Аннотация: Историческая повесть для детей, в которой перед современным читателем оживут древнегреческие мифы, он увидит мир глазами ребенка далекого прошлого и познакомится с героем Троянской войны Одиссеем
Ираклий - брат кентавра
Я очень люблю смотреть на море. Особенно с высокой горы. Тогда видно, как далеко оно простирается. Сверху оно кажется большим зверем, припавшим пастью к небольшой бухте, а лапами обнимающим наш маленький остров. Иногда зверь приходит в ярость, шерсть встает у него дыбом, и он рычит яростно и громко.
Но я, Ираклий его не боюсь, ведь не зря меня назвали Ираклием. Мое имя значит прославленный Герой. Гера - не просто богиня, а жена самого Зевса. А меня назвали в честь самого мощного воина - Геракла, прославленного этой богиней. Так разве могу я опозорить это имя? И чего-то бояться? Мы, эллины, вообще ничего не боимся.
Когда-нибудь я сяду на корабль, как мой дядя Одиссей и отправлюсь в большое путешествие. Но пока мне исполнилось девять лет, и я только два года, как получил разрешение покинуть гинекей. Это женская часть большого дома моего дяди Одиссея. Теперь я смело могу находиться на мужской половине - андроне. Не скажу, чтоб я очень тяготился своим пребыванием в гинекее. Женщины там были вечно заняты рукоделием и маленькими детьми, поэтому мы, те, которые постарше, часто выбирались из дома и могли гулять по всему острову и даже появляться на мужской половине без особого волнения, нас никто там не замечал и не подсчитывал точно, сколько нам лет. Главное было, не мозолить глаза.
Вот мы с Леонидом этим и пользовались. Леонид - мой единоутробный брат. У нас одна мать, но разные отцы. Я ему страшно завидую, ведь его отец не человек, а кентавр. Представляю, как вы все удивились! Я и сам поначалу удивлялся. Ну, не часто же такое встретишь, хотя, если послушать аэдов (1), то у нас в Элладе в каждом лесу можно встретить наяд, дриад, сатиров... Я, правда, ни разу никого подобного этим созданиям не встречал. Наверное, они прячутся глубоко в чащах, подальше от любопытных глаз. Но у меня все впереди, я их еще увижу. Мне уже повезло, раз я встретил живого кентавра.
Я поначалу не очень верил Леониду, сказать-то можно всякое. Тем более, что подтверждений этому я не видел. Посудите сами. Кто такой кентавр? Это наполовину лошадь, наполовину человек. А Леонид лошадь только лицом напоминает, оно у него такое же длинное и костистое. И нос - длинный, широкий и приплюснутый с большими ноздрями. Ну, и волосы, как грива - длинные и жесткие.
Рядом с ним я выгляжу совсем невзразным. Цвет волос я унаследовал от отца, а они у него светлые и мягкие, с рыжинкой, как у дяди Одиссея, не скажу, что мне это нравится, но тут ничего не поделаешь - фамильная черта. И хоть бы от дяди унаследовал его физические данные, так нет, уродился в отца, хилого и невзрачного, маленького и щуплого, с почти бесцветными серыми глазами!
То ли дело Леонид - высокий и мускулистый, как конь. Но для родства с кентавром этого все же мало. Нет у него ни копыт, ни четырех ног, ни хвоста... Я, конечно, очень надеялся найти у него хотя бы хвост, поэтому все время приглядывался к нему сзади. Все надеялся, что там прорастет такой же жесткий, как его грива, тьфу, волосы, хвост. Но не тут-то было. Леонид заметил мои манипуляции и надавал мне тумаков. Сказал, что если еще раз заметит, как я пытаюсь заглянуть ему под тунику, то вообще мне голову оторвет.
Поэтому до сегодняшнего дня в вопросе его происхождения приходилось верить ему на слово. Леонид говорит, что его мать была женой кентавра до того, как мой отец ее украл где-то в Лаконии и привез вместе с малышом сюда, на Итаку. А через год родился и я. Я люблю Леонида, такому брату каждый бы позавидовал, с ним не страшно. Еще бы, он сильный, очень сильный. Поэтому я думаю, что он не врет, и его отец, действительно, кентавр.
И вот сегодня я окончательно убедился в том, что Леонид - сын кентавра. Я своими глазами увидел, что у него, наконец-то, вырос конский хвост. И, главное, так быстро! За одну ночь! Это ли не чудо? Конечно, Леонид спрятал его под туникой, но разве можно скрыть такую роскошь? Хвост победно свисал сзади, ниже края туники. Такой же жесткий и черный, как волосы моего брата! Я гордился им, как никогда. Не удержав восторга, я пощупал хвост и тихо сказал ему на ухо: "Теперь ты - настоящий кентавр!"
Леонид притворился, что ничего не понял, даже глаза вытаращил удивленно. И я понял, он хочет сохранить это в тайне. "Не бойся, я никому не скажу, это будет наша тайна! Только не отрезай его, он такой красивый!"
-Ты это о чем, малявка? - нахмурил мохнатые брови Леонид. - Чего я не должен отрезать?
И тут нас прервали. Уже давно в глубине дворца нарастал какой-то шум, который внезапно вылился наружу. Двери распахнулись, и оттуда выскочил разъяренный дядя Одиссей с багровым от гнева лицом, сморщенным, как печеное яблоко. Его рыжие с проседью волосы стояли дыбом. Разинутый в крике рот напоминал вход в пещеру Нимф (2). Мне вдруг показалось, что если заглянуть туда, то можно увидеть все, что дядя съел поутру.
-Кто? - вопил дядя, потрясая медным шлемом. Кто посмел изуродовать его? Кто этот трус, который не посмел бы сразиться со мной в бою, но отомстил мне тайно?
И тут я увидел, что шлем лишился своего главного украшения - султана из конского хвоста, похищенного каким-то злодеем. Мой взгляд переместился за спину Леонида. Теперь до меня дошло - из-за края его туники высовывался вовсе не хвост кентавра.
На порог вышел мой двоюродный брат Телемах и начал успокаивать своего отца. Наконец, ему удалось уговорить дядю, и они вернулись в дом.
-Ты должен вернуть хвост, - уныло сказал я Леониду. - Подбрось его, чтобы никто не заметил, что это ты пытался его украсть. Иначе, тебе достанется. Да и зачем он тебе?
Леонид тяжело вздохнул. Его лицо напряглось, как будто он решал тяжелую задачу. Глаза были наполовину скрыты нахмуренными бровями-гусеницами, словно он боялся выдать свои потаенные мысли.
-Ладно, - процедил он. - Скажу тебе. Я сделал себе шлем. Хотел сделать такой же, как тот, что Одиссей подарил Телемаху в прошлом году - из кабаньих клыков(3). Но для этого нужно было бы убить 12 здоровенных кабанов. Мне это сейчас не под силу. Вот я и выстругал клыки из дерева. Получилось очень похоже на шлем твоего дяди. Я его изнутри также выложил войлоком. А потом решил, что нужно сделать шлем более воинственным, что ли. Ну, похожим на настоящий. А медный шлем Одиссея с этим хвостом только пылился в чулане. Вот я и подумал, что никто не заметит. И, как назло, приспичило Одиссею сделать сыночку подарок именно сегодня! А скажи - зачем Телемаху сейчас шлем? У него уже есть из клыков кабана, зачем этот? В поход он не собирается, да и войны подходящей нет. Даже не знаю, стоит ли возвращать?
Лицо Леонида приобрело знакомый мне упрямый вид. Он искоса посмотрел на меня. Передо мной встала трудная задача. И я с блеском ее решил!
- Не отдавай! Дядя найдет, где взять другой конский хвост. Пойдем, ты покажешь мне свой шлем!
По тому, как радостно сверкнули глаза Леонида под густыми бровями, я понял, что нашел правильное решение!
Глава 2
С того самого дня, как Леонид украл конский хвост, мы с ним стали очень часто проводить время вместе. Он сделал мне такой же шлем, какой был у него. Правда, без хвоста, но это не было для меня таким уж важным. Главное, что помимо шлема, Леонид сделал мне такой же щит, как и себе. Теперь, убежав из дома в горы, где нас никто не видел, мы сражались на деревянных мечах и воображали себя по очереди, то Гектором и Ахиллом, то Диомедом и Энеем (4), то еще кем-нибудь, ведь, благодаря странствующим аэдам, мы знали много имен героев Троянской войны.
Сегодня мы поругались. Я уже давно замечал, что в наших играх Леонид всегда выбирает себе имя победителя. Например, вчера он был Ахиллом, а я Гектором, и он меня "убил". А потом таскал мое тело по поляне за ноги, ну, издевался "посмертно". И это уже в который раз! Какое-то время я терпел, но всему приходит конец! Мое терпение лопнуло, и вот как это произошло. День был особенно жарким, что возможно, и поспособствовало нашей размолвке.
В воздухе стояло какое-то марево. Оглушительно трещали стрекозы, так, что у меня даже уши стало закладывать. Я не к месту вспомнил поверье, что стрекозы могут "зашивать" непослушным детям рот, уши и глаза. Не то, чтобы я испугался этого, но все же решил найти более прохладное и спокойное местечко. Вот я и предложил Леониду пойти к морю искупаться, куда-нибудь подальше от дома.
Вскоре мы нашли довольно уютную бухточку и долго плескались в разогретой на солнце соленой воде. А потом уже на берегу решили заняться воинской подготовкой - так Леонид называл наши "бои". И что бы вы подумали? Он сказал, что нам надо разнообразить наши сражения. Поэтому сегодня я буду Аяксом, а он будет изображать Афину, которая наслала на этого троянца безумие, после чего он набросился на скот и перерезал его, а когда безумие отступило, то он покончил жизнь самоубийством, заколовшись мечом!
Я страшно обиделся и отказался изображать сумасшедшего Аякса. Вместо этого, я напал на "Афину" и стал колошматить своим мечом по его деревянному щиту.
-Это неправильно! - кричал Леонид, не ожидавший такого нападения, поэтому не сразу собравшийся с силами. - Ты должен не на меня нападать, а на скот. Вон, видишь, там, на холме пасутся овцы, беги к ним и расправься с этим стадом!
-Ага, как же! Гонишь меня на самый солнцепек! Я пока всех овец "зарежу", стану мокрым от пота, как будто из моря вылез. Иди сам! Я назначаю сегодня тебя Аяксом.
Леонид ничего не ответил, только постарался достать меня своим мечом. И ему это удалось! Дождавшись, когда я ослабею, он угрем проскользнул за мою спину и рубанул мечом со всей силы пониже моей спины. Я прямо взвыл от боли.
-Нечестно! Больше не буду с тобой играть! - я чуть не плакал, и от этого чувствовал себя еще хуже. Нельзя, нельзя показывать, что тебе больно. "Ты же мужчина, воин, плачут только женщины", - так нас учили старшие. Я отвернулся, чтобы скрыть выступившие слезы и тут же задохнулся от изумления.
Из-за скал вдруг появился один корабль, а за ним другой...
-Бежим! - закричал Леонид. - Надо предупредить народ. Это наверняка пираты.
Мы помчались в сторону холма. Заодно, стали гнать овец в сторону дома. Не хотелось, чтобы они достались врагам. С моря нас заметили. Нам вдогонку посыпались стрелы. Одна из них даже угодила мне в верхушку деревянного шлема, но пробила его не до конца. А вот Леониду досталось больше, стрела угодила ему в плечо.
Вскоре, мы убежали достаточно далеко, чтобы нас можно было достать стрелами. Однако, мы понимали, что нужно бежать еще быстрее, чтобы успеть вовремя предупредить о набеге на остров. Впереди мы заметили повозку с дядюшкой Дионисом.
-Эй, подожди нас, - закричали мы, и он притормозил. Мы запрыгнули в повозку и Леонид, выхватив вожжи из рук старика, начал понукать лошадь, которая, учуяв сильную руку, приобрела неожиданную резвость.
-Да что случилось? - удивленно спросил нас старик. Тут он заметил стрелу, точащую из плеча Леонида. - Это кто ж тебя так парень? А у тебя, Ираклий, из башки что торчит? Э, да это тоже стрела. Похоже, на вас напали.
-Нет времени долго объяснять, - дрожащим от страха голосом произнес я. - Мы увидели, как в бухте, недалеко от этого холма, высаживаются два корабля пиратов. Они нас тоже заметили, послали вслед стрелы, но, к счастью, мы успели убежать. Нужно предупредить дядю Одиссея.
Старик стал голосом понукать лошадь, которая скакала теперь так, как будто боролась за первый приз в Олимпийских играх. Нам повезло, что она не сдохла по дороге от такого забега. Дядя Одиссей как раз вышел во двор, когда туда влетела наша повозка. Надо отдать ему должное. Он сумел выслушать наши сбивчивые показания, не перебивая, быстро отдал какие-то приказы, и вскоре довольно большое войско отправилось сражаться с пиратами. Впереди на повозке, запряженной своими любимыми конями, стояли дядя Одиссей и Телемах, который выступал его возничим.
Мы тоже хотели присоединиться к этому войску, но нас отправили в дом, где Леониду перевязали плечо, вытащив стрелу. Ему же достались восхищенные охи и вздохи всей женской половины. А меня даже и не заметили. А ведь если бы не мой деревянный шлем, то им вообще пришлось бы меня горько оплакивать, посыпая голову пеплом. Но об этом никто и не подумал!
Глава 3
Это случилось на следующий день после того, как дядя Одиссей с Телемахом победили пиратов, напавших на Итаку. Жара по-прежнему стояла такая, что даже ящерицы, любившие погреться на солнышке, попрятались в тени. А поскольку тень, в основном, была в каменных стенах замка, то мы все время натыкались на них.
-Слушай, давай устроим гонки ящериц! - неожиданно предложил мне Леонид. - Каждый из нас поймает по ящерице, а потом мы с тобой устроим гонки этих хвостатых в том узком коридоре, что ведет из гинекея. Посмотрим, чья придет быстрее: твоя, или моя.
Я задумался. Идея мне понравилась. Вот только непонятно было, что получит победитель. Я об этом и сказал брату. Сами понимаете, в любом подобном состязании должен быть материальный интерес. Леонид ухмыльнулся.
-Ладно, будет и приз. Если я проиграю, то отдам тебе свой шлем с конским хвостом. А вот что отдашь мне ты, если проиграешь?
Я опять задумался. По правде, мне нечего было предложить.
-Знаешь, ты мог бы отдать мне ту красивую раковину, что нашел в море, когда мы ныряли.
Я только подивился его коварству. Ведь он же знал, что я собираюсь подарить ее Беренис. Мы с ней вместе выросли. Она дочь какой-то родственницы тети Пенелопы, прибывшей на остров вместе с ней. Здесь эта родственница фактически и выросла, а потом вышла замуж, но муж ее погиб на охоте, а Ксанте (так звали родственницу) вместе с крошечной Беренис перебралась во дворец под крылышко Пенелопы.
Ксанте означает желтая, обычно так называют светловолосых детей. И ей подходит это имя, ее волосы напоминают колосья пшеницы. Такие же волосы и у ее дочери - Беренис. Красивые, золотистые, слегка завивающиеся на висках. Кстати, ее имя обозначает "дарующая победу". Я твердо решил, что когда вырасту - обязательно женюсь на Беренис. Ну и что, что она старше меня на год или два, когда любишь, это не имеет значения. Теперь понимаете, что я не мог вот так просто расстаться с раковиной. Иначе, что бы я подарил своей избраннице?
Недавно, во время празднования Антестерия (5) я собрал в горах для нее целую охапку красивых цветов. Она тогда мне улыбнулась, а на ее розовых щеках появились милые ямочки. С тех пор я иногда приносил ей цветы. Недавно Леонид выследил меня, когда я подарил Беренис белоснежную ароматную розу.
На следующий день он отправился в горы и притащил ей в подарок кролика. А буквально за день до появления пиратов - дикую утку. Его подарки были приняты не менее благосклонно, чем мои цветы. И вот мне повезло! Я нашел красивую раковину. Очистил ее от моллюска. И теперь, когда подарок был готов, он хочет его у меня украсть! Я даже не сомневался, что он все устроит так, что победит его ящерица. Леонид - не только сильный, но и очень хитрый.
-Нет, я не отдам тебе эту раковину! - возмутился я. - У меня есть ячменная лепешка, что испекла утром мама. А еще у меня есть фиги к ней. На лице Леонида тут же отразилась ужасная борьба чревоугодия с любовью к Беренис. Победило чревоугодие. Не удивительно: Леонид все время чувствовал себя голодным. Сколько бы не было еды за столом, ему всегда было мало. Наверное, кентаврам требуется больше пищи, чем обычным людям.
-Хорошо. Давай теперь ловить ящериц, - хмуро проворчал он.
Оказалось, что это не так и просто сделать. Сначала Леониду вроде бы и повезло, он схватил одну из них за хвост, но...она удрала, оставив ему свой хвост на память. Для ящериц это обычное дело, хвост у них потом новый отрастает. Вот бы у нас так отрастали конечности! Потерял ногу или руку на войне - ничего страшного, новая вырастет! Но нет. Боги не дали нам такого преимущества перед ящерицами.
В общем, помучались мы долго, прежде чем поймали двух бегунов для наших Олимпийских гонок.
-Слушай, Ираклий, тут нам нужно их пометить как-то. А то мы их и различить не сможем, - подал разумную мысль Леонид. В итоге, мы пометили мелом, который позаимствовали у гончара(6), ящерицу Леонида.
-Давай дадим нашим красавцам имена, - предложил брат.
Мне понравилась эта идея, я тут же сказал, что назову свою ящерицу Пегасом, как крылатого коня.
-Ха! - усмехнулся Леонид. - А я дам своей ящерке имя Гермеса.
Не скажу, что я удивился этому выбору. Гермес - посланник богов, он вроде бы все время у них на побегушках. Но о своих интересах никогда не забывает. Он - покровитель воров и хитрецов, пастухов и путников, бог торговли и счастливого случая. Самые занимательные и захватывающие истории именно о нем. Ну, вы, конечно помните, что он украл у владыки морей Посейдона его трезубец, у бога войны Ареса - меч, а у Аполлона - лук и стрелы. И даже у своего отца - грозного Зевса украл его скипетр. А ведь он тогда был совсем ребенком! Именно такой бог и мог впечатлить моего странного брата!
Придумав имена нашим скакунам, мы еще долго решали вопрос, как сделать, чтобы ящерицы бежали по коридору, а не лезли на стены. Это же их любимое занятие, по своему характеру они, скорее, скалолазы, а не пешеходы. Мы решили, во-первых, сократить им расстояние для бега, а во-вторых взять две длинные ветки и все время махать ими вдоль каждой из стен, чтоб у них не было соблазна вскарабкаться наверх. Догадайтесь, кто должен был ветками без устали махать? Правильно, я! Леонид сослался на то, что у него болит плечо, пораженное стрелой, поэтому махать ветками ему будет трудно. Вот хитрец! Ведь стрела только кожу ему проткнула! Но что делать, пришлось согласиться. Мы притащили ветки, предварительно завязав ящериц в подол туник, чтоб они не убежали.
В общем, все оказалось сложнее, чем мы думали. Наконец, мы были готовы к соревнованию, наши ящерицы тоже рвались в бой. Призы мы поставили рядом по обе стороны и заняли позиции. Я приготовился махать ветками, а Леонид в это время выпустил наших гончих.
Сначала мне показалось, что я выиграю, благодаря своему Пегасу. Он сразу же вырвался вперед. А вот Гермес помчался вверх, наверное, хотел получить приказ свыше, от самого Зевса. Но я его смахнул веткой вниз, и он, к моему сожалению, отлетел вперед, опередив на голову моего Пегаса. Но мой малыш не сдавался, он тут же сравнял шансы и приготовился вырваться вперед.
И все бы у нас получилось, если бы не дядя Одиссей. В самый решающий момент он вышел из-за угла, направляясь в гинекей.
Ящерицы бросились ему прямо в ноги. Герой Эллады споткнулся и упал, рыбкой пролетев вперед нам навстречу. Так что, по справедливости, эту гонку выиграл дядя Одиссей. Во всяком случае, он преодолел все расстояние гораздо быстрее наших ящериц. Моя рука, не удержала ветки, и они рухнули на его голову, украсив его чело наподобие лаврового венка.
-Бежим! - хриплым от страха голосом прокаркал я на ухо Леониду.
-Как ты думаешь, он нас узнал? - спросил я брата. Тот по привычке пошевелил бровями-гусеницами прежде, чем ответить.
-Поживем-увидим! - наконец, выдавил он.
Глава 4
Сегодня я отправился с утра пораньше в гинекей. Конечно, мне хотелось увидеть маму, которая всегда могла угостить меня вкусной лепешкой, но еще больше мне хотелось увидеть Беренис. Я должен был подарить ей раковину, пока Леонид не выманил ее у меня. Беренис очень обрадовалась моему подношению. К сожалению, встреча наша продлилась недолго. Ксанта тут же заставила девочку засесть за ткацкий станок, а меня прогнала с женской половины. Ну, я и отправился в обратный путь, заглядывая в разные помещения в поисках мамы.
Хотите узнать, как устроен гинекей во дворце Одиссея? Я вам расскажу! Здесь несколько комнат, гораздо больше, чем в обычном доме. Ведь, обычно бывает как? - Спальня мужа и жены, комната, где проводит время и живет женская прислуга, комната, где живут дочери. Выход в сад. Но у нас во дворце живет не только прислуга, поэтому здесь гораздо больше комнат: комната, где находится дальняя родственница Пенелопы Ксанта и ее дочь Беренис. Сюда примыкает и спальня моей матери и отца. Она немного в стороне от остальных комнат. Сейчас там живет только мама, отец по просьбе Одиссея вот уже почти год находится на Кефалинии, хотя и приезжает иногда на неделю или две. Из спальни родителей можно попасть в коридор. Мама все время проводит на женской половине, там есть одна большая комната, где собираются все женщины, чтобы заняться рукоделием. На женской половине находится также кухня.
Надо сказать, что гинекей - это царство женщин. Мужчинам туда после 7 лет путь заказан. Ну, конечно же, не сразу после 7. Я вот довольно щуплый, поэтому никто особо и не задумывается, сколько мне лет. Иное дело, Леонид - он старше меня почти на 2 года, к тому же он довольно крепкий и сильный, поэтому его туда и не пускают.
Попав в гинекей, я каждый раз мечтаю заглянуть в спальню Одиссея и Пенелопы. Но пока мне это не удавалось. Все время кто-то мешал. А ведь там стоит то самое загадочное ложе, о котором рассказывают аэды. Правда, после их рассказов это уже ни для кого не секрет. А если вы не знаете, то я расскажу. Дядя Одиссей, когда вернулся через двадцать лет после Троянской войны и своих странствий, очень изменился. Он ведь вынужден был оставить Пенелопу и отправиться на войну совсем молодым.
А тетя Пенелопа за это время уже вообще забыла, как он выглядел. Привыкла потихоньку к своему положению. Она хоть и находилась в гинекее, но фактически была царицей, жила, как хотела. В общем, все ее устраивало. Но тут случилась большая напасть. Как саранча налетели женихи. Не думаю, что их привлекла красота тетушки. К этому времени она уже растеряла часть своей прелести.
Я, правда, когда ее вижу, думаю, что она ее и не имела никогда. Возможно, она была симпатичной. Но со временем превратилась в обычную старую женщину. Ну, я бы в такую не влюбился, да и Леонид тоже. Мы с ним об этом как-то говорили. Так что, мое мнение подкреплено еще одним экспертом. А женихи, меж тем, твердили о своей любви и желании непременно жениться. Тут стоило задуматься, не в корысти ли дело? И тетушка стала размышлять, как их остановить. Ей вообще нравилось быть самой себе хозяйкой. Пока она думала, стадо женихов выросло еще больше.
Несметное количество соискателей ее руки засело в нашем дворце. И каждый из них настаивал, чтобы Пенелопа на ком-то из них остановила свой выбор. Тетушка не знала, как от них избавиться, но потом придумала одну хитрость. Она стала ткать покрывало, говорила, что это саван для отца Одиссея Лаэрта, и, что когда она завершит свой труд, тогда и сделает выбор. День напролет ткет, а ночью распускает. Неглупая тетка у меня оказалась!
Женихи ждали долго, а потом стали наглеть, все тут от них много чего натерпелись. Они ели и пили за наш счет! Еще немного и они разорили бы всю Итаку. И тут вернулся Одиссей, переодетый нищим. Никто его, конечно, в этих обносках, кроме старой собаки и не узнал. Женихи стали над ним смеяться. А он взял в руки лук, который никто их них не смог разогнуть, натянул тетиву, да и давай по ним стрелы метать. И Телемах ему помогал тоже. Малый он простой, сразу же поверил в россказни нищего, что это его папа. В общем, с женихами расправились. Вроде бы пришел конец бедам Одиссея.
Но тут новое препятствие. Пенелопа никак не желала признавать в нищем старике своего пропавшего 20 лет назад крепкого и бодрого супруга. И вот тут она снова схитрила. Сказала, что повелит слугам принести ложе, которое своими руками сделал Одиссей. Думала, что выведет на чистую воду грязного побирушку, но просчиталась. Это оказался час триумфа моего дяди. Оказывается, он в свое время вырезал это ложе в живом оливковом дереве, а потом, вокруг этого дерева построил дворец. Никто, кроме Пенелопы и не знал, что ложе перенести нельзя, что на самом деле оно в дереве, корни которого протянуты под дворцом. Пришлось ей признать в старичке своего хитроумного супруга. Вот так и состоялось воссоединение дяди Одиссея и тети Пенелопы после стольких лет!
И вот как раз вчера вечером наш рапсод Агапетос (7) снова вечером воспевал эту историю, подыгрывая себе на кифаре. Агапетос у нас во дворце недавно поселился. До него был Фемий, который песнями развлекал женихов Пенилопы, хотя это делал не по своей воле. Его все любили и уважали, но он умер прошлой зимой. А вскоре к нам прибился Агапетос. Вообще-то мне как-то рассказал дядюшка Дионисий, что нашего рапсода в юности звали Акакий, что значит "невинный" или "не злой". Имя, как имя, но для рапсода звучит как-то уж очень по-простецки. Вот он его и сменил на более привлекательное. Агапетос - значит "Любимый". Он стал так себя называть, когда наслушавшись заезжих аэдов, стал сам рассказывать старинные легенды и истории. Чаще всего, посвященные путешествию дяди Одиссея и его возвращению домой. Вот и вчера он завершил вечер этой захватывающей историей.
Теперь понимаете, почему меня все время тянет посмотреть на это ложе. Я вообще-то никогда не видел дядю Одиссея в качестве плотника. Воин, правитель, завсегдатай пирушек - да! А тут целая кровать в стволе дерева! Это, какое же мастерство надо иметь!
Глава 6
Не успел я проникнуть в спальню дяди, как услышал его тяжелую поступь за дверью. Похоже, дядя меня преследует! Не успею я куда-то пойти, как он тоже идет в эту же сторону. Словно подозревает в чем-то. Я заметался по комнате, как крыса. Спрятаться было негде, разве только забраться под ложе. Но я помнил, что оно выстрогано прямо в стволе, так что под ним могли быть только корни, а не свободное пространство. Но вариантов-то не было!
Я подумал, что смогу спрятаться среди корней, если они выступают на поверхность. Я же такой маленький и щуплый. Ну, вдруг... Протискиваясь под ложе, я все больше и больше удивлялся тому, что под ним так просторно. И никаких корней не видно было. Тут было о чем задуматься. Но не сейчас. Я затаился, услышав, как скрипнула дверь. Тяжелые шаги замерли прямо у ложа. Я от страха даже дышать перестал.
В следующую минуту чьи-то сильные руки схватили меня за пятку, которая, оказывается, нахально торчала из-под кровати, и вырвали меня из-под корней, тьфу, из-под ложа. Нос к носу я оказался перед суровым лицом Одиссея.
-Ты что здесь забыл? - грозно спросил он.
И тут меня осенило. Сам того не ожидая, дядя дал мне подсказку.
-Я заметил, как в щель под дверью проскочила ящерица. А тетя Пенелопа их терпеть не может. Вот я и кинулся следом, чтобы выгнать ящерицу.
-Ну, и где же она? - не унимался дядя Одиссей. - Или ты ее съел?
Я прямо вспотел от напряжения, размышляя, куда пропала хвостатая гостья. Вот скажите, зачем дяде Одиссею знать, куда делась эта ящерица. Можно подумать, что это моя тетка Пенелопа исчезла.
-Ха-ха, - выдавил я из себя. - Кто ж ест ящериц? Вы такой смешной, дядя.
-Думаешь? - От его сурового тона у меня прямо мороз по коже прошел. - Что ж, можем вместе посмеяться после твоего ответа на мой вопрос. Куда ж в таком случае исчезла эта гостья?
- Да, сюда, в свою нору, которая в корнях этой оливы! - выпалил я. - Вот я за ней пытался проследить, поэтому под ложе и залез.
И тут дядя Одиссей разразился гомерическим хохотом. Согнувшись от смеха пополам, он рухнул на пол и продолжал там корчиться в конвульсиях.
Я стоял столбом, в изумлении наблюдая за этим чудом.
-Значит, ты под нашим с Пенелопой ложем нашел нору в корнях дерева? - сквозь смех выдавил он.
Я поежился, чувствуя, что что-то идет не так, как полагается. Что такого смешного дядя нашел в моих словах?
-Ну, норы я не нашел. Запутался в корнях, - пробурчал я.
Дядя Одиссей от хохота согнулся пополам и рухнул на пол. Затем он внезапно перестал смеяться и уставился на меня суровым взглядом.
-Нашел, говоришь корни? Покажи мне их! - резко сказал он.
Я почесал себя за ухом. По правде говоря, я вдруг осознал, что никаких корней я не видел. Конечно, они должны были там быть, ведь об этом рассказывали аэды. Я поэтому так уверенно и говорил. Но сейчас я задумался. И тут я вдруг осознал, что не видел не только корней, но и кроны дерева. Ее просто не было. Как же так? Наверное, ее спилили со временем. Кому понравится, если на тебя ночью оливки падать начнут.
Дядя молча ждал ответа. Я начал даже заикаться от страха.
-Не могу их показать, потому что не нашел. Вы очень быстро вошли, я только-только приступил к поискам.
Одиссей продолжал сверлить меня взором. Но постепенно суровость сползла с его загорелого до бронзы лица, а в глазах появилось знакомое лукавство.
-Ох, ты я вижу, плут, мальчик. С чего бы там быть корням? Разве ты где-нибудь видел, чтобы под кроватями росли деревья?
Почувствовав, что дядя больше не сердится на меня, я приободрился и уже без страха рассказал ему историю, услышанную от аэдов.
Одиссей потрепал меня по непослушным кудрям.
-Запомни, Ираклий, нельзя верить всем сказкам, которые рассказывают аэды. Во всех этих историях присутствуют крупицы правды и потоки лжи. Научись отделять одно от другого. Иначе у тебя останется одна дорога - самому стать странствующим аэдом. Или придворным рапсодом, как наш Агапетос.
Глава 7
Наш остров не очень большой. Самое большое строение - это дворец дяди Одиссея на холме. Хотя, после поэтических рассказов Агапетоса и заезжих аэдов о красотах Трои и дворца Приама, я бы наше жилище дворцом не назвал. Просто это очень большой каменный дом в центре большого поселения. Вокруг него куча маленьких каменных домов. Все селение окружено стеной для защиты от нападения. На острове есть еще несколько деревень, представляющих собой скопление маленьких хижин. Вот и все. Горный хребет, кипарисовые и оливковые рощи, поля, засеянные ячменем, огороды с капустой, луком, чечевицей и бобовыми. Маленькие бухты с галечным берегом. Вот и весь остров Итака.
Но совсем рядом есть большой остров Кефалиния. Аэды его называют иногда Самос. Им тоже управляет Одиссей. Сейчас он туда временно направил управляющим моего отца. Хочет со временем сделать там правителем Телемаха. Но сам Одиссей почему-то предпочитает жить на Итаке. Говорят, что основатель острова - Кефал - приходится родственником Одиссею. Вроде бы дедушка нашего царя был сыном Кефала от медведицы. Я, честно говоря, в это не очень-то верю. Ну, вот скажите мне, какому мужчине может понравиться медведица, когда вокруг много красивых девушек? Да и опасно это - жить в одной хижине с диким зверем. Вдруг она захочет ночью покушать, а рядом только Кефал?
Вообще-то об этом Кефале много чего говорят. За свою жизнь он много чего натворил. Аэды разные истории поют. Вот вчера вечером у нас целое сражение из-за этого произошло, в котором главными участниками стали аэды. И это был настоящий кровавый бой. А начиналось все довольно мирно.
Агапетос после ужина, когда на небе уже стали зажигаться звезды, а у обитателей дворца слипаться глаза, вдруг выхватил откуда-то свою кифару и затянул гнусавым голосом песнь о Кефале и его медведице. Мол, и шерсть у нее шелковая, глаза зоркие, а объятия крепкие. Мне даже смешно стало. Промелькнула мысль, что из таких объятий можно и живым не выкарабкаться.
Только он завершил свое выступление, как из-за стола поднялся наш гость - странствующий аэд Милитон. Он с Кефалинии, у нас появился недавно, месяц назад, почти сразу же после появления пиратов, обошел со своими песнями всю Итаку раза три, да и у нас во дворце он был частым гостем. Агапетос невзлюбил его с первой минуты, как увидел, вернее, как услышал. И для этого есть все основания: в отличие от козлиного блеяния нашего рапсода, голос у Милитона нежный и сладостный. Как и его имя, которое обозначает "мед".
Милитон, подыгрывая себе на лире, затянул иную версию любовной истории Кефала. Лира похожа на кифару, только вот у кифары четыре угла и тяжелый корпус, на который струны натянуты. От этого звук становится сильнее. А у лиры струны натянуты между двух изогнутых и закругленных брусков. Звук не резонирует, он более слабый. Поэтому исполнение Милитона интереснее Агапетоса только за счет его бархатного голоса, а не за счет игры на лире.
Пока я размышлял на эту тему, Милитон рассказывал нараспев историю о том, что сын у Кефала, тот, что стал прадедушкой Одиссея, был от законной супруги Прокриды. В эту историю я сразу же поверил, как и все присутствующие. А затем голос Милитона стал глуше и печальнее. Он рассказывал, что жизнь Кефала и Прокриды не была безоблачной. Виной тому была страшная ревность законной супруги, которая следила за непутевым мужем. В этом месте голос Милитона стал тихим, в нем постепенно нарастала тревога. В общем, как вы поняли, добром этот брак не кончился. Пока Прокрида топталась в кустах, выслеживая супруга, Кефал, увидев, как что-то шевелится в густых ветках, решил, что это лань и метнул туда копье, убив любопытную Прокриду. В этом месте Милитон начал издавать стоны и вопли, имитируя голоса умирающей Прокриды и страдающего Кефала. У меня прямо слезы на глазах выступили.
Вот это я понимаю, реальная история. Я ее уже слышал не раз, но сейчас она особенно взволновала меня. Но вот тетке Пенелопе такие истории почему-то не нравятся. Поэтому она говорит, что на самом деле, предком Одиссея был сын Кефала от медведицы, а история с Прокридой случилась позже, когда медведица сдохла. Но я давно понял, что тетке Пенелопе верить нельзя, это же она, вслед за Агапетосом, рассказывает направо и налево историю про ложе в стволе дерева. Вернее, Агапетос вслед за теткой Пенелопой. Поверил им, как дурак! В то время, как я сетовал по поводу своей наивности, Милитон закончил петь. Народ был в восторге, стоял такой гвалт, что чайкам в день улова такое и не снилось! Все требовали у Милитона рассказать что-то еще. И он внял нашим просьбам. Истории о Кефале посыпались, как из рога изобилия. Шустрый предок, однако, был у Одиссея!
Милитон, сладким голосом, нараспев, рассказывал, как полюбила Кефала богиня зари Эола, и у них родился сын Фаэтон, который умер в детстве и превратился в демона. Неприятно, конечно, но все же лучше, чем жизнь с медведицей. Потом он рассказал другую историю, которая мне больше понравилась. О том, что Фаэтон на самом деле был сыном бога солнца Гелиоса. Он взял колесницу своего отца, но не смог ею управлять, приблизился слишком близко к земле и чуть ее не сжег, а бог Гелиос убил его молнией. Красивая и трагичная история. К нашему Одиссею и Кефалу она уже не имеет отношения.
В завершение, Милитон рассказал историю о том, что у Кефала и Эолы был сын Геспер, а вовсе не Фаэтон. В общем, я совсем запутался в историях Кефала, но решил, что за давностью лет, уже не важно, кто был ему женой и как звали его детей. Так вот, у этого Геспера был сын Атлант, которого унес ветер и он превратился в звезду! Очень красивая история! И как же замечательно исполнил ее Милитон! Не удивительно, что все бросились его обнимать и поздравлять. Агапетос тоже бросился к нему, но не с поздравлениями, а с кулаками.
-Негодяй, - вопил он. - Змеей вполз в дом, хочешь меня выжить отсюда! Меня, который, можно сказать, вырос в этом дворце. Убирайся к себе, на свой остров!
Вот тебе и "беззлобный" Акакий! Милитон, не ожидавший нападения, был сразу же повержен, и Агапетос успел поработать кулаками, прежде чем тот опомнился, вывернулся из-под туши нашего рапсода и отвесил ему знатного тумака по носу. Оттуда тут же потекла кровь. Зажав нос, Агапетос гордо удалился. Теперь у бедного Милитона заплыли сразу два глаза, а ребра так болят, что он не только петь, но и дышать не может. Мечтает вернуться на родину.
В общем, из-за этих аэдов одна путаница в голове. Я, когда вырасту, наведу порядок во всех сказаниях. Соберу их все вместе, чтобы не было путаницы. Особенно это касается Троянской войны. Тут у меня есть преимущество перед многими, я же живу рядом с героем этих событий, с самим Одиссеем!
Перед сном я спросил дядю Одиссея про его прадедушку. Он мне сказал, что это был сын Кефала и Прокриды. Вообще, дядя Одиссей любит простые истории, тут они с тетей Пенелопой все время расходятся в своих пристрастиях. Да, с чего это я вспомнил о Кефале? Все просто. Дядя Одиссей собирается на Кефалинию и берет меня с собой. Я его попросил взять еще и Леонида, и он согласился. Так что нас ждет целое приключение.
Глава 8
Наше путешествие на Кефалинию откладывается. У дяди возникли срочные дела на Итаке. Так что мы с братом снова целыми днями предоставлены сами себе. Не скажу, что меня это очень расстраивает. Ожидание иногда бывает интереснее, чем поездка. Но вот Леонид захандрил, уж очень он настроился на этот вояж. Теперь он целыми днями предается безделью, и если я к нему обращаюсь с каким-то вопросом, он мрачно шевелит бровями гусеницами вместо ответа, а иногда что-то раздраженно цедит сквозь зубы.
Когда он находится в таком настроении, я тоже не желаю с ним играть. Поэтому я отправился в дальнюю бухту в надежде, что снова увижу пиратов и смогу предупредить жителей Итаки и заслужить их похвалы. Вот тут-то Леонид мне позавидует, зуб даю!
В бухте было тихо и спокойно. Я искупался, потом полежал на теплой гальке, еще раз искупался и предался воспоминаниям. Вспомнил, как я познакомился с Милитоном. Было это через два дня, как мы встретили пиратов. Мы тогда поссорились с Леонидом и я, предоставленный сам себе, отправился разведывать новые места для игр. Я решил забраться подальше в лес. Конечно, это небезопасно, можно встретить кабанов. Особенно страшно, если попадется кабаниха с поросятами. Защищая свой выводок, она может быть опаснее секача-кабана. Но нельзя же все время чего-то бояться, нужно преодолевать свой страх. Поэтому я смело поплелся в горы.
Вообще-то, если говорить честно, мне не удалось полностью укрепить свой дух. Меня настораживал каждый шорох, я так и ждал, что на меня набросятся дикие кабаны, поэтому каждую минуту, вертел головой то в одну сторону, то в другую, пока у меня не заболела шея. Посчитав, что я забрался достаточно далеко, чтобы потом рассказать Леониду о своем героическом походе, я быстро отправился в обратный путь. Выбравшись на открытый склон, заросший кустами маквиса, я присел на камень, чтобы немного отдышаться. И тут совсем рядом услышал жуткий хруст. Кто-то большой прорывался сквозь густые заросли маквиса напролом. У меня буквально отнялись ноги.
Вместо того, чтобы бежать прочь, я прямо осел мешком с трухой на своем камне и вытаращил глаза в сторону шума. Долго ждать не пришлось. Из колючих кустов на четвереньках выскочил совершенно голый мужик. Заметив меня, он быстро юркнул назад, так что только сверкнула на солнце его пятая точка, поросшая черными волосами. Через секунду он осторожно выглянул из -за зеленой завесы.
Я с изумлением уставился на чужака. Его торс, насколько я его разглядел, был мускулист и покрыт густыми темными волосами. Косматые волосы стояли дыбом на его голове, заросшее бородой лицо загорело до черноты, глаза его тоже были темными, как ночь. И только белки глаз были светлыми.
-Мальчик, ты кто? - сверкнул белоснежными зубами незнакомец.
-Я родственник царя Одиссея! - горделиво запрокинул я подбородок. - А вот кто ты? Почему бегаешь на четвереньках голым в кустах?
Незнакомец поерзал в зарослях, наверное, колючки доставляли ему некоторое беспокойство.
-Видишь ли, мальчик, я Сатир, и у нас не принято носить одежду!
Я с недоверием уставился на него. Конечно, в жизни всякое бывает, можно встретить разных существ. Наш Акакий-Агапетос недавно рассказывал о путешествии Одиссея, так у меня прямо кровь в жилах застыла, когда я услышал о страшных чудовищах Харибде и Сцилле. Вот только-только корабль дяди увернулся от страшной Харибды с ее пучиной и водоворотами, как шесть голов Сциллы уже ухватили по одному из дядиных спутников. Страшно подумать, что было бы со всеми нами, если бы ей удалось прихватить самого Одиссея! К счастью, он уцелел.
Но, как я понимаю, это было где-то далеко в море. Здесь на Итаке никаких чудовищ нет. Да и Сатиры вроде бы раньше не водились. Хотя, может быть, они еще остались где-то высоко в горах. И вот один из них решил спуститься вниз к людям. Наверное, проголодался. Там высоко в горах с едой могут быть проблемы.
-А что вы тут делаете? - поинтересовался я. - И почему у вас не козлиные ноги? И где ваш хвост?
Я не просто так спросил о козлиных ногах. Все знают, что Сатиры хоть и похожи на людей, но у них есть копыта, они покрыты густой шерстью и у них есть хвост. Сатир как будто прочел мои мысли, потому что тут же ответил вопросом на вопрос.
- Разве ты не видишь, что я весь покрыт шерстью? - поинтересовался он.
-Ну, это конечно, так. Но вот, например, дядюшка Диомед у нас покрыт такой волосатостью, что вы ему и в подметки не годитесь. У него шерсть растет даже из ушей и носа. При этом он не говорит, что родился Сатиром.
-Ну, ладно, приведу тебе еще один довод: ты же знаешь, что мы, сатиры очень музыкальны, любим играть на музыкальных инструментах и сопровождаем Диониса. Конечно, большая часть Сатиров играет на флейтах, но мне больше нравился лира. Вот, кстати, она.
-А хвост? Козлиные ноги? - упорствовал я.
-Мальчик! Ну не все сатиры имеют хвосты и копыта! Это в старину было. Сейчас многое изменилось. Появились такие вот бесхвостые сатиры. Нас немного пока, собственно говоря, я один, поэтому и был изгнан из нашего сообщества из-за непохожести на других сатиров.
Я задумался. С одной стороны, сатир привел некоторые доводы, говорящие в пользу его версии о принадлежности к мифическим созданиям. С другой стороны, мне не хотелось выглядеть дурачком, принимающим на веру любую околесицу. Достаточно с меня россказней моего брата Леонида. Сын он кентавра или нет для меня это уже неважно. Брат есть брат! Но Сатир - это уже слишком. Не хочу выглядеть чересчур доверчивым. Я уже не ребенок!
-Ладно, Сатир! - примирительно произнес я, решив не углубляться больше в эту историю. - Живи в зарослях маквиса, если тебе нравятся колючки. Я не буду тебя беспокоить. Да и домой мне пора!
Сатир весь передернулся, услышав про кусты маквиса.
-Эй, мальчик, подожди! Видишь ли, мне, конечно, нравятся эти кустики, но уж больно они колючи! Все тело мне искололи, я...- тут он резко прервал свою речь и весь обратился в слух. Я насторожился. Откуда-то сверху послышался нарастающий шум. Сатир быстро пригнулся к земле, буквально растворившись в невысоких зарослях маквиса, которыми был покрыт весь склон горы.
-Мальчик, умоляю, не выдавай меня этим людям. Ты же родственник царя, прогони их, скажи, что они мешают тебе играть, я тебя отблагодарю!
В эту минуту из подлеска выскочили крестьяне из деревни по ту сторону горы. Они как-то приходили с просьбой Одиссею. Я запомнил одного из них. Он был важным лицом в местном дамосе (8). Я даже имя его запомнил - Зосима. Зосима придерживал здоровенного пса, который шел по следу сатира, это я сразу же понял. Учуяв его близость, пес яростно залаял, шерсть у него на загривке стала дыбом.
Я понял, что нужно вмешаться. Что бы не натворил беглый сатир, мне захотелось его защитить. Это же нечестно, нападать скопом на одного.
-Стойте! - заорал я. - Чего это вы тут бродите и собак натравливаете на обитателей акрополя?(9) Ты Зосима совсем разум потерял, раз набрасываешься на родственника Одиссея.