Пламера. С конца 1916 года здесь базировался II -й корпус АНЗАК, включавший новозеландскую, 3-ю австралийскую и 25-ю английскую дивизии. В июне его усилила дивизия Уокера, а затем в качестве общего резерва к участку будущего удара выдвинулся со своими немного отдохнувшими бойцами Холмс. Местом удара был обозначен бельгийский городок Мессин на одноимённой гряде холмов.
       Тактическая мысль Пламера вдохновлялась опытом минной войны прошлых веков. Как и у Арраса, старые идеи приспосабливались к новым масштабам путём их "гигантизации". Задумав начать штурм с грандиозного взрыва на передовых рубежах врага, Пламер приказал заложить на глубине 20 - 30 метров 21 мину общим весом 455 тонн аммонала. Перед этим неделю оборону утюжила тяжёлая артиллерия, в значительной мере подавившая батареи германской 4-й армии.
       Вечером 6-го июня Пламер сказал своим офицерам: "Возможно, завтра мы не будем вершить историю, но наверняка изменим географию" [61]. Он хорошо представлял последствия затеи - на месте подрыва самой большой 41-тонной мины сейчас раскинулось живописное озеро, а хребет Мессин значительно потерял в высоте.
       В 2 часа 50 минут 7-го июля артобстрел внезапно прекратился. Немцы, по привычке подозревая начало атаки, срочно заняли обе линии траншей. Более того, они начали одновременно смену частей, так что на заминированном участке находилось вдвое больше людей, чем обычно. В 3 часа грянул самый мощный взрыв за всю предшествующую историю человечества, превзойдённый лишь в Хиросиме. Грохот был слышен в Лондоне, ударная волна докатилась до Дублина, 10 тысяч солдат оказались погребёнными под землёй и развеянными в пыль. Город Мессин превратился даже не в развалины, а в огромную мусорную кучу. Сразу же возобновила работу британская артиллерия, создав на расстоянии полтораста метров впереди войск подвижный огневой вал из осколочных 18-фунтовых снарядов и в полукилометре - статичную завесу из 4,5 -дюймовых. 9 британских дивизий, встречая слабое сопротивление, заняли все обозначенные рубежи в течение трёх часов. Оставшиеся в живых германские солдаты, шокированные и контуженные, поголовно сдавались в плен.
       Для подавляющего большинства австралийцев дивизии Монаша это был первый настоящий бой, и начало их воодушевило. Захватывая один за другим полуразрушенные укрепления немцев, они действовали совсем не хуже своих более опытных товарищей. Рядовой Джон Кэрролл, будучи по месту жительства западноавстралийцем, случайно попал в 33-й батальон Нового Южного Уэльса и теперь должен был нередко отстаивать честь родного штата, демонстрируя особенную храбрость и находчивость. Впрочем, ирландские гены его родителей тоже сыграли свою роль. В схватке за деревушку Сент Ив, впервые вблизи увидев немцев, он действовал штыком как заправский фехтовальщик. Четверо пали его жертвами за считанные секунды, затем он заколол ещё одного, угрожавшего товарищу. Наконец, эффектную точку он поставил, перебив команду пулемётчиков и захватив пулемёт.
       Наследственность другого героя дня тоже звала на подвиги. Двоюродный дед капитана 37-го батальона Роберта Катберта Грива сержант Джон Грив получил Крест Виктории в Крымскую войну, и в семье всегда гордились им. Племянник поддержал честь фамилии, лично уничтожив два пулемётных расчёта, остановивших продвижение его роты. Тяжёлое ранение вывело капитана из строя, однако судьба сражения к этому моменту была решена. Штурм Мессин принёс австралийцам два Креста Виктории из четырёх, выданных на все девять атаковавших дивизий.
       Пламер не мог не радоваться результатам прорыва, отдавшего ему в руки 50 квадратных километров позиции с семью тысячами пленных. Продолжая закреплять успех, к ночи он переместил вперёд лёгкую артиллерию и под её прикрытием ввёл в бой резервные дивизии. Пехоту сопровождали танки. 4-я дивизия поддержала австралийскую репутацию, выполнив к утру 8 июня все поставленные задачи. Немецкие контратаки были без труда отбиты. Британская тяжёлая артиллерия, обработав тыловую зону, сорвала ещё несколько попыток противника собрать силы для удара. Редкий случай - потери наступавшей стороны в итоге оказались меньше, чем потери оборонявшейся ( хотя у австралийцев убыль и составила 6800 человек, значительная часть из которых - отравленные при внезапном артналёте фосгеновыми снарядами накануне удара 7 июля)[62]. Британское командование воспряло духом и в таком состоянии решило развить наступление на участке у Ипра.
       Третья битва у Ипра ( 31 июля - 6 ноября ).
       Пожалуй, не было в британской военной истории более неэффективного расходования человеческих жизней, чем эта многомесячная борьба за маленькие клочки земли в приморской части Бельгии. Командование союзников не могло даже вразумительно сформулировать, чего оно собиралось добиться, непрерывно долбя оборону противника. Тактически речь шла об очередном улучшении конфигурации фронта и овладении несколькими важными точками. Стратегические цели вообще не просматривались, кроме разве что знакомой концепции измора. Выполнение союзнических обязательств перед Россией и Италией, терпящих бедствие у Луцка и Капоретто, тем более не было приоритетом английской стратегии. При смехотворных приобретениях затраты и потери превысили все мыслимые размеры, поэтому в историографии за "драмой Пашендейля" (другое наименование битвы, данное по одному из её ключевых пунктов) прочно закрепилась репутация " названия, окаймлённого траурной чертой в истории британской армии" [63]( Лиддел Гарт).
       Австралийцы приняли участие в нескольких сражениях, на которые фактически распалась длительная операция во Фландрии. К моменту её начала здесь собрались все пять дивизий и оба корпусных штаба АНЗАКов. Внезапная и вынужденная замена командира произошла накануне боёв в 4-й дивизии. Большой любитель лично производить рекогносцировку переднего края генерал Холмс 2 июля попал под шальной снаряд и умер от полученных тяжёлых ранений. Заменил его Юэн Синклер - Маклеген, хорошо известный австралийцам по Галлиполи.
       В первых боях июля - августа на гряде Пилкем и у Лангемарка приняли участие только артиллеристы, поддерживая огнём английские войска. Сражение на дороге Менин ( 20 сентября ) развернулось на фронте Второй Армии, и к атаке привлекли в полном составе 1-ю и 2-ю дивизии. Оно открыло ряд операций, объединённых концепцией "укусить и держать", адептом которой выступал генерал Пламер. Верный принципу максимизации технических средств, Пламер поставил рекорд сосредоточения артиллерийского огня - на каждые четыре метра пятикилометрового ударного участка приходилось по орудию, а общее их число достигло 1295 единиц. За время артподготовки они израсходовали 3,5 миллиона снарядов, так что Пламер мог быть уверен - на всю тактическую глубину перед ним простиралось поле с процентным содержанием железа большим, чем в доменной печи. Активно применялись химические боеприпасы. Пехоты британский генерал тоже не пожалел - 10 дивизий создавали концентрацию людской массы, перед которой бледнело 26 августа 1812-го у деревни Бородино.
       В результате атакующие продвинулись на 1000 - 1400 метров, но ответный огонь германской артиллерии также нанёс им тяжёлые потери. В дивизии Уокера, выполнившей задачу - максимум, занявшей пункт Нонн Бошен и лес Гленкур и вышедшей к лесу Полигонь, убыло около 5 тысяч человек, у Смита, действовавшего левее - 2259. Рядовой Реджинальд Рой Инвуд из 10-го батальона заработал здесь свой Крест Виктории - 20 сентября он лично захватил немецкую опорную точку вместе с девятью немецкими солдатами, а на следующий день уничтожил пулемётное гнездо, пленив единственного оставшегося в живых члена расчёта. Рука об руку в 10 - м батальоне сражались трое братьев Инвудов. Роберт год назад погиб при Позьере, Гарольд вскоре (в ноябре 1917-го) отправился домой после тяжёлого ранения, Реджинальда судьба хранила - он вернулся в родную Аделаиду уже после войны с сержантскими нашивками и в ореоле героя. Такого же успеха, как Инвуд, добился 20 сентября лейтенант Фредерик Биркс из 6-го батальона. На следующий день, пытаясь выкопать из под завалов четверых своих товарищей, он сам стал жертвой бомбардировки, и Крест Виктории был присуждён ему посмертно.
       Через несколько дней солдат Уокера и Смита сменили 4-я и 5-я дивизии, назначенные для наступления через лес Полигонь (26 сентября). Готовясь к нападению, австралийцы продолжали совершенствовать тактику и взаимодействие родов сил. Медицинская служба создала передовые посты с задачей оказания первичной помощи тяжелораненым и их быстрой эвакуации непосредственно во время боя, что значительно снижало смертность. К формированию огневого вала привлекались пулемётные роты, парирующие возможные немецкие контратаки. Разрабатывалась система сигналов для авиации, чтобы обеспечить своевременное поступление разведданных и постоянную воздушную поддержку. Германское командование тоже учло уроки Арраса и Мессин - "упругость" обороны повышалась путём расположения в промежутке между передовой и главной линиями многочисленных укреплённых пулемётных гнёзд, которые должны были нанести максимальный урон вражеской пехоте на короткой дистанции, избегая попадания под огневой вал. Эти "пайлл - боксы" (бетонные ДОТы) создали самую большую проблему для наступающих. Непосредственно в атаке участвовали девять дивизий, поддерживали их кроме собственных пушек и гаубиц 205 тяжёлых орудий армейского резерва. Наиболее напряжённый бой выдержала 5-я австралийская дивизия, подвергшаяся нескольким вражеским контратакам. Её потери составили 5471 человек ( включая 27 и 28 сентября), 4-й дивизии - 1717 человек, продвижение - до полутора километров[64].
       В противоборстве с немецкими дотами многие австралийцы заслужили награды. Рядовой Патрик Багден ( 31-й батальон) был представлен к Кресту Виктории благодаря не только смелости, но и спортивной подготовке. В рукопашной схватке за "пайлл - бокс" он, выручая из плена товарища , дрался сразу с несколькими немцами и смог перебить их всех. Кроме этого подвига, на его счету был ещё один захваченный дот и пятеро спасённых из- под огня раненых. Правда, за спасение последнего ему пришлось заплатить своей жизнью. Сослуживец Багдена Уильям Сайндж получил свой Военный крест именно за Полигонь, хотя давно уже славился по всей армии как непревзойдённый снайпер. Счёт убитых им противников открылся ещё на Галлиполи, куда он попал в составе 5-го легкоконного полка. Там стало ясно, что его исключительная меткость куда полезнее в пехоте, чем в кавалерии. К концу войны Сайндж был признан лучшим снайпером AIF, с результатом более 150 уничтоженных противников. В сражении за Полигонь Крест Виктории заработал ещё один австралиец - Джон Дуайер из 4-й пулемётной роты.
       Третье в этом ряду сражение при Брудсейнде ( 4 октября) было проведено с участием четырёх дивизий АНЗАКов - Бёдвуд направил в новый район (плато Желювельд, южный край так называемой "Ипрской дуги") 1-ю и 2-ю дивизии, Годли - 3-ю и новозеландскую. Их роль оказалось решающей, а действия - наиболее результативными, что вновь заставило говорить о феномене "анзака". Подготовка удара шла в ускоренном темпе - начавшиеся дожди грозили вообще сорвать его, и Пламер пренебрёг своей обычной гигантоманией. Вместо недельного непрерывного обстрела он ограничился короткой, но интенсивной артподготовкой. Немецкая артиллерия ответила, причём в 5.30 утра её удар пришёлся непосредственно на изготовившиеся к атаке австралийские подразделения. Не успев выйти из окопов, АНЗАК понёс тяжёлые потери. Тем не менее, приказ надо было исполнять.
       В 6.00 пехота двинулась к хребту Брудсейнд. Впереди на расстоянии нескольких десятков метров висела сплошная серая пелена - недавние дожди привели к образованию слоя пыли, и артобстрел поднимал её в воздух. Несмотря на сильный ответный огонь противника, все атакующие дивизии к 7.20 овладели передовым рубежом и вышли на так называемую "красную линию" - 100 - 180 м за гребнем хребта. 29-летний тасманиец сержант Льюис Макги из 40-го батальона оказался там одним из первых. Но на пути к заветной линии его солдатам встретилось серьёзное препятствие - колючая проволока, прикрывавшая пулемётный "пайлл - бокс". Прижатые к земле, бойцы не могли идти дальше. Тогда Макги в одиночку пробрался к доту и из револьвера перестрелял его гарнизон. Вернувшись затем к солдатам, он поднял их в атаку и захватил ещё один дот.
       Совсем рядом в это время совершал подобные подвиги капрал Уолтер Пилер. Его боевая биография до сих пор складывалась не слишком удачно. Во время обучения в пулемётной школе неосторожное обращение с оружием привело к ранению товарища, и Пилер был разжалован в рядовые. При Мессине он получил шанс реабилитироваться, но возвращение нашивок сопровождалось ранением. В свой 3-й пионерный батальон он вернулся из госпиталя незадолго до атаки на Брудсейнд и в числе других "инженеров - штурмовиков" был придан 37-му батальону. Со своим "Льюисом" он должен был осуществлять противовоздушное прикрытие. Однако на деле пулемёт гораздо лучше сработал по другому назначению. Подползая к немецким дотам, Пилер расстреливал их расчёты через амбразуры. К концу боя за ним числилось четыре захваченных опорных пункта и три десятка убитых немцев. В числе девятерых кавалеров Креста Виктории по итогам боя, разумеется, были и эти двое австралийцев[65].
       К 9-и часам войска остановились на "голубой линии" примерно в 400 метрах за гребнем. Дальше всех оттеснила немцев дивизия Монаша - на 1700 метров, что расценивалось как ошеломляющий успех. Встретившая наиболее сильное сопротивление 1-я дивизия смогла вклиниться только на 900 метров, но и это являлось неплохим результатом. Как только солдаты достигли заданного второго рубежа, огонь на глубину вражеской обороны перенесла артиллерия, дав возможность пехоте спокойно окопаться и прийти в себя. Это тактическое новшество обеспечило лёгкое отражение последующей немецкой контратаки. Австралийские потери составили 6423 человека, половина из них - в 1-й дивизии, треть - во 2-й. 3-я же дивизия под руководством Монаша приобретала славу самого удачливого и эффективного соединения. Блестящий (сейчас сказали бы - креативный) ум инженера - строителя, ставшего военачальником вопреки английским традициям, и его кипучая энергия заставляли признать, что слава дивизии отнюдь не случайна. Профессиональным военным этот штатский мог сколько угодно не нравиться, но его работа при Мессине и Брудсейнде на фоне господствующей стратегии заваливания железом и трупами выделялась слишком сильно. В целом и атакующие, и обороняющиеся лишились примерно по 20 тысяч человек, и Пламер был так доволен собой, что назвал битву при Брудсейнде "самой крупной победой после Марны" [66]. Как уже бывало, головокружение от успеха обернулось очередным массовым кровопролитием. Решив, что вражеская оборона трещит по швам и вот - вот рухнет, Хейг настоял на продолжении атак до полной победы.
       Недооценка противника привела сначала к крупной неудаче у Поэлькапеля ( 9 октября). Прежде всего, Людендорф скорректировал концепцию "упругой обороны", которую британцы научились прорывать. Теперь вновь увеличивалась группировка первой линии, о чём британское командование не имело представления. Из - за усилившихся дождей на новый участок прорыва (последний оставшийся у немцев кусок хребта Пашендейль на "Ипрской дуге" ) не смогли подтянуть достаточное количество орудий. 66-я английская дивизия по этой же причине застряла в грязи и оголила фланг успешно атаковавшей 2-й австралийской. Серия немецких контратак ночью с 9-го на 10-е привела к тому, что австралийцы потеряли 1253 человека и были отброшены на прежние позиции. Линия фронта утром 10-го в результате почти не отличалась от той, что была накануне. Оставалось лишь утешаться тем, что урон врага как минимум столь же значителен[67].
       Затем провалилось и наступление, известное как Первая битва при Пашендейле (12 октября). К нему привлеклась наряду с армией Пламера и 5-я Армия Юбера Гофа. Непосредственно на деревню Пашендейль была направлена 3-я австралийская дивизия, 1-я и 4-я действовали на вспомогательном направлении. Согласно плану, первой ("красной") линией (1100 метров от окопов наступающих) войска Монаша должны были овладеть через три часа после начала атаки (к 8.25), второй, проходившей прямо через Пашендейль в 900 метрах от первой - к 10.25, третьей, ещё в 400 метрах вперёд - к 11.55. В реальности график был сорван с самого начала.
       Дожди в сочетании с последствиями бомбардировок дали крайне неприятный эффект - разрушение водостоков на хребте превратило всю местность в болото. Продвижение шло медленно, немцы имели возможность парировать успешные действия отдельных частей. Тем не менее Монаш и другие командиры постарались выполнить приказ. Эта попытка стоила атакующим 13 тысяч убитых и раненых, при этом ни одна из поставленных задач выполнена не была. Очень много людей получили смертельные отравления горчичным газом. У австралийцев особенно тяжело пришлось 9-й бригаде. Она продвинулась дальше других, овладев своим участком "красной линии" и даже ворвавшись на окраины Пашендейля. Но левофланговую 10-ю бригаду прижал к земле сильнейший пулемётный огонь из немецких дотов, так что к Пашендейлю из её состава смогла выйти только небольшая передовая группа. Попавшая под перекрёстный огонь 9-я бригада потеряла 1392 человека и отступила на линию старта. Всего в дивизии Монаша убыль достигла 3199 человек, в 12-й бригаде 4-й дивизии, атаковавшей шпору Кайберг, недосчитались 1018 человек. В 34-м батальоне посмертно Креста Виктории удостоился юный 22- летний капитан Кларенс Джеффрис, уничтоживший лично несколько вражеских огневых точек и заменивший убитого командира батальона. В 40-м в числе погибших значился сержант Макги, который тоже не успел получить свой Крест. Их героизм не компенсировал недостаточную артиллерийскую поддержку и не помогал преодолеть грязевые поля. В сложившихся погодных условиях иного результата и не следовало ожидать[68].
       Настоящая драма разыгралась спустя несколько дней в тех же местах. Вторая битва при Пашендейле ( 26 октября - 10 ноября) воскресила в памяти худшие эпизоды Соммы. К счастью для австралийцев, основная тяжесть боя на этот раз легла на их канадских партнёров. В ударе 26 октября ограниченное участие приняла только дивизия Уокера, в дальнейших боях - 7-я бригада 2-й дивизии. К 10 ноября стало очевидно, что немецкая оборона у Ипра не собирается разваливаться, а гибнущим итальянцам лучше помочь непосредственно в Италии. 1917 год завершался на довольно мрачной ноте. Решающая победа опять отодвигалась в отдалённую перспективу, утрата такого союзника как Россия ни в коей мере не возмещалась американскими необстрелянными и пока вообще гипотетическими дивизиями. Италия стояла на коленях и вот - вот могла упасть совсем. Германия же, с почти сверхчеловеческим напряжением сил и великолепным подарком в виде большевиков в Зимнем дворце, оказалась ближе к успешному завершению войны, чем год или два назад.
       Боевой 18-й год. От Азебрука и Амьена - к границе.
       Вторая окопная зима во Франции прошла несравненно легче первой в смысле физических неудобств - улучшилось снабжение, произошла адаптация к климату. Морально - психологическое состояние по сравнению с прошлой зимой, наоборот, заметно ухудшилось. Поток добровольцев почти иссяк, подавляющее большинство батальонов свои последние пополнения с родины получили в октябре - ноябре 1917 года. Очередная попытка ввести всеобщую воинскую обязанность была провалена на референдуме. На фронте появились даже совершенно непредставимые ранее случаи дезертирства, а среди российских уроженцев - антивоенные высказывания и действия (один русский был застрелен сослуживцами при попытке перехода к противнику). Австралийские батальоны заметно "похудели", так что многие из них, имея менее 700 штыков, считались комплектными.
       Небольшие изменения произошли в структуре соединений. Осенью началась замена тяжёлых и средних миномётов на 6- дюймовые конструкции Ньютона. По штату в дивизионной артиллерии их имелось две батареи (12 единиц ). В марте все четыре пулемётных роты каждой из британских дивизий решили свести в батальоны с 64-ю пулемётами. Правда, командиры бригад постарались сохранить у себя хотя бы сверхштатные "Виккерсы", сведённые во взводы или даже роты, так что обычно в дивизии их насчитывалось гораздо более 64-х.
       В ноябре 1917 года правительство доминиона добилось радикального организационного решения, призванного улучшить использование его войск. Был создан Австралийский корпус - крупнейшее по численности в истории доминиона оперативное объединение. В него вошли все пять пехотных дивизий, 13-й конный полк, артиллерийские и инженерные части корпусного и армейского подчинения, состоящие из австралийцев. Командование принял Бёдвуд, ближайшим помощником его остался Уайт, уже давно заработавший славу одного из лучших британских штабистов.
       Обнадёживало сохраняющееся и даже растущее техническое и экономическое превосходство Антанты. Сотни тысяч прибывающих в Европу американцев, десятки миллионов накопленных снарядов, тысячи танков и самолётов как минимум гарантировали устойчивость Западного фронта. Союзники вообще не собирались больше растрачивать силы в прогрызании вражеской обороны. Вновь подняли голову сторонники периферийной стратегии, видевшие перспективу в сокрушении слабых германских союзников - Османской империи и ввергнутой в гражданскую войну Совдепии, с последующим удушением Германии в тисках голода. Война грозила затянуться при таком раскладе минимум года до 19-го. Только немцев этот расклад не устраивал, и они бросили все свободные силы и средства в последний и решительный бой.
       На пути "Михаэля" и "Жоржетты".
       21 марта внезапный и колоссальный по мощи и организованности артиллерийский удар обрушился на позиции союзников от Арраса до реки Уаза, начиная операцию под кодовым названием "Михаэль". Штурмовые группы и несколько волн пехоты под прикрытием огневого вала, зениток и авиации хлынули вперёд всего лишь после двухчасовой артподготовки. На 70 -километровом фронте оборона союзников рухнула. Между английскими и французскими армиями образовался разрыв, в который немедленно устремились массы германских войск. Командование союзников испытало сильный шок - Гинденбургу легко удалось то, что не получалось у них ни разу за три года. Реакцию их на первом этапе можно было считать скорее судорожной - к участку прорыва бросалось всё, что попадало под руку. Никакой согласованности и определённого плана не было и в помине, каждый спасался как мог. Все австралийские дивизии, снятые с насиженных мест у Ипра, побригадно и чуть ли не побатальонно употреблялись на затыкание дыр.
       Первой померялась силами с "Михаэлем" 12-я бригада Геллибранда при Дернанкуре. 28 марта два её батальона насмерть стояли на амьенской дороге. Один из эпизодов с участием 47-го батальона попал в виде диорамы в Австралийский Военный Мемориал, а его главный герой сержант Стэнли Макдугалл получил Крест Виктории. Подвиг Макдугалла действительно был достоин эпических полотен - захватив немецкий пулемёт, он обратил его против бывших хозяев, после опустошения диска начал действовать штыком, затем взялся за "Льюис" и довёл личный счёт поверженных врагов минимум до трёх десятков. Несмотря на значительный перевес (против 47 и 48 батальонов была почти вся 50-я резервная дивизия), немцам так и не удалось одержать победу. 35 и 36 батальоны 9-й бригады подкрепили утомлённых товарищей именно в тот момент, когда катастрофа казалась неминуемой.
       Значительную роль в отражении врага у Дернанкура сыграл контрудар частей 10-й (бригадный генерал Мак - Николл) и 11-й ( бригадный генерал Кеннан ) бригад, а также английских 61-й и 1-й кавалерийской дивизий чуть южнее, в направлении на занятый немцами Морланкур. В результате двух этих столкновений темп немецкого наступления был потерян, а у британцев появилось хоть немного времени для создания нормальной оборонительной полосы на амьенском направлении. Атака германских 31, 85 и 86 пехотных полков на 41 и 44 батальоны 30 марта закончилась незначительным продвижением к основной линии английской обороны.
       30 марта началась первая битва при Виллер - Бретонне, юго - западнее Морланкура. Взятие этого городка немцами означало возможность обстрела Амьена из тяжёлых орудий, то есть практически предопределяло его падение. Поэтому обе стороны выкладывались по максимуму. Спешно переброшенная в поддержку отступающих англичан 9-я бригада под командованием бригадного генерала Розенталя уже в первый день приняла активное участие в контратаке у леса Ангар, отбросившей врага от города. 4 апреля один 35 батальон был вынужден отбиваться от 9-й баварской резервной дивизии и под её давлением отошёл на окраину Виллер - Бретонне, остановившись в четырёхстах метрах от города. Всего треть бойцов было в его строю к этому моменту, и от падения город отделяли минуты. Чудо совершил 36-й батальон подполковника Милна, чей удар во фланг наступавшим баварцам не только остановил их продвижение, но и отбросил. Вскоре на помощь пришли 33 и 34 батальоны, и совместными усилиями враг был остановлен окончательно.
       3 - 5 апреля 13-я бригада генерала Глазго поддержала своих товарищей по 4-й дивизии у Дернанкура, отразив германский натиск, в который были вложены последние силы выдыхающегося противника. 4 апреля её 51 и 52 батальоны закрыли собой прорыв, а 5 апреля контратака 45, 47, 48 и 52 батальонов знаменовала окончание операции "Михаэль".
       7 апреля 2-я дивизия сменила наиболее пострадавшие части 4-й в районе Дернанкур - Виллер - Бретонне. В частной операции у леса Ангар ещё один австралийский офицер продемонстрировал чудеса лихости - лейтенант Перси Сторки с одиннадцатью бойцами 19-го батальона проник в тыл опорного пункта противника и захватил в плен 50 человек, около тридцати при этом уничтожив. Всё чаще происходили подобные массовые капитуляции немецких солдат при незначительных угрозах; моральное их состояние настораживало, боевой дух далеко не соответствовал поставленным задачам. Гинденбургу оставалось только делать хорошую мину при плохой игре. Реальные результаты "Великой битвы в Пикардии" вряд ли могли его удовлетворить, так как вместо разгрома союзных армий он получил значительное удлинение линии фронта и образование опасного выступа у Амьена[69].
       9 апреля на фронте армии Пламера, южнее мест осенних боёв 1917 года, он попытался реализовать вторую часть своего плана - операцию "Жоржетта". Согласно замыслу, осуществлялся прорыв на 23-километровом участке, корпуса 6-й Армии выходили к железнодорожному узлу Азебрук, закреплялись на высотах и в дальнейшем развивали успех в направлении моря. Реализация "Жоржетты" означала бы окружение английских армий в районе Дюнкерка, на 22 года раньше, чем это получилось у Гитлера.
       Сначала всё шло в соответствии с замыслом. Глубина вклинивания достигла 18 километров, на холмах Кеммеля и Касселя разместилась германская артиллерия. 12 апреля победа была почти в руках немцев. До Азебрука оставалось восемь километров, когда 12-я бригада и 1-я австралийская дивизия заступили путь рвущимся вперёд войскам 19-го германского корпуса. 13-14 и 17 апреля немецкие атаки захлебнулись. Сначала всего две австралийские бригады ( 2-я и 3-я) отбили наскок зарвавшихся 12-й резервной и 35-й дивизий. Немцы отмечали, что столкнулись с хорошо организованным и умелым сопротивлением: хотя на подготовку настоящей позиционной обороны у австралийцев не было времени, они грамотно расположили многочисленные пулемётные гнёзда, взяв врага в огневые мешки. 17 апреля, перегруппировав свои силы, принц Рупрехт Баварский бросил на австралийецев 12-ю, 12-ю резервную, 48-ю резервную и 35-ю дивизии. Фактически на каждый австралийский батальон обрушился удар двух - трёх полков с артиллерией. Конечно, германские части к тому моменту тоже были изрядно потрёпаны, но это не умаляет стойкости и мастерства австралийских солдат и офицеров. Необходимая пауза для подтягивания подкреплений была ими выиграна. Последующие десять дней противник безнадёжно растрачивал силы вo фронтальных ударах и в конце концов тоже остановился[70].
       24 апреля, стремясь поддержать наступление на Азебрук, Гинденбург бросил в атаку у Виллер - Бретонне свой самый ценный резерв - 13 танков А7V . Наступая под мощным артиллерийским прикрытием, они выбили с позиций 8-ю английскую дивизию и ворвались в город. В роли палочки - выручалочки опять пригодились сильно потрёпанные 13-я и 15-я бригады, а также группа из трёх танков Mk IV и семи "Уиппет". Второе сражение у Виллер - Бретонне ( 24 - 25 апреля ) стало по истине историческим - впервые на поле боя столкнулись танки противоборствующих сторон. Хоть и не без труда, но англичанам удалось подбить один танк противника, и он был брошен экипажем в лесу. Атака пехоты началась в 22 часа без артподготовки, чтобы обеспечить максимальную внезапность. Бригада Уильяма Глазго атаковала с юга , 15-я - "Помпея" Эллиота - с севера, беря немецкую группировку в клещи. Наиболее опытные и ловкие бойцы гранатами забрасывали огневые точки. Один из них - лейтенант 51-го батальона Клиффорд Сэдлер - несмотря на ранение, возглавил отряд гранатомётчиков, когда его рота попала в ночном лесу под пулемётный обстрел. Забросав гранатами два расчёта, третий он расстрелял из револьвера, что, конечно, не могло не принести Креста Виктории. Операция прошла на редкость успешно - под угрозой окружения немцы очистили Виллер - Бретонне. Потери австралийцев в этом сражении и нескольких последовавших за ним частных стычках составили 2473 человека, в том числе 15-й бригады - 1009, 14-й бригады - 338, 13-й бригады - 455 человек[71].
       Грандиозное весеннее наступление рейхсвера захлебнулось. Антанта понесла большие потери в территории и войсках ( одними пленными 120 тысяч ), но отнюдь не собиралась сдаваться, а последние немецкие ресурсы быстро подходили к концу. И если украинский хлеб спас Германию от голода, то восполнить потери в живой силе и боеприпасах он не мог. Становилось всё более очевидным, что события приближаются к развязке.
       Австралийский корпус при Хамеле и в "мирном проникновении".
       Конечно, людские ресурсы Антанты тоже были небезграничны. Но если всеобщая воинская обязанность во Франции и Англии позволяла хотя бы частично возмещать убыль, то австралийские контингенты с марта 1918 года совершенно перестали получать свежее пополнение. Противодействие "Михаэлю" и "Жоржетте" стоило им так дорого, что средняя численность батальонов уменьшилась до 450 - 500 штыков. В сильнее других пострадавших 9-й, 12-й, 13-й бригадах для восстановления боеспособности пришлось расформировать соответственно 36, 47, 52 батальоны и распределить их личный состав по сохранившимся девяти. В мае - июне австралийцы воздерживались от масштабных операций. Едва ли не единственной стал поиск 2-й дивизии 19 мая на деревню Вилль - сюр - Анкр у Морланкура, стоивший 418 жертв, зато приведший к потере немцами деревни и 800 бойцов. Геройски действовал в этом бою сержант 24 батальона Уильям Ратвин, используя и штык, и револьвер, и захваченный у врага пулемёт. Группа солдат под его командованием взяла в плен 32 немца и удерживала их до подхода подкреплений.
       Одновременно пошёл процесс "австрализации" частей - замены ещё остававшихся в них английских командиров собственными. Правительство доминиона считало, что армия более не нуждается в специалистах из метрополии. Даже Уокеру пришлось покинуть родную дивизию. Бёдвуда Хейг перевёл на должность командующего Пятой Армии вместо совершенно дискредитировавшего себя Гофа.
       В отношении нового командира корпуса Австралийскому правительству было предоставлено право выбора, и оно остановилось на Джоне Монаше. Не всем нравилась эта кандидатура - уже знакомые нам Кейт Мэрдок и Чарльз Бин затеяли интригу, внушив премьер - министру Уильяму Хьюзу, что Монаш не пользуется авторитетом у старших офицеров и вообще не вписывается в образ настоящего австралийца. Последнее утверждение, конечно, было недалеко от истины. Родители генерала происходили из прусской части Польши и имели немецкие и еврейские корни (по крайней мере мать точно была еврейкой). Немецкий еврей, пусть даже и родившийся под Мельбурном (1865 год), во главе австралийских вооружённых сил на германском фронте - мысль эта казалась Бину и Мэрдоку кощунственной. Совсем не добавляла ему очков и давняя дружба с Маккеем, хотя на фронте образы их действий были диаметрально противоположны - один "прославился" чрезмерными жертвами, другой берёг своих солдат. К тому же в Монаше отсутствовали любимые Бином качества образцового австралийца - демонстративная грубость, лихость, нахальство. Скорее, он походил на скромного бюргера, и вёл себя так, как привык за время работы строительным подрядчиком ( совсем непохоже на нашего классического прораба, между прочим). Его скурпулёзность в вопросах обеспечения войск и стремление максимально облегчить жизнь бойца забавно сочетались с почти анекдотической прижимистостью в личных тратах. Англичанин Филипп Гиббс вспоминал: "Через несколько лет после войны я встретился с генералом Монашем на обеде в ратуше. Мы вышли вместе, и я шёл рядом с этим высоким горбоносым человеком, чей мундир был увешан орденами и медалями. "Должно ли за Вами подъехать такси, сэр?" - спросил я. "Нет, мой мальчик. Я пойду на лондонское метро. Я никогда не трачу деньги на такси - не могу ничего с собой поделать" [72].
       К счастью, Хьюз не стал верить на слово доморощенным "акулам пера", а решил ознакомиться с картиной лично. Общение с командирами дивизий и бригад показало, как далеки от истины интриганы - сочинители. Все генералы высказались в пользу Монаша, и 31 мая он принял корпус[73]. Впрочем, другой кандидат, Сирилл Уайт, проигравший во многом из - за своей молодости, в накладе не остался - Бёдвуд с радостью взял его к себе на ту же должность начштаба.
       Австралийский корпус к июлю представлял собой мощное соединение. В него вошла крупная артиллерийская группировка из трёх австралийских ( 3-й, 6-й, 12-й полевых) и двадцати трёх английских бригад ( в том числе двух конноартиллерийских, семи полевых и четырнадцати тяжёлой артиллерии), а также миномётной ( 6 х 9,45 - дм), трёх английских зенитных батарей ( 12 х 13-фт зениток). Всего в этой группе корпусного подчинения насчитывалось более 520 орудий, в том числе 46 х 4,5 - дюймовых, 136 х 6 -дюймовых, 30 х 8-дюймовых, 24 х 9,2 - дюймовых, 4 х 12 - дюймовых, 48 х 60 - фунтовых гаубиц, 174 х 18 - фунтовых и 42 х 13 - фунтовых пушек. Специальные и тыловые службы корпуса включили 3-ю австралийскую авиационную эскадрилию ( 12 разведчиков Re8), две английские воздухоплавательные группы (4 воздушных шара), инженеров ( 1-я армейская войсковая и две строительных австралийских роты, четыре инженерных, три строительных английских, четыре американских роты, понтонный английский парк), связистов (австралийские роты радиосвязи, две кабельных, две мотоциклетных, служебных собак), автомобильно - снабженческие (шесть австралийских рот) и прочие подразделения. В таком составе он обладал практически полной автономностью[74].
       Короткая пауза, взятая немцами для перегруппировки, вскоре закончилась. Гинденбург начал свою "Битву за мир", призванную сокрушить французов и склонить их к заключению мира на сколько - нибудь приемлемых для Германии условиях. На участке у Амьена, занимаемом Австралийским корпусом, германское командование закрылось в глухую оборону, рассчитывая, что сильно потрёпанные весной британцы к активным действиям неспособны. Однако командующий Четвёртой Армией Роулинсон счёл возможным поддержать союзника серией частных операций, прощупывая заодно вражескую оборону. 10 июня недалеко от Морланкура 7-я бригада произвела внезапную ночную атаку вражеских позиций, с минимальными потерями уничтожила около 350 человек и пленила 325. Продвижение составило 640 метров, и выяснилось, что вражеская оборона имеет невысокую прочность. Вскоре Монашу был поручен гораздо более сильный удар у Хамеля, с тактической целью захвата господствующих высот и своеобразной "учебной" - тренировки в боевых условиях необстрелянной американской пехоты. Для этого назначалась 4-я дивизия, в каждую роту которой вливалось по американскому взводу. Так как эти взводы насчитывали по 60 солдат, а австралийские роты - по 100, даже с учётом оставления в тылу групп в 10 человек от взвода, атакующие части мгновенно усиливались в полтора раза.
       К подготовке сражения при Хамеле ( 4 июля) Монаш подошёл с чрезвычайной основательностью, воплотив впервые на практике идею полного взаимодействия всех родов войск при отказе от предварительной артподготовки. Ночью накануне удара к переднему краю скрытно передислоцировались 60 танков 5-й английской бригады, а сапёры незаметно проделали для них проходы в проволочных заграждениях. В 3.00 утра вся артиллерия корпуса произвела короткий огневой налёт, сопровождаемый воздушной бомбардировкой с самолётов 101 австралийской эскадрилии. В общей сложности за три вылета лётчики сбросили на позиции немцев 350 бомб, серьёзно дезорганизовав ближний тыл. В 3.10 орудия начали постепенный перенос огневого вала в сторону собственных позиций. В 3.14 поднялась пехота, и под прикрытием сплошной стены разрывов и пылевого облака, а также дополнительной дымовой завесы двинулась, всё ускоряя шаг до бега. Американцам пришлось изрядно напрячься, чтобы не отстать от своих австралийских учителей. Огневой вал иногда так опасно сближался с атакующими цепями, что наносил им потери, но не снизил темпа продвижения. Одновременно со своих рубежей стартовали MkV и "Уиппеты". Для обеспечения скорости Монаш даже применил снабженческое ноу - хау - к передовой линии атакующих боеприпасы были доставлены на самолётах и сброшены при помощи парашютов. Это позволило без паузы штурмовать следующий рубеж. За 93 минуты боя в результате были достигнуты цели, на которые годом раньше уходили в самых лучших случаях дни, а обычно - недели и месяцы. Глубина проникновения составила два километра при фронте в 6,5 километров. Потери австралийцев - 1062 человека ( при рекордно высоком показателе убитыми - 800 человек), американцев - 176 человек; немцев не менее 2000 убитыми и 1600 пленными. Несмотря на скоротечность, в бою нашлось место подвигам. Лэнс - капрал Томас Аксфорд из 16 батальона, первым добежав до вражеских траншей, заколол штыком десятерых немцев и ещё шестерых пленил, после чего посредством захваченного пулемёта обеспечил поддержку атаки своих товарищей. Рядовой Генри Далзил (15 батальон) с одним револьвером в руках сумел взять в плен пулемётный расчёт, затем получил серьёзное ранение, остался в строю и под огнём противника доставлял на передний край боеприпасы и перезаряжал магазины.
       Монаш определённо произвёл впечатление и на друзей, и на критиков. Изобретённая им схема комбинированной атаки вскоре была распространена на всю британскую армию, и в последних наступлениях войны союзники опирались не только на простой технический перевес, но и на его грамотное использование, сберегающее прежде всего человеческие жизни. Сам Монаш не скрывал того, что именно это последнее стремление всегда было основным мотивом его тактических изысков. "Истинная роль пехоты - не тратить себя на героические физические усилия, не умирать под беспощадным пулемётным огнём, не насаживать себя на вражеские штыки, но, напротив, продвигаться под максимально возможной защитой максимально возможных технических средств, как то пушек, танков, пулемётов, миномётов, самолётов, чтобы двигаться вперёд с минимально возможными препятствиями..." [75]. Для регулярных генералов такие мотивы в принципе не были приоритетными. Совсем нетривиальная истина - путь к победе лежит через максимально экономное и рациональное использование людских ресурсов - дошла до них только в конце войны. Ллойд Джордж в мемуарах позднее признал: "Трудно ожидать от профессиональных вояк радостного обнародования того факта, что, когда началась война, величайшим стратегом в армии был штатский и что их превзошел человек, лишенный их преимуществ в подготовке и учебе... Монаш был... самым сообразительным генералом во всей британской армии" [76]. А Бернард Монтгомери высказался с присущей ему безаппеляционностью: "Я бы назвал сэра Джона Монаша лучшим полководцем на Западном фронте в Европе" [77].
       Ещё одно австралийское изобретение ( хотя приоритет его оспаривался канадцами ), весьма распространившееся летом 1918 года, тоже имело корни в идее достижения успеха малыми средствами и малой кровью ( причём не только своей, но и чужой). Тактика "мирного проникновения", оказывая разрушительное воздействие прежде всего на моральное состояние противника, меж тем существенно улучшила и конфигурацию фронта для британских войск. Суть её заключалась в разведывательно - диверсионных рейдах группами в несколько человек с захватом возможно большего числа пленных и отдельных форпостов. Иногда за ночь на участке одного батальона таких рейдов производилось до десятка и в руки австралийцев переходила целая полоса обороны. Например, 11 июля две группы 1 батальона силой в четыре человека каждая во главе с лейтенантами Морли и Гаскеллом захватили в общей сложности 68 немцев и 7 пулемётов, не потеряв ни одного человека. Командир батальона, увидев, что в руках у него находится целый гарнизон, направил в рейд значительные силы и полностью захватил противостоящую передовую линию.
       В тот же день Хейг отдал приказ на атаку у Виллер - Бретонне, но его посланцы обнаружили, что вся намеченная к овладению территория уже занята австралийцами в результате такого же "мирного проникновения". Австралийцы в связи с этим опять запечатлелись в истории исключительным событием - первый захваченный в войне немецкий танк достался именно им, и сейчас этот A7V, экспонирующийся в брисбенском музее, является единственным в мире сохранившимся образцом германского танка Первой мировой войны[78]. Подбитый в бою с английским Mk V 24 апреля, этот монстр стоял в лесу Монумент, когда 14 июля солдаты 26-го батальона наткнулись на него. Поскольку защищать танк никто не собирался, он был отбуксирован в тыл и стал самым ценным трофеем австралийской армии. Отдельные части устроили между собой настоящее соревнование в количестве захваченных пленных. Трое австралийцев в ходе этих рейдов совершили подвиги, вознаграждённые Крестом Виктории (капрал 10 батальона Филипп Дэйви за бой 28 июня, капрал 20 батальона Вальтер Браун - за действия 6 июля у Виллер - Бретонне, лейтенант 26 батальона Альберт Борелла - за рейд 17 июля, приведший к уничтожению трёх десятков солдат противника и пленению ещё большего числа ).
       На реке Лис такие действия получили наиболее широкое распространение. Результаты рейдовых операций 1-й дивизии с апреля по июль Герберт Пламер оценил так: " Нет ни одного соединения в моей армии, а, возможно, и во всей британской армии, которое бы сделало больше для морального уничтожения противника, чем 1-я австралийская дивизия." [79] Напрасно германское командование издавало циркуляры, предписывая своим подразделениям действовать по австралийской схеме или по крайней мере оказывать сопротивление вражеским рейдам. Австралийцы чувствовали приближение победы, а немцы - поражения, и никакие приказы не могли заставить сражаться тех, кто в душе уже капитулировал.
       "Самый чёрный день германской армии"
       Контрнаступление французов на Марне, начавшееся 18 июля, возвестило о полном истощении германской военной силы. По соглашению между союзниками, за ним должен был последовать мощный удар на фронте британской армии, в месте стыка с французами у Амьена. Для него назначалась Четвёртая Армия в составе III -го английского, Австралийского и Канадского корпусов, а также 1-го кавалерийского корпуса, крупных сил танков (532 единицы ) и авиации ( 1900 самолётов). Артиллерийская группировка только в корпусном звене насчитывала почти 1400 орудий (40 бригад ). Одну свою дивизию ( 33-ю ) выделил командующий американской армией Першинг (надо иметь в виду, что американская дивизия по силам приближалась к двум британским). На южном участке британцев поддерживала Первая французская Армия из 12- и дивизий. У союзников имелся значительный перевес в людях и подавляющий - в технике. Им непосредственно противостояли 8 дивизий Второй Армии генерала Марвица в первой линии и всего две в резерве. План Роулинсона в увеличенном масштабе воспроизводил замысел Монаша у Хамеля и опирался на полную секретность. Не предполагалось никакой артподготовки, даже пристрелка отменялась в надежде на достоверность данных, представленных разведывательной авиацией. Впервые на поле боя вышла техническая новинка - 48 невооружённых танков - транспортёров, которые везли за собой тележку с четырьмя пулемётными расчётами (2 станковых и 2 ручных пулемёта). Пройдя до уровня второй линии окопов, они высаживали "десант", обеспечивающий тактическое прикрытие утомлённой атакой пехоты.
       Монаш построил свои войска в три эшелона. Начинали 2-я (генерал - майор Чарльз Розенталь) и 3-я ( генерал - майор Джон Геллибранд ) дивизии при поддержке четырёх танковых батальонов ( 144 MkV ). После овладения передовыми линиями в прорыв вводились 4-я (генерал - майор Синклер - Маклеген, уцелевший на посту несмотря на "австрализацию") и 5-я (генерал - майор Хоббс ) дивизии, а 1-я ( генерал - майор Уильям Глазго ) оставалась в резерве.
       В 4.20 утра 8 августа началось одно из самых знаменитых сражений Первой Мировой - Амьенское - открывшее период непрерывного наступления союзников ("сто дней" ) вплоть до разгрома Германии. Несмотря на то, что немцы находились в состоянии повышенной боевой готовности (31 июля и 6 августа здесь произошли сначала австралийский, а потом ответный немецкий рейды, и обороняющиеся ждали возмездия австралийцев), тактической внезапности Монашу достичь удалось. Ошеломление противника было так велико, что огонь он открыл только спустя пять минут после начала австралийского продвижения. Сплошной огневой вал и воздушная бомбардировка надёжно прикрыли наступающих. Любой разрыв в проволочных заграждениях немедленно становился "дверью" для опытных бойцов. А дальше в дело шли штыки и револьверы, как в случае с лейтенантом 28-го батальона Альфредом Габи. Его взводом был уничтожен мощный опорный пункт, захвачено четыре пулемёта с 50-ю пленными.
       К 7.10 глубина вклинивания составила 3700 метров, и в 8.20 через позиции 1-й и 2-й дивизий пошли 4-я и 5-я. Порыв австралийцев был таков, что на третьем этапе наступления они преодолели вражеское сопротивление даже без поддержки танков. Группа немецких офицеров была захвачена прямо во время завтрака - они никак не ожидали столь быстрого продвижения вглубь своей обороны. К 11-и часам австралийцы прошли почти 5 километров, к концу дня - 11 километров. Обогнали их только канадцы, преодолевшие 13 километров, в целом же наступающие установили рекорд с начала позиционной войны. Пять немецких дивизий были фактически уничтожены, потери составили 30 тысяч человек, в том числе 13000 пленными. Британские войска лишились 8800 человек, исключая танкистов и лётчиков. Тактическая схема Монаша опять блестяще реализовалась, и десятки тысяч британских матерей имели веские основания молиться за него.
       Людендорф назвал 8 августа самым чёрным днём в истории германской армии, конечно, не из-за территориальных потерь или масштабов поражения. Этот день знаменовал слом морального духа немцев - массовые сдачи в плен теперь стали нормой, войска просто отказывались сражаться. Используя успех, британцы и французы 9 - 12 августа продолжали нажим. Монаш ввёл в дело все свои дивизии, время от времени подменяя одни другими и давая таким образом возможность отдыха. К сожалению, утрата внезапности почти сразу сказалась на темпе, а трудности с передислокацией артиллерии и выход из строя почти всех танков приводили к излишним жертвам. Иногда прославленная австралийская лихость помогала выбраться из сложных ситуаций. Героический подвиг совершил рядовой Роберт Байтэм из 8-го батальона у городка Розьер 9 августа - уничтожив несколько пулемётных расчётов противника, он фактически повёл за собой остановленную огнём роту и погиб во главе наступающих. 11 августа при похожих обстоятельствах был убит Альфред Габи, также ставший посмертным кавалером Креста Виктории. В бою 12 августа 40-й батальон, попав под артобстрел немцев, сумел выполнить поставленную задачу и занять деревню Пройяр, а следовавший рядом 37 батальон оказался прижатым к земле пулемётным огнём с нескольких точек. Положение спасла группа солдат 40-го батальона во главе с сержантом Перси Стэттоном. Нападая последовательно на огневые точки с тыла, она уничтожила их все и открыла дорогу товарищам. Подобными "скачками" за три дня австралийцы продвинулись ещё на 8 - 10 километров[80].
       Однако прорыва в духе "Михеля" у британцев не получалось, в силу ограниченности целей амьенской операции. После 12 августа продвижение на этом участке было остановлено, а удары нанесены на других - оборона немцев методично дробилась в разных местах и постепенно разваливалась. Роль Джона Монаша в планировании и реализации победы король Георг оценил рыцарским титулом, вторым в австралийской истории.
       Мон - сен - Кантен (29 августа - 2 сентября).
       В конце августа севернее Соммы перешли в наступление войска Третьей английской Армии. Поддерживая их правый фланг, 1-я австралийская дивизия 23 августа нанесла удар вдоль южного берега реки на Эрлевилль. Сопротивление немцев оказалось неожиданно сильным, потребовав от многих командиров неординарных поступков. Лейтенант 8-го батальона Уильям Джойнт, принявший роту после гибели командира, поднял бойцов в стремительную штыковую атаку на баррикаду противника, когда стало ясно, что, лёжа под пулемётным огнём, они имеют меньшие шансы на выживание. Смелость в буквальном смысле стала спасительной, а немцы в рукопашной опять дали слабину. 80 пленных захватила рота Джойнта, и проложила дорогу всему батальону. Дивизия в этом бою лишилась тысячи человек, но врагу нанесла почти втрое большие потери, в плен взяв 2000 немцев. Трофеем стала также 14-дюймовая (356-мм ) корабельная пушка.
       В действующей южнее 4-й дивизии поставил себя в один ряд с Альбертом Джекой лейтенант Доминик Маккарти. "Детдомовец", в тяжёлых условиях начавший пробивать себе жизненную дорогу, он блестяще реализовался на военном поприще. Галлиполийская кампания сделала его сержантом, бои у Муке - ротным старшиной, весной 1917 он примерил офицерские погоны. Под Вермандовийером 23 августа он с двумя солдатами по примеру Джеки пробрался в тыл врага, обстреливающего его батальон (8-й). Внезапное нападение трёх храбрых австралийцев стоило немцам 22-х убитых и пятидесяти пленных, а также пяти пулемётов.
       В 41-м батальоне 3-й дивизии 26 августа Крестом Виктории был вознаграждён подвиг капрала Сиднея Гордона, сначала лично уничтожившего пулемётный расчёт, а затем с несколькими бойцами при зачистке окопов захватившего более пятидесяти немцев. Все эти удивительные подвиги ещё раз продемонстрировали - в новой обстановке решительный натиск быстро ломает волю противника к сопротивлению. Ежедневно сдавались в плен тысячи людей, что подвигло союзное командование перейти от дробящих ударов к общему наступлению. Приготовления к нему заключались в выдавливании немцев на старую линию Гинденбурга.
       Монашу с его корпусом поручалось овладеть последней ключевой позицией на линии река Скарп - Нуайон - стометровым холмом Мон - сен - Кантен в полутора километрах к северу от города Перонн. Для этой цели непосредственно назначалась 2-я дивизия. 3-я дивизия поддерживала её с севера, 5-я - с юга. Первоначально предполагался лобовой удар, но уже 29 августа при выдвижении обнаружилось, что спереди холм защищён труднопроходимым болотом. Вечером 30 августа 5-я бригада генерала Ф. Мартина скрытно передислоцировалась за реку Сомма, и ранним утром 31-го под прикрытием огня 5-й полевой и 4-й тяжёлой артиллерийских бригад с запада атаковала Мон - сен - Кантен. Одновременно 3-я дивизия двинулась к городу Перонн. В бригаде Мартина было всего 1340 штыков, но внезапность и напор опять принесли быстрый успех. Части 21-й пехотной дивизии и один из лучших полков германской армии - гвардейский гренадерский императора Александра - были разгромлены, в плен сдалось 700 человек. Роулинсон оценил выполнение задачи как "действительно великолепное". На этом, впрочем, сражение не закончилось. Пять немецких контратак совершенно измотали бойцов Мартина, и к вечеру они были оттеснены на прежний рубеж.
       Утром 1 сентября 5-я, 6-я (в ней было на тот момент 1334 штыка) и 14-я бригады вновь устремились к холму, обороняемому тремя немецкими пехотными полками. Массовый героизм австралийцев в этом штурме напоминал подвиги на Лоун Пайн. Три человека заслужили Крест Виктории. Рядовой Роберт Мактайер из 23-го батальона уничтожил три пулемётных расчёта и был убит в схватке с четвёртым. Лейтенант 7-й пулемётной роты Эдгар Тоунер, уже имевший Военный Крест за июньские бои, сутки со своими пулемётчиками метался от участка к участку, несмотря на ранение продолжал сражаться и не раз спасал пехоту в критических ситуациях. Сержант Лауэрсон ( 21-й батальон ) захватил с семью солдатами опорный пункт, обороняемый 50-ю немцами, и получил в качестве трофея семь пулемётов. К вечеру победа наконец-то досталась храбрым солдатам генерала Розенталя - 6-я бригада молодого полковника Ораса Робертсона, прямо 1 сентября принявшего командование над ней, закрепилась на вершине холма.
       5-я дивизия в это время с юга ворвалась в Перонн. Бои за этот город принесли Кресты Виктории Эдварду Картрайту, рядовому 33-го батальона 3-й дивизии, капралам Александру Бакли и Артуру Холлу (оба - 54 батальон 5-й дивизии, Бакли - посмертно ), капралу Лоуренсу Уэзерсу ( 43-й батальон 3-й дивизии). 2 сентября Розенталь ввёл в бой 7-ю бригаду Эвана Уисдома, и поставил точку в сражении - оборона немцев рухнула повсеместно, они поспешно отступали к линии Гинденбурга. Австралийцам победа далась недёшево с учётом и так уже большого сокращения численности. Убыль во 2-й дивизии составила 1370 человек[81], что вынудило (как ранее в 3-й и 4-й дивизиях) упразднить по батальону в каждой бригаде. Но здесь произошло нечто неожиданное - солдаты 21 и 25 батальонов, намеченных к расформированию, взбунтовались. За годы войны они осознали себя одной семьёй, сплочённой и дружной. У них появились свои традиции, герои и легенды. Штабное отношение к части как арифметической величине вызывало у них возмущение. И хотя теперь в батальонах оставалось от силы по 300 штыков, они хотели вместе пройти оставшийся короткий путь. Командование отступило перед желанием солдат, и малочисленная 2-я дивизия участвовала в завершающих сражениях в своём прежнем облике.
       Почти весь сентябрь корпус Монаша "отдыхал" на линии Гинденбурга. Из Австралии пришли скудные пополнения, из госпиталей подтянули вылечившихся, но всё равно батальоны оставались чрезвычайно слабыми, особенно на фоне бравых американских (каждый из них был лишь немногим меньше австралийской бригады). Передовые позиции охраняли 1-я и 4-я дивизии, и они 18 сентября провели операцию по овладению вражескими форпостами у городка Ле - Веркюи. Как обычно, части наступали без предварительной артподготовки, в сопровождении огневого вала. Этот бой был отмечен подвигами рядового Джеймса Парка (48-й батальон) и сержанта Мориса Бакли. Последнего все сослуживцы знали под именем Джеральд Секстон, и у Бакли имелись веские причины конспирироваться. Записавшись в армию одним из первых, в Египте он вёл столь весёлую жизнь, что при очередном медицинском обследовании удивил врачей целым букетом венерических заболеваний, и возвращён на родину. Там наскоро подлечился, сменил место жительство с Мельбурна на Сидней, взял псевдоним и опять стал волонтёром. Врачи на этот раз не были столь придирчивы, так как нужда в пушечном мясе возрастала. На Западном фронте "Секстон" - Бакли неоднократно отличался, получая нашивки и медали. Под Ле - Веркюи он с пулемётом "Льюис" постоянно шёл в первых рядах, подавляя огневые точки противника. Тридцать пленных числилось лично за ним. Форпосты вражеской позиции пали в течение дня. Теперь ничто не мешало союзникам нанести "coup de gras" агонизирующему рейхсверу.
       Канал Сен - Кантен ( 29 сентября - 10 октября).
       Долгожданное общее наступление началось в последние дни сентября. Ударная группировка Четвёртой Армии, включавшая Австралийский корпус, имела задачей прорыв главной позиции Линии Гинденбурга (позиция "Зигфрид"). Корпус Монаша предварительно усилился двумя американскими дивизиями (27 и 30 -й), 4 и 5-й танковыми бригадами ( 150 танков). Правда, в случае с американцами усиление могло считаться в значительной мере условным - в их ротах имелся большой недокомплект офицеров, а солдатский состав не имел никакого боевого опыта. Первое своё задание - занять несколько вражеских передовых опорных пунктов - они благополучно провалили, создав дополнительные сложности для артиллерии на начальном этапе. Британский генералитет не особенно верил в этих заокеанских "рейнджеров", и потому решил использовать их в первой волне, обречённой на наибольшие потери. 3-я и 5-я австралийские дивизии шли во втором эшелоне, 2-я составила такой же эшелон за британскими 46-й и 32-й. 1-я и 4-я дивизии в бою 18 сентября понесли такой урон, что воевать дальше не могли.
       29 сентября американцы, как и ожидалось, не совершили чуда. Запутавшись во вражеских окопах, они застряли частью на форпостах, частью на первой линии "Зигфрида". Австралийские дивизии, намереваясь "перепрыгнуть" их, были вынуждены штурмовать немецкие укрепления вместе с ними. К счастью, американские солдаты не страдали излишней дисциплинированностью и снобизмом, так что они просто влились в австралийские батальоны. Майор Блэр Уорк, юный временный командир 32-го батальона (ему только два месяца назад исполнилось 24 года, но за плечами его были все битвы 5-й дивизии), таким образом "прибрал" с собой целый 117-й полк, не имевший руководства. Сводная группа Уорка при поддержке танков захватила последовательно две деревни, сам комбат с десятью бойцами нейтрализовал батарею 77-мм пушек и взял в плен полсотни немцев. С помощью 31-го батальона Уорк отбил вражескую контратаку, создав хороший задел на завтра. 30 сентября и 1-го октября австралийско - американские части, в числе которых продолжала действовать и группа Уорка (её поддерживал теперь 30-й батальон ) успешно продвигались вперёд, захватывая одну деревню за другой. Кроме Уорка, Крест Виктории получил в эти дни рядовой Джон Райян (55-й батальон).
       К 3-му октября поставленные задачи можно было считать полностью выполненными. Цена успеха в-целом оказалась приемлемой - 3-я дивизия потеряла 1069 человек, 5-я - 1508 человек. Правда, некоторые батальоны (например, 31-й и 32-й), лишившись по 120 - 130 человек, уже приближались к тому рубежу, когда их можно было сводить в роты. Лишь горячая уверенность, что эти бои - завершают не только кампанию, но и всю войну, продолжали гнать редеющую армию вперёд. Две линии обороны пали, войска подошли к третьей - "Боревуар".
       3 октября по линии "Боревуар" нанесла удар в числе других 2-я австралийская дивизия (5-я и 7-я бригады в первой волне, 6-я в резерве). Всего за 45 минут по всей шестикилометровой длине линия была прорвана, захвачены опорные пункты "Мотт фарм" и "Машрум кэрри", из 2500 атаковавших австралийцев выбыло 989 человек. Дивизия остановилась для перегруппировки в городке Боревуар, а 5 октября состоялся последний бой австралийцев на Западном фронте - за город Монбриан. Силами всего двух батальонов 6-й бригады была опрокинута германская дивизия, город захвачен с четырьмя сотнями пленных, собственные потери атакующих составили 408 человек. Последними австралийскими кавалерами Креста Виктории в войне стали лейтенант 18-го батальона Джон Максвелл (3 октября ) и лейтенант 24-го батальона Джордж Ингрэм (4 октября). Победоносные, но совершенно истерзанные австралийские части эффектно завершили свою войну. Дальнейшее добивание немцев происходило уже без них[82].
       Австралийцы на Ближнем Востоке.
       На фоне грандиозных побоищ Западного фронта, масштабных и драматичных перипетий Русского, и даже тупо - бесконечного перемалывания людей в фарш на горном пятачке Изонцо ближневосточная периферия выглядела малозначительной и какой - то игрушечной. Томас Эдвард Лоуренс Аравийский - персонаж, заслонивший своей фигурой остальные события этого театра, - создал картину войны в стиле романов Вальтера Скотта. Между тем Палестинский фронт выглядел немым укором остальным потому, что именно на нём относительно небольшими средствами решались стратегические задачи. Всё время на нём лежала печать недооценённости. Сначала турки не собрали достаточно сил для захвата Египта, и не смогли потому создать для англичан колоссальные транспортные проблемы. Затем уже англичане на протяжении без малого двух лет продвигались в Палестину черепашьими темпами. Условия пустыни ограничивали возможности маневра прежде всего для конницы, нуждающейся в больших количествах воды. Поэтому месяцами готовились тылы для каждой операции, а сами они отличались скоротечностью. По - настоящему реализовалось значение театра только в осеннем наступлении 1918 года, когда и так всё было ясно с исходом войны.
       Австралийцы могли в полной мере гордиться своей ролью в палестинских событиях. Единственный театр Первой Мировой, давший шанс по настоящему прославиться кавалерии, уже практически списанной в архив, был в значительной мере "австралийским" театром. Начиная с зимы 1915 - 16 годов легкоконные полки и "верблюжьи батальоны" "зелёного континента" являлись основным оперативным средством британского командования. Благодаря им одерживались решающие победы и обеспечивалось развитие успехов. В то время как на других театрах посредством конницы практически никогда не решались стратегические задачи (кроме Персидской кампании Баратова), австралийцы в Палестине дали несколько подобных примеров. Наконец, никогда не обучавшаяся атакам в конном строю австралийская бригада произвела, пожалуй, самую результативную из таких атак Первой Мировой.
       Впрочем, первое появление этих бригад в Египте совершенно не вдохновило английское командование. Оно просто не знало, что с ними делать, и не придумало иного применения, чем послать их в качестве пехоты на галлиполийские холмы. Среди всего безумного расточительства лучшего человеческого материала это могло считаться самым неэффективным. Для многих офицеров пребывание в Галлиполи стало большим разочарованием - новая война явно не демонстрировала потребности в коннице. Среди тех, кто снял по этой причине пучки перьев со своих шляп, был, к примеру, будущий генерал и комдив Томас Уильям Глазго. Боевой офицер, имевший за бурскую войну орден Боевых Заслуг, он командовал с августа 1915 -го 2-м легкоконным полком. Грустный опыт долины Нек и высоты 60 склонил его к переводу в пехоту, применяемую всё- таки значительно грамотнее[83].
       Даже по возвращении в Египет кавалерии дело нашлось скорее благодаря активности турок, чем сообразительности английского командования. В ноябре 1915 -го турецкая агентура сумела осуществить одну из тех операций тайной войны, которые так любовно пестовались германским Генеральным Штабом. Арабский религиозный орден Сенусси, превратившийся в полугосударственное образование, объединял группы кочевников Ливийской пустыне, совсем недавно имевших турецкое подданство. После аннексии Ливии Италией (1912 год) он не смирился с оккупационным режимом и продолжал партизанскую войну. Поскольку с мая 1915 -го Италия стала союзником Антанты, непокорные арабы автоматически превращались в потенциальную угрозу для английского тыла. Шейх Саид Ахмед ас-Сенусси поддался на посулы турок, хорошо дополненные деньгами, и атаковал англо - египетские посты к западу от Нила.
       Против мятежа Сенусси ( ноябрь 1915 - март 1917) был спешно собран отряд генерал - майора Александра Уоллеса. В него наряду с некоторыми английскими частями (главным образом полками йоменри) вошла 1-я легкоконная бригада Шовела. В декабре - января отряды Уоллеса в районе Мерса - Матрух провели бои с вторгшимися арабами при Вади Самба, Вади Маджид, Халазин. Всего несколько австралийцев погибли в них, потери сенусситов исчислялись сотнями. Это отбило у шейха охоту к масштабным вторжениям вдоль моря, но пространства пустыни позволяли совершать набеги на коммуникации и населённые пункты в оазисах, а также в Судане. В результате у британцев появилась проблема растягивания завесы на всю длину египетско - ливийской границы. Южнее группы Уоллеса эту завесу составили 2-я и 3-я легкоконные бригады[84]. Кроме того, англичане вспомнили неплохой опыт Суданской войны - импровизацию частей верблюжьей кавалерии.
       В новый Имперский верблюжий корпус формально набирались добровольцы, как из конницы, так и из пехоты. На деле командиры многих частей приложили большие усилия к тому, чтобы "сплавить" в новый корпус своих самых недисциплинированных солдат. В результате у "верблюжатников" сложилась недобрая слава неуправляемых грубиянов, хотя в бою они показывали себя вполне достойно. Первые четыре роты были сформированы в январе 1916-го соответственно на основе 4-й и 8-й, 1-й и 2-й, 3-й и 7-й, вновь 4-й и 8-й пехотных бригад "анзаков". Еще шесть рот укомплектовали англичане, две - новозеландцы. Летом 1916 года верблюжий корпус пополнился четырьмя австралийскими ротами из состава легкоконных полков, и состоял в результате из трёх, а затем четырёх батальонов, то есть по численности равнялся полноценной пехотной бригаде. Верблюжья рота штатно насчитывала 130 человек и вооружалась только винтовками, с августа 1916 года - 184 человека, в том числе пулемётный взвод из 15 человек и 3-х ручных пулемётов "Льюис". В батальоне четырёхротного состава соответственно числилось 722 человека и 922 верблюда, 12 пулемётов. Поскольку верблюды оказались более спокойными и послушными животными, чем кони, вырос процент непосредственно участвующих в бою солдат, а в тылу следить за верблюдами оставалось лишь по одному из двенадцати человек.
       Верблюжья бригада также получила полагающиеся тыловые части и усиление - горную батарею ( 6 орудий, 255 человек), взвод связи ( 30 человек), лазарет, обоз, колонну боеприпасов, пулемётную роту ( 8 "Виккерсов", 115 человек), штаб, ветеринаров. Штатно весной 1917 года в ней должно было состоять 4150 человек[85].
       Кроме того, была временно сформирована в сентябре 1916 года и бригада верблюжьей кавалерии из новых прибывших с родины 11-го и 12-го легкоконных полков, в ноябре к 1-му и 2-му верблюжьим полкам добавились австралийские же 3-й и 4-й ( из 4-го конного и сводного конного полков). Все они активно участвовал в борьбе с сенусси в оазисах Бахари, Фарафра, Дахла и Харге с лета 1916 -го до весны 1917-го.
       Именно для противодействия арабским вторжениям австралийцы сформировали свою первую бронечасть - 1-й дивизион (батарею) бронированных автомобилей. На вооружении части состояло три автомобиля различных марок - "Мерседес", "Даймлер", "Минерва", в механических мастерских Мельбурна защищённых броневыми листами и вооружённых пулемётами "Кольт". Самодельные броневики эксплуатировались довольно активно и скоро пришли в полную негодность из-за нехватки запчастей. Новая часть, переоснащённая в декабре 1916-го года на американские "Форды" в количестве шести единиц , получила название 1-й группы лёгких патрульных машин[86].
       Бригады лёгкой конницы, напротив, ушли из Западной пустыни - верблюжья "верховая пехота" в её условиях была несравненно более эффективна. Сначала они несли службу на Суэцком канале, сменив 1-ю австралийскую пехотную дивизию. В марте 1916 года была создана Австралийско - новозеландская конная дивизия. Состав её на этот момент был таков:
       1-я (бригадный генерал Чарльз Кокс), 2-я (бригадный генерал Грэнвилл Райри), 3-я ( бригадный генерал Джон Энтилл, с августа - генерал Джон Ройстон) австралийские бригады лёгкой конницы ( по три конных полка и взводу связистов). Сначала в каждом полку сохранялась секция пулемётчиков, в конце 1916 года вместо них сформирован пулемётный эскадрон бригадного подчинения с 12-ю пулемётами "Виккерс", в результате чего численность полка уменьшилась до 25 офицеров и 497 нижних чинов. Летом 1915 года в Египте несколько месяцев служила новая 4-й легкоконная бригада; затем её 4-й полк пошёл на укомплектование корпусной конницы во Франции, а за счёт 11-го и 12-го полков 1-й, 2-й, 5-й, 6-й, 7-й и 9-й полки получили по четвёртому эскадрону. Как уже сообщалось ранее , в сентябре 1916 года 4-я бригада из тех же полков была собрана в Австралии заново, а в Египте - пересажена на верблюдов.
       Новозеландская бригада конных стрелков (Оклендский, Веллингтонский, Кентерберийский полки);
       3-я и 4-я британские территориальные конно - артиллерийские бригады ( по две четырёхорудийных батареи 18-фт пушек, бригадная колонна боеприпасов - всего 16 орудий);
       Конные дивизионные инженеры ( полевой и связи эскадроны);
       Конная дивизионная медслужба (1-й и 2-й австралийские, новозеландский лазареты, санитарная секция); ветеринарная служба;
       Конный обоз ( два австралийских и новозеландский взводы снабжения, депо) [87]
       Командиром дивизии стал генерал Генри Джордж (Гарри ) Шовел. Один из немногих профессиональных офицеров армии, он имел "аристократическое" по австралийским меркам происхождение. Когда он появился на свет ( 16 апреля 1865 года, Табулам, Новый Южный Уэльс), его отец имел 12000 голов крупного рогатого скота и 39000 гектар земли. С таким богатством юный Гарри ( так его называли со школьных времён) мог не беспокоится о будущем. Однако жизни богатого скотовода или человека свободной профессии он предпочёл опасное военное поприще. Не обошлось без влияния отца - ещё в 80-е годы тот на свои средства оснастил милиционную роту, стал её капитаном, а сына произвёл в лейтенанты. После того, как сильная засуха нанесла большой ущерб отцовскому хозяйству и вынудила семью перебраться на более скромную ферму в Квинсленд, Шовел поступил на службу в местную милицию. Здесь его своеобразное боевое крещение состоялось во время подавления ( 1891 год ) забастовки сельскохозяйственных рабочих, занятых стрижкой овец; решительные действия лейтенанта по разгону толпы забастовщиков снискали ему авторитет в правительстве колонии. В 1896 году он перешёл в звании капитана на постоянную службу, возглавлял квинслендский контингент на торжествах по случаю бриллиантового юбилея царствования Виктории (1897 год), затем стал офицером штаба сил обороны Квинсленда. Естественно, англо - бурская война не могла пройти без участия амбициозного офицера. Уже 1 января 1900 года он во главе роты конной пехоты участвовал в операции при Саннисайде. В дивизии Френча, а затем в бригаде Хатттона Шовел прошёл весь путь через Оранжевую республику и Трансвааль. Сводный отряд "конной пехоты Шовела" не раз отличался в контрпартизанских действиях, а заслуги его командира были отмечены Орденом Михаила и Георгия. В 1902 году Шовел вновь ненадолго возвращался в Южную Африку, уже в качестве командира 7-го полка Содружества.
       В объединённой армии он стал главным борцом за качество кавалерии; большие усилия приложил к её тренировкам и обеспечению высокой боеготовности, разрабатывал различные наставления и инструкции. После смерти своего недруга Хоуда, блокировавшего его карьерное продвижение, наконец получил соответствующий пост генерал - адьютанта Сил Содружества. Видя результаты его мирной деятельности, майор Сирил Брэнднелл Уайт, будущий начальник штаба Австралийского корпуса, предсказал: "Когда начнётся следующая война, он будет достоин Эшби или Джеба Стюарта, чтобы так же обессмертить своё имя" [88].
       Битва при Романи ( 3 - 5 августа 1916 года ).
       Обстановка в Египте к лету 1916 года вполне благоприятствовала переходу британцев к активным действиям. В распоряжении командующего Арчибальда Мюррея имелось более 200 тысяч человек; даже с учётом примерно 12 тысяч бойцов, сражающихся в Западной пустыне и очень большого тылового персонала, он легко мог создать многократное превосходство над турками. Тем не менее, именно турки ударили первыми. Джемаль - паша торопился - он видел, что у сенусси не получается прорыв к Нилу, английский контингент в Египте стремительно наращивается, а обстановка на других фронтах складывается пока ещё благоприятно. На август Энвер наметил отбить у русских Эрзурум, и Джемаль, конечно, не мог отстать от друга - соперника. Лиман фон Сандерс считал предприятие Джемаля глупостью, однако дисциплинированный командир ударной группы Четвёртой Армии майор Кресс фон Крессенштейн добросовестно постарался выполнить невыполнимый приказ.
       После прошлогодней неудачи турок британская линия обороны была выдвинута на 35 - 40 км к востоку от Суэцкого канала. Ключевой точкой приморского фланга был лагерь Романи (37 км от канала) на песчаных холмах у знаменитого залива Пелузий. Взяв его, турки обеспечивали хорошие позиции для своей артиллерии и защиту от огня британских кораблей. Оборону на восточном краю холмов держала английская 52-я дивизия генерала Лоуренса, на западном - новозеландская и 5-я английская конные бригады; остальные бригады дивизии Шовела патрулировали оазисы восточнее Романи. Крессенштейн примерно с 18-ю тысячами человек ( три дивизии ) 18 июля в результате скрытного ночного марш - броска через пустыню оказался в оазисе Агратин вблизи Романи и приступил к окапыванию.
       В ночь на 3 августа около 8000 турок начали обход с юга позиций у Романи, соблюдая полную тишину. Внезапность была сейчас единственным козырем Крессенштейна - заняв ночью гряду песчаных холмов, охватывающих английский оборонительный рубеж на юго - западе, он создавал смертельную угрозу и коммуникации ( свежепостроенной железнодорожной ветке ), и самой опорной точке. К счастью, у Шовела сработала патрульная служба. Марш противника через пустыни не укрылся от глаз разъездов 2-й бригады, а Шовел немедленно выдвинул на опасный участок бригаду Кокса. На линии Катиб-Гани - Ход-эль-Энна, в особенности на самом высоком песчаном холме - "горе Мередит" - спешенные конники встретили пятикратно превосходящего врага. Огневой бой продолжался несколько часов, в лучших традициях бурской войны австралийцы медленно отходили, нанося врагу значительный урон. Наступающие, однако, не были бурами: как только лунный свет позволил уверенно различать противника, они рванулись в штыковую и к 3-м часам 4 августа сбросили австралийцев с холма Мередит.
       Но внезапность была полностью утеряна, 1-я бригада отошла на следующую гряду дюн - "хребет Веллингтона", а 2-я заняла оборону западнее - на "холмах Ройстона", лишая Крессенштейна возможности маневра. Героем дня стал генерал Ройстон - носясь верхом вдоль линии и подбадривая своих бойцов, он восемь раз менял убитых лошадей, сам получил ранение, и даже после него вернулся на позицию. Двухтысячный отряд турок, направленный к холмам его имени, попал под обстрел конной артиллерии; фактически экспедиция уже упёрлась в тупик. Давление главных сил на хребет Веллингтона принесло тактический успех, отодвинув 1-ю бригаду почти к самому лагерю Романи. Меж тем наступил рассвет, и он стал для турок губительным. Измождённые тяжёлым ночным переходом и боем, они ко всему прочему не имели запасов воды и под палящим синайским солнцем быстро теряли остатки боеспособности. Пушки 52-й и конной дивизий обрушили на них с высот Романи сотни снарядов.
       Инициатива теперь перешла к генералу Лоуренсу. Свежие новозеландская и 5-я английская конные бригады, объединённые под командованием новозеландского генерала Чейтора, вышли во фланг и тыл противника. Эффект их появления превысил ожидания Лоуренса - турки начали массово сдаваться в плен, так как не имели физических сил для сопротивления и бегства. Утром 5 августа Веллингтонский и австралийские полки с двух сторон атаковали хребет Веллингтона, занятый самыми стойкими частями противника и одним ударом покончили с ними. Остатки корпуса Крессенштейна в буквальном смысле отползли к своему лагерю Катия, и заняли там оборону. К сожалению, Лоуренс, боявшийся уходить с высот Романи, не ввёл в дело всю 52-ю дивизию, а конники Шовела устали не намного меньше турок. Когда вечером 5 августа они попытались своими ничтожными силами выбить врага из Катии, то встретили отпор и вернулись на старые рубежи.
       Турки ушли сами, не имея реальной возможности держаться в оазисе долгое время. Экспедиция закончилась крупным поражением; британцы похоронили 1250 турецких трупов, взяли в плен 3950 человек, число раненых оценивалось в 4000, то есть суммарно Крессенштейн лишился половины корпуса. У Лоуренса выбыло из строя 1130 человек, на австралийцев и новозеландцев пришлось из них 835 (австралийцев - 623, в том числе убитых и умерших от ран 136)[89][90]. Они сыграли главную роль в этом бою, продемонстрировав удивительную стойкость и выносливость. Хотя в адрес Шовела и были брошены упрёки в неполном использовании победы, думается, 59-часовой почти непрерывный бой, выдержанный его бойцами, сам по себе служит ответом на них. Австралийцы сражались великолепно; не стоило требовать от них невозможного. Закономерна поэтому реакция Шовела на вопиющую несправедливость командования. Видя, что почти все награды достались штабистам Мюррея и Лоуренса, как максимум издалека наблюдавшим за боем, а главные герои получили "жалкие остатки с барского стола", он попросту отказался от предложенного ему ордена. "Что ж" - решил Мюррей - "Была бы честь предложена" и ограничился в отношении строптивого "невежи" скромным упоминанием в приказе.
       Крессенштейн же окончательно расстался с идеей покорения Египта и отодвинул свои поредевшие части за линию турецко - египетской границы. Мюррей с философским спокойствием в своём тихом каирском отеле перемещал флажки на карте, не собираясь мешать туркам. Железная дорога прокладывалась медленно, а без неё наступать английский главнокомандующий не считал возможным. Только 21 декабря конные разъезды британцев вышли к городу Эль - Ариш и обнаружили, что вражеского гарнизона там больше нет. Турки в Палестине активно строили оборонительную полосу по образцам Западного фронта, прикрывшись хорошо укреплёнными форпостами в Магдабе и Рафе на расстоянии от Эль Ариша соответственно 35 и 50 километров.
       Штурм Магдабы (23 декабря 1916 года) и Рафы ( 9 января 1917-го).
       Новый командующий британскими войсками на Синае Чарльз Доубелл в преддверии перехода к активным наступательным действиям сформировал крупное мобильное соединение - Пустынную колонну. В её состав вошли конная дивизия АНЗАК ( без 22-й английской бригады), 1-я бригада Имперского Верблюжьего Корпуса (1-й - 3-й батальоны, в которых четыре роты на тот момент были укомплектованы австралийцами), две конных и горная артиллерийская батареи. Командование группой принял генерал Четвуд. Именно её Доубелл и направил сразу после занятия Эль - Ариша к Магдабе.
       Эта деревня с 1915 года являлся главной перевалочной базой снабжения турецкой армии на Синае. Вокруг неё турки воздвигли пять редутов; гарнизон под командованием Кадыр-бея насчитывал около 2000 человек, включая два пехотных батальона, конно - артиллерийскую батарею, пулемётную команду, отдельные роты и тыловые подразделения. Лучше всяких фортов Магдабу защищало её географическое положение - вблизи не было ни одного колодца и источника воды. По расчётам Шовела и Четвуда, у конницы было максимум полдня, чтобы взять крепость; если она не укладывалась вовремя, ей пришлось бы отступить. Поэтому ставку они сделали на стремительную атаку с марша при поддержке нового технического средства - авиации. 34 самолёта 5-го авиакрыла, входившие в 14-ю и 67-ю (австралийскую) эскадрилии сначала обеспечили разведку местности, сэкономив тем самым значительное время наземным частям. В 6.30 утра 11 самолётов нанесли бомбовый удар по редутам Магдабы, заодно вскрыв расположение пулемётов и траншей.
       Непосредственно атакой руководил Шовел. По его плану в конном строю с двух сторон ( севера и востока ) крепость штурмовали верблюжья, 3-я легкоконная и новозеландская бригада. 1-я бригада оставалась в резерве, 2-я - на коммуникации, 10-й полк 3-й бригады направлялся для перекрытия пути возможного бегства противника. Сразу после ночного марша и воздушной бомбардировки войска пошли вперёд - разведка установила, что большая группа турок покинула крепость, и Шовел не рассчитывал встретить сопротивления. Его ошибка едва не привела к тяжёлым последствиям. Турки открыли огонь из пушек, Шовел дал команду перейти в галоп, чтобы быстро преодолеть расстояние до редутов, и в этот момент ударили пулемёты, не подавленные, как выяснилось, авиацией. Конники, спешившись, залегли в вади ( сухом русле реки). Шли часы, подняться не удавалось, и Шовел уже собрался просить у Четвуда разрешение на отход, когда перелом произошёл на участке редута N2. Используя русло, подходящее к нему на расстояние менее 100 метров, солдаты верблюжьей и 3-й бригады штыковой атакой захватили его. Затем ими таким же способом был захвачен редут N1 вместе с Кадыр-беем, 10-й и 2-й полки взяли редут N5 , а новозеландцы довершили дело. К 16.30 Магдаба пала, практически никому из её гарнизона, кроме покинувших позиции до начала боя, бежать не удалось ( 97 убитых, 300 раненых, 1282 пленных ). Шовел лишился 22 человек убитыми и 121 ранеными[91][92].
       Следующей целью Пустынной колонны стал полицейский пограничный пост Рафа, также превращенный турками в крепость. На вершине высоты 255 в миле от поста они построили редут и ещё три редута возвели на его западной , восточной и южной сторонах. Четвуд на этот раз отправился в поход лично; с ним были 1-я и 3-я австралийские, новозеландская, 5-я английская бригады, бригада верблюжьего корпуса, автобронеотряд из шести английских "Фордов". Как и под Магдабой, британцы в качестве главного врага имели время - отсутствие воды лимитировало его несколькими дневными часами. Похоже развивался и штурм - несмотря на поддержку конной артиллерии, долгое время спешенной коннице не удавалось овладеть вражескими укреплениями, на этот раз уже Четвуд мучился сомнениями, не дать ли сигнал к общему отходу. В последний момент удача улыбнулась верблюжьей бригаде вместе с новозеландцами - они прорвались к главному редуту, а вскоре и австралийские конники овладели остальными. Непосредственно до штыковой дело уже не доходило - стоило атакующим приблизиться к редутам, как их гарнизоны капитулировали. Протекая с большим напряжением, бой при Рафе принёс и большие жертвы, чем Магдаба. У британцев выбыло 71 человек убитыми и 415 ранеными, у турок - 200 убитыми, 168 ранеными и 1434 пленными[93].
       По итогам двух этих операций наконец - то Шовел дождался приличной награды - рыцарского звания. Оценивая его роль в их планировании и осуществлении, надо иметь в виду чрезвычайно сложные условия, в которые он был поставлен. Во-первых, до сих пор коннице ни разу не приходилось действовать в таком опасном удалении от источников воды. Во-вторых, ей пришлось самостоятельно овладевать укреплёнными пунктами, при минимальной огневой поддержке и не слишком надёжной разведке, к тому же сражаясь с храбрым и стойким противником. В-третьих, Шовел был ограничен в принятии решений наличием рядом непосредственного начальника - Четвуда, что, конечно, отражалось на их характере. Тем не менее, все участники событий сходятся во мнении, что именно энергии и упорству Шовела, никогда не терявшего спокойствия даже в самые жаркие моменты, и быстроте его реакции британцы обязаны значительной частью успеха.
       Первая ( 26 марта 1917 года) и вторая (17 апреля) битвы при Газе.
       К весне 1917 года у Мюррея не было больше причин для отсрочек вторжения в Палестину. Железную дорогу и трубопровод с питьевой водой проложили до Эль - Ариша, район Магдаба - Рафа стал передовой базой, войска получили хороший опыт и имели значительное превосходство в живой силе и вооружении. Переформированию подверглась кавалерия. После того, как часть подразделений с верблюдов вновь пересела на коней, она выглядела следующим образом:
       Австралийско - новозеландская дивизия (Шовел) - 1-я, 2-я легкоконные, новозеландская, 22-я английская ( Линкольнширский, Стаффордширский, Восточный полки "йоменри" ) бригады, прежние части дивизионного подчинения плюс английский полковой лазарет;
       Имперская конная дивизия (генерал - майор У. Ходжсон) - 3-я, 4-я легкоконные ( в неё вошли состоявшие до февраля в верблюжьей кавалерии полки 4-й, 11-й, из Квинсленда и Южной Австралии, 12-й, из Нового Южного Уэльса, командир - бригадный генерал Мередит ), 5-я английская ( Уорикширский "йоменри", Глостерский гусарский, Вустерширский конный полки ), 6-я английская ( Королевский Бекингемширский гусарский, Собственный королевы Дорсетширский "йоменри", Беркширский конный полки ) конные бригады, 19-я конно - артиллерийская бригада ( четыре батареи, 16 х 18- фт пушек), инженерные ( в их числе 3-й и 4-й австралийские полевые инженерные эскадроны) и прочие вспомогательные подразделения;
       1-я бригада Имперского Верблюжьего Корпуса - 1-й - 4-й батальоны ( в 1-м - четыре австралийские роты, во 2-м - четыре английские, в 3-м и 4-м - по три австралийские и новозеландская ).
       Турки под фактическим командованием полковника Крессенштейна занимали сильно укреплённую позицию от Газы до Беэр - Шебы, обойти которую из-за проблем с водоснабжением Мюррею не представлялось возможным. В их Четвёртой Армии числилось всего около 17 тысяч человек, непосредственно гарнизон Газы состоял из 4000, Беэр - Шебы - 2000. Общая длина оборонительной линии достигала 55 километров. Приморский её фланг был непроходим из-за зыбучих песков, непосредственно Газа, расположенная на холме, имела дополнительную естественную защиту в виде живых изгородей колючего кустарника, восточнее над местностью господствовал 300-метровый холм Аль - Мунтар. Далее до Беэр - Шебы пролегала безжизненная пустыня. Мюррей, ставя перед Доубеллом задачу овладения Газой, понимал, что лобовая атака будет единственным вариантом его действий, и реализуется только при создании подавляющего перевеса. Доубелл выступил в поход с 53-й и 54-й пехотными дивизиями, почти всей конницей ( Шовел имел в распоряжении только 2-ю и новозеландскую бригады ) и верблюжьей бригадой, насчитывавшими 22 тысячи бойцов.
       Согласно плану, утром 26 марта 53-я дивизия генерала Далласа должна была захватить Аль - Мунтар, а конница совершить глубокий обходной маневр через пустыню и выйти к Газе с востока и севера, отрезая пути отхода. Предполагалось, что турки после этого обратятся в бегство, и коням не придётся слишком долго изнывать от жажды в ожидании прорыва к колодцам. Как это часто бывает, "человеческий фактор" в совокупности с природным спутал штабные карты.
       Неприятности начались с тумана, всю ночь висевшего над пустыней и не рассеявшегося до 8-и утра. Коннице он не помешал, даже наоборот, скрыл её продвижение от вражеской разведки. Бригады Шовела появились в глубоком тылу турок столь внезапно, что прямо на аэродроме без боя захватили два немецких самолёта, а затем пленили начальника гарнизона Газы, командира турецкой 53-й дивизии, почти со всем штабом. Ходжсон и верблюжья бригада также без проблем заняли свой рубеж восточнее Газы, перекрывая связь с Беэр - Шебой. Но пехота и артиллерия в тумане заплутали, выйдя к Аль - Мунтару в 9 часов вместо 5-и, как планировалось. Ко всему прочему, Доубелл утратил связь с Далласом, и ещё два часа безрезультатно пытался её восстановить. Бездействие Далласа в эти часы не поддаётся никакому объяснению; туркам оно фактически раскрыло весь замысел штурма и расположение сил. Только в полдень цепям английской пехоты удалось продвинуться к подножию холма, с трудом преодолевая заросли кустарника.
       Пытаясь как-то спасти ситуацию, Четвуд взял на себя инициативу и направил Шовела прямо на Газу. Определённо, в этот день для пехоты и конницы британцев одни и те же естественные преграды создавали противоположные эффекты. Под прикрытием "живых изгородей" австралийцы и новозеландцы незамеченными подошли к городу; решительная атака к 17-и часам практически отдала Газу в их руки. А затем произошло нечто, сильно напоминающее очаковское сидение Суворова на камешке и штурм Скобелевым Гривицкого редута. От Доубелла поступила команда на отход. Приказ звучал столь нелепо, и так очевидно не соответствовал обстановке, что командир 2-й бригады Райри затребовал его письменного подтверждения. Уже после боя стало понятно, что мотивы Доубелла основывались на абсолютно искажённой оценке ситуации; связь ли была тому виной, или разведка, теперь неважно. Коням совсем не грозила смерть от жажды, чего больше всего боялся Доубелл - австралийцам повезло найти колодцы. Фикцией являлись и турецкие подкрепления, легко отбитые на следующий день парой эскадронов. В - общем, первый штурм Газы обернулся какой - то серией несуразностей, венцом которых стал доклад Мюррея в Лондон о полном успехе.
       Реальные результаты сообщать после этого решились бы немногие; 467 убитых , 500 пропавших без вести, 2900 раненых против 2447 общей убыли у турок - такое поражение любому генералу могло сломать карьеру. Поэтому Мюррею и Доубеллу не оставалось ничего иного, кроме попытки как можно скорее по настоящему овладеть Газой. Видимо, у них были основания надеяться, что Лондон не станет судить победителей[94].
       Для этого штурма по принципам методизма, отработанным на Западе, Доубелл собрал все средства, какие мог. С моря турок обстреливали британские и французские корабли, артиллерия применяла химические снаряды, даже танки впервые проползли по земле Палестины. Но вторая битва при Газе ( 17 апреля ) обернулась самым катастрофическим поражением англичан. Крессенштейн хорошо подготовился к новому штурму, собрав все наличные силы и получив большие подкрепления, в результате чего британцы имели лишь небольшой количественный перевес. Длительная артподготовка позволила Крессенштейну сориентироваться в направлении ударов, и превратить в избиение лобовые атаки пехоты. Австралийские 1-й и 3-й батальоны Верблюжьей бригады сполна испили горечь бесплодных атак, лишившись в них 345 человек. Дивизией Ходжсона Доубелл распорядился безобразно, послав её в обход с нечёткими инструкциями - то ли демонстрировать, отвлекая внимание врага, то ли нажимать на турецкие позиции. В результате спешенные конники ввязались в бой без надлежащей артиллерийской поддержки. Их продвижение на 400 метров по хорошо простреливаемой местности стало максимальным успехом, недостаточным, к сожалению, для перехода в штыковую. Потери дивизии при этом составили 547 человек. Дивизия АНЗАК (кроме новозеландцев, участвовавших в дневном штурме) до вечера стояла в резерве и в самом конце боя была привлечена к отражению турецкой контратаки. У Шовела в результате выбыло 105 человек. Всего же британцы лишились 17 апреля 6000 бойцов, почти втрое больше, чем турки, и бесславно вернулись на прежний рубеж[95].
       Этого в Лондоне уж точно простить не могли. Мюррей сначала уволил Доубелла, а вскоре сам уступил место командарму Западного фронта лихому кавалеристу Эдмунду Алленби. Войсками тот был встречен с радостью и надеждой. Многие австралийские командиры не только слышали о нём как о талантливом и бережливом к солдатам военачальнике; в Южной Африке они были боевыми товарищами. Комбриг 1-й бригады Кокс тогда даже служил под непосредственным началом Алленби в сводном отряде. Появление нового главкома означало, что в ближайшее время на Палестинском фронте грядут большие перемены.
       Беэр - Шеба (31 октября).
       От кавалериста следовало ожидать ставки на конницу, тем более что её имелось в избытке. Действительно, именно с ней были связаны основные реорганизационные мероприятия. Ещё с апреля начала быстро возрастать огневая мощь эскадронов - немногочисленные "Льюисы" передали в пехоту, зато теперь в каждом взводе имелся ручной пулемёт "Хотчкисс М1909", так что теперь штат бригады включал 12 станковых и 36 ручных пулемётов примерно на полторы тысячи бойцов. Конная артиллерия перевооружилась на 13- фунтовые пушки, числом по 6 в батарее и 18 в бригаде, что повысило её мобильность. Большую часть кавалерии Алленби свёл в Пустынный конный корпус, а командиром крупнейшего мобильного соединения назначил Гарри Шовела. Таким образом, тот стал первым австралийцем во главе корпуса и первым же из них, получившим воинское звание генерал - лейтенанта. Под его началом собрались:
       Австралийско - новозеландская конная дивизия ( командир - генерал-майор Чейтор; 1-я, 2-я легкоконные, Новозеландская конная, 18-я английская конно-артиллерийская бригады, инженерный, связи эскадроны, два австралийских и новозеландский лазареты, обоз в пять рот, санитарная и ветеринарная секции);
       Австралийская конная дивизия (в июне такому переименованию по просьбе правительства доминиона подверглась Имперская конная) ( командир - генерал-майор Ходжсон; 3-я, 4-я легкоконные, 5-я английская конная, 19-я английская конно-артиллерийская бригады и пр.);
       Бригада Имперского верблюжьего корпуса; 7-я английская конная бригада.
       В таком составе корпус приступил в конце сентября к выполнению плана Алленби по прорыву турецкой линии обороны в Беэр - Шебе. План этот базировался на трёх простых основаниях - быстроте, внезапности и подавляющем перевесе. Быстрота была необходима главным образом по причине, уже давно ставшей бичом пустынных операций - отсутствия воды для коней. Путь к колодцам лежал через турецкие окопы. На их захват отводился максимум день, иначе , как и Доубеллу под Газой, Алленби пришлось бы признать поражение и потерять авторитет. Для создания внезапности британцы провели ряд дезинформационных мероприятий, и, хотя турки догадались о месте будущего удара, его время оставалось неизвестным, а гарнизон не усиливался. Численный перевес был в результате вообще уникальным - против 4400 оборонявшихся при 60 пулемётах и 28 пушках (генерал Исмет-бей, 48-й, 67-й, 81-й пехотные полки, очень слабая 3-я кавалерийская дивизия) британцы вывели 40000 человек и 100 орудий ( Пустынный корпус, 60-я и 74-я пехотные дивизии XX корпуса генерала Четвуда ). Остальные силы армии демонстрировали против Газы в готовности к атаке, начинавшейся после овладения Беэр - Шебой и создания угрозы турецкому тылу. С опорой на Беэр - Шебу британцы свободно перерезали бы все маршруты снабжения армии в Газе.
       Алленби предполагал атакой пехоты в лоб на сильно укреплённые позиции Беэр - Шебы сковать противника, привлекая на себя всё внимание. Шовел в это время должен был совершить глубокий обходный маневр через пустыню, выйти к городу с востока и севера и ударить в почти незащищённый тыл. В 5. 55 утра 31 октября артиллерийский огонь сотни пушек возвестил о начале штурма. В 12. 15 резво пошла пехота, потеснила врага с передовых линий и почти добилась успеха. Но тут Алленби скомандовал: "Стоп!". Он не любил отклонений от плана, а по плану город брала не пехота, а конница. Беда заключалась в том, что бросок ночью через пустыню здорово расстроил ряды корпуса Шовела. Под рукой у него были только 2-я и 4-я австралийские бригады, и они, ввязавшись в огневой бой с турецкой пехотой, быстро выполнить задачу не могли. Будучи хоть и австралийским, но всё - таки кавалеристом, Шовел решил атаковать в конном строю. Но для этого ему требовалась 7-я английская бригада, вооружённая саблями, а её ещё нужно было дождаться.
       Исмет - бей оценил ситуацию верно - шансов на отражение удара практически нет, шанс для организованного отхода пока остаётся. Поэтому столь резок был ответ Алленби на просьбу Шовела подождать до утра. Да и сам командир Пустынного корпуса осознал опасность задержки - не столько в спасении от плена нескольких тысяч турок, сколько в том, что они почти наверняка взорвут при отступлении колодцы. Это перечёркивало весь смысл операции. И, видя, как уходят из Беэр - Шебы вражеские обозы, Шовел принял рискованное полководческое решение. "Бросьте Гранта прямо на него ( на город )" - командиру 4-й бригады Уильяму Гранту впервые в истории "ездящей пехоты" надо было атаковать укреплённую позицию верхом.
       Непосредственно для этого назначались 4-й и 12-й полки подполковников Уильяма Берчера и Дональда Камерона; первый возглавил атаку, второму принадлежит её план. Полки строились в три линии поэскадронно, на расстоянии 450 метров друг от друга. Эскадроны "А" и "В" разворачивались по образцу казачьей лавы, с большими дистанциями между всадниками; эскадроны "С" (резервные) шли колонной. Отсутствие холодного оружия компенсировалось с австралийской изобретательностью - вместо сабель в руках солдат были штыки от "Ли- Энфильдов", а сами винтовки заброшены за спину.
       В 16.30 началась самая знаменитая атака австралийской конницы, вошедшая во многие романы и фильмы - от "Колодцев Беэр - Шебы" до "Молодого Индианы Джонса". Турецкие пушки ударили шрапнелью, но разреженному строю она повредила мало. Пулемёты, не успев открыть огонь, были подавлены конной артиллерией 17-й бригады. Темп галопа австралийцев был таким, что турецкая пехота не успевала корректировать дальность на прицельных планках, существенно снижая эффективность стрельбы. Когда всадники перемахивали через окопы, моральный дух противника уже был сломлен этим совершенно неожиданным броском. Сопротивление закончилось почти сразу; пятеро вооружённых винтовками "аскеров" сдавались одному размахивающему штыком австралийцу, кто мог бежать - бежал, о колодцах уже никто не заботился. Берчеру принадлежит такая оценка боя : "Комментируя нападение, я считаю, что успех был обусловлен скоростью движения, с которой оно производилось... Атака в пешем порядке привела бы к гораздо большему числу жертв...", но, между тем, "этот метод атаки не был бы практически осуществлён, если бы не отсутствие колючей проволоки и заграждений" [96].
       Риск более чем оправдал себя, так как 4-я бригада потеряла всего 31 человека убитыми и 32 ранеными [97]. В целом взятие Беэр - Шебы стоило британцам 171 убитого и около 1000 раненых, турецкие потери составили 500 убитыми и 1400 пленными. 1-го ноября умер от ран, полученных накануне, командир 8-го конного полка Лесли Мейгер, единственный в австралийском контингенте кавалер Креста Виктории, полученного им ещё на бурской войне.
       Через Эль - Мугар к Иерусалиму (1 ноября - 11 декабря 1917 года)
       К сожалению, ставка на захват колодцев Беэр - Шебы оправдала себя не в полной мере. Они гарантировали лишь примерно суточный радиус действия конницы; для уверенного перекрытия вражеских коммуникаций этого было недостаточно. Дни, затраченные на инженерное дооборудование колодцев, дали туркам время на принятие ответных мер, и тактический успех не приобрёл характера стратегического. Поиски воды в окрестностях дали незначительный эффект - её запасы оказались невелики, залегание - чрезвычайно глубоким. В результате Пустынному корпусу ещё несколько дней пришлось вести напряжённые бои за пункт Телль - эль - Хувейльф на перекрёстке дорог к побережью и к Хеврону. По информации разведки, тамошние источники воды отвечали всем пожеланиям.
       Тем временем Алленби, возлагавший на Шовела большие надежды, передал в его подчинение ещё одну дивизию - Йоменскую (6-я, 8-я и 22-я конные бригады). Теперь австралиец возглавлял кавалерийскую группировку числом более чем в 10 тысяч сабель, по сути - целую конную армию. На штурм Тель - Хувейльфа он бросил 8-ю йоменскую бригаду и 8-й австралийский полк. Турки, однако, оказали упорное сопротивление, вынудив Шовелла 3 ноября бросить на высоты ещё бригаду Кокса. Её 1-й полк, атакуя в пешем строю, попал под такой мощный огонь, что за считанные секунды потерял 16 человек убитыми и 44 ранеными. В наступательных действиях возник опасный затор. О сосредоточении крупных сил на этом участке думать не приходилось - тот же недостаток воды ограничивал группировку и заставлял её работать по губительному принципу "карусели". Повоевав 10 - 12 часов, бригады должны были вернуться к источникам воды, их меняли другие, а турки получали возможность усиливаться за счёт резервов.
       Ещё три дня Шовелл без особого успеха атаковал хорошую турецкую позицию, бросая в бой 2-ю и 3-ю австралийские бригады, предпринимая обход силами верблюжьего батальона. Но пункт был оставлен турками 8 ноября не столько под их давлением, сколько под влиянием событий в Газе - Алленби фронтальной атакой удалось добиться вытеснения противника с его главной линии обороны, а небольшой отряд верблюжьей кавалерии создал панику во вражеском тылу.
       6 ноября Крессенштейн скомандовал отход со всех позиций, желая спасти армию от возможного окружения. Пустынному корпусу была поставлена ещё одна вполне кавалерийская задача - перехватить пути отступления. Дивизия АНЗАК рванулась вдоль берега, а Австралийская дивизия - через Телль - эль - Шерья, только что отбитый Лондонской дивизией. Правда, Алленби не предполагал, что Крессенштейн быстро раскроет этот замысел и примет соответствующие меры. Когда утром 7 ноября 7-й конный полк дивизии АНЗАК вышел к своей цели - пункту Хурбет - Джеммамех, он встретил сопротивление от 3000 до 5000 турецких пехотинцев. Естественно, для 500 всадников задача преодоления такого препятствия была непосильной. К тому же и другая ключевая точка во вражеском тылу - Ай - продержалась до вечера 7 ноября. Попытка 4-й бригады, уже испытавшей эйфорию конной атаки, повторить здесь Беэр - Шебу, не удалась по причине сильного орудийно - пулемётного огня и отсутствия собственной артиллерийской поддержки. Тогда счастья попытали йомены 5-й английской бригады; победа досталась им, хотя и чрезвычайно дорогой ценой. К тому же, турки успели частично проскочить через стягивающееся горлышко.
       Крессенштейн спас больше половины армии; в плен попало 12000 человек. Конные массы британцев наконец-то вышли на оперативный простор, без опасений уморить коней жаждой. Утром 9 ноября дивизия АНЗАК (1-я и 2-я бригады впереди, 7-я конная бригада в резерве) двинулась по берегу моря, Австралийская дивизия - осталась обеспечивать правый фланг. Сопротивление врага резко ослабело. Спустя час по выдвижении 2-я бригада, лишь продемонстрировав атаку на пункт Эль - Улейкат, где ранее базировался штаб Крессенштейна, вызвала капитуляцию 600 его защитников. Около полудня 1-я бригада в 20 километрах севернее Газы взяла ещё 170 пленных, и, что немаловажно - хороший паровой насос, позволивший гораздо быстрее поить лошадей. Без боя был пройден в тот же день и древний Аскалон.
       К ночи 10 ноября Пустынный корпус образовал практически сплошную линию от Нахр - Шукрейр на морском берегу (дивизия АНЗАК) до Арак - эль - Меншийе и Фалуджи (дивизия йоменри левее и Австралийская - правее). Пытаясь остановить продвижение врага, турки создали здесь новую оборонительную линию, за взятие которой разыгралось очередное нешуточное сражение (битва при Эль Мугаре). 12 ноября Австралийская конная дивизия у пункта Суммейль даже подверглась настойчивым вражеским контратакам.
       13 ноября Алленби всей массой подошедших войск нанёс врагу сокрушительный удар и сбил его с позиции на хребте Эль - Мугар. 14 ноября конники Чейтора перерезали стратегическую магистраль, заняв пункты Рамлех и Лудд. 17 ноября пала Яффа[98]. За 18 дней наступления по сложной местности британские войска прошли более 80 километров, взяв 10 тысяч пленных и свыше 100 орудий.
       Командование турок ещё надеялось удержать Алленби на подступах к Иерусалиму, в город для его спасения прибыл знаменитый генерал Фалькенхайн. Но усилия его были тщетны - раздробленные по частям войска бежали от британской конницы. 11 декабря "сбылась мечта Ричарда Львиное Сердце" ( так отреагировал на событие журнал "Панч"), и Алленби объявил Крестовые походы завершёнными [99] - англичане победным маршем прошли по улицам "священного города". Вряд ли в своих самых смелых мечтах австралийские фермеры могли представить себе это триумфальное шествие. Тем не менее в колоннах победителей маршировали и они.
       Рейды к Эс - Сальт и бой при Абу - Теллул ( весна - лето 1918 года).
       После отражения нескольких вражеских контрударов от Алленби нужно было ожидать развития успеха. Он действительно не собирался тратить слишком много времени на приведение своих войск в порядок. 21 февраля дивизия АНЗАК наскоком без боя взяла Иерихон, создав угрозу окружения его гарнизона. В марте она же вместе с 60-й дивизией и верблюжьей бригадой совершила рейд на плато Эс - Сальт, к Амману (21 - 31 марта), исполняя задачу глубокого обхода турецкого фронта. Правда, гарнизон Аммана продемонстрировал большую устойчивость , чем Иерихонский. Пока по размытым дождями дорогам британские войска медленно шли к переправе через Иордан и столь же медленно форсировали разлившуюся реку, турки атаковали и едва не сбросили в Иордан передовые пехотные батальоны. Заминка дала новому командующему германо - турецкими силами, герою Галлиполи Лиману фон Сандерсу, возможность для переброски подкреплений. Хотя значительный перевес сохранился у наступающей группировки, в боях за Амман победителями вышли турки. К тому же крайне негативную роль сыграла извечная ревность между частями британской армии - пехота и конница как будто вели отдельные войны, в решающие моменты "утрачивая связь" друг с другом.
       В это время резкое изменение обстановки во Франции сорвало план Алленби - он сразу лишился трети своих сил. Противник, наоборот, наращивал группировку, направив в Палестину даже германский отряд из двух полков и семи артиллерийских батарей. Другому генералу этих проблем хватило бы для отказа от всякой активности до конца войны. У Алленби же многочисленная конница не могла простаивать в бездействии. А неудача первой амманской экспедиции отнюдь не перечеркнула основную идею выхода в глубокий оперативный тыл врага через Трансиорданию.
       В последних числах апреля начался новый рейд, возглавленный Шовелом. В подчинение ему были переданы 5-я английская конная (13-я, 14-я и 15-я кавбригады, главным образом из индусов) и 60-я пехотная дивизии, наряду с собственными двумя конными дивизиями и верблюжьей бригадой. Пехота атаковала позиции турок в лоб у Шунет - Шимрин, конница совершала через Эс - Сальт обходное движение и должна была ударить на Шунет - Шимрин с тыла. 30 апреля начальная часть плана вроде бы успешно реализовалась - фронтально противник был скован, на Эс - Сальт замелькали фирменные австралийские шляпы. 1 мая для Шовела стало днём самой крупной его неудачи, причину которой надо искать в усиливающейся тенденции к "экономии" австралийской крови. Он держал в бездействии две лучшие дивизии в момент, когда пехота постепенно выдыхалась в атаках, а турки внезапно ударили в стык между ней и конницей. Ценой этой неторопливости явилась потеря целой конной батареи и прорыв турок к переправе у Джиср - эль - Дамие. Оборонявшая её бригада 5-й конной дивизии отступила, и вместо окружения врага Шовел сам оказался под угрозой потери коммуникаций. Возвращение за Иордан Алленби в такой ситуации счёл неизбежным, и даже привлёк к прикрытию арабских партизан Лоуренса. Хуже всех пришлось в этом возвратном движении верблюжьей бригаде - из-за отсутствия фуража начался массовый падёж верблюдов, много солдат попало в плен. 5-я дивизия лишилась ещё одной батареи, оставшись почти без артиллерии.
       Надо сказать, что Алленби, слывший человеком резким и не терпящим чужой бездеятельности, довольно спокойно отнёсся к поведению Шовела. Видимо, не так уж далёк был от истины советский военный историк Севрюгов, когда писал, что характерная английская черта воевать чужими руками проникла и в тактику собственных войск; теперь это оборачивалось для англичан закономерной реакцией[100]. Австралийское правительство давно высказывало недовольство расточительностью британского командования в отношении войск доминиона; кроме того, плохое обеспечение фуражом лежало скорее на совести самого главнокомандующего. Так или иначе, отношения его с Шовелом не испортились, и австралийский генерал ещё не раз доказал, что он всё равно остаётся лучшим из кавалерийских командиров Алленби.
       Наступательный пыл последнего к лету иссяк под воздействием страшной жары. Более четырёх месяцев противники провели в фактическом бездействии. Самой крупной и последней попыткой Сандерса подправить фронт можно считать удар у Абу - Теллула, недалеко от Иерихона ( 14 июля ), предпринятый силами 24-й пехотной дивизии при поддержке штурмовой группы из двух немецких батальонов. В этом бою отличилась 1-я австралийская бригада Кокса. Сдав аванпосты и дождавшись, когда вражеские части попадут под сосредоточенный обстрел хорошо замаскированных батарей, она в результате контратаки полностью вернула все утраченные с утра позиции. Потери её при этом составили 23 убитых и 46 раненых, в то время, как у немцев и турок выбыло 105 человек убитыми и 425 пленными[101].
      
      
       Армагеддон в австралийском исполнении.
       Летние месяцы были использованы Алленби для тщательной подготовки решающего наступления войны. Ставка в нём опять делалась на конницу. Австралийский контингент ждали ощутимые перемены. Прежде всего с учётом опыта Беэр - Шебы часть лёгких конников наконец получили сабли. Конечно, хорошо обучить рубке "ездящую пехоту" за пару месяцев было невозможно. Но и задача такая не ставилась - сабля имела скорее стимулирующую функцию, при необходимости понуждая к атаке в конном строю.
       Верблюжий корпус в Палестине прекратил существование. Изменившиеся условия делали более предпочтительным использование лошадей, чем верблюдов, так как снабжение питьевой водой наладилось, в районе будущего наступления имелось много источников, а верблюды потребляли слишком много фуража. Кроме того, последняя операция на Эс - Сальте здорово проредила ряды корпуса, и из его состава удалось сформировать только два полка - 14-й и 15-й австралийские легкоконные. Вместе со смешанным полком французских левантийских егерей они вошли в новую 5-ю легкоконную бригаду во главе с полковником Джорджем Макартуром - Онслоу, бывшим командиром 7-го полка.
       Корпус Шовела также изменил свой состав. Теперь в него входили Австралийская конная ( 3-я, 4-я, 5-я бригады, две английских конно - артиллерийских батареи), 4-я и 5-я англо - индийские конные дивизии - 85 сабельных, 9 пулемётных эскадронов, 7 артиллерийских батарей, 5 батарей бронеавтомобилей, среди которых значилась 1-я австралийская патрульная - всего свыше 10 тысяч сабель, 108 пулемётов, 42 орудия, 30 броневиков. Он предназначался для развития прорыва на главном направлении, через долину Ездраелона.
       Дивизия АНЗАК вошла в сводную группу Чейтора, с задачей сначала демонстрировать на правом фланге, а затем поддерживать общее наступление. Группа оказалась, наверное, самой интернациональной благодаря четырём индийским, двум вест - индским ( с Карибских островов) и двум еврейским батальонам. Интересно, что одним из еврейских батальонов (38-м) командовал бывший офицер АНЗАК, подполковник Елеазар Марголин. Уроженец российского города Белгород ( 1875 год), тогда принадлежащего Курской губернии, в Австралию он перебрался ещё в юности. При создании экспедиционных сил записался туда лейтенантом в числе первых, в 16-м батальоне прошёл самые тяжёлые испытания от Галлиполи до Пашендейля, был ранен, заслуженно рос в званиях и к началу 1918-го уже возглавлял свой батальон. Когда британцы решили организовать в Палестине еврейские добровольческие части, Марголина не пришлось долго уговаривать. Алленби сразу назначил его комендантом Иерусалима, летом еврейский батальон был вполне готов к боевым действиям, и вместе со многими своими товарищами по Галлиполи Марголин принял участие сначала в рейде на Эс - Сальт, а потом и в завершающем акте ближневосточного противостояния.
       Главные перипетии сражения под Мегиддо ( 19 сентября - 1 октября 1918 года), иначе - "Армагеддонского", достаточно хорошо изучены и описаны, в том числе в любом мало - мальски основательном учебнике по военному искусству. Поэтому остановимся в - основном на действиях австралийских конников, тем более что они заслуживают самой высокой оценки.
       Утром 19 сентября 5-я бригада двинулась вслед за атакующим XXI-м корпусом, исполняя функцию мобильного резерва. Остальные бригады Австралийской дивизии шли в резерве "Пустынного корпуса". Уже в 12 часов конники 14-го полка приняли бой у городка Туль- Керам, стремясь обойти его с востока и отрезать пути отступления турецких войск к Наблусу. Вскоре к атаке присоединились 13-й и французский полки, однако турки отразили их наскок. Город пал к вечеру благодаря вступлению в битву авангардной бригады 60-й пехотной дивизии. Макартур - Онслоу ненадолго задержался в нём - его ждала следующая задача - подрыв железнодорожного моста у станции Аджис, с чем он блестяще справился уже к 7-и утра 20 сентября, пройдя 20 километров по горным тропам.
       3-я бригада генерала Уильямса 20 сентября доказала, что не зря носят свои новенькие сабли. В 12 часов она вместе с конной батареей выступила к городу Дженин, имя задачу перерезать путь отступления турок уже от Наблуса. Спустя два часа передовой 10-й полк достиг цели и с марша в конном строю бросился на город. Если бы австралийцы знали о численности турецкого гарнизона, они, вероятно, не стали бы так рисковать. Но в этом случае блестяще подтвердилась русская поговорка "смелость города берёт". Двухтысячный гарнизон был так деморализован развалом фронта и внезапностью появления австралийцев, что сдался без выстрела. Рекордными оказались и трофеи - заполненные продовольственные и артиллерийские склады, казначейство с целой горой золота, даже вполне исправный самолёт вместе с авиационными мастерскими. Дальнейшие действия Уильямса могут служить образцом максимального использования открывшихся возможностей. Скрытно расположив батарею и эскадроны на подступах к Дженину, он стал ждать подхода бегущих из Наблуса турок. Каждая появляющаяся колонна или обоз получали порцию шрапнели, после чего один из эскадронов с саблями наголо выскакивал из укрытия и рубил растерявшихся беглецов. Собственно, и рубить практически не приходилось - турки обычно сразу просили пощады. Ночью для Уильямса создалась до тех пор беспрецедентная угроза - у его полутора тысяч бойцов просто не хватало сил для обеспечения охраны огромной массы из 8-и тысяч (!) пленных. К счастью, подоспевшая 4-я бригада обеспечила и охрану, и эвакуацию в тыл этой толпы.
       21 сентября испытала остроту своих сабель и 5-я бригада. В качестве трофея ей достался как раз Наблус. Атакованный с тыла в конном строю, его гарнизон тоже предпочёл плен смерти. Во второй раз за войну австралийцы едва не пленили Мустафу Кемаля - командующего 7-й турецкой армией, чей штаб располагался в Наблусе. Судьба опять сохранила будущего "отца турок" - он уехал из города гораздо раньше, видя полную катастрофу и осознавая невозможность её остановить. В общей сложности за три дня наступления 5-я бригада могла похвастаться захватом 3500 пленных. С чувством выполненного долга Макартур повёл своих утомлённых стокилометровым маршем бойцов на соединение с дивизией в Дженин.
       Отряд Чейтора начал движение 22-го сентября. Перед ним лежали вожделенные переправы через Иордан и укрепления Шунет - Шимрина, защищаемые слабыми соединениями 4-й турецкой армии. К обеду новозеландцы и 2-я бригада после коротких схваток у переправ были за Иорданом, а турки, узнав о разгроме 8-й и 7-й армии, показали им тыл. Впрочем, в отличие от панического бегства главных сил, отход из Трансиордании проводился организованно. Конной дивизии Чейтора пришлось выдержать при этом ряд тяжёлых столкновений с вражескими аръергардами. Самым напряжённым из них было сражение за Амман 25 сентября. Не сумев овладеть городом кавалерийским наскоком, новозеландская бригада вместе с подошедшей позже 2-й австралийской и двумя конными батареями вели целый день бой в пешем строю. К 16.30 Амман пал, однако и "анзакам" пришлось несладко - из-за значительных потерь они даже не смогли преследовать отступающего противника.
       26 сентября бригада Кокса с боем овладела водоёмами Вади - эль - Хаввам на пути к городу Дерья. Это сыграло в дальнейших событиях роль большую, чем простое перерезание коммуникаций. Отступающий к Дерья II-й корпус 4-й армии, узнав, что полностью лишился воды и обречён на смерть от жажды, да ещё и получив угрозу воздушной бомбардировки, сдался в полном составе ( 4000 штыков). Эта капитуляция вывела конников Чейтора в лидеры негласного соревнования " кто больше пленит турок" - за время наступления им сдалось 11000 человек.
       Впереди у победоносных войск замаячила ещё одна восточная жемчужина - Дамаск. Чейтор и Шовел бросились к ней по разным берегам Галилейского моря, спеша отрезать и уничтожить последние сохранившие боеспособность части 4-й армии. Туда же рвались со своими арабами Фейсал и Лоуренс, для которых делом принципа было взять Дамаск первыми. 30 сентября Австралийская конная дивизия обнаружила движение большой турецкой колонны северо -западнее Дамаска. Турки явно не собирались защищать город, стараясь спасти остатки своих сил. Заняв позиции на холмах ущелья Барада вдоль дороги, австралийцы обрушили на турок мощь огня трёх десятков станковых пулемётов. В считанные минуты всё закончилось - 4000 человек капитулировало, основная масса в панике бежала обратно в Дамаск.
       Утром 1 октября патруль 4-го легкоконного полка во главе с сержантом Фрэнком стал первым британским подразделением, вступившим в этот город. Дамаск встретил австралийцев настороженно, но не враждебно. 13 тысяч находившихся в нём турецких солдат больше не сделали ни одного выстрела[102]. Фактически на этом и сражение при Армагеддоне, и сама война могли считаться законченными. Старый "друг" австралийцев Кемаль - паша ещё пытался как - то собрать жалкие остатки разгромленной армии, но маневренные группы арабов Фейсала и индийской кавалерии пресекли эти попытки в зародыше. Проделав за две недели без малого полтысячи километров по непростой горно - пустынной местности, австралийская конница продемонстрировала, как нужно использовать победу. Жаль, что ей раньше не представлялась такая возможность.
       Австралийцы на других театрах войны.
       Самой известной австралийской сухопутной воинской частью, служившей не в Европе и не на Египетско - Палестинском фронте, стал 1-й эскадрон беспроводной связи. Необходимость в его создании возникла в связи с операциями Англо - индийской армии в Месопотамии. У индийского правительства отсутствовали квалифицированные кадры радистов, и оно обратилось за помощью к Австралии. В феврале в Басру убыл первый взвод (50 человек), набранный в радиошколах Сиднея и Мельбурна, а также из персонала Корпуса Обслуживания. Уже в марте он был развёрнут до эскадрона из двух австралийских и новозеландского взводов, каждый из которых оснащался четырьмя мощными радиостанциями на повозках с упряжкой в шесть лошадей. Радисты выполняли функции поддержки постоянной связи с быстро перемещающейся кавалерией, а также радиоперехвата. Они участвовали во всех операциях генерала Мода и 11 марта 1917 года одними из первых вошли в оставленный турками Багдад. Здесь во второй половине дня ими была принята знаменитая радиограмма с поздравлениями Моду от имени английского короля. Эскадрон не понёс боевых потерь, но 20 его солдат умерло от болезней в тяжелейшем климате Месопотамии. Через него за время войны прошло 558 человек[103].
       Один австралиец заслужил Крест Виктории на малоизвестном восточноафриканском театре. Уильям Дартнелл, родившийся в 1885 году в Мельбурне, с юности отличался страстью к приключениям. В 16-летнем возрасте он записался добровольцем на бурскую войну, и с тех пор Африка покорила его сердце. В 1912 году он с молодой женой переехал туда на жительство, а после начала войны сразу же убыл в Англию, чтобы быстрее поступить в армию. На Африке, однако, свет для него видимо сошёлся клином. В феврале 1915 года его 25-й отдельный батальон королевских стрелков был направлен в Момбасу, а оттуда - вглубь Восточной Африки, где разворачивались операции против "отца немецкого спецназа" Леттова - Форбека. 3 сентября 1915 года патруль во главе с лейтенантом Дартнеллом попал в засаду у кенийской деревушки Мактау. Получив ранение, Дартнелл увидел, как чернокожие германские наёмники добивают другого раненого и принял героическое решение прикрывать отход своих подчинённых. Он погиб, спасая жизнь товарищей[104].
       20 австралийских офицеров, специально отобранных Бёдвудом, участвовали в операциях так называемых "Данстерфорс", сводной группы под командованием генерала Лайонелла Данстервилла. Эта группа осенью 1917 года была направлена в российский город Баку, чтобы не допустить захвата германо - турецкими войсками бакинских нефтяных промыслов. События, связанные с гибелью 26-и бакинских комиссаров, оборона Баку от турок в августе 1918 -го - скорее история русской гражданской, чем мировой войны. Но история одного из этих австралийцев - Стенли Сэвиджа, впоследствии генерала и героя Второй Мировой, оказалась тесно связанной с судьбой небольшого народа, едва не перемолотого жерновами войны. Усилиями этого офицера были спасены от турецкого геноцида тысячи ассирийцев. В июле - августе 1918 года он с несколькими товарищами и вооружёнными добровольцами обеспечил вывод колонн ассирийских беженцев на территорию, занятую британцами. Они много раз оказывались под угрозой уничтожения - разъярённые банды рыскали вблизи колонны, и численность их в десятки раз превышала жалкий отряд Сэвиджа. Тем не менее, мужественное поведение Сэвиджа позволило беженцам благополучно избежать гибели[105].
       Известно, что несколько случайно оказавшихся в Дублине австралийских солдат стали свидетелями Пасхального восстания 1916 года и приняли участие в схватках с ирландскими мятежниками[106]. Одним словом, к едва ли не всем значимым событиям Мировой войны с британским участием приложили руку и австралийцы.
       Австралийская авиация в Первой Мировой войне.
       Когда в 1912 году министр обороны Джордж Пирс в рамках реализации планов, разработанных имперской конференцией по обороне 1911 года, создавал Австралийский Лётный Корпус ( Australian Flying Corps), за этим звучным названием стояли скорее воображаемые, нежели реальные силы. На континенте не было ни подготовленных пилотов, ни самолётов. В марте 1913 года по предложению начальника Генштаба Джозефа Гордона в городе Пойнт - Кук, штат Виктория, открылась Первая Лётная Школа, оснащённая английским учебным самолётом "Бристоль Бокскейт" и двумя французскими "Депердюссенами". На службу было принято двое пилотов, обучавшихся в Англии ( Генри Питри и Эрик Харрисон) и четверо механиков. Незадолго до войны парк пополнился двумя лёгкими разведчиками - бомбардировщиками BE2a и гидросамолётом Мориса Фармана, причём последний сначала был частной собственностью. Первые четверо кандидатов в лётчики (лейтенанты Мэнуэлл, Мерц, Уильямс и капитан Уайт) записались в школу 17 августа 1914 года, в ноябре состоялся их выпуск. Двоих из этой четвёрки ждало блестящее будущее - Уильямс стал первым маршалом австралийских ВВС, Уайт - федеральным министром и верховным комиссаром в Лондоне. А одному судьба уготовила скорбное первенство - открыть список погибших в бою австралийских лётчиков.
       Как и в случае с Месопотамским эскадроном радиосвязи, появление первого австралийского воздушного формирования относилось к разряду вынужденных импровизаций. Опять - таки по просьбе командования в Месопотамии австралийское правительство отправило туда небольшую группу лётчиков и обслуживающего персонала (45 человек, в том числе 4 пилота, затем она пополнилась ещё несколькими добровольцами), а самолёты им предоставило правительство Индии. Это были допотопные и плохо приспособленные для действий в пустыне бипланы "Фарман Шортхорн" ( две единицы) и "Фарман Лонгхорн" с двигателем, расположенным сзади пилота. Их слабенький "толкач" обеспечивал скорость не более 80 км/ч, в то время как пустынный ветер "самаль" мог дуть со скоростью свыше 120 км/ч. Самолёт в таких условиях просто "сносило", а песок всё время засорял движки. Группа во главе с капитаном Генри Питри, получившая название "Месопотамский Half Fligt" ( по русской аналогии - "полуотряд", или по позднейшей версии "полузвено"), приступила к разведывательным полётам в конце мая 1915 года. Неприятности преследовали её постоянно - "Фарманы" часто ломались, да и полученные вскоре французские "Кодроны" проявляли себя не лучше. 30 июля из - за такой поломки "полуотряд" понёс первые потери - приземлившиеся на вражеской территории лейтенанты Мерц и Барн ( последний - новозеландец) были убиты местными жителями. Затем, уже после перебазирования в только что занятый армией Кут - эль - Амара, при сходных обстоятельствах пропали без вести ещё два экипажа (впоследствии выяснилось, что они находятся в турецком плену). К октябрю оставшиеся лётчики использовали новые "Фарманы", переоборудованные из гидросамолётов, однако судьба приготовила им очередную неприятность - вместе с армией несчастного Таунсенда они были окружены турками и сдались. Из отряда спасся лишь его командир - на единственном неповреждённом "Шортхорне" он совершил рискованный перелёт в Египет, где к тому моменту действовало полноценное австралийское авиационное формирование. Большинству его оставшихся в Куте товарищей уже не довелось вернуться на родину - турецкий плен пережили всего четверо[107].
       Австралийские лётчики в Египте и Палестине.
       В течение 1915 года школа в Пойнт - Куке активно работала над подготовкой новых пилотов. Поскольку война стимулировала совершенствование организационных форм, импровизационные отряды постепенно приходили к одному стандарту. Таковым стала авиационная эскадрилия, включавшая штатно 18 самолётов (три "отряда" или "звена" - "Fligts" по 6 самолётов), 19 офицеров и 138 нижних чинов. 6 января 1916 года была образована 1-я австралийская эскадрилия в составе 28 офицеров, 195 нижних чинов и 18 разведчиков ВЕ2с. В конце 1916 года она получила в качестве самолётов наведения одноместные дальние разведчики "Мартинсайд", сначала по одному на звено, потом ещё по одному; ВЕ2с постепенно заменялись более совершенными ВЕ2е. Местом службы её обозначался Египет, командиром стал подполковник Рейнольдс, не имевший, правда, большого лётного опыта, но старший по званию.
       В апреле 1916 года эскадрилия, получившая в британских ВВС номер 67, приступила к патрулированию зоны Суэцкого канала. Будущий маршал авиации Ричард Уильямс, командовавший в ней звеном "С", невысоко оценивал потенциал своих самолётов. Отсутствие в них курсового пулемёта в случае столкновения с "Фоккерами" "означало скорый конец", а результаты бомбардировки "зависели в основном от удачи". Тем не менее пилоты мужественно исполняли свой долг. В битве при Романи они по несколько раз вылетали на бомбёжки и без страха ввязывались в воздушные схватки. Налёты на Магдабу впервые заставили говорить об авиации как эффективной замене артиллерии на больших дальностях; всего несколько самолётов могли заменить собой целую артбригаду. Недаром эскадрилия отметилась рекордным числом возведённых в рыцарское звание (семь человек ). В ней же служил и единственный австралийский лётчик - кавалер Креста Виктории.
       Фрэнк Юбер Макнамара , 21 -летний школьный учитель из Мельбурна, поступил в Пойнт - Кук в июле 1915 года, до того момента занимаясь обучением пехотных новобранцев ( он носил погоны лейтенанта территориальной армии). В 1-й эскадрилии он таким образом оказался с самого момента её создания, попав вскоре под начало Ричарда Уильямса ( у того в подчинении вообще собралась весьма яркая группа, из которой он и формировал впоследствии руководящий состав ВВС Австралии). 20 марта, совершая вылет на "Мартинсайде", Макнамара участвовал в бомбардировке железнодорожного узла Газы. Дела для него с самого начала складывались не слишком удачно - при сбрасывании переделанного под бомбу 4,5- дюймового снаряда произошёл преждевременный взрыв, и осколками лётчику повредило ногу. Но его товарищу Дэвиду Резерфорду "повезло" ещё меньше - Макнамара увидел, как тот выбирается из стоящего на песке самолёта, а прямо к нему несётся отряд турецких кавалеристов. Дальнейшее вполне достойно голливудского боевика. Макнамара сел рядом с Резерфордом, взял его к себе на крыло, однако взлететь не смог - "Мартинсайд" задел дюну и разбился. Тогда оба лётчика подожгли его, отстреливаясь из револьверов, перебежали снова к ВЕ2 Резерфорда. Пока Макнамара вёл с турками бой, Резерфорд пытался запустить двигатель. Вероятно, герои не спаслись бы, не прийди к ним на помощь лейтенанты Рой Драммонд и Альфред Эллис, обстрелявшие противника с воздуха. Время было выиграно, и произошло маленькое чудо - ВЕ2 смог - таки взлететь. Макнамара в воздухе едва не лишился сознания из- за большой кровопотери, но до аэродрома дотянул.
       Один из участников этого беспрецедентного эпизода - Питер Рой Драммонд, тоже стал легендой эскадрилии. Низкий (171 см.) рост помешал ему попасть в пехоту, и карьера молодого солдата началась в медицинских подразделениях. Ассистирование хирургам на госпитальном судне, когда товарищи гибли в галлиполийском аду, Драммонду явно не пришлось по душе. А поскольку требования для поступления в авиацию были помягче, он сменил вскоре медицинскую эмблему на лётную, и пройдя ускоренный курс, оказался в 67-й (1-й ) эскадрилии. Здесь обнаружились явные способности Драммонда к "воздушной охоте" - даже летая на тихоходном разведчике, он умудрялся вступать в поединки с самолётами противника и как минимум отгонять их. Например, в августе 1917 года он на пару с лейтенантом Коулом сорвал атаку шести вражеских бомбардировщиков на колонну австралийской конницы. Такому таланту нельзя было пропадать всуе, и осенью Драммонд пересел на истребитель - бомбардировщик "Бристоль Файтер" 111-й английской эскадрилии. За оставшееся до конца войны время его счёт составил восемь сбитых самолётов, причём в первом же своём настоящем воздушном бою он одержал три победы над "Альбатросами". В годы Второй Мировой войны имя Драммонда было известно любому британскому лётчику - он был заместителем командующего британскими ВВС на Ближнем Востоке Артура Теддера и в этом качестве сыграл огромную роль в Североафриканской кампании 1939 - 1942 годов. Ему удалось буквально воплотить мечту "наполеоновского солдата" - начать службу рядовым, а завершить маршалом (хотя, конечно, маршал авиации - эквивалент всего лишь генерал-лейтенанта пехоты).
       Выдающимися персонажами 1-й эскадрилии были Хадсон Файш, Лоуренс Уэкетт, Джордж Джонс. Первый перешёл в авиацию из конницы, и немалую роль в этом сыграло "галлиполийское сидение". "Мы жили как крысы в норе" - оценил этот период юный капрал 3-го полка. В Египте он переквалифицировался в пулемётчики, выслужился в лейтенанты и в 1917-м наконец нашёл свою судьбу в авиации. Летая на ВЕ2е в должности стрелка - наблюдателя, Файш "специализировался" на пулемётной снайперской стрельбе по таким же разведчикам немцев. Умудриться сбить пять самолётов - для "второго номера" "небесного тихохода", да ещё и в условиях редко встречавшихся воздушных противников - это был удивительный результат. А после войны Файш стал живой легендой - на его счету первый в истории трансконтинентальный перелёт из Австралии в Англию, создание первой австралийской авиакомпании - знаменитой "Qantas", - многочисленные написанные им книги... Немудрено, что благодарные потомки включили его в число ста самых выдающихся австралийцев века. Уэкетт после войны прославился как создатель австралийской авиационной промышленности, запустивший в серию и первые самолёты австралийской разработки. Джонс, рабочий - автомеханик, начавший службу в эскадрилии тоже механиком, сумел выучиться на пилота, в боях над Францией (в 4-й эскадрилии) сбил 7 вражеских самолётов, а в конечном итоге дослужился до должности начальника штаба Австралийских ВВС и возглавлял их с 1942-го по 1952-й годы.
       Да и сам командир звена, а потом и эскадрилии Ричард Уильямс для Австралии стал символом. Самый первый выпускник школы Пойнт - Кук, он получил в дальнейшем почётное прозвище "отца австралийских ВВС", пополнив ряд, в котором стояли Хаттон и Кресуэлл. Он открыл список маршалов - выходцев из 1-й эскадрилии (всего их оказалось трое - Уильямс, Драммонд и Джонс; ни одна австралийская воинская часть не дала столько военначальников высшего ранга за свою историю). Он планировал и осуществлял все известные воздушные операции Палестинского фронта, в том числе наиболее эффектную и результативную операцию британских ВВС в войне - налёт на Вади Фара.
       К этому моменту австралийская эскадрилия "сменила профиль", перевооружившись на "Бристоли Файтеры", а Уильямс в чине подполковника уже руководил авиационным соединением - 40-м армейским крылом, включавшим также три английских эскадрилии. Утром 21 сентября 1918 года, в разгар битвы при Мегиддо, разведка обнаружила длинную колонну турецких войск, втягивающуюся в ущелье Вади Фара. Это отступала от Наблуса армия Кемаль- паши, и цель для бомбардировщиков она представляла исключительно удобную. Крыло было поднято в воздух в полном составе. На протяжении четырёх часов сотни бомб обрушивались на отходящих турок, практически не пытавшихся отстреливаться. 1-я эскадрилия сбросила три тонны бомб и расстреляла 24 тысячи патронов. По существу, всё решилось в первые 60 минут, затем происходившее напоминало избиение беззащитных, подлинный апофеоз Армагеддона. Потери турок превысили 7 тысяч человек, 87 орудий, 1000 транспортных средств - весь 20-й корпус и значительная часть 3-го; Седьмая армия перестала существовать, а мир содрогнулся перед могуществом воздушных сил. Более чем на десять километров протянулась картина побоища - трупы, перевёрнутые повозки, разбитые лафеты... Британцы потеряли всего четыре лётчика[108][109].
       "Скауты" против "Красного барона".
       В 1916 году продолжилось формирование новых подразделений AFC (Австралийский лётный корпус). Летом 1916 года в Египте на основе персонала 1-й эскадрилии и добровольцев из лёгкой конницы создана эскадрилия N2, в британских ВВС получившая 68-й номер. В январе 1917 года её перебазировали в Англию, а оттуда, после обучения и оснащения самолётами DH - 5 ( лёгкий разведчик - бомбардировщик ) - в район Ипра, где включили в 13-е авиакрыло. Первый бой её лётчики приняли 2 октября, а самые тяжёлые испытания им пришлось вынести в ноябре, на поле сражения у Камбре. 20 ноября, в день начала этой знаменитой операции, из 18 австралийских самолётов было сбито или тяжело повреждено семь - штурмовка немецких позиций ещё никогда не стоила так дорого.
       В декабре эскадрилию переоснастили на гораздо более совершенные истребители - разведчики SE - 5, и сразу изменился её боевой счёт - лётчики стали решительно вступать в поединки с воздушным противником. Скоро появились и собственные асы, быстро наращивающие список поверженных врагов. Первым номером среди них считался Френсис Райян Смит, одержавший всего за пять месяцев 1918 года 16 побед, в том числе 13 - над "Фоккерами D - VII". Звёздный его час наступил в последние дни войны - 14 октября в двух воздушных боях он уничтожил четыре "Фоккера", причём во втором случае немцы имели значительный перевес - 12 против пяти. Смит проявил себя прекрасным тактиком - отвлекая внимание врага своей казалось бы самоубийственной атакой, он дал возможность незамеченными спикировать сверху двум высотным "Бристолям - Файтерам". Несколько немецких машин сразу же были сбиты, и вёрткие SE - 5 блестяще закрепили успех. Всего в этом бою немцы лишились семи машин, британцы - ни одной.
       Майор Рой Сесил Филиппс отстал от Смита на одну победу, но получил несравненно большую известность благодаря нескольким обстоятельствам. Прежде всего, само его зачисление в авиацию можно назвать экстраординарным. В сражении на Сомме пехотный капитан Филиппс получил настолько тяжёлое ранение, что его ноги остались частично парализованными. О возвращении в родной батальон не могло быть и речи, но офицер попросил перевести его в авиацию, в любом возможном качестве. Начав новую службу адьютантом учебной эскадрилии, он с первого же вылета на месте наблюдателя "заболел" небом, скоро пересел в первое кресло и к августу 1917 года, несмотря на серьёзные проблемы с ногами, считался лучшим пилотом. Репутация эта была подтверждена в небе над Камбре, где он 22 ноября на своём " Де Хевиленде" смог принудить к посадке немецкий истребитель DFV C. На "скауте" SE - 5 едва ли не каждый вылет им наращивался счёт побед. 12 июня 1918 года за один патрульный рейд Филиппс последовательно уничтожил четыре самолёта, в том числе принадлежавший "эксперту", командиру 26-й немецкой истребительной эскадрилии Фрицу Лоэрзеру. 25 июля, сопровождая бомбардировщики недалеко от Лилля, он в одиночку кинулся на семь немецких истребителей, и, сбив один из них, принудил другие к отступлению.
       Ещё одна австралийская часть - 3-я эскадрилия - не смогла так эффективно совмещать основную функцию разведчиков - бомбардировщиков с истребительной ( да и трудно этого было ожидать от самолётов, не предназначенных для поединков), зато с ней оказалось связанным одно из самых громких событий "воздушной войны" - гибель "красного барона" Манфреда фон Рихтгофена. Формирование её началось в сентябре 1916 года в Пойнт - Куке, обучение происходило в Линкольншире, а боевое крещение состоялось осенью 1916 года у Арраса. Оснащённая самолётами RE8, она в интересах канадского и XIII английского корпусов выполняла разные разведывательные задачи. В ноябре её передали Австралийскому корпусу, где до конца войны, вернув себе прежнюю нумерацию (вместо N69 - вновь N3), она была "глазами" Бёдвуда и Джона Монаша[110][111].
       Эпизод, стоивший жизни лучшему асу Первой Мировой, имел место над позициями австралийских 53-й и 54-й полевых артиллерийских бригад. Поскольку сами немцы не знали, что случилось с Рихтгофеном, а британцы имели массу противоречивых показаний о воздушном бое недалеко от Хамеля, до сих пор нельзя с уверенностью сказать - на чьих именно руках кровь "красного барона". Как известно, он был смертельно ранен, смог посадить свой самолёт и умер спустя несколько секунд после этого уже на земле. Англичане, основываясь на донесении канадского истребителя капитана Брауна, приписывали победу ему, австралийцы изначально настаивали на "авторстве" командира 3-ей эскадрилии Дэвида Блейка или кого-то из его бойцов. Группа дежуривших в небе RE 8 действительно в этот день столкнулась с немецким "Альбатросом". О попаданиях в характерный триплан до момента его контакта с самолётом Брауна доложил лётчик - наблюдатель лейтенант Эдмунд Банки, пилотом его был лейтенант Симпсон.
       В дальнейшем, после осмотра раны Рихтгофена, сам Блейк стал горячим сторонником отнесения победы на счёт австралийских пехотинцев или артиллеристов. Один из них - сержант Седрик Попкин из 24-й пулемётной роты, по многочисленным свидетельствам, наверняка попал из своего "Виккерса" в лётчика. Чарльз Бин, во всяком случае, не сомневался в том, что смертельная для Рихтгофена рана была нанесена именно Попкиным[112]. Относительно недавние изыскания готовы приписать этот выстрел также рядовому Роберту Бьюи из 53-й австралийской батареи, в числе других палившему с земли по необычному ярко - красному самолёту. Муниципалитет Сиднея даже установил по этому поводу мемориальную доску на доме Бьюи [113]. Так или иначе, вероятнее всего, Рихтгофен пал жертвой меткости австралийцев; 3-й же эскадрилии он обязан своим опознанием и последующим почётным погребением на кладбище деревни Бертанье.
       На завершающих этапах войны лётчики Блейка выполнили и ряд не слишком обычных задач - под Хаммелем послужили "грузовиками", доставляя боеприпасы ушедшей далеко вперёд пехоте, под Амьеном ставили дымовые завесы и бомбили позиции немцев. В то время, как сухопутные силы Австралийского корпуса уже отправились на отдых, эскадрилия продолжала воевать вплоть до 10 ноября 1918 года.
       Позже всех сформированная 4-я эскадрилия была специализированной истребительной частью, и о ней будет рассказано отдельно. Что же касается других авиационных подразделений AFC ( 5-й, 6-й, 7-й, 8-й эскадрилий), они решали только задачи обучения и базировались исключительно на территории Англии. Впрочем, нельзя сказать, что служба в них не несла опасностей. Суровая статистика свидетельствует, что в лётных происшествиях вне театра военных действий погибало немногим меньше, чем на фронте. 92 австралийца из трёх эскадрилий отдали свои жизни в боях над Францией, а разбился в учебных вылетах 51 человек. Общие потери австралийского лётного корпуса составили 175 человек убитыми, 111 ранеными, 6 отравленными газами и 40 пленными[114].
       Австралийские асы - истребители.
       Многие австралийцы, освоившие искусство пилотирования, сразу предпочли истребительную авиацию разведывательной, а поскольку вплоть до 1917 года соответствующих подразделений в AFC не было, им нашлись места в английских эскадрилиях. В результате два самых результативных истребителя - австралийца делали карьеру за пределами армии доминиона. Первым номером среди них официально считается Роберт Литтл, уроженец пригорода Мельбурна, в девятнадцатилетнем возрасте (1914 год ) решивший связать жизнь с военной авиацией. Попытка поступления в Пойнт - Кук окончилась для него неудачей из - за чудовищно большого конкурса, но желание летать привело в частную английскую школу, и уже осенью 1916 года молодой австралиец в чине уоррент - офицера Королевской Военно - морской авиационной службы совершил свои первые боевые вылеты. С октября он пересел за штурвал "Сопвич - папа" 8-й морской эскадрилии, 23 ноября сбил своего первого противника, а к весне 1917-го имел на счету уже пять побед. Весна и лето 1917-го вывели Литтла в число супер - асов - к августу число побед дошло до 38-и; один немецкий самолёт он сначала принудил к посадке, а затем, угрожая револьвером, пленил и его экипаж. Прозвище "Рикки" из сказки Киплинга о мангусте Рикки - тики - Тави очень точно характеризовало и его облик, и манеру ведения боя - невысокого роста, всегда серьёзный, с поджатыми губами, он в воздухе вёл себя крайне агрессивно. При этом никогда не проявляя себя в качестве лидера, и не являясь выдающимся пилотом, он компенсировал последний недостаток исключительно меткой стрельбой и храбростью, как типичный герой - одиночка. Используя по необходимости не только пулемёт, но и револьвер, Литтл, по словам сослуживца Роберта Комптсона, "казался воплощением смертоносности".
       27 мая 1918 года Литтл совершил свой последний полёт. В бою с группой немецких тяжёлых бомбардировщиков "Гота" его "Сопвич Кэмэл" был сбит, и пилот истёк кровью от полученных ранений, прежде чем на него наткнулся французский жандарм. 47 вражеских самолётов числилось за ним к этому моменту.
       Главному сопернику Литтла из числа земляков - Родерику Далласу - иногда приписывали даже несколько большее число побед - до 51, но официально их значилось 39. Любимым самолётом этого стакилограммового рослого квинслендца (товарищи удивлялись, как он помещается в маленькой кабинке) был "Сопвич Триплан". Не только рост отличал Далласа от Литтла - у него блестяще получались тактические изыски и групповое маневрирование. Например, 23 апреля 1917 года недалеко от Арраса ему вместе с ведомым Томасом Каллингом пришлось принять бой с 14-ю немецкими истребителями. Используя преимущество в высоте, пара вместо обычной в подобных случаях тактики "укусил - убежал" много раз совершала наскоки на них, отправив трёх противников к земле, а остальных так дезорганизовав, что дальнейшее выполнение маршрута стало невозможным. Поэтому вполне закономерно скорое назначение Далласа командиром 1-й морской истребительной эскадрилии ( июнь 1917 года). После объединения морской и армейской авиации в начале 1918 года он принял 40-ю эскадрилию, оснащённую "скаутами" SE - 5. По общему мнению, Даллас был великим лидером, и любой лётчик считал за честь служить под его командованием. А чего стоило его своеобразное, истинно австралийское чувство юмора! Во время налёта на базу Ла Брайель ( Фландрия) он сбросил вниз пакет с запиской ёрнического содержания, а когда немцы попытались удовлетворить любопытство, собравшись у пакета, "угостил" их с небольшой высоты парой бомб. Хейг, не склонный к шуткам, говорят, долго смеялся...
       Карьера "юмориста" развивалась неплохо, в 1918 году ему присвоили звание подполковника и назначили командиром крыла, однако к обязанностям он приступить не успел - 1 июня 1918 года, через три дня после гибели Литтла, в районе Лёвена его жизнь оборвалась в схватке с "Фоккерами". Лётчик его эскадрилии написал в дневнике - "Мир - с ног на голову... Даллас убит... Он был слишком хорош для этого мира, я полагаю" [115].
       Гораздо больше повезло третьему по результативности австралийскому асу - Артуру Генри Кобби. По лидерским качествам он, пожалуй, не уступал Далласу, и на родине стал настоящим национальным героем. Мельбурнец, как Литтл, и почти его ровесник (на полгода старше ), он почти так же начал свою лётную карьеру - с большими проблемами лейтенанту территориальных войск удалось уговорить принять его в авиацию. Зато он попал уже в австралийскую 4-ю эскадрилию, созданную в октябре 1916 года и прибывшую во Францию лишь в декабре 17-го. Поэтому, когда Литтл и Даллас уже были признанными и знаменитыми на весь фронт асами, боевая служба Кобби только начиналась. Но навёрстывал своё он с фантастической стремительностью. Первая подтверждённая победа состоялась 21 марта 1918 года, причём сразу над асом из "Воздушного цирка" Манфреда Рихтгофена. Всеми признавалась значительная роль тактического мастерства Кобби в том, что этот бой стоил немцам суммарно пяти самолётов. К концу июня его личный счёт вырос до 15 -и; теперь он, будучи командиром звена, зачастую выступал в боевых порядках и лидером эскадрилии, и даже крыла. Оригинальный "Сопвич -кемэл" с профилем Чарли Чаплина стал хорошо известен по обе стороны фронта. Официальное число его побед к концу войны достигло 29-и плюс 13 аэростатов, но не менее важным для образа Кобби как национального героя стала легендарная удачливость, распространявшаяся на всю ведомую им группу. Он с гордостью заявлял, что ни один из самолётов, вылетавших с ним на задание, не был потерян над территорией врага.
       За год войны "Кемэлы" и "Снайпсы" 4-й эскадрилии уничтожили 199 немецких самолётов, потеряв убитыми 35 человек и ранеными 16. Самого крупного успеха она добилась 29 октября 1918 года - 15 "Снайпсов" вышли победителями из схватки с 60-ю "Фоккерами", сбив 10, а потеряв при этом всего один самолёт. Среди асов, воевавших в её рядах, можно отметить также Элвина Роя Кинга ( 26 побед), Эдгара Макклори (21 победа, причём все одержаны в последние несколько месяцев войны, так как Макклори попал в эскадрилию летом 1918-го). Хороших результатов в других истребительных частях британских ВВС добились Александр Пентланд, уроженец Нового Южного Уэльса, лётчик 19-й и 87-й эскадрилий ( на "СПАДе VII" и "Сопвиче дельфине" он сбил 23 самолёта ), его земляк Эндрю Коупер ( 24-я эскадрилия, самолёты DH - 5s и SE - 5, 19 побед), Ричард Минифи, самый молодой австралийский лётчик, отметивший двадцатилетие менее чем за год до конца войны ( 1-я морская эскадрилия, самолёты "Сопвич Триплан" и "Сопвич Кемэл", 21 победа), Эдгар Джонстон (24-я и 88-я эскадрилии, "Бристоль Файтер", 20 побед), Седрик Хауэлл (45-я эскадрилия, воевавшая в Италии, самолёт "Сопвич Кемэл", 19 побед). Фактически истребительной стала на завершающем этапе войны и 2-я эскадрилия, чьи лётчики довели суммарное число побед до 185. Хотя в её составе максимальный личный результат ограничился 16-ю машинами, довольно многие имели от 5-и до 10-и побед.
       Австралийские асы заняли в ряду самых результативных бойцов войны вполне почётные места ( Литтл - пятнадцатый, Даллас - двадцать девятый)[116]. В числе 188 "лучших из лучших" ( тех, кто имел 20 и более побед) - восемь австралийцев, а, например, итальянцев - трое, американцев - двое, бельгийцев и русских - по одному.
       Австралийский флот в Первой Мировой войне.
       Операции Королевского австралийского флота начались в первые дни войны. Прежде всего они заключались в парировании возможного удара кораблей графа Шпее, встретившего войну на островах Марианского архипелага. Английский контр - адмирал Джордж Пати, поставленный во главе действующей эскадры RAN (высшим должностным лицом флота, "Первым членом Морской коллегии Содружества" и начальником Штаба, всё время войны оставался Кресуэлл), не имел серьёзных оснований опасаться "Шарнхорста" и "Гнейзенау" - их 16-и х 210-мм орудиям "Австралия" противопоставляла 8 х 305-мм, обладающих существенно большей дальнобойностью. Кроме того, линейный крейсер имел и заметное преимущество в скорости, то есть в случае столкновения просто расстрелял бы противника на дальних дистанциях. Лёгкие крейсера Пати - "Сидней", "Мельбурн", "Энкаунтер" и только что присоединённый к ним старый "Пайонир" (класса "Пелорус", 1900 год) вполне могли сыграть роль приманки, а затем связать боем такие же лёгкие крейсера Шпее. Тем не менее, образ действий британцев , как уже рассказывалось ранее, был сверхосторожным. Да и Австралийскому правительству больше грели душу мысли о захвате германской Новой Гвинеи, нежели о рискованной перспективе морского сражения. По сути, за Шпее в Тихом океане вообще никто не охотился - его променяли на уничтожение никому теперь не нужных радиостанций и обеспечение десантов на богом забытых островах.
       Сначала Пати обеспечивал захват Самоа новозеландцами, затем конвоировал транспорты к Рабаулу. В этих походах выстрелы пришлось сделать лишь "Энкаунтеру" - по немецким позициям у Тома. Ему же принадлежала честь взятия одного из первых австралийских морских трофеев - парохода "Замбези" ( 12 августа 1914 года). "Пайонир" пленил целых два транспорта - "Ноймюнстер" и "Тюрингия" - в немалой степени потому, что их экипажи не имели понятия о начале войны и вынуждены были "благодарить" за новость одновременно со спуском своего флага. "Парраматта", "Уоррего" и "Ярра" непосредственно осуществляли высадку у Бита Пак, а в дальнейшем совершили рейд в устье реки Сепик, где предполагалось присутствие немецких судов. Каким - то неведомым образом австралийцы сумели проморгать рейдер "Корморан", переоборудованный из обычного лайнера, и позволили ему скрыться из Маданга всего за несколько дней до высадки на Новой Гвинее. "Мельбурн", посланный уничтожить немецкую радиостанцию на Науру, не обнаружил там 9 сентября никого, кроме тихих аборигенов и брошенного оборудования. Подлодка АЕ-2 (командир - лейтенант - коммандер Томас Безант) вообще бесследно исчезла вместе с экипажем[117]. Шпее тем временем спокойно прошёл через весь Тихий океан, отметился на Самоа, теперь уже не принадлежавшем Германии, затем - на Таити, и в октябре покинул зону действия австралийцев. Они, скорее всего, не расстраивались по этому поводу. Гораздо интереснее им было сейчас обеспечить спокойствие собственных вод для сбора транспортных флотилий, доставляющих в Европу тысячи добровольцев AIF.
       Охота на "Эмден".
       Поскольку с ноября безопасность войсковых конвоев стала для флота задачей N 1, основные его силы перебазировались в Индийский океан. Здесь промышлял на своём "Эмдене" фрегаттен - капитан Карл фон Мюллер, и его жатва была не в пример обильнее австралийской - с начала войны в списке побед крейсера числились 28 транспортов разного размера и два боевых корабля, в том числе, к нашему стыду, - российский "Жемчуг", отправленный на дно залива Пенанг вообще без сопротивления. "Эмден" превратился в значимую проблему, к решению которой подключилась даже Япония. Почти 60 кораблей нескольких флотов устроили масштабную охоту, но Мюллер всё время ускользал из сетей.
       Ждать с отправкой войск было уже нельзя, и 1 ноября 1914 года несколько транспортов покинули порт Олбани. Сопровождение их в условиях неустранённой угрозы оказалось весьма приличным - "Сидней", "Мельбурн", английский "Минотаур", японский "Ибуки". В 6 утра 9 ноября радиостанция Дирекшн - Айленд - островка из группы Кокосовых на северо - востоке Индийского океана, передала два тревожных сообщения: "Странный корабль у входа" и "СОС, "Эмден" здесь". Мюллер хотел заглушить эту важную коммунткационную точку , мешавшую его рейдерству, но в результате нарвался на крупную неприятность. Конвой, охраняемый четырьмя крейсерами, любой из которых превосходил немца силой, поймал этот сигнал на расстоянии всего полсотни миль от острова.
       Пока Мюллер неспешно высаживал десантную группу, пока она принимала "капитуляцию" от жалкой кучки гражданского персонала и взрывала радиовышку, командиры конвоя не медлили. После короткого совещания было решено выделить против "Эмдена" "Сидней" (хотя больше других рвался померяться с ним силами капитан мощного броненосного крейсера "Ибуки"). Решение принималось, исходя из соображений высокой скорости "австралийца" и имеющегося у него достаточного превосходства в калибре орудий. "Японец" же мог просто не угнаться за вёртким "Эмденом", что сводило на нет его минимум десятикратный артиллерийский перевес. В 7 часов кэптен Джон Глоссоп, офицер английских ВМС, прикомандированный к австралийским, вывел "Сидней" из конвойного ордера.
       Когда Мюллер увидел на горизонте силуэт вражеского корабля, он не стал строить особых иллюзий относительно исхода возможного поединка. Против 8-и шестидюймовок он имел 10 х 105-мм пушек, по водоизмещению уступал более чем в полтора раза (3664 тонны), и по скорости даже без учёта износа котлов - тоже на два - три узла. Надежда оставалась лишь на меткость, мастерство в маневрировании и удачу. Не став даже забирать свою десантную партию, Мюллер рванул навстречу опасности и в 9 часов 40 минут приказал открыть огонь с дистанции в 10 километров. Поначалу казалось, что удача не вполне покинула немцев - первые выстрелы вывели из строя дальномер "Сиднея" и одно орудие. Но Глоссоп быстро сориентировался, вышел из - под огня и в дальнейшем маневрировал на дистанции, превышающей дальность действия пушек "Эмдена".
       Через некоторое время австралийские комендоры пристрелялись, и с этого момента у Мюллера пропали все шансы уцелеть. К 10. 20 на "Эмдене" отказало рулевое управление, вышли из строя электрика и связь. Сыплющиеся на корабль снаряды буквально превратили его в решето, которому ни оставалось лучшего выхода, кроме выбрасывания на мель вблизи Северного острова. Стало понятно, что бой он продолжать не может, и в 11.15 Глоссоп обратился к его спутнику - шхуне "Бариск", когда - то захваченной немцами и теперь используемой в качестве угольного транспорта. "Бариск" был затоплен командой, как только возникла угроза его повторного захвата, после чего "Сидней" вновь вернулся к объятому пламенем "Эмдену". Глоссоп был уверен, что над противником уже развевается белый флаг, однако Мюллер оставался верен лучшим морским традициям. Его корабль, прочно сидя на мели, погибал, но не сдавался.
       Английский капитан, по собственному признанию, "чувствовал себя убийцей", отдавая приказ на открытие огня по поверженному врагу. Несколько 152-миллиметровых снарядов окончательно доконали крейсер Мюллера, и когда на нём наконец взвился белый флаг, с жизнью успели расстаться 131 из 360-и членов команды (трое умерли от ран уже на борту австралийского крейсера). Учитывая, что 50 человек вынужденно следили за этим боем с берега, и ещё 69 были ранены, лишь треть немецких участников сражения вышли из него невредимыми. На "Сиднее" погибло 4 матроса и 16 получили ранения[118].
       Интересно, что оставшиеся на берегу немцы благополучно избежали плена - захватив маленькую шхуну, они добрались на ней до Индонезийского архипелага, пересели там на германский транспорт и в конце концов оказались на родине. Победа "Сиднея" стала не только первой для австралийского флота, но и одной из крупнейших побед надводных кораблей в его истории. Конечно, с германским рейдерством в Индийском океане расправа над "Эмденом" сразу не покончила. Проблемы некоторое время создавал другой германский крейсер - "Кенигсберг", к охоте за которым привлекли "Пайонира". 6 июля он принял участие в завершающем акте этой погони - бою в дельте Руфиджи (Германская Восточная Африка). Уничтожение "Кенигсберга" многократно превосходящей его эскадрой очистило океан от крупных боевых кораблей противника. Австралийские конвои теперь безо всяких опасений могли следовать в Египет.
       В Средиземном море.
       Галлиполийская кампания, собравшая на востоке Средиземного моря едва ли не все свободные силы британского флота, конечно, не могла пройти мимо австралийских моряков. Особенно с учётом той большой роли, которая отводилась АНЗАКу. Прежде всего, в помощь ему из морских резервистов был собран специальный отряд инженерного обеспечения высадки - "Navy Bridging Train" ("Военно-морской мостовой поезд") - числом в 7 офицеров и 348 нижних чинов[119]. Непосредственно на плацдарм АНЗАК он попасть не успел, зато хорошо поработал летом на плацдарме у Сувлы. Австралийские резервисты обеспечили создание искусственных гаваней, их обслуживание и ремонт, приём и распределение припасов. После эвакуации с полуострова отряд направился в Египет, где до лета 1917 года выполнял сходные задачи в прибрежной зоне и на Суэцком канале, в частности, способствовал переброске войск по морю в Эль - Ариш.
       Единственным австралийским боевым кораблём, привлечённым к Дарданелльской операции, стала подводная лодка АЕ - 2 (командир - лейтенант Генри Стокер, между прочим, двоюродный брат создателя "Дракулы" Брэма Стокера). Ещё зимой 1914 - 15 годов транспорт "Беррима" отбуксировал её в Египет, а с февраля в составе 2-й флотилии подводных лодок она приступила к патрулированию в северной части Эгейского моря. Самой главной мечтой любого из командиров этой флотилии было - прорваться в Мраморное море. Там, запертый будто в стекляной банке, сидел турецкий флот, и подводнику определённо не пришлось бы долго искать для себя мишени. Однако делом это оказалось нелёгким, и нескольким экипажам пришлось поплатиться за самонадеянность - мин в проливе Дарданеллы для них ещё хватало.
       Стокер оказался первым из счастливчиков. Да ещё и в какой день! 25 апреля, за два часа до того, как австралийские солдаты начали десантироваться на "АНЗАК Коув", его лодка вошла в Дарданеллы. Мины благополучно остались позади, и около 4.30 Стокер скомандовал погружение ввиду турецких береговых батарей. В 6.00 он уже был в районе Чанака, самой узкой части пролива, где успешно торпедировал турецкий миноносец "Пейк - и - Шевкет". Правда, уклоняясь от столкновения с ним, АЕ - 2 чуть не выскочила на мель под огонь турецких пушек с берега. Стокеру не без труда удалось избежать катастрофы. Около 8. 30 перед ним открылись наконец просторы Мраморного моря.
       На берегу известие о прорыве Стокера было встречено как знак небес. Гамильтон немедленно приказал широко оповестить зажатых на пятачке австралийцев, что именно их соотечественники первыми преодолели Дарданеллы. Удручённые первым кровавым днём десантники действительно воспряли духом при этом сообщении. Австралийцы уже идут к Стамбулу, идут впереди всех! - это заставляло солдат с удвоенной энергией готовиться к новому рывку.
       Стокеру приказали активно маневрировать в море, создавая впечатление присутствия нескольких подлодок. Он изо всех сил старался исполнить приказ и атаковать противника при любом удобном случае. К несчастью, его одиссея в Мраморном море была недолгой. 30 апреля лодку обнаружил и атаковал миноносец "Султанхисар", и, стремясь уйти от него под воду, Стокер посадил свой корабль на мель. Спасти АЕ -2 в такой ситуации не представлялось возможным. Экипаж покинул судно, сдавшись в плен туркам. Великолепное предзнаменование обернулось мрачным. Правда, морякам АЕ- 2 повезло больше, чем многим их сухопутным землякам - в плену их умерло только трое, а остальные вернулись на родину[120][121]. Сам Стокер впоследствии стал известным актёром театра и кино, хотя и не догнал по популярности своего брата.
       Следующее появление австралийских кораблей в Средиземном море относилось уже к весне 1917 года. Флотилия эсминцев, включившая кроме старых трёх "риверов" ещё и тройку новеньких, в мае 1917 года прибыла на Мальту, а оттуда перебазировалась в Бриндизи, для прикрытия так называемого "Отрантского барража". Новые эсминцы - "Хаон", "Суон" и "Торренс" - стали первыми крупными боевыми кораблями собственно австралийской постройки (Сиднейская верфь Кокату Айленд). "Хаон" вступил в строй ещё в декабре 1915-го, "Торренс" - в июле 1916-го, "Суан" - в августе, но до сих пор им не приходилось принимать участия в боевых операциях. Хотя дежурство у входа в Адриатическое море боевым можно было назвать со значительной натяжкой. Отрантский барраж создали для блокирования в Адриатике австрийского подводного флота, и представлял он собой длинную цепочку сетевых заградителей - дрифтеров. Время от времени австро - венгерские крейсера и эсминцы атаковали эту цепочку, иногда успешно, в результате позволяя одной - двум лодкам вырваться на оперативный простор. Британские эсминцы, естественно, шли на перехват. Но случалось это столь редко, что реальное боевое соприкосновение происходило далеко не каждый месяц.
       "Парраматте", "Ярре" и "Уоррего" это пришлось испытать лишь однажды - 16 ноября 1917 года они, участвуя в буксировке повреждённого итальянского транспорта "Орион", подверглись атаке вражеской подлодки, к счастью, безуспешной. Вообще, по большей части они занимались спасательными операциями - "Торренс", например, 10 апреля 1918 года пытался в штормовую погоду спасти моряков тонущего итальянского эсминца "Бенедетто Кейроли", "Уоррего" в мае неудачно буксировал торпедированный эсминец "Феникс" ( тот всё равно затонул). 8 августа "Хаон" и "Ярра" были вынуждены спасаться друг от друга - они столкнулись и некоторое время чинили повреждения, оказавшиеся для них единственными в этой войне. 2 октября 1918 года "Уоррего" и "Суан" участвовали в бомбардировке Дурраццо, а в ноябре в составе 5-й английской флотилии все австралийские эсминцы вошли в Дарданеллы - принимать турецкую капитуляцию. Думается, несмотря на то, что именно эти корабли не понесли в войне боевых потерь, австралийский флаг над поверженным Константинополем развевался вполне заслуженно.
       В Северном море и у родных берегов.
       В целом, война здорово разбросала Австралийский флот - по существу, его операции как цельного соединения закончились зимой 1914 года. Флагман - "Австралия" понадобился в метрополии, где возглавил 2-ю эскадру линейных крейсеров Гранд - Флита. Правда, служба его как - то не залаживалась. Дважды он попадал под таран своих же кораблей - 22 апреля 1916 года "Новой Зеландии", в декабре 1917 года - "Рипалса". В первом случае повреждения не позволили ему участвовать в Ютландском бою; учитывая, что три британских линейных крейсера навсегда скрылись в волнах Скагеррака, а среди них был и корабль 2-й эскадры, морякам "Австралии", возможно, крупно повезло.
       "Сидней" и "Мельбурн" судьбой были заброшены ещё дальше - с конца 1914-го до осени 1916-го они несли патрульную службу в Карибском море и у атлантического побережья Северной Америки. После перевода на Северное море они удачно вписали свои имена в историю воздушно - морского противоборства. 4 мая 1917 года "Сидней" подвергся одной из первых воздушных бомбардировок - германский дирижабль L43 сбросил на него от десяти до двенадцати бомб, ни одна из которых не достигла цели. Ответный зенитный огонь также не причинил видимого вреда, поскольку "Цеппелин" держался на слишком большой высоте, и стороны благополучно разошлись. Кстати, командовал "Сиднеем" в этом бою уроженец Австралии Джон Сомарез Дюмареск, участник Ютландского сражения и знаменитый к тому моменту изобретатель "калькулятора Дюмареска", одного из революционных приборов, упростивших управление огнём. Потомок первых свободных поселенцев, прибывших в Новый Южный Уэльс ещё в начале XIX века, он служил в королевском флоте с юности, а на австралийском корабле впервые очутился только в феврале 1917 года. В дальнейшем он достиг чинов коммодора и контр - адмирала (первым из австралийских уроженцев). Именно по его инициативе австралийские лёгкие крейсеры прошли в конце года "авиационную" модернизацию - на них были установлены катапульты с истребителями. "Сиднейский" "Сопвич Пап" 1 июня 1918 года одержал победу в воздушном бою над немецким разведчиком недалеко от Гельголандской бухты - опять же первую, принадлежащую палубному самолёту.
       "Энкаунтер" патрулировал всё время в Тихом и Индийском океанах. 25 апреля 1915 года он пополнил список австралийских трофеев, захватив между Фиджи и Самоа немецкую парусную шхуну "Эльфрида". Самый старый из австралийских крейсеров - "Пайонир" - оказался самым "боевым", неоднократно пуская в ход свою артиллерию. После уничтожения "Кенигсберга" он довольно долго находился у побережья Восточной Африки и несколько раз поддерживал огнём британские войска. Его "сисершип" "Психея" отличился прямо противоположным образом - не успев перейти под австралийскую юрисдикцию, его команда из-за плохих условий жизни подняла мятеж. К счастью, его не пришлось подавлять военными средствами, но и условия после военных судов значительно лучше не стали, по каковой причине моряков в больших количествах косили болезни. Патрульная служба "Психеи" у берегов Бирмы, Малайи и Австралии другими происшествиями отмечена не была. Не удалось отличиться и новому крейсеру "городского" класса "Брисбен" ( верфь Кокаду Айленд, вступил в строй в декабре 1916 года), привлекавшемуся к патрульной службе и в Средиземном, и в Северном море, и у берегов Австралии.
       Ряд вспомогательных и устаревших кораблей австралийского флота также несли патрульную службу. Переданный англичанами шлюп "Фантом" ( класса "Кадмус", 1901 год, 1070 тонн водоизмещения, вооружение 2 х 4-дм и 4 х 12-фт пушки, экипаж 130 человек) с сентября 1915 по сентябрь 1917 года дежурил в Бенгальском заливе и Южно - Китайском море, затем - на юге Тихого океана, где обеспечивал в октябре 1918 года карательную экспедицию на Новые Гебриды. Несколько походов успел совершить старенький "Протектор", а после середины 1915 года нашёл своё место в строю в качестве тендера и тральщика. Захваченный в Новой Гвинее немецкий катер "Комет" (переименован в шлюп "Уна"), старые канонерки и торпедные катера дежурили в прибрежных водах. Временами привлекались к несению службы и милиционные подразделения, обеспечивающие функционирование береговых батарей.
       В 1918 году Королевский австралийский флот представлял внушительную силу - 37 кораблей и 5000 человек персонала. Но в целом роль его в войне оказалась довольно скромной, относительно невелики и потери - 171 погибший (108 австралийцев и 63 прикомандированных), причём менее трети из них в результате прямых или косвенных действий противника, а большинство - от несчастных случаев и болезней[122].
       Потери и приобретения Австралии.
       Чтобы понять значение Первой Мировой войны для австралийского общества, необходимо для начала сопоставить вклад доминиона в общую победу Антанты с вкладом других стран и территорий, а также сравнить эту войну с другими, участником которых становилась Австралия.
       В вооружённые силы было зачислено 421809 человек, за пределами континента службу несли из них 331781 человек[123], что составляет соответственно 8,5 % и 6,7 % всего населения ( по переписи 1916 года - 4 943 173 жителя). Подчеркнём - все они поступили на службу добровольно, всеобщая воинская обязанность так и не была введена. Остальные страны комплектовали армии по призыву, и вот каковы их результаты. Российская империя мобилизовала 11,2 % населения, к лету 1917 года её ресурсы при этом считались практически исчерпанными. Конечно, значительные категории её жителей были освобождены от призыва ( Азиатские области, Кавказ ), так что коренное славянское население направило на фронт почти 14% . Военное напряжение главного врага Антанты - Германии - было запредельным - мобилизацией охвачено 17,2 % жителей. Франция продемонстрировала аналогичный германскому уровень - призывом охвачено 17,2 % (без колоний), на территориии Соединённого королевства по добровольному набору и призыву в общей сложности в вооружённые силы зачислено 10,7% населения. Британские доминионы показали следующие результаты: Канада - 7,8 % ( с 1917 года здесь действовала воинская повинность), Новая Зеландия - 10,5 %. Таким образом, безо всякого принуждения австралийцы дали своей метрополии бойцов в пересчёте на душу населения лишь немногим меньше, чем сами англичане.
       Из числа лиц, отправленных за границу, 95 процентов входили в боевые подразделения. По родам сил они распределялись следующим образом. Пехота - 210 981 человек ( 62,3%), пулемётные части - 4 476 человек (1,3%), туннельные части - 3970 (1,2%), артиллерия - 23 387 (7%), миномётные части - 1 218 (0,4%), лёгкая конница - 30 365 (9,1%), авиация - 2 275 (0,7%), Медицинский корпус - 12 945 (3,9%), инженерные войска - 9 950 (2,9%), Корпус обслуживания - 9 735 (2,9%), служба медсестёр - 2 054 (0,6%)[124].
       Участвуя в самых кровопролитных сражениях войны и везде демонстрируя высокую самоотверженность, австралийцы понесли и соответствующие потери. Погибло в боях и умерло от полученных в них ранений 53993 человека, небоевые безвозвратные потери составили 7727 человек, ещё 109 умерло в плену. Общий итог австралийского "вклада кровью" - 61829 погибших и 153509 раненых и отравленных газами[125]. Процент безвозвратных потерь по отношению к численности населения - 1,25. Германия лишилась в войне 3,2 % жителей ( включая потери среди мирного населения), Франция - 3,6 %, Россия - 1,9 %, Соединённое королевство - 1,53 %. Из доминионов по этому показателю Австралию обошла лишь её соседка Новая Зеландия - 1,7 %. Конечно, можно сравнить эти цифры с катастрофическими потерями сербов ( 10 % всего населения, то есть для них по ущербу война стала почти тем же, что Великая Отечественная для нас), но всё таки в отличие от большинства европейских стран Австралия за четыре года не слышала ни одного выстрела противника, и видела его солдат разве что на газетных страницах и в кадрах кинохроники.
       Зато из всех направленных на фронты домой не вернулся каждый пятый (от общего числа военнослужащих - 15 %), а половина имела ранения. Это значительно больше, чем показатель метрополии, и вообще - самый высокий процент в Вооружённых силах Британской империи. То есть австралийские контингенты по итогам оказались самыми пострадавшими, или, иначе говоря, наиболее интенсивно задействованными в боях. Даже в российской армии процент суммарных безвозвратных кровавых потерь был меньше, а опередили австралийцев по этому параметру в лагере союзников Франция, Сербия, Румыния и Черногория. Австралийцы крайне редко сдавались в плен - всего 3647 человек, или менее одного процента военнослужащих. Безусловно, в этом отношении им везло - ни разу ни пришлось испытать крупных поражений, не было случаев окружения противником. Но на фоне пленённых полумиллиона французов ( 7,4 % ), 170 тысяч бойцов метрополии ( 3,4 %), каких-то совсем чудовищных цифр у армий Российской империи ( более трёх миллионов человек, или пятая часть всех мобилизованных ) и Австро - Венгрии показатель австралийцев впечатляет.
       Самые тяжёлые потери, естественно, понесли пехотные батальоны. Многие из них за время боевых действий сменили несколько составов, каждый третий понёс потери убитыми, превышающие штатную численность. "Рекордсменами" стали 3-й и 4-й батальоны 1-й бригады - они потеряли убитыми соответственно 1312 и 1203 человека, ранеными - 2286 и 2282. Самыми тяжёлыми месяцами для австралийцев на Западном фронте были июль 1916-го (сражение при Позьере, 4725 погибших) и октябрь 1917 года (Пашендейль, 5672 погибших)[126]. В целом на полях Франции и Бельгии остались могилы 44764 австралийцев. Потери в других родах войск и на других театрах (кроме Галлиполи) были относительно невелики. Например, 4-я полевая артиллерийская бригада лишилась 104 человек убитыми и 583 ранеными. Наиболее пострадавший конный полк - 8-й (тот, что погиб в лощине Нек) - потерял 302 убитыми и 675 ранеными, в остальных погибло за время боёв по 100 - 200 человек.
       Финансовые потери страны, конечно, не шли в сравнение с её физическими жертвами. 188 400 тысяч фунтов военных расходов - относительно небольшая сумма, к тому же местная промышленность за годы войны скорее прибавила в весе - появились большие судоверфи, заложены основы для создания в последующем авиастроительной и автомобилестроительной отраслей. Несмотря на торговое эмбарго по отношению к Германии, рост экспорта пшеницы, шерсти и других продуктов составил 45 % , количество людей, занятых в обрабатывающей промышленности увеличилось на 11 %. К числу самых больших проблем военной экономики можно было отнести непривычно быстро растущую инфляцию - именно она стала причиной ряда забастовок и производственных конфликтов. Но не забастовки и протесты против угрозы введения всеоющей воинской обязанности определяли лицо Австралии - в целом для общества был характерен чрезвычайный подъём национального духа и самосознания, по существу завоевавшего право более широкой автономии для доминиона. Фактически Австралия выступала по итогам самостоятельной политической величиной и в этом качестве была допущена к дележу германского наследства. Версальский договор отдал ей в подмандатное управление оккупированные колонии - Германскую Новую Гвинею и Науру. Большого смысла в колониальной эксплуатации этих земель пока не обнаруживалось (фосфаты на Науру и золото в Новой Гвинее ещё не открыли), но самолюбие правительства и народа было вполне удовлетворено.
       Психологические последствия войны имели огромное значение для истории доминиона. Во всём мире укрепилось убеждение в особенных боевых качествах австралийцев, наряду с новозеландцами и гуркхами - лучших солдат империи. 63 Креста Виктории из 628, выданных за время войны, заслужили австралийцы, составлявшие не более 4,5 % вооружённых сил Великобритании. В самых горячих местах, на наиболее опасных направлениях они были опорой британского фронта. Газеты пропагандировали "Дух АНЗАК" как ярчайшее проявление национального австралийского характера, и именно в нём надо искать истоки последующей военной активности Австралии вплоть до сегодняшнего дня, совершенно особенного австралийского мессианства. Мы - лучшие, потому что мы свободны, равны, смелы и искренни, презираем условности и связаны неразрывными узами боевого братства - так можно сформулировать кредо анзаковцев, может быть, не вполне обоснованно распространяемое на всю молодую нацию. "Не на словах, не подобострастным почтением к начальству, не рабским соблюдением формы и обычая... австралийская армия является доказательством того, что индивидуализм является лучшим, а не худшим фундаментом, на котором создаётся коллективная дисциплина" (Джон Монаш) [127]
       Австралийские войска задали профессиональным военным непростую задачку - как могла столь хорошо показать себя армия, почти не имевшая подготовленного кадрового персонала? Из штатских вышли лучшие командиры дивизий и бригад, вчерашние учителя и инженеры, предприниматели и фермеры проявили себя прекрасными штаб - офицерами. Не скованные армейской традицией и не привыкшие к строгой субординации, они на поверку оказывались инициативнее, самостоятельнее, решительнее своих кадровых коллег из британских и французских частей. В то же время, аналогичная ополченческая армия США пришла в относительно боеспособное состояние только к концу войны, а весной - летом 1918 года производила довольно удручающее впечатление.
       Вообще, самолюбию молодых наций Британской империи эта война польстила больше, чем какая - либо другая. Они, в основном формировавшие милиционные армии, продемонстрировали прекрасный потенциал и высокий боевой дух. Во - многом это объяснялось как раз отсутствием заметных границ между солдатами, сержантами и офицерами. Чинопроизводство фактически не имело ограничений по социальному происхождению и образованию; последнее объяснялось общим высоким образовательным уровнем. Как известно, франко - прусскую войну выиграл немецкий учитель. Можно смело сказать, что британский учитель в Первую Мировую тоже не подкачал. Более того, страны с самыми зыбкими сословными границами или вообще без таковых, обладавшие вдобавок к этому наиболее образованным и энергичным населением, но опиравшиеся (в отличие от США) на традиционную европейскую систему ценностей, показали более высокую среднюю боеспособность, чем прочие.
       Первая Мировая была тяжелейшим испытанием, потери в ней превысили суммарные потери Австралии во всех остальных её войнах, включая и Вторую Мировую. Но потому и след, оставленный ею, оказался самым заметным. И что бы ни говорили потом об этой войне, называя её самой бессмысленной в истории человечества, пример сотен тысяч австралийских добровольцев, так храбро и самоотверженно сражавшихся вдали от родины, вынуждает задуматься о справедливости подобного отношения. Герои, поднимавшиеся в атаки у Лоун Пайн и Брудсейнда, насмерть стоявшие у Дернанкура и Виллер - Бретонне, совершенно точно не были "святой серой скотинкой" (так называл русских солдат Драгомиров). Они были свободными и вполне образованными гражданами, читали газеты, имели определённые политические взгляды и привыкли делать осознанный выбор. Трудно представить у таких людей массовую бессмысленную храбрость и бесцельную жертвенность.
       Вообще, рассуждая о целях любой войны, нужно помнить, что их сугубо прагматическая составляющая крайне редко доминирует в сознании масс. Народ не будет переполняться энтузиазмом при мысли о жертвах во имя расширения торговли, приобретения новой колонии или водворения флага даже на таком заманчивом месте, как купол Святой Софии (крест на этом куполе - вещь из другой оперы, но и совсем из другого века). Народу нужна Идея, ради которой стоит умирать. Причём здесь под "народом" совсем не обязательно понимать всех жителей страны - речь идёт, конечно, о той части, чьё поведение формирует лицо нации, хорошее или плохое. О той, чьи моральные и поведенческие императивы составляют каркас и суть общественной морали.
       Думается, что из всех участников Великой войны яснее других свою Идею осознавали именно британцы (сербы, пожалуй, тоже - они на карту поставили само право на существование страны), поэтому и их боевые качества весь период борьбы оставались столь высокими. Война прежде всего была борьбой за путь развития цивилизации, определяющей, чья парадигма - континентальной милитаристской Германии или "талассократической" либеральной Британии - окажется доминирующий. Британцы знали, что они воюют за своё будущее, не только как империи, но и как нации. В этой борьбе они выложились практически до конца, превратив победу в пиррову, а с точки зрения будущности британской империи - вообще потерпели поражение. Однако это не отменяет высшего смысла войны, осознаваемого народом. Конечно, для многих участников Первая Мировая действительно была бессмысленной, и это очень чётко проявлялось в поведении армии и народа. Корреляция между наличием по - настоящему высокой цели и её осознанием, с одной стороны, и боеспособностью вооружённых сил, не видна только слепому. Какая цель была у Италии? У Австро - Венгрии? У Румынии вплоть до момента, когда военные поражения поставили страну на грань гибели? Наконец, у России? Последний случай особенно трагичен, потому что в сознании образованной части общества истинный смысл войны всё время подменялся химерами, то славянофильскими, то торгово - экспансионистскими, то совсем уж бредовыми либеральными. Эта путаница транслировалась на менее образованную часть, порождая кризис народного доверия к власти и "интеллигенции", открывая дорогу демагогам и проходимцам. А когда наконец стало понятным, что в войне решается вопрос - быть или не быть России, вконец задёрганный и запутанный народ решил - "Не быть".
       Австралийцы имели настоящую цель. Их нация только зарождалась, и война давала ей исключительный шанс доказать своё право на жизнь. Нации вообще рождаются в войнах, а не в мирном созидании. На войне появляется их эпос, их герои, их легенды. Для Австралии Первая Мировая была тем же, чем для Британии - времена короля Артура и раннего средневековья; для Германии - Нибелунгов, для России - Ильи Муромца и Добрыни Никитича. Австралийцы шли на войну, чтобы мир узнал о них и восхитился ими. Надо сказать, что этого они добились. Рационалисты этого не поймут; засорённые вульгарным марксизмом мозги российских историков в основной своей массе не способны выйти за высмеянную Довлатовым неразрывную дихотомию "советский - антисоветский", в адаптированном варианте "рыночный" - "нерыночный". Только факты говорят - если уж искать в этой жестокой бойне победителей, то ими наряду с хитрыми североамериканцами следует бесспорно признать граждан британских доминионов. И в первую очередь среди них - австралийцев.
        -- MILITARY SYSTEM IN AUSTRALIA PRIOR TO FEDERATION - http://www.abs.gov.au/Ausstats/abs
        -- Coulthard-Clark, CD. A heritage of spirit : a biography of Major-General Sir William Throsby Bridges KCB, CMG , Carlton, Vic.: Melbourne University Press, 1979
        -- Uniform and Equipment - http://www.agwa.org.au/index.php; http://www.grantsmilitaria.com/militariaphotos/gallery_default.
        -- Infantry Regiments after 1911 reorganisation of the Army - www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/other/inf-units-1911.html
        -- Infantry Battalions - http://www.aif.adfa.edu.au
        -- Light Horse Militia in Australia from 1903-14 - http://alh-research.tripod.com/militia.htm
        -- What was an artillery brigade? - http://www.1914-1918.net/whatartbrig.htm; Horner, David (1991). The Gunners: A History of Australian Artillery . St Leonards, New South Wales : Allen and Unwin 
        -- What was a Field or Signals Company of the Royal Engineers? & The RAMC Field Ambulances of 1914-1918. - http://www.1914-1918.net
        -- http://www.aif.adfa.edu.au
        -- Brigadier General Henry MacLaurin -http://www.aif.adfa.edu.au
        -- Wray, Christopher (2002), Sir James Whiteside McCay: A Turbulent Life , South Melbourne, Victoria : Oxford University Press ,
        -- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр. 38-63. - Official History of Australia in the War of 1914-1918.Volume I (11th ed.). Canberra: Australian War Memorial.
        -- Jose, Arthur (1941). The Royal Australian Navy, 1914-1918., рр. 1-4 - Official History of Australia in the War of 1914-1918, Volume IX. (9th ed.). Canberra: Australian War Memorial.
        -- MacKenzie, Seaforth (1941). The Australians at Rabaul: The Capture and Administration of the German Possessions in the South Pacific, рр.1-104 - Official History of Australia in the War of 1914-1918, Volume IX. (9th ed.). Canberra: Australian War Memorial.
        -- Coulthard-Clark, Chris (1998). Where Australians Fought: The Encyclopaedia of Australia's Battles. St Leonards: Allen and Unwin., pp.96-97
        -- Detzner, Hermann (auth.), Gisela Batt, (trans.), Four Years Among the Cannibals , Pacific Press, Gold Coast, Australia, 2008. (Retranslation and Reprint) 
        -- Мурхед А. Борьба за Дарданеллы. - М.: Центрполиграф, 2004.
        -- Robertson J. Anzac and Empire: The Tragedy & Glory of Gallipoli. - Hamlyn Australia 1990, p.44
        -- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр. 219-244. - Official History of Australia in the War of 1914-1918.Volume I (11th ed.). Canberra: Australian War Memorial.
        -- Denis Winter. 25 April 1915 - The Inevitable Tragedy. - University of Queensland Press, 1994. - http://www.anzacsite.gov.au/1landing/bgrnd.html
        -- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр. 259
        -- 10th Battalion - http://www.awm.gov.au/units/unit_11197.asp
        -- Мурхед А. Указ. соч., стр.
        -- Bean, Charles (1921). The Story of ANZAC from the Outbreak of War to the End of the First Phase of the Gallipoli Campaign, May 4, 1915., рр.282-405
        -- Ibid., pp. 415-421
        -- Брендон, Пирс. Упадок и разрушение Британской империи. - М: АСТ. 2010., с. 356
        -- Dolan, Hugh (2008). 36 Days:The Untold Story Behind the Gallipoli Landings.
        -- Bean, Charles (1926). The Story of ANZAC from 4 May 1915, to the Evacuation of the Gallipoli Peninsula. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume II (11th ed.), pp. 1-43 - Canberra: Australian War Memorial.
        -- Kevin J. Fewster (1983). "Jacka, Albert (1893-1932)" . Australian Dictionary of Biography - Melbourne University Press. С. 442-453
        -- Bean, Charles (1926). The Story of ANZAC from 4 May 1915, to the Evacuation of the Gallipoli Peninsula. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume II (11th ed.), pp. 132-168
        -- Captain Alfred Shout. As brave as ever wore the uniform of the King - http://www.anzacsite.gov.au/5environment/vc/shout.html
        -- Bean, Charles (1926). The Story of ANZAC from 4 May 1915, to the Evacuation of the Gallipoli Peninsula. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume II (11th ed.), pp. 497-566
        -- Peter Burness (1996). The Nek: The Tragic Charge of the Light Horse at Gallipoli .
       "Comprehensive list of Australian, British and Turkish Nek Killed in Action" . Australian Light Horse Studies Centre . - http://alh-research.tripod.com/Light_Horse/index.blog/1813985/nek-killed-in-action
        -- Dennis, Peter; Grey, Jeffrey; Morris, Ewan; and Robin Prior (1995). The Oxford Companion to Australian Military History (First ed.)- Melbourne: Oxford University Press., p.261
        -- Military History Tours Australia About Gallipoli - http://www.militaryhistorytours.com.au/site/About_Gallipoli.asp
        -- www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww1/0-ww1-cat-index.html
        -- Horner, David (1991). The Gunners: A History of Australian Artillery . St Leonards, New South Wales : Allen and Unwin, p.82
        -- Говор Елена. Русские Анзаки.- http://www.russiananzacs.narod.ru/Russian8.htm
        -- Harry Willey. Private John William Alexander Jackson - Australia's Youngest VC. - http://www.firstworldwar.com/features/jacksonvc.htm
        -- Говор Елена. Русские Анзаки.- http://www.russiananzacs.narod.ru/Russian8.htm
        -- Ross McMullin. "Disaster at Fromelles" Wartime 36 (2006) - www.awm.gov.au/
        -- Blenkin, Max (17 March 2010). "More Fromelles soldiers identified" . - The Sydney Morning - http://news.smh.com.au/breaking-news-national/more-fromelles-soldiers-identified-20100317-qff1.html
        -- Фест И. Адольф Гитлер. Т.1, Пермь, Алетейя, 1993, стр.
        -- RA Blackburn, 'Blackburn, Arthur Seaforth (1892-1960)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 7, Melbourne University Press, 1979, pp 307-308.
        -- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume III (12th ed.). Canberra: Australian War Memorial, p.599
        -- Grey, Jeffrey (1999). A Military History of Australia (Second ed.). Port Melbourne: Cambridge University Press., p.103
        -- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916., p.724
        -- Говор Елена. Русские Анзаки.- http://www.russiananzacs.narod.ru/Russian8.htm
        -- BATTLE OF MOUQUET FARM. FRANCE 5 AUGUST- 5 SEPTEMBER 1916 - http.//www.defence.gov.au/Army/HISTORY/Battles/Mouquet_Farm.htm.
        -- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916., p.863
        -- Charles Bean, Anzac to Amiens, Canberra, 1983, p.284
        -- Geffrey Grey, 'White, Sir Cyril Brudenell Bingham (1876 - 1940)', Australian Dictionary of Biography , Volume 12, Melbourne University Press , 1990, pp 461.
        -- http://percysmith.blogspot.com
        -- Bean, Charles (1929). The AIF in France: 1916., pp. 894-944
        -- Franki, George; Slatyer, Clyde (2003). Mad Harry: Australia's Most Decorated Soldier. - Sydney, New South Wales, Australia: Kangaroo Press.
        -- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume IV (11th ed.). Canberra: Australian War Memorial., pp.112-231
        -- Ibid., pp.231 -251 & 355-403
        -- Odgers, George (1994). Diggers: The Australian Army, Navy and Air Force in Eleven Wars: From 1860 to 1994 . Sydney: Landsdowne Publishing., p.95
        -- Second battle of Bullecourt remembered - http://www.abc.net.au/lateline/content/2007/s1906622.htm
        -- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917., рр. 542 - 545
        -- http://www.firstworldwar.com/battles/messines.htm
        -- Coulthard-Clark, Chris (1998). Where Australians Fought: The Encyclopaedia of Australia's Battles (First ed.). St Leonards: Allen and Unwin., pp. 129 -130
        -- Лиддел Гарт Б. Правда о Первой Мировой. - М.: Эксмо, 2009, с. 280 (проверить страницу)
        -- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917., рр. 795
        -- Snelling, Stephen (2000). Passchendaele 1917 . VCs of the First World War.- Great Britain: Sutton Publishing., pp.167-171
        -- Bean, Charles (1933). The AIF in France: 1917., рр. 877
        -- Ibid, p.900
        -- Ibid, p.928
        -- Bean, Charles (1937). The AIF in France during the Main German Offensive, 1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume V (8th ed.). Canberra: Australian War Memorial., pp. 193-418
        -- Ibid, pp.474-488
        -- Ibid, p.637
        -- http://www.spartacus.schoolnet.co.uk/FWWmonash.htm
        -- Perry, Roland (2004), Monash: The Outsider who Won A War , Random House , pp.346-349
        -- Australian Corps - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/Australian_Corps.html
        -- http://www.awm.gov.au/1918/people/genmonash.asp
        -- Мурхед А. Борьба за Дарданеллы. - М.: Центрполиграф, 2004., с. 262.
        -- Petersen, PA (1985), Monash as military commander , Melbourne University Press , p.294.
        -- Mephisto - http://www.qm.qld.gov.au/Find+out+about/Histories+of+Queensland/Conflict/Mephisto
        -- Bean, Charles (1942). The Australian Imperial Force in France during the Allied Offensive, 1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918. Volume VI (1st ed.). Canberra: Australian War Memorial., p. 440
        -- Ibid, pp.526-616
        -- Ibid, pp.781-870
        -- Ibid, pp.945-1044
        -- Ralph Harry. Glasgow, Sir Thomas William (1876-1955) - http://adb.anu.edu.au/biography/glasgow-sir-thomas-william-6397
        -- Bean Charles, Anzac to Amiens, Canberra, 1983, p.188
        -- Imperial Camel Corps organisation - http://www.nzhistory.net.nz/war/camel-corps/organisation
        -- Armoured Cars - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/Armoured_cars.html
        -- Australian and New Zealand Mounted Division - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/Anzac_Mounted_Division.html
        -- Hill, Alec (1979). "'Chauvel, Sir Henry George (Harry) (1865-1945)'" . Australian Dictionary of Biography . Canberra: Australian National University, p.42
        -- Bruce, Anthony (2002). The Last Crusade: The Palestine Campaign in the First World War . London: John Murray Ltd., p.47
        -- Downes, RM; AG Butler (1938). The Campaign in Sinai and Palestine . Official History of the Australian Army Medical Services, 1914-1918 Part II in Volume 1 Gallipoli, Palestine and New Guinea. Canberra: Australian War Memorial., p.581
        -- Coulthard-Clark, Chris (1998)., p.122
        -- Gullett, Henry (1941). The Australian Imperial Force in Sinai and Palestine, 1914-1918, Volume VII. Official History of Australia in the War of 1914-1918 (10th ed.). Canberra., pp.214-228
        -- Dennis, Peter; et al (1995). The Oxford Companion to Australian Military History . Melbourne: Oxford University Press., p.405
        -- Falls, Cyril; G. MacMunn (1930). Military Operations Egypt & Palestine from the outbreak of war with Germany to June 1917 . Official History of the Great War Based on Official Documents by Direction of the Historical Section of the Committee of Imperial Defence. 1 . London: HM Stationary Office.pp.315-322
        -- Coulthard-Clark, Chris (1998)., pp.125-126
        -- Bou, Jean (2006). "Cavalry, Firepower, and Swords: The Australian Light Horse and the Tactical Lessons of Cavalry Operations in Palestine, 1916-1918" (PDF). The Journal of Military History 71, p. 120
        -- Perry, Roland (2009). The Australian Light Horse. Sydney: Hachette Australia., p.326
        -- Gullett, Henry (1941)., pp.408-485
        -- http://gnosis474.angelfire.com/crucesignati.html 
        -- Севрюгов С. Н. Конный корпус на горно - пустынном театре. - М.: Воениздат, 1941., стр.
        -- Gullett, Henry (1941)., pp.660-676
        -- Ibid., 692-775
        -- Chris Coulthard-Clark, "ANZACs in Iraq" Wartime 14 (2001) - www.awm.gov.au/
        -- Merrilyn Lincoln, (1981). 'Dartnell, William Thomas (1885 - 1915)' , Australian Dictionary of Biography , Volume 8, Melbourne University Press, p.213
        -- Bean, Charles (1937). The AIF in France during the Main German Offensive, 1918., pp. 728-762
        -- Kildea, Jeff "Called to arms: Australians in the Irish Easter Rising, 1916" Journal of the Australian War Memorial 39 (2003) - www.awm.gov.au/
        -- Cutlack, F.M. (1941). The Australian Flying Corps in the Western and Eastern Theatres of War, 1914-1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918. VIII. Melbourne: Australian War Memorial., pp.1-28
        -- Sutherland, LW.  Aces and Kings, No 1 Squadron. 2001
        -- Cutlack, F.M. (1941)., pp.29-171
        -- Australian Flying Corps - http://www.theaerodrome.com/services/australi/index.php
        -- Australian Flying Corps History - http://www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww1/afc/afc-history.htm
        -- Bean, Charles (1937). The AIF in France during the Main German Offensive, 1918., pp.693-702
        --  "Who Killed the Red Baron? Explore Competing Theories."Pbs.org , (Public Broadcasting Service) NOVA, 2003. Retrieved: 13 June 2009.
        -- Beaumont, Joan, (2001). Australian Defence: Sources and Statistics South Melbourne. Oxford University Press, p.214
        -- Hart, Peter (2007). Aces Falling: War Above the Trenches, 1918 . London: Weidenfeld & Nicolson., p. 182
        -- Newton, Dennis (1996). Australian Air Aces . Fyshwyck, Australian Capital Territory: Aerospace Publications., pp.60-61
        -- Jose, Arthur (1941). The Royal Australian Navy, 1914-1918. Official History of Australia in the War of 1914-1918, Volume IX. (9th ed.). Canberra: Australian War Memorial., pp.47-149
        -- Ibid., pp. 179 - 203
        -- RANBT Nominal Roll at Embarkation Australian War Memorial - www.awm.gov.au
        -- Stevens, David (2001). "World War I". In Stevens, David. The Royal Australian Navy The Australian Centenary History of Defence (vol III) South Melbourne, VIC. Oxford University Press, pp.44-46
        --  "HMAS AE2" . Sea Power Centre -  Australia . http://www.navy.gov.au/hmas-ae2 .
        -- Odgers, George (1994). Diggers: The Australian Army, Navy and Air Force in Eleven Wars: From 1860 to 1994 . Sydney: Landsdowne Publishing. I, pp.131-136
        -- Grey, Jeffrey (1999). A Military History of Australia (Second ed.). Port Melbourne: Cambridge University Press., p.120
        -- Makeup & organisation of the first AIF - http://www.diggerhistory.info/pages-conflicts-periods/ww1/1aif/organisation.htm
        -- Grey, Jeffrey (1999). p.120
        -- AIF Casualties on the Western Front 1916-1918 - http://www.aif.adfa.edu.au:8888/index.html
        -- http://www.convictcreations.com/history/monash.html
      
      
       МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ. МИРНОЕ ДВАДЦАТИЛЕТИЕ 1919 - 1939 ГОДОВ.
       Австралийцы в борьбе за "белое дело".
       В Европе и Азии вовсю полыхала "империалистическая" война, когда русские большевики поспешили трансформировать её в войну гражданскую. Зимой 1917- 18 годов их план начал потихоньку исполняться, а поскольку к нему приложили значительные силы и средства в германском Генеральном штабе, командование Антанты обоснованно расценило Октябрьский переворот как одну из диверсионных акций противника. Переговоры в Брест- Литовске всё больше убеждали их в правоте этого предположения, и интервенция в Россию стала делом решённым. Первоначально она носила ограниченный характер - и из-за занятости войск на фронтах, и по причине не слишком серьёзного отношения к большевикам, и, что греха таить, из сугубо эгоистических соображений. Длительный бардак в России был на руку прежде всего Великобритании, отстраняющей таким образом важного геополитического игрока от будущего передела мира. Поэтому весной 1918 года британское руководство больше заботилось о частных интересах, чем о разгроме Совдепии. "Данстерфорс", как говорилось ранее, имели целью сохранение под союзным контролем нефтепромыслов Баку. Похожие цели преследовала и "Северная экспедиция", направленная в Мурманск и Архангельск (июнь 1918 года).
       570 британских солдат и офицеров, вошедших в состав "Северного русского экспедиционного корпуса" генерал - майора Эдмунда Айронсайда ( впоследствии фельдмаршала), выполняли задачу подготовки антибольшевистских русских формирований, охраны больших военных запасов, поступавших на вооружение русской армии через северные порты и вообще обеспечения связи с Россией по северному пути. Отбор в них происходил по той же схеме, что и в "Данстерфорс", то есть делегированием наиболее подготовленных сержантов и офицеров. Австралийцев в корпусе было немного - всего девять. В основном они выполняли функции тренеров и советников, зачастую рискуя при этом жизнью. Капитану Алану Брауну при этом особенно не повезло - 20 июля 1919 года он погиб от рук взбунтовавшихся солдат 5-го Северного стрелкового полка недалеко от Онеги[1].
       Завершение операций в Европе переформатировало участие Антанты в русской гражданской войне, и создало предпосылки для усиления вмешательства. Практически сразу на Север отправились несколько регулярных полков и бригад интернациональных войск - от американских до сербских. Весной 1919 года в Англии были сформированы так называемые "Силы помощи Северной России" (NRRF) - две полноценных пехотных бригады, предназначенные для совместных действий с белогвардейцами на Петрозаводском и Архангельском участках фронта. 2-я бригада генерала Сейдлер - Джексона создавалась из добровольцев, как английских, так и представителей доминионов. Две роты нового 45-го батальона Королевского фузилерного полка полностью укомплектовали австралийцами, довольно много их было и в 201-м пулемётном батальоне, несколько человек - в 46-м фузилёрном. По мнению австралийских исследователей, вряд ли кто -то из добровольцев руководствовался политическими мотивами - русская междоусобица оставалась для них бесконечно далёкой и непонятной. Одна часть записалась в NRRF потому, что не видела войны ( молодёжь из последних пополнений, прибывших во Францию осенью 1918 года); другая - потому что видела её слишком много - примерно так оценил мотивацию автор "Военной истории Австралии" Джеффри Грей [2].
       Бригада высадилась в Архангельске 5 - 6 июня 1919 года, когда оборона войск Миллера и Айронсайда под Шенкурском трещала и разваливалась, а американская экспедиционная группа уже начала эвакуацию. 2-я и прибывшая ранее 1-я бригады были спешно переброшены на угрожаемые участки, чтобы вскоре уяснить неприятную вещь - их целью в создавшихся условиях является не военная победа, а обеспечение максимально безболезненной эвакуации разбитой союзной армии[3]. Противостоящая им 6-я Красная Армия, чьи командные кадры почти полностью были составлены из офицеров российского Генерального штаба ( командарм - бывший генерал Самойло, начштаба - бывший полковник Петин, командир ударной 18-й дивизии - небезызвестный Иероним Уборевич.), действовала грамотно и последовательно, хотя и не имела превосходства в силах.
       Айронсайд принял решение нанести контрудар по красным частям, двигающимся от Шенкурска к Архангельску, чтобы после него спокойно отвести войска опять в Архангельск, а оттуда в Англию. 23 июля австралийские роты приняли свой первый бой на русском фронте недалеко от села Обозёрского, продемонстрировав отличную сноровку в штыковой атаке. 10 августа началось наступление на Сельцо и деревеньки у Северной Двины. Бойцы в невиданных ранее на Севере шляпах опять имели возможность отличиться. Думается, большевики, привыкшие к довольно слабому сопротивлению иностранных частей, не были готовы к такому порыву противника. Храбрый бросок 45-го батальона, завершившийся штыковой на улицах Сельца, отдал в руки Айронсайда почти тысячу пленных и 19 орудий. Один из австралийских взводов в ходе боя попал в тяжёлую ситуацию - отрезанный от остальных, он был вынужден пробираться к ним через болотистую местность под огнём красных. Капрал Артур Салливан, один из тех, кто не успел увидеть войны в Европе, четырежды возвращался к болоту, чтобы спасать из него тонущих товарищей, хотя красные стрелки вели по нему огонь с расстояния менее чем сто метров. Мужество его было отмечено Крестом Виктории - первым после окончания Мировой войны. Забавно, что храбрость в бою сочеталась у Салливана с редкой застенчивостью - он не пошёл в дальнейшем по этой причине на церемонию награждения в королевский дворец, и получал свой Крест на родине из рук принца Эдуарда. Вручая награду, наследник престола спросил Салливана - "Вы случайно не тот, кто убежал от отца?" [4].
       29 августа австралийцы ещё раз испытали свои штыки на большевиках - в бою за село Емца они поддерживали 2-ю Северную стрелковую бригаду русских войск. Сержант Сэмуэл Пирс в этом бою показал, как действуют настоящие профессионалы - ведь за его плечами были и Галлиполи, и Франция. Сначала он проложил путь пехоте через колючую проволоку, затем в одиночку захватил блокпост, уничтожив оборонявших его пулемётчиков и гранатомётчиков. В результате австралийская и русская пехота прорвали позиции красных, отбросив 155-й полк Уборевича. Пирса в этот момент нашла - таки пуля, которой он так долго избегал в боях Мировой войны, и Крест Виктории ему был присуждён посмертно.
       На этом самый дальний в австралийской истории поход её солдат можно было считать завершившимся. Уборевич, верно оценив смысл августовских контрударов, открыл интервентам золотой мост, и 27 сентября британский корпус отплыл из Архангельска.
       Ещё один эпизод австралийского участия в русской гражданской войне был связан совсем с другим - южным фронтом. И задействованы в нём были эсминцы, принимавшие турецкую капитуляцию в Константинополе. Первым в декабре 1918 года вошёл в Черное море "Суан" ( коммандер Артур Бонд), выполняя разведывательную миссию по оценке потенциала белого движения на Дону. Казаки встретили австралийцев с истинно русским радушием, ничего не скрывая и прозрачно намекая на то, что видят в гостях товарищей по оружию, а не дипломатов и разведчиков. Бонд, тем не менее, не вышел за рамки предписанной задачи и лишь в Севастополе продемонстрировал готовность поддержать оборону города в случае большевистской угрозы. "Ярра", "Торренс" и "Парраматта" тоже успели отметиться в черноморском бассейне - первые два появлялись в портах Новороссийска и Батуми, третий курсировал между Севастополем и Стамбулом. Их миссии завершились уже в январе 1919 года, подведя черту под австралийским морским присутствием в российских водах.
       Несколько австралийских советников служили в армиях Колчака и Деникина, но значение их присутствия вряд ли можно назвать существенным. В целом, участие бойцов AIF в гражданской войне почти никак не повлияло на её ход. Правительство доминиона категорически отказалось выделять свои контингенты для этой цели, поэтому воевали в России лишь несколько сотен добровольцев. Потери среди них составили всего десять человек погибшими и 40 ранеными, причём половина смертей пришлась на "Данстерфорс", а причиной их стали болезни.
       Основная часть Австралийских имперских сил все же предпочла возвращение на родину. В течение 1919 - 20 годов медленно шли их разоружение и транспортировка, однажды на Ближнем Востоке Шовелу даже довелось задействовать часть сил для подавления арабского восстания в Египте. 1 апреля 1921 года AIF официально прекратили существование, завершив свою героическую эпопею и вернув австралийские вооружённые силы к их привычному полувиртуальному состоянию.
       Военное строительство в мирный период.
       Это время для Австралии, да и для основной части "цивилизованного" мира было эйфорическим. Подведена черта под войной, "победившей все войны", солдаты вернулись к мирным занятиям, последствия жуткой бойни уже потихоньку начали рассасываться. Доминирующим настроением в отношении внешних угроз становилась самоуспокоенность. Конечно, страна, доказавшая эффективность своей системы комплектования вооружённых сил, теперь тем более не нуждалась в значительных реформациях. Поэтому австралийская армия 1921 года усохла до размеров и структуры 1913 года - маленький регулярный кадр в крепостных войсках (Постоянные вооружённые силы, PMF) и милиционные Гражданские вооружённые силы. С 1916 года оба эти компонента, а также Имперские силы, объединялись в Австралийские вооружённые силы (AMF). Первые реорганизационные мероприятия 1920 - 1921 годов были призваны оптимизировать их с точки зрения численности и качества боевой подготовки, на основе максимальной дешевизны.
       Состояние армии в 20-е - 30-е годы.
       В отношении структуры Гражданских вооружённых сил предлагалось взять за основу дивизионно - окружной принцип. Страна делилась на семь (затем восемь) округов, то есть шесть округов совпадали со штатами, один дислоцировался в Северной территории, один - в Новой Гвинее. Главным оперативным соединением становилась дивизия, каковых планировалось иметь семь - пять пехотных и две конных. В память о частях AIF правительство решило сохранить их нумерацию для CMF, таким образом "воскресли" только что расформированные 1 - 5 пехотные дивизии и возникли на базе пяти экспедиционных бригад 1-я и 2-я конные дивизии. Как правило, номера боевых частей присваивались тем территориальным, на основе которых они изначально формировались. Так возникала преемственность регалий и военной истории, сыгравшая большую роль в поддержании боевого духа милиции. Поскольку не всегда было возможно сохранить на отдельных территориях в полном объёме прежние части, некоторые батальоны и полки, как у англичан, получили двойную нумерацию. Например, старый Лонсестонский территориальный полк превратился в 12-й/50-й батальон ("Лонсестонский полк - Тасманийские рейнджеры"), знаменитая Квинслендская конная пехота дала начало одному из самых прославленных полков - 2-у/14-у легкоконному и так далее.
       "Урезание" армии началось почти сразу после её создания. Первоначальная численность ополчения оценивалась в 180 тысяч человек, но уже к концу 1922 года реально в CMF состояло не более 31 тысячи. Подобное отношение было характерно и для регулярного компонента. Боевые генералы Первой Мировой, прежде всего генерал - инспектор армии, а после упразднения этой должности - начальник Генерального штаба (1923 - 30 годы) Гарри Шовел, начальник Генштаба Сирилл Уайт (1920 -23 годы) и 2-й шеф ( заместитель начальника) Генерального штаба Томас Блейми пытались учесть её уроки в смысле более серьёзного внимания к военной подготовке новобранцев и поддержания порядка в милиционных частях. С этой целью в структуре Постоянных Сил создавались два новых корпуса - Боевого персонала и Инструкторский. В первый зачислялись офицеры штабов, весь высший командный и административный персонал. Они не включались в состав частей и соединений ополчения и имели свою вертикальную структуру - от Генерального штаба - к окружным.
       Второй включил сержантов (в должности штабного сержант - майора) и уоррент - офицеров, отвечающих за сохранность военного имущества, обслуживание оружия и техники, а также базовое обучение милиционеров, подготовку из их числа новых сержантов. Соответственно, они представляли постоянный кадр ополченческих батальонов, полков, бригад и дивизий. Поскольку интендантские уоррент - офицеры как правило в годы войны носили офицерские погоны, они кроме основного звания (уоррент - офицер 1-го и 2-го класса), имели ещё и почётное - от лейтенанта до майора. В реальности это ставило регулярных техников и интендантов на одну ступеньку с ополченческими командирами рот и батальонов, что повышало статус первых и отражало их возросшую роль в управлении частями. Вскоре вообще все сержанты получили звания уоррент - офицеров, а интенданты (квартирмейстеры) считались особым классом чинов. Военнослужащие Инструкторского корпуса отличались от остальных несколькими деталями униформы. Их погоны украшали по две полудюймовой ширины алые полосы, на правом рукаве знаки различия заключались в овальный венок, кокарда "восходящее солнце" была золотого цвета и украшена короной. С 1930 года кокарда по итогам национального конкурса заменялась знаком солнца красной эмали на синем фоне со словами "австралийский инструкторский корпус".
       Общая численность этих новых корпусов поддерживалась на самом скромном уровне. В Инструкторском корпусе в 1921 году по штату полагалось всего 48 квартирмейстеров и 552 сержанта, в Боевом персонале - 100 офицеров. Всего же в Постоянных Силах после демобилизации служили 1600 человек, почти половина из которых представляла Королевскую артиллерию. По штатам 1922 года в Инструкторском корпусе числилось 559 человек, в том числе 41 квартирмейстер, 185 уоррент - офицеров 1-го и 374 - 2-го класса. В этом же году были проведены два последовательных сокращения, в результате которых уволено из рядов Учебного корпуса более ста сотрудников; фактически планы Шовела по развитию современной системы военной подготовки рухнули[5].
       Великая депрессия крайне негативно отразилась на судьбах армии. В 1928 году экономные министры уволили ещё 230 регулярных служащих, в 1929 - 247, сильнее всех пострадали офицеры - сразу на 65 человек, и уоррент - офицеры - на 123 человека; кадровая часть армии уменьшилась до неприличных величин. Мало того, оставшихся на восемь недель отправили в неоплачиваемые отпуска, поставив кадровый корпус на грань физического выживания. А для многих возникли и прямые смертельные угрозы - правительство сократило объёмы бесплатной медицинской помощи, платные же операции даже самым заслуженным уоррент - офицерам были не по карману. А между тем едва ли не все они ещё несколько лет назад превозносились как герои войны, имевшие банты боевых наград. Среди трёх сотен уоррентов в 1928 году семеро имели Военные Кресты, двое - Ордена выдающихся заслуг, многие - медали военных заслуг. Даже кавалеру Креста Виктории почётному капитану Ньюленду пришлось буквально выпрашивать себе достойное вознаграждение, и по нему принималось специальное решение. Генерал Легг, после войны (с 1920-го года) начальник Дантрунского колледжа, попав под сокращение в 1922 году, был лишён права на пенсию (из-за недостаточной выслуги). Небольшого выплаченного ему разового вспомоществования хватило, правда, на покупку фермы под Канберрой, где он с увлечением занялся овцеводством и картофелеводством. С регулярной службы убрали вскоре и Уайта, и Блейми. Первый тоже коротал дни на ферме, последний пытался найти себя в полицейской деятельности ( возглавлял полицию Виктории), но влип в два довольно неприятных скандала ( первый раз его же подчинённые "застукали" его в публичном доме, второй был связан с сокрытием убийства полицейского) и в 1938-м году оставил её. Зато перейдя в правительственную комиссию по вопросам рабочей силы и рекрутинга, он смог немало сделать для мобилизационной подготовки страны[6].
       Немногочисленные кадровые офицеры всячески принижались в сравнении с ополченческими - закончив войну майорами и подполковниками, они продолжали службу в званиях, соответствующих должностям - то есть обычно лейтенантских или в лучшем случае капитанских, а свой прежний чин сохраняли только в качестве почётного. Например, выпускник Дантруна 1913 года артиллерист Алан Вэси, в 1918 году командовавший полком, по материальным соображениям был вынужден уволиться, а после восстановления стал всего лишь капитаном, в то время как погоны майора примерил ещё в 1917 году. Подполковника ему присвоили в 1937-м, так что в майорах (включая почётного) он проходил ни много ни мало двадцать лет[7]. Его сверстники - ополченцы, время от времени упражняясь в военных игрищах, за этот период успевали проскочить четыре - пять ступенек и дослуживались до генералов.
       На фоне бедствующих регулярных военнослужащих жизнь тех, кто после расформирования AIF предпочёл мирную стезю, выглядела в целом пристойнее, хотя Великая депрессия ударила по всем. Джон Джексон, самый юный из австралийских кавалеров Креста Виктории, в эти годы вынужденно поменял несколько работ, то торгуя зеленью, то служа клерком. Почти год не мог найти себе работу герой августовских боёв 1918 года, "второй Джека", Доминик Маккарти. Правительство вообще не слишком заботилось о ветеранах, и они в целом не отличались по своему положению от остальных граждан. Многие так и не смогли адаптироваться к мирной жизни. Герой фермы Муке Мартин О'Мира закончил свои дни в психиатрической клинике, так и не вылечившись от жестокой паранойи. Ещё один кавалер Креста Виктории, Гуго Троссел, покончил с собой в 1933-м году в состоянии глубокой депрессии, вызванной долговым тупиком и общим разочарованием в своих перспективах ( вернувшись с войны, он увлёкся радикально - левыми идеями, растерял из-за этого друзей и лишился работы; его жена, известная писательница и коммунистка Кэтрин Притчард, в это время восторгалась сталинскими колхозами, разъезжая по России)[8]. Настоящим шоком для многих стало самоубийство генерала Гарольда "Помпея" Эллиота в 1931 году. Друзья открытым текстом говорили, что этот импульсивный и прямой человек впал в серьёзное нервное расстройство именно потому, что чувствовал себя вытесненным на обочину и лишённым возможности остановить уничтожение армии.
       По большей части выживали они благодаря взаимовыручке, опираясь на созданные ассоциации и ресурсы добившихся заметных карьерных успехов товарищей, особенно старших офицеров. При жизни этим активно занимался Эллиот. Генерал - майор Геллибранд создал своеобразный ветеранский клуб, поставивший задачу содействия своим членам в открытии бизнеса. Джон Монаш стал одним из главных организаторов ежегодно отмечаемого Дня Ветерана, инициатором и строителем Храма Памяти в Мельбурне, трудоустраивал множество нуждающихся. К сожалению, преждевременная смерть в 1931 году выбила его из сплочённых ветеранских рядов. Похороны Монаша стали настоящей демонстрацией общей признательности генералу - 250 тысяч человек пришли проститься с ним, поставив абсолютный рекорд числа участников массовых мероприятий. Никто из австралийцев до сих пор не удостаивался и таких почестей - именем Монаша названы город, университет, шоссе, медицинский центр; на самой крупной купюре в 100 долларов размещён его портрет. Зато на могильной плите умирающий завещал написать по суворовски просто - "Джон Монаш".
       Весь межвоенный период австралийское правительство не жаловало армию. Отмена обязательного военного обучения в 1929 году ещё раз была призвана подчеркнуть отказ от прежнего "милитаристского" курса. Единственным актом "агрессии" в австралийской внешней политике стало скорее курьёзное заявление претензий на добрую треть Антарктиды в 1934 году. Подвиги считались делом прошлым, будущее виделось мирным и безоблачным, а главные угрозы - исключительно в сфере экономики. Вся концепция обороны по существу сводилась к так называемой "Сингапурской стратегии", ключевым элементом которой являлось создание неприступного оборонительного рубежа на линии Сингапура. Предполагалось ограниченное участие Австралии в защите Сингапура путём направления туда морских и частично воздушных сил. Возможная агрессия Японии, таким образом, силами Британии сдерживалась на дальних подступах, а у самой Австралии оставалось достаточно времени для строительства новых защитных систем "на крайний случай". "Сингапурская стратегия" настолько понравилась австралийскому правительству, что всякая её критика стала расцениваться как кощунство. Штабной офицер полковник Генри Уинтер, опубликовавший в 1927-м году аргументированную критическую статью на эту тему в профессиональном военном журнале, подвергся жёсткой обструкции и понижен в должности. События 1942-го года продемонстрировали, что высказанные Уинтером опасения относительно слабой защищённости Сингапура именно от атак с суши и воздуха полностью оправдались. Но тогда его голос не был услышан.
       Естественно, и насыщение армии новыми образцами оружия в такой ситуации выглядело ненужной роскошью. По существу, лишь несколько технических новинок появились на континенте, и то потому, что слишком заметным стало отставание Австралии даже от территориальных войск метрополии. В первую очередь в экспериментальном порядке началось создание собственных танковых частей. В 1930-м году четыре закупленных в Англии средних "Виккерса" Mk -II Special (боевая масса 13,7 тонн, экипаж 5 человек, броня 8 мм., двигатель Армстронг - Сиддли, карбюраторный, 90 л. с., скорость по шоссе 28 км/ч, запас хода по шоссе 190 км., вооружение 47-мм пушка и 7,7-мм пулемёт) составили 1-ю австралийскую танковую секцию (базирование - Рэндвик, Новый Южный Уэльс), с которой ведёт свою историю Австралийский танковый корпус. Но только в 1937-м, после закупки первой партии танков Виккерс Mk VIA, её развернули в 1-ю легкотанковую роту из 11-и единиц бронетехники. 1-й бронеавтомобильный полк на базе 19-го конного появился в Хоршеме, Виктория, в 1933-м году. На его вооружении стояли броневики LP - 1, а затем -2, -3, -4 (собственной сборки). Бронированный кузов шотландского производства первоначально ставился на стандартное двухосное шасси автомобиля Форда (модель 2 - на "Шевроле"), затем - на полноприводное шасси грузовика "Форд". Первые модели оснащались 50-сильным двигателем, последние - 85-сильным. Вооружалась машина 7,62-мм пулемётом. Всего было построено 18 автомобилей. Вплоть до 1939 года этим исчерпывался список бронесил Австралии; очень немного было в мире более слабых танковых войск[9][10].
       Достаточно медленно шла моторизация армии. Многочисленная лёгкая кавалерия Гражданских вооружённых сил вплоть до 1937 года вся гарцевала на своих лошадях; только в этом году было принято решение пересадить часть её на грузовые автомобили. Так появились первые четыре пулемётных полка, по сути отдельных мотопехотных батальона, переименованных из легкоконных полков (1-го Королевских улан Нового Южного Уэльса, 17-го (Принца Уэльского), 25-го, 26-го (Араратского)).
       Несмотря на очевидную целесообразность, слабо развивался даже такой актуальный в современной войне компонент, как силы противовоздушной обороны. До конца 30-х на вооружение поступили несколько десятков зенитных орудий, укомплектовавшие пять зенитных батарей; ещё четыре батареи созданы как прожекторные. По существу, кое - какую ПВО имели только Сидней, Мельбурн и Перт, планировалось ещё защитить Дарвин.
       Артиллерия использовала те же системы, что и в Первую Мировую - 18-фунтовые пушки и 4,5-дюймовые гаубицы, противотанковые 25-мм пушки закуплены буквально в единичных экземплярах. К 1935-у году боеспособность вооружённых сил собственными штабами оценивалась как крайне низкая, не позволяющая адекватно реагировать на внешние угрозы. Очень существенно, что и преобладающим общественным настроением стала самоуспокоенность; кадровые военнослужащие считались скорее анахронизмом. Настоящие герои, по распространённому мнению, после спасения мира должны возвращаться к прежним скромным занятиям. А между тем мир совсем не был безоблачным - Япония, Германия и Италия уже ясно заявили о своих агрессивных намерениях; первыми их жертвами стали Китай и Эфиопия. Проба сил "демократического" и "тоталитарного" направлений мировой политики уже шла в Испании.
       Только с конца 1934 года правительство поворачивается лицом к нуждам обороны, увеличивая ассигнования на отдельные её компоненты. Генеральный Штаб (в 1935 году его возглавил артиллерийский офицер Джон Лаварэк, имевший большой командный и штабной опыт) прежде всего возвращается к планированию отражения вероятных ударов по северу континента, то есть в районе Дарвина. В начале 1939 года там развёртываются отдельные зенитная и прожекторная батарея, и в марте заступает на службу первая в армии пехотная часть постоянной готовности - "Мобильные силы Дарвина". Поскольку Законом 1903 года об обороне Постоянные Силы ограничивались в праве создания отдельных пехотных подразделений, эта часть официально считалась принадлежащей к Корпусу Королевской артиллерии. Она включила управление, взвод 18-фунтовых полевых пушек, группу разведки, пулемётную секцию (станковых пулемётов), секцию обеспечения и стрелковую роту - всего 12 офицеров и 233 солдата. Набранная из добровольцев со всей территории страны, она стала ещё и первой, не имеющей определённой территориальной привязки, кроме самого места службы. Срок службы волонтёров ограничивался пятью годами, из них два года девять месяцев - в Дарвине. Командиром назначен майор Алекс Макдональд, сразу по прибытии к новому месту расквартирования активно развернувший боевую подготовку части. Несмотря на то, что ей не пришлось участвовать в боевых действиях, она безусловно сыграла большую роль в постепенном переходе к нормальной организации армии[11].
       В марте 1939 года в дополнение к 1-й была сформирована 2-я танковая рота. Общее количество танков "Виккерс" Мк VIА в них составило 35 штук. Список подразделений Королевского танкового корпуса пополнил в 1938-м году 2-й бронеавтомобильный полк, оснащённый, как и 1-й, машинами местного производства.
       Испанская война, в которой приняло участие некоторое количество австралийских добровольцев, причём с обеих сторон (справедливости ради надо отметить, что в интербригады Австралия поставила большее число своих граждан, нежели в армию Франко, а среди последних преобладали лица испанского происхождения), показала в том числе и значимость современной техники и регулярной организации. Вообще, войной к 1939-му году в мире пахло уже основательно, и пацифистские иллюзии с каждым днём растворялись в очередных порциях порохового дыма. Как бы ни была Австралия далека от горячих точек, нервозное настроение в метрополии передавалось и ей. Странное заявление Чемберлена после Мюнхена ("Я принёс мир нашему поколению") воодушевило только идиотов. Реалистично настроенные политики и военные пытались как - то улучшить состояние дел в системе обороны. Однако численность армии говорила сама за себя - в 1938 году 2795 человек состояло в Постоянных силах и 42895 - в милиции. С 1932 года, пика падения, она выросла чуть более чем в полтора раза[12].
       Рождение Австралийских королевских воздушных сил.
       31 марта 1921 года благодаря настойчивости Ричарда Уильямса и поддержке его сослуживца по Ближнему Востоку Гарри Шовела воздушный компонент вооружённых сил получил права особого рода войск, выйдя из подчинения армии. Образцом служила, естественно, метрополия, но и собственные резоны сыграли роль - в качестве отдельной самостоятельной структуры у авиации повышались шансы на выживание при жёсткой экономии средств. Потенциалом она располагала приличным - англичане подарили все самолёты, находившиеся на вооружении австралийских эскадрилий. Таким образом, Королевские австралийские воздушные силы, в английской аббревиатуре - RAAF ("Королевскими" они стали с 13 августа 1921 года) в год образования насчитывали 21 офицера, 128 человек другого постоянного персонала, 153 самолёта. В них устанавливалась английская система лётных званий, в результате чего вместо майоров и подполковников появились скводрон-лидеры и уинг-коммандеры, и вводилась по образцам английской особая униформа, что ещё заметнее обособило авиацию от армии.
       Первая авиабаза была основана в Лэвертоне, Виктория, в 1923 году её дополнила база Ричмонд, Новый Южный Уэльс. Хотя все прославленные эскадрилии по прибытию на родину подверглись расформированию, уже в 1925 году возникла необходимость иметь хотя бы три полноценных воздушных части постоянной готовности. Сначала новая 1-я эскадрилия базировалась в Пойнт - Куке (начальником авиашколы, кстати, в послевоенное время был викторианский кавалер Фрэнк Макнамара), в 1928-м переместилась в Лэвертон. В её эксплуатации находились старые SE-5a,DH-9 и DH-9a, в конце 1920-х на замену "Де Хевилендам" получены новые разведчики - бомбардировщики "Уопити" фирмы "Уэстланд" и истребители "Бристоль - Бульдог". 2-я эскадрилия перевооружилась с SE-5a на "Бульдоги" в 1930-м году. 3-я эскадрилия, базировавшаяся с 1928-го года в Ричмонде, оснащалась, как и 1-я, разведчиками "Уопити" ( всего австралийская авиация приобрела их 44 штуки, часть использовалась как учебные в школе Пойнт - Кука.) Кроме того, в составе звеньев поддержки морских сил служили поплавковые разведывательные бипланы Фейри IIID (101-е морское звено, 1921-й - 1926-й годы, шесть единиц), летающие лодки Супермарин "Сигалл" (с 1926-го года, девять единиц) и "Саутгемптон" (с 1928 года, две единицы, патрульное морское звено). Для учебных целей с середины 20-х годов поставлялись "Де Хевиленды" DH-60, для связи -DH-50А.
       Гражданским чиновникам Воздушные Силы, в отличие от армии, могли презентовать себя в качестве чего - то, приносящего пользу и в мирное время. 20-е годы стали временем активной исследовательской деятельности, немыслимой без воздушной разведки. В 1924 году уинг -коммандер Гобл и флаинг-офицер Макинтайр на биплане Фейри совершили облёт континента; многие лётчики на "Сигаллах" и "Уопити" изучали Большой Барьерный риф, джунгли Новой Гвинеи, Новой Британии, Соломоновых островов. В 1929 и 1930 -м годах самолёты RAAF приняли участие в австралийских антарктических экспедициях. Во многом именно эта активность благоприятствовала решению финансовых вопросов, и Уильямс, вставший во главе ВВС, использовал её для сохранения кадров и приобретения новой техники.
       Общее позитивное изменение военной политики правительства в первую очередь отразилось на авиации. Уже в 1934 -м году основана военная база в Западной Австралии (Пирс). С конца 1936-го поступили на оснащение 1-й, 3-й и 4-й эскадрилий (образована в мае 1937 года на базе Ричмонд) сразу 48 универсальных дальних разведчиков ( могли использоваться и как транспортные самолёты) Авро "Энсон". Созданная в апреле 1936 года 5-я эскадрилия собрала в своём составе амфибии фирмы Супермарин (на замену старым "Сигалл II" начали поступать модернизированные "Валрусы" или "Сигалл V", объём заказа составил 24 единицы). Истребительный парк получил лёгкий истребитель - бомбардировщик Хаукер "Деймон" (версия разведчика-бомбардировщика "Харт"), сначала 10 учебных, затем 64 боевых, постепенно заменяющих "Бульдоги". В учебные подразделения направлялись "Кадеты" фирмы Авро, специально спроектированные для целей тренировки будущих пилотов (закуплено 34). В 1936 - 1937 годах в рамках Гражданских Вооружённых сил было решено создать милиционные эскадрилии, служащие резервом RAAF и решающие учебные задачи. Им присвоили номера 21, 22, 23 и 25.
       Настоящий качественный прорыв знаменовала деятельность уже знакомого нам пилота Первой Мировой Лоренса Уэкетта. В 1934-м он собрал свои первые экспериментальные пассажирские самолёты "Туган Ганнет", а в 1936-м по решению правительства возглавил Авиастроительную корпорацию Содружества (САС). Правительство посчитало, что полная зависимость от поставок авиатехники из - за рубежа экономически не оправданна и стратегически опасна, поэтому государственная компания была призвана обеспечить самодостаточность хотя бы в части основных образцов. Уэкетт после тщательного изучения предложил пустить в серию усовершенствованную версию американского учебного истребителя - бомбардировщика NA-33. В марте 1939-го в воздух поднялся прототип первого крупносерийного самолёта местного производства - моноплана "Уиррауэй", предназначенного главным образом для обучения пилотов и патрульной службы. Цельнометаллический двухместный "Уиррауэй" оснащался 9-цилиндровым радиальным двигателем "Пратт - Уитни" мощностью 600 л.с., развивал скорость 354 км/ч при практическом потолке в 7000 м.
       В 1939 году основаны сразу три военных базы - Дарвин, Арчерфилд (Квинсленд) и Ратмайнс (Новый Южный Уэльс). В строй ВВС встали три новых эскадрилии постоянной готовности - 10-я (Пойнт - Кук, с июля), оснащённая "Сигаллами", "Саутгемптонами" и поплавковыми "Де Хевиленд - 60", 12-я (Лэвертон, с февраля), на вооружении которой были "Энсоны" и "Деймоны" (последних уже в сентябре заменили новенькие монопланы "Уиррауэй"), 14-я (Пирс, с февраля), также использовавшая "Энсоны". Две эскадрилиии - 4-я и 5-я подверглись переименованию (соответственно в 6-ю и 9-ю) с сохранением прежних составов и функций ( 9-я обслуживала потребности флота, все её амфибии приписывались к крейсерам).
       Тем не менее, качественная слабость военно - воздушных сил продолжала бросаться в глаза. Концепция авиационного строительства предполагала только активную воздушную оборону австралийского побережья, поддержку действий флота в прибрежной зоне, разведку в интересах флота. Истребительная авиация была оснащена устаревшими образцами или самолётами двойного и тройного назначения, вряд ли способными на равных противостоять новейшим образцам истребителей потенциального противника. Такой подход формально оправдывался значительной удалённостью ближайших вражеских баз. Считалось, что бомбардировщики без истребительного прикрытия окажутся вполне по зубам австралийским тихоходным бипланам и даже патрульным "Энсонам". Отсутствие же специализированной бомбардировочной авиации стало данью общему миролюбивому настроению. Вряд ли ВВС образца 1939 года можно считать сбалансированными; скорее, они были плодом политики предельной экономии, попыток малыми средствами решить минимально необходимые задачи обороны.
       Не иначе как странным можно назвать и решение правительства об отставке в начале 1939 года вице-маршала Ричарда Уильямса, начальника Главного штаба ВВС большую часть межвоенного периода. Поводом послужила публикация весьма критичного доклада английского маршала Элингтона о состоянии воздушного флота Австралии. Помимо этого, видимо, чиновников категорически не устраивала его самостоятельность, настойчивость в отстаивании интересов авиации и неуступчивость. Конечно, сменивший его вечный конкурент ( они трижды чередовались в должности) коммодор Гобл тоже был хорошим профессионалом, но явно уступал Уильямсу в авторитете и стратегическом кругозоре[13].
       Королевские австралийские морские силы.
       В мае 1919 года в Австралию прибыл Джон Джеллико, бывший командующий Гранд Флитом, а теперь Первый Морской Лорд. В результате трёхмесячных дискуссий и консультаций родился интереснейший документ - "Доклад о военно-морской миссии в Содружестве" - который обозначил стратегические задачи империи в Дальневосточном регионе. Главным противником признавалась Япония, для сдерживания её предлагалось поддерживать мощный флот с главной базой в Сингапуре. 75% этого флота формировала Британия, 20% Австралия, 5% Новая Зеландия. Австралийский флот по плану Джеллико должен был включать два линейных, восемь лёгких крейсеров, авианосец, лидер, 12 эсминцев, 8 подводных лодок, суда базирования. Так как до сего момента англо - японский союз являлся краеугольным камнем политики империи, столь резкий поворот вызвал оторопь в правящих кругах и метрополии, и доминионов.
       Новой гонке морских вооружений предпочли договор об их ограничении. В 1922-м году в Вашингтоне был подписан исторический пакт, призванный отвести угрозу войны между недавними союзниками. Япония признавала ведущую роль Великобритании и США на океанских просторах, ограничивала количество тяжёлых судов. Необходимость реализовывать грандиозный план Джеллико отпала, к вящей радости австралийского правительства, больше склонного к реанимации старого англо - японского договора 1902 года. Теперь флоту согласно букве Вашингтонского договора предстояло сокращение. Да и отстаивать его интересы было некому - Кресуэлла благополучно ещё в 1919-м году сплавили на пенсию, а сменившие его английские офицеры, пребывая в должности по одному - два года, не слишком проникались региональными проблемами.
       Первой жертвой Вашингтона пала "Австралия", списанная и затопленная после разоружения в 1924-м году. В резерв выведены, чтобы впоследствии подвергнутся разрезанию на металл или затоплению в качестве мишеней, старые крейсера и эсминцы. Затем ликвидация ждала все крейсера типа "Мельбурн". Правда, в 1922-м году флот пополнился долгожданным четвёртым кораблём этого типа, отличающимся по своей принадлежности к подтипу "Бирмингем" тремя трубами вместо четырёх, - крейсером "Аделаида". Он остался в строю и после списания "систершипов". В качестве замены им первоначально заказаны классические крейсера "вашингтонского" типа "Канберра" и "Австралия", а также транспорт гидросамолётов "Альбатрос". Буквально пару лет прослужили в Австралии шесть переданных Англией подводных лодок типа J - в резерв их вывели уже в 1922-м, и в море им больше выйти не довелось. Из кораблей других классов флот за послевоенное десятилетие пополнился только шлюпом "Морсби" и плавбазой подлодок "Плэтипас". В начале 1929 года из Англии прибыли две новых подлодки - "Отуэй" и "Оксли", срок службы которых в австралийских ВМС оказался чрезвычайно коротким. В 1931-м они вернулись на родину, и с тех пор вплоть до 60-х годов Австралия обходилась без подводного флота.
       Численность личного состава ВМС тоже заметно сократилась - до 3117 человек собственно на флоте и 131 - в морской вспомогательной службе (1930 год). Резервистов в 1932 году имелось 5446 человек. Несмотря на стеснённость в средствах, флот достаточно активно эксплуатировался, участвуя как в совместных с британцами учебных походах, так и в разного рода гуманитарных и полицейских операциях. Собственно, уже в ноябре - декабре 1918 году "Энкаунтер" выполнил спасательную миссию на островах Фиджи, Самоа и Тонга, охваченных эпидемией гриппа. Можно сказать, что лишь благодаря своевременной помощи австралийских моряков, доставивших врачей и медикаменты, смогло выжить население этих островов.
       "Аделаида" в 1924 - 1925 годах совершила кругосветный круиз, первым из кораблей RAN пройдя Панамский канал, а в октябре - ноябре 1927 года осуществляла карательную операцию на Соломоновых островах. Там туземцы устроили резню белого населения, и по просьбе местного Верховного комиссара австралийское правительство послало крейсер для их усмирения. "Аделаидой" был высажен десант, и в течение месяца корабль пребывал в водах Малаиты, дожидаясь восстановления порядка. Несколько дальних плаваний значилось в активе "Австралии" ( в частности, она вместе с новеньким "Сиднеем" выполняла задачи по блокаде Италии в период итало - эфиопской войны), флагман же морских сил - "Канберра" главным образом курсировала в Тихоокеанском бассейне.
       С 1933 года начинает реализовываться программа усиления флота, подстёгнутая возрастанием активности Японии, и, в частности, японскими кораблестроительными программами. Новый (с 1931-го года) начальник Штаба ВМС адмирал Джордж Хайд энергично взялся за восстановление их боеспособности. В Англии были заказаны три лёгких крейсера типа "Линдер" - "Сидней", "Перт" и "Хобарт", а также куплены не слишком новые, но вполне пригодные к службе лидер "Стюарт" и эсминцы "Вампир", "Вендетта" (подтип V), "Вояджер", "Уотерхен" ( подтип W), получившие впоследствии от Йозефа Геббельса нелестное прозвище "флотилии металлолома". На верфях Кокату в Сиднее в 1935 году закладываются шлюпы типа "Гримсби" - 1000-тонные боевые корабли, по классу сближаемые с советскими СКР или немецкими миноносцами. Они получают имена списанных эсминцев Первой Мировой - "Суан", "Ярра", "Уоррего", "Парраматта" ( последний заложен позже других - уже в 1939 году). В начале 1939 года сдаётся в эксплуатацию сетевой заградитель "Кукабарра".
       Однако, несмотря на активизацию закупочной политики, к 1939-му году австралийский флот недалеко ушёл от себя же периода 1914-го. Он не имел потенциала для самостоятельных эскадренных операций, и в случае войны с Японией как максимум был способен нести патрульную службу вблизи побережья. Основное его предназначение - усиливать Сингапурскую станцию англичан - так и осталось нереализованным[14].
       Основные характеристики кораблей RAN в 1939 году.
       Тяжёлый крейсер "Канберра" (типа "Каунти", однотипный в австралийском флоте - "Австралия")
       Ввод в строй 1928, 9 июля ("Австралия" - 24 апреля)
       Строитель Джон Браун и Ко, Клайдбанк
       Водоизмещение 9850 тонн
       Энергетич. установка 8 котлов Ярроу, 4-вальная турбина Браун - Кертисс, 80 000 л. с.
       Скорость 31,5 узл.
       Дальность плавания 13200 миль (при экономическом ходе в 12 узл.)
       Экипаж 690 человек, в качестве флагмана 710 человек, в военное время 751 человек (61 офицер, 690 матросов)
       Вооружение 8 х 8-дм. (203 мм), 4 х 4-дм. универсальных (101,6 мм), 2 четырёхствольных 2-фт(40-мм) зенитки, 4 х 3-фт. (47-мм) салютных пушки, 2 четырёхтрубных 530 мм торпедных аппарата, самолёт - амфибия "Сигалл V", с 1939 года добавлены 16 (затем 4 сняты) х 7,7-мм зенитных пулемётов (4 "Виккерс", остальные "Льюис")
       Бронирование рубка 25 - 100 мм, палуба 34,9 мм, башни и переборки 25 мм, пояс 110 мм
       Лёгкий крейсер "Сидней" (типа "Линдер", модифицированный, однотипные в австралийском флоте - "Перт" и "Хобарт")
       Ввод в строй 1935, 24 сентября ("Хобарт" - 1936, 13 января, в британском флоте - "Аполлон", Австралии передан 28 сентября 1938-го, "Перт" - 1936, 15 июня, под именем "Амфион", Австралии передан 29 июня 1939-го)
       Строитель Хантер и Ричардсон, Уолсенд - он - Тайн ("Хобарт"- Докъярд Девенпорт, "Перт" - военная верфь Портсмута)
       Водоизмещение 7198 тонн ("Хобарт" - 7105 тонн, "Перт" - 6830 тонн)
       Энергетич. установка 4 паровые турбины Парсонса, 4 котла, 4 вала, 72 000 л. с.
       Скорость 32,5 узл.
       Дальность плавания 7000 миль (при экономическом ходе в 16 узл.), ("Перт" - 7400 миль).
       Экипаж 590 человек, в военное время 645 человек (41 офицер, 594 матроса, 6 служащих RAAF, 4 гражданских) ("Перт"- 646 человек, из них 35 офицеров)
       Вооружение 8 х 6-дм. (152 мм), 8 х 4-дм. универсальных (101,6 мм), 4 х 3-фт. пушки, 2 четырёхтрубных 530 мм торпедных аппарата, самолёт - амфибия "Сигалл V", 12 х 12,7 мм (3 х 4 установки) , 9 х 7,7 мм пулемётов("Перт" - 12 х 12,7-мм , 10 х 7,7-мм пулемётов)
       Бронирование обшивка корпуса 25 мм, машинное отделение 76 мм, склады боеприпасов 51 мм.
       Лёгкий крейсер "Аделаида" (типа "города")
       Ввод в строй 1922, 5августа
       Строитель Какаду докъярд, Сидней
       Водоизмещение 5560 тонн
       Энергетич. установка 2-вальные турбины Парсонса, 25 000 л. с.
       Скорость 25 узл.
       Экипаж 470 человек
       Вооружение 9 х 6-дм. (152-мм), 1 х 3-дм. зенитная ( 76,2-мм), 4 х 3-фт. пушки, 1 х 12-фт., 2 х 530 мм подводных торпедных аппарата.
       Бронирование 76 мм по ватерлинии.
       Эскадренный миноносец "Вампир" (однотипные в австралийском флоте -"Вояджер", "Вендетта", "Уотерхен")
       Ввод в строй 1917, 22 сентября, Австралии передан в октябре 1933-го вместе с другими однотипными ("Вендетта" - 1917, 17 октября, "Вояджер" - 1918, 24 июня, "Уотерхен" - 1918, 17 апреля)
       Строитель С. Уайт, Коув (остальные - на разных верфях Англии)
       Водоизмещение 1188 тонн (максимальное среди судов этого типа - 1279 тонн)
       Энергетич. установка 3 котла Уайта, 2 турбины Браун - Кертисс, 27 000 л. с.
       Скорость 34 узл.
       Дальность плавания 3500 миль (при экономическом ходе в 15 узл.)
       Экипаж 119 человек( 6 офицеров, 113 матросов) ("Вояджер" - 130 человек)
       Вооружение 4 х 4-дм. (101,6 мм) пушки, 1 х 2-фт(40-мм) зенитка, 9 х 7,7-мм пулемётов "Льюис" ( в том числе 4 спаренных), 2 х 3 530 мм торпедных аппаратов, 2 бомбомёта, 50 глубинных бомб. ("Вояджер" - 2 х 2-фт. и 2 х 20-мм зениток, 3 х 3 торпедных аппарата, "Уотерхен" - 2 х 2-фт. и 1 х 76-мм пушки)
       Гидроавиатранспорт "Альбатрос"
       Ввод в строй 1929, 23 января
       Строитель Какаду докъярд, Сидней
       Водоизмещение 4800 тонн
       Энерг. установка 12 000 л. с.
       Скорость 20 узл.
       Экипаж 450 человек (в том числе 30 - персонал авиации)
       Вооружение 4 х 4,7-дм.пушки, 2 х 2-фт. зенитки, 6 амфибий "Сигалл"
       Эскадренный миноносец (первоначально лидер) "Стюарт" (типа "Скотт")
       Ввод в строй 1918, 21 декабря, Австралии передан в октябре 1933-го
       Строитель Хоуторн, Лесли и Ко, Хебберн - он - Тайн
       Водоизмещение 1530 тонн
       Энергетич. установка Турбины Браун - Кертисс, 40 000 л. с.
       Скорость 36,5 узл.
       Дальность плавания 3500 миль
       Экипаж ("Вояджер" - 130 человек)
       Вооружение 5 х 4,7-дм. (119-мм) пушки, 1 х 3-дм., 2 х 2-фт(40-мм) зенитки, 9 х 7,7-мм пулемётов "Льюис" ( в том числе 4 спаренных), 2 х 3 530 мм торпедных аппаратов.
       Шлюп "Суан" (однотипные в австралийском флоте -"Уоррего", "Парраматта", "Ярра")
       Ввод в строй 1937, 21 января
       Строитель Верфь Какаду, Сидней
       Водоизмещение 1060 тонн
       Энергетич. установка Турбины Парсонса, 20 000 л. с.
       Скорость 16,5 узл.
       Вооружение 3 х 4-дм. (101,6 мм), 4 х 3-фт.(47-мм) пушки
       Шлюп "Морсби" (типа "Сарвей", в английском флоте - "Сильвио")
       Ввод в строй 1918, 12 апреля, Австралии передан в июне 1925-го
       Строитель Барклай - Керл, Глазго
       Водоизмещение 1320 тонн
       Скорость 14 узл.
       Вооружение 1 х 4-дм. (101,6 мм), 1 х 12-фт. пушки, 2 х 20-мм зенитки.
       Сетевой заградитель "Кукабарра"
       Ввод в строй 1939, 28 февраля
       Строитель Верфь Какаду, Сидней
       Водоизмещение 533 тонны
       Скорость 9,5 узл.
       Экипаж 32 человека
       Вооружение 1 х 3-дм. пушка, 2 х 7,7-мм пулемёта
      
      
      
      
       ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.
       Австралийские Вооружённые Силы на родине. 1939 - 1941-й годы.
       3 сентября 1939 года подкралось к Австралии ещё более незаметно, чем август 1914-го. Опасались всё-таки в-основном Японии; общеевропейская война казалась маловероятной, и большинство людей искренне верили, что Гитлер предпочтёт ломать себе зубы в коммунистической России. Советско - германский пакт и вторжение вермахта в Польшу стали хорошим ледяным душем для пребывающих в благостной эйфории. У Австралии, как и других доминионов, к тому же на этот раз был выбор - присоединяться к метрополии, или отсидеться на своих задворках. Но представить себе австралийцев, игнорирующих призыв империи о помощи, было невозможно.
       Конечно, Австралия объявила Германии войну, хотя население доминиона и не видело в ней большого смысла. Гитлер вообще вызывал симпатии в тех англосаксонских странах, что имели склонность к проведению расистской политики ( Австралия со своими явно сегрегационными действиями в отношении аборигенов и направленными против переселенцев из Азии и Африки миграционными законами, относилась к их числу). Только трактовка Второй Мировой войны в качестве прямого продолжения Первой мотивировала британцев к антигерманской линии поведения. Но и в Британии, и в доминионах первые месяцы войны отнюдь не были временем того энтузиазма и массового милитаристского порыва, как август 1914-го. Набор добровольцев во 2-е Имперские Силы проходил заметно медленнее. К концу 1914-го из 4,5 миллионов австралийцев волонтёрами в армию записались около 60-и тысяч; сейчас при населении в 7 миллионов их набралось менее 30-и. Правда, примерно такое же число людей изъявило желание служить в авиации. У Британии потребности в укреплении воздушного компонента превалировали, а служба в нём связывалась с меньшими рисками и считалась при этом почётной.
       Гражданские вооружённые и Постоянные силы Австралии.
       В сентябре 1939 года сухопутный компонент Вооружённых сил Австралии выглядел следующим образом.
       1-й Военный округ (Квинсленд, штаб в Брисбене):
       8-я, 21-я и 22-я тяжёлые артиллерийские батареи Постоянных сил, 108-я, 121-я и 122-я тяжёлые батареи милиции; 1-я (Постоянных сил), 32-я и 37-я (милиционные) инженерные крепостные роты; 5-я (штаб в Келвин Гроув, 13-я, 14-я, 105-я батареи), 11-я (Келвин Гроув, 42-я, 43-я, 111-я батареи) полевые артиллерийские бригады, 11-я полевая инженерная рота; 1-я кавалерийская бригада (штаб в Брисбене, 2-й/14-й Мортонский и Западномортонский Квинслендской конной пехоты, 5-й Бернеттский, 11-й Дарлинг - Даунса легкоконные полки); 7-я пехотная бригада ( штаб в Брисбене, батальоны 9-й/49-й полков Мортона и Стэнли, 15-й полка Оксли, 25-й полка Дарлинг - Даунса, 47-й полка Широкого Залива, 61-й полка Квинслендских Камеронских горцев); 11-я пехотная бригада ( штаб в Таунсвилле, батальоны 31-й полка Кеннеди, 26-й полка Логана и Альберта, 42-й полка Каприкорния, 51-й полка Крайнего Севера Квинсленда).
       2-й Военный округ (Новый Южный Уэльс, штаб в Сиднее):
       Батарея "А" полевой артиллерии (Постоянные силы), 1-я тяжёлая артиллерийская бригада ( Джордж Хед, 1-я, 2-я, 3-я батареи ПС, 101-я, 102-я, 103-я батареи милиции, 2-я крепостная инженерная рота), 5-я тяжёлая артиллерийская бригада ( Саут Хед, 13-я, 14-я, 15-я, 16-я батареи ПС, 113-я, 114-я, 115-я, 116-я батареи милиции), 1-я зенитно - артиллерийская бригада ( Сидней, 1-я, 2-я, 3-я зенитные батареи), 1-я (Постоянных сил), 51-я, 52-я (милиции) зенитно-прожекторные роты, 33-я, 39-я крепостные инженерные роты; 1-я легкотанковая рота (Рэндвик);
       1-я кавалерийская дивизия: 21-я полевая артбригада (Парраматта, 28-я, 35-я, 36-я батареи); 1-й полевой инженерный эскадрон; 2-й бронеавтомобильный полк (Брайнджели); 2-я конная бригада (Армидейл, 12-й Новой Англии, 24-й Гуайдерский, 15-й улан реки Северная, 16-й улан реки Хантер легкоконные полки); 4-я конная бригада ( Паддингтон, 1-й Королевский уланский Нового Южного Уэльса, 6-й конных стрелков Нового Южного Уэльса, 7-й Австралийский конный, 21-й Риверинский легкоконный полки);
       1-я пехотная дивизия: 1-я (Хамильтон, 1-я, 2-я, 101-я батареи), 7-я (Уиллогби, 25-я, 27-я, 107-я батареи) полевые артбригады, 1-я средняя артбригада (Рэндвич, 1-я, 2-я, 3-я батареи), 1-я артиллерийская рота наблюдения; 8-я полевая инженерная рота; 1-я пехотная бригада ( Ньюкасл, батальоны 2-й/35-й города Ньюкасл и собственного Ньюкаслского полков, 13-й Мейтландского полка, 33-й полка Новой Англии, 41-й Байронского полка); 8-я пехотная бригада (Крау, батальоны 18-й Каринг - Гайского полка, 30-й шотландского полка Нового Южного Уэльса, 36-й английского стрелкового Святого Георгия полка);
       2-я пехотная дивизия: 9-я (Паддингтон, 20-я, 21-я, 109-я батареи), 14-я (Мэрриквилл, 53-я, 54-я, 114-я батареи), 18-я (Паддингтон, 60-я, 61-я, 117-я батареи), 5-я, 9-я, 14-я полевые инженерные роты; 5-я пехотная бригада (Парраматта, батальоны 4-й Австралийских стрелков, 20-й/19-й полков Голубых гор и Южного Сиднейского, 54-й полка Лаклан - Маккуори, 56-й Риверинского полка); 9-я пехотная бригада (Паддингтон, батальоны 1-й полка Сиднея, 17-й Северного Сиднейского полка, 45-й Георгиевского полка, полка Сиднейского университета); 14-я пехотная бригада (Мэрриквилл, батальоны 3-й полка Уэррива, 34-й полка Иллавара, 55-й/53-й полков стрелкового Нового Южного Уэльса и Западного Сиднея).
       3-й Военный округ (Виктория, штаб в Мельбурне):
       2-я тяжёлая артбригада (Куинсклифф, 4-я и 5-я постоянные, 104-я и 105-я милиционные батареи), 6-я тяжёлая артбригада ( Уильямстаун, 18-я и 19-я постоянные, 118-я и 119-я милиционные батареи), 4-я зенитная, 2-я зенитно-прожекторная батареи, 34-я инженерная крепостная рота, 2-я легкотанковая рота (Колфилд);
       2-я кавалерийская дивизия: 22-я полевая артбригада (Ричмонд, 40-я, 44-я батареи); 1-й бронеавтомобильный полк Уиммера (Хоршем), 17-й легкоконный Принца Уэльского (пулемётный) полк (Бендиго); 3-я конная бригада ( Мельбурн, 4-й/19-й Корангамита и Ярроуи, 8-й Инди, 13-й Джипслендский, 20-й Викторианских конных стрелков, 26-й Араратский (пулемётный) легкоконные полки);
       3-я пехотная дивизия: 2-я (Сент Ист Килда, 4-я, 5-я, 102-я батареи), 4-я (Сент Ист Килда, 10-я, 11-я, 104-я батареи), 8-я (Норт Чарльтон, 29-я, 30-я, 108-я батареи) полевые артбригады, 4-я, 10-я, 15-я полевые инженерные роты, 4-я пехотная бригада (Мельбурн, батальоны 22-й полка Южного Джипсленда, 29-й полка Восточного Мельбурна, 46-й Брайтонских стрелков), 10-я пехотная бригада (Колфилд Ист, батальоны 24-й/39-й полков Койонга и Хотторн - Кью, 37-й полка Восточного Джипсленда, 52-й полка Джипсленда); 15-я пехотная бригада (Брансуик, батальоны 57-й/60-й полков Мерра и Хайдельберга, 58-й полка Эсседон - Кобурга - Брансуика, 59-й полка Юма);
       4-я пехотная дивизия: 10-я (Ист Мельбурн, 37-я, 38-я, 110-я батареи), 15-я (Ист Мельбурн, 22-я, 24-я, 112-я батареи) полевые, 2-я средняя артбригада (Сент Килда, 5-я, 6-я, 7-я батареи), 2-я рота артиллерийских наблюдателей, 1-я, 2-я, 3-я инженерные, 4-я связи роты; 2-я пехотная бригада (Мельбурн, батальоны 5-й Викторианского шотландского полка, 6-й Королевского Мельбурнского полка, 14-й Праранского полка, 32-й Футскрейского полка, Мельбурнского университета стрелковый); 6-я пехотная бригада (Мельбурн, батальоны 7-й Северного Пограничного Мюррейского полка, 8-й полка Балларата, 23-й/21-й полка Джилонга и Викторианских рейнджеров, 38-й полка Бендиго);
       4-й Военный округ (Южная Австралия, Аделаида):
       10-я и 20-я тяжёлые Постоянных сил, 110-я и 120-я тяжёлые милиционные батареи, 13-я полевая артбригада ( Аделаида, 48-я, 49-я, 50-я, 113-я батареи), взвод 2-го полевого инженерного эскадрона, 3-я полевая инженерная рота, 6-я конная бригада ( Кесуик, 3-й Конных стрелков Южной Австралии, 9-й/23-й Флиндерса и Бароссы, 18-й Аделаидских улан легкоконные полки), 3-я пехотная бригада ( Кесуик, батальоны 10-й стрелков Аделаиды, 27-й Южноавстралийского шотландского полка, 43-й полка Хиндмарша, 48-й полка Торренса);
       5-й Военный округ (Западная Австралия, Перт):
       3-я тяжёлая артбригада ( Фримантл, 6-я Постоянных сил и 106-я милиционная батареи, 5-я инженерная крепостная рота), 7-я тяжёлая артбригада ( Фримантл, 23-я, 24-я и 25-я Постоянных сил, 123-я, 124-я, 125-я милиционные батареи), 5 зенитная батарея ( Фримантл); 3-я полевая артбригада (Каракатта, 7-я, 8-я, 103-я батареи); 10-й легкоконный ( Западноавстралийских конных стрелков), 25-й легкоконный пулемётный полки (Виктория Парк); 13-я пехотная бригада ( Перт, батальоны 11-й полка города Перт, 16-й Камеронских горцев Западной Австралии, 28-й Суанского полка, 44-й полка Западноавстралийских стрелков);
       6-й Военный округ ( Тасмания, Хобарт):
       7-я и 17-я тяжёлые Постоянных сил, 107-я и 115-я милиционные батареи, 6-я и 36-я крепостная инженерная рота; 6-я полевая артбригада ( Хобарт, 16-я и 106-я батареи), 12-я полевая инженерная рота; 12-я пехотная бригада ( 12-й/50-й Лонсестонского полка и Тасманийских рейнджеров, 40-й Деруэнтского полка батальоны); 22-й легкоконный полк ( Тасманийской конной пехоты);
       7-й Военный округ ( Северная территория, Дарвин):
       Мобильные силы Дарвина, 9-я тяжёлая Постоянных сил и 109-я тяжёлая милиционная батареи; 2-я зенитная батарея, 7-я крепостная инженерная рота; [15]
       8-й Военный округ ( Новая Гвинея, Рабаул):
       В сентябре 1939 года не имел воинских частей. Он располагался на территории двух самостоятельных административных единиц - Папуа, британской колонии под австралийским управлением, и подмандатной Австралии бывшей германской колонии Новая Гвинея. Хотя законодательство не воспрещало использование частей Гражданских вооружённых сил для обороны этих территорий, правительство не торопилось направлять их в эти дикие места. Австралийские власти там опирались только на немногочисленные полицейские формирования, частично из местного папуасского и меланезийского населения. Никаких оборонительных сооружений, военных аэродромов и подготовленных артиллерийских позиций на островах не имелось.
       Подобная беззащитность перед практически любым нападением, естественно, вызвала у командующего округом генерал - майора Бэзила Морриса и побывавшего в августе с инспекционной поездкой в Рабауле полковника Уэлстэба желание немедленно подправить ситуацию хотя бы в минимальной степени. Прежде всего в Рабауле был объявлен набор в "Новогвинейские добровольные стрелки" - пехотный батальон слабого состава, к июню 1940 года насчитывавший 23 офицера и 482 рядовых. Поскольку этнический состав населения подмандатной территории был весьма пёстрым, среди волонтёров встречались люди с довольно экзотическими для Австралии фамилиями - Кавальери, Тройаоло, Ким Чен Тай, Чоу Лай, Хонг Шуй и так далее. По этой причине батальон получил неофициальное имя "Иностранный легион". Для обучения волонтёров прибыли двое уоррент-офицеров Учебного корпуса, быстро подтянувшие бойцов до весьма приличного уровня, особенно в искусстве стрельбы. На вооружение поступили штатные армейские "Ли-Энфилды", "Виккерсы" и "Льюисы", обмундирование отличалось от общепринятого только латунным значком "NGVR" на плече. Хотя штаб - квартиру батальона разместили на Новой Британии, все его роты базировались на Новой Гвинее - в Вау, Саламауа, Лаэ и Маданге. Командиром стал бывший директор общественных работ Рабаульской администрации подполковник Росс Филд[16].
       Весной 1941 года в Рабаул прибыли войска с континента - так называемая Ларк - группа в составе 2/22 пехотного батальона регулярных добровольческих сил ("2-х Имперских") и частей усиления, местные же волонтёры почти в полном составе сосредоточились на Новой Гвинее. К этому моменту батальон заметно поредел, так как многие его солдаты предпочли записаться в войска, отправляемые в Северную Африку, и насчитывал осенью 1941-го года 12 офицеров и 284 рядовых (командир - майор Эдвардс).
       На территории Папуа к созданию войсковых частей не приступали ещё долго, рассматривая её как тыловой район. В июне 1940 начался набор в "Папуасский батальон", основу которого составили Королевские констебли Папуа, однако до японского вторжения он не достиг штатной численности, был плохо вооружён и обучен. Довольно много местных жителей записались во вспомогательные силы, исполняющие обязанности гидов и носильщиков. Регулярных войск в Порт - Морсби не перебрасывалось, кроме авиационных подразделений.
       Не слишком серьёзно правительство отнеслось и к укреплению обороны континентальной части. Основные усилия нацеливались на оснащение экспедиционного корпуса, милиция же существенно отставала от европейских стандартов и по вооружению, и по уровню подготовки. В сентябре Гражданские вооружённые силы насчитывали 80 тысяч человек, Постоянные силы - 2800 человек; с 1938 года оба этих компонента выросли более чем вдвое. Поскольку с 1940-го было восстановлено обязательное военное обучение молодёжи возраста до 21 года, CMF перестали испытывать недостаток в людях. Количественно наращивать их далее считалось нецелесообразным, основной акцент сместился в качественную сторону. Прежде всего, время учебных сборов продлили с одного месяца до двух, а затем до трёх. В 1940 году все милиционеры, прошедшие трёхмесячные сборы, были ещё на три месяца направлены в учебные лагеря, в 1941-м - фактическое время пребывания в полевых лагерях у многих вдвое превысило эти сроки, так как им поручалось ещё и обучать свежих рекрутов.
       Проблема недостатка современных вооружений решалась усилением собственного военно - промышленного комплекса. Учитывая тот факт, что в 1939 году армия была вооружена практически так же, как в 1914-м, освоение новых технологий и строительство новых заводов становилось срочной задачей. Пулемёты "Виккерс" производилось в Австралии с 1929 года; они ещё считались приемлемым средством поддержки пехоты. "Льюисы", напротив, давно устарели, в английской армии они заменялись "Бренами". С 1940-го австралийцы тоже начали производить у себя "Брены" и направлять их в пехотные батальоны CMF . Самой отсталой выглядела артиллерия - полевые и тяжёлые батареи по - прежнему оснащались 4,5 - дюймовыми гаубицами и 18-фунтовыми пушками - ветеранами Первой Мировой. Короткоствольная 25-фунтовая пушка начала производиться и поступать на вооружение только в 1941-м году, как и пистолет-пулемёт англо-австралийской разработки "Оуэн". 3-дюймовые миномёты Стокса, приходящие на смену старым 2-дюймовым, также были запущены в серию в 1941-м.
       Противотанковая оборона пехотных подразделений совершенно не соответствовала стандартной организации английских частей. 2-фунтовая (40-мм.) пушка до начала войны с Японией оставалась средством дивизионного подчинения; на уровне батальона имелось ограниченное число ружей "Бойс". Зенитная артиллерия, вооружённая неплохой средней пушкой фирмы Эйнти калибра 3,7 дюйма (96,2-мм), с 1940 года получила возможность пополняться ею за счёт местного производства, но количество стволов малого калибра (40-мм шведских "Бофорс") оставалось незначительным. Генеральный Штаб считал необходимым наращивание потенциала танковых частей, и с этой целью добился запуска в производство крейсерского танка "Сентинел" местной разработки ( 28 т., экипаж 5 человек, броня до 50 мм., вооружение 2-фунтовая пушка, 2 пулемёта "Виккерс", скорость по шоссе 48 км/ч, запас хода по шоссе 320 км.). Для механизации многочисленной кавалерии предназначались бронетранспортёры "Юниверсал Керриер", на австралийских заводах выпускавшиеся под названием "Керриер MG", и бронеавтомобильные полки постепенно переходили на штаты британских разведывательных (по 28 лёгких танков и 44 БТР на полк). Уже в 1939 году армия мобилизовала в гражданском секторе более 3500 автомобилей, но будучи использованными главным образом в интересах экспедиционных сил, они почти не повысили уровень моторизации милиции.
       Организационные изменения были незначительны. Частая смена начальников Генерального штаба в первые годы войны явно не шла на пользу совершенствованию организационных форм. Джон Лаварэк оставил пост ещё в октябре 1939-го, перейдя в структуры экспедиционных сил. Сменивший его английский генерал Эрнст Скуайерс вообще больше заботился об австралийском участии в обороне империи, не слишком увлекаясь задачами местной обороны. Весной 1940 правительство после смерти Скуайерса вернуло в строй 63-летнего Уайта, присвоив ему впервые в австралийской истории звание полного генерала. "Чувствую себя Цинциннатом, и могу сказать, что предпочитаю быть Цинциннатом за плугом" [17] - так отреагировал на это сам генерал. Пользующийся всеобщей любовью и уважением, с ореолом одного из лучших военачальников Первой Мировой, Уайт, несмотря на свои сомнения, решительно взялся за дело, которое заботило всех его предшественников с 20-х годов. Значительно усовершенствовалась ПВО Дарвина, на Новой Гвинее начали создаваться передовые форпосты, милиция приобретала всё больший воинский вид и дух. К сожалению, пребывание Уайта на посту главы армии тоже оказалось недолгим - 13 августа 1940 года его самолёт потерпел катастрофу, погибли все, находившиеся на борту, включая нескольких федеральных министров и самого начальника Генштаба. Между тем именно он, по общему мнению, лучше других отвечал стоящим перед командованием вооружённых сил задачам и, безусловно, не случись трагедия, вполне заслуженно стал бы первым австралийским фельдмаршалом. Сменивший его инженерный офицер Вернон Стэрди руководил Генеральным штабом в самый тяжёлый для страны период (до весны 1942 года).
       Главной структурной перестройкой, затеянной ещё Скуайерсом, стало объединение шести континентальных военных округов в четыре командования - Восточное, Западное, Северное и Юго - Западное, 7-й и 8-й округа сохранили самостоятельность. В пехотных дивизиях были сформированы противотанковые полки и полевые парковые инженерные роты. Некоторые "сдвоенные" полки и батальоны разделились. Например, 2/35 пехотный батальон образовал два новых, а на базе полка Квинслендской конной пехоты возникли 2-й легкоконный и 14-й легкоконный пулемётный. Многие боевые офицеры и сержанты вернулись к службе. В 26-м батальоне оказалось сразу два кавалера Креста Виктории - его командир Гарри Мюррей и майор Эдгар Тоунер. В 1-й батальон зачислили одного из последних получателей Креста Виктории майора Уорка.
       Потенциал ветеранов Первой Мировой, кроме того, был использован путём создания сначала добровольческих ветеранских батальонов (в 1940-м году их было 8, в 1942-м - 28, числом примерно по 400 человек), а затем Корпуса добровольцев обороны, возглавил который уже совсем пожилой, но ещё бодрый Гарри Шовел. Этот Корпус напоминал английскую "Хоум гуард", Местную оборону - ополчение, лишь частично обмундированное и вооружённое, целью которого была прежде всего гарнизонная и тыловая патрульная служба. В Австралии обращение к ветеранам за помощью было встречено с большим энтузиазмом, так что к началу войны с Японией под командованием Шовела числилось 44 000 "штыков", в том числе тех, кто никогда не состоял в "анзаках", и по возрасту и физическим параметрам не проходил в милицию. Правда, большая часть этих немолодых бойцов носила гражданскую одежду, а штыки их крепились на деревянных муляжах винтовок.
       В остальном сухопутные силы Австралии на родине почти не изменились с 1939 года. Подтянувшись в смысле своей боеготовности и получив некоторое количество более - менее современного вооружения, они по - прежнему слабо отвечали требованиям современной войны и не обеспечивали надёжной защиты континента от возможного вторжения; передовая же линия обороны на Тихоокеанских островах фактически отсутствовала.
       Вторые Австралийские имперские силы.
       15 сентября 1939 года премьер-министр Роберт Мензис объявил о формировании 2-х Австралийских имперских сил, продолжающих традицию героических "анзаков". План предполагал набор одной дивизии (со вспомогательными подразделениями - 20 тысяч человек), то есть был скромнее, чем четверть века назад. К ноябрю добровольцами смогли укомплектовать дивизию, получившую 6-й номер. Командование соединением принял Томас Блейми, явно "перемаринованный" на гражданской службе и рвущийся в бой. В апреле 1940-го он получил повышение, став во главе всех Австралийских Имперских сил, а дивизию передал генерал-майору Айвену Маккею.
       Возрастные рамки (от 20 до 35 лет) и жёсткий отбор по физическим данным дали хороший человеческий материал. К сожалению, уровень его военной подготовки стоял преимущественно на нулевой отметке - только 5000 пришли из Гражданских вооружённых сил, то есть имели некоторые навыки, остальные три четверти волонтёров впервые примерили форму. Это заметно отразилось на сроках сколачивания подразделений, потребовав не менее чем полугодового периода обучения. Поэтому отправка дивизии на традиционную перевалочную базу - Ближний Восток - состоялась весной 1940-го года. Первоначально она дислоцировалась в Палестине, откуда командование планировало её переброску в Европу.
       Из уважения к заслуженным батальонам 1-го AIF нумерация батальонов вновь начиналась с единицы, но для отличия сопровождалась дробным указанием на принадлежность ко второму AIF - 2/1, 2/2, 2/3 и так далее, бригады нумеровались с 16-й. Структуру и состав пехотных батальонов, конечно, постарались унифицировать и подтянуть к стандартам британской регулярной армии, так как в Гражданских силах они скорее соответствовали периоду Первой Мировой. В идеале она должна была выглядеть следующим образом.
       Штаб ( 4 офицера, 43 солдата и сержанта). Штабная рота ( в управлении 7 человек, включая офицера - командира роты) из шести взводов - связи (34 человека), миномётного (17 человек, 2х 3-дм миномёта, противотанковое ружьё, 2 грузовика), бронетранспортёров (30 человек, 10 БТР с пулемётами "Виккерс" или "Брен"), пионерного (21 человек), зенитного (17 человек, 4 грузовика - транспортёра с зенитными пулемётами "Брен" и противотанковыми ружьями Бойса), транспортно - административного ( 97 человек, в том числе 3 офицера) ( всего в роте 6 офицеров, 215 сержантов и солдат). 4 стрелковых роты по 3 взвода ( каждый из трёх секций - всего во взводе 36 человек, 3 ручных пулемёта "Брен", 2-дюймовый взводный миномёт, противотанковое ружьё), управление (12 человек, в том числе 2 офицера) ( всего в роте 120 человек, из них 5 офицеров). Численность такого в основном соответствующего британскому стандарту батальона составляла 750 человек, в том числе 33 офицера ( в отличие от англичан, практически все австралийские взводы возглавлялись офицерами). На практике батальоны имели большую численность, обычно 800 - 900 человек, иногда и до тысячи, как за счёт стрелковых, так и тыловых подразделений. К моменту вступления в первые бои они формально несколько усилились в оснащении миномётами (до четырёх - шести единиц в миномётных взводах) и бронетранспортёрами, их штатная численность достигла 792 человек. Впрочем, далеко не все они имели взводы БТР, многие испытывали недостаток в миномётах, как 3-х, так и 2-дюймовых.
       Артиллерию ждала существенная реорганизация - вместо трёх-батарейных бригад по английскому образцу создавались полки из двух очень сильных батарей (по нашим меркам - фактически дивизионов). Предполагалось, что каждую батарею оснастят новыми 25-фунтовыми (87-мм.) пушками, однако перевооружение на эти системы началось уже в ходе боёв в Северной Африке. На войну 6-я дивизия выступила с артполками, батареи которых включали 8 х 18-фунтовых пушек и 4 х 4,5 дюймовых гаубицы. К декабрю 1940-го на 25-фунтовые пушки перевооружили один полк, второй имел по 12 х 18-фунтовых и 4,5-дюймовых орудий, третий проходил обучение на новых системах. В Египте же один из артполков дивизии перепрофилировали в противотанковый, вооружив его 2-фунтовыми (40-мм) ПТО (четыре батареи по 12 орудий в каждой). Кроме того, там же вскоре произошло перераспределение орудий внутри полков из расчёта создания более гибкой структуры - три батареи по 8 орудий. Его штатная численность ( с 25-фунтовыми пушками) составила 42 офицера и 385 нижних чинов, расчёт пушки - 6 человек, состав четырёхорудийного взвода - 28 человек.
       Кавалерийский полк дивизии (457 бойцов, из них 37 офицеров) предполагалось сделать механизированным, с 28-ю лёгкими танками и 44-ю БТР "Юниверсал Керриер". Полк включал штаб (4 танка, 2 БТР), административный эскадрон, 3 боевых эскадрона. Боевой эскадрон делился на управление (2 танка, 2 БТР), 2 легкотанковых взвода (по 13 человек, 3 танка) и 3 взвода транспортёров (по 11 человек, 3 БТР) (всего в эскадроне 8 танков, 11 БТР). В Африке из египетских арсеналов полк получил танки Mk IIВ и "Керриеры", но вскоре по причине очевидной беспомощности морально устаревших средних "Виккерсов" перед противотанковыми средствами противника ему оставили только вооружённые пулемётами и "Бойсами" приземистые транспортёры. Автотранспортный парк дивизии насчитывал 3163 единицы, что делал её высокомобильным соединением.
       Австралийские соединения от английских отличало присутствие в них пулемётных батальонов, вооружённых станковыми "Виккерсами" (64 штуки в 4-х ротах). Особенностью всех британских дивизий было и сохранение так называемых пионерных батальонов, представлявших собой сапёров, способных выступать в качестве пехоты. Другие части дивизии в - основном повторяли организацию Первой Мировой. Инженерная служба включала три полевых и парковую роты, медицинская - три полевых лазарета, санитарную ( полевой гигиены) секцию, имелись группы Корпусов Обслуживания, Финансового ( полевая касса), Боепитания ( Ordnance), роты военной полиции ( Provost) и связи[18][19].
       При отбытии из Австралии 6-я дивизия включала три четырёхбатальонные бригады, в отличие от английских трёхбатальонных. На Ближнем Востоке 18-я бригада была изъята из неё, чтобы стать основой 9-й дивизии AIF, и отправлена в Англию, а два батальона 16-й и 17-й бригад переданы во вновь образованную 19-ю. Таким образом, к началу своего боевого пути 6-я дивизия состояла из следующих частей и подразделений[20]:
       16-я пехотная бригада ( бригадир Артур Аллен) ( сформирована из волонтёров Нового Южного Уэльса, 2/1, 2/2, 2/3 пехотные батальоны); 17-я пехотная бригада ( бригадир Стэнли Сэвидж) (Виктория, 2/5, 2/6, 2/7 пехотные батальоны), 19-я пехотная бригада (бригадир Орас Робертсон) (2/4, Новый Южный Уэльс, 2/8, Виктория, 2/11, Западная Австралия, пехотные батальоны); 2/1 ( Новый Южный Уэльс), 2/2 (Виктория), 2/3 ( Новый Южный Уэльс, Северная территория, Западная и Южная Австралия) полевые артиллерийские полки, 2/1 противотанковый артиллерийский полк (Квинсленд и Тасмания); 2/1 пулемётный полк; 6-й дивизионный кавалерийский полк; 2/1 пионерный батальон, Королевские инженеры (2/1, 2/2, 2/3 полевые инженерные роты, 2/1 полевая парковая рота); отдельные подразделения связи, тылового и медицинского обеспечения.
       Вскоре началось формирование 7-й пехотной дивизии (февраль 1940-го). Поначалу приток волонтёров был слабым, но резкое ухудшение обстановки в Европе в мае 1940-го стимулировало имперский патриотизм австралийцев. В течение лета, когда над Англией нависла прямая угроза германского вторжения, Италия нанесла удар в спину, а Франция позорно капитулировала, на помощь метрополии вызвались пойти более 50-и тысяч новых австралийских добровольцев. К осени общее число волонтёров достигло 130 тысяч. Смягчение требований привело к тому, что в новых частях оказались ветераны минувшей войны, даже совсем пожилые. В 15-й артполк поступил, например, викторианский кавалер 54-летний Уолтер Браун. Правда, ему пришлось для этого скрыть свой возраст и настоящее имя, но вскоре подлинная информация всплыла, и командование, конечно, не решилось уволить столь заслуженного человека.
       В более тяжёлом положении, чем летом 1940-го, империя никогда не находилась - без союзников на континенте, подвергшаяся нападениям одновременно в разных уязвимых точках, защищаемая на главном острове плохо обученными ополченцами и остатками разбитой регулярной армии, Британия могла надеяться сейчас только на стойкость своего народа и верность доминионов. Именно эта страшная угроза изменила отношение к войне австралийского общества. В сентябре 1940-го года волонтёров хватило уже на четыре полнокровных дивизии, не считая большого числа новых формирований ВВС.
       7-я дивизия ( командир генерал-майор Джон Лаварэк) включила в конечном итоге 18-ю (2/9 батальон из Квинсленда, 2/10 - из Южной Австралии, 2/12 - Квинсленда и Тасмании), 21-ю (2/14 батальон из Виктории, 2/16 - из Западной, 2/27 - Южной Австралии), 25-ю (2/25 и 2/31 батальоны из Квинсленда, 2/33 из Нового Южного Уэльса) пехотные бригады; 2/4-й, 2/5-й, 2/6-й полевые артиллерийские, 2/2-й противотанковый, 2/2-й пулемётный полки, 7-йдивизионный кавалерийский полк, 2/2-й пионерный батальон, Королевских инженеров ( 2/4, 2/5, 2/6 полевые инженерные роты, 2/2 полевая парковая рота) и другие части.18-я пехотная бригада Лесли Морсхеда фактически вместе с дивизией не действовала. Она прибыла в Англию, когда весной 1940-го готовилась переброска новых сил на Западный фронт. Летом 1940-го бригада Морсхеда стала одной из немногих регулярных частей, прикрывающих Англию от возможной высадки немецкого десанта, пока остальные войска оправлялись после Дюнкерка. Затем она стала основой для 9-й дивизии и в начале 1941-года вместе с ней оказалась в Киренаике[21].
       8-я дивизия ( генерал-майор Вернон Стэрди, с сентября 1940-го - Гордон Беннет) состояла к концу 1940-го года из 22-й (Новый Южный Уэльс, 2/18, 2/19, 2/20 батальоны), 23-й (2/21, 2/22, оба из Виктории, 2/40, Тасмания, батальоны) пехотных бригад, 2/9-го, 2/10-го, 2/11-го, 2/14-го, 2/15-го полевых артиллерийских, 2/3-го, 2/4-го противотанковых, 2/4 пулемётного полков, 2/3 пионерного батальона, инженерных ( 2/10, 2/11, 2/12 полевые роты, 2/4 парковая рота) и прочих подразделений. 24-я пехотная бригада была сразу же передана в 9-ю дивизию, а новую 27-ю бригаду (2/26 батальон из Квинсленда, 2/29 из Виктории, 2/30 из Нового Южного Уэльса) сформировали только весной 1941-го. На усиление 7-й дивизии были направлены 2/9 и 2/11 артполки, 9-й дивизии - 2/3 противотанковый, в 1941-м состоялся и обмен кавалерийскими полками с 9-й дивизией. 8-я пехотная дивизия в Европу или Африку так и не отправилась, усилив британские гарнизоны на Тихом океане[22].
       9-я дивизия ( генерал - майор Генри Уинтер, с февраля 1941-го - Лесли Морсхед) собиралась с миру по нитке, частью из находящихся на обучении волонтёров, частью из тех войск, что были переброшены в Англию (18-я бригада, затем подчинённая 7-й дивизии), не раз полностью меняла состав и включила к моменту прибытия в Ливию (февраль 1941-го) 20-ю (2/13 батальон из Нового Южного Уэльса, 2/15 - Квинсленда, 2/17 - Нового Южного Уэльса), 24-ю ( 2/28 батальон из Западной Австралии, 2/32 из Виктории, 2/43 из Южной Австралии), 26-ю (2/23и 2/24 батальоны из Виктории, 2/48 из Южной Австралии) пехотные бригады; 2/7-й, 2/8-й, 2/12-й полевые артиллерийские, 2/3-й противотанковый (из 8-й дивизии) , 2/3-й пулемётный, 9-й (первоначально 8-й) кавалерийский полки, 2/4 пионерный батальон, инженерные подразделения (2/13, 2/7 полевые инженерные, 2/4 парковая роты)[23].
       Кроме этих соединений, в Австралии были сформированы различные специальные части. В качестве корпусных для Ближнего Востока использовались три зенитных полка, сведённых в 1-ю бригаду ПВО (1-й зенитный, 2-й тяжёлый зенитный, 3-й лёгкий зенитный), несколько железнодорожных и лесозаготовительных рот, полевые артиллерийские полки номер 9, 11, 13. Общая численность австралийского контингента на Ближнем Востоке весной 1941-го года достигла 108 тысяч человек, в том числе 65 тысяч - непосредственно в Австралийском корпусе, объединившем 6-ю, 7-ю и 9-ю дивизию и упомянутые выше части усиления.
       На родине в 1941 году под влиянием накопленного военного опыта начали тренировать несколько так называемых "независимых рот" - по существу, подразделений специального назначения. Они должны были использоваться как отдельные в условиях непривычной сложной местности (горы, джунгли). Штатная численность рот сильно отличалась от стандартной - 17 офицеров и 256 прочих чинов, тяжёлого оружия не имелось, а персонал подбирался из наиболее выносливых и инициативных солдат[24].
       В ноябре 1940-го Генеральный Штаб, впечатлённый опытом использования маневренных соединений в Европе, принял решение о создании 1-й бронетанковой дивизии. С апреля 1941-го началось официальне существование Австралийского танкового корпуса. 1-го июля 1941-го года дивизия получила командира - генерал - майора Джона Норткотта, то есть с этого момента считалась существующей. Правда, скорее на бумаге, чем в реальности - на её вооружении практически не было танков (кроме старых "Виккерсов") , а экипажи не имели никакой подготовки. Тем не менее, формально она состояла из двух танковых бригад ( шесть полков, с 2/5-го по 2/10-й), группы поддержки (17-й моторизованный, 108-й противотанковый, 16-й артиллерийский полки) и частей дивизионного подчинения (2/11-й бронеавтомобильный полк, два инженерных, парковый эскадроны и другие)[25].
       Если солдатский и младший офицерский состав AIF почти поголовно "не нюхал пороха", генералитет и старшее офицерство ещё помнило Первую Мировую и, как правило, имело за неё многочисленные отличия. Айвен Гиффард Маккей (родился 7 апреля 1882 года в Новом Южном Уэльсе), например, сражался и при Лоун Пайн, и при Позьере, Бюлькуре, Брудсейнде. Войну он начал капитаном, неоднократно проявленное мужество и ранения быстро продвинули его до подполковника. Его 4-й батальон был одним из самых боевых и заслуженных, а командир несколько раз исполнял обязанности комбрига как наиболее способный офицер. Летом 1918-го он принял 1-ю бригаду, поведя её в сражение под Амьеном. Как и многие милиционные генералы, вернулся в 1919-м к мирным занятиям, даже некоторое время у Резерфорда в Кембридже совершенствовал своё образование (до войны выпускник Сиднейского университета Маккей преподавал там физику ). Вернувшись к преподавательской деятельности, боевой бригадир в 1933 году стал директором одной из сиднейских школ, параллельно исполняя командные обязанности в милиции. В 1937 году ему доверили командование 2-й пехотной дивизией и повысили до генерал-майора. Интересно, что Маккей при этом имел не очень большую публичную известность и вообще чурался внимания к своей персоне.
       Неожиданную популярность ему принесло совпадение фамилии с генералом Джеймсом Маккеем. В 1935-м тот умер, и одна из газет опубликовала ошибочно некролог на Айвена Маккея, озаглавив его "спортсмен, солдат и директор школы". В результате последующих разбирательств вся Австралия познакомилась со скромным героем. Забавно, что поступление его в AIF тоже стало следствием курьёзных событий - школьный совет, неудовлетворённый деятельностью Маккея на директорском посту, снял его с должности. Безработный генерал с радостью принял предложение Сирилла Уайта возглавить одну из новых дивизий (по старшинству он на тот момент занимал седьмую позицию в армии), а повышение Блейми открыло ему вакансию в самой первой из них. Несмотря на отнюдь немолодой возраст, Маккей полностью оправдал своё назначение. Не все были в восторге от его профессорского педантизма ( Джордж Вэси говорил: "этот кровавый учитель хочет расставить все точки над "джей" и все перекладины над "т" [26].). Но все безусловно признавали его компетентность и исключительную храбрость.
       Генри Гордон Беннет (16 апреля 1887 года, Виктория) имел сходную боевую биографию. Галлиполи дважды бросало его в ситуации, когда шансы на выживание были ничтожными. В первый же день высадки он чудом уцелел на Пайн Ридж, где пропало без вести три сотни солдат его 6-го батальона. При Алчитепе он принял командование батальоном, поскольку из всех офицеров только он один остался в строю. У Позьера в дом, где располагалась штаб-квартира Беннета, попало шесть немецких снарядов, и молодой комбат остался жив благодаря засыпавшим его кучам мусора. Немудрено, что его считали самым везучим офицером в армии; в декабре 1916-го он стал ещё и самым молодым комбригом (в 29 лет), возглавляя 3-ю бригаду вплоть до победы в войне. Возвращение на родину вряд ли могло быть для Беннета обнадёживающим - до войны он не успел сделать карьеры, и теперь ему пришлось начинать почти с нуля.
       Организовав в Сиднее небольшой бизнес по пошиву одежды, он, однако, благодаря военной славе и активной жизненной позиции постоянно избирался лидером предпринимательского сообщества Нового Южного Уэльса, и продолжал службу в милиции, вновь опередив Маккея по времени присвоения очередного чина. Сотрудники Постоянных сил его недолюбливали за резкость и бескомпромиссность критики, с которой он выступал в их адрес, в том числе в прессе. Он вообще считался человеком неуживчивым и конфликтным - начало войны, несмотря на явное преимущество в чине, не привело к новому назначению. Особенно препятствовал его зачислению в Имперские силы Сирилл Уайт, и только после памятной августовской катастрофы Блейми настоял на передаче ему командования 8-й дивизией[27].
       Негладко складывалась гражданская жизнь Лесли Морсхеда - одного из героических командиров батальонов Первого AIF и прославленного генерала Второй Мировой, соперника Монаша в посмертной претензии на титул величайшего из австралийских военных. Сын шахтёра - золотодобытчика (родился в Балларате в 1889 году), он начал мирную карьеру как школьный учитель. В "день АНЗАК" взвод Морсхеда в составе 2-го батальона выдержал тяжелейший бой за "Беби 700", потом были Лоун Пайн, Мессин, Пашендейл, Виллер- Бретонне, Амьен. С 1916 года и до конца войны Морсхед командовал 33-м батальоном. В начале 1920-х на родине Морсхеда преследовали неудачи. Сначала не пошли дела на ферме, купленной по программе поддержки демобилизованных. Долго Морсхеду пришлось перебиваться случайными заработками, пока в 1924 году он не устроился рядовым клерком в банк. Здесь его ждал пусть скромный, но всё же успех - к началу новой войны он стоял во главе Мельбурнского отделения.
       Морсхед относился к довольно большой группе офицеров с крайне правыми взглядами и даже состоял в подпольной военизированной организации "Новая Гвардия". Толерантность и расовая терпимость вообще не была характерными чертами австралийских военных - показательна в этом отношении фраза Блейми о японцах - "они - среднее между людьми и обезьянами". Недаром вокруг Блейми и сложилось такое правое сообщество, куда наряду с Беннетом входил и Морсхед[28]. Практически сразу он получил место командира 18-й бригады. В первых боях в Африке ему участвовать не пришлось, зато потом, в Тобруке и Эль - Аламейне настал час его славы.
       Бухгалтером трудился в предвоенные годы Артур Аллен (родился в 1894 году в Новом Южном Уэльсе), за плечами которого была служба в 45-м батальоне, в том числе временное командование им при Дернанкуре, и умелые действия во главе 13-го батальона в последних боях 1918-го года. Незадолго до победы он стал одним из самых молодых подполковников армии ( в 24 года), и в любой сколько - нибудь милитаризованной стране сделал бы блестящую военную карьеру. Но самореализации он дождался только спустя 20 лет, когда Блейми пригласил его возглавить первую из новых бригад AIF[29].
       Военными профессионалами среди высших офицеров были Джон Лаварэк, Генри Уинтер ( тот самый критик "Сингапурской стратегии"), Вернон Стэрди. Но так получилось, что именно им и не довелось особенно отличиться в боях на Ближнем Востоке. Стэрди вернулся на штабную работу, Уинтер отправлен домой из Палестины по медицинским показаниям, Лаварэк, назначенный командовать Австралийским корпусом на Ближнем Востоке, уступил место комдива Аллену как раз накануне решающих боёв в Ливане. Они в дальнейшем занимали исключительно должности в штабах, оставив славу побед в полевых операциях, как и двадцать лет назад, учителям и бухгалтерам.
       Униформа экспедиционных сил претерпела незначительные изменения с 1918 -го года. Из употребления вышли обмотки, заменённые брезентовыми гетрами, плотно облегающими щиколотку. Эти гетры в новой войне стали таким же отличительным внешним признаком австралийцев, каким всегда была их широкополая шляпа. На кителе рукава снабжались наглухо застёгивающимися манжетами. В 1937-м году вслед за Британией было принято новое брезентовое снаряжение (вещевая сумка, противогаз, патронташ). Танкисты доминионов, по примеру метрополии, тогда же одели комбинезоны и чёрные береты. По-прежнему отличало австралийские соединения отсутствие эмблем родов войск и частей. Их заменили цветные нашивки, форма которых обозначала принадлежность к штабам, дивизиям, бригадам или службам, а цвет - к роду войск.
       Австралийская форма шилась из лёгкой ткани, удобной как в её климате, так и в условиях ближневосточной пустыни. Однако там бойцов вскоре переодели в менее практичное типовое британское обмундирование из тика и саржи (первая - для жаркого климата); они постарались сохранить лишь свои необычные гетры и (для ношения вне поля боя) шляпы с "Восходящим солнцем". Так, вооружённые в значительной степени английским оружием и одетые в английские мундиры, австралийские волонтёры и провоевали до конца своего пребывания на Ближнем Востоке.
       ВВС Австралии и "эскадрилии 15-й статьи".
       В сентябре 1939 года австралийские ВВС насчитывали 310 офицеров и 3179 военнослужащих прочих чинов, а так же 194 человека в авиационном резерве Гражданских вооружённых сил. Оснащены они были 246-ю самолётами. Начало войны со всей остротой поставило перед премьер - министром Мензисом вопрос о главе военно - воздушных сил. Уильямс, фактически изгнанный в Англию ( там он служил в Береговом командовании), по мнению большинства специалистов считался лучшим кандидатом. Однако Мензис и слышать о нём не хотел, а поскольку среди австралийских офицеров никто не мог сравниться с ним опытом и квалификацией, начали искать среди англичан. Нашли главного маршала авиации Чарльза Барнетта, имевшего, конечно, достаточный командный опыт, но плохо знакомого с обстановкой в Австралии. Современники восприняли выбор с недоумением, историки впоследствии заметили, что вклад Барнетта вряд ли превысил потенциал Уильямса.
       Так или иначе, RAAF обрели нового лидера. Уильямс же получил пост по принципу "с глаз долой" - начальника австралийских авиационных подразделений за рубежом. Учитывая, что реальное оперативное руководство этими подразделениями в любом случае оставалось за английским командованием, должность носила исключительно административный характер. Надо отдать должное Уильямсу - не вмешиваясь в вопросы использования австралийских эскадрилий, он пытался сохранить их максимальную административную самостоятельность и поддерживать "аутентичность" состава. Последнее получалось с трудом - большинство лётчиков - австралийцев служили, как и в Первую Мировую, в английских частях, а эскадрилии RAAF сразу превратились в смешанные, и доля граждан доминиона всё время сокращалась.
       Главной проблемой была, безусловно, подготовка огромного числа пилотов и техников для удовлетворения быстро растущих запросов метрополии. По соглашению, подписанному Австралией, она обязывалась ежегодно поставлять в имперские ВВС 10 тысяч членов экипажей самолётов. Если вспомнить, что в довоенный период годовой выпуск пилотов составлял 50 человек, масштабы развёртывания новой системы подготовки специалистов впечатляли. Большее число волонтёров на первых порах направлялись в английские учебные заведения, они же пополняли и английские эскадрилии. К марту 1940-го годовой план был перевыполнен - в военно - воздушные силы записалось 68 тысяч добровольцев, в том числе в лётный состав - 11500.
       Одновременно развернулась сеть новых военно - учебных заведений на родине, к началу 1941 года включавшая 28 училищ и школ разного уровня и профиля, главным образом ориентированных на ускоренную ( в течение месяца ) подготовку. Ежемесячный выпуск лётчиков достиг 800 человек, хотя их квалификация оставляла желать лучшего. Так или иначе, задачу количественного роста Барнетт решил блестяще, а качества предполагалось добиться уже в полевых условиях.
       Первой австралийской авиационной частью, направленной на европейский театр, стала 10-я эскадрилия. Прибыв в Англию для обучения полётам на амфибиях "Сандерленд" за месяц до войны, она по предложению австралийского правительства осталась там, и в результате, единственная из вооружённых сил доминиона, прослужила "на передовой" с первого до последнего дня. 3-я эскадрилия в конце августа 1940-го была переброшена в Египет, получив на вооружение разведчики Уэстланд "Лизандер" и истребители Глостер "Гладиатор" и "Гантлет". Стандартной структуры эскадрилии как таковой не было. Обычно она включала от двух до четырёх звеньев (Fligt), в каждом из которых было по шесть самолётов ( в звеньях "летающих лодок" - по три ). 3-я эскадрилия, например, первоначально состояла из двух звеньев "Гладиаторов" и "Гантлетов" и одного "Лизандеров", а затем из трёх и даже четырёх истребительных звеньев, личного состава в ней насчитывалось в момент развёртывания в Египте 300 человек. Численность персонала бомбардировочных эскадрилий достигала 380 - 400 человек.
       В начале 1941 года доминионы приступили к формированию так называемых "эскадрилий 15-й статьи", получивших название от соответствующего пункта договора об образовании Британского содружества. Эти эскадрилии официально относились к вооружённым силам доминионов, но пополнялись при общем участии и подчинялись командованию имперских ВВС. Их нумерация увязывалась также с общеимперской, поэтому австралийские эскадрилии получили номера с 450-го. В течении 1941-го года всего было образовано 10 таких эскадрилий ( 450-я - 458-я и 460-я), из которых сохранились девять (454-я подверглась расформированию и вновь создана уже в 1942-м в Палестине). На Ближний Восток из них отправились 450-я и 451-я, оснащённые "Харрикейнами". Оставшиеся в Англии получили на вооружение истребители Супермарин "Спитфайр" (452-я и 457-я), ночные истребители Болтон Пол "Дефайент" (456-я), бомбардировщики Хэндли - Пейдж "Хемпден" (455-я), Виккерс "Веллингтон" (458-я и 460-я).
       На континенте до лета 1940-го года почти не предпринималось мер по усилению ВВС. Опыт боёв в Европе лишь ещё раз обозначил техническую отсталость авиационного компонента Вооружённых сил и подвиг на закупку некоторого количества новых образцов. Вместо "Энсонов" предполагалось закупить в США средний бомбардировщик "Гудзон" фирмы Локхид, разработанный на базе транспортного самолёта и пригодный к решению задач патрулирования ( дальность полёта 2500 км). До японского нападения этих самолётов поступило 52 штуки. В начале 1941-го в Австралии наконец - то появились первые относительно современные истребители - американские же "Буффало" фирмы Брюстер. Поскольку сохранялась большая потребность в самолётах - амфибиях, из США начали поступать "Каталины" производства компании Консолидейтед. Росло производство собственных самолётов "Уиррауэй", на базе последнего разрабатывался истребитель "Бумеранг", а кроме него заводы осваивали английский торпедоносец "Бофорт".
       В рамках реализации "Сингапурской стратегии" некоторые австралийские эскадрилии перебазировались в Малайю и на Тихоокеанские острова. В Сингапуре через год после своего создания ( образована в сентябре 1939-го в Фэйрбарне) разместилась 8-я эскадрилия ( на вооружении - бомбардировщики "Гудзон"). В июне 1941-го сюда прибыла оснащённая "Гудзонами" 1-я эскадрилия, вскоре занявшая аэродром в малайском город Кота - Бару. С этого же времени бывшая резервная эскадрилия N21 и новая 453-я из списка "15-й статьи", получив американские истребители Брюстер "Буффало", осуществляли воздушную оборону крепости. Все четыре австралийских эскадрилии в августе были административно объединены под командованием групп - кэптена Джона Макколи. В Порт - Морсби с конца 1939-го базировалась новая 11-я эскадрилия ( сначала амфибии "Валрус" и Шорт "Эмпайр", с 1941-го американские "Каталины"). В августе 1941-го к ней добавилась 20-я ("Каталины").
       Задачи обороны Дарвина после создания там базы ВВС сводились всё к тому же прибрежному патрулированию. Их решала 12-я эскадрилия ("Уиррауэй" и "Энсоны"), затем прибыла 13-я ("Энсоны" и "Гудзоны"), но вплоть до японской агрессии австралийское командование не считало нужным держать там истребители.
       14-я (с мая 1940-го переоснащена на "Гудзоны") и переведённая в боевую линию 25-я (бывшая 23-я, самолёты "Уиррауэй") эскадрилии с базы Пирс (Западная Австралия) патрулировали Индийский океан и обеспечивали противолодочное прикрытие транспортов, отправлявшихся на Ближний Восток.
       База Арчерфилд в Квинсленде служила с лета 1940-го для размещения новой 23-й эскадрилии ( "Уиррауэй" и "Гудзон"), соседний Таунсвилл - для 24-й (те же "Уиррауэй" и "Гудзон"). В Лэйвертоне размещались и обеспечивали охрану восточного побережья 7-я (создана в августе 1940-го, самолёты "Гудзон") и 5-я эскадрилии (с января 1941-го, "Уиррауэй"), Из Ричмонда патрулирование осуществляли 6-я ("Энсон", затем "Гудзон") и 9-я эскадрилии (её амфибии в основном располагались на крейсерах ВМС и никогда не собирались вместе). "Энсоны" 6-й эскадрилии первыми из австралийских самолётов получили в августе 1939-го боевое задание - участвовали в поиске немецкого транспорта "Ленер", внезапно покинувшего сиднейскую гавань за четыре дня до объявления войны. Там же находилась резервная 22-я эскадрилия, а вновь образованная в Столичной территории 4-я с "Уиррауэями" на вооружении выполняла главным образом функции учебной.
       К декабрю 1941-го года в RAAF имелось уже 29 эскадрилий и около полутысячи самолётов. Но при этом воздушная оборона Австралии по прежнему оставалась слабой и почти исчерпывалась патрульными подразделениями. Единственным ощутимым изменением стал быстрый рост числа подготовленных пилотов, позволивших впоследствии за очень короткий период многократно увеличить боевой потенциал ВВС на родине[30].
       Усиление флота.
       3 сентября 1939 года в регулярном флоте Австралии ( начальник Штаба ВМС - британский адмирал Рагнар Колвин, с марта 1941-го и до 28 июня 1945-го - адмирал Гай Ройл) служило 5440 человек, больше, чем в регулярной армии или ВВС. В "Сингапурской стратегии" именно флот являлся ключевым звеном, поэтому его состояние оказалось лучшим, нежели других компонентов оборонной триады. Война, между тем, началась вовсе не на Тихом океане, что внесло радикальные коррективы в планирование операций и дальнейшие кораблестроительные программы. После призыва резервистов личный состав RAN достиг 10259 человек; корабельный включал 2 тяжёлых ("Канберра" и "Австралия"), 4 лёгких ( "Сидней", "Хобарт", "Перт", "Аделаида") крейсера, 5 эсминцев ("Стюарт", "Вампир", "Вояджер", "Вендетта", "Уотерхен"), 2 шлюпа ("Суан" и "Ярра"), сетевой заградитель ("Кукабарра"). На верфях находились ещё два шлюпа ("Парраматта" и "Уоррего"), они вошли в строй в 1940 году.
       Сразу после начала войны флот пополнился несколькими мобилизованными судами - вспомогательными крейсерами "Мэнура", "Кэнимбла", "Уэстралия" ( последняя в отличие от первых двух была насколько легче - 8108 тонн полного водоизмещения - но имела такое же вооружение), тральщиками ( бывшими рыболовецкими траулерами и пароходами) "Бирил", "Бонторп", "Колбэр" (479-тонный пароход), "Ганбэр" (480-тонный), "Тирка" (420- тонный). На верфях Сиднея, Брисбена, Мэриборо, Мельбурна заложили первые суда из большой серии тральщиков типа "Батерст", по сути универсальных малых кораблей, классифицированных как корветы. За годы войны их спущено на воду 60 единиц, 20 из них первоначально заказывались британским адмиралтейством, однако впоследствии переданы Австралии, 4 - построены для ВМС Индии. Корабли этого типа заметно различались по водоизмещению и по вооружению, в зависимости от возлагаемых задач. По большей части им пришлось выступать в роли кораблей охранения и противолодочных. Кроме них начаты постройкой сетевые заградители "Каранги", "Кенгуру" и "Коал". В Англии заказаны 5 новых эсминцев типа "Нейпир" ( класс "Н" ), а уже после первых столкновений с мощными немецкими и итальянскими эсминцами на верфи Кокаду заложены австралийские корабли серии "Племена" - "Аранта", "Уоррамунга", "Батаан" (последний корабль получил своё название в 1945 году по месту морского десанта американцев). С 1942-го года начали поступать на вооружение эсминцы типа "К" британской постройки.
       Акцент на строительство противоминных судов и сетевых заградителей логично следовал из опыта Первой Мировой, поскольку других серьёзных угроз от итальянского и немецкого флотов для Австралии не предвиделось. Значительные силы ВМС почти сразу были затребованы империей в Средиземное море (туда убыли флотилия эсминцев и крейсер "Сидней", а за ними крейсера "Хобарт" и "Австралия"). Поэтому на остальные суда возлагались исключительно задачи патрулирования и, если повезёт, охоты на неприятельские транспорты. Повезло из всех одной "Мэнуре", захватившей 12 июня 1940 года возле Науру итальянский транспорт "Ромоло" (9780 тонн)[31].
       Основные характеристики некоторых кораблей ВМС Австралии (вошедших в боевой состав после 3 сентября 1939 года).
       Эсминец "Аранта" ( тип "Племена", в австралийском флоте - "Уоррамунга" и "Батаан")
       Дата вступления в строй 30 марта 1942 года ( "Уоррамунга" - 23. 11. 1942, "Батаан" - 25. 05. 1945)
       Строитель Кокаду докъярд, Сидней
       Водоизмещение 1990 тн (стандарт), 2700 тн (полное).
       Двигатели Турбины Парсонса, 44 000 л.с.
       Скорость 36,5 узл.
       Вооружение 6 х 120-мм ( 3 башни), 2 х 100-мм (башня), 6 х 20-мм "Эрликон", 1 х 4 х 2-фт "пом-пом", 1 х 4 х 530-мм т.а., 2 бомбомёта "Сквид", радары.
       Экипаж 190 человек ( 12 офицеров)
       Тральщик "Бирил"
       Даты постройки и передачи флоту - 1914 год и 9 октября 1939-го.
       Водоизмещение 248 тн
       Скорость 9 узл.
       Экипаж 18 человек (2 офицера)
       Вооружение 1 х 12-фунтовая пушка, 1 х 20-мм зенитка "Эрликон", пулемёты.
       Тральщик "Ганбэр"
       Постройка, передача флоту - 1911,18 декабря 1940-го
       Водоизмещение 480 тн
       Скорость 10 узл.
       Экипаж 27 человек (4 офицера)
       Вооружение 1 х 12-фунтовая пушка, 1 х 4 х 13,1-мм "Виккерс"
       Тральщик "Батерст" (построено 60 единиц) ( в ВМС Австралии - "Арарат" (06. 1943), "Армидейл" (06. 1942), "Беналла" ((04. 1943), "Бендиго" (05. 1941), "Боуэн" (11. 1942), "Банбери" (01. 1943), "Бандаберг" (09. 1942), "Каслмейн" (06. 1942), "Кулэк" (01. 1942), "Кутамандра" (04. 1943), "Коура" (10. 1943), "Делорейн" (11. 1941), "Даббо" (07. 1942), "Эчука" (09. 1942), "Фримантл" (03. 1943), "Джилонг" (01. 1942), "Гладстон" (03. 1943), "Гленэлг" (11. 1942), "Джимпи" (11. 1942), "Хоршем" (11. 1942), "Инверел" (09. 1942), "Джуни" (04. 1944), "Капунда" (10. 1942), "Катумба" (12. 1941), "Киама" (01. 1944), "Латроб" (11. 1942), "Литгоу" (06. 1941), "Милдьюра" (07. 1941), "Паркс" (05. 1944), "Рокгемптон" (01. 1942), "Шеппартон" (02. 1943), "Стауэлл" (08. 1943), "Стран" (03. 1944), "Таунсвилл" (12. 1941), "Уогга" (12. 1942), "Уоллару" (07. 1942), "Уорнамбул" (09. 1941), "Балларат" (08. 1941), "Берни" (04. 1941), "Брум" (07. 1942), "Кэрнс" (05. 1942), "Кэсснок" (01. 1942), "Голер" (08. 1942), "Джералдтон" (04. 1942), "Гулберн" (02. 1941),"Ипсуич" (06. 1942), "Калгурли" (04. 1942), "Лонсестон" (04. 1942), "Лисмор" (01. 1941), "Мэриборо" (06. 1941), "Пири" (10. 1942), "Тэмуэрт" (08. 1942), "Тувумба" (10. 1941), "Уайалла" (01. 1942), "Уоллонгонг" (10. 1941)).
       Ввод в строй 6 декабря 1940 года.
       Строитель Какату докъярд, Сидней,
       Водоизмещение 733 тн., полное - 1025 тн.
       Двигатель тройного расширения, 2000 л с.
       Скорость 15 узл.
       Экипаж 85 человек
       Вооружение 1 х 12-фт., 1 х 40-мм., 2 х 20-мм.
       Вспомогательный крейсер "Кэнимбла"
       Ввод в строй 6 октября 1939 года (построен в 1936-м).
       Строитель Харланд энд Вольф, Белфаст
       Водоизмещение 10 985 тн.
       Двигатель дизели, 10 000 л с.
       Скорость 19 узл.
       Экипаж 345 человек
       Вооружение 7 х 6-дм. пушек,2 х 3-дм. зенитки, 2 пулемёта "Льюис".
       Вспомогательный крейсер "Мэнура"
       Ввод в строй 12 декабря 1939 года (построен в 1936-м).
       Строитель Алекс Стэфен и сын
       Водоизмещение 10 856 тн.
       Двигатель дизели, 8000 л с.
       Скорость 15,7 узл.
       Экипаж 345 человек
       Вооружение 7 х 6-дм. пушек,2 х 3-дм. зенитки, 2 пулемёта "Льюис", самолёт "Валрус".
       Боно - сетевой заградитель "Каранги" (однотипные "Кенгуру" и "Коал")
       Ввод в строй 23 декабря 1941года
       Строитель Кокату докъярд
       Водоизмещение 768 тн.
       Двигатель тройного расширения л с.
       Скорость 11,5 узл.
       Экипаж 32 человека
       Вооружение 1 х 12-фт. пушек,2 х 20-мм. зенитки, 2 пулемёта "Виккерс" 7,7 мм.
       Эсминец "Нейпир" (однотипные в австралийском флоте "Низам", 12. 1940, "Нестор", 02. 1941, "Норман", 09. 1941, "Непал", 05. 1942)
       Ввод в строй 28 ноября 1940 года
       Строитель Фэйрфилд Шипбилдинг энд Инжиниринг, Шотландия
       Водоизмещение 1760 тн (стандартное), 2520 тн (полное).
       Двигатель турбины Парсонса, 40 000 л с.
       Скорость 36 узл.
       Дальность 5500 миль (на 15 узл.), 1500 миль (на 32 узл.)
       Экипаж 226 человек
       Вооружение 6 х 120-мм. пушек,2 х 4 х 2-фт.,1 х 40-мм., 3 х 20-мм. зениток., 2 х 13-мм, 2 х 7,7-мм пулемётов, 2 х 5 х 530-мм торпедных аппарата.
       Эсминец "Киберон" (однотипные в австралийском флоте "Квикматч", 09.1942, "Квэлити", 09.1942, "Квадрант", 11. 1942, "Квинборо", 10.1945).
       Ввод в строй 31 января 1942 года
       Строитель Сэмуэль Уайт энд Ко, о. Уайт
       Водоизмещение 1705тн (стандарт), 2020 (полное).
       Двигатель турбины Парсонса, 40 000 л с.
       Скорость 31 узл.
       Дальность
       Экипаж 220 человек
       Вооружение 4 х 120-мм. пушек, 4 х 2-фт.,2 х 40-мм.,8 х 530-мм торпедных аппаратов.
       Армия в Ближневосточной кампании и в Греции. 1940- 1942 годы.
       Катастрофическое развитие событий во Франции и вступление в войну на стороне Гитлера Италии резко изменили все планы британского командования на использование австралийских соединений. Они пригодились именно там, где находились в этот момент - Морсхед со своей бригадой остался защищать Англию, а 6-я дивизия явно оказалась не лишней в Египте. Итальянский маршал Грациани вдоль берега двинулся к Нилу, стремясь отобрать у Британской империи одну из главных её жемчужин - формально независимое, но фактически полностью подвластное Британии королевство Египет. С большим трудом генералу Уэйвеллу удалось сдержать натиск превосходящих сил врага, и только зимой с прибытием свежих соединений он смог перейти в наступление и отбросить итальянцев на линию границы. В декабре дивизия Маккея, экипированная и обученная, наконец смогла присоединиться к наступающим войскам. Её кавалерийский полк уже 11 -12 декабря принял участие в атаке фортов Маддалена и Гарн, и вскоре остальные части дивизии сменили 4-ю дивизию индийцев в корпусе О'Коннора, на котором лежала основная тяжесть борьбы с итальянским вторжением.
       Бардия. 3 - 5 января 1941 года.
       Перед австралийцами лежала крепость Бардия, главный опорный пункт итальянцев на египетской границе. Неудача с первым походом к Нилу и общее состояние итальянских дел на фронтах ( греки в Албании тоже как следует врезали заносчивым, но крайне неудачливым наследникам Древнего Рима) вызвали у Муссолини серию тирад и истерических призывов, среди которых было и письмо командиру 23-го корпуса Аннибале Бергонцоли с требованиями "быть верным до конца" и "держаться до конца". Бергонцоли обречённо заверил вождя: "Мы в Бардия и здесь останемся"[32]. Всё, что мог для защиты города, он сделал - по 29-километровому периметру Бардию окружал противотанковый ров с колючей проволокой, в два ряда на расстоянии примерно 800 метров друг от друга располагались опорные пункты с 47-мм противотанковыми пушками и тремя - четырьмя пулемётами. Гарнизон состоял из потрёпанных в предыдущих боях четырёх дивизий - 1-й ("23 марта") и 2-й ("28 октября") чернорубашечников, 62-й ("Мармарика") и 63-й ("Кирена") пехотных, а также нескольких тысяч пограничников и солдат отдельных частей. Общая его численность достигала 45-и тысяч человек, артиллерия насчитывала свыше 500 орудий, в том числе 111 противотанковых М35 и "Золотурн", 147 х 75 и 77-мм, 76 х 100 и 105-мм орудий, 27 х 120 и 147-мм гаубиц[33]. Большой проблемой являлось разнообразие калибров артиллерии и пулемётов, высокий процент устаревших образцов, из-за чего уже в ходе боя у итальянцев возникли непреодолимые трудности в обеспечении боеприпасами. Формально сильным был танковый компонент защиты - 13 средних M11/39 и М13/40 и 115 танкеток L3/35. Фактически танкетки уже показали свою непригодность в современной войне, поскольку на значительных дистанциях легко поражались противотанковыми ружьями и всеми видами артиллерии. Средние танки заметно уступали "Матильдам" 7-й танковой дивизии О' Коннора, и не смогли бы поэтому осуществить эффективную контратаку.
       Самой же существенной слабостью итальянцев был их чрезвычайно низкий боевой дух. Первые сражения обнаружили, что итальянская пехота впадает в апатию или панику при трудностях и неудачах, легко переносимых британцами и немцами. Солдаты плохо слушаются своих офицеров, склонны к лёгкой сдаче в плен, не слишком серьёзно относятся к понятию воинской чести. Многие откровенно радовались тому, что плен спас их от дальнейшего участия в войне. Недостаток продовольствия в Бардии и плохое медицинское обеспечение делали войска Бергонцоли ещё менее устойчивыми.
       В противоположность итальянцам, австралийские солдаты буквально рвались в бой. 6-ю дивизию укомплектовали самые первые добровольцы, романтически настроенные, восторгавшиеся подвигами своих отцов, из их рассказов впитавшие уникальный "дух АНЗАК", физически наиболее крепкие и выносливые. Можно уверенно утверждать, что один австралийский солдат в сложившейся ситуации стоил трёх - четырёх итальянских, и это подвигло О'Коннора и Маккея к решению о штурме крепости. Овладение ею в специфических условиях Западной пустыни - коммуникационная линия могла быть протянута только вдоль берега - открывало дорогу вглубь Киренаики, где кроме Тобрука не имелось серьёзных укреплённых пунктов.
       6-я дивизия сосредоточилась у Бардии не в полном составе - в Англию отозвали пулемётный батальон, 3-й артполк не закончил обучения, противотанковый полк также находился в тылу. Правда, по английскому образцу в пехотных бригадах началось формирование 9-орудийных противотанковых рот, но реально в них успело поступить всего 11 х 2-фунтовых пушек вместо 27-и. Из кавалерийского полка в распоряжении Маккея имелся только один эскадрон на "Юниверсал керриерах", остальные несли патрульную службу на флангах. Понимая, что столь слабая артиллерия (59 орудий против 500!) не способна обеспечить прорыв вражеской обороны, О' Коннор усилил её 104-м конно-артиллерийским (16 х 25-фунтовых), 51-м полевым (24 х 25-фт), 7-м средним артполками (2 х 60-фунтовые, 8 х 6-дм пушек, 8 х 6-дм гаубиц), конной батареей ( 12 х 25-фт пушек), 3-м и 106-м противотанковыми полками (2-фт и 37-мм "Бофорс"). Из 7-й танковой дивизии австралийцам был придан 7-й полк (23 танка "Матильда"). На него возлагались большие надежды, так как декабрьские бои обнаружили практически полную неуязвимость этих медлительных, но чрезвычайно "толстокожих" машин для вражеской противотанковой артиллерии.
       Несмотря на оптимистический настрой O' Коннора, уверенного в лёгкой победе над деморализованным противником, Маккей настоял на тщательной подготовке штурма. План, разработанный его начальником штаба, кадровым полковником Фрэнком Берриманом (одним из первых выпускников Дантрунского колледжа), опирался прежде всего на опыт прорыва линии Гинденбурга в 1918-м году. На участке прорыва шириной 730 метров должен был сосредоточиться огонь почти всей полевой артиллерии. Сам участок, выбранный на стыке оборонительных секторов Джерфа и Понтичелли, представлял удобную местность для действий танков и облегчал задачу атакующим в первые минуты - неповоротливое итальянское командование в это время определяло бы, силами какого именно сектора надо отражать нападение.
       Максимум возможного делалось для обеспечения наступления. Через пустыню своим, а также реквизированным и захваченным транспортом к месту атаки в кратчайшие сроки было доставлено значительное количество боеприпасов (по 125 на орудие, в соответствии с нормами Первой Мировой), необходимый запас воды, тёплые кожаные жилеты, сотни ножниц и перчаток для разрезания колючей проволоки. Жилеты выполняли двойную роль - прежде всего, ночи в пустыне отличались холодами, и итальянцы жестоко страдали от них; кроме того, толстая кожа жилетов являлась дополнительной защитой от острых проволочных шипов. На ближайшей тыловой базе в Эс - Саллуме запас воды превысил 3000 тонн, снарядов - до 500 на орудие. Тщательно организованная звуковая разведка позволила выявить практически все позиции вражеской артиллерии, воздушная обеспечила детальное картографирование местности. Правда, в части оценки вражеских сил авиация дала сильно заниженные данные, определив их в 20- 23 тысячи человек со 100 орудиями и семью десятками танков. Но здесь был как раз тот случай, когда недооценка численности противника сыграла благотворную роль. Знай Маккей, что против его 16-и тысяч держат оборону не 20, а 45 тысяч, возможно, ещё долго не решился бы на штурм, теряя темп и давая итальянцем время соорудить новые рубежи.
       Воздушная бомбардировка Бардии начались ещё в декабре. С 31-го декабря её интенсивность резко возросла и достигла кульминации в ночь на 3 января одновременным ударом двух эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков "Веллингтон" и "Бомбей", обрушивших на головы итальянцев не менее 30-и тонн своего груза. Утром враг получил гигантскую порцию "чемоданов" с моря - в обстреле приняли участие сильнейшие корабли сэра Эндрю Каннингхэма - линкоры "Уорспайт", "Вэлиант", "Бархэм". 244 х 380-мм и 270 х 152-мм снарядов основательно перепахали обронительную линию, и, что не менее важно, ещё сильнее поколебали моральный дух противника. Уже в ходе атаки эстафету огневой поддержки приняли монитор "Террор" и 3 канонерки, которых прикрывали с воздуха истребители авианосца "Илластриес". Так что взаимодействие всех родов сил было налажено великолепно.
       В 4 часа 16 минут солдаты ударной 16-й бригады, приняв по стаканчику рома, начали выдвижение на рубеж атаки. В 5.30 полевая артиллерия приступила к созданию огневого вала. Итальянцам рослые бойцы в лучах восходящего солнца представлялись "бронзовыми гигантами", и всё наполняла символика "легенды АНЗАК". Небольшая заминка возникла на участке 2/1-го батальона - меткий огонь итальянских пушек прижал его к земле, а случайный подрыв так называемой "торпеды Бангалор" ( шестовой мины, предназначенной для преодоления заграждений) едва не сорвал атаку. Тем не менее подполковник Етер быстро сориентировался, приказав применить остальные торпеды. Проволочные заграждения были взорваны, и вскоре после некоторого сопротивления пали все итальянские опорные пункты на участке атаки батальона. Противник начал массами сдаваться в плен - "улов" двух передовых рот в эти первые часы составил 400 человек.
       На участке 2/2-го батальона появилась возможность ввести в бой танки, а в порядках 2/3-го батальона действовали "Керриеры" эскадрона А 2/6-го кавалерийского полка (командир - сын знаменитого кавалериста майор Дензил Макартур - Онслоу). К 9.20 утра вся итальянская оборона на участке прорыва рухнула, "Матильды" вместе с БТРами рванулись в направлении города Бардия. Слабая попытка шести итальянских танков М13/40 задержать австралийцев была парирована взводом противотанковых пушек на легковых автомобилях. Капрал Пикетт из своей двухфунтовки подбил четыре танка, пока не был ранен, а его машина повреждена. Однако расчёт смог вновь ввести пушку в действие, подбив пятый танк. Спустя минуты горели уже все шесть вражеских машин.
       2/2-й и 2/3-й батальоны, заходя вправо, вышли в тыл оборонявшимся, отрезая весь центр позиции от связи с городом. Опорные пункты капитулировали один за другим, связь между северными и южными секторами обороны утрачивалась. К полудню 16-я бригада захватила уже 6000 пленных, и как некогда при Армагеддоне, возникла проблема нехватки бойцов для их охраны. Впрочем, итальянцы вовсе не собирались бежать - в плену они явно чувствовали себя лучше, чем в окопах.
       Южнее участка прорыва 16-й в 11.30 начала наступление 17-я бригада. 2/5-й и 2/7-й её батальоны должны были "свернуть" итальянскую полосу опорных пунктов фланговым и тыловым охватом, 6-й выполнял демонстративную задачу на крайнем южном фасе. К сожалению, такого успеха, как Аллену, Сэвиджу достичь не удалось. Отчасти причиной послужила остановка британских танков, у которых кончилось горючее, отчасти - из-за не всегда удовлетворительного командования. Например, командир 2/6-го батальона Годфри, нарушив данные ему инструкции, вместо демонстративных действий послал солдат в настоящую атаку, естественно, сорванную из-за неподготовленности.
       Рота "Д" 2/5-го батальона, продвигаясь по пересохшему руслу, попала под столь точный прицельный огонь, что в считанные минуты лишилась почти всех офицеров и унтер-офицеров. Положение спас капитан роты "С" Гриффит, при помощи 3-дюймового миномёта и пулемётного взвода Нортумберлендских фузилеров сначала подавивший огневые точки, а затем решительной атакой овладевший всем руслом. Здесь храброй усиленной роте сдалось сразу 3000 итальянцев - возможно абсолютный рекорд соотношения пленённых к пленившим (более чем десять к одному). Наконец заправились и "Матильды", благодаря чему к вечеру бригада решила часть поставленных задач. После рекогносцировки Сэвидж отдал приказ о ночной атаке, в которой австралийцы действовали только при поддержке лёгких миномётов, но благодаря храбрости и мастерству относительно легко захватили несколько ключевых опорных пунктов.
       Например, рота Д капитана Холидея (2/7-й батальон) применила для штурма простую, но эффективную тактику - пока один взвод отвлекал внимание демонстрацией, остальные просачивались в тыл и брали врага врасплох. В результате два поста были захвачены ценой одного убитого и семи раненых, в плен при этом взято 137 человек. Третий дался тяжелее - за 103 пленённых итальянца рота заплатила двумя убитыми и девятью ранеными. Продвижение роты было остановлено главным образом по причине отвлечения половины её состава для охраны сдавшихся итальянцев. Столь же успешно действовал и только что принявший командование ротой В 2/7-го батальона лейтенант Макферлейн. К утру южный сектор итальянской обороны оказался полностью блокированным.
       Маккей наметил 4 января разрезать пополам войска противника путём прорыва в Бардию с одновременным сковыванием ещё сопротивлявшихся частей северного сектора. Главный удар наносили батальоны 16-й бригады при поддержке всех танков и БТР. Завершить уничтожение группировки южного сектора по предложению Берримана должны были свежие подразделения 19-й бригады. Потом Берриману поставят в упрёк, что он решил отдать лавры своему однокашнику Робертсону, для чего и изменил первоначальный план, согласно которому 19-я бригада вообще оставалась в резерве. Однако неуверенные действия 17-й бригады в первом бою могли служить весомым аргументом в пользу такого решения. Сэвидж не показал себя хорошим командиром, а кадровый офицер Робертсон - не вызывал сомнений.
       В 9.00 сражение возобновилось. На северном участке всё было решено после взятия сильнейшего пункта N54 2/1-м батальоном, поддержанным пушками 3-го конно - артиллерийского полка. Вслед за этим ещё над семью постами поднялись белые флаги. Продолжали держаться 14, но, будучи полностью изолированными, шансов на долгое сопротивление они не имели. 2/3-й батальон подполковника Ингленда, с танками и "Керриерами" двигаясь прямо на Бардию, в Вади Джерфан натолкнулся на огромную толпу итальянских солдат из тыловых и технических подразделений. Уровень боеспособности последних характеризовался следующим результатом этого столкновения: посланный в разведку с семью бойцами капрал Сквайрс вернулся в расположение батальона, ведя за собой 500 пленных. "Больше увести не мог, но там их ещё много"- примерно так выглядел доклад разведчика. Посланной по его следам роте сдалось 2000 человек, в том числе 60 офицеров.
       Эскадрон Макартура - Онслоу вышел на господствующую над городом с севера высоту Хебс - Харрам, и оттуда ринулся прямо к цели, невзирая на встречный артиллерийский огонь. В 16. 00 Бардия пала, а с ней были захвачены очистные сооружения и все запасы воды, парализовав у итальянцев остатки воли к сопротивлению. В 16.45 три танка и рота 2/2-го батальона без боя взяли сильный итальянский форт Вади - Скеммас. После этого капитуляция приняла какой-то совсем фантастический характер. Два БТР--а 2/5-го батальона, патрулируя побережье, взяли 1500 пленных. Передовой артиллерийский наблюдатель капитан Викери фактически в одиночку захватил 1000 человек. Бергонцоли со своим штабом, наплевав на высокопарные обещания, бежал из города.
       Утром 5-го января происходило добивание отдельных сопротивлявшихся частей. В секторе Мерейга 2/11-й батальон бригады Робертсона атаковал вместе с ещё сохранившими боеспособность шестью "Матильдами" (остальные вышли из строя) вслед за огневым валом. Сопротивление итальянцев было слабым - стоило танкам и пехоте приблизиться к опорному пункту, как он выбрасывал белый флаг. В числе прочих сдались командиры 62-й и 63-й дивизий Руджиеро Траччья и Алессандро да Гиди. Из всех вражеских пунктов лишь пост N 11 сражался достойно и капитулировал только при совместной концентрической атаке 2/6-го батальона с танками и транспортёрами. Как выяснилось, командир поста за Первую Мировую имел британский Военный крест.
       Общая продолжительность битвы составила 55 часов, потери итальянцев включали 1000 убитых, 3000 раненых и 36 000 пленных. В числе трофеев оказалась практически вся артиллерия и танки, после ремонта принятые на вооружение 6-м кавалерийским полком и украшенные дивизионной эмблемой - белым кенгуру. Британцы основательно пополнили транспортный парк за счёт более чем семисот грузовиков, попавших в их руки. В сравнении с этим потери австралийцев выглядят ничтожными - 130 убитых и 326 раненых. Первое для них крупное сражение обернулось великолепным триумфом, воскресившим в памяти самые яркие из анзаковских мифов. О' Коннор назвал его замечательным примером преобладания духа над материей; австралийский исследователь Крейг Стокинг, посвятивший ему целую книгу, исполнил множество дифирамбов в адрес "бронзовых гигантов", чья "врождённая доблесть" явилась залогом победы. Безусловно, австралийцы показали себя молодцами, достойными героев Первой Мировой. Очень хорошо была спланирована атака, удачно взаимодействовали пехота с артиллерией и танками, не возникало серьёзных заминок в обеспечении припасами. В то же время собственно роль английских танков австралийцами несколько затушёвывалась, хотя без их маневренных действий развитие успеха было очень сомнительным. Интересно, что итальянцы даже не пытались применить свои лёгкие танки, в то время как эквивалентные им по силе "Керриеры" сыграли в наступательных операциях австралийцев большую роль и не понесли безвозвратных потерь.
       Всё - таки если и можно здесь говорить о превосходстве духа над материей, нельзя не видеть - уж слишком слабый дух этой противостоящей материей управлял. Бардия стала приговором итальянской армии - самой никудышной из европейских армий Второй Мировой войны. Армии, которая самостоятельно не могла выиграть ни одной значительной битвы, даже против многократно слабейшего врага, которая не хотела воевать настолько, что при малейшем поводе стремилась сдаться в плен. В общем, австралийцам очень повезло, что они встретили такого первого противника. Для роста уверенности в себе лучшего пожелать было нельзя.
       Тобрук, Дерна, Бенгази. 21 января - 7 февраля.
       О' Коннор не зря торопил со взятием Бардии - в гораздо более крупном городе Тобрук итальянцы спешно возводили новую линию обороны. Если Бардия представляла ценность только в качестве перевалочной базы и источника водоснабжения, Тобрук являлся значительным морским портом. Защищавший его 22-й корпус генерала Манелла состоял примерно из 25 000 человек при двухстах орудиях, 25-и средних танках и 62-х танкетках (61-я пехотная дивизия "Сирт", крепостные части). Оборонительная линия длиной 30 км практически копировала полосу Бардии.
       7-я танковая дивизия и 19-я австралийская бригада на грузовиках выступили к Тобруку уже 6 января. 9 января город был полностью блокирован. На подготовку штурма О' Коннору потребовалось меньше двух недель, и утром 21 января до наступления рассвета британские войска пошли в бой. Ему вновь предшествовала основательная авиационная бомбардировка, а атаку сопровождал огневой вал. У австралийцев в первой линии атаковали 16-я и 19-я бригады, поддержанные 16-ю "Матильдами" 7-го танкового полка.
       Все роты с небольшими трудностями смогли преодолеть вражескую оборону - не помогли итальянцам ни мины - ловушки, ни достаточно сильный ответный артиллерийский огонь. Самым напряжённым моментом боя стала контратака против роты капитана Кемпбэлла из 2/1-го батальона. На неё итальянцы бросили батальон пехоты с 9-ю танками. Почти все бойцы роты в этой неравной схватке были убиты или ранены, и лишь своевременное появление двух "Матильд" спасло их от полного уничтожения. К ночи у итальянцев держались лишь несколько опорных пунктов, из штаба 19-й бригады в гости к генералу Манелла отправился парламентёр с предложением капитуляции. Вмешательство Муссолини, по телефону категорически потребовавшего от Манеллы держаться во что бы то ни стало, отложило вопрос до утра, но не изменило ситуации. Более того, обещанная им авиационная поддержка скорее ещё более уронила боевой дух итальянцев - "Савойя - Маркетти" отбомбились прямо по лагерю своих военнопленных соотечественников, убив и ранив сотни из них. До оборонявшихся доносились стоны и проклятия в адрес дуче, и это не прибавляло у них энтузиазма.
       Спустя 12 часов Манелла принял предложение о капитуляции, отдав саблю генералу Робертсону. Поскольку отдельные части гарнизона ещё продолжали сражаться, утром 22-го английские танкисты и стрелки нанесли ряд завершающих ударов, и вскоре после полудня всякое сопротивление прекратилось. В плен сдалось ещё 17 тысяч итальянцев с 236-ю орудиями, 23-я средними танками и 200 единиц транспортных средств. Австралийская дивизия лишилась 49 человек убитыми и 306 ранеными[34].
       Наступление британцев развивалось в бешеном темпе. Практически не дав передышки, О' Коннор бросил 19-ю бригаду вслед за 4-й танковой бригадой к городу Дерна, в то время как 7-я танковая дивизия напрямик через пустыню рванулась к Мекилли. Муссолини попытался на этом этапе сдержать их с помощью особого воинского формирования - "Специальной танковой бригады" генерала Бамбини, оснащённой лучшими на тот момент итальянскими танками М13/40 и укомплектованной наиболее стойкими солдатами. 25 и 27 января 2/11-й австралийский батальон выдержал упорные бои с пехотными подразделениями бригады и 60-й дивизии "Сабрата". 6-й кавалерийский полк 27-го числа отличился, устроив засаду на итальянскую колонну и уничтожив её. Город Дерна пал уже 26-го, 28-го "Специальная бригада" отступила под угрозой окружения. Потери австралийцев убитыми в этих схватках составили около 15-и человек.
       В дальнейшем части 6-й дивизии продвигались вдоль берега. Паника итальянцев достигла такого размаха, что для захвата городов австралийцам иногда хватало нескольких орудийных залпов. Так случилось 5 февраля с гарнизоном города Барка, капитулировавшим после короткой бомбардировки силами 2/1-го артполка. Маневренные бригады корпуса O' Коннора через пустыню достигли Бенгази и 5 же февраля завязали бой с остатками защищавших город войск 10-й итальянской армии. 6 -7 февраля подошедшие к ним на помощь австралийцы поставили точку в судьбе 10-й армии. Её командующий генерал Теллера пал в сражении, среди пленных наконец оказался бежавший от Бардии Бергонцоли и командир специальной бригады Бамбини. Ключи от Бенгази мэр города опять поднёс австралийцу Робертсону.
       Удивительное по своим результатам английское контрнаступление в Ливии завершилось у Эль - Агейлы. Начав операцию с 65-ю тысячами бойцов против 200 тысяч, O' Коннор к её исходу имел в плену 130 тысяч человек, в трофеях - более 1200 орудий, сотни единиц бронетехники, тысячи грузовых и легковых автомобилей. При этом собственный урон британцев не достигал и пяти сотен человек убитыми. Австралийское участие, безусловно, было эффективным и успешным. Неопытность их солдат с лихвой компенсировалась смелостью и отличной физической подготовкой. Квалификация командного состава вполне соответствовала предъявляемым требованиям. К сожалению, для развития успеха у англичан сил уже не было. Стремясь поддержать Грецию, они направили 6-ю дивизию на Балканы, и в результате проиграли и там, и в Африке.
       Виви, Фермопилы и Крит. Апрель - май 1941-го.
       Итальянцы с октября 1940-го вели войну с Грецией, разумеется, столь же бездарно и неудачливо. В то время как Гитлер взял курс на реализацию плана "Барбаросса", Муссолини своим стремлением превратить Средиземноморье в "Маре нострум" постоянно спутывал карты германскому "брату". Зимой стало ясно, что, будучи предоставленной себе, итальянская армия ни сегодня - завтра развалится, а британцы с их нечаянными греческими союзниками установят контроль над всем Восточным Средиземноморьем. Гитлер пришёл на помощь.
       В Ливию отправились германские части, а против Греции началось сколачивание коалиции с участием Югославии и Болгарии. Обстановка для Британии продолжала оставаться сложной, и разбрасывая по разным фронтам совсем немногочисленные сухопутные силы, она шла на значительный риск. Но Черчилль считал риск оправданным. Премьера Австралии Мензиса ему удалось убедить в том, что набравшаяся боевого опыта 6-я дивизия нужнее в Греции, чем в Африке, особенно с учётом прибытия на Ближний Восток дивизий Лаварека и Морсхеда. В марте пехотные бригады выгрузились на древней земле Эллады и направились на север, откуда ожидали германского вторжения. "Новый АНЗАК" - корпус, составленный из 6-й австралийской (без кавалерийского полка), 2-й новозеландской дивизий (генерала Фрейберга) и английской танковой бригады, должен был прикрыть Северную Грецию со стороны болгарской границы. Тем более, что из Югославии пришли радостные вести - революция смела прогерманское правительство, а новая власть откровенно симпатизировала Великобритании.
       Но командование вермахта не зря считалось самым талантливым и энергичным в мире, а Гитлер - вождём, способным мгновенно и смело реагировать на возникающие угрозы. "Барбаросса" была отложена на месяц; несколько свежих корпусов переброшены на Балканы, и ещё до момента сосредоточения британских войск и по Югославии, и по Греции был нанесён смертельный удар. Пока австралийско - новозеландские солдаты пробирались пешим порядком по горам Средней Греции, механизированные германские части в считанные дни раздробили оборону в Македонии, взяли Салоники, вышли в тыл ещё сражавшимся против итальянцев в Албании греческим войскам.
       Утром 10 апреля знаменитый "Лейбшандарт Адольф Гитлер" занял городок Виви, к которому с юга шли британцы. Спешно сколоченная из тех подразделений, что оказались под рукой, "группа Маккея", остановилась на горном перевале Клиди с заданием насколько возможно сдержать противника. Маккей располагал 2/4-м (без одной роты) и 2/8-м австралийскими батальонами, 9-м батальоном английских Королевских стрелков, частью 27-го новозеландского пулемётного батальона, 2/1-го австралийского противотанкового и 2-го английского конно - артиллерийского полков (суммарно несколько более 2000 бойцов). Вступившая 11 апреля с ним в соприкосновение боевая группа штурмбанфюрера Фрица Витта состояла из пехотного батальона, взводов - двух сапёрных, трёх противотанковых, по одному лёгких и тяжёлых пехотных орудий, лёгких полевых гаубиц, 88-мм зениток, роты штурмовых орудий (всего около 1500 бойцов). Попытка Витта боем прощупать оборону "англосаксов" потерпела неудачу - те крепко засели на высоте до 500 метров, перекрывая единственную дорогу.
       В ночь с 11 на 12 апреля погода на перевале была отвратительной - холодный ветер с дождём, переходившим в мокрый снег, выматывал теплолюбивых южан. Безлесные склоны перевала не оставляли ни малейшей возможности укрыться, и мало кто из австралийцев смог спокойно поспать. К утру некоторые из них уже получили обморожения, и в 30-сантиметровом снегу это количество обещало стремительно расти. Тем не менее, атака хорошо выспавшихся на равнине немцев встретила достойный отпор. Австралийцы даже переходили в контратаки и стойко держались на позициях. К сожалению, немцам удалось вынудить к самовольному отступлению сначала английский батальон, а затем далеко на фланге оставили свои позиции греки, что позволило Витту поставить 2/8-й батальон подполковника Митчелла под перекрёстный огонь с высот. Сразу несколько противотанковых пушек 2/1-го полка попало в руки врага, лишив обороняющихся серьёзной поддержки. Новый командир 19-й бригады Джордж Вэси скомандовал общий отход, стремясь вывести бригаду из-под угрозы окружения. Но немцы нажимали. В 17.30 их "штурмгешютцы" каким-то чудом по скалам сумели подняться на перевал.
       Огонь 75- миллиметровых пушек с пистолетной дистанции сломал австралийцев. Впервые в своей истории они большими группами начали сдаваться в плен. К вечеру в руках у Витта вместе с перевалом находилось 480 солдат Содружества. Нельзя сказать, что победа досталась ему дёшево - 37 убитых, 95 раненых и двое пленных в одном столкновении - по меркам германских потерь в предыдущих кампаниях было немаленькой цифрой[35]. Австралийцы потеряли убитыми всего 27 человек, но моральный удар был силён. Уступающие им числом немцы потратили на взятие перевала чуть больше суток. Четверть обороняющихся при этом оказалась в плену, 2/8-й батальон вообще можно было списать со счетов - в нём оставалось около 250-и человек. После феерических побед в Африке Греция в прямом и переносном смысле встретила австралийцев ледяным душем.
       Положение на фронте стремительно ухудшалось. От главных сил греческой армии дивизии Содружества теперь были отрезаны. Командующий экспедиционными силами генерал Уилсон ещё надеялся удержать проходы в ущельях Средней Греции и дождаться там передислокации на юг из Албании 14-и дивизий генерала Цолакоглу. После нескольких аръергардных стычек (наиболее напряжённая - бой 16-й бригады у горы Олимп 18-го апреля) части Маккея и Фрейберга заняли одну из самых знаменитых оборонительных позиций в мировой истории - Фермопильский проход. Австралийские батальоны ( 2/4-й, 2/8-й, затем 2/1-й, 2/5-й и 2/11-й) под общим командованием Вэси защищали деревню Браллос, новозеландцы расположились на правом фланге вплоть до берега моря. Однако ни трёхсот спартанцев, ни кого - то другого из греков с ними сейчас не было, и дождаться их не удалось. Цолакоглу замешкался, позволив немцам взять свою армию во фланг и тыл, и 20 апреля подписал акт о капитуляции.
       С этого момента экспедиционному корпусу надо было думать уже о собственном спасении. Задача Вэси и Фрейберга заключалась лишь в том, чтобы несколько дней сдерживать немцев, позволяя флоту начать очередной "Дюнкерк", по части которых британское командование могло считаться экспертом. Вэси не питал оптимизма в отношении грядущего столкновения. Держимся, сколько можем, а там будь что будет - это решение его штаба ещё раз напоминало о Леониде и его соотечественниках. 24 апреля произошло второе Фермопильское сражение, не столь красочное и героическое как первое, но вполне заслуживающее того, чтобы о нём помнили. Немецкое наступление было задержано ещё на один драгоценный день, 15 танков осталось дымиться у входа в ущелье, а австралийцы и новозеландцы, хоть и не стяжали славу трёхсот героев, честно выполнили свой долг. Скупая оценка участника боёв, штабного офицера 2-й германской армии Фридриха Меллентина звучала им высшей похвалой: "Английские арьергарды в районе Олимпа и позднее на Фермопильской позиции действовали с большим искусством"[36].
       Продолжая отход, они неоднократно вступали в противоборство с моторизованными группами немцев. К 1 мая, когда последние британские корабли вывезли из Афин остатки контингента, потери 6-й дивизии составили 320 человек убитыми и 2030 пленными[37] (Джонстон называет более скромные цифры в отношении военнопленных - 1500 человек, очевидно, выводя за скобки тех, кто попал в плен, будучи ранеными)[38]. Сводной 19-й бригадной группе ( 2/4-й, 2/7-й и 2/8-й батальоны, отдельные артиллерийские и инженерные подразделения, тыловые службы - всего около 7100 человек) предстояло меж тем испить ещё более горькую чашу - её эвакуировали не в Палестину, как других австралийцев, а на Крит.
       Битва за этот греческий остров, продолжавшаяся с 20 по 31 мая, принесла войскам Содружества тяжелейшее разочарование. Противник, не обладая численным и техническим превосходством, не имевший господства на море, хоть и очень дорогой ценой, но осуществил уникальную воздушно - десантную операцию и разгромил одни из лучших британских соединений. Австралийцы вроде бы не имели оснований стыдиться - 2/4-й батальон мужественно дрался под Иераклионом, 2/7-й и 2/8-й батальоны в жарком рукопашном бою сдержали 101-й немецкий горноегерский полк на дороге Суда - Ханья (27 мая). Спустя два дня в обстановке полного развала обороны и поспешной эвакуации 2/7-й батальон героически защищал деревню Стилос, прикрывая отход товарищей к портам. Стойкость обернулась трагедией - половина контингента, в том числе и весь 2/7-й батальон, эвакуироваться просто не успели. В боях на Крите из состава 6-й дивизии погибло 274 человека, 507 было ранено, 3102 оказалось в плену[39]. Соединение надолго утратило боеспособность, а в плен по итогам несчастной балканской кампании попало в полтора раза больше людей, чем за всю Первую Мировую войну. Пришло грустное осознание превосходства главного врага в тех факторах, которые традиционно считались анзаковским коньком - лихости, слаженности действий, индивидуальной подготовке бойцов, их инициативности и самостоятельности. А великолепный профессиональный командный состав вермахта давал сто очков вперёд имперским резервистам! С Великой войны изменилось многое; греческая эпопея чётко продемонстрировала это тем генералам и офицерам, кто не успел побывать на полях Франции.
       Крысы Тобрука.
       Свежей дивизии Морсхеда в Киренаике с "учителем" повезло ещё больше - в марте 1941-го здесь взялся за дело Эрвин Роммель. Британцы жестоко поплатились за отправку опытных войск в Грецию - необстрелянные части 2-й бронетанковой дивизии были разбиты в считанные дни, маневренные группы немцев дезорганизовали связь и управление (в плен случайно попал в том числе генерал О' Коннор). Даже итальянцы рядом с немцами стали действовать вполне прилично. Операция "Зонненблюме" началась 3-го апреля, 8-го в Мекилли капитулировал штаб 2-й бронетанковой, а на следующий день немцы уже увидели на горизонте Тобрук, куда спешно стягивал свои разбросанные по Киренаике бригады Лесли Морсхед. 20-я бригада Джона Мюррея успела в эти дни нюхнуть пороху, и не испытала от этого удовольствия - 2/15-й батальон лишился командира и значительной части бойцов пленными, 2/13-й некоторое время держал оборону в проходе Эр Регима, но под угрозой охвата вынужден был отступить на соединение с главными силами. В конечном итоге Морсхед собрал в Тобруке свою пехоту, оснастил итальянскими пушками противотанковые роты, занял оставшиеся в наследство опорные пункты. Теперь ему предстояло сражаться в отрыве от остальных войск армии, и именно от его стойкости зависело, сумеет ли Роммель развить достигнутый первый успех. Тобрук представлял собой слишком большую занозу в немецком тылу. Роммелю не оставалось иного выхода, кроме как вырвать её во что бы то ни стало.
       Генерал Генрих Притвиц унд Гаффрон, командир 15-й танковой дивизии, располагал на деле тремя батальонами - разведывательным, пулемётным и противотанковым; из бронетехники он имел лишь несколько лёгких БТР и БРМ. Тем не менее, во исполнение приказа Роммеля, он решил взять Тобрук с наскока. Эта попытка стоила ему жизни - меткий выстрел из трофейной итальянской пушки прямо в штабную машину сорвал атаку; взорвав мост через вади, австралийцы выиграли несколько часов. Морсхед с толком распорядился ими. Как некогда на Галлиполи, австралийцы вновь стали настоящими диггерами, и к утру 11-го крепость окружали линии колючей проволоки с минными заграждениями.
       Западный сектор 50-километрового периметра заняла 26-я бригада, южный - 20-я, восточный - 24-я (бригадир Эрик Плэнт). Кроме них, в распоряжении Морсхеда были собственные дивизионные части, без кавалерийского полка, 18-я пехотная бригада 7-й дивизии, четыре полка английской Королевской артиллерии, 3-я английская танковая бригада и 18-й индийский кавалерийский полк. Численность гарнизона достигала 26 тысяч человек, из них 14 тысяч австралийцев, на их вооружении находилось 60 танков, около 200 орудий разных калибров, почти совсем отсутствовали бронетранспортёры, ощущался дефицит противотанковых средств и миномётов.
       После полудня 11 -го апреля Роммель направил на 20-ю бригаду, прикрывавшую дорогу у Эль - Адем, свою 5-ю лёгкую дивизию. Успевшие уже привыкнуть к лёгким победам немцы неожиданно для себя натолкнулись на организованное и умелое сопротивление. Бойцы 2/13-го батальона за несколько минут уничтожили пять вражеских танков и при поддержке артиллерии сорвали атаку пехоты. На помощь 2/17-му батальону вовремя пришли четыре "Матильды", чья стрельба прижала к земле атакующий батальон врага. Ночью патрули австралийцев сорвали несколько немецких попыток засыпать взрывами противотанковый ров.
       Ночью с 13-го на 14-е 8-й немецкий пулемётный батальон при поддержке 5-го танкового полка упорно пытался пробить брешь в обороне 2/17-го батальона. Одна из героических австралийских контратак была отмечена подвигом капрала Джона Эдмондсона, молодого сельского рабочего из Уогга - Уогги. Всего шесть бойцов в полной темноте бросились, примкнув штыки, на прорвавшихся в окопы немцев. Эдмондсон получил два пулевых ранения - в живот и шею, но, захваченный горячкой боя, продолжал сражаться. Превозмогая боль, он добежал до окопа, заколол штыком двоих немцев и спас при этом жизнь офицера. Но при таких ранениях сил надолго не могло хватить даже у сверхчеловека. Эдмондсон истёк кровью, когда вернулся к своим товарищам. Первый австралийский Крест Виктории в новой войне стал посмертной наградой капрала.
       В этом ночном бою прекрасно показали себя англичане из 1-го полка Королевской конной артиллерии, мужественно действовали танкисты на своих "Крусейдерах" и "Матильдах". 8-й пулемётный батальон в результате потерял три четверти своего состава, из 38-и атаковавших немецких танков уничтожены 13, а Роммель отдал приказ на прекращение атак на участке Эль - Адем.
       Попытать счастья он решил у Рас - эль - Мадаур, используя не слишком качественные, но зато многочисленные войска итальянцев - бронетанковую дивизию "Ариете" и 62-й полк пехотной дивизии "Тренто". 15 - 16 апреля 2/24-й, 2/48-й и 2/43-й батальоны австралийцев вместе с 51-м английским артполком отразили несколько атак итальянской пехоты, поддержанной танками. Впрочем, именно плохое взаимодействие с танками в очередной раз привело к разгрому пехоты итальянских дивизий. Согласно британскому коммюнике, оно стоило врагу более чем двухсот человек убитыми и около 800 пленными. Гарнизон за период 13 - 16 апреля лишился убитыми около 150 человек, так что Морсхед вполне мог праздновать победу. Роммель, меж тем, не относился к числу генералов, теряющих присутствие духа при срыве их планов. Не получилось взять Тобрук с ходу - подготовимся к масштабному штурму - решил он, подтянув к городу новые итальянские части.
       На глазах у прибывшего вскоре инспектора - заместителя начальника Генерального штаба вермахта Фридриха Паулюса - Роммель 30 апреля послал вперёд свои лучшие силы - 15-ю и 5-ю дивизии, итальянцы дивизий "Ариете" и "Брешиа" должны были развить успех. В 20.00 на участке 26-й австралийской бригады танковые роты 5-й дивизии, посадив на броню солдат сапёрного и 2-го пулемётного батальонов, рванулись через колючую проволоку прямо на опорные пункты. Особенно несладко пришлось 2/24-му батальону, но даже немцы были поражены, с какой отчаянной смелостью дерутся ребята из далёкого штата Виктория. Ни один из опорных пунктов не сдавался без рукопашной схватки, врукопашную дрались даже артиллеристы противотанковых пушек. "Не понимаю я вас, австралийцев" - сказал австралийцам пленённый в бою немецкий солдат - " В Польше, Франции, Бельгии, после того как танки прошли через пехоту, считалось, что та разбита. Но вы как демоны. Танки прорываются - и ваша пехота продолжает бороться"[40]. Это нежелание австралийцев следовать примеру европейских армий вырвало победу из рук Роммеля - итальянская пехота, не рассчитывавшая встретить сопротивления, умылась кровью. Немецкие танки были остановлены сосредоточенным артиллерийским огнём. Итальянские лёгкие танки дивизии "Ариете" были сметены группой из семи "Крусейдеров" и пяти "Матильд". К утру стало очевидно, что захват нескольких австралийских постов совершенно не привёл к прорыву, а атакующие понесли недопустимо тяжёлые потери. И хотя австралийцы тоже были измотаны (2/24-й батальон поредел не менее чем вполовину), успех в конечном итоге оставался за ними.
       Дальнейшие жертвы среди элитных германских частей для Роммеля были критичными, и он перешёл к планомерной осаде города, постепенно превращаемого в крепость. Австралийцы, спасаясь от постоянных налётов вражеской штурмовой авиации, зарылись в землю; многочисленные подземные ходы связали их оборонительные участки. Именно в это время родилось их прозвище - "Крысы Тобрука". Его автор, "Лорд Хэу- Хэу" (эта кличка в свою очередь появилась от не всегда внятной артикуляции - "бормотания" и может быть переведена как "господин Хм - Хм"), он же Уильям Джойс, англичанин, работавший на пропагандистскую машину Геббельса, подразумевал не только подземную жизнь австралийцев, но и их стремление унести с поля боя максимум трофеев и припасов, и вкладывал в прозвище уничижительный смысл. Австралийцы, вспомнившие свой традиционный "лэррикенизм", смогли превратить оскорбительное имя в почётное. С тех пор в их устах "Крысы Тобрука" означало принадлежность к касте храбрецов, сумевших остановить самого Роммеля. Чем агрессивнее было пропагандистское воздействие, тем веселее демонстрировали австралийцы своё презрение к врагу. Завоевали популярность, например, матчи в крикет между отдельными частями, проводимые в обязательном присутствии наблюдателей ПВО и медиков на случай налёта. А из куска фюзеляжа сбитого немецкого самолёта были отчеканены неофициальные медали с изображением зубастой крысы. Все, кому досталась такая медаль, носили её с особой гордостью[41].
       Поскольку германские подразделения требовались на египетском направлении, осадные работы остались на итальянцах. Пять их дивизий - "Ариете", "Триест" (20-й моторизованный корпус), "Брешиа", "Павия", "Болонья" (21-й армейский корпус) - образовали сплошное кольцо, не позволяя гарнизону угрожать тылам Роммеля. Только блокады у них получиться не могло - гарнизон всё время хорошо снабжался по морю. Австралийцы вели себя чрезвычайно активно - 3 - 4 мая 18-я бригада пыталась отбить утраченные в сражении 30 апреля бункеры; вскоре нашёл применение опыт "мирного проникновения" 18-го года, в новых условиях выглядевший как "агрессивное патрулирование". Итальянцы временами тоже проявляли храбрость и решительность - 16 мая их сапёры вернули некоторые потерянные опорные пункты.
       Лето прошло в непрерывных стычках и артиллерийских дуэлях. Созданная Морсхедом система обороны из двух линий ("голубой" и "красной") и маневренных резервных групп делала Тобрук чрезвычайно крепким орешком. Осаждающие не помышляли о штурме. Гарнизон планировал отсиживаться в окопах до полной победы над фашизмом. Последняя неудачная попытка 2/43-го и 2/28-го батальонов (2 августа) подправить конфигурацию оборонительного периметра привела к значительным потерям и продемонстрировала попадание в позиционный тупик, такой же, как в Великой войне. Общие потери австралийского контингента за период оборонительных операций в районе Тобрука (с 1 марта по 15 декабря 1941 года) убитыми и умершими от ран достигли 832 человек, ранеными -2177, пленными - 941, в том числе непосредственно во время осады (8 апреля - 25 октября) - 823 человека погибшими и 703 пленными (цифры существенно расходятся по разным источникам, но как правило это объясняется разными временными рамками). Командование решило сменить его польскими, чешскими и английскими войсками[42]. В течение месяца 9-я дивизия и 18-я бригада снялись с насиженных мест, оставив там только небольшие группы штабистов, 2/15-й и часть 2/13-го батальонов. Защита Тобрука - одна из самых героических страниц австралийской военной истории - завершилась для австралийцев с честью.
       Австралийцы против французов - захват Ливана (8 июня - 14 июля 1941-го года).
       Одной из больших проблем для Британии после установления во Франции вишистского режима была французская группировка в Сирии и Ливане. Эти страны, в соответствии с Версальскими соглашениями, находились под французским мандатом так же, как Палестина - под британским. Официально правительство Виши не было в состоянии войны с Великобританией, но фактически Черчилль рассматривал маршала Петэна в качестве союзника Гитлера и вёл себя по отношению к нему соответственно. Переворот Рашида Али в Ираке форсировал события - вишистское командование в Сирии предоставило люфтваффе свои аэродромы для дозаправки самолётов, перевозящих оружие прогерманскому иракскому правительству. Англичане ответили десантом в Басре и быстрым разгромом иракской армии, выйдя к сирийской границе ещё и с востока. В условиях наступления Роммеля на Египет Черчилль и ближневосточный главнокомандующий Уэйвелл стремились скорее покончить с потенциальной угрозой тылам. В мае было принято решение о захвате Сирии и Ливана.
       Для этой цели под общим командованием Генри Уилсона в Палестине сосредоточились 7-я австралийская дивизия (без 18-й бригады), 1-я дивизия "Свободной Франции" (две слабых бригады), 16-я и 23-я английские, 5-я индийская пехотная бригада, 11-й отряд коммандос, подразделения еврейской военной организации "Пальмах", исполнявшие функции гидов. Из Ирака должны были наступать ещё до двух дивизий, включая "Арабский легион". Общая численность участников операции "Экспортер" с британской стороны составила 34 тысячи человек, со стороны противника - 45 тысяч человек при 90 танках. В соответствии с планом Уилсона, вторжение производилось одновременно по четырём направлениям - на Бейрут и Дамаск из Палестины, на Триполи и Пальмиру из Ирака.
       Дивизии Лаварэка в качестве цели определялся Бейрут. 21-я бригада Стивенса при поддержке 6-го кавалерийского полка (австралийская кавалерия к этому времени получила штатное количество танков МkVIB и бронетранспортёров нескольких типов) наступала вдоль побережья от Хайфы. 25-я бригада Бакстер - Кокса вместе с 9-м кавалерийским полком должны была обеспечить овладение городом Джеззин юго - восточнее Бейрута и установление контакта с группой, наступавшей на Дамаск. Дивизия располагала сильной артиллерией (начальник - бригадир Фрэнк Берриман) - кроме своих четырёх полков ещё и 57-м лёгким зенитным, весьма полезным в условиях превосходства французской авиации, и 3-м пулемётным батальоном. Вместо 18-й ожидался подход 17-й бригады ( бригадир Стэнли Сэвидж, 2/3-й, 2/5-й пехотные, 2/2-й пионерный батальоны ), предназначенной для развития успеха.
       Противник располагал на этом участке группировкой так называемого "Сектора Южного Ливана" - 22-м и двумя батальонами 29-го полков алжирских тиральеров, по одному батальону 6-го полка африканских егерей ( механизированная часть, оснащённая лёгкими танками ), ливанских егерей, 6-го полка Иностранного легиона, 24-го смешанного колониального полка, тремя артиллерийскими дивизионами ( из них одним противотанковым ), эскадроном алжирских спаги, то есть обладал некоторым перевесом в пехоте и танках, заметно уступая в артиллерии.
       8 июня части 7-й дивизии перешли ливанскую границу, сбив передовые заслоны вишистских войск. Последним на помощь пришли два эсминца - "Гепард" и "Вальми", но австралийские артиллеристы сумели отогнать их. Существенную роль в быстром преодолении сложного горного участка до реки Литани сыграли гиды из "Пальмаха". Один из них получил пулю снайпера, когда рассматривал в бинокль французские позиции, и лишился глаза, но в результате приобрёл неотразимый шарм - лицо человека в чёрной "пиратской" повязке в шестидесятые годы стало всемирно известным. Будущий крупнейший израильский полководец Моше Даян начинал свою военную карьеру именно в качестве переводчика и командира разведывательно - диверсионного отряда при австралийской дивизии, и за службу в ней получил первую боевую награду - Военный Крест [43] ( Наш соотечественник Веллер изрядно нафантазировал о нём, в том числе "выбил глаз" Даяну под Дюнкерком. Факт ранения Даяна 8 июня 1941-го года бесспорен, воевать же на других фронтах он не мог, поскольку с 1939 по февраль 1941-го находился в английской тюрьме). Кстати, рядом в одном из подразделений "Пальмаха" служил в эти дни и Ицхак Рабин.
       Бой на реке Литани (9 июня) оказался скоротечным - достаточно было двум взводам пересечь реку на брезентовых лодках, как французы поспешно отступили. Правда, до этого от них здорово досталось отряду шотландских коммандос, поддерживавшему операцию десантом с моря. Быстро продвигаясь вдоль берега, 2/16-й батальон 14 июня вступил в Сидон, попутно был парирован удар французских танков. 25-я бригада, напротив, вскоре столкнулась с серьёзным сопротивлением при Джеззине (13 июня). Здесь Крест Виктории заслужил второй с начала войны австралиец. Рота капрала Джеймса Гордона попала под меткий пулемётный огонь и вынуждена была залечь. Гордон по собственной инициативе пополз вперёд, скрытно приблизившись вплотную к врагу, штыком заколол четырёх человек, захватил пулемёт и открыл тем самым дорогу товарищам. Здесь же трофеем 9-го кавалерийского полка стал французский танк "Рено R35", по причине своего хорошего бронирования завоевавший вскоре популярность у австралийских танкистов. Первые столкновения показали, что вишисты настроены драться всерьёз, и австралийцы, несколько дней щеголявшие в своих шляпах, сменили их на каски - куда более надёжную защиту от пуль снайперов.
       Выход австралийцев к Джеззину, а группы генерала Лежентильома, объединявшей части "Свободной Франции" и англо - индийские - к Дамаску, создал для командующего вишистскими "Силами Леванта" Анри Денца угрозу окружения. Сосредоточив на стыке наступающих группировок свои лучшие войска - полк Иностранного легиона, сенегальских и марокканских стрелков, механизированных "африканских егерей", он контратаковал англо - индийцев с фланга. В районе Мирджейюна и Кунейтра австралийские 2/5-й, 2/33-й, пионерный, пулемётный батальоны, эскадрон кавалерийского полка, артиллеристы и противотанковые батареи тоже вступили в бой, поддерживая братьев по оружию .
       19 июня сражение при Мирджейюне - самое тяжёлое для 7-й дивизии в операции "Экспортер" - вступило в решительную фазу. Командовал соединением уже Артур Аллен, поскольку с 18 июня Лаварэк принял весь австралийский корпус (6-я, 7-я, 9-я дивизии), а Блейми сохранил управление экспедиционными силами как более высокой командной инстанцией. Полк Иностранного легиона, усиленный танками, любой ценой старался отбить город - ключевую точку связи между британскими группировками. Под его натиском отдельные подразделения австралийцев начали отход. Положение было исправлено во многом благодаря смелым и профессиональным действиям офицера - корректировщика из 2/5-го артполка Артура Родена Катлера. 25-летний лейтенант и до войны отличался исключительной храбростью - в юности он спас сёрфера от нападения акулы, сам при этом рискуя жизнью. В Мирджейюне, заняв дом, удобно расположенный для целей корректировки, он под огнём провёл туда телефонную линию и точно направил огонь артиллерии своего полка. Когда легионеры попытались выбить его с позиции, Катлер организовал оборону, и при помощи противотанковых ружей сорвал наступление французской бронетехники.
       Заняв в дальнейшем новый пост на окраине города, с которого хорошо просматривалась дорога с движущимися в Мирджейюн подкреплениями, он до ночи обеспечивал свою артиллерию необходимыми данными, а затем пробрался из окружения по вражеским траншеям. Тем не менее, этот бой окончился для австралийцев неудачей, особенно обидной потому, что противнику удалось взять в плен до 80-и человек. Одновременно в тяжёлом положении оказались индийцы, штурмовавшие Дамаск, и для их поддержки был направлен 2/3-й батальон 17-й бригады. Командовал им один из героев Первой Мировой, знаменитый Артур Блэкберн, первым поднявшийся на высоты Галлиполи в день АНЗАК и заслуживший Крест Виктории при Позьере. Австралийцы пытались пробиться к окружённым в районе Мецце частям 5-й индийской бригады. К сожалению, свою задачу они не смогли выполнить до того, как совершенно отрезанные от воды индийцы капитулировали после двух суток сопротивления. Впрочем, это уже не спасло Дамаск. 21 июня город выбросил белый флаг, и принял его капитуляцию в качестве старшего офицера союзных войск именно Артур Блэкберн.
       В ночь на 24 июня началась новая атака австралийцами Мирджейюна, на этот раз завершившаяся полным успехом. В нём опять была значительная заслуга лейтенанта Катлера, с батареей 25-фунтовых пушек обеспечившего уничтожение французской противотанковой артиллерии, и открывшего дорогу собственной бронетехнике. 24 июня тиральеры, егеря и легионеры оставили город, а 6-й кавалерийский полк смог пополниться тремя целёхонькими "Рено".
       После короткого отдыха войска Артура Аллена продолжили движение к Бейруту, и 5 июля вышли к сильной вражеской позиции у города Дамур, административного центра подмандатного Ливана. До Бейрута отсюда оставалось 30 километров, вишистские войска возглавлялись самим Анри Денцем, и обеими сторонами битва рассматривалась как решающая. Аллен стремился покончить с основными силами противника путём их окружения. Основные силы 21-й бригады должны были прорвать оборону на правом флаге, в прорыв затем выдвигались части 17-й бригады и производили глубокий охват через горы.
       Ночью с 5-го на 6-е июля австралийцы скрытно переправились через реку Дамур и утром атаковали вражеские позиции в Эль - Атика (2/16-й батальон) и Эль - Бум (2/27-й батальон). Вишисты ещё держались стойко, нанося атакующим большие потери. Отчаянная храбрость лейтенанта Катлера в этом бою стоила ему ноги, ампутированной вследствие начавшейся гангрены. За действия при Мирджейюне и Дамуре он удостоился Креста Виктории, единственного в истории Королевской австралийской артиллерии. В приказе прямо сообщалось, что победой в Мирджейюне британцы в значительной степени обязаны ему. Интересна послевоенная судьба Катлера. Поступив на дипломатическую службу, он долгое время представлял Австралию в Египте, других восточных странах, в Генеральной Ассамблее ООН, а венцом его карьеры стала должность губернатора родного Нового Южного Уэльса, исполняемая им на протяжении пятнадцати лет. Персона Катлера заинтересовала крупнейшую австралийскую писательницу Колин Маккалоу ( "Поющие в терновнике", цикл исторических романов о Древнем Риме), выступившую в качестве автора его прижизненной литературной биографии[44].
       Мощная артиллерийская и авиационная поддержка наступления сломила вишистов. После овладения к вечеру вражескими позициями утром 7-го июля через Эль - Бум начали движение на север 2/3-й и 2/5-й батальоны, а также две роты 2/14-го батальона. Последние нанесли удар на Дамур с востока, а части 17-й бригады - с севера, перерезая дорогу на Бейрут. 8 июля практически все поставленные задачи были выполнены, а фронтально противника сковали солдаты пионерного батальона и 6-го кавалерийского полка. Но Денц не стал ждать полного окружения, предпочтя бегство. К 9-у июля его войска бросили Дамур, занятый вскоре без боя танковым патрулём.
       Концентрическое наступление группировок Уилсона и Слима (из Ирака) к этому моменту не оставило вишистам шансов на успех. Уже 8 июля Денц направил британцам просьбу о перемирии, 12 июля было объявлено о прекращении огня. В тот же день батальоны 7-й дивизии триумфально вошли в Бейрут, пополнивший список покорённых австралийцами ближневосточных столиц. Учитывая, что его, а также Амман и Дамаск в 1918-м году австралийцы взяли практически самостоятельно, а Иерусалим пал при их большом участии, теперь можно было смело назвать их "главной грозой" древних столиц Сирийско - Палестинского региона в XX веке. Короткая и малоизвестная война (британские цензоры всячески стремились скрыть правду о её подробностях из политических соображений - французы всё таки считались потенциальными союзниками) стоила австралийцам убитыми 416 человек и ранеными 1136 (объединённые под британским командованием войска суммарно лишились убитыми и ранеными 4052 человек). Из числа потерь вишистских войск в 6000 человек (в том числе более 1000 убитыми и 3000 пленными), на борьбу с австралийцами пришлась примерно половина[45].
      
       Интермедия. Австралийцы на Кипре
       С 5 мая 1941-го 7-й кавалерийский полк нёс службу на Кипре. Она не была отмечена боевыми столкновениями, но достойна упоминания по причине заметной роли, сыгранной австралийцами в укреплении обороны последнего форпоста Британии на островах Восточного Средиземноморья и показательной атмосфере, сложившейся в ожидании их прибытия. Киприоты меряли нынешних австралийцев мерками АНЗАКа, и ждали от них эпических подвигов. Направляя австралийцев на остров, генерал Уэйвелл (а он относился с лёгким презрением ко всем уроженцам доминионов) написал губернатору Бэттерсхиллу: "Извините, посылаю Вам австралийский полк". Ответ губернатора был остроумно - джентльменским, но достаточно хлёстким: "Я женат на австралийке 25 лет. Что такое полк?"[46]. Местное население было гораздо смелее в выражении своих эмоций. Первая же ночь в Фамагусте едва не лишила полк боеспособности - греки просто споили своей "Камандарией" всех встреченных австралийцев.
       С трудом офицерам удалось привести своих подчинённых в воинский вид, чтобы 10 мая продефилировать по улицам Фамагусты. Это шествие напоминало триумфальные проходы освободителей по улицам городов, избавленных от жестокого врага. Женщины засыпали солдат цветами и забрасывали расшитыми платками, старики на ходу угощали вином и крепкой водкой - узо. Транспортёры еле вмещали корзины с фруктами. Апофеоз наступил возле собора - греческий архиепископ дал австралийцам своё благословение и окропил святой водой их танки.
       После такого выражения чувств бойцы 7-го полка преисполнились высоким сознанием своей миссии - ведь кроме них, батальона шервудских лесников и персонала аэродромов, защищать Кипр было некому. На возражения Мензиса относительно незначительности кипрского гарнизона Черчилль ответил просто - когда немцы высадятся, гарнизон уйдёт в горы и будет там вести партизанскую войну. Состав австралийского полка, назначенного для реализации этих грандиозных планов, заслуживает перечисления - 15 "как бы танков" MkVIA и B, 14 транспортёров "Юниверсал", 65 грузовиков от 1,5 до 3-х тонн грузоподъёмностью, 26 мотоциклов и 4 х 2-фунтовых пушки.
       Компенсируя эту слабость, австралийцы непрестанным маневрированием по острову создавали у вражеской авиаразведки впечатление наличия значительных сил. Неизвестно, насколько им это удалось, но десантная операция так никогда и не была организована. А все потери контингента ограничились несколькими ранеными при воздушных налётах вишистских "Глен Мартинов" из Сирии. В августе 7-й полк убыл для несения гарнизонной службы в Левант, показав, что и без вступления в бой можно выполнить боевую задачу.
       Первый Эль - Аламейн (10 - 27 июля 1942 года)
       Вторая половина 1941-го года стала для AIF временем отдыха и восстановления сил. С сентября они не принимали участия ни в одной крупной операции. Тем временем в Восточной Африке завершился разгром итальянцев, восстановила независимость даже Эфиопия, Гитлер напал на Советский Союз, в Ливии дважды накатывались и откатывались волны британских и немецких наступлений. Декабрь 1941 года кардинально изменил расстановку сил в войне - нападение Японии на Пирл - Харбор и Сингапур сделало США участником антигитлеровской коалиции, а для Австралии обозначило проблему защиты собственных рубежей от весьма вероятного вторжения.
       Почти все сухопутные соединения были отозваны на родину. В Африке осталась только дивизия Морсхеда, пополненная и перевооружённая после Тобрука. Ей предстояло ещё сыграть свою роль в решающем сражении североафриканской кампании - битве при Эль - Аламейне. Дивизия в декабре - январе перешла на новые штаты. Пехотные батальоны были значительно усилены миномётами и другими техническими средствами.
       Батальон штата декабря 1941-го включал штаб ( 6 офицеров, 52 солдата и унтер-офицера, в том числе врач, 2 сержанта медслужбы и даже мастер по педикюру), штабную роту ( 9 офицеров, 277 прочих чинов, в том числе взвод связи из 34 человек; зенитный взвод из 17 человек на шести грузовиках, четыре из которых вооружались спаренными зенитными пулемётами и ПТР "Бойс"; миномётный взвод из 42 человек, 6 х 3-дм миномётов, 7 транспортёров "Юниверсал"; взвод транспортёров из 62 человек, в том числе 2 офицеров, 13 "Юниверсал Керриеров", 4 х 2-дм миномёта, 4 ПТР "Бойс", по одному в каждой из четырёх секций, 12 мотоциклов в мотоциклетной секции; пионерный взвод из 22 человек; административный взвод из 94 человек, в том числе 2 офицера), 4 стрелковых роты (5 офицеров, 124 прочих чинов, в том числе управление из 12 человек, включая 2 офицеров; три взвода по 39 человек, вооружённых одним 2-дм миномётом, одним ПТР, тремя пулемётами "Брен", тремя пистолетами - пулемётами Томпсона или Оуэна). Штатная численность такого батальона достигла 860 человек, в том числе 35 офицеров, количество бронетранспортеров возросло до двадцати, миномётов - до 22-х.[47]
       Кавалерийский полк дивизии был переоснащён на современные "Крусейдеры" вместо пулемётных MkVIB, артиллерия полностью перешла на 25-фунтовые полевые и 2-фунтовые противотанковые пушки. В каждой бригаде по штату развернулись противотанковые роты из 9-и пушек. В таком виде 9-я дивизия и приняла участие в летних оборонительных боях 1942-го года, когда Роммель в последний раз пытался переломить ход войны в Африке.
       21 июня танки Роммеля ворвались в Тобрук, рассеяв и пленив защищавшие город английские, южноафриканские и индийские части (последние австралийцы к тому моменту город давно покинули). В тот же день простимулированный генерал - фельдмаршальскими регалиями "лис пустыни" отдал приказ на вторжение в Египет. 26 - 27 июня у Мерса - Матрух передовая оборонительная линия 8-й британской армии генерала Окинлека развалилась под яростным напором германо - итальянских дивизий. Индуктивное воздействие немцев, кстати, на итальянцах сказалось очень благотворно. Они подтянулись и в сражении более не представляли собой беспомощную толпу, хотя британским солдатам по-прежнему заметно уступали. Не дав своим измученным бойцам окунуться в воды Средиземного моря, новоиспечённый генерал - фельдмаршал бросил их к Нилу. 1 июля началась битва при Эль - Аламейне, в первые дни которой наступательный порыв Танковой Армии "Африка" иссяк, обходный маневр через горный кряж Рувейсат был сорван стойким сопротивлением южноафриканцев, а 9-го июля в дело наконец вступила свежая 9-я дивизия Морсхеда.
       Австралийцы заняли крайний прибрежный участок прямо перед Эль - Аламейном. Пока немецкие танки догорали южнее, на Рувейсате, Окинлек решил ударить вдоль берега, на пункт Тель - эль -Эйса. Оборонявшая его итальянская 60-я дивизия "Сабрата" при виде уже знакомых "бронзовых гигантов" резко пала духом. Подготовиться как следует к отражению атаки итальянцы просто не успели. Огнём тяжёлой артиллерии их разметало, и к вечеру 10-го в руках у австралийцев находилось уже 1500 пленных. 26-я бригада, продолжая преследование, неожиданно для самой себя вышла прямо к штабу армии "Африка". Никого из высших офицеров там не было - по своему обыкновению, Роммель с ближайшими помощниками мотался по передовой. На этот раз роль героя - спасителя выпала подполковнику Меллентину, с писарями, связистами и зенитчиками остановившему порыв австралийцев на окраинах Тель - эль - Эйсы.
       Вечером на помощь храбрым германским штабистам (а в отличие от многих других, они действительно были храбрыми - рота радиоперехвата, например, в бою 10 июля погибла практически целиком) подошли полк 164-й немецкой и подразделения итальянской дивизии "Триест", вскоре появился и сам вездесущий Роммель. На прибрежном шоссе ожесточённая схватка не раз доходила до рукопашной. 11 июля 24-й австралийский батальон при поддержке танков 44-го английского полка штурмом взял ключевую возвышенность (высота 24), а отрезанный в результате батальон дивизии "Триест" почти весь сдался в плен. Контратака немцев 12 июля стоила им шестисот убитых и раненых, итальянские части теряли остатки боевого духа. Положение итало - германских войск оценивалось как критическое; Роммель во что бы то ни стало решил отвлечь внимание Окинлека от Тель - эль - Эйсы, нанеся удар через кряж Митейрия на Эль - Аламейн, в тыл прорвавшейся 26-й бригаде.
       Этот удар был отражён благодаря стойкости южнофриканцев. 14-го 21-я танковая дивизия немцев опять пошла на закрепившихся у Тель - эль - Эйсы солдат 26-й бригады и переброшенной из резерва 24-й. Высота 24 ценой больших жертв была возвращена, а Меллентин вновь со свойственной ему конкретностью отметил: "Австралийская пехота показала, что является тем же грозным противником, с которым мы встретились во время первой осады Тобрука"[48]. Попытка австралийцев вернуть утраченное ночью с 16-го на 17-е июля ( атаковала 24-я бригада Артура Годфри вместе с эскадроном капитана Файфа из кавалерийского полка дивизии и "Валентайнами" 44-го полка) не привела к успеху, хотя итальянские дивизии "Тренто" и "Триест" еле держались. Наконец, решающий удар Роммель нанёс 17-го - 9-я дивизия сдала ряд рубежей, оставив врагу несколько сотен пленных. Тем не менее, разгромить её немцам не удалось, и опасный выступ у Тель - эль - Эйсы продолжал нависать над германским флангом. За семь дней кровопролитных боёв австралийцы уничтожили около двух тысяч врагов и пленили 3700.
       22 июля Морсхед пошёл в очередную атаку - 26-я бригада наступала на юг от Тель - эль - Эйсы, 24-я - восточнее у Тель - эль - Макхад. Усиливал австралийцев 50-й танковый полк. Ставилась цель прорваться к действующим вдоль кряжа Рувейсат 161-й индийской и 2-й новозеландской бригадам. Успех означал окружение лучших сил Роммеля, к тому моменту уже оставшихся без танков. Пустыня вновь стала ареной рукопашных схваток, на пределе человеческих сил и ярости. Короткий пока список обладателей Креста Виктории пополнился ещё одним именем. Рядовой 2/48-го батальона Артур Стэнли Герни, обнаружив, что в его роте не осталось боеспособных офицеров и некому принять командование, с группой солдат бросился на вражеских пулемётчиков, штыком последовательно уничтожил два расчёта, и погиб в бою с третьим. Когда товарищи нашли его тело, то обнаружили, что и этот бой он успел выиграть. Более ста человек выбыло из 2/48-го батальона в этот день. Повторяя оценку Роммеля, данную им после боёв 10- 17 июля, можно было утверждать - "Реки крови вылиты на жалкие полоски земли"[49]. Из-за катастрофической неудачи индийцев наступление не получило, однако, развития, и продвижение австралийцев остановилось к вечеру.
       Последняя их атака в сражении у Эль - Аламейна завершилась тяжёлым поражением. В ночь на 27-е июля 24-я бригада атаковала пункт Саньет - эль - Митейрия на полпути между Тель - эль - Эйса и Эль - Аламейном. Восточнее её должны были поддержать южноафриканская, 1-я английская бронетанковая дивизии и 69-я английская пехотная бригада. Однако когда 2/28-й батальон выполнил поставленную задачу и занял селение, а 69-я бригада тоже глубоко вклинилась во вражескую оборону, обнаружилось, что командир английской танковой дивизии отказался атаковать по причине узости проложенных проходов в минных полях. Роммель быстро воспользовался заминкой. Сводная группа его танковых дивизий нанесла контрудар, разгромила англичан и блокировала 2/28-й батальон. Австралийцы в безнадежной ситуации держались недолго. Убитыми и ранеными батальон потерял 65 человек, 93 человека смогли выйти из окружения, но остальные оказались в немецком плену. На этом драматическом эпизоде Первая битва при Эль - Аламейне завершилась. Роммелю удалось уцелеть и остановить катастрофу. 9-я дивизия потеряла в общей сложности 2552 человека из примерно 8000, реально участвовавших в сражении[50].
       Второй Эль - Аламейн
       В первые дни осени 1942-го года рухнули последние надежды Роммеля на благополучный исход дел в Африке. Сражение у Алам - эль - Хальфы (29 августа - 4 сентября), как заметил Меллентин, подчеркнуло правоту Наполеона - "Бог на той стороне, где больше войск". Как ни искусен был "Лис пустыни", как ни великолепно дрались его войска, преимущество нового британского командующего Бернарда Монтгомери в силах и средствах, помноженное на осторожность и мужество, определяло исход битвы. У австралийцев в активных действиях участвовал только 2/15-й батальон, его атака 1 сентября стоила ему 39 человек убитыми, 109 ранеными и 25 пропавшими без вести; в плен взято 140 немцев[51]. Главные события развернулись восточнее, и они поставили точку в африканских наступательных акциях стран Оси. Окружить британцев не удалось, их силы росли с каждым днём, и в октябре Монтгомери удалось обеспечить настолько значительное превосходство, что смертельный удар парировать не сумел бы даже фантастически везучий военный гений. Ко всему прочему, в день начала британского наступления Роммель находился на излечении очень далеко от линии фронта.
       23 октября дивизия Морсхеда находилась "на острие главного удара", тесня приморский фланг врага. Используя полное господство в воздухе и огромную мощь артиллерийского огня, австралийцы проломили фронт 164-й пехотной дивизии вермахта. Ночью, дав время инженерам для снятия вражеских противотанковых мин, за пехотой двинулась бронетехника. 24 октября усилиями войск 30-го британского корпуса вражеские дивизии "Тренто" и 164-я были поставлены на грань разгрома. Нельзя сказать, что эта победа была легкой - жизнью за него заплатили многие, cумевшие уцелеть в самых крутых переделках. Капитан Уильям Кобб из 2/15-го батальона накануне поделился с друзьями своим предчувствием смерти; им странно было слышать подобное от человека, прослывшего редким смельчаком и дважды награждённого Военным Крестом. Однако он погиб одним из первых, за ним последовал и командир батальона Кейт Мэгно. Современная война, не признававшая тыла и не замечавшая знаков Красного Креста, перемалывала и тех, кто ещё в Первую Мировую считался мало подверженным опасности. Спасая раненого, погиб санитар 2/48-го батальона Мур. Майора медицинской службы Сеймура вражеский снаряд нашёл, когда он пытался укрыть раненого товарища в песчаной яме.
       25 октября 26-я австралийская бригада овладела ключевой точкой немецкой обороны - песчаным холмом 29, с которого на большую дальность просматривалось поле боя. 40 - летний рядовой 2/48-го батальона Перси Грэтвик в этом бою лично уничтожил две пулемётные и миномётную огневые точки противника вместе с расчётами, используя и пулю, и штык. Однако буквально через минуту вражеский пулемётчик достал его, и Крест Виктории оказался уже посмертной наградой.
       Возвращённый из санатория Роммель судорожно пытался склеить трещавшую по всем швам оборону, бросая в контратаки свои слабые, но казавшиеся неистребимыми танковые дивизии. Песчаная дюна N29 превратилась в подобие местности у форта Дуомон ( австралийский связист написал: "В худшем месте я нигде не был на этой войне" [52]). Британцы остановились. В какой - то момент казалось, что наступление Монтгомери сорвано, а Черчилль в сердцах бросил: "Неужели нельзя найти генерала, который может выиграть сражение?"[53]
       В ночь на 29 октября 20-я ( бригадир Уильям Уиндейер) и 26-я бригады, поддержанные 40-м и 46- м танковыми полками, атаковали части немецкого 115-го мотострелкового и итальянского 7-го полка берсальеров на железной дороге в районе так называемого "поста Томпсона". К удивлению всех, итальянские берсальеры на этот раз дрались так хорошо, что вызвали похвалу Роммеля ( "Немецкий солдат поразил мир. Однако итальянский берсальер произвёл впечатление на немецкого солдата" [54]). В темноте танки и пехота британцев утратили связь между собой, возникла неразбериха. Атака сорвалась, стоив австралийцам двухсот человек.
       30 -31 октября сражение за "пост Томпсона" продолжилось, а Роммель бросил на австралийцев маневренную группу 15-ю танковой дивизии. Геройски пал в одной из схваток сержант 2/48-го батальона Уильям Кибби, отличавшийся уже несколько раз за прошедшую неделю. Ему приходилось и брать на себя командование взводом, и возглавлять штыковые атаки, на личном счету его было несколько заколотых немцев. 31 октября Кибби, стремясь расчистить дорогу роте, вдавленной в песок пулемётным огнём, в одиночку рванулся вперёд, забросал гранатами немецкие огневые точки, но при этом погиб и сам. В 9-й дивизии его Крест Виктории стал четвёртым по счёту ( в 2/48-м батальоне - третьим ), и, как предыдущие, посмертным. Напряжённость боёв характеризуют потери батальона - с 23 октября по 2 ноября он лишился 98 человек убитыми и умершими от ран и 243 - ранеными, то есть фактически половины состава.
       Морсхед израсходовал все резервы, даже 2/3-й пионерный батальон впервые в своей истории принял участие в атаке. Среди жертв появились старшие начальники - вражеский снаряд угодил в штабной блиндаж Артура Годфри, смертельно ранив бригадира и убив нескольких офицеров. Несмотря на то, что ценой отчаянных усилий немцам удалось восстановить связь с отрезанным 115-м полком, отбросить австралийцев на прежние рубежи они не смогли, и растратили в борьбе с ними свои последние ресурсы топлива. Потери в живой силе и технике также были высоки. Поэтому, когда на широком фронте, в том числе через порядки 9-й дивизии, 2 ноября Монтгомери бросил свои многочисленные танки, упорство солдат Роммеля сразу иссякло. Немецко - итальянская армия, обескровленная и истощённая, сначала подалась назад, а вскоре уже поспешно отступала, пытаясь сохранить остатки боеспособных людей, танков и артиллерии. Эль - Аламейн для Британии стал чем - то вроде Сталинграда, хотя и несравненно меньшим по масштабам. А роль австралийцев в нём лучше всех оценил не слишком щедрый на похвалы своим войскам Монтгомери: "Мы не смогли бы выиграть сражение в 12 дней без великолепной 9-й австралийской дивизии"[55]. Своей крови она не пожалела - всего за четыре месяца боёв окрестности Эль - Аламейна стали могилой для 1225 её бойцов; 3648 человек поступили в госпитали, а 946 оказались в плену[56].
       На этом африканская эпопея "Крыс Тобрука" закончилась. Австралийцев ждала родина, и новые тяжёлые испытания в джунглях тихоокеанских островов. Главные события завершающего периода Второй Мировой в Европе происходили уже без них. Между тем, начальник штаба Монтгомери генерал Гинганд в день "Д" (6 июня 1944 года) с горечью бросил: "Боже мой, да если бы 9-я австралийская дивизия была с нами сегодня утром..."[57].
       Примечание. О роли одного австралийца в операции "Оверлорд".
       Несмотря на эти сетования Гинганда, некий Мейрик Клифтон Джеймс, уроженец австралийского Перта, сыграл весьма заметную роль в успехе "Оверлорда". Как известно, в преддверии высадки в Нормандии союзные разведывательные органы провели ряд масштабных дезинформационных операций, стремясь запутать врага относительно места и времени высадки. Что стоила одна "ударная армия Паттона", якобы предназначавшаяся к броску через Па - Де - Кале!
       С чего бы в этих операциях засветиться Мейрику Джеймсу, скромному служащему финансового корпуса британской армии и в довоенной жизни - малоизвестному актёру? А с того, что он имел поразительное внешнее сходство с самим Монтгомери, чем британская разведка не преминула воспользоваться. И вот незадолго до дня "Д" лже - Монтгомери с большой помпой прибыл в Гибралтар, долго общался с губернатором, объезжал крепость. А приглашённый на приём по этому поводу испанский офицер, являвшийся одновременно агентом германской разведки, немедленно "слил" в Берлин сенсационную информацию - Монтгомери явно готовит десант на южном побережье Франции, иначе зачем бы ему в такой момент навещать Гибралтар! Кстати, к этой акции приложил руку и Ким Филби, тогда резидент Ми - 5 в Испании[58].
       Австралийские авиаторы в войне против Германии и Италии.
       Первый австралиец, который принял непосредственное участие в боевых действиях Второй Мировой войны, как и следовало ожидать, принадлежал к лётному персоналу ВВС. 4 сентября в составе экипажа бомбардировщика лейтенант Бро вылетал в неудачный рейд к Вильгельмсхафену, стоивший англичанам семи машин из 29-и[59]. К концу 1939-го года Англию защищали уже 450 австралийских пилотов, больше, чем их оставалось в собственных регулярных ВВС. Основная масса, в силу ограниченной практики, пошла на доукомплектование экипажей бомбардировщиков, хотя немало добровольцев записались и в истребительные эскадрилии, вскоре один на один сошедшиеся с асами люфтваффе в грандиозной "Битве за Англию". Заметную роль удалось сыграть австралийским лётчикам - истребителям в сражениях на Ближневосточном театре, где ими были укомплектованы три "национальных" эскадрилии, и ещё в четырёх английских они составляли весомый процент.
       Жаркое небо над пустыней. Австралийские истребители в Средиземноморье (1940 - 1945 годы).
       Воздушные схватки в африканском небе шли с не меньшей интенсивностью, чем на земле. Только итальянские пилоты оказались несравненно боеспособнее и искуснее своих сухопутных товарищей. К тому же имперская авиация на этом второстепенном театре и оснащалась по "второму сорту" - основным истребителем оставался биплан "Гладиатор"; его соперник - такой же биплан "Фиат" CR 42 - обладал небольшим преимуществом в скорости и лучшим вооружением (2 х 12,7-мм пулемёта против 4 х 7,7-мм). Сильные пустынные ветры, несущие тучи песка, сами условия жизни в пустыне, когда, по воспоминаниям офицера 3-й эскадрилии Джона Джексона, "мы теперь с песком внутри и снаружи, и скрежеща зубами, всегда чувствуешь гравий и песок", делали службу вдвойне тяжёлой. Затруднялась подготовка лётчиков, не служивших ранее в кадровом персонале. Тот же Джексон, пытаясь опробовать свой "Гладиатор", из -за бури взлетел только на второй день, а потом опять "выдерживал паузу". "Ну вот теперь я настоящий пилот" - писал он с сарказмом - "20 минут полёта и обстрелянный куст - большая подготовка"[60].
       Тем не менее, первые победы на счету австралийцев появились уже в осенних боях 1940-го года. Например, 9 октября открыл свой список один из лучших в будущем асов - "Эйп" Каллен, служивший в 80-й английской эскадрилии. В ноябре на угрожаемый участок фронта прибыла наконец и 3-я эскадрилия RAAF (командир до весны 1942-го - Йен Мак Лахлен). 19 ноября состоялось её довольно успешное боевое крещение в сложной ситуации - четвёрка флайт-лейтенанта Блейка Пелли выдержала столкновение с 18-ю "Фиатами", потеряв один самолёт и сообщив об уничтожении как минимум одного. Армейские патрули зафиксировали падение трёх вражеских машин, так что счёт Пелли и его уцелевших товарищей Роулинсона и Бойда возрос[61](интересно, что в исследовании М.Зефирова, основанном на английских и итальянских источниках, этот бой вообще не нашёл лотражения). 12 и 13 декабря эскадрилия дважды вступала в ожесточённые групповые схватки. Первая обошлась без потерь, троим офицерам (Бойду, Артуру и Гатварду) засчитали победы (правда, на самом деле был сбит всего один "Фиат"). Зато во второй из шести "Гладиаторов" уцелело только два. Будущий герой и ас, а тогда юный начинающий пилот Уилфред Артур выжил практически чудом - ранец его парашюта зацепился за крыло и смог раскрыться только на высоте 300 метров. Сказалась тактическая неподготовленность австралийцев - напав на пятёрку бомбардировщиков "Спарвиеро", они проглядели группу прикрытия из восьми CR. 42. Единственный пилот, чьи действия можно было назвать безупречными - кадровый флаинг - офицер Алан Хилл Бойд смог в неравном бою одолеть двух противников и спасти сбитого товарища - Алана Гатварда. Совершив вынужденную посадку, Бойд отремонтировал свой самолёт, посадил на колени Гатварда, чья машина получила значительные повреждения, и вернулся на аэродром[62].
       Бойд и Каллен, кстати, вошли в число наиболее результативных пилотов "Гладиаторов", сбив на них по шесть машин противника (весь победный счёт 3-й эскадрилии в период действий на этих бипланах составил 16 единиц). К сожалению, особенно развернуться их талантам не удалось - первый уже в конце 1940-го убыл на родину, второй погиб 4 марта 1941-го года, успев за пять месяцев одержать пятнадцать личных побед (9 - на "Харрикейне")[63].
       Благодаря перевооружению на "Харрикейны" британцы в первые месяцы 1941-го года получили преимущество над противником; в напряжённых боях января - апреля, когда дважды решалась судьба Киренаики, 3-я эскадрилия сбила ещё 34 самолёта, среди которых появились и германские "Юнкерсы" и "Мессершмиты". Главнокомандующий ВВС Ближнего Востока главный маршал авиации Артур Лонгмор назвал работу эскадрилии в этот период "превосходной", особенно отметив её "высокий моральный дух и приспосабливаемость к условиям пустыни"[64].
       В июне - июле лётчики эскадрилии столкнулись с новым противником - вполне современными французскими "Девуатинами" - в небе над Ливаном. К этому моменту вместо "Харрикейнов" они освоили американские Р - 40 "Томахаук", самолёты, поначалу сильно раздражавшие своими ненадёжными двигателями, но зато обладавшие хорошей скоростью, маневренностью и более мощным вооружением; они были вполне достойными противниками новым итальянским монопланам "Фреччья" и "Саетта", хотя и уступали "Мессершмитам" последних модификаций. Правда, в боях с авиацией Виши потенциал этих самолётов не всегда был полностью востребован - по большей части противник уничтожался на аэродромах, так как почти не имел надёжной системы наблюдения и оповещения, а также современных зенитных средств. В первые дни лучшая часть авиации Анри Денца сгорела на земле, лишь изредка вступая в бои с британцами.
       Перебрасывая в Сирию и Ливан новые группы самолётов, французы обрекали их на аналогичную судьбу. Например, 26 июня австралийские "Томахауки" внезапно атаковали аэродром Хомс, уничтожив пять "Девуатинов" и повредив ещё шесть. Ни один из французских лётчиков в воздух не поднялся. 29 июня первый боевой вылет новой 450-й эскадрилии, в мае прибывшей в Египет и направленной набираться опыта у своих земляков в Ливан, на аэродром Баальбек, тоже завершился плачевно для французов. Слабые их попытки противодействовать давлению британцев обычно заканчивались тяжёлыми поражениями. Например, 10 июля, атаковав группу бомбардировщиков "Бленхейм", пять "Девуатинов" подставились под удар семи истребителей сопровождения из 3-й эскадрилии. В результате они потеряли четыре машины, а австралийцы - ни одной.
       Всего за эту кампанию боевой счёт 3-й эскадрилии пополнился 24-мя победами; среди отличившихся значились будущие асы Питер Тернбулл и Роберт "Бобби" Гиббс ( первая победа - 11 июня - над "Девуатином"). Ни один австралийский лётчик не погиб, и командование вполне могло бы ими гордиться, если бы не произошедший "под занавес" неприятный инцидент. Анри Денц, прибыв на переговоры о капитуляции, неосмотрительно поставил свой самолёт рядом с местом расположения 3-й эскадрилии. По возвращении он недосчитался многих ценных вещей - компасов, часов, парашютов. Джексон, зачинщик грабежа, интеллигентно названного "сувенирингом", указал, что один из бойцов умыкнул даже стульчак, а свои действия прокомментировал так: "Хотите сохранить свои вещи - ставьте достаточно охранников". Военный суд не был слишком суровым, тем более что страсть австралийцев к подобному "сувенирингу" стала уже притчей во языцех. Эскадрилия даже успела получить знакомое любителям русского блатного жаргона прозвище "клифти", в приблизительном переводе означающее тех, кто "поднимает всё, что плохо лежит". Прибыв в Ливан с 28-ю грузовиками, она убывала оттуда на 67-и машинах, в основном уведённых из встреченных на пути деревень и оперативно перекрашенных в нужный камуфляж. Командир Питер Джеффри восседал на первоклассном "седане" "Линкольн V8", не предусмотренном никаким штатным расписанием[65].
       Осенью 1941-го три австралийских эскадрилии уже вновь воевали в небе Ливийской пустыни. 3-я и 450-я объединились в 239-е истребительное авиакрыло ( в него же вошла английская 112-я эскадрилия, в которой служило несколько австралийских пилотов). В январе крыло начали перевооружать на усовершенствованную модель Р - 40 -"Киттихаук", а возглавил его австралийский ас, отличившийся в боях над Ла Маншем - Говард Мейерс. 451-я, на вооружении которой продолжали сохраняться "Харрикейны" и "Лизандеры", с июля 1941-го по январь 1942-го выполняла миссии непосредственной поддержки войск 13-го британского корпуса; два самолёта несли дежурство в осаждённом Тобруке. Затем до начала 1943-го года она дислоцировалась в Сирии.
       Самую большую известность на этом этапе войны получил Клайв Колдуэлл, носивший характерное прозвище "Киллер". Весь довоенный лётный опыт банковского клерка ограничивался занятиями в аэроклубе, да и для зачисления в истребители ему пришлось немного омолодить себя, так как его реальные 29 лет являлись запредельным возрастом. Поступив в 250-ю английскую эскадрилию, первого бесспорного успеха он добился только 26 июня 1941-го года. Зато в следующие полгода он стал настоящей грозой "Мессершмитов" и "Юнкерсов". Бесстрашно вступая в бой с любым встреченным противником, Колдуэлл сумел записать на свой счёт двух знаменитых асов, командира 2-й группы 27-й истребительной эскадры Вольфганга Липперта ( тот одержал до встречи с "Киллером" 29 побед, а бой 23 ноября стал для него последним) и Эрбо фон Кагенека (67 побед, 24 декабря, как ранее Липперт, умер от полученных ранений). 5 декабря 1941 года австралиец поставил рекорд - в одиночку за 18 секунд "завалил" пять "Юнкерсов - 87". Только одному английскому асу удалось превысить это достижение, а среди австралийцев Колдуэлл остался непревзойдённым. "Киллером" его, впрочем, прозвали не столько за это, сколько за то, что однажды он расстрелял прыгнувшего с парашютом немецкого лётчика. Подобное поведение в Африке считалось крайне неджентльменским, но объяснялось тем, что накануне вражеский пилот поступил так же с другом Колдуэлла Дональдом Мунро. Кроме того, сам "Киллер" прокомментировал этот случай так: "Я не желал, чтобы он ещё раз попытал счастья против нас. Я никогда не стрелял в тех, кто после приземления мог быть взят в плен", а в дневнике записал - "Это или Ваша жизнь, или чужая. Это война"[66].
       В январе он возглавил 112-ю эскадрилию, и в её составе довёл счёт побед до 22-х (с учётом неподтверждённых - до 25-и, из них 10 Bf - 109), в том числе 24 февраля 1942 года сбил третьего своего эксперта - Ганса - Арнольда Штальшмидта (59 побед). Тем самым было поставлено сразу несколько рекордов - кроме первого места среди австралийцев, также лучшего результата, достигнутого на Р - 40, и лучшего среди всех союзных пилотов в североафриканской кампании. Характерным приёмом уклонения от внезапно зашедшего в хвост противника у Колдуэлла было сваливание самолёта в свободное падение ("Толкай всё в угол, даже если больно" - так описал этот приём сам автор). Через несколько секунд на пределе человеческих возможностей пилот вновь брал управление и оказывался выше преследователя, не решающегося повторить опасный маневр. Впоследствии именно это приём не раз спасал жизнь эксперту N1 Второй Мировой войны - Эриху Хартманну.
       Воздушные сражения в Северной Африке были насыщены масштабными схватками - иногда в одном бою сходились до полусотни самолётов. Например, 14 марта 1942 года вся 3-я эскадрилия (24 "Томахаука"), прикрывая 12 бомбардировщиков "Бостон", вышла к германскому аэродрому Мартуба. Навстречу им поднялись два десятка германских Bf - 109 и итальянских C.202 "Фольгоре". Соперники разменяли по четыре машины - из австралийских пилотов один погиб, один парашютировался, двое на повреждённых самолётах всё-таки смогли дотянуть до аэродрома.
       Везде - над Эль - Аламейном, в Тунисе, в итальянском небе австралийские лётчики не давали оснований для упрёков в непрофессионализме и недостаточной храбрости. Хотя максимальное число воздушных побед приходилось на североафриканскую кампанию, а с 1943-го года противодействие немцев становилось всё слабее, австралийцы осваивали с успехом и штурмовую, и разведывательную специализацию. 3-я эскадрилия к концу войны ( а она сражалась в Европе до 2 мая 1945 года) стала самым результативным воздушным подразделением британских ВВС на Средиземноморском театре. Общий счёт её достиг 217 сбитых самолётов врага, кроме того, 29 самолётов были уничтожены на земле; жертвами австралийских штурмовок стали 709 автомобилей, 28 морских судов, 12 поездов[67]. Через эскадрилию прошло не так много асов ( Тернбулл с 11-ю победами, Гиббс, с 10-ю, Эндрю "Никки" Барр, все 11 побед одержавший в её составе и возглавлявший её с мая до 26 июня 1942-го года, когда он был сбит и пленён), но лётчиков всегда отличала образцовая взаимовыручка, замечательный товарищеский дух, самопожертвование. Гиббс, дольше всех возглавлявший эскадрилию (с февраля 1942-го по май и затем с 26 июня по апрель 1943-го), например, однажды повторил подвиг Фрэнка Макнамары. Он сел в пустыне, чтобы захватить с собой сбитого товарища, поломал при этом стойки шасси и выбросил свой парашют, освобождая место в тесной кабине, но на аэродром вернулся вместе со спасённым. Гиббсу же три недели спустя пришлось совершить вынужденную посадку и 80 километров идти по пустыне к своим войскам[68].
       90 человек потеряла эта часть погибшими (из них австралийцев - 84), несколько раз полностью переменив свой лётный персонал. Последними самолётами, поступившими на её вооружение, были американские "Мустанги", и в Италии их рулевое оперение украсилось рисунком созвездия Южного Креста. Этот гордый символ национальной принадлежности украшает машины эскадрилии и сейчас.
       Результаты 450-й эскадрилии были значительно скромнее - командование чаще привлекало её к решению штурмовых задач и сопровождению бомбардировщиков. Тем не менее, молодые пилоты в период наиболее тяжёлых воздушных боёв с февраля по май 1942 года добились 49 побед ценой 28 своих самолётов. Штурмуя вражеские позиции в сражении при Эль - Аламейне, они значительно облегчили задачу своей пехоте.
       В последующих боевых действиях в Италии приняли участие все три австралийские эскадрилии. Пожалуй, самым неприятным днём в этой кампании для истребителей стало 11 августа 1943 года, когда в результате налёта "Юнкерсов - 88" на земле аэродрома у Агосты сгорело сразу 18 "Киттихауков" (7 - 3-й эскадрилии и 11 - 450-й). К счастью, при этом почти не пострадали люди - ещё Питер Джеффри в Ливии установил правило не располагать палатки экипажей слишком близко к самолётам, что спасло много жизней и помогало легче переносить вражеские бомбардировки. В Италии основные усилия лётчиков приходились на барражирование над полем боя, в ожидании всё менее вероятных немецких контратак, и штурмовки оборонительных рубежей. Случались и масштабные бомбардировочные налёты - 21 марта 3-я и 450-я эскадрилии участвовали в атаке Венецианской гавани (операция "Боулер"), потопив там несколько судов и разрушив портовые сооружения. Итогом боевых действий 450-й эскадрилии стали 63 погибших, в том числе 49 австралийцев; 451-й - 28 погибших, из них 18 австралийцев[69].
       Нельзя не упомянуть и тех уроженцев Австралии, кто на Средиземноморском театре воевал в английских частях, тем более, что именно из них вышло большинство самых результативных пилотов. Здесь началась карьера австралийского аса N2 - Адриана Филиппа "Тима" Гольдсмита. Записавшись в авиацию в возрасте 19 лет ( 1940-й год), карьеру он начал со скромного сержантского чина. Главные свои подвиги молодой истребитель совершил над Мальтой - первую победу одержал 26 марта 1942 года, в первую неделю мая поставил рекорд, сбив за семь дней шесть самолётов, а к моменту завершения "тура" ( июль) имел 12 бесспорных побед.
       В 250-й, 260-й и 4-й южноафриканской эскадрилиях учился воевать Джон Уэдди, второй по результативности австралийский ас Германо-итальянского фронта и третий - по общему итогу войны. Его близким другом, наставником и крёстным отцом дочери был Колдуэлл, и первый свой полёт Уэдди совершил в качестве его ведомого. 12 мая 1942 года Уэдди вплотную приблизился к тому, чтобы достичь одного из рекордов учителя - в одном бою сбил два "Юнкерса" и два сопровождавших их "Мессершмита". К ноябрю 1942 года за Уэдди числилось 15 лично уничтоженных врагов, и на тихоокеанский театр он отбыл уже признанным авторитетом, почти столь же известным, как его учитель. Ещё одним асом 250-й эскадрилии стал австралиец Роберт Уиттл, сбивший в Африке 8 самолётов противника. В небе Мальты все свои 10 побед с 17 марта по 2 июля 1942 года одержал Пол Бреннан.
       Прославленный пилот Первой Мировой, Питер Рой Драммонд, как указывалось ранее, стал одним из высших военачальников на Ближнем Востоке. Войну он встретил в должности старшего офицера штаба британских ВВС, в 1941-м был назначен заместителем главнокомандующего ВВС Ближнего Востока, быстро продвинувшись в звании от коммодора до маршала авиации и заслужив одну из высших имперских наград - орден Бани. Роль Драммонда в административном управлении авиацией была столь значительна, что его непосредственный начальник Теддер и командование имперских воздушных сил категорически не захотело удовлетворять запроса австралийского правительства о его переводе на родину. В Австралию Драммонд больше не вернулся - 27 марта 1945 года "Либерейтор", на котором он летел в Канаду, бесследно пропал недалеко от Азорских островов[70].
       Стоит вспомнить и некоторых других павших героев. 20 июля 1942 года попал в плен и погиб там командир 239-го крыла Говард Мейерс, сбивший 11 вражеских машин. Трагически закончился плен для командира 450-й эскадрилии Джона Эдвина Эшли Уильямса и его сослуживца Реджинальда Кирата. В марте 1944 года они участвовали в "Великом побеге" из лагеря "Шталаг люфт N3", к сожалению, неудачно, и были в числе 50-и других военнопленных убиты гестаповцами[71].
       Истребительное командование. Западная Европа (1940 - 1945 годы)
       Лишь единицы из австралийцев приняли участие в первых воздушных боях войны во французском небе, но одному из них удалось попасть в список лучших истребителей британских ВВС уже весной 1940-го. Уроженец Южной Австралии Лесли Редфорд Клисби был профессиональным лётчиком, закончившим Пойнт - Кук в 1937 году и сразу направленным для прохождения службы в Англию. Большой патриот Австралии, Клисби всё время службы носил родной тёмно-синий мундир, заметно выделяясь на фоне английских товарищей. В сентябре 1939-го его 1-я эскадрилия перебазировалась в Гавр. "Странная война" долго не давала поводов отличиться, зато немецкое наступление на Францию в первую же неделю привело к воздушным боям исключительной интенсивности. За пять дней с 10 по 14 мая Клисби по данным штаба эскадрилии, сбил 14 самолётов врага. В одном из случаев экстравагантная выходка аса произвела фурор - Клисби сел у подбитого им немецкого бомбардировщика и, угрожая пистолетом, пленил его экипаж. Конечно, дело происходило на дружественной французской земле и на глазах множества свидетелей. Товарищи шутили потом, что Клисби сел с целью взятия автографов. К несчастью, боевая биография первого австралийского аса новой войны оказалась чрезвычайно короткой - в ночь на 15-е мая он погиб недалеко от Реймса[72].
       Большим испытанием австралийских пилотов - истребителей стала "Битва за Англию" летом - осенью 1940-го года. В ней участвовало не так много представителей континента (30), однако некоторые из них в схватках над Ла - Маншем тоже сумели в короткие сроки заслужить титул аса. Лучшим среди них был Патерсон Кларенс Хьюз, летавший на "Спитфайре" в составе 234-й эскадрилии. Его счёт открылся 7 июля "Юнкерсом - 88", и за два месяца он достиг 14-и машин. Трижды Хьюзу удавалось сбить по два самолёта в одном бою, причём исключительно истребителей Bf - 109 и 110. Но и эта блестяще начатая карьера быстро завершилась. 7 сентября 234-я эскадрилия сошлась в неравной схватке сразу с 60-ю вражескими самолётами - бомбардировщиками "Дорнье" и истребителями "Мессершмит - 109"; "Спитфайр" Хьюза упал недалеко от кентской деревни Бесселс Грин, а парашют выпрыгнувшего из него пилота не раскрылся. Жители деревни, наблюдавшие за боем, утверждали, что причиной гибели истребителя стал сознательно произведённый им таран тяжёлого "Дорнье". Супруга Хьюза, англичанка Кэтлин Бродерик, стала вдовой спустя всего месяц после свадьбы[73].
       Джон Кок начал воевать ещё раньше, и первого успеха добился в небе Франции 10 апреля 1940-го года. В его активе - первая ночная победа английских лётчиков в войне; 26 июля на "Харрикейне" он сбил над Портисхедом "Хейнкель - 111". Ночной бой стал специализацией эскадрилии, но без радиолокационного обеспечения она могла расссчитывать в основном на счастливую случайность. К 10 октября счёт Кока вырос только до десяти машин, и на этом остановился - пилоту, несмотря на длительную службу, такое счастье больше не улыбалось. Над Ла - Маншем летом 1940-го (8 августа) открылся список побед упомянутого ранее Говарда Мейерса.
       Весной 1941-го в боевой строй защитников английского неба встали три австралийских эскадрилии - 452-я и 457-я на "Спитфайрах" и 456-я на "Дефайентах". Наиболее активно в 1941- 42-м годах действовала 452-я; в ней служил, а позднее и возглавлял самый знаменитый австралийский ас западноевропейского ТВД Кейт "Блуи" Траскотт. До прихода в авиацию Траскотт был довольно известным спортсменом, неоднократно выступавшим в континентальном первенстве по футболу. В истребительном командовании меткий форвард (забил в играх чемпионата 31 гол) столь же метко поражал неприятеля. Несмотря на то, что интенсивность боёв летом 1941-го заметно снизилась, а главной задачей эскадрилии стало прикрытие групп бомбардировщиков на первом этапе маршрута, до осени 1942-го Траскотт сбил по одним данным 14 (Майкл Спик), а по другим (австралийские авторы) 16 самолётов[74]. Кроме того, эскадрилия приняла участие в нескольких знаменитых операциях английских ВВС. 11 - 13 февраля 1942 года она прикрывала налёты англичан на эскадру в составе "Шарнхорста", "Гнейзенау" и "Принца Ойгена", осуществлявшую переход из Бреста в Киль. В весеннем наступлении 1942-го года на аэродромы Северной Франции её пилоты нередко производили штурмовые действия. Весной 1942-го европейская эпопея Траскотта и его товарищей завершилась - новым местом дислокации эскадрилии стала родная Австралия.
       456-я и 457-я эскадрилии имели гораздо меньше возможностей отличиться. Тихоходные и неповоротливые "Дефайенты" первой из них считались ночными истребителями скорее от бедности. Как только представилась возможность пересесть на куда более адекватные условиям войны в ночном небе "Бофайтеры" с бортовыми РЛС, лётчики это с радостью сделали, и сразу же в ноябре 1941 года одержали первую победу. Ещё через год эскадрилия поменяла специализацию - на универсальных самолётах "Москито" она выступала до конца войны в роли бомбардировщиков и штурмовиков. 457-я эскадрилия первоначально обеспечивала воздушное прикрытие морских перевозок в Ирландском море, а в марте 1942-го вошла вместе с 452-й в 11-ю авиагруппу на базе Редхилл в Суррее. Участвуя в рейдах на территорию Франции, её пилоты столкнулись с грозным противником - "Фокке - Вульфами - 190", и только в пяти случаях добились бесспорных побед; ещё четыре заявленных остались без подтверждения. В конце мая 1942-го развитие японского наступления на Тихом океане вынудило начать переброску истребительных подразделений в Австралию; начали именно с 457-й эскадрилии.
       Зато взамен "воскресла" погибшая в Сингапуре 453-я. С новым персоналом и новыми "Спитфайрами" она приняла самое активное участие в операциях 1943- 1945 годов, сначала сопровождая бомбардировщики, затем выслеживая стартовые позиции ракет Фау-2. Последней миссией эскадрилии было сопровождение возвращающейся на освобождённую родину голландской королевы Вильгельмины.
       Несмотря на отзыв австралийских эскадрилий, большинство пилотов - австралийцев, сражавшихся в составе английских, остались в Европе. Ночная истребительная авиация выдвинула ещё нескольких асов. Лучшими среди "ночников" стали Чарльз Шерф (418-я канадская эскадрилия, "Москито") и Мервин Шипард (68-я и 89-я эскадрилии, "Бофайтер"), сбившие по 13 вражеских самолётов. 12 побед на счету пилота "Спитфайра" Джеймса Ярры, погибшего 10 декабря 1942 года над Голландией. В период активных наступательных операций во Франции серьёзных успехов добился "Тони" Гейз. Хотя общий его результат не слишком впечатлял (начиная с 26 июня 1941-го - 11 безусловных личных побед и 4 неподтверждённых), он на "Спитфайре" умудрился "завалить" целых два реактивных самолёта - "Мессершмит - 262" и "Арадо - 234".
       Безусловно, на фоне сотен побед немецких экспертов, эти цифры действительно выглядят чрезвычайно скромно. Что до результатов Хартмана и его товарищей, их, по мнению непредвзятых историков, смело можно делить надвое, а то и натрое - иначе суммарное количество побед одних только экспертов существенно превысит общие потери союзной авиации (особенно это характерно для советско - германского фронта). Зачёт по показаниям фотопулемётов и сообщениям ведущего и ведомого, без фиксации падения; приписывание побед целых эскадрилий лучшим лётчикам, нередкие прямые фальсификации - всё это существенно искажало картину. Конечно, и у британцев, особенно в Африке, далеко не каждая защитанная победа означала уничтожение вражеского самолёта, весьма часто "сбитые" машины спокойно долетали до своих аэродромов. Но, по крайней мере, имперские авиаторы вели особый учёт по самолётам, сбитым в группе, и по неподтверждённым, и даже по повреждённым. Если суммировать их все, то на счету Хьюза может оказаться 19 побед вместо 14, Траскотта и Ярры - по 20, Мейерса -22, а Колдуэлла (включая японскую кампанию) - вообще 51. К тому же, после 1941 года, когда воздушные налёты немцев на Британию фактически прекратились, а основные усилия германских истребителей сосредоточились на борьбе с тяжёлыми бомбардировщиками союзников, у британских истребителей в небе оставалось всё меньше целей. После операции "Оверлорд" даже простой контакт с германскими самолётами мог расцениваться как большая редкость; в воздушные бои немцы ввязывались либо в безвыходной ситуации, либо, напротив, при абсолютной уверенности в победе. Поэтому скромные успехи австралийских асов вполне адекватны сложившейся ситуации, и ни в коей мере не означают их малой роли в воздушной войне. Тем более, что на счету "абсолютного имперского чемпиона" южноафриканца Пэттла 50 личных побед, далеко не все из которых имеют подтверждения, а английский ас N1 Джонни Джонсон имеет 34 бесспорные личные победы и ещё 25 - по графам "в группе", "повредил" и "неподтверждённые".
       Бомбардировочное командование. "Смертники" и "убийцы".
       Флайт - сержант Джордж Хосс в начале 1941-го года писал своим родным в Кутамандру: "Я хотел бы дать старой Куте что - то волнующее - провести один из этих "Уимпи" по главной улице на высоте 100 футов и дать им посмотреть, что такое настоящий самолёт"[75]. Для австралийского пилота, не видевшего аппарата больше, чем "Энсон", даже относительно скромный "Веллингтон" ( "Уимпи" - шутливое прозвище самолёта, данное ему по имени мультперсонажа из сериала о "морячке Попае", некоего Веллингтона Уимпи) выглядел гигантом. Когда тот же Хосс освоил "Ланкастер", он написал: "если кто- то сказал бы мне два года назад, что я буду летать на таких бомбардировщиках, я решил бы, что он сошёл с ума". Восхищение австралийцев тяжёлыми английскими бомбовозами можно понять - на их континент ни разу не залетали подобные машины, и, получив возможность управлять ими, они сразу поднимались в собственных глазах на недосягаемые землякам высоты. На практике работа экипажей бомбардировочной авиации была делом чрезвычайно тяжёлым, опасным и не слишком благодарным. Варварские налёты на германские города, приводившие к огромным потерям среди мирного населения, даже в Англии считались выходящими за рамки допустимого, и в книге почёта Вестминстерского аббатства так и не появилось ни одного имени лётчика Бомбардировочного командования.
       В первые годы войны соискателям буквально приходилось выстаивать длинные очереди для попадания в ВВС. Большинство, конечно, видело себя истребителями на "Спитфайрах", рыцарями неба. Однако, с 1941-го года резко возросли потребности именно в экипажах бомбардировщиков - радистах, стрелках, механиках, и мечтателям пришлось довольствоваться этим. Первой австралийской бомбардировочной частью стала 455-я эскадрилия, оснащённая средними "Хэмпдонами". Впрочем, её государственная принадлежность не слишком соответствовала национальным характеристикам личного состава. Поначалу в ней вообще не было австралийцев, а затем до двух третей составляли канадцы, англичане, новозеландцы и родезийцы, по каковой причине эскадрилия получила прозвище "Лиги наций". Сформированная к июню 1941 -го года, она 29 августа вылетела на свою первую боевую миссию - бомбардировку Франкфурта - на - Майне. В дальнейшем принимала участие в неудачной охоте за "Шарнхорстом" и " Гнейзенау" зимой 1942-го, затем была передана в Береговое командование с главной задачей - в качестве торпедоносцев охотится за немецкими транспортами.
       Бомбардировочное командование пополнилось 458-й эскадрилией на "Веллингтонах и 460-й последовательно на "Веллингтонах" и "Ланкастерах". Второй было суждено стать самой знаменитой частью австралийских ВВС наравне с 3-й эскадрилией. Правда, знаменитость эта была связана прежде всего с мрачным рекордом - наибольшим числом погибших. 12 марта 1942-го года эскадрилия произвела свой первый налёт на город Эмден, 30 - 31 мая её 18 "Веллингтонов" участвовали в крупнейшей операции Бомбардировочного командования - ударе 1000 самолётов по Кёльну, и впоследствии она интенсивно работала везде, где бывали армады Бомбардировочного командования - в Руре, Восточной Германии, Нормандии. Последняя её операция состоялась в юбилейный день АНЗАК 1945-го года, целью был город Берхтесгаден. В общей сложности на города и позиции противника из её бомболюков высыпалось 24856 тонн груза - так что разрушительный эффект работы одной только части сопоставим с последствиями атомного удара по Хиросиме.
       Австралийский историк Хэнк Нэльсон прекрасно обрисовал "рутинную" работу экипажей бомбардировщиков. Люди, поступающие в них, имели безусловные преимущества в комфорте перед пехотинцами и даже своими товарищами - пилотами североафриканских эскадрилий. Они спали в тёплых комнатах, хорошо питались, имели возможность выхода в город, даже посещали Лондон с его гигантским числом соблазнов. Каждое возвращение из рейда обещало им 48- часовую увольнительную, и многие с радостью окунались в почти мирную жизнь, где рестораны, доступные женщины и прочие развлечения отключали от кошмаров войны. В Австралию шли благостные письма, успокаивающие родичей, и добровольцы, конечно, предпочитали столь весёлую службу жуткой судьбе пехотинца, заброшенного в пустыню или джунгли, неделями не видевшего тёплой ванны и спокойного сна. Но за это им приходилось платить многочасовым стрессом полёта над вражеской территорией, в тесноте и жаре, с очень высоким риском гибели.
       Средний процент потерь в каждом рейде составлял от 3-х до 7-и - вроде бы небольшая цифра, если не учитывать того, что рейды производились с частотой раз в одну - две недели. Соответственно, срок жизни экипажа статистически исчислялся пятнадцатью - тридцатью рейдами, и в 1942 - 1943 годах именно тяжелобомбардировочная авиация несла самые большие относительные потери из всех формирований западных союзников. Отдельные члены экипажа, например, бортовые стрелки задней полусферы, переживали в среднем один - два вылета. Почти любое столкновение с вражескими истребителями становилось для них фатальным. Парашют редко спасал жизнь экипажу - во многих случаях вражеские пилоты просто расстреливали его, ставя тех, кто уничтожал мирных жителей, вне законов войны. Поэтому в большинстве случаев потеря самолёта означала и гибель лётчиков. Дополнительной психологической нагрузки добавляла сама возможность на основании поступающих сведений о силе ПВО в заданном районе, погодных и иных условиях просчитать вероятные потери. Отправляясь на задание, пилоты знали - сегодня не вернётся каждый двадцатый, тридцатый или при самых кошмарных раскладах - десятый.
       Только с декабря 1943-го по март 1944-го, за три месяца, 460-я эскадрилия, например, потеряла 20 самолётов - то есть полностью сменила свой средний состав. За всё время войны погибло в ходе выполнения боевых заданий 1018 членов экипажей (в том числе 589 австралийцев), что означает потерю семи боевых составов. Не вернулся на аэродромы 181 самолёт (девять средних составов)[76]. Две сотни сбитых, но уцелевших лётчиков (среди них был и один из командиров эскадрилии - уинг - коммандер Роберт Норман) могли считаться счастливчиками, хотя всем им пришлось пережить не слишком комфортные условия немецких лагерей. Не только во Второй, но и в Первой Мировой войнах не было австралийской воинской части, пострадавшей столь жестоко. Пехотные батальоны самых активных дивизий - 6-й и 9-й - имели гораздо меньшие проценты потерь. Лётчик бомбардировщика мог считаться смертником при такой статистике. Тем не менее, поток желающих попасть в этот род сил не иссякал. Вплоть до конца войны сохранялась очередь для зачисления, и многие кандидаты вынуждены были долгое время волноваться в ожидании - примут их или нет в столь желанные ряды.
       Они знали о рисках, но знали и о героях, выживших и делающих блестящую карьеру. Одним из удивительных образцов подобных карьер стала жизнь потомка валлийских эмигрантов Хьюи Эдвардса. 14-летним мальчиком ( родился в 1914 году) он был вынужден бросить школу, чтобы помочь своей семье выжить в условиях начинающейся Великой Депрессии. "Застенчивый, недостаточно уверенный в себе, вдумчивый и творческий парень" - так описывали его в тот период. Видимо, с такими качествами в кризисные годы даже клерком удерживаться стало затруднительно. Но Эдвардс, выброшенный на улицу, не гнушался никакой работы. Несколько лет он трудился на ипподроме, ухаживая за лошадьми, в 1933 году вытащил "счастливый билет" - завербовался рядовым в вооружённые силы, а спустя два года смог пройти непростой отбор в авиацию.
       В 1937 году лейтенант Эдвардс уже пилотировал "Бленхейм" на шотландской границе - перевод в английские ВВС для желающих и способных труда не представлял. В августе 1938 года жизнь молодого офицера висела на волоске - авария самолёта и неудачное парашютирование привели к многочисленным травмам и переломам, так что в строй он вернулся лишь через полтора года. Вернувшись, Эдвардс сразу произвёл впечатление своим мастерством и отвагой. В мае 1941-го он уже командовал 105-й эскадрилией "Бленхеймов", и 15 июня заслужил первый орден - "Крест лётных заслуг". Под его руководством звено самолётов утопило 4000 - тонный немецкий транспорт вблизи Гааги. 14 июля он вывел 12 "Бленхеймов" в дневной рейд к одному из самых защищённых портов Германии - Бремену. Атака происходила в "чкаловском" стиле - бомбардировщики шли на высоте 45 метров, срывая телефонные провода, в опасной близости от высоковольтных линий, но именно поэтому благополучно проскочили линию аэростатов заграждения и избежали снарядов крупнокалиберных зениток. Только в самом порту артиллерия мелких калибров нарушила строй - четыре самолёта упали в море, остальные получили многочисленные повреждения. "Бленхейм" Эдвардса имел 50 пробоин. Однако командир не уклонился от выполнения задачи. Весь груз был сброшен на цель, и эскадрилия вернулась домой, не потеряв больше ни одной машины. Уинг-коммандер Эдвардс заслужил за этот рейд Крест Виктории.
       В дальнейшем Эдвардс командовал эскадрилией на Мальте, бомбардировочным крылом, авиабазой, в 28 лет надел погоны групп-капитана ( полковника). Он стал первым в истории британской авиации лётчиком, собравшим полный бант высших боевых наград - Крест Виктории, Крест лётных заслуг и Орден выдающихся заслуг ( последнюю - за героизм при налёте на Эйндховен 6 декабря 1942 года), а уже после войны, продолжая службу в самых горячих точках, получил Орден Британской Империи, Орден Бани, звание коммодора авиации. Такого наградного списка до сего дня нет больше ни у одного австралийца. Уволившись из RAF, офицер, увешанный наградами и достаточно молодой ( 45 лет) для продолжения активной жизни, быстро сделал на родине политическую карьеру. Венцом её стало назначение губернатором Западной Австралии ( 1974 год), на каковом посту он и пребывал до скоропостижной смерти в 1982-м году[77].
       К сожалению, подобные истории для Бомбардировочного командования являлись скорее исключением. А вожделенный Крест Виктории чаще становился посмертной наградой. Так было в случае с Роудоном Мидлтоном, уроженцем Сиднея, двумя годами младшим в сравнении с Эдвардсом. Гражданский человек из богатой семьи, он поступил добровольцем в авиацию только осенью 1940 года. В феврале 1942-го после обучения был определён вторым пилотом бомбардировщика "Стирлинг" в 149-ю английскую эскадрилию, а в июле, даже не имея офицерского звания, стал командиром самолёта. 28 ноября 1942 года Мидлтон отправился в свой 29-й вылет. По существовавшему положению, после 30-и вылетов происходила обязательная ротация - обоснованно считалось, что лётчик исчерпывал лимит удачливости, и должен был на какое-то время уступить место в строю более "молодым" товарищам. Так что Мидлтону оставалось до "отпуска" совсем немного.
       Целью его "Стирлинга" на этот раз были заводы "Фиат" в Турине. Опасный перелёт через Альпы, маневры над городом для идентификации цели прошли без особых проблем, зато прямо над заводами самолёт встретил чрезвычайно плотный зенитный огонь. "Стирлинг" изрешетили снаряды и пули. Командир получил около десятка ранений - у него была раздроблена челюсть, выбит глаз, осколками иссечены руки и ноги. На несколько секунд он лишился сознания, когда же пришёл в себя, с огромным трудом прошептал в переговорное устройство: "Я отвезу вас домой".
       Попробуйте представить себе сверхчеловеческую силу воли пилота, теряющего сознание от боли и кровопотери, полуслепого и почти лишённого возможности говорить, но продолжающего управлять своим самолётом. Не для личного спасения - его шансы были почти нулевыми; для сохранения жизни верящих в своего командира офицеров и сержантов. Ещё несколько раз они слышали его голос: " Я доведу самолёт до английского побережья. Я отвезу вас домой."[78]
       Четыре часа продолжался этот беспримерный полёт. Несколько раз над Францией "Стирлинг" обстреливали зенитки. Когда до английского берега оставались считанные минуты, к концу подошло топливо. Мидлтон приказал экипажу парашютироваться в расчёте на то, что его подберут английские моряки. Пять человек выполнили приказ, двое - наводчик пулемёта и бортинженер - остались, уговаривая командира попытаться совершить вынужденную посадку на побережье. Однако Мидлтон отказался - в густонаселённых районах без ориентиров и в полной темноте он рисковал погубить мирных жителей при такой посадке. В итоге все трое покинули самолёт с парашютами. Но командир не перенёс приводнения в холодный Английский канал. 1 февраля его тело прибило к берегу; весь экипаж спасся днём раньше.
       Наградной лист Креста Виктории лейтенанта Мидлтона (звание присвоено посмертно) гласил: "Его преданность долгу является непревзойдённой в истории Королевских военно - воздушных сил". Таким образом, два австралийских пилота бомбардировщиков, удостоенных Креста Виктории, поставили своеобразные рекорды британских ВВС - исключительно удачной карьеры и исключительной силы духа и воли. Впрочем, будни большинства лётчиков Бомбардировочного командования были куда прозаичнее. Гибель их редко становилась предметом упоминаний в приказах командования; фамилии чаще появлялись в скорбных списках, чем в галереях награждённых. Но они продолжали исполнять долг - в английских ли, в австралийских ли эскадрилиях.
       458-я эскадрилия воевала в составе Бомбардировочного командования лишь три месяца, хотя для неё эти месяцы тоже оказались очень тяжёлыми - бомбардировки Кёльна, Бреста, Булони, Дюссельдорфа в условиях сильного противодействия немецкой авиации не могли считаться лёгкой прогулкой. Вслед за этим значительно обновившуюся из-за потерь эскадрилию отправили на Ближний Восток и нацелили на вражеский флот, поэтому дальнейшая её судьба ( как и 455-й) будет рассмотрена в соответствующей главе.
       Первоначально задачи борьбы с итало - германским судоходством на Средиземном море решала и 462-я эскадрилия, сформированная в Египте осенью 1942-го и вооружённая "Галифаксами". Кроме того, она работала и в основном своём качестве, нанося удары по портам и городам противника в Сицилии, континентальной Италии, Греции. В марте 1944-го она временно прекратила своё существование, чтобы возродиться летом уже в Англии. После нескольких месяцев обычной деятельности в составе Бомбардировочного командования, в декабре она получила необычную специализацию - вошла в особую 100-ю группу, занимающуюся радиоэлектронной борьбой. Последние месяцы войны её экипажи выставляли помехи для вражеской системы ПВО, скрывая реальные маршруты бомбардировщиков. Погибшими эскадрилия на обоих театрах потеряла 38 австралийцев и ещё 93 представителя других наций.
       С 1 сентября 1942-го отсчитывала свою историю 464-я эскадрилия. На лёгких бомбардировщиках Локхид "Венчур" она выполняла сложные миссии в ближней зоне - Нидерландах и Северной Франции. Её цели носили точечный характер, как, например, в первый же вылет 6 декабря 1942-го - объектом был относительно небольшой по размерам радиозавод Филиппс в Эйндховене. Первая половина 1943-го прошла в тяжёлых боях с вражескими истребителями, как при атаках аэродромов (операция "Рэмрод"), так и в рамках "Воздушного цирка" - операции по выманиванию немецких истребителей под удар "Спитфайров" сопровождения. В июле 1943-го не слишком удачные "Венчуры" поменяли на великолепные универсалы Де Хевиленда "Москито". Резко расширился и спектр задач - от борьбы против ночных истребителей в ходе совместных рейдов с тяжёлыми бомбардировщиками до патрулирования и бомбардировок стартовых позиций "Фау - 1". После дня "Д" основным направлением боевой работы стали рейды по уничтожению инфраструктуры в прифронтовой зоне, а также специальные задания вроде ударов по казармам СС в Боней - Монтур или по штаб - квартире гестапо в Дании. Погибло за время войны 102 лётчика эскадрилии, в том числе 33 австралийца.
       В октябре 1942-го в Бомбардировочном командовании появилась следующая австралийская часть - 466-я эскадрилия, летавшая сначала на "Веллингтонах", а с августа 1943-го на "Галифаксах". 14 февраля 1943-го года отличился один из её экипажей (в нём, правда, не было австралийцев) - он вышел победителем из тяжёлого боя с немецкими ночными истребителями, уничтожив "Юнкерс -88". Почти все члены экипажа получили ранения разной степени тяжести, но смогли довести самолёт до аэродрома. Целями эскадрилии были промышленные объекты, стартовые позиции Фау-1 и -2, оборонительные рубежи во Франции. Кроме того, она неоднократно привлекалась к минированию прибрежной зоны Германии. До завершения боёв она сбросила 8804 тонны бомб и 442 морских мины, лишившись при этом 81 самолёта. Из служивших в ней австралийцев погибло 184 человека.
       Очень активной была боевая работа 467-й эскадрилии, созданной в ноябре 1942 года на английской базе Скемптон. Её "Ланкастеры" соревновались в количестве вылетов с 460-й эскадрилией, и несли столь же тяжёлые потери. Кроме традиционных маршрутов ударов по Рурскому и Берлинскому районам, они в июне 1943-го участвовали в так называемом "трансфере". Поднявшись с английского аэродрома, они отбомбились по порту Фридрихсхафен, приземлились в Северной Африке, там заправились и восстановили боезапас, после чего нанесли на обратном пути удар по итальянскому порту Специя. На завершающем этапе войны среди целей эскадрилии значился знаменитый комплекс Пенемюнде, нефтеперерабатывающий завод в Норвегии, рейнский рубеж германской обороны. На голову противника она высыпала 17578 тонн бомб, заплатив за нанесённый ущерб 118-ю "Ланкастерами" и 760-ю жизнями, из которых 284 - австралийские. Четыре командира эскадрилии погибли в бою - тоже своеобразный рекорд среди авиационных частей. Несмотря на такую чудовищную статистику, именно в ней нёс службу второй по удачливости самолёт имперской авиации - R5868, совершивший целых 137 вылетов и доживший до окончания войны. Сейчас этот бомбардировщик экспонируется в Лондонском музее Королевских ВВС.
       С ноября 1943-го воевала 463-я эскадрилия тяжёлых бомбардировщиков "Ланкастер", "отпочковавшаяся" от 467-й (основу составили экипажи звена С). Появившись позже всех, она стала одной из самых "австрализированных", австралийцами же являлись и почти все её командиры. В отличие от обычных трёхзвенных эскадрилий, она прошла войну всего лишь с двумя Fligtами, то есть насчитывала штатно 12 самолётов. Тем показательнее её результаты - за 17 месяцев сброшено 11430 тонн бомб, уничтожено 6 немецких истребителей, в ВВС у неё сложилась репутация снайперской в бомбометании, собственные потери составили 78 самолётов и 546 членов экипажей (225 австралийцев). Одними из самых известных операций с участием эскадрилии были атака пляжа "Омаха" 6 июня 1944-го года, удар по линкору "Тирпиц" 15 сентября, дневной налёт на Гамбург 9 апреля 1945-го. В ней же летали три специально модифицированных "Ланкастера" с киноаппаратурой, записывающие ход бомбардировок[79].
       Вклад австралийцев в деятельность имперской бомбардировочной авиации оказался самым значительным среди доминионов. Около 13 тысяч австралийцев прошло через неё за время войны. Но погибло из них 3486 человек - немногим менее трети всех служивших, почти 10 % австралийских потерь в войне и более 6 % убыли бомбардировочной авиации Королевских ВВС. Объясняется это относительно высоким процентом численности австралийцев именно в экипажах, а не наземном персонале. Несколько их эскадрилий сбросили 6 % от общего веса бомб, израсходованных союзной авиацией[80]. И какой бы лёгкой и комфортной не казалась служба пилотов или стрелков бомбардировщиков, эти цифры свидетельствуют - для её исполнения требовались большое мужество и жертвенность.
       Бомбардировщики "широкого профиля".
       В сентябре 1942-го ботинки австралийских солдат спустя более чем двадцать лет вновь потоптали мёрзлую землю русского Севера - 455-я эскадрилия целый месяц базировалась на аэродроме Ваенга под Мурманском, помогая советской авиации прикрывать арктический конвой PQ - 18 от вероятных атак вражеских надводных кораблей. Правда, вылет в этой кампании был произведён всего один, безрезультатный, после чего, передав свои "Хэмпдены" русским братьям по оружию, лётчики и техники морем вернулись в Англию, где продолжили патрулирование северных просторов.
       30 апреля 1943 года "Хэмпден" сержанта Фрита к северу от Шетландских островов добился значительной победы - двумя точными попаданиями глубинных бомб покончил с субмариной U - 227[81]. Спустя год наконец произошло перевооружение на более современные "Бофайтеры" и до конца войны эскадрилия успешно топила немецкие суда у голландских и норвежских берегов. Её боевой счёт составил 10 транспортов, подводную лодку, четыре тральщика и три эскортных корабля, все небольшого водоизмещения. Эти успехи дались дорогой ценой - потери погибшими только среди австралийцев достигли 91 человека, что объясняется в значительной мере смертельной опасностью работы вдали от родного берега над холодным Северным морем.
       458-я эскадрилия в январе 1942-го вслед за 455-й сменила подчинённость - от Бомбардировочного командования перешла в ВВС Ближнего Востока с противокорабельной специализацией. При этом до сентября она фактически не существовала как самостоятельная единица - её экипажи и наземный персонал были раздёрганы по другим частям и занимались абсолютно всем - от обороны Мальты до бомбардировок Италии. Затем на протяжении почти двух лет она охотилась на вражеские конвои от итальянского до палестинского берега. В августе 1944-го её "Веллингтоны" поддерживали десант в Южной Франции, и вплоть до конца войны с аэродрома в Гибралтаре эскадрилия патрулировала Атлантику, сопровождая конвои и выслеживая крайне редкие теперь немецкие подлодки. На этом поприще её достижения были незначительными, а общие потери ( основная их часть пришлась на 1941-й год) исчислялись цифрой в 141 человек, из них 65 австралийцев.
       459-я эскадрилия, оснащённая различными лёгкими и средними бомбардировщиками, практически всё время войны решала задачи в интересах Военно - морских сил, хотя часто привлекалась и к поддержке сухопутных. Сформировали её в Египте ещё в феврале 1942-го как морскую разведывательную; сначала на двух "Гудзонах" и четырёх "Бленхеймах", а затем только на девяти "Гудзонах" она весь год патрулировала в Средиземном море у побережья Египта и Ливии. В ходе этих вылетов не раз приходилось атаковать вражеские суда, создающие угрозу британским конвоям, а также препятствовать вражескому судоходству. Главным образом, в период ожесточённых боёв под Эль - Аламейном, эскадрилия вела борьбу с немецкими F - ботами, 300-тонными моторными баржами, вооружёнными 75-мм и 20-мм пушками. По отчётам пилотов, за три недели с 28 июля по 17 августа они утопили 17 таких барж, потеряв пять своих машин. В дальнейшем поддержка прибрежного фланга британской 8-й армии стала основной задачей - все силы были брошены на противодействие германским морским перевозкам, усиливающим Роммеля. 24 сентября флайт - лейтенант Битон отчитался об уничтожении вражеского эсминца. Некоторые австралийские источники уверенно заявляют об этом как о бесспорном факте, однако ни в немецком, ни в итальянском флотах в сентябре не было столь значимых потерь[82]. В декабре эскадрилия перебазировалась в ливийский город Гамбута, продолжая чрезвычайно напряжённую работу вблизи берегов. Крупную бесспорную победу самолёт эскадрилии одержал 16 июня 1943-го, метким попаданием утопив субмарину U - 97 недалеко от Хайфы. Осенью 1943-го "Гудзоны" привлекались к операциям у греческого побережья, поддерживая очередную политическую авантюру Черчилля по вторжению на острова Эгейского моря. Перевооружившись сначала на "Венчуры" Локхида, а затем на "Балтиморы" американской же фирмы "Мартин", эскадрилия большую часть 1944-го года бомбила город и порт Родос и "дежурила" по Восточному Средиземноморью (места базирования - Палестина, потом вновь Ливия). Как сказал один из лётчиков, эта работа "была тупой и не давала возможности отличиться", поэтому до завершения боевых действий ничего значительного в боевой летописи части не обнаруживается. Всего в 459-й эскадрилии погибло за годы войны 53 австралийца.
       Неоднократно меняла специализацию эскадрилия N454. Повторно сформированная осенью 1942-го, она сначала должна была расположиться на территории Ирана, оккупированной советскими войсками, но советское командование воспротивилось этому, и местом базирования стал Северный Ирак. Потом, поменяв свои "Бленхеймы" на "Балтиморы" и перебазировавшись в Ливию, эскадрилия почти год выполняла патрульно - противолодочные задачи в Средиземноморье. В ряде случаев ей приходилось вступать в схватки с истребителями противника - например, 18 июля 1943 года экипаж флайт - лейтенанта Дейва Льюиса сумел сбить один "Мессершмит" и ещё один повредить. Зато спустя пять дней эскадрилию постигла настоящая катастрофа - немецкие зенитчики сбили сразу шесть из восьми "Балтиморов", участвовавших в рейде к острову Крит. 1 - 2 июня 1944 года эскадрилия одержала крупнейшую в своей истории победу, полностью разгромив крупный конвой недалеко от Кандии. На дно пошли 13 кораблей, в основном эскортных, сбито было два истребителя сопровождения. Итальянская кампания для 454-й эскадрилии была очень напряжённой - тактические бомбардировки, особенно в ночное время, требовали больших усилий и оборачивались значительными потерями. Один "Балтимор" в январе 1945 года вернулся из рейда со 150-ю пробоинами в корпусе, все члены экипажа имели ранения[83]. Суммарно, хотя период активных действий эскадрилии был значительно меньшим, чем у других, она лишилась 60-и австралийцев погибшими.
       Летающие лодки против подводных.
       17 июня 1940-го года прибывший в Лондон генерал Де Голль обратился к английскому правительству с просьбой - вывезти из Бретани свою жену и детей; у него были основания опасаться за их судьбу под немецкой оккупацией. Спасательная операция была поручена франкоговорящему офицеру разведки и экипажу летающей лодки "Валрус" из звена связи 15-й группы Берегового командования. В ночь на 18-е самолёт покинул базу недалеко от Плимута и на рассвете достиг бретонского берега в 20-и километрах от Карантека, где скрывалась семья будущего лидера Сопротивления и Президента Франции. В этот момент связь с ним оборвалась, а спустя некоторое время стало известно - огнём с земли самолёт был сбит, взорвался при падении, и все четверо находившихся на борту погибли. К счастью для Де Голля, его жена и дети успели покинули Карантек на обычной лодке. Они так и не узнали, что во имя их спасения отдали жизни двое австралийских парней - флайт - лейтенант Джон Белл и сержант Чарльз Харрис, первые из персонала 10-й эскадрилии RAAF, поставившей рекорд длительности непосредственного участия в Мировой войне - с сентября 1939-го по май 1945-го[84].
       Две австралийских эскадрилии (регулярная 10-я и созданная в рамках программы "15-й статьи" 461-я, насчитывавшие каждая в разное время от 9-и до 12-и самолётов в трёх либо четырёх звеньях) главным образом выполняли специфическую задачу - охотились за подводными лодками противника. Оснащённые амфибиями "Сандерленд", они обладали возможностью много часов дежурить в море, ожидая момента, когда над водой покажется перископ и нуждающаяся в подзарядке аккумуляторов субмарина станет беззащитной перед атакой с воздуха. В целом таких эскадрилий в британских ВВС было немного - вплоть до 1942-го всего семь, но роль их оставалась исключительно большой, а в спектр задач, кроме противолодочных, входили и разведывательные, и спасательные, и транспортные.
       10-я эскадрилия открыла счёт 1-го июля 1940-го года. Экипаж флайт - лейтенанта Билла Гибсона , сопровождавший конвой недалеко от острова Скайли, своевременно засёк подлодку U - 26, которая получила повреждения от корвета "Гладиолус" при атаке конвоя и пыталась всплыть для их устранения. Две глубинных бомбы прервали одиссею Гейнца Фишера и его людей, успевших к тому моменту отправить на дно без малого 50 тысяч тонн британского тоннажа. Немцы предпочли плен геройской гибели. Далеко не всегда, впрочем, победы давались амфибиям так легко, а зачастую и само их достижение оказывалось невозможным. Например, 5 июня 1942-го года самолёт флайт - лейтенанта Вуда в Бискайском заливе сумел выгнать на поверхность субмарину U - 71, лишь истратив на это бомбовый запас; тогда "Сандерленд" открыл по врагу пулемётный огонь, добился попаданий, но потопить лодку не смог. Помешал ему немецкий патрульный "Кондор" FW200, и два немаленьких по размерам самолёта вступили в удивительный воздушный бой, закончившийся для обоих удачно, в том смысле, что оба уцелели, расстреляв патроны. В эти же дни (7 июня) итальянская подлодка "Луиджи Торелли" оказала сопротивление атакующим её двум австралийским амфибиям, повредила их зенитным огнём и практически чудом смогла спастись.
       После долгого перерыва счёт побед продолжился в 1943-м - 7 (8) мая его пополнила U - 663, затонувшая со всем экипажем недалеко от Бреста. 1 августа драматически завершилось столкновение "Сандерленда" флайт - лейтенанта Фрая с лодкой U - 454 - субмарина раскололась пополам от прямого попадания бомбы, но и самолёт разбился от удара о воду. Спаслось 14 немецких моряков и шесть из 12-и лётчиков. 8 января 1944 в Бискайском заливе экипаж флаинг - офицера Робертса заметил субмарину U - 426, идущую в надводном положении. Несмотря на сильный зенитный огонь из 30-мм и 20-мм установок, которыми вооружались немецкие подлодки, Робертс решительно атаковал противника. Расчёты зенитчиков были сметены с палубы пулемётами "Сандерленда", после чего глубинная бомба отправила лодку на дно. Немецкие моряки пытались спастись, но в бурных ледяных водах залива никто из них не выжил. Свою пятую и последнюю победу лётчики эскадрилии одержали 8 июля 1944 года, уничтожив лодку U - 243 в 130-и милях от Бреста. В дальнейшем они продолжали выполнять задачи по патрулированию, неоднократно привлекались к спасательным операциям. За семь лет войны потери эскадрилии составили 19 самолётов и 150 членов экипажей.
       461-я эскадрилия, несмотря на заметную "разницу в возрасте" (сформирована в апреле 1942-го) оказалась даже результативнее 10-й. На её счету - шесть субмарин врага. 2 мая 1943 года первой жертвой её стала U - 465, а 30 июля его величество случай свёл в бою с "одноимённой" лодкой N 461. Утром этого дня патрульный английский "Либерейтор" засёк группу из трёх "дойных коров" (субмарин - танкеров). Немедленно к нему присоединились несколько бомбардировщиков Берегового командования и "Сандерленд" флайт - лейтенанта Дадли Мэрроуза. "Галифаксы" и "Либерейторы" атаковали неудачно, некоторые получили серьёзные повреждения от зенитного огня. Но они отвлекли на себя внимание врага, чем позволили Мэрроузу, летевшему на предельно малой высоте, приблизиться к нему вплотную. "461-я" лодка получила бомбу прямо в рубку, мгновенно пойдя ко дну. Австралийцы на этом не остановились, атаковав лодку N504 и вынудив её к срочному погружению. Вскоре лодка была добита уже надводными кораблями, а U - 462 уничтожена одним из "Галифаксов". Интересно, что разгорячённый успехом Мэрроуз на обратном пути едва не потопил ещё одну субмарину противника, прекратив преследование лишь из-за собственных повреждений и истощения боезапаса. Спустя два месяца этот "Сандерленд" выдержал исключительно тяжёлый бой с шестью немецкими ночными истребителями "Юнкерс - 88", закончившийся его приводнением и гибелью; однако, храбрым лётчикам удалось спастись на надувном плоту.
       Прочими жертвами 461-й эскадрилии стали лодки U - 106 ( 2 августа 1943 года), U - 571 ( 28 января 1944 года, кстати, не имеющая никакого отношения к одноимённой "кинематографической" лодке из американского фильма ), U - 385 (10 августа 1944 года), U- 270 ( 13 августа 1944 года). Последние успехи были одержаны уже с использованием новых технологий - поступившие в начале 1944-го на вооружение 10-й и 461-й эскадрилий амфибии "Сандерленд" модификации Мk III оснащались радиолокатором для ночного поиска. Впрочем, с лета 1944-го активность вражеских подводных сил быстро пошла на убыль и вскоре у австралийских амфибий практически исчезли вероятные цели. 461-я лишилась в общей сложности 20-и самолётов и 86-и членов экипажей погибшими ( из них 64 австралийца)[85][86].
       В то время, как сухопутные части австралийцев после осени 1942-го отбыли на родину, практически все авиационные подразделения и добровольцы в английских эскадрилиях остались на европейском театре военных действий, обеспечивая участие Австралии в решающих событиях Второй Мировой. В конце 1943-го года, например, в различных подразделениях RAF числилось 15 тысяч австралийцев, а всего через них прошло более 28 тысяч. По сравнению с Первой Мировой, и потери их выросли многократно. В боевых действиях на Среднем Востоке погибло 1135 лётчиков и обслуживающего персонала RAAF (из них всего 9 от болезней, а остальные - в бою и в результате несчастных случаев), в Европе - 5397 человек (26 от болезней). Как видно, на Бомбардировочное командование пришлась львиная доля урона; в Береговом командовании погибло 408, в Истребительном - 191 человек. По прежнему сохранялся высокий уровень смертности в учебных частях - 724 человека. Естественно, невелика была убыль в результате ранений - 947 человек в Европе и 413 на Среднем Востоке. 1476 человек прошли через германские и итальянские лагеря военнопленных, 25 из них не вернулись домой, став жертвами репрессий или "дружественных" авианалётов. Тот факт, что почти шестая часть всех погибших во Второй Мировой войне австралийцев пришлась на лётчиков, воевавших в Европе и на Среднем Востоке, как нельзя лучше свидетельствует о значительном вкладе этой категории военнослужащих в победу над Германией.
       Австралийский флот вдали от родины.
       Первой серьёзной задачей Австралийского королевского флота после начала войны стал поиск в Индийском океане "карманного линкора" "Адмирал граф Шпее", в котором приняли участие "Канберра", "Австралия" и "Сидней". Четырёхдневный поход 28 ноября - 1 декабря 1939 года не привёл к положительному результату - "Шпее" к тому моменту уже был в Южной Атлантике. Там, практически в тех же местах, где погиб давший ему имя адмирал, он и разделил его судьбу. Следующим делом австралийцев было сопровождение конвоев с войсками через Индийский океан, также обошедшееся без столкновений с врагом. Реальное участие RAN в войне первоначально выразилось в направлении на Средиземноморский театр флотилии из пяти эсминцев, возглавленной "Стюартом". Она прибыла на Мальту в середине декабря 1939 года, а спустя полгода к ней присоединился "Сидней".
       Стремительное развитие событий в июне 1940 года - вступление в войну Италии и капитуляция Франции - столь радикально изменили обстановку в акватории Средиземного моря, что вынудили британское правительство собрать на ключевых станциях все доступные корабли. В результате на опасных участках собрались "Австралия", "Пёрт" и "Хобарт", два шлюпа типа "Ярра", а сам "зелёный континент" остался почти без морского компонента обороны. Устаревшая "Аделаида", чьи "сёстры" давно были разрезаны на металл, оказалась самым сильным кораблём в Тихоокеанской акватории. И не напрасно - уже в сентябре 1940-го она исполнила значимую внешнеполитическую акцию - помогла голлистам в установлении власти "Свободной Франции" на острове Новая Каледония. На борту крейсера был доставлен на остров губернатор-голлист, а пушки стали весомым аргументом в пользу "народного волеизъявления" каледонцев, сменившего ничем не защищённую власть. Этим, однако, участие "Аделаиды" в войне фактически ограничилось.
       На Средиземном же море австралийские корабли попали в подчинение к Эндрю Каннингхему, а этот адмирал не давал никому возможности расслабиться. Его экипажи ждали тяжёлые испытания и большая слава.
       Триумфы "Сиднея".
       Каннингхем определил "Сидней" в седьмую крейсерскую эскадру вице-адмирала Тови. Пожалуй, не было в британском флоте в 1940 году соединения крупных кораблей, столь много времени проводившего в боевых походах, и самым активным и результативным в нём вскоре стал австралийский крейсер. В Александрию он прибыл 10 июня, а 11-го уже вышел в первый патрульный рейд. 21 июня вместе с двумя английскими крейсерами и французским линкором "Лотарингия" он бомбардировал Бардию, а всего через три дня уже наводил свои орудия на вчерашнего союзника в Александрии. После капитуляции в Компьене французский флот ждала незавидная и трагическая участь - часть его погибла в сражении с британцами при Мерс - эль - Кебире, часть разоружилась под давлением немцев. Благодаря мудрости Каннингхема и французского командующего в Александрии адмирала Годфруа австралийским морякам не довелось в этот раз пролить французскую кровь - "Лотарингия" и ещё несколько кораблей сдались без боя.
       27 июня командир "Сиднея" кэптен Джон Коллинз вывел крейсер в новый поход - к ливийскому берегу. Несмотря на довольно молодой возраст ( в январе ему исполнился 41 год) Коллинз имел за плечами приличный послужной список. Четырнадцатилетним юношей он, уроженец Тасмании, поступил в морской колледж и в 1917 году получил чин "мидшипмена" (гардемарина). С тех пор на протяжении более чем двадцати лет он чередовал службу на кораблях со штабной, накопив изрядный опыт. Перед войной он занимал пост начальника разведки флота, в силу специфики деятельности хорошо ознакомившись с состоянием дел у вероятных противников. Эти знания в дальнейшем сыграли определённую роль в победах "Сиднея" над итальянцами.
       28 июня недалеко от мыса Матапан седьмая эскадра обнаружила три вражеских эсминца, следовавших в Тобрук. Один из них, "Эсперо", был отрезан от других и обречён на капитуляцию, однако его командир принял решение геройски погибнуть и сделал два выстрела в сторону "Сиднея". Коллинз с дистанции в 5,5 километров ответил четырьмя залпами, накрывшими "Эсперо". Дальнейшее поведение Коллинза можно считать образцом джентльменства - на протяжении двух часов его корабль оставался на месте гибели эсминца, подбирая итальянских моряков и сам рискуя при этом получить торпеду от вражеских субмарин.
       Прошло всего несколько дней, и "Сидней" вновь участвовал в бою - на этот раз Каннингхем мерялся силами с итальянским адмиралом Кампиони. Сражение у мыса Стило ( 9 июля) показало, что итальянский флот сильно изменился к лучшему с времён Первой Мировой - его эсминцы атаковали даже превосходящего противника, линкоры не уклонялись от боя, авиация действовала слаженно и храбро. Зенитчики "Сиднея" расстреляли весь боезапас, отражая её налёты. Комендоры крейсера во время торпедной атаки врага добились попаданий в эсминец, ставивший дымовую завесу, и вывели его из строя.
       19 июля вошло в историю как самый славный день для австралийского флота. Утром четыре английских эсминца у северного побережья Крита, в районе мыса Спада, наткнулись на два итальянских крейсера. Превосходство противника в огневой мощи вынудило англичан к бегству, итальянцы бросились за ними. Лейтенант - коммандер Николсон, командовавший дивизионом эсминцев, сделал абсолютно правильный шаг - установил радиосвязь с ближайшим британским крейсером и вывел итальянцев прямо на него. Этим крейсером был "Сидней" в сопровождении эсминца "Хэвок". Коллинз идентифицировал врага - "Джиованни делле Банде Нере" и однотипный с ним "Бартоломео Коллеони" вместе вдвое превосходили австралийца в вооружении (на каждом - по восемь 150-мм и шесть 100-мм универсальных орудий), хотя заметно уступали в водоизмещении ( каждый - по 7000 тонн). Пять эсминцев отчасти уравнивали шансы, но только при сближении на дистанцию их стрельбы. Коллинз решил иначе - он открыл огонь сразу, с расстояния в 17 километров, положившись на внезапность и мастерство комендоров. Они не подвели.
       В 8. 25 был установлен визуальный контакт, в 8.29 Коллинз приказал открыть огонь, и уже третий залп нанёс головному "Джиованни делле Банде Нере" такие повреждения, что тот свернул с курса и бежал, прикрывшись дымовой завесой. Ответная стрельба итальянцев была неэффективной, хотя некоторые снаряды ложились совсем близко. В 8.48 австралийцы перенесли огонь на "Коллеони", эсминцы развернулись для торпедной атаки. В 9.26 второй вражеский крейсер остановился - стало видно, что он потерял ход и имеет другие значительные повреждения. Оставив его на расправу эсминцам, Коллинз погнался за "Банде Нере". Итальянец, к своему счастью, явно имел преимущество в скорости, к тому же у австралийцев заканчивались снаряды главного калибра. В 10. 37 погоня завершилась, а эсминцы к тому моменту закончили спасение моряков с пошедшего ко дну "Коллеони". На обратном пути в Александрию британские корабли подверглись массированным атакам итальянских бомбардировщиков, но моряков "Сиднея" судьба хранила - за весь период боя всего один неприятельский снаряд попал в него, ранив матроса. В Александрии отряд встречали как настоящих триумфаторов, ведь именно он открыл счёт потопленным крупным итальянским кораблям, да ещё и не имея в бою очевидного превосходства. Коллинз первым из австралийских моряков удостоился ордена Бани и обеспечил себе дальнейшую блестящую карьеру, достигнув впоследствии чина вице-адмирала.
       Даже простое перечисление дальнейших походов "Сиднея" займёт немало места. В конце июля вместе с крейсером "Нептун" он патрулирует в Эгейском море, отражая попутно авианалёты врага. В августе он бомбардирует Бардию и сопровождает мальтийский конвой. В ночь на 4 сентября при поддержке эсминца "Айлекс" "Сидней" производит налёт на итальянскую прибрежную авиабазу в Скарпанто, используя маскировку, делавшую его похожим на крейсера типа "Кондотьери". Затем вновь охраняет конвои, патрулирует у Кипра, доставляет солдат и технику на Крит... Во время знаменитого рейда на Таранто 11 - 12 ноября в кампании крейсеров "Орион" и "Аякс" крейсер Коллинза успешно атаковал итальянский конвой, тяжело повредив эсминец сопровождения. Вплоть до своего убытия на родину в январе 1941 года крейсер практически не знал отдыха, пережив лишь несколько краткосрочных ремонтов. При этом он слыл удивительным везунчиком - только один член экипажа погиб в ходе всех этих операций, и то в результате болезни[87].
       Крейсера "Хобарт", "Австралия" и "Перт" в периферийных операциях.
       Крейсер "Хобарт" осенью 1939 года сопровождал конвои в Аравийском море, в том числе и самый первый из конвоев, доставивших контингенты AIF в Африку. 10 июня 1940-го застало его в Адене, а через два дня итальянские бомбардировщики уже испытали на прочность его противовоздушную оборону. В ответ "Валрус" с борта крейсера разбомбил итальянскую радиостанцию на острове Пик.
       Самым горячим месяцем для крейсера, как, наверное, для всех британских сил в Восточной Африке, выдался август. Эвакуация гарнизона Британского Сомали под давлением многократно превосходящей армии врага проходила в тяжёлых условиях. Экипаж "Хобарта" был задействован в самых различных работах - сооружал понтоны в порту Бербера, нёс караульную службу, прикрывал посадку на транспорты. Его самолёт опять выполнял несвойственную функцию бомбардировщика, причём довольно успешно - подавил пулемётную точку и нанёс потери автоколонне. Три добровольца с трёхфунтовкой Гочкиса (её предполагалось использовать как противотанковое орудие) остались на берегу, обеспечивая спасение солдат гарнизона. Они пропали без вести в сутолоке последнего боя; лишь с освобождением Восточной Африки их обнаружили в итальянском лагере военнопленных. 19 октября крейсер бомбардировал теперь уже потерянную Берберу, после чего ещё в течении двух месяцев нёс патрульную службу, вернувшись во Фримантл в октябре.
       В июле 1941 года правительство направило его в обратный путь, оказавшийся весьма нелёгким - 13 июля в Суэцком канале "Хобарт" попал под удар немецких пикировщиков, загорелся и столкнулся с транспортом, выдавив его на берег. Только на следующий день команде удалось исправить повреждения и помочь пострадавшим по их вине товарищам. Несколько месяцев службы на Средиземном море были заполнены рейдами, налётами на прибрежные фланги неприятеля, обороной собственного побережья.
       Одна из самых известных операций, к которой оказались причастны корабли RAN, происходила на другом конце Африки. Тяжёлый крейсер "Австралия" (кэптен Роберт Стюарт) с июля 1940 года охранял атлантические конвои на участке от Кейптауна до Фритауна, а в сентябре вошёл в состав группы, назначенной для овладения Дакаром. Этот крупный порт и административный центр Французской Западной Африки контролировался вишистским правительством, и для Де Голля имел огромное значение. Британцы пошли навстречу пожеланиям своего "партнёра", к тому же убедившего их в том, что сопротивление при атаке будет символическим. На самом деле прогноз очень отличался от реального хода событий.
       23 сентября британцы предприняли первую атаку Дакара. Вместо ожидаемых белых флагов их встретили выстрелы береговых батарей, а находившиеся в порту эсминцы проявили явное намерение торпедировать нападавших. "Австралии" потребовалось восемь залпов и шестнадцать минут, чтобы уничтожить один из эсминцев - "Л' Аудасье". Снаряды с берега её тоже не достали, но в целом атака была сорвана. На следующий день британский отряд бомбардировал батареи и корабли противника с дальних дистанций, подвергнувшись при этом удару французских самолётов. 25 сентября начался "генеральный штурм", в котором эскадре британцев пришлось иметь дело с линкором "Ришелье", крейсерами "Монкальм" и "Жорж Леги", тремя эсминцами, а также береговой артиллерией и авиацией французов. "Австралия" получила несколько попаданий, одним из снарядов был уничтожен корабельный гидросамолёт. Пятнадцать залпов, сделанных крейсером за тринадцать минут боя, не произвели сильного впечатления на врага. Поскольку батареи остались неподавленными, и сдаваться французы отказывались, Дакарская экспедиция на этом была бесславно завершена. "Австралия" продолжила своё дежурство в Атлантике, а в ноябре 1940-го, находясь на ремонте в Ливерпуле, умудрилась попасть под немецкую бомбардировку и серьёзно пострадать.
       Необъявленная война Британии против правительства Петэна тем временем продолжалась, и в ней успел принять участие ещё один австралийский крейсер - "Перт". Под командованием кэптена Филлипа - Смита он служил во флоте Каннингхема с декабря 1940-го. Весной 1941-го он много раз принимал участие в операциях у греческих берегов. 29 апреля немецкие зенитчики сбили его самолёт; 30 мая в результате вражеского налёта крейсер получил повреждения и понёс потери в личном составе (четверо убитых). В следующий раз в море после ремонта ему довелось выйти только 25 июня, и Каннингхем послал его поддерживать наступающих в Ливане соплеменников. Обстреливая береговые позиции и выслеживая французские суда, "Перт" оказал австралийской 7-й дивизии заметную помощь. В июле боевая служба крейсера в водах Средиземного моря завершилась, его здесь ненадолго сменил "Хобарт".
       "Ярра" атакует Иран. Австралийские шлюпы как элемент "Большой стратегии".
       Осенью в Красное море пришли шлюпы "Парраматта" и "Ярра". 20 октября "Ярра" приняла участие в потоплении итальянского миноносца "Франческо Налло" у Массауа, но этим огневые контакты с надводными вражескими силами были исчерпаны. Несколько месяцев однообразной конвойной службы весной следующего года сменились потрясающей активностью этих небольших кораблей, причём "Ярра" сыграла заметную роль в преодолении опасного ближневосточного кризиса.
       В первые три недели мая она воевала в Ираке, обеспечивая огневую поддержку наступающих на Рашида Али британских войск. Хотя эта малоизвестная кампания была скоротечной и не особенно кровопролитной, "Ярра" израсходовала без малого полсотни своих четырёхдюймовых снарядов, прикрывая операции в устье Шат - эль - Араб.
       В конце августа её капитан - Уильям Хейстингс Харрингтон получил задание исключительной важности. Британское командование совместно с советским приняло решение о превентивном ударе по Ирану, демонстрировавшему явные симпатии к Гитлеру. Одним из главных элементов плана был захват иранской военно - морской базы Хорремшехр, где находились главные силы шахского флота во главе с адмиралом Баяндуром - шлюп (по сути, мореходная канонерка) "Бабр" (вооружённый двумя 120-мм и двумя 76-мм орудиями), две канонерских лодки, буксир, а также около тысячи штыков береговой охраны. Неподалёку, в порту Абадан, стоял ещё один корабль типа "Бабр" - "Паланг", две канонерки базировались в Бендер - Шапуре (ныне Бендер - Хомейни). Британцы располагали, кроме "Ярры" австралийским же вспомогательным крейсером "Кэнимбла", английскими шлюпами "Фалмут" и "Шорхем", сторожевым катером ( вооружённым буксиром) и канонеркой ВМС Индии, двумя яхтами, двумя пароходами, тральщиком.
       Британцы не имели количественного преимущества; Черчилль ставил на внезапность и не собирался заранее предупреждать шаха о начале войны. Поэтому было принято решение атаковать все базы иранцев одновременно, с рассветом 25 августа, по обкатанной ещё на русских кораблях в Порт - Артуре методике. Накануне несколько переодетых арабами моряков произвели разведку. Ночью в полной тишине британские корабли вошли в устье Шат - эль - Араб ( "каждый звук казался ударом грома", по словам очевидца). Коммандер Харрингтон настолько опасался раскрыть себя, что не стал оказывать помощь севшему на мель "Фалмуту" с десантом, рассчитывая, что тот сможет догнать его после начала боя. Решительно осуждающий британское вероломство американский военный писатель Стюарт красочно описал этот бой в своей книге "Рассвет в Абадане"[88]. "С первым проблеском зари, осветившим туманный горизонт утром 25 августа 1941 года, HMS "Шорхэм" двинулся вперёд, наводя орудия на иранский военный корабль "Паланг", который был пришвартован к мирной пристани Абадана. Через мгновение снаряд врезался в "Паланг"...". Практически одновременно с началом канонады у Абадана в 4.08 "Ярра" обрушила свои снаряды на такой же полусонный и ничего не подозревающий "Бабр". 10 безответных залпов превратили "Бабр" в пылающие руины.
       В устье Каруна абордажные партии с "Ярры" без особого труда захватили канонерки "Шарукх" и "Симург". Иранские моряки едва успели понять, что против их страны началась война, и сделали лишь несколько ружейных выстрелов. Пулемёты и скорострельные пушки австралийского корабля мгновенно охладили их боевой пыл. Вскоре замолчали под обстрелом с реки и огневые точки в казармах, последний из иранских кораблей - буксир "Нейру" был захвачен индийским буксиром "Сурья". В 5.30 прибыл "Фалмут" с индийской пехотой, и в порту Хорремшехр развернулись уже сухопутные схватки. Длилось иранское сопротивление, впрочем, недолго. Гибель адмирала Баяндура поставила в нём точку. В других базах события развивались столь же успешно для британцев. "Шорхэм" расправился с "Палангом", "Кэнимбла" ( кэптен Адамс) захватила Бендер - Шапур вместе с находившимися в нём семью транспортами общим водоизмещением 50 тысяч тонн, оставшиеся два иранских корабля - "Шахбаз" и "Каркасс" стали трофеями абордажников с индийской канонерки "Лоуренс".
       Уже на обратном пути "Ярра" пополнила в Ормузском проливе список своих трофеев итальянским транспортом "Хильда", правда, тот из-за повреждений до порта не дошёл. Иран, полностью деморализованный нападением могущественных соседей, протянул немногим дольше. Уже 2 сентября его правительство капитулировало, через две недели шах отрёкся в пользу сына, и угроза немецкого прорыва к нефти Персидского залива исчезла. "Ярра" ещё несколько месяцев дежурила в Красном море, выходила ненадолго в Средиземное, а после нападения Японии убыла в Австралию[89]. Её командир, столь эффективно выполнивший поставленную задачу, был не только отмечен наградами. Как и Колллинз, он заложил своими действиями основы хорошей карьеры, также дослужившись впоследствии до рыцарского звания, вице-адмиральского чина и должности высшего военно - морского начальника Австралии.
       "Парраматта" в апреле 1941-го активно участвовала в действиях против итальянского Сомали, а в мае присоединилась к силам Каннингхема, обеспечивающим поддержку Тобрука. Проводка конвоев в этом районе была одним из самых опасных дел: вражеская авиация постоянно висела над морем, подводные лодки тоже не давали расслабиться. Знаменитым днём 22 июня "Парраматта" угодила в первую свою серьёзную переделку. В 17 .30 48 бомбардировщиков обрушили свой удар на несколько кораблей, следовавших из Тобрука. Английский шлюп "Окленд" пошёл ко дну. "Парраматта" сражалась образцово - сбила три самолёта, несмотря на продолжающиеся атаки спасала тонущих. К счастью для неё, ранние тропические сумерки помешали немцам добить расстроенный конвой.
       Но удача в такой войне редко сопутствует кораблю на протяжении длительного времени. Около полуночи 26 ноября немецкая подлодка U - 559 обнаружила британский конвой на пути в только что вновь захваченную Бардию. Три торпеды прошли мимо целей, и раздосадованный командир собирался уже уходить, но решил напоследок израсходовать свою последнюю торпеду в конвойный корабль. Раздались два взрыва - "Парраматта" получила удар в середину корпуса, сдетонировал запас глубинных бомб. Шанс спастись имели только те, кто находился на верхней палубе, а лейтенант - коммандер Уолкер успел дать команду "покинуть корабль" за секунды до того, как её выполнение стало невозможным. Из воды был подобран 21 выживший, трое смогли добраться до Ливийского берега, а 138, включая капитана и всех офицеров, погибли[90]. С учётом катастрофы, произошедшей всего за неделю до этого в Индийском океане ( о ней рассказ впереди), ноябрь 1941 года стал самым трагическим месяцем для австралийского флота.
      
      
       "Флотилия металлолома" и эсминцы типа "N".
       В момент вступления Италии в войну австралийский (19-й) дивизион включал без малого четверть всех эсминцев, которыми располагала Британия на Средиземном море. В сравнении с остальными они считались уже не просто ветеранами, а пенсионерами, значительно уступая большинству аналогичных кораблей противника по всем параметрам. Особенно слабым было зенитное вооружение. Тем не менее, австралийские "старички" добросовестно служили везде, куда посылал их энергичный сэр Эндрю Каннингхем. 27 мая их объединили с 20-м дивизионом в 10-ю флотилию эсминцев, возглавил которую капитан "Стюарта" коммандер ( с сентября - кэптен) Уоллер, офицер RAN.
       Уже 27 июня отличился "Вояджер", совместно с четырьмя английскими эсминцами вынудивший недалеко от острова Крит капитулировать итальянскую субмарину "Консоле - генерале Лиуцци" ( повреждения её были значительны, и вскоре она затонула). 29 июня та же группа эсминцев потопила подлодку "Уэби Сцебелли". В битве при Стило участвовала почти вся 10-я флотилия ( в том числе "Стюарт", "Вампир" и "Вояджер"), а с выстрелов "Стюарта" и началось сражение. Не понеся потерь в его ходе, флотилия пострадала позже, от налётов итальянских бомбардировщиков. Первый австралийский моряк, расставшийся с жизнью в этой войне, - наводчик орудия И. Эндикотт, - умер 12 июля от ран, причинённых осколками бомбы во время атаки эсминца "Вампир".
       В ночь на 30 сентября "Стюарт" "пополнил копилку" уничтоженных субмарин: совместно с амфибией "Сандерленд" и тральщиком англичан отправил на дно итальянскую лодку "Гондэр", практически весь её экипаж при этом спасся и попал в плен. Октябрь и ноябрь корабли провели в конвойных операциях к Мальте и греческим портам. В зимнюю кампанию они активно поддерживали огнём сухопутные войска Уэйвелла в Ливии, в том числе бомбардировали Бардию ("Вендетта" и "Вояджер") и Тобрук. Попутно им удалось собрать и несколько трофеев, особенно ценным из которых мог считаться транспорт с английскими военнопленными, взятый 29 октября "Вояджером".
       Весна 1941 года прошла для 10-й флотилии вблизи греческих берегов - сначала туда доставлялись войска из Египта, затем эвакуировались обратно. 28 марта "Стюарт", "Вояджер", "Вендетта" и "Уотерхен" в составе эскадры вице - адмирала Придэм - Уиппела приняли некоторое участие в битве у мыса Матапан, окончательно установившей господство надводного британского флота в Средиземном море. К сожалению, после германского вторжения в Грецию на суше дела шли куда хуже. Эвакуацию британский флот осуществлял в условиях сильного воздействия авиации противника. "Вендетта", например, при возвращении из бухты Суда 26 апреля трижды подвергалась налётам - в первом и втором участвовали 12 пикировщиков, в третьем - три "Юнкерса-88". Хотя британский флот понёс тяжёлые потери во время этой операции ( в том числе два эсминца потеряла и 10-я флотилия), австралийцам пока везло. Даже при драматической эвакуации с Крита, стоившей Каннингхему четырёх крейсеров и шести эсминцев, все они уцелели.
       В июне эсминцы Уоллера получили задачу обеспечивать снабжение гарнизона Тобрука. Именно тогда Йозеф Геббельс и присвоил им титул "Флотилия металлолома", стремясь высмеять шансы защитников Тобрука на долгое сопротивление. Однако и "крысы", и "металлолом" оказались куда прочнее, чем хотелось представить германскому министру пропаганды. Снабжение гарнизона осуществлялось бесперебойно, хотя немецкие самолёты наносили конвоям заметный ущерб. Вечером 29 июня получил пробоину "Уотерхен". Английский эсминец "Дефендер" взял его на буксир, но скоро стало ясно, что до порта корабль не дойдёт. Через час после полуночи "Уотерхен" затонул, открыв длинный список кораблей австралийского флота, погибших в войне. Правда, в данном случае ( единственном ) обошлось без людских потерь.
       По маршруту, получившему звучное название "Бомбовой аллеи", австралийцы из "флотилии металлолома" сделали 138 рейсов. Частые рейды в Тобрук, проходившие на высоких скоростях, добили двигатели старых кораблей. К осени 1941 года все они нуждались в серьёзном ремонте. Наскоро починившись в египетских портах, эсминцы вернулись в Австралию как раз к моменту японского нападения и, несмотря на изношенность, ещё долго служили родине на новом театре[91].
       С начала 1941 года боевой состав RAN пополнялся новейшими эсминцами серии "N". Первоначально австралийцы укомплектовали лишь часть их экипажей, командный состав обычно делегировался английским флотом. Впоследствии процент австралийского персонала возрастал, по мере подготовки кадров заменялись и офицеры. Сами эсминцы вполне отвечали требованиям и по вооружению (приличный набор из четырёхствольного "пом - пома", трёх "Эрликонов" и "Бофорса" обеспечивал надёжную ПВО), и по скоростным характеристикам. Два из них - "Нейпир" и "Низам" успели прибыть на Крит в разгар спасательных операций и сразу включились в них. 30 мая в 9 часов 12 немецких бомбардировщиком атаковали "Нейпир", до отказа забитый австралийскими солдатами (705 человек). Одна бомба ударила в левый борт, другая - рядом с кормой. Повреждённые машины обеспечивали после этого скорость всего в 20 узлов, но зенитчики эсминца доблестно отражали последующие атаки. Один "Юнкерс" был сбит, три повреждены, и "Нейпир" сумел-таки добраться до Александрии. Это кажется невероятным, но никто из членов экипажа или пассажиров не погиб за время похода.
       "Низам" вскоре оказался у ливанских берегов, где в компании с четырьмя английскими эсминцами сковывал действия кораблей Виши. 23 июня в бухте Бейрута они вступили в бой с двумя французскими эсминцами, завершившийся бегством последних. Осенью "Нейпир" и "Низам" выходили на "Бомбовую аллею", сопровождали транспорты на Мальту, бомбардировали Бардию и Эс - Саллум.
       "Нестор", первый из эсминцев этой серии, получивший австралийского командира (коммандер Джордж Стюарт), попал на Средиземное море в июле 1941-го, хотя в строй вступил ещё в феврале. В начале года он нёс службу в Северной Атлантике и даже поучаствовал в нашумевшей охоте на "Бисмарка". После охраны мальтийских конвоев следующей его задачей стало дежурство в Южной, а затем Центральной Атлантике. Здесь (у мыса Сен - Винсент) 15 декабря "Нестор" настиг немецкую подлодку U - 127. С дистанции в 7 километров был открыт огонь, заставившей корветтен-капитана Бруно Хансмана скомандовать срочное погружение. Оно не помогло - глубинные бомбы покончили с кораблём, кстати, не имевшим в послужном списке ни одной победы.
       С января по июнь 1942 года все три эсминца, а также присоединившийся к ним новенький "Норман" служили в составе Восточного флота Британии и базировались на цейлонский порт Тринкомали. Здесь их главной задачей стало сопровождение конвоев через Индийский океан. В июне они вновь потребовались Каннингхему - жестокие сражения за Мальту требовали большого количества эскортных кораблей, а обстановка вокруг Цейлона оставалась довольно спокойной. Но если "Нейпир", "Низам" и "Норман" это короткое пребывание на опасных маршрутах перенесли без особых неприятностей, для "Нестора" возвращение закончилось трагически.
       15 июня он (вместе с "Низамом" и "Норманом") участвовал в операции "Энергичный" - проводке большого конвоя к Мальте, встретившего сильное противодействие итальянского флота и авиации стран Оси. В течение четырёх часов после полудня вражеская авиация непрерывно штурмовала конвой, а итальянские надводные корабли, отразив налёт британских бомбардировщиков, пошли на перехват. Во время этих налётов около 18 часов "Нестор" и получил повреждение, ставшее роковым. Взятый на буксир, он постепенно зарывался в воду, а к утру 16-го почти полностью потерял возможность двигаться. Команда перешла на буксир "Джавелин", а эсминец был затоплен. Сама операция "Энергичный" сорвалась - угроза со стороны итальянских линкоров вынудила конвой повернуть в Александрию.
       В сентябре австралийские эсминцы полностью завершили своё участие в войне на Средиземном море. Вместе с последним из вступивших в строй "Непалом" они вновь отправились в Индийский океан. И практически сразу оказались задействованы в крупнейшей операции Восточного флота - захвате острова Мадагаскар. 10 сентября они обеспечивали десант в Морандаве (с "Нейпира" десантировался отряд английских коммандос) и Майюнге ( "Низам" и "Норман" прикрывали высадку). 18-го - решающую победу в Туамасине, главном порту Мадагаскара ( единственными кораблями, сделавшими результативные выстрелы по вишистам в этом двухчасовом и совершенно бескровном для британцев сражении, были линкор "Уорспайт" и эсминец "Норман"). "Низам" отличился захватом французского транспорта "Маршал Галлиени"; ещё один храбрый французский торговец сдаваться ему не пожелал и открыл кингстоны.
       1943 год для эсминцев типа "Н" был заполнен конвойными операциями от Дурбана до родного побережья. Все они смогли побывать и в Австралии, где проходили текущий ремонт[92]. Весной 1944-го Восточный флот переориентировался на более актуальное стратегическое направление - японское, и командам эсминцев в связи с этим предстояло наконец непосредственное участие в борьбе, которую с декабря 1941-го вела их родина.
       Гибель "Сиднея".
       В мае 1941-го Коллинза на посту командира "Сиднея" сменил Джозеф Бернетт. Ровесник прежнего капитана и один из первых курсантов и выпускников Джилонгского колледжа, он прошёл практически все ступеньки морской карьеры непосредственно на кораблях. В Первую Мировую войну служил на линейном крейсере "Австралия", затем - на английских судах, с 1924 был артиллерийским офицером на "Аделаиде" и "Канберре", старпомом "Канберры". 1939 год он встретил уже кэптеном, успев завершить обучение в Имперском колледже обороны (примерный аналог академии Генштаба). Назначенный в сентябре помощником начальника штаба ВМС Австралии, он принимал активное участие в управлении флотом на начальном этапе войны. Одним словом, Бернетт слыл настоящим "морским волком", подготовленным во всех отношениях. К сожалению, у него за плечами совсем не было опыта самостоятельного командования боевыми кораблями. Но тогда это представлялось легко поправимым недостатком.
       Пройдя основательный ремонт, "Сидней" летом 1941-го вернулся к патрулированию акватории Индийского океана. Главной опасностью в его водах были вражеские рейдеры, обычно - вооружённые торговые суда водоизмещением от пяти до десяти тысяч тонн. Используя свой "мирный" облик, средства маскировки орудийных башен и нейтральные или дружественные флаги, они внезапно нападали на транспорты, следовавшие без эскорта. Поэтому все крупные корабли Австралии и британского Восточного флота были вынуждены подолгу рыскать в поисках этих "хищников".
       Около 16.00 19 ноября в 280-и километрах к юго-западу от Карнарвона ( Западная Австралия) с "Сиднея" увидели большое судно, следовавшее к австралийскому берегу на скорости 14-15 узлов. Сигнальным фонарём был подан запрос об индентификации, однако ответа не последовало. Тогда, сблизившись на расстояние 15 километров, "Сидней" продублировал запрос флагами (капитан решил, что язык световой азбуки "торговцу" может быть незнаком). В ответ поднялся голландский торговый флаг и буквенный сигнал, обозначивший имя - "Страат Малакка". В 16.35 корабли сблизились до 8000 метров, продолжая диалог. "Страат Малакка" сообщил "Сиднею", что следует из Фримантла в Батавию с грузом "штучного товара", а в 17.03 и 17.05 подал радиосигнал бедствия с информацией о том, что его преследует "подозрительный корабль".
       Одним словом, у Бернетта должно было сложиться убеждение в полной безобидности встреченного "голландца". В 17.15 их разделяло всего 1300 метров, австралийский капитан всё ещё соблюдал меры предосторожности - его "Валрус" приготовлен к взлёту, торпедные аппараты и часть орудий главного калибра наведены на "Страат Малакку". Бернетт послал ещё один запрос, прочитанный как - "Вы должны подготовиться к урагану, циклону или тайфуну". На транспорте его сочли белибердой, на самом же деле это был пароль, требовавший определённого отзыва. Вместо него опять поднялись опознавательные флаги, но командир "голландца" уже видел, что скрывать своё истинное лицо больше не удастся.
       Командира звали Теодор Детмерс, в Кригсмарине он носил чин фрегаттен - капитана (капитана 2 ранга), а под именем "Страат Малакка" скрывался вспомогательный крейсер "Корморан". Переоборудованный из транспорта в 1940 году, рейдер имел водоизмещение 8736 тонн и вооружался шестью 150-мм орудиями, двумя 37-мм и пятью 20-мм зенитками, а также шестью торпедными аппаратами. Все они тщательно маскировались фальшивыми надстройками и контейнерами. Таким образом, по весу залпа главного калибра "Корморан" уступал "Сиднею" не слишком сильно, но, будучи небронированным и проигрывая в скорости, имел сомнительные шансы на выживание в бою. У Детмерса оставалась надежда лишь на внезапность и удачу, поэтому так долго он вводил в заблуждение австралийцев, притягивая их на дистанцию пистолетного выстрела. Такое расстояние позволяло парой залпов из всех орудий и аппаратов нанести противнику значительные повреждения до того момента, как он прикончит "Корморан". Думается, особых иллюзий относительно исхода поединка Детмерс не питал, но свою жизнь намеревался продать дорого.
       В 17.30 Бернетт в последний раз потребовал назвать пароль. Дистанция составляла 1200 метров, "Валус" опять зачехлили - на таком расстоянии взлёт был чреват катастрофой. В этот момент над "Кормораном" взвился флаг Кригсмарине, фальшборты мгновенно отброшены, и по "Сиднею" в упор ударила вся вражеская артиллерия. Огонь зениток смёл всё живое с палубы австралийского крейсера, не позволяя тому пустить в ход свою средне- и малокалиберную артиллерию. Несколько снарядов изрешетили боевую рубку - похоже, что в первые минуты боя "Сидней" остался без командования и радиосвязи. Ответный огонь начался почти сразу, но выход из строя системы управления стрельбой сильно снижал его эффективность. Одна из торпед, выпущенных "Кормораном", пробила борт "Сиднея". Вскоре немецкие снаряды разрушили его передние башни, вынудив изменить курс и начать отступление. Первый контакт продолжался всего пять минут, но его хватило, чтобы нанести "Сиднею" тяжелейшие повреждения. Однако, как бы не было трудно его артиллеристам, они сумели добиться нескольких попаданий во вражеский рейдер.
       С 17.45 до 17.50 крейсеры вновь вступили в огневой контакт: "Сидней" использовал кормовые орудия и торпеды, "Корморан" пытался добить его всем бортовым залпом. К 18.00 корабли удалились друг от друга на дистанцию 10 километров. Австралийский крейсер сохранил ход, но имел множество пробоин и других разрушений, пожары охватили всю его верхнюю палубу. У "Корморана" сильнее всего пострадали дизели, вышла из строя система пожаротушения в машинном отделении, так что в 18.25 судно тоже превратилось в факел. Детмерс после отчаянной и безуспешной борьбы с пожаром приказал спускать шлюпки - у него теплилась надежда, что посланный им обманный сигнал SOS привлечёт внимание германских кораблей, знающих истинное имя "Страат Малакки". В 21.00 моряки начали грузиться в доступные плавсредства. А в 22.00 они увидели далеко за горизонтом мощную вспышку пламени, и услышали затем грохот взрыва. Сомнений у немцев не было - их противник погиб; хотя собственная судьба ещё оставалась неясной, они искренне радовались успеху.
       Около полуночи брошенный "Корморан" начал медленно погружаться; спустя полчаса взрыв отправил в небытие и его; шесть немецких офицеров и 75 матросов, погибших в бою, при тушении пожара и эвакуации, пошли ко дну вместе с ним. Несколько дней вслед за этим в Австралии понятия не имели о случившемся - патрули и рейдеры обязаны были сохранять режим радиомолчания, так что до 23 ноября командование флота просто выжидало. Только когда сроки возвращения "Сиднея" истекли, начались поиски. Вечером 23-го первые плоты с немецкими моряками случайно попали в поле зрения войскового транспорта "Аквитания", но Детмерс приложил все усилия для уклонения от встречи - в плен ему явно не хотелось. 24 и 25-го, тем не менее, шлюпки одна за другой начали попадать в руки австралийских судов. Перспектива смерти от голода и жажды в открытом океане всё-таки представлялась немцам не слишком хорошей альтернативой плену. Они поведали австралийцам свою историю боя. Ещё несколько дней самолёты и корабли RAN пытались найти кого-то из выживших моряков "Сиднея". Но им попадались только немцы. Всего из 399 членов экипажа "Корморана" спаслось 318 человек; из 645 моряков "Сиднея" не уцелел никто[93].
       Обстоятельства боя долгое время были запутанными: по указанию Детмерса военнопленные всячески искажали его картину, и сообщали противоречивые сведения даже о его координатах. Не зря знаменитый искатель затонувших кораблей Баллард, тот самый, что обнаружил "Титаник" и "Бисмарк", по поводу поисков "Сиднея" сказал в 1991 году : "Это даже не поиск иголки в стоге сена, потому что ещё не найден стог сена"[94]. Появились различные сенсационные гипотезы, призванные объяснить, как мог вооружённый транспорт справиться с современным крейсером. Например, высказывалось предположение, что "Сидней" стал жертвой японской подводной лодки, она же добила и всех моряков, чтобы не выдать своего участия в бою. Учитывая, что события разворачивались за пару недель до Пирл - Харбора, гипотеза считалась убедительной. Естественно, открывался простор и для фантазии беллетристов, так что гибели "Сиднея" посвящено немногим меньше художественных и исторических произведений, чем катастрофе "Титаника", и лишь благодаря кинематографу последняя нам известна лучше.
       Только в 2007 году после многолетних поисков и значительных затрат (правительства Австралии, ряда её штатов, благотворительные фонды направили на эти цели почти 5 миллионов долларов) на глубинах в 2,5 километра были обнаружены останки обоих кораблей. Исследования их продолжаются, а командование австралийского флота наконец выпустило в свет очередную официальную версию событий[95]. Согласно ей, ошибка Бернетта, сблизившегося с противником на чрезмерно опасное расстояние и лишившегося в результате многих преимуществ, стала главной причиной трагедии; хотя информация немецких моряков, что они перед открытием огня подняли флаг Кригсмарине, тоже не может считаться абсолютно достоверной. Высказывалось мнение, что на самом деле флаг был белым, и австралийцы собирались просто принять капитуляцию. Как бы то ни было, Детмерсу удалось застать Бернетта врасплох, получив в крайне невыгодной для того ситуации преимущество первого выстрела. Результатом стала самая большая катастрофа в военно-морской истории Австралии, погубившая за несколько часов треть моряков, потерянных страной в ходе войны. 30 ноября 1941-го Австралия содрогнулась, узнав о ней, на следующий день озвучили потери "Парраматты", а спустя шесть дней грянул Пирл - Харбор. Определённо, эта неделя нанесла самые сильные моральные удары стране за всю историю ХХ века.
       "Факел", "Эскимос" и "Тирпиц".
       Япония притянула на себя весь боеспособный австралийский флот. Лишь отдельным кораблям довелось поучаствовать в знаменитых десантных операциях, которыми изобиловала история войны с конца 1942-го до середины 1944-го. Одним из них был эсминец "Киберон", принадлежащий к типу Q. Эсминцы этого типа строились в 1942 году на острове Уайт; "Киберон" вступил в строй в июле, получил австралийский экипаж, но на Тихий океан не пошёл. Осенью он нёс конвойную службу в Атлантике у африканских берегов, а затем был привлечён к поддержке операции "Торч" ("Факел") - высадке англо - американских войск в Марокко и Алжире. 28 ноября вместе с систершипом - английским эсминцем "Квентин" - он добился первой крупной победы - потопил итальянскую подводную лодку "Дессе" недалеко от побережья Туниса.
       2 декабря отряд из трёх крейсеров и трёх эсминцев, в их числе и "Киберон", атаковал итальянский конвой, следовавший из Сицилии в Тунис. Конвой был полностью уничтожен, потоплены эсминец "Лупо" и четыре транспорта. Правда, торпеда с самолёта врага отправила на дно "Квентин", экипажу "Киберона" пришлось спасать своих товарищей. Декабрь и январь были заняты конвойными операциями, а в конце января эсминец ушёл в Индийский океан, присоединившись к Восточному флоту. Здесь он, как и прибывший уже весной 1944 года однотипный "Квикматч", был переклассифицирован в противолодочный фрегат. Кстати, эти корабли до конца войны считались только приписанными к австралийскому флоту, находилясь в собственности британской короны[96].
       В преддверии начала операции "Хаски" ("Эскимос") союзную армаду, обеспечивающую десант в Сицилию, пополнили восемь австралийских корветов типа "Батерст" - "Ипсуич", "Лисмор", "Мэриборо", "Гоулер", "Уоллонгонг", "Кэрнс", "Кисснок", "Джералдтон". В качестве тральщиков они были сведены в 21-ю (первые четыре) и 22-ю (остальные) флотилии траления. Командир "Мэриборо" 25 июля 1943 года вошёл в историю очередной остротой в стиле "лэррикенизма". Корвет подвергся нападению группы немецких бомбардировщиков, но немцы клали бомбы на редкость неточно, хотя не раз и окатили моряков "Мэриборо" водой от разрывов. Когда с "Гоулера" послали запрос о потерях и повреждениях, лейтенант - коммандер Глен ответил: "Нет, за исключением ущерба моим подштанникам"[97]. Один сбитый самолёт записал в свой актив в тот день "Ипсуич".
       13 августа 21-я флотилия попала в ещё одну серьёзную переделку - 35 "Хейнкелей" и 12 "Юнкерсов" атаковали сопровождаемый ею конвой у Гибралтара. Из девяти сбитых самолётов один записал в свой актив "Мэриборо", четыре повреждённых числилось за "Ипсвичем". "Уоллонгонг" 11 сентября принял участие в уничтожении немецкой подлодки U - 617, в остальном же служба "Батерстов" на Средиземном море не отмечена чем - то особо примечательным. Эти универсальные корабли стали последними представителями австралийского флота, участвовавшими в операциях на европейских театрах, и осенью тоже покинули Средиземное море.
       В качестве постскриптума. Немного австралийцев служило на британских боевых кораблях, но нескольких из них точно необходимо упомянуть, ибо с ними связана весьма известная операция войны. 22 сентября 1943 года лейтенанты Добровольческого резерва Австралийского флота Хенти - Крир и Макферлейн командовали экипажами сверхмалых субмарин Х - 5 и Х - 8, вошедших в Каа-фьорд ( Норвегия). В глубине фьорда прятался никто иной, как линкор "Тирпиц" и ещё несколько крупных кораблей противника. В результате подрыва диверсионных мин "Тирпиц" получил тяжёлые повреждения, лодка Макферлейна не смогла преодолеть минно - сетевой барьер и её пришлось затопить (командир с его людьми уцелел), а лодка Хенти - Крира с задания не вернулась. Она впоследствии была обнаружена в 450-и метрах от линкора; экипаж, естественно, погиб. Многие ходатайствовали о посмертном награждении командира Крестом Виктории, однако британское Адмиралтейство представление не поддержало, так как подрыв "Тирпица" непосредственно осуществлялся другими субмаринами.
       Австралийцы вообще "заполонили" командные посты британских сверхмалых подлодок. Лейтенант Шин, например, 12 апреля 1944-го года произвёл успешную диверсию в гавани Бергена. Лейтенант Хадспет 22 сентября 1943-го на субмарине Х - 10 дежурил у входа в Каа-фьорд, но в атаке принять участия не смог, да и лодку вскоре потерял в жестоком шторме. Впрочем, уже на лодке Х-20 он отличился в Нормандии в день "Д"[98].
       Пожалуй, было бы несправедливым обойти вниманием и противолодочного аса лейтенант-коммандера Добровольческого резерва Стэнли Дарлинга. Его корвет "Лейк Киллин" первым в британских ВМС применил реактивные бомбомёты "Сквид", и этот опыт обернулся фантастическим успехом. 31 июля 1944 года у французского побережья залп "Сквида" накрыл немецкую субмарину U333. 6 августа не повезло лодке U736, градом бомб принуждённой к всплытию. Экипаж сдался английскому корвету. Наконец, 9 августа жертвой Дарлинга стала лодка U608, перед тем повреждённая "Либерейтором". Такой серии побед не добивался никто из британских моряков, воевавших на судах этого класса[99].
       Наконец, единственный из всех австралийских моряков, удостоенный "небоевого" аналога Креста Виктории - Георгиевского креста (вручался за подвиги, совершенные вне прямого контакта с противником, в мирных условиях или же лицам, не состоящим в регулярных вооружённых силах) - лейтенант Добровольческого резерва Джордж Госс. Он заслужил свой крест под занавес войны, 5 мая, - вручную обезвреживал в Бременской гавани донные мины. А особое геройство заключалось в том, что делать эту работу ему пришлось в лёгком водолазном снаряжении под водой, так как мины при попытке их подъёма немедленно взрывались. Никто, кроме Госса, на такую работу не решился[100].
       Крах "Сингапурской стратегии".
       Несмотря на тяжёлые потери экспедиционных сил, на протяжении первых двух лет войны сама Австралия её близости не ощущала. Бомбы рвались далеко за океаном, вражеские корабли вблизи территориальных вод были чрезвычайно редкими гостями, и лишь похоронки да газетные публикации регулярно напоминали о том, что страна находится в состоянии войны. Австралия могла позволить себе даже такую роскошь, как правительственный кризис - в августе 1941 года премьер - министр Мензис оставил пост по причине утраты доверия со стороны собственной партии, сменивший его "аграрий" Артур Фадден ( Аграрная партия входила в коалицию с мензисовской Объединённой) продержался в кресле чуть более месяца. 3 октября правящая коалиция распалась, к власти пришли лейбористы, а премьер-министром стал Джон Кертин, столкнувшийся вскоре с самой серьёзной угрозой за всю австралийскую историю.
       К декабрю 1941 года континент был защищён слабо. Из регулярных войск на его территории располагалась только 1-я бронетанковая дивизия, всю ударную мощь которой олицетворяли восемь пулемётных "Виккерсов", штаб 23-й бригады с 2/40-м и 2/21-м батальонами, а также частями усиления 8-й дивизии, да отдельные немногочисленные формирования силой до роты. Главные силы 8-й дивизии и вся истребительная авиация обороняли Сингапур и острова Тихого океана. ВВС насчитывали суммарно 373 самолёта, но подавляющее большинство среди них составляли патрульные и учебные. Военно-морской флот был представлен всего тремя крейсерами, двумя эсминцами и двумя десятками малых эскортных кораблей. Территориальная армия и ветеранское ополчение полноценными войсками считаться пока не могли как в силу слабой подготовки, так и устаревшего вооружения. Удар по Пирл - Харбору поверг Австралию в шоковое состояние, пожалуй, не меньшее, чем Америку. Война, которая ещё вчера была спортом не слишком многочисленных храбрецов, вдруг стала самым важным делом для всей нации.
       Сражение за Малаккский полуостров. Разгром в воздухе.
       6 декабря 1941 года три "Гудзона" из 1-й эскадрилии совершали обычный патрульный полёт над Южно - Китайским морем. В 185 милях от своей базы Кота - Бару они обнаружили конвой, состоящий из линкора, пяти крейсеров, семи эсминцев и 22 транспортов. Поднявшийся с корабля гидросамолёт явно демонстрировал недружелюбные намерения. "Гудзоны" уклонились от него и немедленно сообщили в штаб о подозрительных событиях. Хотя в британском и американском штабах не могли не догадываться о скором начале войны (переговоры о мирном урегулировании конфликта были прерваны уже 1 декабря), к донесениям разведки отнеслись не с должным вниманием. Связанный запретом на активные действия командующий ВВС Дальнего Востока Главный маршал Брук - Попхем лишь распорядился привести авиацию в боевую готовность. Это ей, конечно, помогло, но не сильно.
       7 декабря в 8.45 утра в Сиамском заливе лодка "Каталина" из английской 205-й эскадрилии была внезапно атакована и сбита японским гидросамолётом. Весь экипаж погиб. В числе первых жертв ещё необъявленной войны оказался и один австралиец - сержант Колин Трелор[101]. Таким образом, задолго до удара Нагумо по Гавайским островам вблизи британских границ не только было обнаружено накопление вражеских сил, но и начались фактические боевые действия. В Сингапуре продолжали отдыхать и развлекаться, а в Перл - Харборе вообще ещё был субботний вечер 6-го...
       За час до атаки Пирл - Харбора отряд Такуми из первого эшелона японского десанта под прикрытием эсминцев 3-ей эскадры начал высадку в районе Кота - Бару. Береговые посты обстреляли десантников, уинг-коммандер Генри Дэвис немедленно поднял в воздух "Гудзоны" 1-й австралийской эскадрилии. В те самые часы, когда американские корабли один за другим погружались в воды "Жемчужной гавани", австралийские лётчики нанесли первый в новой войне удар по врагу. 8 декабря около 3.30 по местному времени "Гудзоны" вышли на японские транспорты. Их встретил сильный зенитный огонь, но австралийцы группами по три - четыре самолёта раз за разом пытались прорвать оборону. Один японский транспорт пошёл ко дну, два получили серьёзные повреждения, погибло также около двадцати десантно - высадочных средств. Эскадрилия недосчиталась двух экипажей.
       Командование базы Кота - Бару сочло высадку сорванной - Такуми действительно приостановил операцию, отправив повреждённые корабли в таиландскую гавань Паттани. Но австралийцы радовались рано. На рассвете десятки самолётов 3-го авиационного соединения обрушили свой груз на аэродром 1-й эскадрилии. Её самолёты, только что вернувшиеся из боя, не успели даже замаскировать. В первые мгновения сгорели семь "Гудзонов", последующие налёты выбили ещё шесть, три машины получили повреждения. Спустя сутки после начала войны из 20 единиц авиатехники в эскадрилии осталось пять. Командование отозвало их в Куантан, где базировалась 8-я эскадрилия, при этом часть имущества и наземного персонала пришлось оставить в Кота - Бару. Позже выяснилось, что важнейшей причиной точности японских ударов по британским полевым аэродромам на севере Малакки стало предательство. Офицер связи ВВС индийской армии сообщил противнику координаты аэродромов и баз; его арестовали, но дело уже было сделано.
       1-я эскадрилия оказалась единственной авиационной частью сингапурского гарнизона, сумевшей до своей гибели нанести существенный урон противнику. 21-я эскадрилия подверглась налёту так внезапно, что лишь немногие её лётчики смогли подняться в воздух. К концу дня 8 декабря в ней уцелело всего четыре машины, и никому не удалось записать в актив хотя бы один самолёт врага. 8-я эскадрилия успела сделать несколько вылетов на штурмовку десантных соединений японцев, к сожалению, не причинив большого вреда. Потери вынудили слить её с остатками 1-й и перебазировать из Куантана в Сингапур[102].
       453-я эскадрилия в первый день войны бездействовала, глядя, как на Сингапур сыплются вражеские бомбы. Первый её боевой вылет принёс ещё более драматическое зрелище. Вечером 10 декабря они были направлены помочь линкору "Принс оф Уэльс" и линейному крейсеру "Рипалс" в отражении атак вражеской авиации. Прибыв к заданной точке, они увидели только масляное пятно на месте крейсера, и пылающий линкор, взорвавшийся через час после гибели своего товарища. Кстати, в спасательной операции принял участие и австралийский корабль - эсминец "Вампир" из "флотилии металлолома".
       Две недели воздушных боёв, последовавших за этими событиями, прикончили австралийскую авиационную группировку в Сингапуре. 24 декабря 1941 года в 453-й эскадрилии оставалось три исправных самолёта, в 21-й - ни одного, в 1-й и 8-й - суммарно семь. Понятно, что большинство было сожжено на земле, но и воздушные схватки показали качественный перевес японцев. Черчилль вскоре признал, что в сравнении с "Зеро" истребители "Буффало" были совершенно бесполезными; подготовка лётчиков тоже не отвечала возросшим требованиям. Отдельные пилоты пытались компенсировать вражеский перевес героизмом. 22 декабря сержант 453-й эскадрилии Малколм Рид совершил воздушный таран, врезавшись своим "Буффало" в истребитель Ki - 43 "Оскар"; уничтожив врага, он фактически принёс и себя в жертву[103]. Но подобные подвиги никак не могли исправить ситуацию. Без особого труда и с минимальными потерями японцы добились полного господства в небе над Малайей. Их десантные соединения тем временем постепенно теснили британские гарнизоны на самом полуострове.
       Муарское сражение.
       Австралийский сухопутный контингент на полуострове включал 22-ю и 27-ю бригады 8-й пехотной дивизии Гордона Беннета. После начала боевых действий их выдвинули в район Куала - Лумпура. Японское наступление развивалось неторопливо и основательно, защищавшая северные рубежи 11-я индийская дивизия откатывалась всё дальше к югу, не в силах противостоять вражеской тактике охватов и просачиваний. В первых числах января на полуострове сосредоточилась уже вся 25-я армия Томаюки Ямаситы ( гвардейская, 5-я, 18-я пехотные дивизии), были заняты Куантан, Сункай, а 11 января - Куала - Лумпур. Командующий британскими силами в Малайе генерал Персиваль поставил задачу задержать японцев на рубеже город Малакка - Гемас, на границах султаната Джохор, чтобы дать возможность усилить сухопутную оборону Сингапура и дождаться подкреплений.
       Для этого все находившиеся в Джохоре войска объединялись в "Западные силы" под общим командованием генерала Беннета. Как и везде на полуострове, местность здесь носила чрезвычайно пересечённый и неудобный для позиционной обороны характер. Поэтому Беннет сделал ставку на защиту ключевых транспортных магистралей и организацию засад. Левый его фланг ("позиция Муар") оборонялся 45-й индийской бригадой, усиленной батареей австралийской полевой артиллерии. Этот участок был наиболее сложным - он протянулся на 24 километра через джунгли, вдоль извилистой реки Муар. Две дороги, которые вели к порту Муар, являлись единственными светлыми полосами в мрачных, кишащих змеями и рептилиями зарослях. Именно на них Беннет приказал разместиться двум батальонам бригады, третий он оставил в резерве, на побережье Малаккского пролива. Правее путь от Малакки на Сегамат прикрывала 22-я индийская пехотная бригада, центр составила 27-я австралийская бригада. На деревянном мосту Гемензах в пяти километрах впереди основной позиции оборудовал засаду её 2/30 батальон. 8-я индийская бригада оседлала железную и автомобильную дороги в Гемасе. 2/19 батальон 22-й австралийской бригады и 6-й Норфолкский батальон 53-й британской бригады находились в резерве. Огневую поддержку осуществляли пушки индийской дивизии, 2/15 австралийский полевой артиллерии и 2/4-й австралийский противотанковый полки.
       Муарское сражение началось 14 января 1942 года с попытки передовой группы японцев пройти мост Гемензах. Группу возглавлял командир 1-го танкового полка полковник Макэида. На момент начала войны этот полк включал 31 средний танк "Тип 97" "Чи-ха" и 17 лёгких танков "Тип 95" "Ха-го", теперь его состав, безусловно, несколько уменьшился. Кроме того, в группу Макэида входил посаженный на велосипеды пехотный батальон и артиллерийская батарея. Командир 2/30-го батальона подполковник Фредерик Джейкоб Галлеган по прозвищу "Блэк Джек" умело организовал засаду. Заминировав мост, он расположил в зарослях на своём берегу реки Муар роту В, усиленную пулемётами. На отдалении заняла позицию артиллерийская батарея 2/15-го полка и остальные роты.
       Как только японские велосипедисты втянулись на мост, раздался взрыв, а из джунглей был открыт меткий огонь по пристрелянным участкам. Японцы некоторое время даже не могли отвечать на него - для удобства передвижения их винтовки были привязаны к велосипедам. Взлетевшие в воздух десятки солдат вызвали шок у остальных, на редкость точная стрельба австралийцев сделала первые секунды боя настоящим кошмаром для их противников. Правда, императорская армия всегда славилась своей исключительной способностью не терять самообладания даже в катастрофической ситуации. Небольшой группе велосипедистов удалось пройти мост до взрыва, и она спасла батальон тем, что перерезала телефонную линию, ведущую в тыл австралийцев. В результате стала невозможной корректировка артиллерийского огня. Пушки 15-го полка, стреляя наугад, нанесли гораздо меньший урон, чем могли бы. Тем не менее, засада удалась - рота отошла к своим главным силам, потеряв всего 7 человек (одного убитым и шестерых пленными). Японцы лишились 70-и человек убитыми и 57-и - ранеными.
       Только в ночь на 15-го января они починили мост и продолжили движение к Гемасу. Около 10 утра непосредственно на дороге Гемас - Тампин батальон Галлегана вновь встретил врага огнём. Впервые австралийцам пришлось иметь дело с японскими танками, и дебют этот для японцев закончился плачевно. Всего две 2-фунтовых пушки сожгли шесть из восьми атаковавших танков, не понеся потерь. Японская пехота несколько раз поднималась в атаку, но безуспешно. За сутки боя группа Макэида и 11-й пехотный полк 5-й дивизии лишились около 700 человек, батальон "Блэк Джека" - 17 убитыми, 9 пропавшими без вести и 55 ранеными. Отходя на следующую позицию, у самого города Гемас, он не был преследуем врагом - на целые сутки 5-я дивизия остановила своё наступление. Беннет счёл поставленную перед ним задачу практически решённой и радостно доложил Персивалю, что время для укрепления обороны Сингапура выиграно.
       К сожалению, он сильно поспешил с реляцией. В ночь на 15-е японцы из гвардейской дивизии, используя множество самых разных плавсредств - баржей, джонок, лёгких носимых лодок, - переправились на участке 45-й индийской бригады и внезапным ударом раздробили её на части. Три роты попали в окружение и сдались, остальные в расстройстве отступили. Удар с воздуха усилил дезорганизацию, так как под бомбами погиб почти весь штаб бригады и два из трёх командиров батальонов. Командир бригады Герберт Дункан получил контузию и был временно заменён австралийцем - командиром 2/19-го батальона Чарльзом Андерсоном. Сипаи - новобранцы, составлявшие большинство солдат, не продемонстрировали нужной стойкости. Австралийские артиллеристы отбили японскую попытку переправиться через реку прямо в устье, напротив города Муар, но бегство индийских солдат вынудило их также к отступлению. В итоге к вечеру 16-го город Муар попал в руки японцев.
       Утром 17-го Беннет спешно заткнул образовавшуюся брешь своими 2/19-м и 2/29-м батальонами с взводом противотанковых пушек, кое-как удалось собрать разрозненные группы 45-й бригады, в основном солдат резервного 4-го батальона 9-го Джатского полка. Они заняли оборону вокруг городка Бакри. На рассвете 18 января по дороге на Бакри две противотанковых пушки лейтенанта Мак Клюра встретили группу из девяти танков "Ха-го", шедших без поддержки пехоты. Японцы не имели возможности глубокого маневра из-за узости дорожной полосы - джунгли подступали к ней очень близко. Это позволило австралийцам действовать как на учениях - за несколько минут все девять танков были уничтожены. Без их поддержки атака японской пехоты вскоре захлебнулась, однако и обороняющимся её отражение стоило недёшево. В числе потерь значились командир 2/29-го батальона Робертсон и командир 45-й бригады Дункан, который погиб, поднимая бойцов в штыковую контратаку.
       В этих условиях оборону Бакри возглавил подполковник Андерсон. Его внешний облик вряд ли можно было назвать героическим - сухощавый, близорукий и уже не очень молодой ( родился в 1897 году), скорее он подошёл бы для роли сельского врача. Тем не менее, за плечами этого фермера из Нового Южного Уэльса была довольно бурная жизнь. Уроженец Кейптауна, в годы Первой Мировой войны он сражался против самого Леттова - Форбека, в звании лейтенанта Королевских восточноафриканских стрелков. За отвагу в этих боях получил Военный Крест, затем некоторое время фермерствовал в Кении, а австралийцем стал только в 1931-м году. Лишь в марте 1939-го поступив в местную милицию, ко второму году войны дорос до командования батальоном. Теперь ему предстояло руководить пусть импровизированным, но всё-таки соединением силой в полноценную бригаду[104]. К тому же в экстремальных условиях - 19-го января японцы прорвались у него на правом фланге, сбив с господствующих высот Пенджабский и Норфолкский батальоны.
       20 января позиция у Бакри фактически оказалась в полуокружении, и к вечеру кольцо грозило неизбежно сомкнуться. Андерсон принял решение идти на прорыв к главным силам. В первой его колонне шёл 2/19-й батальон, которому беспрепятственно удалось преодолеть около двух километров. В этот момент японцы ударили по тылам, отрезав часть 2/29-го батальона и индийцев. После тяжёлой схватки с колонной Андерсона смогли соединиться только 200 бойцов 2/29-го батальона и 1000 штыков 45-й бригады. Остальные рассеялись в джунглях и практически все попали в плен.
       Одновременно и сам Андерсон напоролся на японский авангард. Не теряя времени, он повёл солдат в штыковую. Японцы были отброшены, и путь освобождён. Продираясь через заросли и сбивая вражеские заслоны, отряд Андерсона к вечеру прошёл около шести километров. На ночлег командир решил не останавливаться - японцы могли не дать ему другого шанса на прорыв. К утру бригада преодолела 27-километровый путь и вышла на открытую местность у моста Парит Сулонг через реку Симпанг Кири. К несчастью, мост оказался в руках японцев. Андерсон стремился к городу Ен Пенг, и рассчитывал, что Беннет поможет ему. Поэтому он немедленно бросил своих измотанных маршем солдат в новую атаку. Целый день на мосту Парит Сулонг кипел ожесточённый бой. Андерсон располагал из тяжёлого вооружения только миномётами и противотанковыми пушками, японцы подтянули танки и артиллерию.
       Не раз на мосту шли в ход штыки. Несколько японских танков были подбиты из "Бойсов" и двухфунтовок, один уничтожен ручными гранатами. К вечеру у австралийцев закончились мины и снаряды, и Андерсон направил Беннету запрос о поддержке. К японцам он послал парламентёров с просьбой пропустить машины с тяжелоранеными, нуждающимися в срочной помощи. Командир гвардейской дивизии Нисимура ответил отрицательно, потребовав капитуляции и пообещав, что ранеными займутся его медики.
       Вся помощь Беннета выразилась в прилёте пары бомбардировщиков "Альбакор" и трёх "Буффало" из Сингапура. Они нанесли некоторые потери врагу, но не расстроили его обороны. Беннет сообщил Андерсону, что пробиться к нему не может, и посоветовал принимать решение по обстановке. Ещё раз безуспешно попытав счастья в лобовой атаке на мост, последний убедился, что шансов на победу больше нет. Тогда он отдал приказ уничтожить всю технику и тяжёлое имущество, оставил раненых на попечение добровольцев и жителей малайских деревушек, а с сохранившими боеспособность солдатами решил прорываться через джунгли и болота.
       150-и раненым австралийцам и индийцам вскоре пришлось испытать на себе японскую "цивилизованность". Сначала им раздали воду и сигареты, фотографы запечатлели картинку для пропагандистских статей, а затем началось невиданное в Европе избиение. Лейтенант Бен Хакни из 2/29-го батальона, спрятавшийся в малайской хижине, стал невольным его свидетелем. Раненых группами связывали верёвкой, выводили на мост, после чего одного из них убивали, и он, падая в реку, тянул за собой остальных. Часть раненых облили бензином и заживо сожгли. Японские офицеры соревновались в искусстве отсечения голов своими самурайскими мечами. Все, кто попал в их руки, были убиты. Выжить и выступить впоследствии обвинителями на процессе о "резне в Парит Сулонг" удалось лишь Хакни и ещё одному рядовому - англичанину.
       Из группы Андерсона британских линий достигли только 500 австралийцев и 400 индийцев. Сам командир в их число не попал - его взяли в плен. Тем не менее, героические действия подполковника Андерсона командование сочло нужным отметить Крестом Виктории. В плену его ждали новые тяжёлые испытания, но в отличие от тысяч умерших там соотечественников, он выжил, и после войны вернулся к гражданским занятиям.
       Подвиг отряда Андерсона сыграл большую роль в Муарском сражении. Оттянув на себя почти всю гвардейскую дивизию, отряд предоставил возможность главным силам Беннета избежать вероятного окружения. Целых четыре дня сражаясь в изоляции, он дал время для организованного отхода остальным войскам[105]. Решающую роль в поражении Беннета при Муаре сыграл перевес противника в количестве и качестве войск ( индийская 45-я бригада фактически оказалась "сырым" соединением), полное господство японцев в воздухе ( рейд пятёрки самолётов к Парит Сулонгу стал единственным проявлением активности британских ВВС), великолепная подготовленность японских генералов и офицеров к специфическим условиям маневренной войны в джунглях, когда постоянные просачивания и обходы дробили британскую оборону и дезорганизовывали управление соединениями. Однако, Беннет отчасти справился с задачей - у Персиваля появилась лишняя неделя для налаживания обороны Сингапура с суши.
       Захват японцами архипелага Бисмарка.
       Победная поступь императорской армии всё явственней слышалась на зелёном континенте. Одной из очевидных целей был Рабаул - прекрасная морская база, располагающая и готовыми аэродромами. Опираясь на Рабаул, японцы могли контролировать воздушное пространство над Северной Австралией и угрожать судоходству в прибрежных водах. Гарнизон острова Новая Британия состоял из "Ларк-группы" - 2/22 батальона AIF ( 716 бойцов), неполной роты новогвинейских волонтёрских стрелков (74 человека), батарей береговой обороны, зенитной, противотанковой, медицинского отряда, - а также части 24-й эскадрилии (10 учебных самолётов "Уиррауэй" и 4 "Гудзона", скводрэн-лидер Джон Лерю), и насчитывал около 1400 человек. Командовал им подполковник Джон Скэнлэн. Близлежащий остров Новая Ирландия оборонялся 2/1-й отдельной ротой ( 140 бойцов), обученной действиям в джунглях. Слабым местом обороны архипелага Бисмарка было её символическое истребительное прикрытие ( "Уиррауэй" не дотягивал по своим характеристикам и до "Буффало", а в сравнении с "Зеро" вообще не являлся истребителем) , в то время как японцы с аэродромов на Каролинских островах легко доставали до Рабаула своими бомбардировщиками.
       На самой Новой Гвинее группировка австралийских войск по-существу исчерпывалась четырьмя отдельными ротами "добровольных стрелков" по полсотни бойцов в каждой, сомнительного качества папуасским батальоном и двумя эскадрилиями "Каталин". Японцы выделили для захвата островов группу "Сил Южных морей" под командованием генерал-майора Томитаро Хории. Она насчитывала около 5000 бойцов из 55-й пехотной дивизии (полк, усиленный горно-артиллерийским дивизионом, инженерами и кавалерией). Высадку обеспечивали корабли 4-го флота, для воздушной поддержки привлекались значительные силы 1-го (авианосного) флота.
       21 января небо над Новой Британией наполнилось гулом моторов японской воздушной армады. 109 бомбардировщиков и истребителей "Зеро" шли в сторону Рабаула. Джон Лерю послал в Мельбурн несколько пафосную, но вполне адекватную ситуации радиограмму: "Nos morituri te salutamus" ("Идущие на смерть приветствуют тебя") и поднял в первый и последний бой маленький отряд своих "римских гладиаторов"[106]. За семь минут погибли три "Уиррауэя", ещё три сели с тяжёлыми повреждениями, не сумев одержать ни одной победы. Единственный потерянный японцами самолёт записали на счёт зенитчиков.
       Бомбардировка фактически уничтожила оборону Рабаула - разгромлены были береговая и зенитная батарея, пехота оставила город, укрывшись в джунглях. Тот факт, что австралийская летающая лодка зафиксировала движение десантных транспортов врага и за секунды до своей гибели успела передать сообщение об этом, уже ничего не менял.
       Вечером 22 января отдельный десантный отряд японцев силой около батальона высадился на Новой Ирландии. Распылённое по нескольким точкам подразделение австралийских "коммандос" не имело возможности воспрепятствовать ему. Утром японцы заняли административный центр острова Кавиенг вместе с аэродромом, и приступили к охоте за группами 2/1-й отдельной роты. Эти группы, не имея между собой связи и не представляя обстановки, были обречены на уничтожение. Тем не менее, они несколько недель вели партизанскую борьбу в джунглях, и почти все были убиты, в том числе и после сдачи в плен.
       В 2.45 утра 23 января группа Хории произвела десантирование на Новую Британию восточнее и южнее Рабаула, по традиционной схеме - в самых неудобных для этого местах, используя лодки, так как транспорты не могли подойти к берегу ближе чем на пять - семь километров. Скэнлэн ждал их в районе Кокопо, поэтому береговую линию японцы захватили без борьбы. Вскоре в их руках оказался и Рабаул, и восточный аэродром. Только у западного аэродрома, в Вулкан - Бич, сводная рота "волонтёрских стрелков" и бойцов 2/22-го батальона несколько часов героически удерживала 3-й батальон японского 144-го полка.
       Видя, что сражение бесповоротно проиграно, Скэнлэн предложил своим бойцам и гражданскому населению рассеяться в джунглях по приципу "спасайся кто как может". Около 450-и человек были эвакуированы усилиями жителей Новой Гвинеи, организовавших частные спасательные операции через пролив. Уцелевший персонал 24-й эскадрилии был вывезен "Каталинами" и оставшимися в строю собственными "Гудзонами". Судьба остальных была трагичной.
       Около тысячи человек во главе с губернатором Пэйджем рискнули вести партизанские действия, хотя и не были к ним подготовлены, а также не имели в джунглях соответствующих укрытий и складов с боеприпасами и продуктами. После нескольких недель скитаний, доведённые до крайней степени истощения, они вынуждены были сдаться. По оценкам очевидцев, не менее 130 из них были зверски убиты во время так называемой "резни в Толе" 4 февраля. Ещё 800 военнопленных и 250 захваченных вместе с ними гражданских лиц в конце июня были отправлены на транспорте "Монтевидео Мару" в Японию. Недалеко от Лусона 1 июля 1942 года американская подводная лодка "Стёрджен" торпедировала корабль, не имевший опознавательных знаков, призванных информировать о нахождении на борту раненых или гражданских лиц. Перевозимые в трюме заключённые не имели ни малейшего шанса выжить, и все отправились на дно вместе с транспортом[107].
       Почти одновременно с бомбардировкой Рабаула 60 японских самолётов нанесли удар и по городам Лаэ и Саламауа на Новой Гвинее ( 21 января). Разрушению подверглись многие гражданские постройки, аэродромы вместе с находившимися на них частными самолётами ( около 20 единиц). Начальники гарнизонов после этого приняли решение оставить города, отойдя в джунгли с немногочисленными бойцами милиции и мирными гражданами. Северная часть Новой Гвинеи фактически осталась беззащитной перед вторжением.
      
      
       Падение Сингапура.
       Вся "Сингапурская стратегия" базировалась на неприступности крепости с моря. Флот "владычицы морей" и представить себе не мог, что утратит господство в водах Юго - Восточной Азии. А одновременной потери Малаккского полуострова, полного преобладания противника в воздушном пространстве и гибели лучших кораблей до реального столкновения с морскими силами этого противника правительство Британии не могло представить и в кошмарном сне. Поэтому сухопутная оборона Сингапура в декабре попросту отсутствовала. Узкий Джохорский пролив, отделявший остров от Малакки, не имел никаких укреплений и противодесантных сооружений. Тем не менее, многолетнее повторение заклинаний о неприступности Сингапура даже сейчас продуцировало необоснованный оптимизм. 10 января, за неделю до Муарского разгрома, Черчилль заявлял: "Они ( японцы) имеют возможность захватить почти любой пункт по своему выбору, за исключением, как мы надеемся, крепости Сингапур"[108].
       Персиваль смотрел на дела реалистичнее, и старался в отведённое ему японцами время подготовиться к весьма вероятной атаке через Джохорский пролив. Самой главной проблемой стала абсолютная невозможность отражать удары вражеской авиации, поэтому в первую очередь были запрошены самолёты. Полсотни "Харрикейнов" прибыли к началу января, ещё 48 - в последних числах месяца. Оставшиеся в строю "Буффало" собрали в одну сводную эскадрилию на базе двух австралийских и 251-й английской. Впрочем, настоящей боевой единицей она так и не стала - персонал 21-й и 251-й эскадрилий вскоре эвакуировали, в 453-й же к концу января числилось всего шесть исправных машин. Надо сказать, что и таким слабым составом она добивалась успехов - мастерство пилотов, вынужденных сражаться ежедневно, за месяц ощутимо подросло. 17 января, например, тройка "Буффало" расправилась с тремя же японскими истребителями, причём сержант Клер записал себе сразу две победы. На следующий день сошедшийся один на один с врагом сержант Парсонс тоже выиграл схватку. 19 января четыре австралийских "Буффало" перехватили три лёгких бомбардировщика и сбили два из них. К сожалению, эти единичные победы мало влияли на общую картину - превосходство японцев в воздухе ежедневно увеличивалось[109].
       Некоторое усиление получили сухопутные войска. В городе сосредоточилась свежая английская 18-я дивизия. Потрёпанные бригады 8-й дивизии с радостью встретили своих товарищей из 2/4-го пулемётного батальона, прибывших им на помощь с континента. В порту Сингапура Австралию представлял отряд в составе эсминцев "Вампир" и "Вендетта" ( последняя находилась на ремонте), шлюпа "Ярра", корветов "Тувумба", "Вуллонгонг", "Балларат", "Бендиго", "Берни", "Гулберн" и "Мэриборо". Они активно участвовали в проводке конвоев в Сингапур и обратно, храбро отражая непрерывные атаки японской авиации и постоянно рискуя попасть под удар главных сил вражеского надводного флота. Ремонтирующаяся "Вендетта" использовалась в качестве зенитной батареи, и не раз получала свои порции бомб и осколков, замедляющие ремонтные работы.
       Террористические налёты японской авиации встречали с каждым разом всё меньшее сопротивление. 21 января город бомбили сразу 125 самолётов, встречаясь лишь с редким огнём корабельных зениток. "Вендетта" пустила в ход даже 12-фунтовки, снаряд одной из них, разорвавшись в гуще вражеского построения, повредил сразу несколько самолётов. Но дальнейшее нахождение в порту значительного числа кораблей становилось чрезмерно опасным. Начавшийся постепенный вывод их на голландскую Суматру не прибавил защитникам крепости оптимизма - ведь весь смысл существования её заключался в обеспечении базирования флота.
       Вокруг города спешно строились оборонительные рубежи с главным узлом на возвышенности Букит Тима. Сам Джохорский пролив Персиваль не считал серьёзным препятствием для японцев, в силу рельефа местности, малопригодного для создания устойчивой обороны. Однако сдавать его без борьбы тоже не собирался, образовав по его берегу передовую линию. В мангровых зарослях и болотах, полностью покрывавших эту часть острова, японцев можно было сдержать. Именно здесь, напротив города Джохор - Бару, Персиваль разместил австралийцев. 22-я бригада Гарольда Тэйлора заняла длинную 16-километровую полосу на западе, 27-я бригада Дункана Максвелла - полосу в 3650 метров вплоть до дамбы, соединяющей остров с материком.
       Гарнизон крепости суммарно насчитывал 85 тысяч человек, располагал большим числом орудий, в том числе крупнокалиберных береговых. В 25-й армии Ямаситы насчитывалось меньше 70-и тысяч человек, а непосредственно в южной части Малакки - около 36 тысяч. Конечно, японский командующий мог ждать подхода подкреплений, добиваясь численного превосходства, но предпочёл ставку на внезапность и быстроту. Рискованный план Ямаситы исходил из убеждения в психологическом превосходстве японцев и ставил целью вызвать у гарнизона панику решительным безостановочным натиском.
       В первых числах февраля резко усилился нажим японской авиации. Парк 453-й эскадрилии погиб сразу (1 февраля эскадрилия дала свой последний бой, и из четырёх остававшихся в строю самолётов один был сбит, а ещё один, повреждённый, разбился при посадке), 5 февраля её личный состав вынужден был тоже эвакуироваться. "Харрикейны" англичан почти все перевели на Суматру, так как аэродромы Сингапура попали в зону досягаемости японской полевой артиллерии, так что сопротивление массированному налёту 8 февраля оказали последние 10 истребителей с единственного защищённого аэродрома. Против австралийских позиций Ямасита сосредоточил почти всю свою артиллерию - как полевую 5-й и 18-й дивизий, так и тяжёлую армейскую (3-й и 18-й полки). Сильнейший огонь японцев отличался меткостью, за что надо было благодарить как воздушную разведку, так и агентуру в крепости.
       К вечеру оборона 22-й и 27-й бригад в значительной мере была дезорганизована, разрушению подверглись большинство командных и наблюдательных пунктов, выведена из строя большая часть орудий. Когда около 20.30 передовые батальоны 5-й и 18-й дивизий на фронте 22-й бригады приступили к форсированию пролива, австралийцы не смогли оказать достойного сопротивления. Ночной бой в зарослях развивался для них ещё менее удачно. Утром обнаружилось, что 18-й батальон потерял половину состава, часть 20-го отрезана и только 19-й, вернее, то, что осталось от него после Муарского сражения, ещё сохранил боеспособность. Днём в бой включились части 44-й индийской бригады, несколько замедлившие японское продвижение, мангровые заросли скрывали реальную обстановку, так что Беннет с Персивалем не увидели причин для беспокойства.
       Тем более, вечером 9-го бригада Максвелла успешно отразила десант гвардейской дивизии на своём участке - австралийцы слили в пролив большое количество нефти и подожгли её при начале переправы, а их миномёты и пулемёты нанесли японцам значительный урон. Гораздо опаснее Персивалю представлялась высадка японцев на северо-восточном участке - острове Убин. Меж тем она была всего лишь демонстрацией, а Ямасита быстро наращивал группировку на участке наметившегося прорыва.
       Положение 22-й бригады ухудшалось с каждым часом; отряды японцев просочились во фланг и тыл 27-й бригады, и приказ Беннета создать новую линию обороны к северу от Джуронга оказался неисполненным. Более того, Максвелл, опасаясь окружения, отвёл свои батальоны от берега, чем сделал японцам отличный подарок. На его участке имелся широкий пляж, немедленно использованный для сосредоточения танкового полка, приданного гвардейской дивизии. При поддержке танков гвардейцы захватили в тяжёлых боях господствующие высоты у водохранилища Селетор, вплотную приблизившись к городу. 18-я и 5-я дивизии 11 февраля оттеснили 22-ю и 44-ю бригады к главной линии обороны у Букит Тима. Фактически к концу дня 11-го бригады Тейлора уже не существовало, и лишь несколько сотен её бойцов защищали Букит Тима.
       Черчилль прислал Персивалю строжайшее требование держаться и контратаковать, справедливо указывая на имеющийся численный перевес и приводя в пример стойкость русских союзников. Действительно, даже в такой обстановке слаженные действия британцев ещё могли изменить ход сражения - по сути, Ямасита блефовал, когда призвал обороняющихся "прекратить бессмысленное сопротивление". Японцам сопротивлялась только четверть гарнизона, в основном австралийцы, остальные находились в тылу и на не атакованных участках. У Ямаситы же исчерпывались резервы. Нот он уже чувствовал вкус близкой победы и напрягал последние силы своих солдат.
       Позиция Букит Тима пала; в руки японцев попали находившиеся на ней склады продовольствия. Прорыв гвардейцев к водохранилищам в пригородах Сингапура лишил гарнизон пресной воды. На боевой дух в штабе Персиваля это событие оказало более удручающее воздействие, чем бомбардировки. Вместо планирования контратак, растерявшийся начальник гарнизона поставил вопрос о своём освобождении от командования. Управления войсками в этот момент просто не было, и Ямасита решительно "дожимал" австралийцев. Продолжая делать ставку на психологическое воздействие, он нанёс мощный артиллерийский удар по самому городу, чьё миллионное население было совершенно беззащитно и в ужасе ждало страшной резни. 14 февраля 5-я дивизия совместно с танками захватила последний важный опорный пункт на подступах к Сингапуру - кладбище. Где-то здесь оборвалась жизнь одного из героев Первой Мировой - кавалера Креста Виктории Уолтера Брауна. 55-летний ветеран остался с гранатами в руках прикрывать отход товарищей, и с тех пор никто его не видел. В официальной биографии сообщается, что, уходя навсегда, он бросил одну из тех фраз, которые хорошо ложатся в героические легенды - "Сдача не для меня!" [110]. Начались ожидаемые, и, видимо, спланированные эксцессы (элемент психологического давления на Персиваля) - японские солдаты устроили избиение раненых в больнице казарм Александра, не пощадив и тех, кто только что перенёс операцию, и врачей, и медсестёр.
       В городе распространялась страшная паника, окончательно сломившая волю командования к сопротивлению. Толпы людей ломились на причалы, стремясь попасть на любое судно, хоть самое утлое, чтобы выбраться из обречённого города. Никто не собирался производить организованной эвакуации, стихийная же оборачивалась сотнями задавленных и утонувших. Вечером 15-го Персиваль направил к Ямасите парламентёров; тот потребовал безоговорочной капитуляции. Беннет и ещё некоторые офицеры протестовали - тщетно; высшее командование пребывало в ступоре, шокированное стремительностью разгрома и придавленное грузом ответственности за судьбу гражданского населения. Сингапур капитулировал. Потери гарнизона в сражении составили 2000 человек убитыми ( 73% из них - австралийцы) и 5000 ранеными; японцев - 1713 убитыми и 2772 ранеными[111](Официальный австралийский источник, между тем, указывает гораздо большее число раненых японцев - 3378, и оно гораздо ближе к статистической вероятности)[112]. Из этих данных видно, сколь малое участие в обороне приняли и III-й индийский корпус, и 18-я английская дивизия, а также и то, что наступательный потенциал японцев значительно сократился в результате стойкой обороны австралийских бригад. Сингапурская катастрофа, самая крупная в истории Великобритании, легла несмываемым позорным пятном на её вооружённые силы, хотя главным образом в ней виновато командование гарнизона. Австралийцы себя не запятнали, но плен ждал и 14000 их оставшихся в живых бойцов.
       Японские самолёты и подводные лодки устроили масштабную охоту за судами, покинувшими Сингапур в эти последние дни. Далеко не все в результате добрались до родины, и многим боевым кораблям пришлось участвовать в спасательных операциях на маршруте их следования. Крупнейшую такую операцию провёл корвет "Балларат". 14 февраля он выловил из воды недалеко от Батавии 215 человек с потопленного субмариной транспорта "Дерримор". Среди тех, кто был обязан жизнью морякам "Балларата", числился флаинг-офицер RAAF Гортон, будущий военно-морской министр и премьер-министр Австралии[113].
       Гордон Беннет не пожелал следовать в японский лагерь - на рыбацкой лодке он и ещё несколько австралийцев бежали из крепости, и после опасного путешествия по морю присоединились к союзным войскам на Яве. Далеко не все оценили его поведение как достойное - британская традиция предписывала командирам всегда разделять судьбу солдат; подобную реакцию вызвало позже и "героическое" бегство американца Макартура с Батаана. Премьер - министр Кёртин своего генерала поддержал, назначив на новый пост - командира формирующегося корпуса. Однако даже сам факт острой дискуссии по моральной оценке поведения Беннета с болью воскрешает в памяти пример из нашей истории - куда менее оправданное бегство командного состава Севастопольского оборонительного района в день прорыва немцев 1 июля того же 1942 года, когда войска ещё геройски держались. Генералы и адмиралы получили на то разрешение Ставки Верховного Главнокомандования, и тем самым переложили на Сталина, Жукова и иже с ними часть моральной ответственности. Никто не осуждал их, кроме брошенных солдат. С точки зрения советского генералитета они поступили правильно, спасаясь от вероятного плена. Тем более, что катастрофы, превышающие сингапурскую по масштабам и не менее позорные, для Красной армии стали тогда делом привычным и обыденным. Да, традиции её "народных" генералов сильно отличались от британских ...
       Австралийцы в обороне Голландской Индии. Бои за Амбон и Тимор.
       У Британии и США в Юго - Восточной Азии имелся ещё один союзник - Нидерланды. Но, контролируя огромную территорию островов Голландской Индии ( будущей Индонезии), он не располагал для её удержания в случае агрессии сколько - нибудь приличными силами. А для Японии острова представляли едва ли не главный экономический и военно - стратегический интерес. Месторождениями нефти и удобными позициями на подступах к северному и западному побережью Австралии, обеспечивающими контроль коммуникаций в восточной части Индийского океана - вот чем были особенно ценны. Соответственно, Австралия и отреагировала на угрозу раньше других, обратив внимание прежде всего на форпосты - острова Амбон и Тимор.
       12 декабря в голландской части острова Тимор высадился первый австралийский контингент - 2/40-й батальон, 2/2-я отдельная рота "коммандос", инженерные и артиллерийские подразделения общим числом 1400 человек ( так называемая "Спэрроу - группа", командир - подполковник Уильям Лигэтт). Затем к нему присоединились 12 "Гудзонов" 2-й авиационной эскадрилии. Общее командование на острове с 12 февраля принял австралийский бригадир Уильям Вил. Нидерландские колониальные части ( в гарнизоне - 650 человек), ободрённые присутствием союзников, произвели очередную превентивную акцию против нейтрального государства - оккупировали португальскую часть острова, чтобы обезопасить себя от использования её японцами для вторжения с суши.
       17 декабря на остров Амбон прибыла австралийская "Галл-группа" подполковника Роуча ( вскоре заменён подполковником Джоном Скоттом) из 2/21 батальона и артиллерийской батареи с частями усиления - всего 1100 штыков. Вскоре их также дополнили два звена "Гудзонов" из 13-й эскадрилии. Австралийцы поступили в подчинение к подполковнику Капитцу - начальнику гарнизона колониальных войск ( 2800 солдат и офицеров).
       В начале января было сформировано объединённое американо - британо - голландско - австралийское командование в зоне Голландской Индии - ABDA - во главе со знаменитым генералом Уэйвеллом. На усиление голландского гарнизона Явы после этого Австралия направила отряд, получивший в честь своего командира название "Блэкфорс" - командиром этим стал хорошо нам знакомый Артур Блэкберн, произведённый в бригадиры. В "Блэкфорс" вошли 2/3-й пулемётный, 2/2-й пионерный батальоны, две транспортных, штабная, Королевских инженеров роты, отдельные взводы, маршевые пополнения и группа бежавших из Сингапура солдат. Из них Блэкберн сколотил сводную бригаду, в качестве артиллерийского компонента получившую артбатальон техасской Национальной Гвардии. Авиационный компонент австралийской группы на Яве составили остатки 8-й эскадрилии, прибывшие с Суматры в конце января 1942-го. Участие ВМС Австралии выразилось в посылке крейсера "Перт", присоединившегося к эскадре контр-адмирала Доормана.
       Беда союзников заключалась в том, что японцы полностью владели инициативой и имели подавляющий перевес на море и в воздухе. Планы захвата индонезийского архипелага были давно ими подготовлены и обкатаны на штабных играх. В основу их были положена идея изоляции Явы от Австралии и Сингапура с последующим уничтожением лишённых поддержки яванских гарнизонов. Один из главных рассекающих ударов был направлен против островов Пряностей. На Амбон направлялась целая эскадра, включившая крейсеры "Хирю" и "Сорю", 3 крейсера, 15 эсминцев; десантный отряд состоял из 228-го пехотного полка и 1000 морских пехотинцев Специальных десантных сил ( всего в отряде 5300 бойцов), командовал им генерал-майор Такео Ито. Начиная с 6 января остров подвергался регулярным налётам, парализовавшим деятельность береговой авиации. Спасая остатки материальной части, старший авиационный начальник на острове уинг-коммандер Эрнест Скотт приказал лётчикам вернуться на родину, наземный персонал эвакуироваться уже не успел.
       З0 января началась высадка на Амбон. По своему обыкновению, японцы опять использовали самые малопригодные и потому совершенно не защищённые участки. Гарнизон, разбросанный по всему острову группами по одной - две роты, опять вынужден был воевать вслепую и без должной координации. Голландские колониальные войска, набранные из местного населения и плохо обученные, оказались слабым подспорьем в отражении десанта. 228-й японский полк, действующий на полуострове Лаитимор, вскоре перерезал телефонную линию между штабом Капитца в посёлке Халонг и австралийской штаб-квартирой Скотта на западе полуострова. Треть "Галл-группы" (две роты) с тремя сотнями индонезийцев вообще оказалась в изоляции в северной части острова - она охраняла аэродром Лаха.
       31 января отдельные очаги хаотического сопротивления успешно блокировались японцами, несколько индонезийских рот при этом без сопротивления сдались, введённые в заблуждение ложным приказом расположиться на отдых (видимо, японцы использовали подключение к телефонному кабелю). Город Амбон был захвачен к вечеру. 1 февраля Капитц сложил оружие. Поскольку Скотт не получил информации об этом, он ещё двое суток дрался в полном окружении, как и группа майора Ньюбери на аэродроме Лаха. Впрочем, "дрался" - здесь термин не очень подходящий, так как японцы отнюдь не спешили бросать в атаки свою пехоту. Они просто утюжили позиции врага авиацией и огнём береговых орудий. Налёты наносили австралийцам не столько физический, сколько моральный ущерб, создавая у них ощущение безысходности.
       Потеряв в общей сложности 15 человек убитыми и 35 ранеными, обе группы австралийцев сдались 3 февраля. Верные себе японские самураи устроили очередную экзекуцию ("резня Лаха"), в ходе которой были убиты 300 произвольно отобранных военнопленных, в том числе Эрнест Скотт и Ньюбери[114]. Оставшиеся в этот день живыми скоро стали завидовать мёртвым - лагерь военнопленных на Амбоне превзошёл страшнейшие гитлеровские концлагеря по степени бесчеловечности условий содержания. Из 582 австралийцев, оставленных на острове, 405 умерли за время войны[115]. А японская авиация спустя всего две недели уже использовала островной аэродром для первой атаки на собственно австралийский континент.
       После этого Тимор стал последним фрагментом "Малайского барьера", отделявшим Австралию от японских владений. Его судьбу решил военный совет в Токио уже 2 февраля, когда после долгой дискуссии между премьер-министром Тодзио и адмиралом Нагано высадку наметили в португальской части острова под предлогом "освобождения" от иноземной оккупации. Операцию должен был осуществлять "амбонский" 228-й полк, усиленный танкетками и артиллерией.
       Десант на Тимор начался ночью 19 - 20 февраля. Полторы тысячи солдат полковника Садахаши, укрывшихся на транспортах под португальским флагом, беспрепятственно выгрузились прямо в порту Дили. Однако немногочисленные австралийские коммандос быстро разобрались, что к чему и на городских улочках здорово потрепали "лже - португальцев" ( по их оценкам, японцы лишились порядка двухсот человек, те заявили всего о семи убитых, но дальнейшие события заставляют видеть истину где-то посередине). Неожиданно стойкое сопротивление на востоке острова фактически выключило восточную группу из дальнейшего хода операции.
       Задачу овладения голландской частью острова пришлось решать исключительно второй десантной группе. Используя шаблонный приём - высадку в труднодоступном месте одновременно с массированным авианалётом на ключевые точки вражеской обороны, Садахаши смог к утру 20 февраля сосредоточить на захваченном плацдарме около 4000 человек с 5-ю танкетками. Лиггэтт под давлением превосходящих сил противника отступил в центральную часть острова.
       Здесь днём произошёл славный для австралийского оружия бой, несколько смягчивший общее впечатление от серии неудач. В районе Усуа ( 22 километра к востоку от административного центра Западного Тимора - Купанга) японцы произвели высадку парашютного десанта из Йокосукской группы Специальных десантных сил ( 300 человек). Австралийцы смело контратаковали в штыки, и к утру 23 февраля от элитной японской части осталось 78 человек. Правда, суммарные потери "Спэрроу - группы" были тоже значительны - 84 убитых и 132 раненых. Боеприпасы быстро закончились, после чего Лиггэтт счёл свой долг исполненным[116]. Большая часть его группы сдалась, бригадир Вил и штаб-квартира "Спэрроу-группы", всего около 290 австралийских и голландских бойцов, решили продолжать борьбу партизанским способом.
       Соединившись с подразделениями "коммандос" в Португальском Тиморе, они открыли одну из самых героических страниц австралийской военной истории. Целый год горсть партизан вела борьбу в джунглях, оттягивая на себя десятикратно превосходящие силы японцев. Но об этом - чуть позже будет особый рассказ.
       Атака Дарвина (19 февраля 1942 года).
       Несмотря на стремительно сгущающиеся тучи, гарнизоны на Австралийском континенте вели себя так, как будто война ещё бесконечно далеко. Захват врагом Рабаула и Амбона требовал немедленного усиления противовоздушной и береговой обороны Квинсленда и Северной территории. Но, по существу, усиливать её было нечем, и войска в портах и базах ждали японского удара с апатией обречённых. Дарвин, вынужденно ставший теперь ключевой военно-морской базой союзников, имел защиту слабее, чем любой мирный город Британии. 14-я тяжёлая зенитная батарея вооружалась дальнобойными, но неэффективными при отражении массированных атак скоростных бомбардировщиков 94-мм орудиями. Вторая зенитная батарея имела на вооружении только крупнокалиберные пулемёты. Радиолокационную станцию пока не ввели в строй. Авиация была представлена звеном "Уиррауэев" из 12-й эскадрилии ( 5 единиц) и остатками 13-й эскадрилии ( 6 "Гудзонов"). Американцы начали переброску своих самолётов, но успели к критическому моменту прибыть лишь несколько тяжёлых "Либерейторов", "Каталин", и всего 11 "Киттихауков". 15-тысячный гарнизон состоял главным образом из новобранцев и солдат тыловых подразделений, так что перед атакой с воздуха Дарвин был практически беззащитен.
       Японское командование, меж тем, вовсе не собиралось ждать, пока союзники подготовятся к очередному нападению. Их авианосное соединение давненько не играло мускулами по причине отсутствия достойного противника, поэтому адмирал Ямамото счёл возможным организовать показательную акцию устрашения - впервые со времён колонизации нанести удар непосредственно по "зелёному континенту". Заодно прерывалась и последняя нить, связывающая Австралию с островом Ява - на глазах у соединения Нагумо поддерживать коммуникационную линию решился бы только явный самоубийца.
       В 8.45 утра 19 февраля главный герой Перл - Харбора Мицуо Фушида поднял с бортов авианосцев "Кага", "Акаги", "Хирю" и "Сорю" 188 самолётов - 81 торпедоносец, 71 пикирующий бомбардировщик, 36 истребителей. Хотя предупреждение наблюдательных постов с острова Меллвилл поступило своевременно, гарнизон почти ничего не сделал даже для минимизации потерь, не говоря о подготовке к отпору. Информацию о приближении японцев сочли ошибкой - якобы наблюдатели спутали чужих со своими. Одновременно с этим 5 американских "Киттихауков", возвращавшихся из рейда на Тимор, были буквально раздавлены японской армадой. Четыре самолёта упали в море сразу, и только лейтенант Острайхер чудом увернулся от "Зеро" и даже сбил два пикировщика "Вэл".
       В 9.58 маленький городок ( к этому моменту в нём оставалось 2000 мирных жителей из предвоенных 5000) в ужасе замер, услышав свист первых бомб. Удар японцев стал для Дарвина чем-то вроде "Последнего дня Помпеи". Мало можно вспомнить воздушных налётов, произведённых такой гигантской силой по столь ничтожной цели. Одним из первых в гавани погиб американский эсминец "Пири" с 80-ю членами экипажа. Австралийский пассажирский лайнер "Нептун", загруженный взрывчаткой, со страшным грохотом взлетел на воздух, унеся жизни всех 46-и моряков, находившихся на борту. В общей сложности затонуло 8 кораблей из 46, ещё 25 получили повреждения, включая госпитальное судно "Мэнанда", несмотря на демонстрацию флага Красного Креста. Из всех боевых кораблей кое-какое противодействие оказал лишь стоявший в доке корвет "Катумба".
       Разрушению подверглись портовые сооружения, почта, здание администрации и множество частных домов. Гибли жители Дарвина, выполнявшие свою обычную работу - 22 рабочих порта, все 10 почтовых служащих, главным образом женщин. Кошмар продолжался полчаса, но когда люди потихоньку стали выбираться из-под завалов, около 11.58, на город обрушила бомбы вторая волна - 54 самолёта с Амбона и Целебеса, сровнявшие с землёй авиабазу Парап. Ни один из австралийских самолётов так и не поднялся в воздух, на земле сгорели все "Гудзоны" и два "Уиррауэя". Их судьбу разделили ещё шесть "Киттихауков", "Либерейтор", 3 "Каталины", 3 транспортных самолёта ВВС США. Дарвин к полудню представлял собой дымящиеся руины, среди которых лежали десятки трупов. До сих пор не установлено точное число жертв этих налётов. Цифры колеблются между 250-ю и 320-ю убитыми и 300 - 400 ранеными. На мемориальной доске, установленной в 2001 году, высечено число 292, включающее и 10 моряков американского эсминца "Уильям Престон", вышедшего за пределы гавани, но тоже задетого японскими бомбами. Подобная неопределённость объясняется многими причинами, прежде всего связанными с плохим учётом персонала судов, а также трудностями с опознанием по фрагментам тел. Урон японцев оценивался в четыре самолёта, в плен попало 6 вражеских лётчиков[117][118].
       Психологические последствия бомбардировки Дарвина для австралийцев оценивались как вполне сопоставимые с Пёрл - Харбором. Хотя потери были отнюдь не катастрофическими, сам факт нападения, сопровождавшегося гибелью мирных жителей, всколыхнул всё австралийское общество. Пожалуй, только с этого момента война превратилась из опасной забавы "настоящих мужчин" во всенародное дело, потребовавшее максимального напряжения ресурсов нации. Недаром до сих пор дату 19 февраля хорошо помнят на континенте, и по-прежнему оценивают как одну из ключевых в своей истории. Совсем свежий фильм "Австралия" ( 2008 год) с мировыми суперзвёздами местного происхождения Николь Кидман и Хью Джекманом служит хорошим примером этого.
       Сражения за Яву ( февраль - март 1942-го). Гибель "Перта" и подвиг "Ярры".
       Удавка вокруг Явы тем временем стягивалась всё туже. Японские войска овладели Целебесом, Борнео, 15 февраля заняли Палембанг на Суматре. Падение Сингапура лишило союзническую линию обороны левофланговой опорной точки и, по-сути, делало дальнейшую защиту Явы безнадежным занятием. Уэйвелл понял это сразу, особенно с учётом плохого развития ситуации в Бирме. Прямая угроза для Индии отодвигала в дальний угол заботу об Индонезии.
       Гарнизон Явы и небольшая эскадра контр-адмирала Доормана ( 5 крейсеров и 10 эсминцев), включавшая австралийский "Перт" (его новым командиром в октябре 1941 года стал кэптен Гектор Уоллер), были оставлены на волю противника. Доорман мужественно исполнял долг, препятствуя, как мог, конвоям японцев. 19 февраля он атаковал группу транспортов с десантом у острова Бали, начал бой с отрядом сопровождения и отошёл после потери одного из эсминцев. 26 февраля союзная эскадра вступила в новый бой, получивший название сражения в Яванском море. Выйдя на перехват очередного конвоя, она напоролась на примерно равные силы врага - 4 крейсера и 13 эсминцев. Сражение разворачивалось для Доормана крайне неудачно, так что к ночи адмирал лишился всех эсминцев ( три из них затонули, остальные ушли в Сурабаю за топливом) и крейсера "Эксетер" ( последний с тяжёлыми повреждениями также отправился в Сурабаю). В 22.30 после паузы эскадры вновь сошлись на дистанцию боя, закончившегося гибелью флагмана - крейсера "Де Рюйтер" и второго голландского крейсера "Ява". Расстрелявшие весь боезапас "Перт" и американский "Хьюстон" повернули в Батавию.
       28 февраля командующий обороной Явы вице-адмирал Хелфрич отдал приказ всем ещё сохранявшим боеспособность кораблям оставить базы на острове и уходить куда вздумается. "Перт", "Хьюстон" и голландский эсминец "Эвертсен" в 23.06 у входа в Зондский пролив заметили караван транспортов. Вскоре обнаружилось, что с ним следуют главные силы вражеской эскадры - тяжёлые крейсеры "Микума", "Могами" и большое количество эсминцев. Кэптен Уоллер приказал дать полный ход в надежде уйти от контакта, однако торпеды врага уже мчались к своим целям. В течение 10 минут "Перт" был поражён тремя торпедами; команда получила приказ покинуть корабль, но в этот момент четвёртый взрыв спровоцировал резкий крен. В 00.25 1 марта "Перт" опрокинулся и затонул. Вместе с кораблём погибло 353 человека, в том числе капитан. Из воды выбралось 328, но только четверым, доплывшим до берега, посчастливилось избежать плена. 106 военнопленных моряков крейсера на родину никогда не вернулись - тяжёлые условия содержания свели их в могилу[119]. "Хьюстон" и "Эвертсен" вскоре присоединились к товарищу, и вблизи Явы больше не осталось союзных морских сил.
       В тот же день началась высадка на остров японских десантов. Австралийские "Блэкфорс" оказались на пути наступления 2-й пехотной дивизии, точнее одной из её групп - генерал-майора Насу (16-й пехотный полк, артиллерийский батальон, инженерная и транспортные роты). Оборонительный рубеж Блэкберна располагался в районе Лёйвиллеанг на западе Явы, прикрывая дальние подступы к Батавии и дорогу на Бандунг. Приданные сводной бригаде американские артиллеристы нанесли по колонне японцев вечером 2 марта сильный удар, расстроив передовой отряд и на целые сутки задержав движение Насу. Однако ночью с 3-го на 4-е японцы решительно атаковали и угрозой флангового обхода вынудили Блэкберна отойти к городу Багор.
       5 марта группу Насу усилили несколько батальонов из других частей 2-й дивизии. Ночное сражение за Багор завершилось вытеснением австралийцев и с этой позиции, хотя они оказались едва ли не единственными стойко державшимися бойцами яванского гарнизона. Остальные складывали оружие после символического сопротивления, что в конечном итоге загнало в угол и Блэкберна. 6 марта японские войска были уже в Батавии, и пока австралийцы с боями отступали к Бандунгу, вышли им в тыл. 8 марта капитулировал голландский начальник района Бандунг, к которому присоединились губернатор Явы и командующий всеми союзными войсками Тер Поортен. Изолированная группа Блэкберна потеряла все возможности для дальнейшего сопротивления. 9 марта кампания на Яве подошла к закономерному концу, а 12-го в Бандунге последние союзные командиры подписали акт о прекращении военных действий. "Блэкфорс" лишились в боях 36 человек убитыми и 60 ранеными, и ещё одна большая группа австралийцев попала в японский плен[120]. Её командир до сентября 1945 года разделял с солдатами все тяготы и нёс ответственность за их судьбу. Свободу Блэкберну принесла Советская Армия, когда войска Забайкальского фронта прорвались к лагерю военнопленных в китайском Мукдене[121].
       Командующий англо-австралийскими морскими силами в Батавии Джон Коллинз ( тот, что потопил "Бартоломео Коллеони") энергично взялся за спасение всего, что можно было спасти. Имеющиеся транспорты приняли на борт военнослужащих и часть гражданского населения Батавии. Военные корабли тоже уходили забитые людьми под завязку. Благодаря этому тысячам европейцев удалось избежать ужасов японской оккупации. За несколько дней до капитуляции Явы остров покинули последние корабли. Шлюп "Ярра", которым теперь управлял лейтенант-коммандер Роберт Рэнкин, был в их числе - он сопровождал маленький конвой в Коломбо. Меньше месяца назад он ушёл из обречённого Сингапура, и сейчас опять был вынужден спасать остатки торгового флота из потерянных баз. Зенитчики "Ярры" приноровились отражать воздушные налёты японцев - за время дежурства в Сингапуре они наверняка сбили один и предположительно - ещё два японских самолёта. Однако когда утром 4 марта наблюдатели шлюпа заметили на горизонте силуэты нескольких крупных боевых кораблей, Рэнкин понял, что никакое мастерство не спасёт корабль.
       Тяжёлые крейсера "Атаго", "Такао" и "Майя" не только имели десятикратно больший вес залпа, но и превосходили шлюп в скорости. С момента установления визуального контакта конвой был обречён. Тем не менее, Рэнкин относился к числу моряков, воспитанных в лучших традициях флота Его Величества. Пушки "Ярры", направленные в сторону врага, открыли огонь, стремясь отвлечь на себя японцев и дать хоть маленький шанс конвоируемым транспортам. Дымовая завеса на время прикрыла их. Однако всё было тщетно. Японцы не стали даже приближаться на дистанцию досягаемости австралийских четырёх-дюймовок. Три десятка мощных 8-дюймовых пушек в считанные минуты разметали конвой. Один за другим затонули плавбаза "Энкинг", малый тральщик, танкер "Фрэнкол". Как ни странно, именно "Ярра" боролась за жизнь дольше других, несмотря на выход из строя машин и другие тяжёлые повреждения. Около 8.00 8-дюймовый снаряд попал в командный мостик, превратив верхнюю палубу в груду металлолома. Капитан погиб, успев отдать приказ на оставление судна. Но даже после этого одинокое орудие петти-офицера Рональда Тейлора продолжало вести огонь, может быть, совершенно безрезультатный. Наконец, палуба скрылась под водой. Из 151 члена экипажа было спасено всего 13. Их подобрала и вывезла голландская подводная лодка[122].
       Очень немногие голландцы эвакуировались из потерянной колонии на территорию Австралии. Успела перелететь часть самолётов, некоторые корабли. Один из них - тральщик "Авраам Крюйнссен" - присоединился к австралийскому флоту и нёс службу со смешанным экипажем до середины 1943 года.
       Падение Явы знаменовало окончание первого этапа войны. "Малайский барьер" снесло, будто лист картона, "Сингапурская стратегия" доказала свою полную несостоятельность. Стратегическое положение Австралии изменилось кардинально - коммуникационная линия, связывающая её с Британской империей, теперь полностью находилась в зоне господства японской авиации и флота. Империя, рискующая потерять Индию, перестала быть для Австралии опорой. Новым партнёром N1 в такой обстановке становились США, а главные надежды возлагались на сохранение линий снабжения в южной части Тихого океана и мобилизацию собственных сил.
       "Hannibal ante portas".
       Тысячи километров, отделявших Австралию от Японии, вооружённые силы Страны Восходящего солнца преодолели в несколько прыжков. За три месяца с начала войны Австралия понесла не просто ощутимые потери - ещё никогда ранее не исчезали в тумане войны целые соединения. 8-я дивизия погибла практически целиком, один лишь её 2/14-й артиллерийский полк избежал общей участи, так как не покидал Дарвина. Семь авиационных эскадрилий остались без авиапарка, и значительная часть их персонала тоже попала в плен. В первых числах марта страна не располагала авиацией, способной оказать японцам хоть какое - то сопротивление - в строю были одни амфибии, учебные и патрульные машины. Флот с учётом гибели незадолго до Перл - Харбора "Сиднея" и "Парраматты" пострадал сильнее всего - на дно океанов отправились без малого полторы тысячи моряков, в разы больше, чем погибло за всю предшествующую историю страны. Для защиты континента он мог выставить всего три современных крейсера - ни о каком реальном противодействии любому из оперативных объединений Ямамото не могло быть и речи. Эсминцы из "флотилии металлолома" либо чинились в портах ("Стюарт", "Вендетта", "Вояджер"), либо оперировали где-то у Цейлона ("Вампир"). Все корветы были заняты охраной прибрежного судоходства, а единственной защитой портов от атаки с моря являлись густые сетевые заграждения.
       Угроза японского десанта на континент представлялась весьма вероятной; участившиеся налёты на базы и приморские городки создавали впечатление подготовки такого десанта. В подобной обстановке обращение Черчилля к Кёртину с просьбой направить в Индию две дивизии AIF - 6-ю и 7-ю - выглядело издевательством. Кёртин, разумеется, отказал, и лишь скрепя сердце распорядился задержать на Цейлоне 16-ю и 17-ю бригады 6-й дивизии. Впервые стратегии Британии и её доминиона пошли по разным векторам. Австралия могла спастись, только став "непотопляемым авианосцем" Соединённых Штатов. Последние были заинтересованы в континенте не меньше, чем сами его обитатели. И потому в образе спасителя на австралийскую землю 17 марта ступил Дуглас Макартур, упрямый самоуверенный позёр, не отмеченный военными талантами, но способный внушить оптимизм и популярный благодаря своей громкой фразе о возвращении на Филиппины. А за ним потянулись транспорты с войсками и самолётами. Австралия напряглась в ожидании великой битвы за свою свободу.
       Всеобщая мобилизация.
       Десятки тысяч добровольцев немедленно пришли записываться в Гражданские силы, так что их номинальная численность к апрелю достигла 265 тысяч человек в прежних пяти пехотных, двух кавалерийских дивизиях, новой 10-й дивизии и многочисленных отдельных частях. Все милиционеры находились под ружьём с декабря, и успели пройти минимальный курс обучения. Прибывшие с Ближнего Востока 7-я, часть 6-й дивизии, а также 1-я бронетанковая дивизия, отдельные боевые и учебные части AIF суммарно насчитывали 46 000 человек с боевым опытом и 63 000 без такового. Правительство на этом не остановилось - летом 1942-го ввведена обязательная служба в CMF для молодых людей от 18 до 35 лет и одиноких мужчин 35 - 45 лет, что фактически явилось эквивалентом всеобщей мобилизации. В 1943-м поправками в закон о службе Гражданских вооружённых сил разрешено использование призывников за пределами австралийских территорий в пределах треугольника, ограниченного экватором, 110-м и 159-м меридианами.
       Общее командование Силами обороны страны принял Томас Блейми, произведённый в полные генералы и ставший вторым в истории страны обладателем такого чина. Одновременно Блейми занял скорее номинальную должность командующего сухопутными силами союзников в Юго - Западной зоне Тихого океана - номинальную потому, что Макартур, возглавлявший все союзные силы в зоне, категорически отказался подчинять австралийцу какие - либо американские соединения. Более того, и свой штаб Макартур укомплектовал почти исключительно американцами, а его маниакальная одержимость возвращением на Филиппины ещё долго создавала проблемы в планировании оборонительных мероприятий. Блейми и Кертин смирились с ролью младших партнёров, те более, что иного выхода у них не просматривалось.
       Территориальные командования Блейми преобразовал в крупные оперативные структуры - корпуса и армии, включавшие и милиционные, и регулярные соединения. 1-й Армии ( командующий генерал-лейтенант Джон Лаварэк) отводилась прежняя зона Восточного командования - Квинсленд и Новый Южный Уэльс. Развёртываемая на направлении вероятного главного удара врага, она собрала более двух третей всех союзных войск на континенте - милиционные 1-ю (генерал-майор Сирилл Клоус, 2-я, 9-я, 28-я бригады), 2-ю ( генерал-майор Джон Ллойд, 5-я, 8-я, 14-я бригады), 3-ю ( генерал-майор Стэнли Сэвидж, 4-я, 10-я и 15-я бригады), 5-ю (генерал-майор Эдуард Милфорд, создана в Квинсленде заново из 7-й, 11-й и 29-й бригад), 10-ю (генерал-майор Джон Мюррей, сформирована на базе так называемого Заслона Ньюкасла из 1-й и новой 32-й бригад) пехотные и 1-ю моторизованную (преобразована из 1-й кавалерийской, командир - генерал-майор Уильям Стил) дивизии, регулярную 7-ю пехотную дивизию (генерал-майор Артур Аллен). Большое число соединений в армии потребовало промежуточного командного звена, в результате чего появились штабы I-го ( генерал-лейтенант Сидней Роуэлл) и II-го ( генерал-лейтенант Джон Норткотт) корпусов.
       Вторжения японцев ожидали на севере Квинсленда. Предполагалось, что основной оборонительный рубеж армии пройдёт на "Линии Брисбена", а север Квинсленда без боя отойдёт неприятелю. "Кутузовская" стратегия Блейми и Макартура исходила из того, что чрезвычайно длинная и тонкая коммуникационная линия с ничтожной пропускной способностью создаст для японцев неразрешимые логистические проблемы. Слабо освоенные территории от полуострова Кейп - Йорк до Таунсвилла и тем более Брисбена потребовали бы не меньше охранных и транспортных войск, чем Старая Смоленская дорога в 1812 году. С доставкой грузов через близлежащие морские порты могла успешно бороться базовая авиация. В-общем, отсидеться на этой линии было возможно, а с точки зрения американской стратегии истощения противника подобный ход событий являлся максимально выгодным.
       2-я Армия (генерал-лейтенант Айвен Маккей) обороняла Викторию и Южную Австралию, через порты которых осуществлялся теперь основной военный грузооборот. Её составили 2-я моторизованная (бывшая 2-я кавалерийская) дивизия (генерал-майор Уильям Локк) и 41-я пехотная дивизия армии США (генерал-майор Орас Фуллер), а также 12-я бригадная группа 32-й американской дивизии и отдельная 12-я бригада на острове Тасмания.
       Западная Австралия поручалась III-му корпусу (генерал-майор Гордон Беннет) в составе 4-й пехотной дивизии ( генерал-майор Джек Стивенс, 6-я и 13-я бригады) и отдельных частей. Ещё одно, хотя и маловероятное направление высадки десантов - Северную территорию - наметили защитить силами регулярной 19-й бригады, милиционной 3-й, 2/4 пионерного батальона и 2/6 кавалерийского полка, крепостной артиллерии Дарвина, последнего представителя 8-й дивизии - 2/14 артиллерийского полка. Планировалось также воссоздать погибшую на островах Индонезии 23-ю бригаду. Командующим Силами Северной территории был назначен генерал - майор Эдмунд Хирринг.
       В своём резерве Блейми оставил 1-ю бронетанковую дивизию ( генерал-майор Орас Робертсон), начавшую получать американские танки "Стюарт" и "Грант", когда стало ясно, что производство "Сентинелов" не может удовлетворить потребностей войск. Расположилась дивизия в северной части Нового Южного Уэльса, готовясь отразить любые вероятные прорывы.
       Большой проблемой была острая нехватка оружия, даже стрелкового, так как австралийские военные заводы не могли справиться со стремительным ростом потребностей армии. Согласно справке, представленной Макартуру, в феврале 1942-го имелось на вооружении 294 000 винтовок, 4628 лёгких пулемётов, 493 противотанковых пушки, 854 х 3-дюймовых миномёта, 195 х 25-фунтовых и 349 старых 18-фунтовых и 4,5-дюймовых орудий, 145 х 3,7-дюймовых и 16 х 40-мм зениток. Ежемесячное производство составляло 8000 - 12000 винтовок, 300 пулемётов "Брен", 80 противотанковых пушек, 240 миномётов, до 80 полевых пушек, 8 зениток крупного калибра. Конечно, этого катастрофически недоставало даже для оснащения уже сформированных частей. Поэтому в Австралию началась переброска не только войск, но и всего необходимого для усиления австралийской армии, включая амуницию. Правительство поставило также задачу скорейшего наращивания объёмов выпуска военной продукции, обратившись с призывом к австралийским женщинам заменить у станков воюющих мужей.
       Благодаря напряжению всех сил и американской помощи в 1942-м году австралийская экономика смогла выйти на уровень производства, обеспечивающий потребности армии в основных образцах оружия. Производство пулемётов "Виккерс" по отношению к 1941-му году увеличилось вдвое, "Брен" - в пять раз, 25-фунтовых пушек - в четыре раза, транспортёров "Юниверсал" - в полтора раза. Освоено изготовление собственного пистолета - пулемёта "Оуэн" ( в 1942 году выпущено 15 тысяч единиц). Работы по тем образцам, которые экономичнее было получать из США (танки, тяжёлые орудия) практически свернулись, позволяя сосредоточить максимум ресурсов на самых важных и более привычных направлениях[123].
       Серьёзные дополнительные задачи ставились перед Корпусом Добровольцев обороны. Часть его членов (до 5000 человек) привлекалась на постоянной основе к исполнению ряда обязанностей регулярных и милиционных сил ( главным образом по охране военных объектов). Основной же массив теперь посменно нёс наблюдательную службу на побережье или выполнял функции местной ПВО, нередко при воздушных тревогах пополняя расчёты зенитных орудий и прожекторов. Численность корпуса выросла с 44 000 в декабре до 100 000 к лету 1942 года, правда, оружия у его бойцов было крайне мало (одна винтовка на несколько человек). Деревянный муляж винтовки с прикреплённым к нему штыком по-прежнему оставался основным видом вооружения. Хотя правительство категорически требовало от CMF экипировать волонтёров как минимум форменной одеждой, до конца 1942-го года они продолжили ходить преимущественно в штатском - униформы тоже на всех не хватало[124].
       Тем не менее, правительство очень рассчитывало на них в критической ситуации. С марта они начали активную подготовку к ведению партизанской войны - перспектива оккупации японцами значительных территорий виделась вполне реальной. На севере Австралии создавались партизанские базы с запасом патронов и продуктов питания, местные командиры пошли даже на неслыханный шаг - привлекли к отработке партизанских действий аборигенов. Десятилетия политики расовой сегрегации и вытеснения аборигенов в самые неудобные для жизни места породили много предубеждений. Одним из ярких свидетельств тому служило письмо Кёртину некоего мистера Макклинтока из Перта ( 1 апреля 1942 года), в котором содержался призыв немедленно выселить коренных жителей в глубинные районы, чтобы они не могли служить проводниками для японских десантных войск. К счастью, Кёртин вовремя понял всю беспочвенность этих страхов.
       Именно аборигены острова Мелвилл взяли в плен первого японского пилота, сбитого над Австралией в ходе бомбардировки Дарвина 19 февраля. Вскоре из темнокожих жителей островов Торреса и Северной территории были сформированы небольшие вспомогательные подразделения наблюдателей. 50 мужчин племени йолнгу поступили в т.н. "Специальную разведывательную группу Северной территории", и должны были в случае высадки японцев вести партизанскую борьбу с использованием традиционного оружия. Более 750 островитян Торресова пролива добросовестно несли службу наблюдения в течение всей войны. Один абориген - Леонард Уотерс - смог даже стать пилотом истребителя[125].
       Партизанской борьбе начали обучать ряд регулярных армейских подразделений, появились и специальные "Тактические группы войны гверилья". К примеру, 3-я тактическая группа уже в феврале приступила к тренировкам в учебном лагере недалеко от Дарвина.
       В поддержку ВВС было создано ещё одно нерегулярное добровольческое формирование - Добровольческий Корпус воздушных наблюдателей. Его силами (более 15 000 человек в 1942-м году) также выставлялись посты по всему северному и восточному побережью, чтобы командование ВВС о своевременно узнавало о приближении самолётов врага.
       Расширялось участие женщин в обороне страны. Кроме активного привлечения их в военную экономику, и традиционной службы медсёстрами, правительство по примеру Великобритании начало набор в специализированные "женские корпуса". Первый из них - Женская вспомогательная служба австралийских воздушных сил - появился ещё в марте 1941-го, и под руководством "самой знаменитой женщины австралийских ВВС" Клэр Стивенсон достиг численности в 27 000 человек. Женщины заполнили огромное количество вакансий в авиации - аэродромных техников, связистов, водителей... Военно - морской аналог возник в апреле, его персонал, естественно, выполнял различные работы в береговых подразделениях, компенсируя убыль мужчин. Его численность к концу войны достигла 2500 человек. Сухопутный корпус - Австралийская женская армейская служба - был создан в августе 1941 года, а с началом японской агрессии брал на себя всё больше функций по тыловому обеспечению армии. Всего через этот корпус прошло приблизительно 24 000 женщин, задействованных в подразделениях связи (3600 человек), Королевской артиллерии ( более 3600 ), транспорта и снабжения[126].
       С учётом подразделений ВВС и ВМС Австралия имела к лету 1942 года на своей территории под ружьём более 400 000 человек и ещё до 150 000 - в разных вспомогательных и временных формированиях. При населении в 7,5 миллионов это был почти рекорд мобилизационного напряжения. Боевой дух вооружённых сил оценивался как высокий, несмотря на то, что лишь 10 % этой армии прошли через горнило войны на Ближнем Востоке и 18 - 20 % были ветеранами Первой Мировой. Дефицит техники и вооружений быстро восполнялся, налаживалась система ПВО городов и баз. И если предотвратить высадку японцев австралийцы не могли, на континенте врага ждал приём, с которым он пока не встречался.
       С начала февраля в высшем руководстве японской империи шла острая дискуссия в отношении Австралии. Командование флота понимало, что с захватом колоссальных пространств Тихого океана война отнюдь не заканчивается. Как заметил в своей "Тихоокеанской премьере" Переслегин, для обнаружения следующей очевидной цели достаточно было рассмотреть на карте немаленький южный континент. Начальник морского Генерального штаба адмирал Нагано считал необходимым захват Австралии, армейский Генеральный штаб всеми силами сопротивлялся. Доводы генералов звучали убедительно - континент действительно велик, имеет слабую транспортную инфраструктуру, огромные пустынные участки. Население его, конечно, меньше, чем в Индонезии и даже Бирме, но зато куда более сплочено и воинственно настроено. Вторжение не приведёт к быстрой капитуляции, а партизанская война потребует значительного напряжения сил. Понятнее всего проблема выражалась в двух цифрах - количество требуемых дивизий и тоннаж транспортного флота для их перевозки и снабжения. По самым скромным подсчётам, дивизий нужно было двенадцать - больше, чем развернулось сейчас от Индии до Новой Гвинеи на всех свежеприобретённых территориях. Транспортный тоннаж определялся в 1,5 миллиона тонн, и этот аргумент для командования флота выглядел наиболее убийственно. Ведь в первые дни войны общий "вес" зафрахтованных судов составлял 2,1 млн. тонн, что почти парализовало японские морские коммуникации за пределами зоны боевых действий[127].
       В день гибели шлюпа "Ярра" дискуссия завершилась отступлением Нагано. Австралию решили не оккупировать. Но и игнорировать её было невозможно, поэтому остановились на плане изоляции. Это компромиссное решение - отрезать Австралию от США путём захвата островов Новая Гвинея, Фиджи и Самоа - предопределило и ход войны на ближайшие полтора года, и, по сути, её исход. В то самое время, когда австралийцы лихорадочно готовились к отражению японских десантов, враг бесповоротно оставил саму идею такой высадки. Но держать в напряжении Макартура и Блейми японцам было выгодно, поэтому их авиация продолжила обработку целей на континенте.
       Противовоздушная оборона Австралии и строительство новых ВВС.
       3 марта 9 "зеро" и разведчиков С5М2, вылетев с базы в Купанге, атаковали маленький городок Брум в северной части Западной Австралии. Сам город, население которого занималось в-основном добычей жемчуга, интереса представлять не мог; но в его гавани собралось много американских и голландских летающих лодок, выведенных с Явы и Суматры, а на аэродроме стояло несколько "Либерейторов" и "Фортрессов". ПВО, по обыкновению, отсутствовала. В результате налёта сгорела 21 машина союзников - 15 амфибий, главным образом голландских, 2 американских "крепости" и 2 "Либерейтора", 2 австралийских "Гудзона" ( из 14-й эскадрилии) и голландский транспортник, перевозивший беженцев. Ещё один голландский "Дуглас", пилотируемый русским асом времён Первой Мировой Иваном Смирновым, накануне подвергся нападению сразу трёх "Зеро". Благодаря феноменальному мастерству лётчика он уцелел, совершив вынужденную посадку близ Брума (эта бухта теперь называется "Смирнофф бэй"). В историю этот самолёт вошёл также благодаря перевозимому им грузу - коробочке с бриллиантами стоимостью минимум в 20 миллионов долларов. Поскольку японцы неоднократно пытались добить спасшихся, и даже сбросили на них бомбы, часть пассажиров и экипажа погибли, а корбка была утеряна. Некоторое количество бриллиантов впоследствии нашлось, но большая часть до сих пор считается пропавшей. Общий список жертв в результате этих налётов включил 88 имён. Пулемётным огнём с земли почти случайно был сбит один "зеро", ещё один не дотянул до базы по техническим причинам[128].
       Весь март и апрель небольшие группы японских самолётов терроризировали северные районы континента. Аэродромы и порт Дарвина подвергались бомбёжкам за этот период 16 раз, попадали под удары Хорн Айленд в Квинсленде, Брум, Дерби и Уиндхэм в Западной Австралии. Потери при этом были невелики, но абсолютная безнаказанность вражеских пилотов настоятельно требовала создания нормальной системы противовоздушной обороны.
       В отличие от многих государств, централизованной и единой ПВО страны в Австралии не существовало в принципе. Зенитная артиллерия и прожекторные части находились в подчинении армии, ей же подчинялись отряды местной ПВО. Военно-морские базы, кроме того, оборонялись флотскими зенитками. Военно-воздушные силы несли ответственность за раннее обнаружение и предупреждение о налётах, для чего начали разворачивать сеть радиолокационных станций и волонтёрских постов. Впрочем, при ограниченности ресурсов на гигантской территории вряд ли возможно было создать систему вроде германской или британской. Всё сводилось к точечной обороне - отдельных баз, портов, аэродромов - небольшими силами. Городки вроде Брума просто не могли быть защищены. Основная роль в такой ситуации неизбежно отводилась истребительной авиации и своевременному информированию об угрозах для минимизации потерь.
       Определённых успехов в последнем добилась служба радиоперехвата. Первая группа такого назначения работала в Дарвине ещё с лета 1941-го года, и, кстати, установила факт движения к городу больших масс японских самолётов 19 февраля 1942-го. Командование базы фактически проигнорировало информацию, что и стало причиной значительных жертв среди мирного населения. С апреля 1942-го в Таунсвилле действовала уже постоянная часть - 1-й отряд беспроводной связи ВВС, организационно эквивалентный отдельному взводу. Эффективность его была доказана в конце июля, - радисты доложили об опасности за семь часов до налёта.
       Первая австралийская стационарная РЛС - N19 - начала функционировать в Шеппердс - Хилле (Новый Южный Уэльс) с 1 апреля 1942-го. За ней вскоре последовали станции в Форт - Литтоне и Кабо - Кливленде ( Квинсленд). Ещё две вступили в строй в Дарвине в июне 1942 года ( одна из них - мобильная американская модифицированная SCR268 - фактически работала с марта, неоднократно обнаруживая приближение японцев). Массовое строительство РЛС развернулось в начале 1943 года. В Канаде было закуплено 86 станций, густой сетью покрывших всё побережье Австралии. Их работа значительно облегчила жизнь континента, так как налёты вражеской авиации совершенно утратили фактор внезапности. Расчёт РЛС штатно также приравнивался к взводу и возглавлялся офицером лейтенантского ранга. 4 станции сводились в эскадрилию, 3 эскадрилии - в крыло[129].
       Угрожаемые направления, главным образом северо-западное и северо-восточное, разделили на так называемые "истребительные секторы" - командные группы, получающие, обрабатывающие информацию и управляющие действиями истребителей в определённом районе. Система истребительных секторов позволила своевременно реагировать на появление формаций вражеских бомбардировщиков и перехватывать их ещё над морем.
       Непосредственное прикрытие городов и баз осуществляли армейские прожекторные роты и зенитные батареи. Ньюкастл, к примеру, защищала 60-я прожекторная рота штатной численностью ( в мае 1942-го) 4 офицера и 251 нижний чин, на вооружении её сначала находилось 10, а затем до 30 прожекторов. Всего за время войны сформировали более 30 таких рот, не считая приписанных к береговой артиллерии.
       Зенитная батарея 94-мм орудий ( 4 пушки) была типичной единицей городской ПВО, хотя во многих случаях несколько батарей сводились в зенитные полки. Лёгкий зенитный полк состоял из трёх батарей 40-мм пушек "Бофорс". Батареи были очень сильными - по 18 орудий, разделённых на три взвода. Расчёт пушки включал сержанта, бомбардира и 10 стрелков, так что в батарее насчитывалось более 300 человек личного состава. Отдельные лёгкие батареи обычно имели по 4 "Бофорса" и 6 - 8 зенитных пулемётов.
       Самая крупная группировка армейской ПВО сосредотачивалась в области Брисбена. В неё входили 2/2 тяжёлый зенитно-артиллерийский полк (три батареи 94-мм пушек), 113-й и 114-й лёгкие зенитные полки, 94-я группа береговой артиллерии США ( она насчитывала по штату шесть батарей 94-мм орудий, три пулемётных и две прожекторных батареи). Ещё пять отдельных тяжёлых батарей прикрывали авиабазы Арчерфилд и Иглфарм, а также важнейшие объекты на территории города. Их дополняли прожекторные и пулемётные подразделения, а всего ПВО Брисбена насчитывала свыше 170-и орудий и до полусотни пулемётов. Довольно мощной была ПВО Таунсвилла - американский 208-й полк ( 12 х 94-мм пушек и 48 х 13-мм пулемётов), австралийские 7-я и 16-я тяжёлые, 79-я прожекторная батареи, взвод 114 зенитного полка. Однако такое прикрытие создавалось лишь на самых опасных направлениях и в городах, приближенных к линии фронта[130].
       Главную ставку правительство страны сделало на кардинальное численное и качественное усиление авиации. "Программа 73-х эскадрилий", утверждённая в феврале, главным образом опиралась на американскую техническую помощь. На собственных заводах разворачивалось производство торпедоносцев "Бофорт" и учебных "Тайгер Моз". Выпуск самолётов "Уиррауэй", слишком дорогих для учебного применения и слишком слабых для боевого, напротив, сворачивался, а на базе него пустили в серию истребитель "Бумеранг".
       Из Европы были отозваны лучшие пилоты истребительной авиации, причём многих из них не стали сразу бросать в бой. Опытные пилоты и лидеры, такие как Клайв Колдуэлл, Роберт Гиббс, Джон Уэдди, Пол Бреннан, Роберт Уиттл возглавили или стали инструкторами учебных центров, передавая опыт молодым лётчикам.
       Большие и неожиданные перемены произошли в руководстве ВВС. Главный маршал Бернетт в апреле 1942-го был затребован на родину; нелюбовь к Уильямсу, доставшаяся лейбористу Кёртину по наследству от националиста Мензиса, мешала этой наиболее логичной замене. Правительство очень устроил бы в роли шефа авиации Питер Драммонд, но Теддер ни за что не хотел отпускать его от себя. Следующим по рангу кандидатом был заместитель начальника штаба ВВС вице-маршал Уильям Босток, которого рекомендовал и Бернетт, но Кёртин по непонятным причинам предпочёл ему недавно произведённого в коммодоры Джона Джонса.
       Джонс в годы Первой Мировой воевал в 1-й и 4-й эскадрилиях, стал асом, сбив 7 вражеских самолётов, но в межвоенный период не слишком преуспевал, и к 1939 году был всего лишь уинг-коммандером. Административные таланты Джонса раскрылись на посту начальника учебного департамента RAAF, во многом благодаря его трудолюбию и энергии удалось в короткие сроки поставить на поток подготовку тысяч авиационных специалистов. Заслуги в этом деле были отмечены Орденом Британской империи, но этого вряд ли хватило бы для взлёта в высокое кресло командующего всеми воздушными силами страны. Возможно, назначение было следствием банальной административной ошибки ( путаницы в списках старшинства, как утверждал Босток), возможно, имело политическую подоплёку. Джонс по происхождению был рабочим, карьеру начал со звания рядового, и для лейбориста Кёртина этот аспект виделся немаловажным.
       Босток и Джонс считались друзьями, но после таких перемен между ними явно пробежала чёрная кошка. Отчасти самолюбие первого было утешено его назначением в оперативный штаб Макартура на должность заместителя командующего ВВС. На практике это означало своеобразное разделение полномочий. Бостоку поручалось командование боевыми частями австралийских и американских ВВС на континенте и, кроме того, английскими, голландскими и новозеландскими эскадрилиями. Австралийские воздушные подразделения за пределами континента оперативно подчинялись американским генералам. Джонсу осталась административно - организационная часть, и, надо сказать, он вполне оправдал возлагаемые надежды. Кёртин с удовольствием мог констатировать, что вызвавший поначалу общее недоумение выбор оказался правильным. Кстати, польстило общественности, что вместе с Джонсом к руководству ВВС пришло несколько отодвинутых ранее в тень асов Первой Мировой войны, "раскрученных" прессой героев[131].
       Втечение 1942 года были сформированы 3 истребительных, 3 бомбардировочных и истребительно-штурмовых, 2 морских патрульных, 5 транспортных эскадрилий. Истребительную авиацию с марта 1942 представляли эскадрилии N 75 и N76, вооружённые "Киттихауками". На них легла основная тяжесть борьбы в небе Новой Гвинеи, о чём будет подробно рассказано позже. 77-я эскадрилия ( тоже на Р-40) первоначально базировалась на Перт, а затем была направлена на аэродром Батчелор у Дарвина и участвовала в отражении японских налётов.
       Истребительно - штурмовая эскадрилия N31 ( самолёты "Бофайтер") была создана в Уогге - Уогге 14 августа 1942-го и поздней осенью начала действия с Северной территории по аэродромам и кораблям японцев в Голландской Индии. Созданная как смешанная австралийско-голландская, 18-я эскадрилия первоначально летала на лёгких бомбардировщиках DC-7 "Хэвок", затем пересела на В-25 "Митчелл" ( штатно 18 единиц с сентября 1942 года). На момент формирования в ней было почти поровну австралийцев (286 человек) и голландцев (236 человек). 100-я эскадрилия получила свой номер в честь погибшей в Сингапуре английской и на "Бофортах" решала задачи по поиску вражеских кораблей в районе Новой Гвинеи и Квинсленда.
       32-я эскадрилия ( дата приказа о формировании - 21 февраля 1942-го) на своих "Гудзонах" уже в марте охотилась за японскими подлодками у Новой Гвинеи, и её самолёты первыми зафиксировали движение к острову вражеских десантных транспортов. 73-я эскадрилия ( с июля 1942-го, самолёты "Энсон") патрулировала вдоль восточного побережья, причём все три её звена находились на разных удалённых друг от друга аэродромах.
       Первые недели существования 33-й транспортной эскадрилии ( с 16 февраля 1942 года) отличались невезеньем - одна из четырёх её амфибий "Эмпайр" разбилась при посадке, вторая погибла в Бруме 3 марта. В дальнейшем парк включал самолёты самых разных типов - "Энсон", "Тайгер Моз", Де Хевиленд "Дрэгон" и Дуглас "Дакота", одной из главных задач стала поисково-спасательная. 34-я и 35-я эскадрилии ( создание - февраль - март) тоже поначалу собрали самые разные модели ( "Дрэгон", "Энсон" и др.). 34-я, как и 33-я, начала боевой путь с неприятностей - подверглась бомбовому удару в Уиндхеме. После нескольких передислокаций летом 1944 года она стала первой "женской" авиационной частью RAAF. Обе эскадрилии в 1943 году пересели на "Дакоты" и действовали на островах Тихого океана. 36-я эскадрилия оснащалась с момента формирования ( март) самолётами DC -2, а всю войну обслуживала внутренние перевозки на континенте. 41-я эскадрилия транспортировки, поиска и спасения возникла в августе 1942 года на базе звена уцелевших амфибий "Эмпайр" 33-й эскадрилии и позднее пополнена двумя гражданскими "Эмпайрами" и двумя "Дорнье -24".
       Кроме этого, на протяжении трёх месяцев ( январь-март) существовала 60-я эскадрилия, на самолётах "Уиррауэй" решавшая учебные задачи. Некоторые старые эскадрилии перевооружили на новую технику - например, 1-я эскадрилия пересела на "Бофайтеры", 7-я получила вместо "Гудзонов" "Бофорты", 12-я и 24-я, почти уничтоженные в первые месяцы войны, - бомбардировщики "Венджинс" фирмы "Валти", 22-я - американские "Бостоны" А-20[132].
       Победа в небе над Дарвином и развитие ВВС в 1943 году.
       Организационно в 1943-м году ВВС Австралии делились на несколько региональных командований. Северо - Восточное командование со штаб - квартирой в Таунсвилле ( создано ещё в феврале 1942-го) объединяло подразделения ВВС в Квинсленде ( апрель 1943-го - 7-я, 9-я, 11-я и 20-я эскадрилии, крыло РЛС и радиоразведывательные станции, командир с августа 1942-го - лучший австралийский ас Первой Мировой коммодор Артур Кобби) и несло ответственность за его ПВО, противолодочные и патрульные операции к востоку от Австралии. Восточное командование со штаб-квартирой в Сиднее ( командующий - вице-маршал Уильям Андерсон) управляло большинством учебных подразделений ВВС и патрульными эскадрилиями (5-я, 23-я, 24-я, 32-я, затем ещё 71-я, 73-я и 83-я) на побережье Нового Южного Уэльса. Западное командование (коммодор Браунелл), опиравшееся главным образом на авиабазу Пирс недалеко от Перта, объединяло в 1943-м году 14-ю, 25-ю, в течение нескольких месяцев 76-ю и впоследствии также 85-ю эскадрилии. Южное командование в Виктории и Южной Австралии ( групп-кэптен Пирс) включало только одну боевую эскадрилию - 67-ю, некоторое время подчинённая ему 86-я вскоре отбыла на север. На Новой Гвинее осенью 1942-го было сформировано собственное командование ВВС, находившееся в оперативном подчинении у штаба американской 5-й Воздушной Армии.
       Северо - Западное, наиболее активно воюющее ( наряду с новогвинейским) командование возглавлял коммодор Фрэнсис Блэдайн. Включало оно в начале 1943-го года, кроме 1-го авиакрыла, 2-ю, 12-ю, 13-ю, 31-ю, 319-ю американскую ( "Либерейторы"), 18-ю австралийско - голландскую эсадрилии, 44-е радарное крыло ( 12 РЛС) и 61-е "рабочее" ( Works Wing, аэродромностроительное) крыло. Они обеспечивали как противовоздушную оборону, так и прибрежную разведку, и борьбу с морскими силами японцев в Тиморском и Арафурском морях. Часто "Гудзоны" и истребители - бомбардировщики применялись против аэродромов на Тиморе и в Голландской Новой Гвинее, откуда производила налёты на Дарвин японская авиация. 2 декабря 1942 года 2-я эскадрилия добилась крупнейшего успеха не только в своей истории, но и в истории всех австралийских ВВС. За один налёт на аэродром Пенфаи вблизи Купанга она уничтожила на земле 18 самолётов противника и ещё несколько повредила.
       Весенне-осеннюю кампанию 1942 года в австралийском небе вела, тем не менее, преимущественно американская авиация. Дарвин прикрыла её 49-я истребительная группа - 50 "Киттихауков" в трёх эскадрилиях. 25 апреля пилот группы сбил одиночный вражеский бомбардировщик, а 27 апреля японцы впервые почувствовали кардинальное изменение ситуации. До пятидесяти японских истребителей и бомбардировщиков сошлись в ожесточённом бою с таким же числом американцев. За 20 минут воздушной схватки прямо над городом пять японских самолётов были сбиты ценой потери четырёх американских. 16 июня 1942 года 27 японских бомбардировщиков и 25 истребителей опять были перехвачены двумя эскадрилиями "Киттихауков". Обе стороны понесли такие же потери, как в апреле, и наконец противник понял, что время безнаказанности завершилось. Ни в этот, ни в другие налёты ему больше не удавалось нанести городу и порту ощутимых повреждений. Рейды стали более "осторожными". В-частности, на Таунсвилл в конце июля несколько раз высылались либо одиночные летающие лодки "Каваниси", либо малые группы из трёх самолётов. Подобные рейды не могли иметь другого эффекта, кроме психологического.
       В конце 1942-го Австралия имела достаточное количество подготовленных пилотов и техники для развёртывания новой волны эскадрилий и замены американцев в системе ПВО Северной территории. В ноябре в Дарвин прибыла из Перта 77-я эскадрилия, и открыла 23-го числа свой боевой счёт. С октября 1942-го началось укомплектование и обучение 1-го крыла RAAF, объединившего 452-ю, 457-ю и 54-ю (английскую) эскадрилии. Переброшенные из Европы, они почти сразу отдали свой лучший кадр в уже действующие австралийские части, и фактически были сформированы заново. На вооружение они получили лучшие британские истребители "Спитфайр". Крыло возглавил сам ас N1 Клайв Колдуэлл, а в 452-й эскадрилии оказался и будущий ас N2 - "Тим" Гольдсмит ( к этому моменту он отставал по результатам от Траскотта и Уэдди, а также погибших Каллена и Хьюза). 2 марта 1943 года состоялось боевое крещение соединения - оно перехватило, пусть несколько запоздало, шестёрку "зеро", внезапно ударившую по аэродрому 31-й эскадрилии и уничтожившую на земле один "Бофайтер". Заплатили за него японцы дорого - в море после столкновения со "Спитфайрами" упали три их самолёта.
       15 марта над Дарвином вновь разыгралось воздушное сражение - 40 бомбардировщиков и истребителей попытались прощупать крепость австралийской обороны. На этот раз радиолокационная система раннего предупреждения сработала хорошо. Лётчики 1-го крыла показали себя не хуже американцев - 7 самолётов врага были сбиты, не менее семи повреждены. Четыре "Спитфайра" стали ответной данью, но погиб при этом всего один пилот. К сожалению, 2 мая неопытность многих из них всё же дала себя знать - в ожесточённой схватке за 11 бомбардировщиков и 5 истребителей врага они заплатили 15-ю своими самолётами. Зато на этом массированные японские налёты на Дарвин можно было считать прекращёнными. Прежде всего, японцы не могли более рассчитывать на внезапность - формацию их самолётов австралийские радарные станции обнаружили 2 мая в 9.26 утра, за 50 минут до выхода на позицию бомбометания. В результате, у сил ПВО для ответной реакции оставалось более чем достаточное время ( Колдуэлл поднял своих "соколов" в 9.40, бой начался в 10.15)[133].
       Параллельно своё воздушное наступление на японские базы начали и союзники. Аэродром Пенфаи, наиболее близкий к континенту, на протяжении зимы и весны 1943-го года стал главной мишенью бомбардировщиков Северо - Западного командования. Как правило, при налётах на него использовался приём комбинированной атаки с разных высот. 15 апреля, например, скоростные "Митчеллы" 18-й эскадрилии нанесли первый удар по Пенфаи со средней высоты ( один километр), а следом за ними с предельных для себя высот (около 6-и километров) обрушили свои бомбы "Гудзоны" 2-й эскадрилии. Такая тактика дезориентировала вражескую систему ПВО и позволяла зачастую выходить из боя без потерь. В ответ на массированный налёт 2 мая несколько дней подряд по японскому аэродрому наносили удары и "Митчеллы", и американские "Либерейторы" и "Бофайтеры". Последние регулярно вспоминали и о своей истребительной специальности, вступая в схватки с "зеро". Немудрено, что 31-я эскадрилия в марте - мае 1943-го года оказалась самой эффективной частью по числу уничтоженных самолётов врага. Её лётчики ценой 8-и безвозвратно потерянных машин уничтожили 20 японских самолётов.
       Японцы ещё некоторое время действовали против австралийских объектов на континенте малыми группами. 10 мая, в частности, им удалось прорваться к гавани Майллинджимби и утопить там небольшой военный катер "Марубра". 20 июня они попытались-таки выйти к Дарвину значительными силами - около четырёх десятков машин. Как и следовало ожидать, их обнаружили почти сразу по вылету. Уже над островом Батерст 46 "Спитфайров" 1-го крыла навязали врагу бой, в котором сбили без ущерба со своей стороны 9 бомбардировщиков и пять истребителей. С огромным трудом прорвавшиеся к Дарвину 15 бомбардировщиков были встречены столь мощным зенитным огнём, что почти все бомбы сбросили в залив, так что погибших на базе оказалось всего трое.
       Более - менее удачным для японцев можно было считать рейд 30 июня силами 50-и машин против авиабазы Фентон, на которой находились "Либерейторы" 380-й группы (число американских бомбардировочных эскадрилий в Австралии выросло к тому моменту до четырёх). Хотя "Спитфайры" встретили врага на подлёте к базе, три "Либерейтора" всё же было сожжено, за шесть сбитых истребителей японцы заплатили восемью машинами. Ещё несколько рейдов было предпринято против аэродромов, но каждый раз ущерб был несопоставим с риском и потерями - австралийские зенитчики и пилоты основательно наказывали врага за дерзость. В последний раз японцы мелькнули в районе Дарвина 12 ноября; с этим их воздушное наступление закончилось, и ни одна бомба более не упала на австралийскую землю.
       "Киллер" Колдуэл записал в свой актив ещё 6,5 вражеских машин, доведя общий счёт до 27-и личных, трёх групповых и 6-и возможных побед и уверенно сохранив за собой звание самого результативного австралийского пилота Второй Мировой. По его словам, последнюю победу он одержал 27 августа 1943 года над Арафурским морем, отправив на дно бомбардировщик "Мицубиси Ki - 46". Восторженную оценку его деятельности дал сам маршал Теддер: "прекрасный командир, великолепный лидер и первоклассный стрелок". Почти до конца войны он командовал соединениями в тыловых районах и только в 1945-м со своим 80-м авиакрылом оказался в Голландской Индии, где и скандально завершил карьеру (возглавил так называемый "Моротайский мятеж", о котором речь пойдёт ниже). Адриан Филипп Гольдсмит в небе над Дарвином прорвался на вторую позицию рейтинга австралийских асов, добавив к 12-и германским и итальянским машинам ещё четыре японских. Больших чинов он не заслужил, в итоге оказавшись с разжалованным Колдуэллом на одной ранговой ступеньке флайт-лейтенанта.
       В июле 1943-го Северо - западное командование принял вице-маршал Адриан Коул, один из героев Первой Мировой, успевший и в 1940- 43-м годах повоевать на Среднем Востоке и в Европе, в том числе принять участие в знаменитом рейде на Дьепп. Непосредственная угроза Дарвину и авиабазам вокруг него с каждым днём всё более утрачивала актуальность ( справедливости ради надо отметить - не только благодаря его ПВО, но и по причине резкого ухудшеня для японцев обстановки на других фронтах и катастрофической нехватки самолётов), и теперь ему предстояло сосредоточиться в большей степени на наступательных операциях. К лету структура сил командования заметно изменилась - из них изъяли 12-ю и 13-ю эскадрилии, зато, как уже сообщалось, резко возросло число американских "Либерейторов".
       Соответственно, расширился круг решаемых задач. Кроме уже привычной работы по аэродромам, добавились рейды против портов и баз, нефтеперерабатывающих заводов в Баликпапане ( туда могли долететь только "Либерейторы"). Заметной частью боевой работы стали действия против вражеского судоходства, в которых особенно преуспели опять же 31-я и 18-я эскадрилии ( за первой числились, кроме всякой мелочи, 3000-тонный и 5000-тонный транспорты, отправленные на дно в декабре 1943-го). Оборонительную же часть воздушной битвы за Австралию можно было считать победоносно завершившейся. Японское наступление провалилось, серьёзного ущерба страна не понесла[134][135][136].
       В первой половине 1943-го ВВС Австралии пополнили несколько новых частей. В связи с усилившейся угрозой судоходству со стороны подводных лодок, на восточном и южном побережье развернули сразу пять патрульных эскадрилий - 66-ю, 67-ю и 71-ю, оснащённых старенькими "Энсонами", 43-ю на "Каталинах" и 107-ю, на "Кингфишерах" фирмы "Воут". Состав большинства из них был произвольным, в - частности, 67-я эскадрилия сначала имела 180 человек персонала и 14 машин, затем - 17 машин и 244 человека; 107-я получила ещё и несколько "Каталин". Для обороны континента сформировали 83-ю, 84-ю ( на истребителях "Бумеранг", базирование в Квинсленде), 85-ю ( "Бумеранги", Западная Австралия) истребительные эскадрилии. С целью поддержки наступательных усилий в Новой Гвинее создали 79-ю ( " Спитфайры"), 82-ю и 86-ю ( "Киттихауки") истребительные эскадрилии.
       Во второй половине года программа "73" продолжала реализовываться. Авиационную группировку на островах Тихого океана дополнили 78-я, 80-я и 120-я австралийско-голландская ("Киттихауки") эскадрилии, патрульную авиацию - 73-я ( "Энсоны"), транспортные силы - 37-я ( Локхид С-60) и 38-я ( "Дакота") эскадрилии. Кроме того, были реанимированы 1-я, 8-я ( торпедоносцы "Бофорт"), 21-я ("Венджинс") эскадрилии, 2-я, 6-я и 13-я эскадрилия переоснащены на "Бофорты", 23-я - на "Аэрокобры" и "Венджинсы", 25-я - на "Венджинсы".
       Таким образом, к началу 1944 года ВВС Австралии на театре войны с Японией включали 46 эскадрилий, в том числе 14 истребительных, 2 - истребительно-разведывательных (4-ю и 5-ю, на "Уиррауэях" и "Бумерангах"), 11 бомбардировочных и истребительно-штурмовых, 12 морских патрульных ( в том числе 5 на летающих лодках и гидросамолётах), 7 транспортных. Ещё 17 эскадрилий действовали в это время в Европе.
       Теперь даже гипотетические угрозы континенту австралийские ВВС могли пресекать в зародыше. Примером успешного снятия такой угрозы могут служить действия против японского аэродрома в Мерауке (южная часть Голландской Новой Гвинеи). Ещё в марте 1943-го Макартур выразил обеспокоенность появлением там японских самолётов, способных нанести ущерб судоходству в проливе Торреса. В подчинении Северо - Восточного командования было создано 72-е авиакрыло, включавшее 84-ю, 86-ю и 12-ю эскадрилии. Кроме того, на задачи ПВО была сориентирована 7-я эскадрилия. Первый результативный перехват бомбардировщиков "Бетти" с базы Мерауке был осуществлён "Бумерангами" 84-й эскадрилии 6 мая. Долгое время после этого база почти не подавала признаков жизни. Зато 9 сентября группа из 16 "Оскаров" под прикрытием 16 "Зеро" прорвалась к авиабазе, на которой размещалась 84-я эскадрилия. Отправившиеся на перехват "Киттихауки" 86-й эскадрилии слишком увлеклись боем с "зеро", позволив бомбардировщикам сбросить несколько бомб на аэродром. В итоге у австралийцев сгорел один "Бумеранг", а в воздушной схватке погибли два "Зеро" и "Оскар".
       Осенью радарные станции и патрули 12-й и 7-й эскадрилий создали для японцев непреодолимый барьер в Торресовом проливе. Несколько слабых японских попыток прорваться через него были пресечены, и к февралю 1944-го Мерауке перестала рассматриваться в качестве проблемы. Поскольку бомбардировщики Коула и летающие лодки Кобби (11-я, 20-я и 43-я эскадрилии) продолжали оказывать сильное давление на вражескую систему воздушного базирования, в том числе бомбить даже весьма далёкий Амбон ("Каталины"), рискованные и малоэффективные акции японских бомбардировщиков вскоре совершенно сошли на нет.
       Модернизация армии.Танковые войска, коммандос и десантно-высадочные части.
       Поскольку борьба с японской десантной армией должна была разворачиваться на обширных равнинах и танкодоступной холмистой местности, австралийское командование особое внимание уделило развитию мобильных соединений. В мае - июне 1942 года 1-я бронетанковая дивизия была оснащена американской техникой - четыре полка из шести получили танки М3 "Грант", один - М3 "Стюарт", один - и те, и другие. Всего в дивизии насчитывалось до 350-и танков. Бронеавтомобильный полк вооружили техникой местного производства - лёгкими пулемётными броневиками "Ровер" и "Динго" на шасси 3-тонных грузовиков "Форд".
       2-я бронетанковая дивизия, носившая ранее имена 2-й кавалерийской и 2-й моторизованной, с февраля 1942-го также начала переходить на новый штат. Летом она включала 6-ю танковую бригаду на "Грантах" и "Стюартах" - 12-й ( бывший 18-й конный), 13-й ( бывший 13-й конный), 14-й ( бывший 17-й пулемётный) танковые, 9-й моторизованный полки, 3-й разведывательный эскадрон,- а также 3-ю моторизованную бригаду ( 4-й, 26-й, 101-й моторизованные полки), 22-й полк Королевской артиллерии, 105-й противотанковый, 6-й бронеавтомобильный полки, дивизионные части поддержки и обслуживания.
       Танкист Норткотт, вставший во главе Генерального штаба осенью 1942-го, продолжил эту линию, хотя актуальность её уже тогда представлялась сомнительной. В ноябре 1942-го совершенствование организационных структур позволило развернуть 3-ю бронетанковую дивизию на базе 1-й моторизованной. В неё вошла переданная из дивизии Робертсона 2-я бронетанковая бригада ( 2/4-й, 2/8-й, 2/9-й полки), 1-я моторизованная бригада ( 5-й, 11-й, 16-й моторизованные полки), 21-й артиллерийский, 102-й противотанковый, 12-й бронеавтомобильный полки.
       По английскому образцу были созданы две отдельных армейских танковых бригады, предназначенные для непосредственной поддержки войск на поле боя. 1-ю бригаду в мае 1942-го образовали на базе 4-й моторизованной, изначально подчинённой 1-й моторизованной дивизии и состоявшей из 1-го легкоконного ( преобразован в 1-й танковый батальон), 2-го бронеавтомобильного (соответственно - 2-й танковый батальон) полков и 1-й отдельной легкотанковой роты ( 3-й батальон). Вооружена она была танками "Матильда II". 4-я танковая бригада в январе 1943-го года была собрана из 1-го танкового батальона, изъятого у 3-й бригады, 2/6-го ( сначала 1-й бригады, потом - отдельного) и 2/9-го ( из 2-й бригады) танковых полков.
       Впрочем, целиком ни дивизии, ни бригады ни разу не применялись. После Мидуэя угроза японского вторжения становилась всё более гипотетической, и в начале 1943-го перестала занимать умы австралийских штабистов. Соответственно, нужда в танковых дивизиях и бригадах отпала - джунгли Новой Гвинеи, где мерялись силами японская и австралийская армии, не слишком благоприятствовали массированному применению танков. В течение 1943 года танковые соединения австралийской армии прекратили существование. Все 10 танковых полков ( в конце 1942-го к прежним девяти добавился 2/4-й на базе отдельных легкотанковых эскадронов) и 3 батальона ( 2-й в 1944-м подвергся расформированию, 3-й преобразован в полк с сохранением номера) впредь действовали как отдельные части усиления. Моторизованные части вообще не покидали пределов континента, неся охранную службу[137].
       Первые сражения в Новой Гвинее показали, кроме того, излишнюю перегруженность пехотных соединений артиллерией и вообще техникой. Что было хорошо для пустынного театра и борьбы с немецкой армией, не слишком соответствовало новой обстановке. Влажный климат и полное бездорожье, густые заросли и горный рельеф делали применение бронетранспортёров, тяжёлой артиллерии и танков чрезвычайно затратным и малоэффективным. Поэтому Генеральный Штаб в 1943 году преобразовал шесть пехотных дивизий в "дивизии джунглей", то есть легкопехотных.
       Штаты пехотного батальона пересматривались трижды. Первоначально ( штат 23 ноября 1942 года) он был даже несколько усилен - в этот период борьбы именно батальонное звено требовало максимального увеличения автономности. Численность его выросла до 882 человек ( 35 офицеров, 847 прочих чинов). Усилилась прежде всего огневая мощь штабной роты. Насчитывая теперь 10 офицеров и 269 нижних чинов, она получила дополнительный противотанковый взвод ( 32 человека, 4 х 2-фт или 6-фт пушки, 2 пулемёта "Брен", 8 "джипов" или лёгких грузовиков), увеличилось количество огневых средств в миномётном взводе ( 54 человека, 8 х 3-дм миномётов, 9 БТР), во взводе транспортёров ( 57 человек, в том числе 2 офицера, 13 БТР, 12 мотоциклов, 12 средних пулемётов "Виккерс" в дополнение к имевшимся "Бренам"). Несколько уменьшились зенитный взвод ( 20 человек, 4 лёгких пулемёта на двух грузовиках, ПТР) и административный взвод (45 человек, в том числе 2 офицера, изъяты 9 х 3-тонных грузовиков). В связи с расширением производства автоматического оружия повысилась и огневая мощь стрелковых рот. По новому штату рота насчитывала 135 человек ( 5 офицеров), а взвод 39 человек, по 11 в каждом отделении и 6 - в управлении. На вооружении стрелкового отделения имелось 2 автомата "Стэн" или "Оуэн", 9 винтовок и пулемёт "Брен", в управлении взвода - 2-дм миномёт и дополнительная винтовка командира ( раньше он вооружался только пистолетом). В ротной главной квартире для усиления взводов сохранили 3 противотанковых ружья.
       К середине 1943 года на Новой Гвинее обозначился решительный перелом в пользу Австралии - японская авиация утратила господство в воздухе, больше не представляли угрозы вражеские танки. В связи с этим штаты батальона подверглись очередному пересмотру и заметному облегчению. Батальон образца 16 июня 1943 года насчитывал всего 785 человек ( 33 офицера), в нём сокращению личного состава подверглись противотанковый и миномётный взводы ( до 25 человек и 43 человек соответственно, за счёт изъятия всех транспортных средств), административный взвод "усох" до 30 человек ( в их числе 2 офицера), отсутствовали взводы транспортёров и зенитный. В штабной роте ( 246 человек, в том числе 8 офицеров) вместо них появился взвод средних пулемётов ( 32 человека, 4 пулемёта "Виккерс") и до 40 человек вырос взвод пионеров. Стрелковая рота уменьшилась до 132 человек за счёт изъятия противотанковых ружей. Самой удивительной особенностью стала полная "демоторизация" батальона - в нём не оставили ни одного автомобиля и мотоцикла, а перевозка всех огневых средств и боеприпасов в буквальном смысле легла на плечи личного состава и приписанных к войскам сотен носильщиков из местного населения.
       В середине 1944 года в штаты батальона внесли последние незначительные изменения. В миномётный взвод добавили 16 солдат, так как прежний персонал плохо справлялся с транспортировкой техники и боеприпасов на поле боя. Административный взвод вновь вырос до 43 человек, за счёт появления в нём 8 "джипов" с прицепами. Всего в "тропическом" батальоне последнего образца состояло 835 военнослужащих ( 33 офицера)[138].
       "Дивизия джунглей" состояла из трёх пехотных бригад ( 9 батальонов), полка ( часто двух) полевой артиллерии ( 24 х 25-фунтовых орудия), лёгкой зенитной батареи ( 18 х 40-мм зениток "Бофорс"), инженерной службы ( три инженерных роты, парковая рота, маскировочный отряд), дивизионной связи, дивизионной службы снабжения ( роты транспортная и снабжения), медицинской службы ( 3 полевых амбулаторных роты, бывших полевых лазаретов - амбулаторий), трёх бригадных парков боеприпасов, роты военной полиции, роты транспортёров "Юниверсал" с пулемётами "Брен". В ней штатно насчитывалось 13 118 человек, на 4000 меньше, чем в стандартной дивизии 1941 года. Зато очень существенно выросло численность вспомогательного персонала - в качестве носильщиков дивизии требовалось от 3-х до 8-и тысяч папуасов или меланезийцев. Последние не считались военнослужащими и не были задействованы непосредственно в бою, но часто разделяли риск с солдатами и играли огромную роль в обеспечении мобильности австралийских подразделений. На новые штаты были переведены 6-я, 7-я и 9-я дивизии AIF, 3-я, 5-я и 11-я дивизии CMF[139].
       В целом "взрывной" рост вооружённых сил непомерным бременем лёг на австралийскую экономику, и уже к концу 1942-го года правительство потихоньку начало сокращать их численность, возвращая на предприятия квалифицированных рабочих. Новые соединения появлялись только в рамках организационных усовершенствований и не требовали увеличения персонала. 11-я дивизия ( генерал-майор Сирилл Клоус) возникла на базе так называемых "Милн форс" в Новой Гвинее и включила действующие в районе Милн-Бэй части - 7-ю бригаду ( 9-й, 25-й и 61-й пехотные батальоны), 18-ю бригаду ( 2/9-й, 2/10-й, 2/12-й батальоны), 2/5-й артиллерийский полк, а в дальнейшем много раз меняла свой состав и командиров по принципу ротации.
       12-я дивизия ( генерал-майор Джек Стивенс, затем Артур Аллен) образовалась в результате переименования ( декабрь 1942 года) "Сил Северной территории" в составе 3-й, 19-й и 23-й бригад, 2/4 пионерного батальона и 2/6 кавалерийского полка. В дальнейшем она утратила свои коренные бригады ( последовательно в марте, июне и сентябре 1943 года), взамен получив 2-ю ( сентябрь 1943- сентябрь 1944-го), 12-ю ( с июля 1943-го до конца войны) и 13-ю ( с марта 1943-го по ноябрь 1944-го). Для всех австралийских милиционных дивизий была свойственна постоянная ротация бригад - многие из них направлялись в Новую Гвинею, многие меняли места дислокации в связи с изменением вектора угроз.
       Соответственно, всё время трансформировались и крупные соединения - корпуса и армии. В апреле 1944 года, например, 1 -я Армия ( командующий Вернон Стэрди) несла ответственность за операции в Новой Гвинее и включала действовавший там II-й корпус ( 3-я, 5-я и 11-я дивизии), а также I-й корпус в Квинсленде ( 6-я, 7-я, 9-я дивизии). 2-я Армия, оборонявшая Новый Южный Уэльс, Викторию и Южную Австралию (командующий с ноября 1943-го - Айвен Маккей, с мая 1944-го - Лесли Морсхед) сохранила лишь 1-ю пехотную дивизию ( в ней остались 1-я и 2-я бригады) и отдельные части 3-й танковой бригады. 2-я дивизия, входившая с лета 1942-го в III-й корпус Беннета, подверглась расформированию, а её 5-я, 8-я и 3-я моторизованная ( получена после упразднения 1-й бронетанковой дивизии) бригады распределены по другим соединениям. Так что весной в подчинении Беннета оставалась всего одна бригада. Собственно оборона территории Австралии, перестав быть актуальной, свелась к патрульной службе, подготовке частей для операций за пределами континента и береговой обороне[140].
       Старейший компонент армии - крепостная артиллерия - в 1942- 43-м годах получил на вооружение американские 155-мм дальнобойные пушки. Двадцать оснащённых ими тяжёлых батарей несли службу по всему побережью. Каждая из таких батарей имела 2 тяжёлых пушки и прожекторное отделение. Правда, им не пришлось принять какого-либо реального участия в боевых действиях.
       Зато скромный эксперимент с созданием рот коммандос получил мощный импульс благодаря успешным их действиям на Тиморе. Обнаружив, что пара сотен хорошо подготовленных бойцов в джунглях способна противодействовать целым полкам и бригадам, австралийское командование к первым четырём ротам уже в марте 1942-го добавило ещё четыре ( 2/5 - 2/8-ю). В середине 1943-го с образованием "Дивизий джунглей" им в качестве разведывательного компонента было решено придать отряды "коммандос", созданные на основе разведывательных полков дивизий AIF. Новые части получили название "кавалерийских ( коммандо) полков" и сохранили прежнюю нумерацию. 2/6-й полк включил 2/7-й, 2/9-й и 2/10 эскадроны (так переименованы имевшиеся роты) коммандо, 2/7-й полк - 2/3-й, 2/5-й, 2/6-й эскадроны, 2/9-й полк - 2/4-й, 2/11-й, 2/12-й эскадроны. 2/2-й и 2/8-й эскадроны до конца войны действовали в качестве отдельных. Подготовка их шла в 7-м пехотном учебном центре, маскировавшим под невинным названием базу сил спецназначения. Основными задачами обозначались разведка в интересах дивизии, диверсионные рейды в тыл врага, партизанские действия, но на практике их часто использовали в качестве обычных пехотных подразделений[141].
       Кроме них, были созданы отряды специального назначения, работавшие в интересах главного командования - так называемые подразделения "М" и "Z". Первое из них занималось главным образом глубинной разведкой вражеского побережья, и поставляло флоту информацию о перемещениях японских кораблей. Второе отличилось в рискованных диверсионных операциях, о чём будет подробнее рассказано ниже.
       Развитие наступления на Тихоокеанских островах потребовало создания ещё одного важного компонента армии - инженерно-высадочных частей, оснащённых десантными плавсредствами и техникой для обеспечения быстрой высадки войск на необорудованное побережье. В составе Корпуса Королевских инженеров в 1943-м году появились такие группы. 3-я группа, например, насчитывала по штату 44 офицера и 1616 нижних чинов и включала пять рот водно - транспортных операций, три десантно - высадочных роты и санитарно - транспортную роту. Роты водно - транспортных операций оснащались небольшими гражданскими судами прибрежного плавания, десантно - высадочные - катерами и амфибиями специальной постройки грузоподъёмностью от 5-и до 40-а тонн и быстроходными катерами поддержки ( экипаж 2 человека, скорость до 22 узлов, пулемёт "Виккерс"). С помощью этих рот производилось как непосредственно десантирование, так и последующее обеспечение войск на плацдарме всем необходимым[142].
       В августе 1943 года австралийская армия вышла на пик мощи. Всего в сухопутных силах страны на этот момент насчитывалось 462 725 человек, из них в AIF 312 285 человек. Все дивизии и бригады имели штатное количество техники, полностью экипированы и хорошо обучены. Поскольку реальная потребность в сухопутных войсках заметно уменьшилась, в октябре было произведено ещё одно массовое увольнение военнослужащих, и весной 1944-го оставлены в качестве действующих только шесть "лёгких" дивизий и несколько бригад. Этих сил Австралии вполне хватило, чтобы решить стоящие пред ней наступательные задачи.
       На защите береговых баз и прибрежных коммуникаций.
       В 13.35 20 января 1942 года недалеко от гавани Дарвина на австралийском корвете "Делорейн" сыграли боевую тревогу - наблюдатель засёк след приближающейся к кораблю торпеды. Лейтенант-коммандер Десмонд Минлав великолепно исполнил маневр уклонения, и, в свою очередь, приказал готовить глубинные бомбы - торпеда, вне сомнений, принадлежала подводной лодке. Не давая врагу уйти на глубину, "Делорейн" обрушил на него весь свой бомбовый запас. Когда на помощь к нему подошли однотипные "Катумба" и "Литгоу", японская субмарина, скорее всего, была уже потоплена. Так австралийцы одержали свою первую победу в морской войне с Японией, а лодка I-124 открыла список уничтоженных японских кораблей[143].
       "Делорейн" спустя месяц пережил страшный налёт в Дарвине и остался невредимым. А японские субмарины прорвались в Индийский океан. Появление их вблизи континента означало смертельную угрозу - изоляция от поставок вооружений сделала бы невозможной длительную оборону в случае японского десанта. Поэтому большую часть наличных сил флота бросили на сопровождение конвоев. Японцы же, делая ставку на психологическое воздействие и продолжая убеждать австралийцев в своих планах по высадке десанта, решили нанести удар там, где он ожидался меньше всего.
       Оборона сиднейской гавани выстраивалась традиционно в расчёте на атаку надводных кораблей. Противолодочные сети только начали выставлять, и заграждение имело значительные прорехи. Рейд охраняли катера, в основном переоборудованные из гражданских судов, с неопытными экипажами. В то же время гавань представляла очень заманчивую цель - в ней находились американский крейсер "Чикаго", австралийские "Канберра" и "Аделаида", вспомогательные крейсеры "Кэнимбла" и "Уэстралия", много более мелких судов. Ямамото намеревался применить здесь своё секретное оружие - карликовые подводные лодки, опробованные пока только в Перл - Харборе.
       В середине мая японские субмарины и гидроавиация прощупали район Сиднея и даже атаковали советский транспорт "Уэлен". Несмотря на явные признаки вражеской активности, в том числе подтверждаемые данными радиоперехватов, командование базы не приняло срочных мер по усилению её защиты. А японцы узнали, что в гавани скопилось достаточно интересных целей, чтобы рискнуть жизнью пары десятков моряков. В последних числах мая на исходной позиции развернулось пять больших лодок типа " I", служащих "матками" для сверхмалых типа "М". В 20.01 29 мая лодка М-14 первой проникла в гавань и задела сети, но охрана не придала значения сигналу. Через 14 минут лодку заметили с портового буксира - она запуталась в сетях и повредила нос. Но старшие начальники порта в это время изволили отдыхать, поэтому факт прорыва в гавань стал известен штабу флота лишь около 22 часов. Экипаж обнаруженной и попавшей в безвыходное положение субмарины поступил вполне в самурайском духе - запустил механизм самоуничтожения.
       Только после этого база была приведена в состояние полной боевой готовности. Субмарина М-24 успела преодолеть сети и оказаться вблизи крейсера "Чикаго", когда на неё упал луч прожектора. С крейсера немедленно открыли огонь из пушки среднего калибра, загнавший противника в дальний угол гавани. Обнаружена была и третья лодка, М-21, её безуспешно пытался таранить патрульный катер "Яндра". Японцы спрятались на глубине в ожидании, когда база несколько успокоится. Действительно, высшие должностные лица всё ещё пребывали в расслабленном состоянии. Командующий базой контр-адмирал Мьюрхед - Голд так и не поверил в наличие лодок врага и не принял мер по их поиску, ограничившись только затемнением на кораблях. Его беспечность некоторые наблюдательные офицеры объяснили тем, что адмирал явно был оторван тревогой от хорошего стола с изрядным количеством алкоголя. В 0.30 М-24 выпустила обе своих торпеды по крейсеру "Чикаго". Американцев уберёг случай, но он же стоил жизни 21-му моряку RAN и RN. Одна из торпед угодила в небольшой корабль - казарму "Каттабул", разломив его надвое. Взрыв заодно повредил стоявшую рядом голландскую подлодку. Другую торпеду выбросило на берег, и теперь в наличии японских субмарин никто не сомневался. Началась охота, итогом которой стало самозатопление под градом глубинных бомб лодки М-21 и исчезновение М-24 [144] ( на базу она не вернулась, и была найдена только в 2006 году).
       Хотя рейд на Сиднейскую гавань вряд ли можно было считать успешным ( три субмарины разменяли на вспомогательный корабль), он продемонстрировал слабую защищённость континента от подобных атак и сильно испугал австралийцев. Тем более, что сразу вслед за ним группа японских субмарин - "маток" развернула активные действия против прибрежного судоходства. За следующие три недели произошло минимум семь нападений, и потоплено три торговых судна, что вынудило срочно распространить систему конвоев и на восточные маршруты, а также скорректировать их. К тому же, японцы обнаглели настолько, что в надводном положении 8 июня обстреляли из пушек Сидней и Ньюкасл, нанеся небольшие повреждения гражданским постройкам.
       Прежде всего, командование флота значительно усилило и усовершенствовало сетевые заграждения. Примером надёжной защиты от проникновения могла служить гавань Дарвина, самая близкая к врагу. Разработка планов сетевых заграждений её относилась ещё к 1938 году, именно для неё строились сетевые заградители "Кукабарра", "Коала" и "Кенгуру". В 1941 году противолодочные сети особой прочности несколькими линиями закрывали любые возможности для проникновения. Паром "Кара - Кара", заградитель "Кукабарра", вспомогательный тральщик "Ганбар" посменно находились на дежурстве у входа и открывали "ворота" этой подводной "стены".Только через эти ворота можно было войти в порт Дарвина. Контролем за состоянием сетей и их починкой занимались специальные группы матросов - монтажников, так что защита всегда пребывала в исправном состоянии. Опыт показал, что прорвать такую защиту субмарины не могут, и за время войны Дарвин ни разу не подвергался их атакам[145].
       Некоторых результатов они добивались только на коммуникациях. В течение 1942 года японскими субмаринами было потоплено у австралийских берегов 17 судов, главным образом небольшого водоизмещения. Все они следовали самостоятельно, отдельно от конвоев, случаи же атак групп кораблей, имеющих охрану, были крайне редки и оборачивались неприятностями для самих атакующих. 24 августа, например, на маршруте в Порт - Морсби новейший австралийский эсминец "Аранта" обнаружил и потопил японскую субмарину RO - 33 со всем её экипажем. Впрочем, это был последний успех австралийского флота в борьбе с японскими субмаринами у родных берегов[146].
       Борьба на австралийских коммуникациях никогда не приближалась по своим масштабам к великим битвам за Атлантику или "северным конвоям". Японские субмарины больше нагоняли страху, чем приносили реального вреда. В 1943 году они смогли потопить вблизи Австралии всего 16 судов, самыми крупными из которых стали британский транспорт "Лимерик" (8124 тонны, 26 апреля), американский "Портмар" ( 5551 тонна, 16 июня) и австралийский "Айрон Найт" ( 4812 тонн, 8 февраля). Огромный резонанс вызвало потопление английского плавучего госпиталя "Кентавр" ( 14 мая). Атакованный невзирая на Женевскую конвенцию, он унёс с собой на дно 268 человек. Поскольку подобные действия японцев вызывали сильное возмущение в обществе, правительство Кертина было вынуждено отрядить десяток эскадрилий береговой авиации для наблюдения за морем.
       Большинство из них не только не атаковали противника, но даже ни разу его не видели, хотя провели над морем сотни часов. Несколько раз "везло" 67-й эскадрилии - в феврале и апреле 1943 года её самолёты фиксировали врага, однако этим дело всё время ограничивалось. В мае и июне "Энсоны" 71-й эскадрилии не смогли уберечь от торпедирования торговое судно "Фингал" и конвой GP55, и не обнаружили японцев. Эффективность напрочь устаревших "Энсонов", которые получили бортовые радары лишь тогда, когда надобность в них практически отпала, следует признать чрезвычайно низкой. Впрочем, и патрульные самолёты других типов, стоявшие на вооружении 23-й, 24-й, 32-й, 12-й эскадрилий, и ни одна из значительного количества "летающих лодок", не могли похвастаться успешной работой. Пожалуй, главная их заслуга выражалсь в оперативности спасательных мероприятий по отношению к экипажам погибших судов. И малые потери австралийского судоходства были не столько следствием усилий флота и береговой авиации, сколько малочисленностью японских субмарин, направленных к континенту. С середины 1943 года они вообще покидают австралийские берега; теперь только редкие визиты германских лодок в западную часть Индийского океана представляли угрозу конвоям. Тем не менее, ещё долгое время свыше ста самолётов и почти такое же число патрульных судов Австралии занимаются их сопровождением.
       Основную нагрузку несли корветы типа "Батерст", число которых в австралийском флоте быстро увеличивалось. Они же отразили одну из последних крупных японских атак на конвой - 15 июня 1943 года. Пять "Батерстов" конвоировали 10 торговых судов и три десантных корабля в районе Кап - Смоуки, когда их атаковали две субмарины. "Уорнамбулл" и "Калгурли" вовремя отреагировали, забросав врага бомбами, так что лишь два судна получили повреждения, а японцы ретировались.
       Всего австралийские боевые корабли за время войны провели 1100 прибрежных конвоев. В общей сложности, подводное наступление на Австралию стоило союзникам 151 тысячи тонн торгового тоннажа, на этих судах погибло 654 человека, в том числе 200 моряков австралийского торгового флота. Все потери австралийской патрульной авиации - 23 самолёта и 104 лётчика - пришлись на несчастные случаи.
       Для австралийских военных кораблей главной угрозой оставалась японская авиация, хотя в сравнении с феерическими успехами 1942-го года её последующие результаты нельзя назвать достойными. В австралийских водах ей удалось утопить лишь деревянный вспомогательный тральщик "Патрисия Кам" (водоизмещение 300 тонн, скорость 8 узлов, вооружение - "Эрликон" и пулемёт), атакованный 22-го января поплавковым гидросамолётом недалеко от Миллинджимби, и такой же вспомогательный катер "Марубра" ( о чём ранее рассказывалось). Причины в данном случае очевидны - все силы были брошены на противоборство с американцами, так что австралийские корабли вблизи своего побережья редко видели воздушного противника.
       Почти безрезультатной ( некоторый эффект дали только минные постановки летающих лодок "Каталина" в японских портах) с обеих сторон оказалась минная война, на которую, благодаря влиянию опыта Первой Мировой, тратились значительные силы. Минный заградитель "Бангари" (переоборудован из торгового судна в июне 1941 года, водоизмещение 3043 тн, экипаж 175 человек, вооружение до 467 мин, 12-фт пушка, 2 х 40-мм "Бофорса", 8 "Эрликонов", пулемёты) установил в прибрежных водах 10 000 мин, а на них не подорвалось ни одного вражеского судна. Почти все "Батерсты" и вспомогательные тральщики приложили руку к борьбе с неприятельской минной опасностью. Работали они неплохо - за время войны австралийские корабли у своих берегов тоже не испытывали проблем[147]. Правда, уже после войны на мине погиб тральщик "Уорнамбул"...
       Численный состав Военно - морских сил Австралии неуклонно рос, несмотря на тяжёлые потери. В октябре 1943-го, когда набор во флот был прекращён, они насчитывали 35 359 человек, из них 1715 - персонал Женской Вспомогательной службы. 13 817 человек служили на континентальных станциях, 10 346 - в береговых подразделениях, на передовых базах Тихого океана - 2404. На других театрах ( Британский Восточный флот и Европа) оставалось 3404 человека[148]. В корабельном составе значилось 324 судна, из них 4 крейсера и 9 эсминцев. В кораблестроительной программе основная ставка делалась на катера и эскортные суда. На австралийских верфях с осени 1942-го до весны 1944-го было построено 35 патрульных катеров типа "Фэрмил" (английский проект 1941-го года), у американцев куплены и по их лицензии строились в Австралии катера HDML ( всего 30 единиц), предназначенные для защиты гаваней, но активно использовавшихся у берегов и на реках Новой Гвинеи. Кроме главных труженников конвойных и противоминных операций - корветов типа "Балларат", пополнявших флот почти до конца войны, была заказана большая серия из восьми фрегатов типа "реки", а также четырёх типа "заливы" ( модифицированные "реки"). Первый из них вступил в строй уже в начале 1944-го года.
       Катер "МL -814" ( типа "Фэрмил")
       Вступление в строй январь 1943 года
       Строитель Ларс Халворсен ЛТД, НЮУ
       Водоизмещение 75 тн
       Двигатель бензиновый, 650 л.с.
       Скорость 20 узл.
       Вооружение 2-фт пушка, 20-мм "эрликон", 2 пулемёта, глубинные бомбы.
       Экипаж 17 - 20 человек.
       Катер HDML
       Вступление в строй 1944- 45-й годы
       Водоизмещение 36 тн стандартное, 48 тн полное
       Двигатель дизели Твин Геркулес, 390 л.с.
       Скорость 12 узл.
       Вооружение 20-мм "эрликон", 12,7-мм и 1 х2 7,7 пулемёты, 8 глубинных бомб.
       Экипаж 10 - 12 человек.
       Фрегат "Гаскойн" ( типа "реки", однотипные "Барку", 01.1944, "Барвн", 12.1945, "Диамантина", 04.1945, "Бердекин", 06.1944, "Хауксберри", 07.1944, "Лаклан", 02. 1945, "Маккуори", 12.1945; модифицированные - "Кондамин", 02. 1946, "Калгоа", 09.1945, "Мерчисон", 12. 1945, "Шолхейвен", 05.1946)
       Ввод в строй ноябрь 1943-го
       Строитель Док Морт Лтд, Сидней
       Водоизмещение 1489 тонн (стандартное), 2120 тн. (полное)
       Двигатель 2-вальный, тройного расширения, 5500 л.с.
       Скорость 20 узл
       Экипаж 140 человек
       Вооружение 2 х 102-мм, 2 х 40-мм "Бофорса", 8 х 20-мм "Эрликонов", РБУ "Сквид"
       А на австралийскую землю японцы таки высаживались. В ночь на 18 января 1944 года маленькая группа разведчиков из спецотряда "Мацу кикан" на шхуне "Хиеси мару" приблизилась со стороны Тимора к побережью Западной Австралии. Утром 19-го японцы сошли на берег, осмотрели довольно живописные окресности ( район знаменитых красных скал) и вернулись восвояси. На следующий день прогулка повторилась, но ничего интересного обнаружено не было. Между тем, в 25 километрах строился секретный австралийский аэродром. Его японцы не заметили. Какой глубинный стратегический смысл имела эта операция, тоже осталось тайной[149].
      
       "Кокода трек". Борьба за Новую Гвинею с марта 1942-го по февраль 1943-го.
       Сбой шаблона. Японская высадка на острове.
       Ранним утром 8 марта 1942 года японские десантные группы высадились в Лаэ и Саламауа. Можно сказать, что эти города не защищал никто. Два взвода "волонтёрских стрелков" и несколько бойцов 2/22 батальона, конечно, могли геройски погибнуть в бою, но японцы этого просто бы не заметили. Поэтому, взорвав в городах всё, что имело ценность, волонтёры отошли в джунгли. 32-я эскадрилия "Гудзонов" и группа "Фортрессов" с аэродрома в Гарбутте сбросили на десантные транспорты несколько бомб, видимого ущерба не нанесли, с чем и удалились.
       В - общем, японская операция по овладению крупнейшим островом региона началась шаблонно, и даже слишком спокойно. Австралийцы, движимые страхом за свой континент, намеревались, по всей видимости, сдать Новую Гвинею без борьбы. Потеря Саламауа и Лаэ делала бессмысленной защиту северной части острова - дороги от Вевака и Маданга к Порт - Морсби были перерезаны. Сам Порт - Морсби оборонялся одной лишь милиционной бригадой - 30-й ( бригадир Селвин Портер, 39-й, 49-й и 53-й батальоны) и вряд ли долго продержался бы.
       Однако всего через сутки японские генералы увидели, что борьба только начинается. В 9.22 10 марта первая волна "Донтлессов" с авианосца "Лексингтон" спикировала на корабли в гавани Лаэ. Вслед за ними вышли на цель торпедоносцы, одновременно атаке подверглась группа в Саламауа. "Лексингтон" был поддержан "Йорктауном", к ним присоединились эскадрилия N32 и 435-я эскадрилия "Фортрессов". В результате налёта затонуло 3 транспорта, повреждения получили многие боевые и вспомогательные суда - всего около половины из принимавших участие в десанте. И хотя в районе Лаэ японцы закрепились, приступив к строительству баз и аэродромов, молниеносной оккупации острова не случилось. Присутствие американского авианосного соединения вынудило отложить десант в Порт - Морсби. Соответственно, это дало время Макартуру осознать, что главный рубеж обороны континента проходит не через Квинсленд, а на линии хребта Оуэн - Стенли - горного массива в западной оконечности Новой Гвинеи.
       В Порт - Морсби была переброшена единственная боеспособная истребительная эскадрилия RAAF - 75-я. 21 марта звено её "Киттихауков" приземлилось на аэродроме Севен - Майл - Стрип, а уже после полудня флаинг-офицер Барри Кокс и флайт-лейтенант Джон Пайпер открыли счёт эскадрилии, уничтожив разведывательный самолёт. 22 мая ас ливийской пустыни Питер Тернбулл во время налёта на аэродром Лаэ добавил "Зеро" к приличному списку сбитых им "Фиатов", "Мессершмитов" и "Девуатинов". На протяжении 44 дней австралийцы в одиночку сдерживали японский воздушный натиск. 35 вражеских самолётов были уничтожены в этих боях ( 18 в воздухе, 17 на земле), 4 предположительно уничтожены и 54 повреждены, собственные потери составили 22 самолёта ( 15 в воздухе, 2 на земле, 5 при авариях) и 12 лётчиков, в их числе два командира - Джон Джексон, не раз упомянутый ранее ветеран ближневосточных кампаний, и Бернард Кресуэлл[150].
       Впрочем, японцы не придавали слишком большого значения нараставшему сопротивлению. Они занимались подготовкой захвата Порт - Морсби очередным морским десантом. Поскольку главным препятствием к этому было авианосное соединение адмирала Флетчера, эта операция готовилась с размахом, достойным Перл - Харбора. 4 мая уже знакомый нам отряд Южных морей вышел из Рабаула, прикрываясь авианосной дивизией и крупными силами 4-го флота. Результатом экспедиции стала битва в Коралловом море, по словам Такусиро Хаттори, - победоносная для Японии в тактическом отношении, но проигранная в стратегическом. Несмотря на понесённые тяжёлые потери, эскадра Флетчера не позволила десантным силам приблизиться к Порт - Морсби. На плане "шаблонного" захвата Новой Гвинеи был поставлен жирный крест, за что австралийцы до сих пор весьма благодарны Флетчеру и причисляют его к самым главным спасителям Австралии.
       Отряд Южных морей 9 мая вернулся в Рабаул. Корабли Нагумо ушли к Мидуэю, где Ямамото планировал провести решающее сражение войны. А на Новой Гвинее японские гарнизоны столкнулись с той же проблемой, что и на Тиморе - партизанщиной. Отдельные взводы "волонтёров", других разрозненных подразделений и присоединившихся к ним коммандос 2/5-й роты устроили врагу крайне неспокойную жизнь. В мае против 2000 японцев в Лаэ и 250-и в Саламауа действовало 450 вполне боеспособных партизан, и нередко их налёты наносили очень чувствительные потери. Например, налёт на Саламауа, произведённый с рассветом 29 июня, стоил японцам 100 человек, в то время как атакующая группа силой в 71-го бойца лишилась всего троих, и то легкоранеными[151].
       Успешное противодействие японскому воздушному наступлению на Порт - Морсби стимулировало и рост активности союзной авиации. В июне на аэродромах Порт - Морсби базировались 35-я, 36-я, 39-я американские истребительные эскадрилии, австралийцев перебазировали западнее, в бухту Милн - бэй, а с территории континента действовали значительные силы "Фортрессов", "Митчеллов" и "Мародеров". Создав таким образом превосходство над группой 25-го японского воздушного флота, выделенной для операций на острове, союзники сами начали наступление. Бомбардировки Лаэ и Саламауа стали почти ежедневными, особенно доставалось строящимся взлётно-посадочным полосам.
       На фоне катастрофы при Мидуэе все эти неприятности, конечно, не слишком озадачивали японское командование. Однако они подталкивали его к контрмерам, иначе тонкий оборонительный периметр, протянувшийся от Суматры до Соломоновых островов, рисковал дать трещину. Победа на Новой Гвинее нужна была немедленно, Мидуэй требовал молниеносного отмщения, захват Порт - Морсби становился важнейшей стратегической задачей. А поскольку ударные авианосные силы пребывали в коматозном состоянии, и флот лишился способности осуществлять масштабные десантные операции, надежда оставалась на армию. Порт - Морсби было решено брать с суши, броском из района Буна через хребет Оуэн - Стэнли.
       Кампания Кокода трек. От Буны до Исурэвы ( 21 июля - 31 августа).
       Малоизвестное у нас название "Кокода трек" для австралийцев теперь значит лишь немногим меньше, чем Галлиполи. Наступивший в 2000-е годы ренессанс героической мифологии ( главным стимулом к нему послужили Ирак, Афганистан и локальные конфликты в Тихоокеанской зоне) вернул из некоторого забвения и эту яркую страницу истории. Фильм с таким названием, снятый в 2006 году, в Австралии легко побил прокатные рекорды. Хотя размах борьбы за узкую дорогу в Порт - Морсби никак не тянул на эпический, австралийцы сделали из неё собственный "Сталинград". И гордятся им так же, как мы - своим.
       Новая Гвинея и сейчас если привлекает туристов, то главным образом экстремалов. Полвека назад большая часть её территории была "терра инкогнита" даже для местной администрации. Через всю центральную часть проходят горные хребты высотой до четырёх километров. Непроходимые джунгли покрывают их склоны, отвратительный экваториальный климат для европейца не более комфортен, чем арктический, и куда опаснее - малейшая рана сразу начинает гноиться, обещая скорую гангрену, инфекции подстерегают на каждом шагу, одежда пропитывается влагой так, что становится вдвое тяжелей. Местное население живёт в каменном веке, владеет только своими наречиями и запросто может отобедать незваными гостями. Вся цивилизация сосредоточена в нескольких городках и посёлках с прилегающими к ним фермами. Связывающие их дороги - чаще обычные просеки в лесах, шириной в два десятка метров. В таких условиях сухопутная война превращается в сущий ад для солдата. Таскать хотя бы сутки по джунглям амуницию, боеприпасы, еду и воду - уже испытание на особую выносливость. А жить в подобном режиме месяцами, да ещё и воевать, - право, лишь немногие способны на такое.
       Для японцев ситуация осложнялась почти полным отсутствием карт местности. Авиаразведка от слепоты избавляла лишь частично, да и американские лётчики не очень-то позволяли ей исполнять свою работу. Тем не менее, командующий 17 армией генерал-лейтенант Харуёчи Хякутакэ озадачил подчинённый ему отряд Южных морей ( генерал-майор Хории) требованием произвести всю операцию в течение пяти - шести недель. Начаться она должна была с захвата пунктов Буна и Гона - самых близких к Порт - Морсби поселений на северной оконечности острова. Три недели отводилось на оборудование аэродрома и гаваней для приёма остальных войск. Когда на аэродромах сосредотачивалась истребительная авиация, и под её прикрытием становилось возможным использование флота для действий на западе острова, высаживались главные силы отряда Южных морей - подразделения 144-го пехотного полка, 55-го полка горной артиллерии, 55-го кавалерийского, 47-го зенитно-артиллерийского полков. Затем они совершали бросок к посёлку Кокода на хребте Оуэн - Стэнли, переваливали хребет по дороге Кокода - Порт - Морсби и овладевали конечным пунктом во взаимодействии с небольшим ( батальон 35-й пехотной бригады) морским десантным отрядом. Воздушное прикрытие возлагалось на 25-ю флотилию, которая выдвигала свою передовую группу в район Буны на новый аэродром. Только что сформированный 8-й Флот (вице-адмирал Гуничи Микава) обеспечивал переброску войск из Рабаула в Буну, затем - блокаду Порт - Морсби, захват пункта Самарай на самом западном мысе острова, и завершающий десант прямо в город.
       Главная сложность заключалась именно в преодолении хребта - Кокода трек переваливает через него на высотах до 2250 метров, и совершенно непроходим для техники. Горные гряды тянутся параллельно друг другу, так что до выхода на равнину Порт - Морсби войскам надо несколько раз подняться и спуститься на протяжении более чем стакилометрового пути. Многие участки вообще можно преодолеть только пешком. Соответственно, сколь молниеносным бы ни был сам бросок, его подготовка в любом случае занимала время, достаточное для ответной реакции австралийцев. Хякутакэ и Микава рассчитывали на нерасторопность Макартура и Блейми и по-прежнему видели в них слабых соперников.
       Конечно, Макартура никто не считал человеком большого ума и таланта, но идиотом он тоже не был. Поэтому высадка 21 июля в Буне авангардных японских частей морской пехоты немедленно вызвала ряд ответных шагов. На десант и корабли в районе Буны обрушились американские бомбы, непрерывные удары авиации существенно замедлили доставку подкреплений и их развёртывание. По приказу Макартура в посёлок Кокода выдвинулась рота 39-го батальона - одного из немногих регулярных австралийских подразделений, имевшегося под рукой у командующего силами Новой Гвинеи Бэзила Морриса.
       Первыми японцев встретили, однако, не эти солдаты, а экзотические бойцы "папуасского батальона" во главе с лейтенантом Джоном Чоком. 22 июля Чок доложил в штаб о визуальном контакте с противником и получил приказ занять оборону. Здраво рассудив, что с сорока плохо обученными боцами атаку целого батальона ему не отбить, Чок устроил засаду на дороге в джунглях. 23 - 24 июля произошли первые боевые столкновения - ещё один отряд папуасского батальона под командованием майора Уотсона и разведгруппа капитана Темплтона из роты "В" 39-го батальона ( всего 60 человек) заманили в свою засаду до 500 японских морских пехотинцев и немного их потрепали[152].
       26 июля переброшенная самолётами к месту высадки вся рота "В" и папуасские части выдержали напряжённый бой с врагом у пункта Оиви, вслед за чем прибывший на место событий командир 39-го батальона Уильям Оуэн решил отступить непосредственно к пункту Кокода. Здесь имелся полевой аэродром, и пока он удерживался австралийцами, они имели возможность быстро усиливать свою группировку. Формально созданные для защиты Кокоды "Силы Марубра" насчитывали свыше тысячи штыков - 280 человек в папуасском батальоне и около 750-и в 39-м. Однако папуасы были разбросаны мелкими группами по всему берегу, а для воздушной транспортировки из Порт - Морсби в Кокоду Моррис мог выделить всего два самолёта вместимостью по 20 солдат каждый.
       Утром 29 июля, когда морская пехота японцев, поддержанная миномётами, ринулась на штурм аэродрома Кокоды, Оуэн имел под рукой всего 77 бойцов и ещё 40 - в отряде, защищавшем тыл у пункта Диники. Австралийцы и папуасы держались молодцами, не боясь при необходимости поработать и штыком. В одной из таких схваток смертью героя пал Оуэн, сменивший его Уотсон под угрозой полного уничтожения отряда решил сдать врагу позицию. Сильно поредевшая группа вышла к Диники в состоянии крайнего утомления, так что новый временный командир "Группы Марубра" майор Кэмерон отправил их в тыл[153].
       Быстрый прорыв японцев в Кокоду и активно развернувшиеся строительные работы в Буне ( туда были направлены 3000 солдат морских строительных отрядов) потребовали срочной реакции . 5 августа у Кэмерона в Диники было 533 бойца - 476 из 39-го батальона, 43 - из папуасского и 14 из так называемой "Административной группы" - полицейского формирования Новой Гвинеи[154]. 9 августа общее командование силами Новой Гвинеи принял генерал-лейтенант Сидней Роуэлл, возглавлявший штаб 6-й дивизии и 1-го корпуса в Греческой и Сирийско - Ливанской кампаниях. Роуэлл считался одним из самых профессиональных и образованных австралийских военачальников ( кроме Дантруна закончил Штабной колледж в Кимберли и Имперский колледж обороны, где на одном курсе с ним учились будущий фельдмаршал Слим и будущий Главный Маршал авиации Кейт Парк), способным квалифицированно управлять войсками в тяжелейшей обстановке. Благодаря его распорядительности сумбурная греческая кампания не завершилась гибелью австралийских войск; однако здесь же обнаружилась и вспыльчивость Роуэлла, приведшая к конфликту с Блейми. Первый упрекнул второго в отсутствии гражданского мужества, неспособности противостоять высшим начальникам; Блейми грубо указал Роуэллу на его место.
       Конечным результатом размолвки стал отъезд Роуэлла в Австралию, где он занял сначала должность заместителя начальника Генерального штаба, а после японского нападения - командующего 1-м корпусом. Надо сказать, что с периода Первой Мировой и должности командира эскадрона Роуэлл ни разу не занимал командных постов, делая карьеру исключительно по штабной линии. Поскольку большинство высших офицеров носило до войны форму вообще от случая к случаю, это никого не насторожило.
       На усиление группировки в Порт - Морсби были направлены 21-я и 25-я бригады 7-й дивизии, в Милн - бэй - 18-я бригада. Кэмерон тем временем решил, что располагает достаточной силой для контратаки и 8 августа попытался отбить аэродром у Кокоды. Попытка обернулась чувствительными потерями и полной неудачей. Рота "D" захватила деревню, но рота "С" попала в засаду, и не смогла прийти товарищам на помощь. В результате бойцы, взявшие Кокоду, двое суток сражались с превосходящими силами врага в изоляции. 9 августа японцы атаковали и отбросили резервную роту "А". К исходу 9-го у австралийцев закончилось продовольствие, атаки японцев становились всё яростнее, и Кэмерон решил отступить. "Второе сражение за Кокоду" не повлекло гибели 39-го батальона в-основном благодаря проводникам - папуасам - к 13 августа они вывели австралийцев из - под удара.
       Японцы тем временем тоже наращивали силы. 17 августа в Буне высадился генерал Хории со своим отрядом, 21-го к нему присоединились два батальона 41-го полка. Теперь у японцев в Буне насчитывалось около 5000 штыков, не считая солдат строительных формирований. Австралийцы занимали позиции на вершинах хребта Оуэн - Стэнли, в районе Исурэва. Уже начали сказываться прелести войны в джунглях - перебои с продовольствием и боеприпасами, необходимость срочной эвакуации раненых. Для решения логистических проблем к работе были привлечены тысячи папуасов, которых стали называть "ангелами Фуззи - Вуззи", взяв имя из широко известного стихотворения Киплинга о храбром суданском негре ( "чёртов чёрный голодранец, ты прорвал британский строй!"). Общее руководство "группой Марубра" перешло к бригадиру Арнольду Потсу, командиру 21-й бригады. 45-летний ветеран боёв при Галлиполи, ферме Муке и Хамеле (там он получил тяжёлое ранение и едва выжил), Потс имел высокий авторитет среди своих солдат. Не только благодаря давним заслугам или успешным действиям его 2/16 батальона при Литани - приняв 21-ю бригаду в Квинсленде, он рьяно взялся готовить её к войне в джунглях. В то время как Блейми планировал защищать "линию Брисбена", солдаты Потса активно тренировались в преодолении густых кустарников и крутых склонов. В результате 21-я бригада оказалась единственным соединением, более - менее готовым к борьбе в условиях Новой Гвинеи.
       23 августа Поттс вместе с 2/14 и 2/16 батальонами пешим порядком вышел в район Исурэвы. Марш по узким тропам к вершинам измотал даже тренированных солдат, многие устали настолько, что не могли есть и пить. Но вид 39-го батальона был ещё хуже. Месяц, проведённый в джунглях, сделал его практически небоеспособным. Очень неприятной новостью был дефицит продовольствия - вместо якобы сброшенных с самолётов 40 тысяч пайков их оказалось всего пять тысяч. На большее рассчитывать не приходилось - японские бомбардировщики как раз накануне сожгли на аэродроме Порт - Морсби последние две "Дакоты". Боевая сила соединения, таким образом, была меньше его фактической численности, и без того незначительной. В 39-м и отдельных частях 53-го и 49-го батальонов, подтянутых ранее, значилось от силы 400, измождённых и больных, в относительно свежих - ещё чуть более тысячи.
       Японцы, конечно, тоже были утомлены переходом. Но они имели с собой двухнедельный запас продуктов, достаточно боеприпасов, и огромный опыт за плечами. 26 августа генерал Хории бросил своих солдат на штурм Исурэвы. Наличие горных пушек давало им ещё одно преимущество, и всегдашняя тактика обходов и просачивания в джунглях сохраняла эффективность. Австралийцы сражались геройски. 39-й батальон, вернее, его жалкие остатки, целые сутки держал позицию, пока его не сменил 2/14-й. В 53-м батальоне погиб командир, подполковник Уорд, и все старшие офицеры. Лишившись их, солдаты начали отступать, вынудив Потса использовать для затыкания бреши последний резерв - 2/16-й батальон.
       28 августа японцы продолжали атаки силами не менее четырёх батальонов. 29-го генерал Хории послал в бой свой резерв - 41-й полк, создав трёхкратный перевес. Оборона австралийцев треснула, группы японских солдат прорвались к штабу 2/14-го батальона. Дальнейшие события очевидцы описывают как чудо.
       В 2/14 батальоне служили два закадычных друга - Брюс Кингсбери и Алан Эйвери. Дружба их началась ещё в детстве, и с тех пор они не разлучались практически никогда. Рядом начали работать, 18-летними юношами вместе отправились в странствия по континенту, зарабатывая себе пропитание чем придётся. В 1940-м оба подались в армию, сделав всё возможное, чтобы оказаться в одном подразделении. Под Джеззином Эйвери был ранен, получил в награду за "хладнокровное мужество" Военную медаль. Но в армии он остался, и теперь друзья сражались в джунглях у Исурэвы[155].
       В критический момент боя, когда воодушевлённые успехом японцы бегом рванулись к штабу, Кингсбери, совсем в духе неизвестных пока голливудских боевиков, поднялся навстречу им с пулемётом, взятым из рук раненого капрала. От бедра он несколько минут поливал их огнём, широко улыбаясь и даже смеясь. Почти сразу вслед за ним поднялся и Эйвери. Поражённый командир батальона Фил Роден потом вспоминал: "Они были так веселы, как будто шли на пикник!"[156]. Пулемёт Кингсбери описывал в его руках дугу за дугой, кося и тех, кто бежал, и тех, кто прятался в кустах. Не меньше тридцати японцев остались лежать без движения, большинство в панике ретировалось. В ходе боя произошёл перелом. К сожалению, Кингсбери не успел насладиться славой победителя - пуля снайпера сразила его наповал. Эйвери бросился на звук выстрела, но затем вернулся к другу, собираясь оттащить его в медпункт, и тут увидел, что Кингсбери мёртв. Заслуги героя были отмечены Крестом Виктории - вторым для австралийцев на Тихоокеанском театре.
       Удивительный подвиг дал Потсу краткую передышку. Когда же он осмотрел наличные силы, то понял, что держаться далее не сможет. 39-й и 53-й батальоны сократились до размера взводов, причём большая часть их бойцов вышли из строя от лихорадок и истощения. Отправив их в Порт - Морсби, Поттс отступил сначала к Майоле, а затем к высоте, получившей название "Бригад Хилл". Здесь к нему присоединился третий его батальон - 2/27-й, удерживаемый в Порт - Морсби до прояснения ситуации в районе Милн - Бэй. Как только японская высадка в Милн - Бэй провалилась, командир 7-й дивизии Артур Аллен вернул батальон Потсу. 6 сентября вся 21 -я бригада изготовилась в ожидании нового японского натиска.
       Сражение за Милн - Бэй ( 24 августа - 6 сентября).
       Стратегически удержание района Милн - Бэй для союзного командования было не менее значимым, чем линии Оуэн - Стэнли. Конечно, местность эта, по выражению австралийского солдата, представляла собой "адскую дыру", на контрасте с Кокода трек - низменную, сильно заболоченную и всю пропитанную малярийным воздухом. До войны здесь почти никто не жил, так как в придачу к испарениям годовая норма осадков достигала 5000 миллиметров. Оперативная необходимость толкнула к освоению малярийных болот. Расположенные вблизи залива аэродромы позволяли контролировать зону вплоть до Соломоновых островов, и очень мешали действиям японского флота к западу от Новой Гвинеи. Без овладения этим районом прорыв морем к Порт - Морсби представлялся неосуществимым. Поэтому в рамках плана Хякутакэ и Микавы сразу за выходом отряда Южных морей к вершинам Оуэн - Стэнли флот должен был овладеть бухтой и аэродромами Милн - Бэя. Для этой цели выделялась эскадра в составе двух лёгких крейсеров, трёх эсминцев и двух сторожевиков, на транспортах доставлялся десант из 2000 морских пехотинцев Специальных сил Курё, Сасебо, Йокосуки и других подразделений. Кроме них, в десантную группу включались 350 бойцов вспомогательных инженерных частей. 25-й воздушный флот обеспечивал противодействие австралийской авиационной группировке.
       Последняя включала в себя три эскадрилии - 75-ю и 76-ю на "Киттихауках", 6-ю на "Гудзонах". Среди лётчиков-истребителей преобладали ветераны африканского и европейского ТВД - командиром 76-й эскадрилии стал Питер Тернбулл, в ней служили Кейт "Блуи" Траскотт и ещё несколько асов. 75-я эскадрилия, хотя и была потрёпана в весенних боях, приобрела благодаря им значительный опыт. Сухопутные силы под общим командованием Сирила Клоуса состояли из 7-й ( бригадир Джон Филд) и 18-й бригад ( бригадир Джордж Вуттен), неполного 55-го батальона 14-й бригады, лёгкой зенитной батареи 23-го полка, батареи 25-го полевого артполка, американской зенитной батареи и аэродромно - строительных частей армии США. Всего в районе бухты находилось 8824 союзных военнослужащих, из них 4500 пехотинцев. Японцы не догадывались о крайне невыгодном для себя соотношении сил, их самоуверенность подогревалась, кроме прочего, недавней сокрушительной победой над американско - австралийской эскадрой у острова Саво.
       Готовя десант, они постарались сначала завоевать господство в воздухе. Однако бойцы Тернбулла и комэска - 75 Леса Джексона (младшего брата Джона Джексона) им этого не позволили, хотя и потеряли в ожесточённых схватках над аэродромом Герни два десятка машин, не столько от огня "Зеро", сколько из-за отвратительного состояния взлётно-посадочных полос. Дожди размывали их, техника требовала особо тщательного ухода, так что лётчики и механики выматывались не меньше пехотинцев. Тем не менее, к моменту вторжения в 75-й и 76-й эскадрилиях ещё оставалось по 12 исправных "Киттихауков", в 6-й - несколько "Гудзонов".
       24 августа разведка сообщила о приближении нескольких десантных барж. Тернбулл и Джексон немедленно подняли своих бойцов в воздух. Джексон нанёс по баржам бомбово-пулемётный удар в момент, когда те остановились для кратковременного отдыха у острова Гуденаф. Десантные средства были уничтожены, а 350 японских морпехов вынужденно продлили свой "отпуск" на острове, устранившись от дальнейшего участия в операции. Лётчики Тернбулла при поддержке одного "Гудзона" ударили по главным силам вражеского конвоя не столь удачно, однако тоже с пользой - вместо десанта прямо на аэродром Герни японцы начали выгрузку намного восточнее.
       Ночью и утром 25-го австралийцы продолжали непрерывно штурмовать японские баржи и десантников, не давая им укрепиться на плацдарме. Эскадрилия Джексона в бою с 10-ю "Зеро" и пятью бомбардировщиками японцев "завалила" шесть самолётов, не потеряв ни одного. Практически все баржи ушли на дно от бомб ребят Тернбулла, в результате чего маневренность японцев резко упала - вместо быстрого передвижения вдоль берега на баржах они теперь должны были продираться через густые заросли по суше. К несчастью, 27-го эскадрилия N76 лишилась своего легендарного командира. Питер Тернбулл погиб при выполнении рискованного маневра на сверхмалой высоте[157]. За полтора года службы он лично уничтожил не менее 12-и самолётов врага.
       На суше тем времнем в бой вступил 61-й милиционный батальон и некоторые подразделения 25-го. Японцы, пользуясь количественным и качественным перевесом ( у них было 1150 бойцов при двух танках "Ха-го", а у австралийцев - ни одной противотанковой пушки или ружья), оттеснили их за реку Гама Ривер и продвигались к самому восточному ( 3-му) аэродрому. Клоус бросил в контратаку 2/10-й батальон, попытавшийся использовать против вражеских танков весьма несовершенные "липкие гранаты" ( заполненные нитроглицерином стеклянные ёмкости). Контратака закончилось провалом, 2/10-й батальон лишился 40 человек убитыми и 26 ранеными.
       28 августа японцы вышли к 3-у аэродрому и одновременно получили подкрепления ещё в 768 человек. Защищали аэродром 25-й, 61-й батальоны, артиллерийский полк, американцы из 46-го инженерно - строительного полка. Поскольку опасность захвата нависла над всей авиабазой, лётчики получили приказ об эвакуации. Новый командир 76-й эскадрилии Кейт Траскотт был возмущён этим приказом - ведь пехота оставалась без воздушного прикрытия. Не смыкая глаз, он несколько раз за сутки лично вылетал на штурмовку вражеских позиций, и покинул аэродром самым последним из лётчиков.
       Тем не менее, австралийцы и американцы отразили вражеский натиск, позволив Клоусу сосредоточить для удара всю 18-ю бригаду. Японцы лишились бронетехники - танки по дороге застряли в грязи. После того, как на рассвете 31 августа защитники "полосы N3" отбили три ожесточённых штурма, внезапная фланговая атака 2/12 батальона завершилась полным успехом. Противник начал медленно откатываться обратно на восток. 3 сентября общий натиск усилил 2/9-й батальон, и на следующий день японское сопротивление было окончательно сломлено.
       4 сентября заслужил Крест Виктории капрал Джон Александр Френч. Когда его взвод натолкнулся на три пулемётных точки врага, Френч забросал две из них гранатами, а третью уничтожил из своего "Томпсона", идя на неё в полный рост и стреляя, как Брюс Кингсбери, от бедра. Разумеется, японцы не прощали такой лихости, и героя почти сразу нашла их пуля. Но они увидели в лице австралийцев бесстрашных и самоотверженных противников, чей боевой дух отнюдь не был сломлен тяжёлыми неудачами. 5 сентября десант получил приказ грузиться на корабли. Японское командование признало своё поражение.
       Однако эти последние дни боёв у Милн-бей и австралийцам ещё раз продемонстрировали, что они имеют дело с врагом жестоким, игнорирующим "джентльменские" законы войны. Случаи, когда раненые японские солдаты, зовя на помощь, убивали своих милосердных спасителей, были нередки. По словам сержанта Артура Трейла, это вынуждало стрелять в тела, подающие признаки жизни[158]. После эвакуации обнаружилось, что японцы убили всех взятых в плен австралийских солдат - 39 человек, и 59 гражданских лиц, причём некоторых зверски замучили и изуродовали.
       Общие потери австралийских защитников Милн - Бэя (по данным Култхарда Кларка) составили 373 человека, из них 167 убитыми. 14 человек недосчитались американцы[159]. Японцы по собственной оценке безвозвратно потеряли 625 человек - примерно поровну убитыми и пропавшими без вести[160]. Австралийцы учёта погибших врагов не вели и трупы их не хоронили, так что ещё долго район боёв источал в дополнение к болотному запах гниющей человеческой плоти. Некоторые японские солдаты бежать на корабли не успели, и скрывались в джунглях. Но попытки их выйти на контакт с местными жителями встречали резко враждебную реакцию. Вероятно, из оставшихся на берегу японцев не выжил никто.
       Десантные корабли были вынуждены отходить из бухты в условиях усилившегося давления с воздуха - 6 сентября на аэродром Герни прибыли три "Бофайтера" 30-й эскадрилии и шесть "Бофортов" из 100-й. Вернулись и Джексон с Траскоттом. Их совместные атаки на конвой заметно ускорили бегство врага. Так что поражение японцев едва не обернулось настоящим разгромом. Впрочем, и без того эффект оказался потрясающим. Впервые с начала войны союзники одержали полную и решительную победу в сухопутном сражении, что оказало огромное влияние на их боевой дух. Бригадир Джон Филд сказал по этому поводу: "Наши войска убедились, что японцы - вовсе не супермены"[161]. Командующий британской армией в Бирме Уильям Слим выразил общее настроение так: "Если австралийцы в условиях, очень похожих на наши, это сделали, то и мы можем... Австралийские солдаты были первыми, кто разрушил легенду о непобедимости японской армии"[162].
      
      
       Кампания Кокода трек: от "Бригадного холма" к Имите и обратно ( 6 сентября - 16 ноября).
       Хребет Мишн-Ридж, обороняемый Потсом, находился уже в опасной близости от Порт - Морсби, точнее - на полпути к нему от Буны. Времени и сил для организации настоящих оборонительных рубежей у Потса не было, поэтому он смотрел на перспективы защиты господствующего "Бригадного холма" без оптимизма. Аллену он соообщил, что не сдаст позиции, если ему гарантируют линию коммуникаций, и добавил, что его потрёпанная бригада слишком слаба для исполнения порученной задачи.
       Пессимизм имел под собой основания - сохранявшийся трёхкратный перевес давал японцам возможность реализации глубоких обходных маневров. Хории так и поступил. Утром 8 сентября примерно 1000 его солдат сковала австралийцев фронтальной атакой на высоту, а 5000 через джунгли обогнули их позицию и ударили в тыл. Штаб бригады оказался отрезанным от войск, командир 2/16 батальона майор Кэро счёл его погибшим, принял командование на себя и приказал отступать.
       Приказать, меж тем, было гораздо проще, чем исполнить. Японцы не стали увлекаться охотой за штабом, а постарались замкнуть кольцо окружения. Отход стал прорывом, в самых тяжелых условиях. Значительная часть бойцов была отвлечена для транспортировки раненых, так как папуасские носильщики остались в тылу. Количество раненых и больных стремительно росло, бросить их - означало убить; японское отношение к пленным ни у кого уже не оставило иллюзий. Пожертвовали едой в надежде на доставку её из Порт - Морсби, с собой брали лишь оружие и минимум боеприпасов. Героически дрались аръергардные роты "В" и "D" 2/27 батальона, исключительно благодаря беспримерной стойкости которых главным силам удалось оторваться от преследователей.
       Но в результате 2/27 батальон сильно отстал и утратил контакт с другими частями. В то время как последние воссоединились со штабом бригады и вместе отступили к хребту Имита, он целых две недели плутал в джунглях. Только 23-го сентября истерзанный и изголодавшийся батальон вышел в район Яварере, в 24 километрах восточнее новой позиции бригады. Бригады, собственно, уже не существовало. Потс свёл всех стоящих на ногах в батальон, который и занял последний серьёзный рубеж на подступах к Порт - Морсби.
       Там уже начиналась паника; нервозность передалась в Австралию. Роуэлл немедленно отозвал Потса с фронта, заменив его Селвином Портером. Макартур радировал в Вашингтон, что Новая Гвинея вот-вот падёт. Попутно "герой Филиппин" облил грязью австралийцев, заявив, что они плохо показывают себя в условиях джунглей, а их руководству не хватает агрессивности. Австралийские политики во всём винили Блейми, министр по снабжению и развитию ( по сути - министр военной экономики) Джек Бисли требовал срочно отправить его в Новую Гвинею, заявив в парламенте - "Морсби вот-вот падёт. Пусть Блейми падёт вместе с ним"[163]. На том же настаивал и Макартур.
       Роуэлл бросал к хребту Имита буквально всё, что оказывалось под рукой. Уже 5 сентября из Морсби был отправлен 3-й батальон, 6-го к нему присоединился 2/1-й пионерный. На левый фланг выдвинулась 2/6-я рота коммандос. Из части 2/6-й роты, остатков 39-го, добровольцев 49-го и 53-го батальонов были сформированы особые "силы Хоннера" ( командир подполковник Ральф Хоннер) числом в 500 штыков, для маневренных действий на неприятельском фланге. 11 сентября все эти группы выдвинулись немного вперёд от хребта Имита, к деревне Йорибайва. Два дня прошли в напряжённом ожидании штурма и прощупывании позиций артиллерийско-миномётным огнём и пехотной разведкой. В ночь на 14-е защитники сделали радостный выдох - к ним присоединилась спешно доставленная в Порт - Морсби 25-я бригада.
       Руководство обороной вместо совершенно неопытного Портера немедленно принял её командир Кеннет Изер, самый молодой из армейских бригадиров ( 41 год), не успевший даже принять из-за молодости участия в Первой Мировой войне. Однако в Ливии он блестяще командовал батальоном, имел репутацию очень требовательного к дисциплине офицера, критично относился к "позиционному" опыту ветеранов и считал, что современная война должна вестись как маневренная. Осмотрев позиции у Йорибайвы, он счёл их недостаточно удобными и после короткого боя отступил вновь к хребту Имита, тянувшемуся всего в 40-а километрах от Порт - Морсби. У этой, может быть, очень удобной позиции был, как говорилось ранее, весьма существенный недостаток - за ней до самого моря тянулась равнина.
       Поэтому Аллен, направляя Изеру свой последний резерв - батарею 25-фунтовых пушек, резко бросил - "Ты умрёшь там, где стоишь". "Не волнуйтесь, Табби ( Аллен носил произвище "Табу")" - отвечал Етер, - "Единственными людьми, которые умрут, будут японцы"[164].
       Если бы генералы знали, в каком положении находятся сейчас эти ужасные японцы, в их словах убавилось бы патетики. Запас продовольствия у солдат Хории давно закончился, а из Буны поступали жалкие крохи. Несколько дней выручали захваченные австралийские пайки, а в дальнейшем маячили перспективы использования "подножного корма". Не было и подкреплений. Начавшаяся высадка американцев на Гуадалканал смешала все карты японской Ставки, и генерал Хякутакэ был вынужден бросить свои резервы на этот далёкий остров. После неудачи в Милн - Бэй дальнейшее наступление отряда Хории вообще становилось авантюрой. Прорыв измождённых и голодных солдат к морю без поддержки флота и авиации вряд ли приводил к "сингапурскому варианту", ведь австралийцы капитулировать решительно не хотели. У Хории просто не было шансов уцелеть на равнине в условиях значительного перевеса союзных сил. Максимум, что он мог сделать в сложившейся ситуации - закрепиться у Йорибайвы и ждать лучших времён, то бишь еды, боеприпасов и новых войск.
       Тем не менее, когда Блейми всё - таки прибыл в Морсби, никакой определённости в отношении дальнейших действий врага ещё не просматривалось. Зато для Етера сложилась забавная ситуация - в 40-а километрах он имел всю линейку прямых начальников - от командира дивизии до главнокомандующего, которым по существу, кроме него, было некем командовать. В маленьком Морсби от генералов просто рябило в глазах, а фронт держали два бригадира с четырьмя тысячами бойцов. Пока же Хории медлил, Блейми развил бурную деятельность по поиску козлов отпущения. Первой жертвой пал Роуэлл, которого американский генерал Джордж Кенни обвинил в пораженческих настроениях. Если добавить к этому нескрываемую Роуэллом враждебность в отношении Блейми, иных причин можно было не искать. 28 сентября в командование 1-м корпусом вступил Эдмунд Хирринг.
       Макартур, со свойственной ему безапелляционностью раскритиковавший боевые качества австралийцев, конечно, не думал, что одного присутствия Блейми хватит для победы. В его голове родился план молниеносного разгрома врага путём глубокого обхода его позиций более, по его мнению, эффективными американскими войсками. С этой целью выделялись два батальона 32-й дивизии ( 1250 штыков), которые должны были через трёхкилометровый хребет слева от Кокода трек выйти в тыл японцев, пока австралийцы давили бы на них с фронта. Скажем сразу, затея провалилась - отряд полтора месяца плутал в джунглях, а выйдя на заданный рубеж обнаружил, что австралийцы его опередили. Впрочем, Макартура конфуз не смутил, и он по прежнему утверждал, что австралийские войска уступают по качеству американским.
       14 октября начал наступление Изер. Вскоре его усилила 16-я бригада Джона Лойда. Артур Аллен убыл из Морсби на фронт и принял на себя общее руководство группировкой. Несмотря на то, что японцы испытывали серьёзные лишения, дрались они столь же упорно, а наступление развивалось крайне медленно. Аллен вообще предпочитал беречь солдат, и наносил очередной удар лишь тогда, когда был убеждён в их нормальном физическом состоянии и достаточном количестве припасов. В Порт - Морсби подобная неторопливость рассматривалась как недопустимая - ведь на карте пройденные дистанции выглядели смехотворно короткими!
       Блейми вновь взялся за подъём морального духа путём выволочек. 21 августа он отстранил Арнольда Потса от командования находящейся на отдыхе 21-й бригадой, обвинив его в неудачах сентябрьских боёв. 22 августа в лагере бригады произошёл крайне неприятный инцидент. Построив на плацу бойцов, благодаря стойкости которых японское наступление в конце концов выдохлось, и было выиграно драгоценное время, Блейми фактически сравнил их с трусливыми зайцами. Возмущению солдат не было предела, и офицерам и сержантом с большим трудом удалось удержать их от расправы над главнокомандующим. Репутация "мерзавца" с тех пор ещё сильнее закрепилась за генералом, а во время посещения им госпиталя раненые, дружно жуя салат, громким шёпотом исполнили припев знаменитой песни "Беги, кролик, беги"[165].
       Макартур требовал агрессивности, не желая понимать, почему так низок темп наступления. Оргвыводы продолжали сыпаться на генералов. 28 октября был отстранён Аллен, на смену ему прибыл командир 6-й дивизии Джордж Вэси. Не столько благодаря его энергии, сколь из-за собственного беспомощного состояния, японцы наконец чуть быстрее покатились назад. 2 ноября передовой отряд наступающих вошёл в Кокоду. 13 ноября 16-я и 25-я бригада форсировали бурную речку Кумуси, при переправе через которую накануне утонул генерал Хории. Виды захваченных японских лагерей открывали картину истинного состояния вражеской армии. Трупы вражеских солдат имели признаки полного истощения, большинство явно умерло от голода, малярии и дизентерии. Брошенные останки пленных австралийских солдат свидетельствовали о начавшемся среди японцев каннибализме. Похоже, что вражеская Ставка не слишком заботилась о пропитании своих войск, да и господство в воздухе союзной авиации делало их снабжение в условиях Новой Гвинеи неразрешимой задачей.
       Сражение за Кокода трек завершилось 16 ноября фактическим уничтожением отряда Хории. Общие потери японцев оценивались в 6500 человек убитыми и умершими (санитарная служба в отряде Хории почти отсутствовала), австралийцев - 625 убитыми и 1055 ранеными[166]. Отличная работа военных медиков позволила быстро вернуть в строй тысячи больных, так что к зиме все сильно пострадавшие части восстановили боеспособность. Колоссальную роль в наступлении сыграла транспортная авиация - практически всё снабжение происходило воздушным путём. И хотя значительная часть припасов, сбрасываемых в джунгли без парашютов, бесследно исчезала, недостатка в еде и патронах австралийцы не испытывали.
       В разгар контрнаступления на Кокоду "Милн форс" провели небольшую по масштабам, но имевшую значительные последствия операцию - захватили остров Гуденаф из группы островов Адмиралтейства. 2/12 батальон подполковника Арнольда с частями усиления ( медики, связисты, взводы зениток и миномётов) на эсминцах "Стюарт", "Аранта" и нескольких мобилизованных судах вышел из Милн - Бэй 22 октября. Японский гарнизон острова состоял главным образом из "счастливчиков" недавней операции - тех, кто благодаря пилотам Леса Джексона получил вынужденный отпуск и не высаживался в бухте Милн.
       23 - 24 октября японские морпехи храбро отражали нападение и доложили в штаб о победе. Тем не менее, командование решило эвакуировать их, что и было исполнено. Австралийцы стали хозяевами острова без особых усилий и ценой небольших потерь (13 убитых, 19 раненых)[167]. Аэродром, оборудованный зимой на Гуденафе, позволил даже лёгким бомбардировщикам легко доставать до Рабаула, что создало условия для полной нейтрализации вражеской авиации в районе.
       Сражение при Буна - Гона ( 16 ноября 1942 года - 22 января 1943 года).
       Жуткие картины массовой гибели японских солдат потрясли тех, кто сражался на передовой, но чрезвычайно воодушевили штабистов и командующих. Макартур был убеждён, что на плацдарме у Буны осталось не более полутора - двух тысяч врагов, к тому же больных и деморализованных. По его глубокому убеждению, до полной победы оставался один шаг. Начальник его разведки Чарльз Уиллоуби и начальник штаба Ричард Сазерленд хором убеждали, что жалкие остатки вражеского отряда не способны долго держаться в наспех вырытых примитивных окопах. Им не хотелось принимать во внимание, что наступление по горной местности через джунгли тоже сильно измотало союзные войска, что у них почти нет артиллерии и совсем нет бронетехники.
       Стоило австралийцам и американцам спуститься с хребта Оуэн - Стэнли, как они получили приказ о немедленной атаке пунктов Буна, Гона и Санананда. 32-я дивизия армии США направлялась на первый из этих посёлков, самый восточный. Остатки "Сил Марубра" ( иначе 30-й бригады) и 16-я бригада по центру шли к Санананде, две бригады 7-й дивизии - к Гоне. В первый же день реального боевого столкновения, 18 ноября, проявились трагические результаты генеральского шапкозакидательства.
       Гибель отряда Хории была не напрасной. Новый японский командующий генерал-майор Ода использовал данные ему недели для создания полноценной линии укреплений, благо солдат инженерных войск, занятых на стройке аэродромов, у него было много. В ход пошли стволы кокосовых пальм, из которых соорудили сотни ДЗОТов ( дерево-земляных огневых точек). Так как болотистая местность не позволяла рыть окопы полного профиля ( на глубине меньше метра уже стояла вода), те же пальмы использовались для настилов и наращивания брустверов. Материал разобранных взлётно - посадочных полос позволил возвести десятки настоящих ДОТов, из армированного бетона. Все эти укрепления и связывающие их ходы сообщения тщательно маскировались лианами. Да и в строю Ода имел отнюдь не полторы тысячи человек, а суммарно 5500. В окопы он посадил и всех строителей, и выживших бойцов Хории, и полтысячи морских пехотинцев, с чьей высадки и началось вторжение. В отличие от союзников, он имел и артиллерию, и зенитки, а флот и авиация из Рабаула обеспечивали бесперебойное снабжение и прикрытие.
       В - общем, союзники наступили на вполне предсказуемые грабли - японцы оказались ровно в той же ситуации, как Морсхед в Тобруке годом раньше. И, безусловно, боевой дух самураев не уступал духу "крыс Тобрука". Ода не стал растягивать линию укреплений на всё побережье, а создал три автономных укреплённых района, в каждом из которых разместил по полторы - две тысячи человек. Связь между ними осуществлялась по морю. Конечно, антисанитария и голод продолжали косить японцев, но резкий переход от гор к малярийным болотам ударил по союзникам сильнее. Особенно пострадали американцы, ещё не привыкшие к хинину.
       Сутки на равнине даже без боёв начали выкашивать солдат сотнями, когда же они натолкнулись на профессионально организованную оборону, части начали таять на глазах. За первые три дня бесплодных атак ударная 25-я бригада 7-ой дивизии лишилась 204 бойцов. 32-я дивизия вступила в бой 19-го и несколько дней пыталась буквально пробить головой каменную стену. Столь же безуспешны были удары 16-й бригады, даже усиленной 126-м американским полком.
       22-го и 23-го ноября 25-я бригада попыталась обойти японцев с фланга прямо через болота и опять встретила линии бункеров противника. Этот маневр стоил ей 129 человек, с учётом раненых и больных убыль достигла 800 человек, а в строю осталось чуть больше двухсот. И этот отряд, не тянувший даже на потрёпанный батальон, продолжал атаковать ещё 24 ноября! Только после того, как Вэси убедился в фактическом уничтожении бригады, на смену он прислал 21-ю.
       Та штурмовала японскую позицию у Гоны с 28-го ноября по 2 декабря; 430 человек из 1100 -такова была её плата за генеральское упрямство. Японцы меж тем усиливали гарнизон - несмотря на активное противодействие союзной авиации, им удалось подвезти из Рабаула 500 последних бойцов 41-го полка. В последующие дни к ним добавилось ещё до 800 человек из разных подразделений. Макартура особенно бесило положение в американской дивизии - солдаты отказывались идти в бой, резко участились случаи самострелов и психических расстройств. Даже пришедшая им на помощь австралийская авиация, чьи "Бофорты" и "Киттихауки" несколько дней утюжили японские бункеры, не подняла упавшего духа. Макартур пошёл по традиционному пути - сменил командира, а заодно советовал новому назначенцу Эйчелбергеру поменять всех командиров полков и батальонов, не останавливаясь перед назначением на их место хоть сержантов. "Боб, я хочу чтобы Вы были в Буне, или не возвращались живым" - такое дружеское напутствие Макартура дало Эйчелбергеру мощный заряд энергии[168].
       К сожалению, войскам она не передалась - американцы пребывали в плачевном состоянии, малярия и цинга поразили 80% личного состава, униформа никуда не годилась, и знаменитая дивизия "Красная стрела" представляла собой толпу еле стоящих на ногах оборванцев. Австралийцы всё же выглядели получше, поэтому Эйчелбергер сделал главную ставку на них и на срочно затребованную бронетехнику. Однако дебют пяти австралийских "Керриеров", переброшенных морем и введённых в бой 5 декабря, оказался неудачным - все они за 20 минут были уничтожены. Эйчелбергер попросил выслать танки. Кроме них, из Милн - Бэй ему отправили бригаду Вуттена. За несколько дней австралийские транспорты вместе с корветами типа "Батерст" ("Балларат", "Бендиго", "Боуэн", "Брум", "Банбери", "Колак", "Эчука", "Гленэлг", "Джимпи", "Капунда", "Катумба", "Пири", "Латроб", "Литгоу", "Уогга", "Уоиолла") и "военизированными" гражданскими судами ("Поларис", "Стелла"), перебросили около четырёх тысяч человек и 40 тысяч тонн грузов, не потеряв ни одного судна ( Операция "Лиллипут"). Неоднократно группы японских бомбардировщиков приближались к конвоям и атаковали их, но всякий раз с потерями отражались зенитчиками корветов.
       Парализован был и маршрут доставки вражеских подкреплений, так что последний отряд 21-й пехотной бригады во главе с её командиром генерал-майором Ямагатой ( 400 штыков) был вынужден высаживаться намного западнее плацдарма Гоны - в устье реки Кумуси. Его желание выйти к Гоне по суше осталось неисполненным - дорогу преградили части союзников. В направлении Гоны атаки возобновились 6 декабря, 21-ю бригаду усилил 39-й батальон. 8 декабря их совместный натиск наконец привёл к крушению японской обороны, плацдарм был очищен, а остатки его гарнизона бежали вдоль берега к Ямагате. Общие безвозвратные потери австралийцев в сражении за Гону составили 750 человек, японцев - 638 человек.
       У Санананды ситуация развивалась гораздо хуже. 7 декабря 16-ю бригаду здесь сменили 53-й и 49-й батальоны Портера, но им не удалось продвинуться ни на шаг, а 126-й полк США тем временем почти весь лежал в малярийной лихорадке. 18 - 10 декабря на помощь пришли 350 бойцов 2/7-го кавалерийского полка, и несколько потеснили врага. Количество реально сражавшихся людей в этих боях выглядело бы смехотворным, если у кого-нибудь подобная картина могла вызвать смех. На 1 января в строю 126 полка оставалось 244 штыка ( при штатной численности в 3000), австралийские батальоны усохли до размеров взводов. Бои представляли собой серии стычек этих "условных" батальонов и эскадронов с не менее условными ротами и батальонами японцев. Тем не менее, обе стороны проявляли огромное упорство и героизм, сражаясь за гранью нервного и физического истощения. По воспоминаниям участников, кошмарные условия ведения войны как будто добавляли бесстрашия - смерть казалась уже хорошим выходом из "круга ада", в который превратился заросший джунглями пятачок у Санананды и Буны.
       7 декабря Буну атаковал 2/9-й австралийский батальон при поддержке восьми "Стюартов" 2/6-го бронетанкового полка. Перелом в ходе сражения благодаря этому наконец- то наступил. Атаки 12 - 13 и 18 - 20 декабря, в которых участвовали все силы танкового полка, 18-я бригада и сохранившие боеспособность американцы, завершились расчленением группировки врага. Ещё две недели ушли на медленное выкуривание остатков сопротивлявшихся из бункеров и ДОТов. 1 января "Стюарты" и австралийская пехота вышли к штабу вражеского гарнизона. Весь его личный состав, включая писарей и санитаров, поднялся в безнадежную штыковую контратаку. В живых после неё осталось 10 человек. 2 января старшие офицеры гарнизона полковник Ямамото и капитан 1 ранга Ясуда повели в последний бой тех, кто ещё мог держать оружие. Не сумев прорваться, Ясуда и Ямамото совершили сеппуку. Выйти в район Санананды удалось немногим. Потери союзников на плацдарме Буны достигли 620 убитыми ( в том числе 18-ой бригады - 306 человек), 2065 ранеными, 132 пропавшими без вести ( общие потери австралийцев - 913 человек), японцев - 1400 убитыми.
       После этого все силы были брошены на Санананду. Союзная авиация непрерывными налётами отрезала любые возможности снабжения окружённых, и те начали испытывать острую нужду во всём. Вновь нависла угроза голода и каннибализма. С 22 декабря на помощь осаждённым была направлена морская авиация, но её сил было крайне недостаточно, а предшествующие сражения, выкосившие многих асов, весьма отразились на качестве персонала. Один из воздушных боёв это показал со всей очевидностью - "Зеро" был сбит "Уиррауэем" из 4-й эскадрилии. Конечно, пайлот - офицер Арчер и сержант Колстон, находившиеся в австралийском самолёте, могли быть суперпрофессионалами; но победа их машины в поединке с "Зеро" всё равно относилась к разряду чудес. Тем более, что ни разу с тех пор "Уиррауэям" не удалось сбить вражеский самолёт[169]. Не дали эффекта и январские налёты японских бомбардировщиков на аэродром Тернбулл возле Милн - Бэй. Всё, чего они достигли - сожгли и повредили несколько "Гудзонов" 6-й эскадрилии.
       Японское командование уже видело, что удержать последний плацдарм не получиться, и приказало эвакуировать гарнизон в Лаэ. На лодках часть солдат сумела бежать. Наступление 18-й бригады, начатое 14 января, тем не менее, встретило ожесточённый отпор со стороны тех, кто бежать не смог. Генерал Ода 20 января попытался вырваться с остатками войск по суше, но для большинства его отряда эта попытка закончилась гибелью. Сам Ода, не желая сдаваться в плен, также совершил самоубийство. Бои продолжались до 22 числа, и благодаря систематическому применению авиации и артиллерии ( использовалось около 20-и пушек и гаубиц калибров 25 фунтов и 4,5 дюйма), уже не были такими кровопролитными для австралийцев. Однако общий счёт оказался самым тяжёлым - на этом плацдарме было убито и ранено суммарно 2700 австралийцев и 798 американцев.
       Всего двухмесячное сражение при Буна - Гона стоило союзникам 2300 погибших и оказалось самым кровавым за весь период 1942- 43 годов. Австралийцы, вынесшие основную тяжесть боёв, лишились убитыми и ранеными 6419 человек. С учётом больных у союзников выбыло более 20 000 человек, фактически полный состав участников, так что вид некоторых покидающих поле боя частей вызывал оторопь. Например, когда 39-й батальон решили - таки эвакуировать в Порт - Морсби, к самолётам подошло 32 человека. В 2/7-м кавалерийском полку, воевавшем всего месяц, сохранили боеспособность 50 человек, а погибло 57. Японцем тоже пришлось несладко - не менее 6000 их трупов осталось гнить в болотах, и только 200 человек попало в плен[170][171][172].
       Общий итог сражений на Кокода трек и вокруг неё с июля по январь включительно - 13 тысяч погибших японцев и 8500 союзников, из них австралийцев - 5698. Бывали в австралийской истории периоды и кровопролитнее, но совершенно точно не было сражения, которое велось бы с таким взаимным ожесточением и упорством. В целом результаты боёв стали хорошим уроком для союзного командования. Явно выраженное стремление японцев в любых условиях драться до последнего человека навсегда похоронило стратегию лихого напора. Теперь ставка делалась на тщательную проработку всех деталей и создание абсолютного превосходства. Миномёты и полевая артиллерия, как бы не было сложно их применять в условиях джунглей, вернули своё подобающее место в строю. То же относилось и к танкам. В условиях слабости противотанковых средств у врага они даже в небольшом количестве оказывали решающее воздействие на ход борьбы. Опять же, массированно их применять было невозможно, да и бессмысленно.
       Много важных выводов было сделано по части экипировки - стандартная униформа быстро сгнивала, металлическая гарнитура ржавела. Новое обмундирование бойца изготавливалось из более прочных материалов, ботинки выдерживали долгое хождение по грязи, а носки - не садились при сушке. Знаменитую, но непрактичную шляпу постепенно вытеснял берет, дружба с американцами приводила ко всё более частому использованию элементов американского обмундирования. Пересмотрены штаты, батальоны и бригады уменьшили свою зависимость от дивизионных частей усиления. Хинин стал "первым другом" бойца, а вопросы снабжения чистой водой и качественными продуктами были поставлены в один ряд, если не выше, с вопросами боепитания.
       Реальное соотношение вклада американцев и австралийцев в победу несколько убавило спеси у Макартура, хотя признавать этого он категорически не хотел. Большинство американских офицеров и солдат прониклось к австралийцам искренним уважением, и в следующем сражении - битве при Вау - именно слаженность действий австралийской пехоты и американской транспортной авиации позволила одержать важную победу.
       Битва при Вау (29 - 31 января 1943 года).
       Удивительным местом был городок Вау! Вокруг него во все стороны простирались джунгли, гряды хребта Оуэн - Стэнли отрезали от моря и вообще цивилизации. А посреди этой девственной природы стояли небольшие европейские домики, мастерские, имелся даже отель - словом, Вау был типичным городком шахтёров - золотодобыдчиков, напоминающим калифорнийские посёлки времён золотой лихорадки. Особенность его заключалась в том, что с внешним миром его поначалу связывал только воздушный маршрут. Приютившийся на склоне горы маленький аэродром, который мог принять одновременно не более одной "Дакоты", был единственными воротами в цивилизацию. Отсюда в городок попадали стройматериалы, мебель, другая утварь, бульдозеры и шахтёрский инструмент. Незадолго о войны была проложена грунтовая дорога до Кокоды, но воздушный путь по - прежнему оставался главным.
       С началом войны изолированное положение Вау сделало его прибежищем сотен жителей района Саламауа и Лаэ, не испытывавших восторга от оккупации. Здесь же расположилась и штаб - квартира партизан, собранных из " Новогвинейских добровольных стрелков" и небольших групп регулярных войск. 23 апреля эти подразделения получили название "Сил Кенга", и начали получать подкрепления и боеприпасы с "Большой земли". После прибытия на американских транспортных самолётах 2/5-й роты "коммандос" партизаны заметно активизировались. В октябре их усилила ещё и 2/7-я рота "коммандос", так что общая численнось активных штыков достигла 700. Припасы начали доставлять и по морскому маршруту - сначала на кораблях, потм на каноэ, а дальше - на спинах папуасов - носильщиков. В результате "Силы Кенга" не испытывали нужды, и продолжали регулярно беспокоить вражеские гарнизоны.
       Пока развивалось сражение за Кокода трек, японские командиры в Лаэ ещё могли терпеть это неприятное соседство, но события у Буны ясно дали понять - следующий удар Макартура будет направлен на север. И плацдарм Вау из болезненной занозы станет смертельным очагом гангрены. Захват же его имел большое значение для последующих наступательных действий в направлении Кокоды и Порт - Морсби. Японское командование пока сохраняло уверенность в возможности такого контрнаступления. Командующий 18-й армии, дислоцированной в Рабауле ( 17-я теперь отвечала за Гуадалканал) генерал-лейтенант Натазо Адачи 3 января 1943 года направил на решение проблемы командира пехотной группы 51-й дивизии генерал-майора Тоору Окабэ, дав ему усиленный 102-й пехотный полк.
       Разведка союзников не дремала, и в день получения Окабэ приказа выйти из Рабаула к Лаэ, Блейми уже знал о японских намерениях. Его реакция заключалась в направлении к Вау 17-й пехотной бригады Мюррея Мотена. Кроме того, командующий союзной авиацией в регионе генерал-лейтенант ВВС США Джордж Кенни решил перехватить японский конвой с войсками на пути из Рабаула.
       5 января американские "Фортрессы" и "Митчеллы" ударили прямо по гавани Рабаула. Японская истребительная авиация, чьи лучшие асы выбыли из строя в жестоких схватках над Порт - Морсби и Гуадалканалом, оказала слабое сопротивление, так что 6 транспортов были потоплены ценой всего двух самолётов. 6 января конвой Окабе подвергся атакам американских "Лайтнингов" и "Каталин" 11-й австралийской эскадрилии. Флайт - лейтенант Дэвид Вернон особенно отличился - его "Каталина" отправила на дно транспорт "Ничирю Мару" со всем запасом медикаментов и санитарного имущества группы Окабе, а также с четырьмя сотнями военнослужащих. Таким образом, японский отряд был значительно ослаблен ещё до начала наступления, а австралийские транспорты быстро доставили из Милн - Бэя в Порт - Морсби батальоны 17-й бригады.
       Когда Окабэ производил реконгносцировку местности и выбирал пригодную тропу, "Дакоты" начали переброску бригады на аэродром Вау. Учитывая вместимость ( 27 бойцов в полной выкладке или 4,5 тонны груза), для транспортировки батальона требовалось 60 самолёто-вылетов, выделялось же всего 10 машин в день, так что процесс затянулся. Это дало Окабе возможность скрытно, через считавшиеся непроходимыми хребты, выйти к цели раньше, чем там успела соредоточиться хотя бы половина 17-й бригады. Японцы передвигались через густые заросли и укрылись таким образом от союзнической авиаразведки. Не взял Окабе с собой и обоза - минимальный запас солдаты несли на себе, и от быстрого овладения накопленными в Вау ресурсами в буквальном смысле зависела их жизнь. Японский генерал делал ставку на внезапность и решительность. Чем подобная ставка обернулась для Макартура при Буне, мы только что увидели.
       Утром 28 января Окабэ с вершины хребта обозревал долину Вау. Путь ему преграждали небольшие силы - разбросанный поротно на всех вероятных машрутах 2/6-й батальон. Непосредственно в месте выхода отряда господствующую вершину гряды Вандуми занимала ослабленная рота капитана Уильяма Шерлока - примерно сотня штыков против 4000 японцев. Главный удар пришёлся по взводу лейтенанта Теда Сент - Джонса, закипела схватка, предвосхитившая многократно воспетый подвиг роты псковских десантников во вторую чеченскую кампанию. Весь день австралийцы отражали непрерывные атаки противника, к ночи почти закончились боеприпасы, а японцы начали обрабатывать высоту миномётным огнём. Утром в строю оставалось 40 человек, и Шерлок отдал команду, примкнув штыки, идти на прорыв. Проливной дождь помог героям вырваться, однако командир роты навсегда остался на высоте. Странно, но этот подвиг не был оценен по достоинству - Шерлок был отмечен лишь посмертным упоминанием в приказе, хотя выигранные им сутки позволили радикально изменить картину боя.
       В Порт - Морсби прибыла 317-я группа транспортной авиации США, и теперь не менее 40 самолётов могли ежесуточно привлекаться к доставке войск. В течение дня 29-го января на них были переброшены весь 2/7-й и оставшаяся часть 2/5-го батальона, так что силы при Вау почти сравнялись. Солдаты шли в бой прямо со взлётно-посадочной полосы, так как японцы вплотную к ней приблизились. 30 января Окабэ бросил свои войска в решающую атаку, а в это время за 60 рейсов американские "Дакоты" смогли подвезти 2/1-й артиллерийский полк со значительным количеством снарядов. В дело включились "Бофайтеры" 30-й эскадрилии RAAF, и вместе с артиллеристами они сорвали концентрацию войск противника.
       Вечером 2/7-й батальон успешно контратаковал. В последующие дни австралийцы наращивали силы ( к ним добавилась 2/3-я рота коммандос) и постепенно загоняли врага обратно в джунгли. 4 февраля под угрозой окружения Окабэ снялся с лагеря и отступил в Саламауа. Эта поражение обошлось японцам в 753 человека убитыми, не считая 361-го утонувшего на "Ничирю Мару". "Силы Кенга" с мая месяца потеряли убитыми 349 человек. Хотя по сравнению с катастрофами на Кокода трек японские потери можно было считать небольшими, оперативные последствия неудачного штурма Вау оказались весьма существенными. Австралийцы нависли над районом Саламауа - Лаэ не только с моря, но и с суши. Полное господство в воздухе их авиации и активное использование транспортных самолётов обеспечивали решающее преимущество. Набравшаяся опыта и поверившая в свои силы австралийская армия в самое ближайшее время должна была приступить к освобождению занятой врагом территории Новой Гвинеи[173].
      
       Австралийское наступление в Новой Гвинее ( март 1943 - апрель 1944-го).
       Битва в море Бисмарка и воздушные сражения марта - апреля 1943 года.
       В начале 1943 года на Новой Гвинее находилась довольно крупная союзническая авиационная группировка, в которой всё время увеличивался вес австралийской составляющей. На Порт - Морсби базировались 4-я ( войсковой поддержки, самолёты "Уиррауэй" и "Бумеранг"), 6-я ( "Гудзоны"), 22-я ( "Бостоны"), 30-я ( "Бофайтеры") (они все составили 73-е крыло), 33-я ( транспортная, "Энсоны" и "Дакоты"), поисково - спасательная ( "Тайгер Моз") эскадрилии, специальное транспортное звено ( "Гудзоны"), на Милн - Бэй - 75-я ( "Киттихауки"), 100-я ( "Бофорты") эскадрилии (71-е крыло). 11-я эскадрилия, размещённая на полуострове Кэрнс, фактически тоже входила в состав сил Новой Гвинеи. Общее руководство этой группировкой осуществлял командующий 5-й воздушной армией Джордж Кенни, боевые её подразделения (6-я, 75-я, 78-я, 100-я, 4-я, 22-я, 30-я эскадрилии) с сентября 1942 года входили в 9-ю оперативную группу под командованием сначала групп-кэптэна Билла Гарринга, а затем коммодора Джоя Хьюиттта.
       Американская авиация на Новой Гвинее была представлена несколькими эскадрилиями "Аэрокобр", "Лайтнингов" и "Митчеллов", а также почти сотней транспорников, с территории Квинсленда её усиливали "Либерейторы" и "Фортрессы". Макартур был очень доволен работой союзной авиации в прошедшей кампании Кокоды - как хорошим взаимодействием с сухопутными частями, так и самоотверженностью лётчиков. Японская флотская авиация в районе Рабаула была фактически ими уничтожена, и на помощь ей вызвали авиацию армейскую - 6-ю дивизию, а также стянули все "Зеро", какие ещё были под рукой.
       Хотя на участке Новая Гвинея - Соломоновы острова явственно обозначилась угроза прорыва "оборонительного периметра" империи, японское командование продолжало строить наступательные планы. Гуадалканал пал; что ж, американцев можно задержать на Бугенвиле. А в Новой Гвинее надо создать подавляющий численный перевес и вновь атаковать Порт - Морсби, от Саламауа через Вау. Ещё в декабре началось наращивание группировки в районе Вевака и Маданга, где произвели выгрузку части 20-й и 41-й дивизий. В Саламауа предполагалось сосредоточить всю 51-ю дивизию, главные силы которой ( кроме отряда Окабэ) ещё находилсь в Рабауле. Согласно плану штаба 8-го фронта, отвечающего за всё юго - восточное направление, в первых числах марта 51-я дивизия на транспортах быстро доставлялась в Лаэ, туда же по суше из Маданга подтягивалась 20-я дивизия, и вместе они начинали активные действия против Вау.
       1 марта гавань Рабаула покинул конвой в составе 8-и транспортов и 8 эскадренных миноносцев. Воздушное прикрытие осуществляли около 100 истребителей 6-й дивизии и 25-й флотилии. Джордж Кенни имел под рукой 39 тяжёлых, 75 средних и лёгких бомбардировщиков, 54 истребителя - достаточные силы, чтобы прорвать ПВО конвоя. Сразу после его обнаружения патрульным "Либерейтором", в воздух волна за волной начали подниматься союзные эскадрилии. В 10 утра 2 марта 17 "летающих крепостей" нанесли первый удар. Защищённые многочисленными пулемётами, они полностью соответствовали своему названию и для "Зеро" были очень сложным противником. Ценой потери всего одного самолёта на дно был отправлен транспорт с полутора тысячами солдат, спасти удалось чуть более половины из них. В числе уцелевших находился командир 51-й дивизии генерал-лейтенант Накано.
       Ночью по конвою ударили 11-я и 100-я австралийские эскадрилии, впрочем, без особого успеха. Утром 3 марта сражение в море Бисмарка вступило в решающую фазу. Так как конвой входил в зону действия японской истребительной авиации, базирующейся на Лаэ, Босток направил 22-ю эскадрилию в атаку против этого аэродрома. Налёт "Бостонов" был успешен, и 90 самолётов, высланных непосредственно против конвоя, могли действовать гораздо увереннее.
       Бомбы 13-и "Фортрессов" дезорганизовали оборону конвоя. Суда рассыпались; каждое теперь было вынуждено сражаться поодиночке. Настала очередь "Бофайтеров" 30-й эскадрилии. Имитируя заход для торпедной атаки, и используя своё внешнее сходство с торпедоносцами "Бофорт", они ввели в заблуждение японских моряков. Те начали производить маневр уклонения от торпед вместо сосредоточения на враге зенитного огня, а "Бофайтеры" из своих многочисленных пушек и пулемётов ( по 4 х 20-мм и 6 х 7,7-мм на каждом) открыли огонь по палубам. Свинцовый ливень смёл большинство зенитчиков, разбил мостики и надстройки, лишая корабли защиты и управления.
       Следующий выход был за "Митчеллами". Одна эскадрилия бомбардировала конвой с высоты 750 метров, другая применила новый топ-мачтовый способ бомбометания ( в английской терминологии - "скип - бомбинг", когда бомбы сбрасывались на воду, рикошетировали от неё и попадали в борт корабля, нанося смертельные повреждения). Удар затем был повторен, к нему присоединилась эскадрилия "Бостонов", и вскоре на дно отправился почти весь конвой. Запоздалая реакция истребителей из Лаэ, оправившихся после налёта австралийцев, уже не могла никого спасти. Напротив, она погубила остатки авиагруппы японцев - "Лайтнинги" в воздушном бою разменяли три своих самолёта на 20 вражеских. Макартур отдал лётчикам жестокий приказ - уничтожать спасательные шлюпки и расстреливать терпящих бедствие. Не всем он пришёлся по душе, но условия войны, когда убийства пленных стали нормой, а японцы часто расстреливали сбитых пилотов, заставили исполнить его. В ночь на 4-е марта море не раз оглашалось криками беспомощных людей, попадающих под огонь союзной авиации.
       Все 8 японских транспортов и 4 эсминца ( "Сираюки", "Арасио", "Токицукадзе", "Асасио") стали жертвами бомбёжек. С ними погибло не менее 3664 человек ( по данным Такусиро Хаттори), включая штаб командующего 18-й Армией генерала Адачи, а также огромные запасы вооружений. Уцелевшие эсминцы спасли 3227 человек, но в Лаэ из них попали лишь 800, остальных были вынуждены вернуть в Рабаул. Союзная авиация лишилась всего двух бомбардировщиков и трёх истребителей, убито было 13 лётчиков[174][175][176]. Макартур заявил, что одержана решающая победа в воздушной войне на юго- западном Тихоокеанском театре [177]; японская Ставка пережила настоящий шок. Полгода она не желала признавать очевидного факта утраты воздушного господства над Новой Гвинеей и обрекала на гибель без поддержки с воздуха тысячи своих солдат. Сейчас жертвы не только превысили допустимый предел. Они ещё и оказались совершенно напрасными, а многообещающее наступление - сорванным на подготовительном этапе. Командование спешно взялось за усиление авиационнной группировки и вообще сосредоточило основное внимание на Новой Гвинее. Разгром в море Бисмарка привёл к тому, что Новая Гвинея была объявлена главным театром, а Соломоновы острова - второстепенным.
       Командование же союзных ВВС торопилось использовать создавшуюся обстановку для закрепления превосходства. 16 - 18 марта 22-я эскадрилия подвергла Лаэ новым бомбардировкам. В ходе налётов особенно отличился флайт-лейтенант Уильям Ньютон, храбро преодолевавший плотный зенитный огонь и выполнявший задание даже на повреждённой машине. В частности, 16 марта, получив множество пробоин, с разбитыми топливными баками и повреждёнными двигателями, он на предельно малой высоте атаковал склады горючего и уничтожил их. 18 марта самолёт Ньютона во время очередного задания был сбит. При этом погиб флайт-сержант Бэзил Иствуд, а сам Ньютон и флайт-сержант Лайон долгое время считались пропавшими без вести. Их судьба стала известной только спустя полгода. Лайон был заколот японцами сразу после того, как выбрался на берег. Ньютона 29 марта обезглавили по решению контр-адмирала Фудзита. После того, как австралийскому правительству стал известен этот факт, Ньютона посмертно наградили Крестом Виктории[178].
       К концу марта японцы смогли собрать в районе Рабаула достаточно самолётов, чтобы попытаться вернуть себе господство в воздухе. Дело было главным образом флотским, и самолёты в-основном принадлежали к 3-у ( 150 единиц) и 11-у (155 единиц) флотам. Руководство взял на себя лично Исороку Ямамото, прибывший в Рабаул 3 апреля. С 7 по 10 апреля осуществлялась первая фаза операциии - удары по Соломоновым островам.
       11 апреля началась вторая фаза - операция "Y". 22 бомбардировщика и 72 истребителя атаковали американские и австралийские корабли в заливе Оро - бэй, омывающем район Буны. 4 корабля было потоплено, многие - повреждены. Среди последних находился корвет "Пири" ( типа "Батерст"), чьи зенитчики подбили ( возможно, уничтожили) японский бомбардировщик. Принявшие участие в отражении налёта истребители 49-й американской авиагруппы, 80-й и 39-й американских и 77-й австралийской эскадрилии сбили по их данным 16 самолётов, по японским - 6. Японцы отчитались о 21-м уничтоженном вражеском самолёте, но истребительные части союзников на самом деле безвозвратных потерь не имели.
       12 апреля 174 японских самолёта несколькими волнами ударили по аэродрому и гавани Порт - Морсби. Сильнее всех у австралийцев пострадала от бомб 30-я эскадрилия - два "Бофайтера" были разрушены полностью, два получили серьёзные повреждения. Американцы лишились трёх "Митчеллов" и нескольких транспортников, сгорели многие склады. В воздушных боях японцы потеряли всего 10 самолётов ( в том числе два "Зеро"), сбив шесть американских.
       14 апреля 168 самолётов обрушились на Милн - Бэй и аэродром в Лаби. В гавани погибли два транспорта, слаженные действия экипажей корветов "Капунда", "Уиолла" и "Уогга" по спасению остальных кораблей не позволили увеличить это число ( хотя у Хаттори сообщается о 10 уничтоженных транспортах). Основую роль в отражении налёта сыграли австралийские 75-я и 77-я эскадрилии, сбившие не менее пяти "Зеро", "Нэйтов" и "Вэлов". Командир 75-й эскадрилии Уилфред Артур, совсем молодой (23 года), но уже заслуженный лётчик-ас ( на его счету было 9 самолётов, сбитых в Африке, и японский бомбардировщик, уничтоженный 10 марта над морем Бисмарка), взял на себя роль лидера контратаки. За ним поднялось всего 34 самолёта, однако храбрость и лихость пилотов фактически парализовали действия вражеской армады, радикально снизив точность бомбометания. Сам Артур даже пытался таранить противников, так как на его самолёте быстро закончился запас патронов.
       Хаттори сообщает о 44 уничтоженных самолётах союзников. Реальные потери австралийцев составили 1 сбитый, 2 совершивших вынужденную посадку и 4 повреждённых самолёта[179][180]. Этим налётом "воздушное наступление Ямамото" завершилось. Лётчики отчитались о крупном успехе. К сожалению для японцев, их отчёты совершенно не отражали действительности. Правда, Ямамото не довелось пережить разочарования от подлинных результатов операции. 18 апреля его самолёт был сбит в джунглях над посёлком Буин, и победитель при Перл - Харборе отправился к Аматэрасу.
       А союзная авиация была вполне боеспособна и господство в воздухе уступать не собиралась, в чём японцы убедились во время очередного сражения при Саламауа. Подозреваем, что наиболее существенной её потерей за эти недели стала гибель аса Кейта Траскотта. 28 марта он разбился во время учебного полёта недалеко от Дарвина.
      
      
       "Кровавый хребет" на пути в Саламауа.
       23 апреля командование австралийскими войсками в долине Вау принял Стэнли Сэвидж, с которым прибыл штаб 3-й дивизии. "Силы Кенга" (17-я бригада и три роты коммандос) стали её основой, а впоследствии их предполагалось увеличить за счёт милиционных 15-й ( 58-й/ 59-й, 24-й батальоны) и 29-й бригад ( 15-й, 42-й, 47-й батальоны), 2/2-го пионерного батальона и артиллерии ( 2/1-й и 2/6-й артполки, 1-я горная, 162-я лёгкая зенитная батареи). Японцев в этом районе насчитывалось около 5,5 тысяч, и они небольшими отрядами были разбросаны на всех вероятных направлениях действий австралийцев. После разгрома в море Бисмарка доставка подкреплений на Новую Гвинею производилась малыми судами в ночное время, и группировка наращивалась буквально по чайной ложке.
       Прямая атака на Саламауа, тем не менее, представлялась Сэвиджу трудновыполнимой. По тропинкам через горы и заросли войскам пришлось бы двигаться тонкой цепочкой, и январский рейд Окабэ показал, что такой бросок имел ничтожные шансы на успех при огромных рисках. Поэтому Сэвидж решил действовать методично, занимая одну позицию за другой и оборудуя на них передовые базы. Главная сложность заключалась в том, что развернуть для этих операций значительные силы из-за свойств местности было невозможно, так что кампания превратилась в серию боёв отдельных патрулей и рот. Почти пять месяцев длилось сражение за Саламауа, и хребет, отделявший его от Вау, был так обильно полит кровью, что заслужил соответствующее прозвище - "Блоди Ридж".
       24 - 25 апреля 2/7-й батальон атаковал высоты "Прыщ" и "Грин - Хилл". Несмотря на поддержку горной батареи и авиации, атаки успеха не имели. 7 мая бой возобновился, а 9-го японцы нанесли контрудар, едва не отрезав одну из рот. 11-го она вела тяжёлый бой с превосходящими силами врага, отразила восемь нападений и нанесла серьёзные потери двум японским батальонам. 12 мая высота "Прыщ" наконец пала, 14-го австралийцы овладели "Грин-Хиллом" и аэродромом Мабо. Но на этом их продвижение остановилось из-за полного истощения солдат.
       2/3-я рота коммандос в эти дни завязала упорную борьбу за вершину хребта Бобдуби, откуда хорошо просматривались и простреливались вражеские окрестные позиции. Хребет находился фактически в глубине японской обороны, на значительном удалении от базы в Вау. Японцы не оставили угрозу без внимания, обрушив на спецназовцев не только мощь своей артиллерии, но и около сотни самолётов. Под таким давлением занятый было хребет Бобдуби вернулся в руки прежних хозяев[181]. Поскольку вражеская авиация активно включилась в борьбу и 18 мая подвергла бомбардировке аэродром Вау, коммодор Хьюитт ответил сосредоточением своих сил на поддержке 3-й дивизии. 4-я, 22-я и 30-я эскадрилии бомбардировали японские аэродромы в Маданге и Лаэ, эскадрилии "Каталин" с полуострова Кэрнс организовали систематическое минирование входов в эти гавани, истребители из Милн - Бэя барражировали над хребтами в ожидании вражеских налётов. Кроме того, "Киттихауки" были успешно опробованы и в качестве штурмовиков. Причём со временем эта их функция постепенно становилась основной.
       В боях мая - июня тяжелее всех пришлось роте коммандос и подкрепившему её 58-у/ 59-у батальону на хребте Бобдуби. 77 дней коммандосы сражались без смены, на значительном удалении от главных сил. Возникали большие сложности со снабжением и эвакуацией раненых. Как вспоминал связист Ллойд Коллинз, даже сама дорога к месту боёв выматывала до крайности. Люди шли молча, экономя силы, одежда превращалась в лохмотья, пропитанные потом. Раненые очень долго не могли получить квалифицированную помощь - несколько дней продолжалась эвакуация носильщиками до Вау, затем самолёты переправляли их в Порт - Морсби.
       Официальный художник австралийской армии Айвор Хел прибыл на Бобдуби в июне. Два месяца, проведённых им здесь, дали богатейший и ярчайший материал для его картин. Дождь, который лил всё это время почти без перерывов, дал название циклу полотен - "Война дождя и крови". Рецензенты писали потом, что картины представляют торжество человеческого духа над ужасными условиями и невыносимыми страданиями. Но и самому Хеллу они стоили дорого - тяжёлая болезнь свалила художника, так что оправиться он смог лишь спустя полгода[182].
       Хотя на главном направлении у Мабо замена войск производилась ( в июне 2/7-й батальон был сменён 2/6-м), движение вперёд шло крайне медленно. Японцы яростно контратаковали в случае любого ощутимого успеха австралийцев. Тогда было принято решение на обход линии обороны врага с помощью морского десанта в бухте Нассау. 2/6-й батальон должен был прорваться к ней через горы, а американский 162-й полк с папуасской ротой - десантироваться в тылу японцев.
       Движение к Нассау-бэй было замечено японцами. 19 и 20 июня до 80 самолётов штурмовали колонны 2/6-го батальона. 21 и 22-23 июня авангардная рота на подступах к бухте ( сражение за Лабабиа Ридж) подверглась атакам двух батальонов и сумела отразить их. При этом австралийцы потеряли из 150 бойцов 11 убитыми и 12 ранеными, а полторы тысячи японцев лишились 41 человека убитыми и 131 ранеными. 30 июня американцы высадились и уже 2 июля соединились с австралийским передовым отрядом. Переброска морем батареи 75-мм пушек дала союзникам заметное преимущество, да и "Бофайтеры" вновь принялись утюжить вражеские позиции.
       Началось постепенное сворачивание японской обороны фланговым натиском вдоль берега. 16 - 18 июля 2/5-й батальон в жестоком бою, многократно переходящем в рукопашный, закрепился на южных склонах ключевой высоты Тамбу. 15 июля 2/3-я рота коммандос наконец пробила брешь во вражеской обороне у Бобдуби, хотя сама гора осталась в руках японцев, а лобовые атаки 58-го/59-го батальона захлебнулись. Используя бухту Нассау, союзники быстро наращивали группировку. Несколько американских и австралийских пушечных батарей позволили создать подавляющее огневое превосходство, свежая 29-я бригада усилила войска на направлении главного удара. Японцы были практически лишены поддержки с моря и воздуха - авиация союзников заблокировала подходы к Саламауа.
       В этих боях одним из самых знаменитых персонажей стал Лесли "Бык" Аллен, здоровенный санитар ростом один метр 80 сантиметров. Его могучая фигура и громкий раскатистый смех сразу обращали на себя внимание. А физическая сила и выносливость, благодаря которым он и получил своё прозвище, спасли множество жизней. Военный кинооператор Билл Карти вспоминал, что Аллен, поднимавшийся в гору за очередным раненым, шёл бодро, как на увеселительную прогулку. Количество спасённых им людей исчислялось сотнями. За один только бой 30 июля на горе Тамбу он вынес в тыл 12 американских солдат, за что получил Серебряную Звезду. Очевидцы утверждали, что он отличался феноменальным бесстрашием. Между тем, герой просто умел тщательно скрывать свой страх, что стоило ему значительного нервного напряжения. В конце концов, комиссовали его именно по причине истощения нервной системы[183].
       28 июля перешли в новое наступление части 15-й бригады. Методично подавляя вражеские огневые точки артиллерийско-пулемётным огнём, они очистили хребет Бобдуби к 6 августа. При этом наступающие войска несли гораздо меньшие потери, чем обороняющиеся. За шесть недель боёв на хребте 15-я бригада потеряла убитыми 46 человек, а японцы - не менее 400. На горе Тамбу сопротивление продолжалось много дольше - до 16 августа. 42-й и 25-й батальоны при поддержке американцев постепенно овладевали позициями вокруг неё, также опираясь на огневое превосходство. В конечном итоге гарнизон попал в окружение. Выход из него производился тайно, в ночное время, налегке и мелкими группами. 19 августа вершина хребта была занята без боя - австралийцев там встречали только мёртвые[184].
       Параллельно с этими боями в глубине полуострова происходило вытеснение и уничтожение японских патрулей от посёлка Бена - Бена до посёлка Цили - Цили. В десятках мелких стычек прекрасно проявили себя подразделения только что реорганизованного из кавалерийского 2/7-го полка коммандос. В августе австралийцы почти повсеместно вышли к долинам рек Маркхэм и Раму, обеспечив крайний западный фланг наступающих главных сил. Так называемые "Цили - Цили форс" ( 57-й/60-й батальон из 15-й бригады) и "Бена форс" (2/2-я и 2/7-я роты "коммандо") впоследствии сохранили роль левофлангового прикрытия для действий в долине Раму, парируя возможные диверсионные акции противника.
       23 августа штаб Сэвиджа сдал дела штабу 5-й дивизии генерал-майора Милфорда. Кольцо вокруг Саламауа сжималось всё теснее. Австралийские коммандос перерезали дороги в Лаэ, остатки 51-й дивизии лишились всякой помощи, даже субмарины не могли прорваться к ним через минные заграждения. Командир дивизии отдал приказ погибнуть в бою. "Всякий, кто останется в живых и попадёт в плен, будет покрыт несмываемым позором" - строки из приказа генерала Накано не оставляли его солдатам никакой надежды[185]. Однако, командование 18-й армии рассудило иначе. После начала десантных операций союзников в районе Лаэ солдаты 51-й дивизии были нужнее там живыми, нежели в Саламауа - мёртвыми. С 10 по 14 сентября был осуществлён прорыв на север, а 11 сентября австралийские войска вошли в Саламауа. Города к тому моменту фактически не существовало - несколько десятков полуразрушенных домиков представляли собой мрачное свидетельство многомесячной работы союзной авиации.
       Операция "Постерн" ( 4 - 15 сентября 1943 года).
       Какими бы упорными ни были сражения на "Блоди ридж", они на самом деле являлись всего лишь отвлекающей операцией. Штаб Макартура всю весну готовил масштабное наступление, получившее название "Картуилл" ("тележное колесо"). План включал несколько отдельных операций. На первом этапе небольшими десантами захватывались острова Вудларк и Тробриан, отделяющие "хвост" Новой Гвинеи от Соломонова архипелага, после чего на острове Гуденаф спокойно можно было оборудовать авиабазу для действий торпедоносцев и ближних бомбардировщиков по району Новой Ирландии и Бугенвиля; одновременно другие группы овладевали островами Нью - Джорджия из группы Соломоновых. На втором этапе десанты при содействии группировки, действующей у Саламауа, брали район Лаэ с его аэродромами. На третьем - крупные силы американской морской пехоты и армии высаживались на островах Шуазёль и Бугенвиль. Наконец, уже зимой планировалось практически одновременная высадка в Новой Британии и в районе Сайдор на подступах к Мадангу, с тем, чтобы наступлением по обеим берегам пролива Дампир завершить разгром всей японской группировки в Южно - Тихоокеанской зоне.
       Операция "Постерн" - второй этап плана "Картуилл" - проводилась силами 1-го австралийского корпуса генерал-лейтенанта Хирринга в составе 7-й ( генерал-майор Вэси) и 9-й ( генерал-майор Вуттен) дивизий. Кроме того, привлекался 503-й американский воздушно-десантный полк и отдельные части усиления. Согласно плану, 9-я дивизия высаживалась с кораблей в Лаэ, американские парашютисты вместе с 2/4-м австралийским полком полевой артиллерии - с самолётов десантировались севернее, в Надзабе. Лёгкая группа 5-й дивизии ( 2/2-й пионерный батальон, рота папуасского батальона, 2/6-я рота коммандос) на каноэ и по суше вдоль берега реки Маркхэм оказывала поддержку парашютистам в захвате аэродрома Надзаб. После этого туда оперативно доставлялась воздушным маршрутом 7-я дивизия. Таким образом, японская группировка в Лаэ - Саламауа бралась в клещи и вряд ли имела шансы вырваться из них. После уничтожающего налёта 17 августа на авиабазу в Веваке японская авиация почти утратила боеспособность. В начале сентября здесь формально находились две дивизии - 6-я и 7-я; фактически они имели суммарно 60 - 70 самолётов, так что небо над австралийцами обещало быть чистым.
       4 сентября в 20 километрах восточнее Лаэ на берег высадилась дивизия Вуттена. Благодаря артиллерийской поддержке пяти американских эсминцев и корветов RAN "Шеппартон" и "Беналла", а также слабости противодесантной обороны австралийцы понесли незначительные потери. В Лаэ японцы располагали всего двумя тысячами бойцов армии и флота, причём три четверти из них лежали в госпиталях, так что командованию пришлось срочно отзывать из Саламауа потрёпанную дивизию Накано. Пытаясь хоть ненадолго сдержать австралийцев, оно направило против 9-й дивизии всю имевшуюся авиацию. Налёты бомбардировщиков стоили десанту примерно сотню человек; гораздо большие проблемы доставили ливневые дожди. Из-за них отделявшая участок высадки от Лаэ река Бусу разлилась так, что быстрое её форсирование стало невозможным. Лишь 9 сентября 2/28-й батальон сбил японское охранение на противоположном берегу и захватил там плацдарм.
       5 сентября началось десантирование в Надзабе. Хотя аэродром был захвачен довольно легко и почти без потерь, задержка произошла с доставкой 7-й дивизии. Во - первых, отвратительная погода затрудняла действия авиации. Кроме того, при взлёте на аэродроме Порт - Морсби разбился "Либерейтор", и эта катастрофа унесла 59 жизней солдат 2/33-го батальона ( самый большой однодневный урон части за время её существования). Поэтому наращивание группировки в Надзабе тоже шло медленно - к 11 сентября удалось перебросить только 25-ю бригаду Кена Изера. Накано, безусловно, максимально использовал отпущенное время, и в этот момент как раз выходил в район Лаэ. Гарнизон был поставлен под ружьё в полном составе, оружие взяли в руки даже раненые и больные. Командарм - 18 Адачи уже видел, что Лаэ, как и Саламауа, обречён. Но увечному воинству надо было выиграть несколько дней, чтобы из-под удара вышла дивизия Накано, а 20-я дивизия успела соорудить хоть какие-то оборонительные позиции на полуострове Хаон.
       11 сентября 25-я бригада с боем заняла плантацию Дженсена, обороняемую отрядом в 200 японских солдат. 13 сентября разгорелся кровопролитный бой у плантации Хит. Когда сильный пулемётный огонь прижал к земле взвод 2/25 батальона, рядовой Ричард Келлиер воспользовался шансом, чтобы доказать всем свою храбрость. Полгода назад при Буна - Гона его обвинили в дезертирстве, и предали суду военного трибунала. Келлиер объяснял, что отсутствовал в боевых порядках взвода по приказу командира, но подтвердить его версию было некому - командир погиб в той схватке. И хотя трибунал вынес оправдательный приговор, шлейф обвинения продолжал тянуться за солдатом. Келлиер не раз говорил товарищам, что он докажет несправедливость подозрений в новом бою.
       С двумя гранатами в руках он бросился к огневой точке. Гранаты попали в цель, однако некоторые японцы остались живы и возобновили обстрел. Тогда Келлиер вернулся назад, позаимствовал пулемёт "Брен" и добил сопротивлявшихся. На этом его демонстрация смелости, впрочем, не закончилась. Из-под огня противника он ещё и вытащил своего раненого командира отделения, так что заслуженный Крест Виктории навсегда развеял воспоминания об инциденте под Гоной[186]. К вечеру плантация Хит была захвачена, и на ней найдено 312 тел японских солдат.
       Утром 14-го 9-ю дивизию отделало от Лаэ всего 2,4 километра, а 7-ю - 11 километров. Японское сопротивление фактически иссякло, и Накано, не дав своим уставшим войскам даже суток отдыха, приказал бросить всё тяжёлое имущество и отходить по единственному свободному маршруту - через перевал Сарауагед. Казалось, что австралийцы легко перехватят его. Однако природа в этот раз явно не помогала наступающим. 9-я дивизия со своей тяжёлой техникой просто застряла в болотах. Изер на "джипе" с пистолетом в руке лично возглавил авангардный 2/33-й батальон, работая за разведчика и боевое охранение и энергично подбадривая еле плетущихся по непролазной грязи ( местами по пояс в ней) солдат[187].
       Тем не менее, австралийцы опоздали. 15 сентября, в день занятия ими Лаэ, японская колонна числом 8650 человек уже взбиралась по крутым склонам Сарауагеда. Первым всё же в Лаэ вошёл Етер, и даже подвергся "дружественным" авиа- и артналётам со стороны 5-й воздушной армии США и 9-й дивизии. Общие потери 7-й дивизии составили 38 погибших в бою и 59 - на аэродроме Морсби. Однако главная задача операции не была решена - Накано выскользнул из ловушки и сумел после тяжелейшего перехода сохранить 6450 человек, правда, совершенно измождённых и больных.
       Зато теперь союзные силы наконец получили вполне сносную базу для развития операций в непосредственной близости от оборонительной линии противника. Гавань Лаэ была дооборудована, чтобы принимать крупные транспорты. В окресностях началось спешное строительство новых аэродромов и восстановление разрушенных дорог. Обеим сторонам было очевидно, что наступает время генерального сражения за господство в Новой Гвинее.
       Долина Раму и Финшхафен. Последняя попытка японского реванша ( сентябрь - октябрь 1943-го).
       Начиная со второй недели сентября наземные части противников можно сказать, "потеряли" друг друга. Контакт сохранили только патрули в горных джунглях хребта Сарауагед и в долине реки Раму. Сержант 2/48-го батальона Том Деррик, ветеран боёв в Африке и участник десанта в Лаэ, презрительно отметил в своём дневнике - "Самая большая проблема для нас - догнать японцев"[188]. Японцы, однако, вовсе не паниковали, они намеревались дать решающий бой именно в горах, где воздушное господство союзников не гарантировало безоговорочного подавления обороны, а артиллерия не могла использоваться в полной мере. Адачи спешно стягивал в угрожаемые районы имевшиеся под рукой части 20-й дивизии и ждал выхода истерзанной 51-й из ущелий Сарауагеда. Блейми и Хирринг, напротив, спешили перескочить эти тяжёлые участки, чтобы разбить главные силы врага на морском берегу между Финшхафеном и Мадангом.
       Обстановка вынуждала их действовать по двум первоначально расходящимся направлениям. 7-я дивизия должна была развивать успех на северо-запад от Надзаба по долине рек Маркхэм и Раму вдоль хребта Финистерре, преодолеть его в максимальной близости к Мадангу и прижать к морю японскую 20-ю дивизию. 9-я дивизия ( она сейчас включала 20-ю, 26-ю бригады AIF и 4-ю бригаду CMF) от Лаэ направлялась по побережью залива Хаон на восток к Финшхафену, а оттуда - на северо - запад по изгибу береговой линии. В конечном итоге японская группировка должна была оказаться в тисках, и с учётом подавляющего перевеса союзников в морских силах, обрекалась на уничтожение.
       В сентябре "Силы Новой Гвинеи" (командующий - генерал-лейтенант Айвен Маккей, начальник штаба - генерал-майор Фрэнк Берриман) объединяли ударный 1-й корпус ( 5-я, 7-я, 9-я и 11-я дивизии, "Бена Форс", отдельная 15-я бригада, база Лаэ и части обеспечения), находившуюся в тылу на пополнении 3-ю дивизию, крепостное командование Милн-Бэй, базы Морсби и Буна, многочисленные полицейские и тыловые формирования ANGAU.
       Ставший главной тыловой базой Лаэ быстро превращался в крепость. Усилиями инженерных частей и солдат 5-й дивизии буквально за полмесяца здесь появились аэродромы, портовые сооружения и многочисленные бункеры. Одновременно передовые отряды 7-й и 9-й дивизии, невзирая на погодные условия и труднодоступную местность, с предельным напряжением сил шли вслед за японцами. 19 - 20 сентября 2/6-я рота "коммандо" численностью в 20 офицеров и 275 солдат при трёх миномётах и 18-и пулемётах ( командир - капитан Кинг) великолепной по исполнению атакой овладела посёлком Каиапит в долине Маркхэма. Враг превосходил атакующих численно - посёлок защищало около 500 бойцов из трёх рот 78-го полка 20-й дивизии. Однако австралийские элитные войска действовали столь профессионально, что на поле осталось 214 трупов японцев, в то время как урон "коммандосов" был - 14 человек погибшими и 23 ранеными. Налёт для японцев оказался внезапным (столь скорого выдвижения австралийцев они не ожидали ), так что в руки победителей попали ещё и приличные трофеи - 12 офицерских мечей, 19 пулемётов, 6 гранатомётов и много разной амуниции.
       Вэси оценил победу как большую удачу, чем вызвал у обиженного Кинга реакцию в духе знаменитого ответа Александра Суворова (" это - результат оплаченного кровью опыта")[189]. Генерал был вынужден оправдываться перед храбрым капитаном, сконфуженно заметив, что имел в виду большую удачу для себя. На самом деле Вэси не раз внутренне перекрестился - ведь если бы не профессионализм солдат Кинга, их столкновение с японцами могло обернуться катастрофой.
       Вскоре в Каиапит прибыл бригадир Догерти со своей 21-й бригадой. Совместно с коммандосами 2/1-й и 2/2-й независимых рот, с лета оперировавших в долине Раму, он к концу месяца вышел к подножию хребта Финистерре и направился вдоль него, не встречая сопротивления. 25-я бригада Изера, также при помощи авиации оперативно сосредоточенная в районе Каиапита, развернулась лицом к хребту. Пассивность японцев весьма настораживала командиров, тем более что они располагали данными разведки о выдвижении в район Финистерре значительных сил 20-й дивизии.
       Однако пока штаб Хирринга пребывал в убеждении, что японцы парализованы утратой Лаэ и не скоро оправятся. 9-й дивизии было поручено десантом с моря овладеть городом Финшхафен, расположенном в самой значительной гавани на полуострове Хаон. Несколько дней цели вокруг Финшхафена обрабатывала авиация, в частности состоялся дебют на Новой Гвинее пикировщиков "Виндженс" из 24-й эскадрилии. Благодаря этому у врага была дезорганизована коммуникационная линия и система связи. 21-го сентября "Виндженсы" уничтожили радиолокационную станцию на острове вблизи Финшхафена, оставив японцев "без глаз" прямо накануне выдвижения из Буны группы десантных кораблей[190].
       Ранним утром 22 сентября 20-я бригада Виктора Уиндейера вместе с батареей 2/12-го артиллерийского полка со специальных десантных судов и барж произвела высадку в бухте Скарлет - бич ( 10 километров севернее Финшхафена, в устье реки Сонг). Первый бросок десанта, включавший 2/13-й и 2/17-й батальоны, фактически не встретил сопротивления, окончательно уверив командование 1-го корпуса в шоковом состоянии японцев. Резерв - 2/15-й батальон с артиллерией быстро подкрепил развитие наступления в направлении Финшхафена. На плацдарм одна за другой высаживались части усиления - ещё две батареи артиллерийского полка, батарея 2/4-го зенитного полка, пионеры из 2/3-го батальона, медики, инженеры, транспортные части.
       Результаты первых часов операции можно было считать впечатляющими - захвачен широкий участок побережья, в глубине началось выдвижение к пункту Саттелберг, передовые отряды стремительно продвигаются к Финшхафену, и всё это ценой 20-и убитых и 65 раненых. К вечеру в Скарлет - бич начали доставлять из Буны другие подразделения дивизии - 2/23-й, 2/48-й ( оба - из 26-й бригады) и 2/2-й пулемётный батальоны, развернувшиеся затем в сторону Саттелберга, а в полдень следующего дня Уиндейер вывел своих бойцов к последней преграде, отделяющей его от Финшхафена - речке Буми. Единственной внятной попыткой японцев противостоять развитию успеха стал налёт 24-го сентября дюжины бомбардировщиков и 20-и истребителей, стоивший австралийцам 14-и убитых.
       Хирринг подкрепил нападение действиями от Лаэ 22-го батальона 4-й бригады, готовя японскому гарнизону Финшхафена ( 80-й полк и отдельные отряды строителей и моряков - всего 4 тысячи человек под командованием генерал-майора Ямада) очередные клещи. 27 сентября Ямада контратаковал австралийцев у Саттелберга, сумев удержать эту ключевую высоту, но не остановив победное шествие противника на юг. 29 сентября после ряда авангардных стычек началось сражение за Финшхафен. Ряд ожесточённых схваток на плантации Саланкауа и у Какакога, в которых австралийцы полностью использовали своё огневое преимущество, но не брезговали и рукопашной, завершились 2 октября падением города. Угроза со стороны 22-го батальона вынудила морской охранный отряд, непосредственно защищавший город, отойти вглубь полуострова. В руках австралийцев теперь было всё побережье залива Хаон от Лаэ до Скарлет-бич. Недалеко от Финшхафена немедленно началось строительство аэродрома, в основном завершённое 4 октября. Победа обошлась 20-й бригаде относительно дёшево - в 358 человек, в том числе 73 убитыми. 532-й десантно-высадочный полк лишился 50 человек (8 убитыми), главным образом от действий японской авиации. Японские потери суммарно достигли 1000 человек. В разгар этих событий Блейми произвёл очередную командную ротацию - на место Хирринга, избранного Председателем Верховного Суда штата Виктория и по этой причине оставившего службу, прибыл главный герой африканской кампании Лесли Морсхед, произведённый в генерал-лейтенанты и некоторое время возглавлявший в Австралии 2-й корпус. Громкая слава нового командующего до японцев ещё не докатилась, но всем было очевидно - тот обещает им очередные крупные неприятности.
       Для японской 20-й дивизии наступал критический момент. Ещё несколько дней промедления - и австралийцы, наращивая сухопутную группировку, хорошо обеспеченную припасами через новый аэродром в Финшхафене, реализовали бы главную часть плана - закрепление на берегу пролива Дампир и выход в тыл 20-й и 51-й дивизиям через Финистерре. Не дожидаясь, пока Накано преодолеет четырёхкилометровые горы Сарауагеда, Адачи настоятельно рекомендовал командиру 20-й дивизии Накаи атаковать и любой ценой сдержать противника.
       Сам Накаи находился в этот момент северо-восточнее Каиапита с 78-м полком и дивизионными частями общей численностью до 3,5 тысяч человек. Ему противостояла 21-я бригада и разбросанные на большой территории роты "коммандос" ( 4 октября они официально названы эскадронами "коммандо"). У австралийцев пока не имелось полевой артиллерии - две батареи остались в Каиапите, одна вообще в Надзабе, так что силы в определённой степени уравнивались. Накаи атаковал решительно, с 4 октября то в одном, то в другом месте разрозненные батальоны и роты Догерти подвергались ударам и несли значительные потери. В районе высот Пэллирс Хилл, Кингс Хилл и Сри Паймплс Хилл ( последняя - "Три прыща" - воскрешала в памяти кровавые бои весны 1943-го у высоты "Прыщ") почти ежедневно вспыхивали рукопашные схватки.
       Только 11-го австралийцы наконец подтянули артиллерию, но японцы прочно закрепились на господствующих высотах и не собирались их отдавать. В ряде случаев они продолжали и наступательные действия - 12 октября, например, яростно атаковали позиции 2/27-го батальона на Треворс Ридж. Японское упорство, не считавшееся с потерями, стоило им здесь двухсот убитых, при том что австралийцы лишились 35-и человек ( в том числе 28 ранеными). Но основной цели оно достигло - австралийцы были остановлены, а 78-й полк занял естественную крепость, получившую у австралийцев название "Шэгги Ридж". Имя хребту дал капитан Клэмпетт по прозвищу "Шэгги Боб" ("Мохнатый Боб") из 2/27-го батальона, первым произведший там разведку. На ближайшие месяцы это имя стало для атакующих сущим кошмаром. Хребет длиной в 6,5 километров с высшей точкой 1494 метра, расположенный между долинами рек Мене и Фариа, оказался самым крепким из когда-либо встречавшихся австралийской армии орешков.
       На прибрежном фланге японцы атаковали от городка и высоты Саттелберг, стремясь разрезать вражеский плацдарм на две части. Задача их облегчалась тем, что длинный плацдарм защищался почти равномерно, и на участке атаки они могли создать заметное превосходство. Утром 16 октября 79-й полк атаковал позиции 2/3-го пионерного батальона на реке Крик, а 80-й - 2/17-й батальон в Дживеваненге. Первые часы второй битвы при Скарлет-бич для австралийцев были тяжёлыми и неудачными. Пионерный батальон, не выдержав удара, был отброшен непосредственно к Скарлет - бич, где спешно выстроил оборону 2/28-й батальон 24-й бригады, усиленный зенитной артиллерией и противотанковым взводом, а также поддержанный 37-мм пушками, снятыми с десантных кораблей. В этот момент в тыл им с моря ударили крупнокалиберные пулемёты японских барж, скрытно подтянутых и использованных в качестве средства огневой поддержки.
       Пользуясь замешательством австралийцев, 79-й полк ночью овладел пунктом Катэка на берегу залива, разрезав таким образом вражескую группировку. В северной части плацдарма остались большая часть 2/43-го, 2/3-го пионерного, 2/28-й батальон, в южной - вся 20-я бригада, по одной роте пионерного и 2/43-го, 2/32-й батальон, почти вся артиллерия и зенитки. Морсхед и Вуттен явно не ожидали такого развития событий, однако не растерялись - ведь общее превосходство по прежнему было за ними, и маневренностью их войска обладали несравненно большей.
       К месту прорыва были стянуты все близлежащие подразделения - прежде всего 2/43-й и 2/32 батальоны. Из тыловых районов на десантных судах было решено перебросить эскадрон 1-го танкового батальона на "Матильдах". Флот немедленно послал к Скарлет - бич торпедные катера, а Хьюитт - пикировщики, отогнавшие японские баржи. 18-го октября японцы начали выдыхаться, и даже прибытие командарма Адачи не добавило им энергии. Союзная авиация нанесла несколько эффективных ударов по высоте Саттелберг, сорвав новые атаки. Удачно начатое дело завершилось с малым результатом, к тому же обескровившим атакующие полки. На пляже Скарлет осталось 679 японских трупов, общие потери их оценивались в 1500 человек, то есть треть наличных сил. У австралийцев выбыло 228 человек, в том числе 49 убитыми[191].
       В 20-х числах октября на фронте наступило затишье, прерываемое время от времени артналётами и перестрелками патрулей. Австралийцы вернулись к идее методичного наращивания сил, так как стремительный наскок опять натолкнулся на чрезвычайное упорство противника. Поскольку впереди нависали мрачные стены горных хребтов, за которые японцы собирались драться с прежним энтузиазмом, Морсхед решил создать подавляющий перевес в огне, а одновременно силами флота парализовать вражескую коммуникационную линию.
      
       Саттелберг, Сио, Сайдор ( ноябрь 1943-го - февраль 1944-го).
       20-я японская дивизия прочно оседлала самые выгодные позиции на хребте Финистерре. Левый фланг обеспечивался 1000-метровой заросшей густым лесом высотой Саттелберг, против которой находилась 26-я бригада. Захват этого пункта имел для Вуттена первостепенное значение. Никакое продвижение на север полуострова Хаон не представлялось возможным ввиду угрозы с высоты, отстоящей от пляжа Скарлет всего на 10 километров. За месяц бригада получила усиление в виде эскадрона "Матильд" (18 танков) из 1-го танкового батальона, 2/4-й эскадрона коммандо, двух батарей 2/12 и 2/6 артиллерийских полков, пулемётной роты. Большое внимание было уделено инженерному обеспечению - сапёрная рота имела в своём составе взвод тяжёлых бульдозеров, призванных расчищать местность для прохода танков. Хорошо произведённые маскировочные мероприятия позволили до начала атаки скрывать наличие бронетехники в ударной группе.
       Сражение за Саттелберг началось 17 ноября именно с совместной атаки танков с пехотой 2/48 батальона прямо по склону холма, другие батальоны бригады действовали на флангах. Японцы встретили их шквалом огня из оборудованных бункеров и окопов, но для мощных "Матильд" снаряды их 37-мм пушек не представляли серьёзной угрозы. Единственный потерянный австралийцами танк подорвался на "родном" 25 - фунтовом снаряде, чей взрыватель не сработал своевременно. Продвинуться за день удалось менее чем на километр из всего трёхкилометрового пути по склону, но без танков и этого бы не случилось. Экипажи продемонстрировали фантастическую самоотверженность и выносливость. Ранее считалось, что целый день в душной металлической коробке при 35-градусной жаре и дикой влажности люди находиться не могут. Бойцы майора Хордерна доказали, что предел человеческих возможностей ещё не достигнут, хотя к вечеру и валились с ног.
       В последующие дни каждая сотня метров давалась австралийцам всё тяжелее. Густая растительность наглухо закрывала обзор через смотровые щели, и танкистам приходилось тратить силы на расчистку местности. Танки постоянно рисковали соскользнуть с обрывов по раскисшей от дождей земле. 22 ноября стало ясно, что дальнейшее использование бронетехники невозможно - путь превратился в сплошное скользкое месиво, и оползни начали увлекать танки вниз. До вожделенной вершины оставалось по прямой всего 600 метров, но преодолеть их могла только "царица полей"[192].
       24 ноября она начала последний штурм Саттелберга, финальная часть которого получила наименование "Деррик шоу". Уже знакомый нам сержант Деррик командовал взводом в 2/48-м батальоне. Этот 29-летний парень из рабочей семьи, с юных лет сам зарабатывавший на жизнь тяжёлым физическим трудом, давно составил себе громкое имя в 9-й дивизии. Первые награды и нашивки капрала он заработал под Тобруком, в песках у Эль - Аламейна лично подбил два вражеских танка и уничтожил три пулемётных гнезда. Ему тогда прочили Крест Виктории, но скупое британское командование ограничилось медалью. У подчинённых Деррик пользовался огромным авторитетом, будучи образцом и в бою, и вне службы.
       Обходя главный опорный пункт японцев на скале, рота Деррика остановилась под сильным пулемётным огнём. Все попытки командиров поднять солдат в атаку оборачивались только новыми жертвами. Рота получила приказ отойти. Тогда Деррик сказал своему капитану: "Дайте мне 20 минут, и я буду там. А начальству сообщите, что мы скованы и не можем выйти". Подобравшись по отвесной скале к первой вражеской огневой точке, взвод Деррика забросал её гранатами. Затем сержант в одиночку, совмещая мастерство альпиниста и баскетболиста, уничтожил гранатами ещё несколько спрятанных в скале пулемётных гнёзд. Через обещанные 20 минут скала была занята. Но Деррик не остановился на этом, и вместе со своими бойцами полностью очистил вершину Саттелберга. К вечеру японцы бежали, и по настоянию командира батальона Том Деррик получил право водрузить над посёлком австралийский флаг. Теперь уже Крест Виктории никак не мог миновать героя. Официальное коммюнике по поводу награждения сообщало, что сержант одержал победу в условиях, когда она казалась невозможной. А возвратившийся со своим батальоном на родину Деррик был определён в офицерскую школу, где, кстати, делил палатку с первым офицером - аборигеном Реджинальдом Сондерсом. В ожидании лейтенантских погон они крепко сдружились[193][194].
       Следующий удар Морсхед ( он с 7 ноября возглавил все "силы Новой Гвинеи") и Фрэнк Берриман (новый командир 2-го корпуса, штабу которого теперь подчинялись оперативные соединения Новой Гвинеи) нацелили против японской системы снабжения. Торпедные катера и авиация 5-й Воздушной армии начали непрерывную охоту за любыми вражескими судами в прибрежной зоне, не брезгуя даже утлыми лодчонками. За период с 9 декабря по 10 января было уничтожено около полусотни барж с припасами и пополнением, а армия Адачи стала терпеть страшные лишения. Рацион питания был сокращён вполовину, боеприпасы стали экономить как большую драгоценность, и реальный боевой потенциал врага быстро сокращался. Солдаты перешли на подножный корм - бананы и папайю, добываемые зачастую с риском для жизни, так как они произрастали в нейтральной зоне, часто подвергавшейся артналётам.
       4-я бригада бригадира Эдгара с частями усиления ( 22-й, 29-й/46-й, 37-й/52-й батальоны, две батареи 2/6-полка полевой артиллерии, папуасская рота, остатки танкового эскадрона с семью "Матильдами", вспомогательные подразделения) была направлена по северному берегу к пункту Сио. 26-я бригада продолжала держать фронт за Саттелбергом, а 20-я назначена в резерв и должна была следовать за Эдгаром на расстоянии шестичасового перехода.
       Самой большой проблемой для начавшегося 5 декабря наступления на Сио были японские минные заграждения - танки постоянно теряли на них гусеницы. Из-за этого продвижение шло крайне медленно. Безусловно, не ослабевало и вражеское сопротивление, поскольку любое препятствие - речку ли, ферму или населённый пункт, японцы превращали в очередной оборонительный рубеж, с которого их приходилось выкуривать артиллерией и пулемётами. Только 16 декабря вместе с пятью танками бригада Эдгара наконец получила возможность штурмовать главную оборонительную линию, ключевым элементом которой была возвышенность "Фортификейшн Хилл". К 20 декабря первая задача операции была достигнута - японцы отступили, лишившись 556 человек, из которых 136 умерли от болезней и истощения, а 420 пали в бою. В 4-й бригаде выбыл 201 человек ( 65 убито). Когда солдаты сменившей 4-ю 20-й бригады на следующий день после боя заняли посёлок Хабика - Крик, им представилась кошмарная картина состояния японской санитарной службы. В одной из пещер находилось 40 голых тел брошенных без помощи и умерших раненых. В новогвинейском климате они почти мгновенно начали разлагаться, повсюду распространяя отвратительный запах. Абсолютное презрение японцев к чужим и собственным жизням опять предстало во всей красе.
       Австралийцы же имели возможность встретить Рождество индейкой, ветчиной и даже пудингом. Блейми постарался максимально скрасить тяготы войны организацией праздничных столов; впрочем, популярности в войсках это ему не сильно прибавило. Праздничная пауза продолжалась до 2 января, после чего 20-я бригада возобновила движение к Сио. На этот раз японское сопротивление было совсем слабым. Голод и болезни эффективнее уничтожали армию Страны Восходящего Солнца, чем бомбы и снаряды, хотя их австралийцы и американские ВВС тоже не жалели. Даже прекрасная позиция на скале у реки Гоалинг, которую пришлось занимать с помощью верёвочных лесниц, не была использована для обороны. За две недели наступления австралийцы прошли более 90 километров, что для джунглей Новой Гвинеи было неплохим темпом. К 16 января операция завершилась занятием Сио. По дороге было обнаружено ещё 303 японских трупа, 20-я бригада несла потери почти исключительно заболевшими малярией и новой напастью - лихорадкой денге (958 человек, при том что в бою погибло всего трое, а 13 было ранено). Общие потери японской 20-й дивизии в боях против 9-й австралийской с 22 сентября по 20 января достигли 7781 человека; уцелело менее пяти тысяч. В 9-й дивизии погибшими значились за этот период 283 человека, ранеными - 744.
       Одной из главных причин быстрого отхода японцев была начавшаяся 2 января десантная операция американской 32-й дивизии против Сайдора. Используя по обыкновению весь арсенал технических средств ( с моря, кстати, десантников поддерживали австралийские эсминцы "Аранта" и "Уоррамунга"), американцы легко закрепились на плацдарме и вынудили генерала Адачи кардинально изменить план дальнейших действий. Полуостров Хаон можно было считать потерянным для Японии; как максимум Адачи расчитывал удержаться в Маданге. Уцелевшая группа 51-й дивизии занимала оборону там, остатки 20-й спешно подтягивались к ней же, из района Вевака передислоцировались частей 41-й дивизии.
       Австралийцы от Сио рванули навстречу американцам. "Больную" 20-ю бригаду спешно заменила свежая и вовсе не нюхавшая пороху 8-я (4-й, 30-й, 35-й пехотные батальоны, батарея 2/12 артполка, инженерная рота и полевой лазарет, командир - бригадир Кэмерон), а вместо штаба 9-й дивизии руководство операциями принял штаб 5-й (генерал-майор Х. Рамсей). Значительную роль в развитии наступления сыграл папуасский батальон, бойцы которого чувствовали себя гораздо увереннее в родных джунглях, нежели австралийцы и японцы. Поскольку истощённые японские солдаты всё чаще игнорировали элементарные меры предосторожности, папуасы устроили на них весьма результативную охоту. 24 января, например, отделение капрала Бенгари без ущерба для себя уничтожило три десятка японцев, 8 февраля в нескольких стычках был убито ещё полсотни, на следующий день - 61 человек, и всё это - ценой двух раненых.
       10 февраля 8-я бригада установила контакт с американцами близ Сайдора, и к 1 марта завершила уничтожение беспорядочно отступающих вражеских отрядов. Последний этап сражения при Сио имел характер почти безнаказанного избиения тех ходячих скелетов, в которые превратились солдаты 20-й дивизии. С 20 января по 1 марта было убито всего 734 японца, а ещё 1775 умерло по другим причинам. В плен за тот же период было захвачено 48 человек. Некоторые найденые останки имели следы каннибализма - голод опять дошёл до крайней степени. Австралийцы и папуасы потеряли 4 человека убитыми и 6 ранеными[195].
       Через "Шэгги Ридж" - к Мадангу ( ноябрь 1943-го - апрель 1944-го)
       На другом участке новогвинейского фронта - у хребта "Шэгги Ридж" - 7-я дивизия крепко застряла вплоть до конца января. Скалы хребта поднимались под углом до 60 градусов, попасть наверх можно было лишь по нескольким тропинкам. Из артиллерии здесь могли действовать только горные пушки и лёгкие миномёты. Поэтому авиации отводилась главная роль в разрушении вражеских оборонительных рубежей.
       13 ноября была сформирована новая 10-я группа австралийских ВВС, с базой в Наджабе. В неё включили 77-е крыло бомбардировщиков "Виндженс" (21-я, 23-я и 24-я эскадрилии) и 78-е истребительное крыло ( первоначально 80-я, 452-я и 457-я эскадрилии, однако последние две было решено задержать в Австралии, и вместо них в состав крыла включили 75-ю и 78-ю эскадрилии на "Киттихауках"), а командиром несколько неожиданно был назначен групп-кэптен Фредерик Шергер. Этот офицер до сих пор не относился к категории везунчиков ( именно он командовал ВВС базы Дарвин в момент знаменитого первого налёта японцев) и не имел никакого реального боевого опыта, так как по молодости не принимал участия в Первой Мировой ( родился в 1904 году), а после Дарвина служил в учебных частях на континенте. Американский генерал Бреретон характеризовал его как "энергичного, эффективного и очень нетерпеливого", но вряд ли кто-то мог высказаться о Шергере более определённо. И уж тем более никто не мог предположить, что этот почти не нюхавший пороху офицер станет первым Главным маршалом в истории австралийских ВВС.
       Шергер действительно энергично и стремительно взялся за дело, прежде всего повышая слётанность неопытных экипажей "Виндженсов" и их практическое мастерство. "Киттихауки" начали работать по японским позициям как штурмовики уже в декабре, но первое их применение ясно показало, как нелегка стоящая задача. Мюллер - Рэндл, пилот "Бумеранга" 4-й эскадрилии непосредственной поддержки, воевавшей на хребте с первых дней боёв, вспоминал: "Подлетать близко к деревьям было очень опасно, потому что нельзя было правильно судить об угле наклона, который мог зачастую быть выше угла подъёма самолёта на максимальной скорости... К тому же стороны долины резко сужались, и было очень легко ошибиться там, где совершал левый разворот. Было много случаев, когда я думал, что ошибся и выходил из разворота с выскакивающим из груди сердцем."
       Австралийцам приходилось сильно напрячься, чтобы продвинуться хоть на одну из вершин. Ноябрь и декабрь прошли в напряжённых схватках за отдельные из них, до крайности истощившие и 21-ю, и 25-ю бригады. Автор художественно-документального исследования "На Шэгги Ридж" Филипп Брэдли красочно описал ощущения солдата, вынужденного сражаться в этих условиях. "Вы ползёте по зигзагообразной тропе, прорезающей невероятные горы. Вы раздвигаете вечно "плачущие" джунгли, где лишайники и мхи свисают с деревьев, как женские волосы... Нет никакой возможности продвинуться вверх. Люди могут двигаться только цепочкой, настолько узок путь... Вы должны лежать под моросящим небом, проклиная противника... Ваша грудь горит от напряжения, и Вы боретесь за глоток воздуха. Вы только хотите добраться до вершины, где можно лечь и отдохнуть... Вверх, вверх на руках..."
       27- 28 декабря 2/16-й батальон после мощной бомбардировки и артобстрела из горных 25-фунтовых пушек произвёл восхождение на знаменитые "Прыщи". Две из вершин были захвачены, но на третей японцы удержались, ещё почти месяц отбивая австралийские набеги. 17 января свой первый вылет совершили в этом районе самолёты 24-й эскадрилии (другие эскадрилии 77-го крыла прибыли в Наджаб позже). 19 января заступившая на пост 18-я бригада (бригадир Хаммер) была брошена наконец в решающую атаку. 2/12-й батальон приподдержке 2/2-го пионерного штурмовал вершины "Проферо" 1-ю и 2-ю, 2/9-й - "Грин Снайперс Паймпл", 2/10-й - вблизи седловины Канкирьё направлялся к Фариа Ридж. Операция получила название "Головорез" и во-многом расчитывала на истощение сил японцев от голода, а также действия бомбардировщиков.
       Действительно, прежнего упорства у защитников не обнаруживалось, хотя и восхождение австралийцев к вершинам стоило им колоссальных физических усилий. 24-я эскадрилия работала в сложнейших условиях. Сильные ливни, туман и густая растительность вынуждали приближаться к целям на предельно близкие расстояния и использовать бомбы с 45-секундным замедлителем, чтобы дать время для выхода из зоны поражения. Тем не менее, удары "виндженсов" всеми оценивались как чрезвычайно эффективные. По сути, именно авиации пехота была обязана уничтожением основных опорных пунктов на вершинах. 20-го сдался последний "Прыщ", 2/10-й батальон прорвался к Фариа Ридж. 22-го захвачен "Протеро 2", а 23-го весь хребет "Шэгги Ридж" перешёл в руки атакующих. Последний узел японского сопротивления - так называемый "Кратер-хилл" к северо-востоку от седловины Канкирьё - был блокирован и до 1 февраля находился в осаде, подвергаясь налётам авиации. Когда же разведчики бригады поднялись на эту высоту, они обнаружили её оставленной японцами. Последняя битва на хребте стоила 18-й бригаде 46-и убитых и 147-и раненых. Японских трупов найдено 244.
       Впереди замаячил морской берег, но усталая 18-я бригада не двинулась дальше. Морсхед срочно заменил её 15-й милиционной (24-й, 57-й/60-й, 58-й/59-й пехотные батальоны), которая вместе с 2/2-м эскадроном коммандо направилась к прибрежному пункту Богаджим, на соединение с десантной дивизией американцев. Все устремления Адачи в это время заключались в спасении уцелевших частей 20-й дивизии от окружения. Через хребты эти жалкие кучки людей потянулись к Мадангу, получая очередную порцию запредельных лишений. Австрали