Слободкина Ольга
Рассказы из детства. Бита, Тяпа, Носик, Помилуй мя, Принцесса, Наш двор и Стадион

Lib.ru/Современная литература: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • © Copyright Слободкина Ольга (olga_slobodkina@mail.ru)
  • Размещен: 29/07/2020, изменен: 01/08/2020. 27k. Статистика.
  • Рассказ: Проза

  •    Бита
      
      
      
      
       Давно я хотела написать эти рассказы про детство Олены. Теперь вся та жизнь отошла в далекое прошлое и остается только в памяти. Да и самой Олене уже за 60... Хотя в это трудно поверить...
       Олена родилась не просто в большой хорошей семье, а в семье именитых ученых. Они жили в просторной профессорской квартире с высокими потолками и эркером в гостиной в доме, построенном пленными немцами.
      А вот, район... Район был рабочий и окружение соответственное. Только семья Олены обладала отдельной квартирой. И "Волгой". Остальные жильцы обитали в коммуналках и ездили на общественном транспорте.
      Вообще-то ее дедушке давали квартиру в Высотке на Котельнической набережной... Тогда бы Олена общалась с детьми совсем другого круга... Она пошла бы в одну из лучших английских спец. школ Москвы - 35 в Большом Вузовском переулке, а может, и в 64 в Уланском, где жили родители ее папы. Но когда семья Олены, еще до ее рождения, переезжала из полуподвала дома Соленникова на улице Чаплыгина, ее дедушка предпочел взять квартиру поближе к своему Всесоюзному научно-исследовательскому институту... Вот так все и получилось.
      Конечно, Олена не была брошенным ребенком. С пяти лет ее начали учить музыке и каждое лето возили на Черное море в Массандру и в Гагры, а июнь и июль она проводила на профессорской даче в Перловке у родителей папы.
      И все же мама и бабушка смотрели на ее детские желания сквозь пальцы и не собирались каждый раз идти ей навстречу. И, может, поэтому, а может, по другой причине, но отношения с материальным миром складывались у Олены тяжело.
       Уже у всех ребят во дворе имелись битки для классиков. У всех, кроме нее. Она просила домашних переложить гуталин для чистки обуви в другую коробочку и отдать ей жестяную кругленькую - прыгать в классики, однако в ответ услышала: "Когда гуталин кончится, тогда и возьмешь".
       Пришлось ждать - долго, очень долго. И вот, наконец, настал великий день.
       Была в жизни Олены и еще одна победа над материальным миром. Тот день запомнился, как День Триумфа. Олене подарили красные в рубчик колготки. После ужаснейших чулок, которые пристегивались к резинкам, тянущимся от белого матерчатого лифа, а поверх надевали еще и теплые чуть не до колен толстые штаны с начесом и тоже собранные внизу на резинках, стягивающих ноги, и эти дикие штаны всегда предательски выглядывали из-под платья! Но теперь Олена стояла не кромке тротуара в бесподобных алых в рубчик своих первых колготках, и ей казалось, все смотрят только на нее. В душе царил восторг и ликование!!!
       Но бита, конечно, была лучше колготок. Олена схватила битку и побежала во двор. Там она сразу же набила ее землей, и тяжелая круглая чудесная биточка изящно заскользила от удара ее маленькой ножки по классикам, четко вычерченным цветным мелком на асфальте. Это было так бесподобно!
      Сразу же сбежались ребята и девчонки - те, что не давали ей попрыгать со своими битками. Все смотрели, как Олена ловко толкает биту носком туфельки, и та без промаха перелетает с одного квадратика на другой.
       Какое же это было наслаждение и счастье! Радость Олены разливалась по всему двору и поднималась в Небо, к Ангелам! И, разумеется, это чувствовали все.
       Наконец один маленький мальчик, Алеша Солнцев, - он жил с Оленой в одном подъезде, на пятом этаже, - не выдержал такого главенства и бросился к Олене. Сначала он просто мешал ей прыгать, а потом сильно ударил по бите ногой.
      Одним махом бита перелетела с классиков ко входу в подъезд и провалилась сквозь решетку вниз, в приямку.
      Олена ринулась к приямке, и за ней все ребята.
       Теперь все сидели на корточках у приямки и остолбенело смотрели вниз, в каменный колодец. Никто не проронил ни слова. Бита лежала на самом дне, видимая, но недосягаемая. И, конечно, Алеша Солнцев сидел рядом с Оленой. Он явно не ожидал такого исхода.
      Обида, отчаяние мгновенно ударили Олене в голову и слезами - по глазам. Она схватила Алешу за шиворот и ткнула его головой вниз. "Смотри! Смотри, что ты сделал"! Алеша не сопротивлялся - то ли от неожиданности, то ли от испуга, то ли от чувства вины, и, когда Олена, совершенно не желая его поранить, ткнула его, он безвольно ударился головой о край решетки, и тут же все увидели, как у него на лбу выступила кровь.
       Я убила человека, в ужасе подумала Олена...
      А в это время мама Алеши и мама Олены возвращались с работы. Они сходились к подъезду с разных концов двора, словно плыли, как акулы к месту приманки.
      Все отскочили от приямки, бросились к мамам и наперебой с жаром начали рассказывать историю с битой, и мама Алеши выкрикнула: "Какая же ты жестокая девочка, Олена! Алеша тебя ТАК любит"!!!
      Дома мама не ругала Олену. Наверное, поняла. Только сказала: "Давай купим Алеше шоколадку и отнесем ему".
      Олене такая идея не показалась счастливой, но она послушала маму, и они пошли в булочную в соседнем доме и купили популярную в то время плитку "Аленка".
      Когда они вошли в подъезд и начали преодолевать одну высокую каменную ступень за другой, Олене это восхождение показалось Вечностью. Вот, они уже миновали свою квартиру на третьем этаже - как же Олене хотелось позвонить в дверь, чтобы бабушка открыла, и проскользнуть внутрь! Но они продолжали подниматься по лестнице, как в затянувшемся страшном сне, - Олена и мама, пока не дошли до последнего этажа. Ноги у Олены, и без того уже ватные, теперь затряслись, и ладони взмокли.
      Мама нажала кнопку звонка. Открыла Алешина мама. За ней стоял сам Алеша. Как только он увидел Олену и ее маму, он радостно закричал: "Оленочка! Мне уже совсем не больно. Ни капельки"!!!
      Ссадина на лбу была густо смазана зеленкой. Алеша просто сиял от счастья. Он даже не заметил шоколадку. Зато ее заметила его мама и тоже просветлела и пригласила их пройти...
      "Вот видишь, какой добрый мальчик! Как он тебя сразу простил", - сказала мама, когда они вернулись домой.
      Где ты, Алеша Солнцев! Помнишь ли ты Олену, которая случайно разбила тебе голову о край решетки? Как сложилась твоя жизнь? И жив ли ты еще?
      Но как бы ни сложилась жизнь Олены, эта ужасная история осталась в ней...
      
      
      
      Тяпа
      
      
      
      Никто не считал Олену жестокой девочкой, но, конечно, подспудно жестокость в ней жила, та жестокость, которая "уже растворилась в в`одах - там, где плывет эмбрион".* И когда она гуляла с Тяпой (собакой ее тетки Тани, которая люто ревновала Олену к бабушке), Олена резко дергала его за поводок. Но нет, не потому что она хотела отомстить Тане. Она тогда и не совсем понимала ее отношение к себе. Скорее в этом проявлялась даже не жестокость, а желание главенствовать, то, что по-церковному называют "любоначалием". Но Тяпу, наверное, не интересовала причина - ему было просто больно...
      Потом, когда Олена вырастет, она будет содрогаться и вспоминать Тяпу всякий раз, как увидит хозяина, резко дергающего поводок своей собаки.
      Тяпа был симпатичным песиком, помесью небольшой белой лайки и дворняжки, что лишь придавало ему своеобразие. Как он у них появился? Тяпу принесла Таня, он принадлежал ей - ее собственность. Всем остальным предписывалось смириться и терпеть. И Тяпа сразу начал завоевывать свое место под Солнцем.
      Мама Олены недолюбливала Тяпу и всегда гоняла его из комнаты. Но Тяпа умел отомстить. Рано-рано утром, когда легкий ветерок из форточки сдувал вниз с письменного стола листы маминой диссертации, Тяпа неслышно проникал в комнату и оставлял маленькую лужицу на каждом листочке. Один раз мама застукала его за этим занятием и прогнала. Но это не подействовало. И вновь и вновь Тяпа пробирался в комнату и ждал своего часа.
      Олене он не мстил. Он пытался завоевать ее любовь. И вот как. У Олены имелась деревянная кукольная кроватка, которую она ставила в нишу большого резного зеркала с мраморным подзеркальником. Это бесподобное зеркало венецианской работы привез из Италии для своей жены прадедушка Олены еще до революции 1917 года. Его жена, прабабушка Олены, женщина редкой красоты и утонченности, служила управляющей магазином "Мюр и Мерилис" в Орле. Таких зеркал насчитывалось в России всего два. Второе украшало музей-квартиру. А их зеркало стояло в большой прихожей, и каждый входящий сразу же видел себя в полный рост.
      Так вот, Олена присмотрела для своей куклы Светы нишу между резными ножками мраморного подзеркальника и поставила туда ее деревянную кроватку. Получилась уютная маленькая спаленка. Она устроила кроватку по всем правилам кукольно-мебельного мастерства. На ней лежал матрац, простынка, подушка в наволочке, одеяло в пододеяльнике. Света - так думала Олена - должна быть довольна.
      Однако счастье Олены и Светы длилось недолго. Как только Тяпа увидел в нише кроватку, он тут же выдернул из нее бедную Свету и сам улегся в кроватку, причем, на спину, и накрылся одеялом, как бы желая сказать: я лучше резиновой Светы. Я живой!!! И сколько Олена его ни ругала, сколько ни гоняла, он всегда умел улучить мгновение, и вот, он уже лежит под одеялом в кукольной кроватке, а несчастная курносенькая блондинка Света валяется рядом на полу. Взрослые смеялись, но Олене было не до смеха. Однако поделать она ничего не могла и в один прекрасный день вынула кроватку из ниши и подняла ее на тумбу для белья.
       Тяпа часто перехватывал у Олены пальму первенства. Когда Олена пошла в школу, в первый же день ее рождения домой пригласили весь класс. И почти все дети провели его, гоняясь по квартире за Тяпой на четвереньках.
       Но однажды пришлось потесниться и Тяпе.
      Это произошло после грозы, когда Таня принесла в дом побитых дождем воробьев и одного голубка с необыкновенно длинным клювом.
      
      
      
      
      Носик
      
      
      Воробьи быстро оправились, и их отпустили на волю. А вот, голубок с подбитым крылом задержался. Таня скрепила крыло белым лоскутом и посадила голубка в большую сетчатую корзину из нержавейки для яиц. Ее пришлось подвесить, так как, если она не была заполнена чем-то до краев, верхний круг, к которому и крепилась железная сетка, падал на дно, то есть, пустая корзина раздвигалась вверх и вниз, как гармошка, и превращалась в корзину, только если ее держали за ручки. А в подвешенном состоянии получилась неплохая клетка для птицы.
      Для Тяпы появление нового жильца стало настоящим потрясением. Он, что называется, потерял покой и сон. Лаял на голубка, которого сразу же окрестили Носиком, метался по кухне, подпрыгивал вверх, но достать не мог. Корзина висела высоко.
      Таня кормила Носика и иногда выпускала его погулять по кухне, предварительно закрыв дверь, чтобы Тяпа не мог до него добраться.
       Тяпа так переволновался из-за Носика, что забыл даже про Свету и ее кроватку, и Олена вновь переставила кроватку в нишу.
       Но рано или поздно крыло заживает. И вот, настал день, когда Носика решили выпустить. Это был торжественный момент. Вся семья собралась на кухне. Окно открыли и Носика пересадили из корзины на металлический отлив, он долго семенил по отливу, как бы не желая расставаться, наконец, дедушка взмахнул рукой, и Носик вылетел в мир и устремился в небо.
       Какого же было всеобщее удивление, когда на следующий день все снова увидели за окном Носика. Бабушка насыпала ему пшенной крупы, и Носик с упоением тюкал клювом по отливу.
      Так и повелось. Каждый день Носик прилетал на отлив, ему насыпали крупу, и какое-то время он проводил, сидя за двойными оконными рамами.
      Однажды Олена вошла в кухню и вскрикнула - она увидела Носика, важно вышагивающего по полу. За ней в кухню ворвался Тяпа, неистово лая, и Носик вспорхнул на форточку, но улетать не собирался. Тяпа разрывался от эмоций, а Носик спокойно сидел и чистил перышки.
      Иногда Носик даже гулял с Оленой во дворе - семенил неподалеку по земле, поклевывая что-то в траве, и теперь все знали: у них - свой ручной голубок. Хотя Носик был обыкновенным сизым голубем, было в нем что-то особенное, и не только его необычайный клюв. Он вел себя так, будто все понимал и всех узнавал. И все во дворе его полюбили.
       Но однажды он пропал. Напрасно ждали его каждый день, как он заскребет лапками по металлическому отливу. Он не прилетал. А через неделю прилетел - со спутанными ножками. Кому же понадобилось его ловить!
      Ножки ему распутали, какое-то время он еще прилетал, и, казалось, ничто уже не изменит сложившегося порядка вещей.
      Но потом снова пропал.
      И уже навсегда.
      Дворничиха Фрося сказала, что его выследили. Кто-то позавидовал этой семье. Ведь у них был свой собственный ручной голубок..."
      
      
      29 июля 2020 г.
      _________________________________________________
      
      *из "Дуинских элегий" Рильке в моем переводе. Элегия Третья.
      http://lit.lib.ru/editors/s/slobodkina_o/thirdelegydoc.shtml
      
      
      
      Помилуй мя
      
      
      Дворничиха Фрося была татаркой. Когда она встречала во дворе Олену, она неизменно произносила: "Драстуте, Оленочке"!
      Олена очень любила смотреть, как работает Фрося, особенно зимой. Фрося колола толстый цветной лед, и Олена созерцала ледяные геометрические фигуры - как они откалываются от общего большого куска. Это было сродни волшебству. Но когда Олена просила Фросю дать и ей поколоть, Фрося мотала головой, и тяжелый лом оставался у нее в руках. Но однажды Фрося дала слабину, и Олена заполучила Фросин лом.
      Однако она едва смогла его поднять и поставить на лед, не то что стукнуть. И у нее сразу заныло внизу живота...
      "Нельзя было поднимать! - возмущенно воскликнула мама. - Мы не знаем своих сил".
      "Мы не знаем своих сил". Олена потом часто вспоминала эти слова...
      Много лет спустя их подтвердил один известный священник. Во время проповеди на Страстной неделе он, обратившись к прихожанам, сказал: "Вот, спросить вас, и вы все скажете, что пошли бы за Господом на Голгофу. Но вы даже представить себе не можете, что это было. В тот день вокруг Него сосредоточились все силы зла. Даже Святой Петр не смог. Святой Петр... А вы думаете, что смогли бы! Поэтому единственное, что мы можем, это только произнести два слова. Только два слова: "Помилуй мя"...
      
      
      30 июля 2020
      
      
      Принцесса
      
      
      http://lit.lib.ru/editors/s/slobodkina_o/princessdoc.shtml
      
      
      
      
      Наш двор
      
      
      Вообще девчонки у нас во дворе были вредные. Я уж не говорю о татарке Файке. Она была старше и намного взрослее и сильнее. Когда у Тани родилась Ниночка, и я сидела во дворе с коляской и развешивала на веревке ее пеленки, Файка, проходя мимо, могла бросить: "Дураков работа любит"! И я только кротко лепетала: "Разве это работа? Разве это работа"?
      На самом деле я до сих пор не знаю, что нужно отвечать на такое. Наверное, ничего. Просто отсекать от себя этих людей. Но в детстве принимаешь всех! И я еще не умела сразу уходить в свои миры.
      Правда, однажды это получилось само собой. Меня спасло образное мышление, и душа не пострадала. В соседнем доме (этих домов, построенных пленными немцами насчитывалось три, три пятиэтажных кирпичных дома, покрытых темно-желтой штукатуркой, а под всеми окнами первого этажа до земли шла такая фактура терракотового цвета - не знаю, как называется, но это - когда накидывают жидкий цемент, и он застывает выпуклыми кругляшами, как камни на море. Остальные дома были многоэтажными, и все дома стояли кругом и значились под номером 3/1, только разные корпуса, а посреди этого круга возвышалась школа красного кирпича, каких в конце 50-х выросло в Москве немало. Таким образом, первый круг образовывал школьный сад, следующее кольцо - дворы и потом - сами дома. Готовая крепость, защищенная рекой с одной стороны и железной дорогой - с другой).
      Так вот, в соседнем доме, построенном пленными немцами, во 2 корпусе, жил парень по фамилии Кувшинов. Он и его приятели были намного старше нас, девчонок, и не водились с нами.
      Но один эпизод запомнился. Кувшинов и еще два взрослых парня - у нашего подъезда, где мы всегда прыгали в классики и играли в штандер, и Кувшинов мне говорит: "Девочка, ты что, чокнутая"? У меня перед мысленным взором сразу возникли две рюмочки и - чок! друг с другом. Вся энергия ушла на рассматривание образа, так что обидеться я не успела. К тому же я еще была слишком мала и не понимала значения этого выражения, но, конечно, почувствовала, что это, наверное, неприятное.
      Потом я часто сталкивалась с тем, что обыватели считают всех ярких и талантливых людей сумасшедшими. Но лучше быть творческим "сумасшедшим", чем угрюмым серым обывателем.
      Также удивило меня и выражение "валять дурака". Я спросила дедушку, что это значит, и он ответил с улыбкой: "Ну, взять так дурака и в песочке повалять".
      Откровенно говоря, хотя мы с дедушкой очень любили друг друга, такие шутки не ложились мне на сердце, мне не нравилось, когда взрослые принимали меня не всерьез. В основном, в этом ключе отличались Таня и ее подруги - эти просто открыто ерничали. Но, повторяю, я не страдала, даже не знаю почему. Я в детстве ощущала очень мощную духовную защиту.
      Несколько лет назад я проходила нашим двором к метро и увидела маленькую девочку, она что-то строила из земли и песка. Я никогда не видела такого сосредоточенного созидания, и, словно пирамида из стекла, ограждал ее от внешних невзгод Ангельский покров. Ее мама сидела поблизости и, увидев меня боковым зрением, сначала насторожилась, но, поняв, что это неопасно, успокоилась. То есть надёга была двойная - Небесная и мамина.
      Я выросла, и Кувшинов частенько засматривался на меня - бабушка не преминула мне об этом сообщить. Сама бы я и не заметила. Однако ему настолько ничего не светило. И не то, что - что-то, там, такое, а даже просто поговорить. Течение жизни многое меняет. Я не знаю, кем он стал.
      А вот Файка... Файка дружила с Ленкой Курочкиной и Надей Казновой, "туалетными принцессами", и они ее любили ("Такая простая, смешная, веселая"), а в соседнем, 4-ом, подъезде нашего дома еще жила Лариса Клюкина.
      Однажды, когда мы играли в мяч, Лариса, кинув мне мяч, крикнула: "Слободкина - это значит слабая". У меня тут же ослабели руки и ноги, и опять я не знала, что ответить.
      А дома маме сказала: "А Клюкина это значит клюква". Мама засмеялась и ответила: "Не клюква, клюка. Знаешь, клюка, палка, с которой ходит баба Яга. А Слободкина значит свободная. Слободка - свободное поселение".
      Конечно, "все это - такая ерунда", как справедливо заметила мама. Но что в самом деле за жизнь! Что ни начнешь, - сопротивление. Куда ни ступишь, - подстава. Союзников найти трудно - никакой поддержки. Зачем это нужно! Бог весть...
      Однако самое большое потрясение ждало меня в младших классах школы. В нашем доме, во 2-ом подъезде, жила Катя П. Семья ее была единственно более или менее не из рабочей среды. Папа - инженер, мама - манекенщица. Моя мама, разумеется, насмешливо относилась к профессии Катиной мамы.
      Но мне Катя нравилась. Я хотела с ней дружить. К тому же, когда мы пошли в школу, мы оказались в одном классе. Катя неплохо училась и еще занималась музыкой, но не так серьезно, как я, и фигурным катанием. Сильно загружена была.
      Ее мама рассказывала моей, как Катя падает вечером на диван и восклицает: "Мама! Я больше не могу"! Наверное, Катю доканывало фигурное катание. Я такого состояния не знала. Все шло своим чередом и в размеренном ритме. Завтрак, школа, обед, уроки, каток или музыкалка, ужин, вечером - книги, да и мама уже приходила с работы. В выходные - на машине в лес с дедушкой всей семьей. Лыжи, мороз, заснеженные сосны, ели, крепкий горячий чай из термоса. Или к родителям папы - бабе Ирине и деду Марку в Уланский. Еще баба Ирина брала меня с собой в Тулу, где по совместительству работал дед Марк. Меня так поразила картинная галерея Тулы. Какая красивая жизнь изображалась на картинах! Почему же у нас все так безобразно! Папа возил меня и в Красную поляну, но это почему-то ускользнуло из памяти. Зато очень хорошо запомнилась комната бабушки и дедушки - у них на стене висел бесподобный Дагестанский молельный коврик ручной работы (теперь он живет у меня). И очень понравилась их соседка - красивая и спокойная молодая девушка.
      А вот, учеба в нашей гегемоно-криминальной школе, конечно, протекала болотно-тоскливо, мягко выражаясь, но надо признать, что и 17 спец., куда я перешла в 9-ый класс, и Ин.яз мне вспоминать не хочется. (Хотя, заметим в скобках, в итоге Ин. Яз, конечно, заложил неплохую базу для дальнейшей работы, и с самого начала моей переводческой карьеры все иностранцы интересовались, долго ли я прожила в англо-язычной стране, а я, как Вы понимаете, не могла там жить в Советское время - мы были отрезаны от мира Железным занавесом, и тогда меня начинали подозревать в сотрудничестве с КГБ - ведь только там могли так хорошо научить! Хотя в меня многое вложили и мои частные учителя - известная в то время в Москве Нина Самойловна Головкова, преподаватель престижной английской спец. школы, кажется, потом она еще и в Физ. Тех'е преподавала, и все о ней очень хорошо отзывались. Она жила в районе Нового Арбата, на улице Воровского, а потом переехала к нам, и жила во 2 подъезде. С ней же занимался и мой брат. Его английский - исключительно заслуга Нины Самойловны. И хотя со мной она прозанималась всего одно лето перед переходом в 17 спец, произношение я взяла от нее. И Ирина Иосифовна Левина, грамматист с переводческого факультета, - она поставила и отточила грамматику) Из всей учебы я любила только Прокофьевскую музыкалку, особенно мою учительницу по специальности, i.e. фортепиано, - Галину Львовну Стернину (ее муж, по фамилии Беленький, был второй, если не ошибаюсь, скрипкой в Светлановском оркестре, а дочка, Леночка Беленькая, - пианисткой). Высшие курсы переводчиков тоже, вроде, оставили приятное впечатление, но у меня накопилась неудовлетворенность - чего-то глобально не хватило. Короче говоря, учеба давалась мне легко, даже очень, а вот сама жизнь... "Оля! Тебе будет очень трудно в жизни"! - крикнул один мальчик, когда мы играли в штандер. Не знаю, что он хотел этим сказать - я не встречала ни одного человека, которому было бы в жизни легко.
      Однако вернемся к Кате П. Мне часто приходилось ждать ее во дворе, пока она помоет, например, посуду. Катя жила на первом этаже и показывала мне через окно на пальцах, сколько еще тарелок ей предстоит одолеть. Со временем я поняла - никого ждать не надо. Идти своим путем. Но в детстве... Короче, я ждала.
      И вот, что случилось однажды. Я заболела. Один раз Катя меня навестила и сказала, что они делают стен. газету. Вернувшись в школу, я увидела большие изменения. На переменке Катя теперь ходила под ручку с Машей Борисовой, а мне только таинственно улыбалась издалека. Стен. газета красовалась на стене. Катя с Машей стали закадычными подружками, а я получилась ни при чем.
      "Ну, зачем так переживать"! - воскликнула бабушка, видя, как мне тяжело. Конечно, милая бабушка, ты была права. Очень скоро я поняла, что Катя вообще не стоит моего внимания. И вот почему.
      К нам в класс пришла девочка Неля. Она приехала из Венгрии, где работали ее родители, и Катя мгновенно переметнулась от Маши к Неле, бросив мимоходом, как мне передали: "Неля жила в Венгрии, а мой папа был в Болгарии. Нам есть о чем поговорить"...
      "А ты бы ей сказала: "А мой дедушка был в командировке в Канаде и в Англии"! - парировала с сердцем бабушка. Но мне уже не хотелось ничего говорить. Катя перестала для меня существовать. И не из-за того даже, что она, бросив меня, задружилась с неинтересной Машей Борисовой, а потом ушла к Неле. А потому, что она упала на "заграницу", а значит, для нее был важен не человек, а антураж. Неля же в свою очередь, никого не предавая, гораздо больше дружила с Лелей (девочкой с редким именем Луиза) из дома 2/1, который слегка выбивался из нашего круга домов, но все же тоже его держал. Неля и Леля - забавно. Неля была отличница, причем, круглая и тоже училась в Прокофевской. Наша учительница начальных классов, Ираида Ивановна Красинская, всегда ставила ее в пример двоечнику Толе Ерошкину. "Она сидит! Музыкой занимается"! И Толя, сделав страшные глаза, начинал играть на невидимой скрипке и так увлекался, что урок проходил мимо. Ираиду Ивановну я любила - была ей благодарная за то, что она научила меня читать и писать. Ерошкин потом спился, девчонки из нашего класса встречали его у ларьков метро. "Дай рубль"!
      А с Лелей мы оказались в одной группе по сольфеджио и муз. литературе в Прокофьевской, когда я перешла туда в 5 класс из 25 муз. школы в Докучаевом переулке.
      Вскоре Катина семья переехала...Кажется, они получили отельную квартиру - ведь они жили в коммуналке, втроем в одной комнате, правда, достаточно большой. С тех пор ее никто не видел. В Интернете я ее не нашла, значит, ничего замечательного она в жизни не сделала.
      Несколько лет назад меня пригласил в ресторан Ararat Park Hyatt американец, знакомый моих Нью-Йоркских друзей, приехавший в Москву. У него оказалась такая же фамилия, как у Кати. И я вспомнила о ней.
      Файка, кажется, тоже переехала. По всяком случае, исчезла из моего поля зрения.
      С Лелей мы еще учились в 17 спец., только в разных классах. Жизнь у нее не сложилась - ни профессиональная, ни личная, но дочку она вырастила. Потом мы еще пообщались в начале 90-х, однако это - уже другая история. А у Нели, вроде бы, все шло хорошо. Но они тоже переехали, и больше мы не знались. Только Леля как-то рассказала, что у Нели - муж, ребенок и диссертация. Полный джентльменский набор. Как-то на одноклассниках ко мне пожаловал некто Петр Сидоров и передал привет от Нели. Как объяснили другие девчонки из нашего класса, это и была Неля. Девчонки... хм. Там тогда уже катилось к пятидесяти...
      Короче говоря, дружбы с девчонками из нашего двора у меня не получилась.
      "А Вы хотите, чтобы Вас любили женщины"? - ехидно спросила одна литераторша. Я засмеялась. Но если серьезно, я бы ответила: "Да"! Когда любят мужчины, это - ничего особенного. Они же ищут удовольствия для себя. А вот, если любят женщины, это - уже кое-что. Им же в сущности ничего от тебя не надо... Только радость общения.
      
      
      
      30 июля 2020
      
      
      
      Стадион
      
      
      http://lit.lib.ru/editors/s/slobodkina_o/stadiumdoc.shtml
      
      

  • © Copyright Слободкина Ольга (olga_slobodkina@mail.ru)
  • Обновлено: 01/08/2020. 27k. Статистика.
  • Рассказ: Проза

  • Связаться с программистом сайта.