Геннадий сам не мог понять, зачем он зашел в этот Дом национальных культур. Вероятно, привлекла афиша, которая висела на специальном рекламном щите.
"Дуэт Марии Шумилиной и Татьяны Голубевой.
6 марта в Доме национальных культур состоится
ВЕЧЕР РУССКОГО РОМАНСА. Начало в 16-30.
Вход свободный".
Геннадий любил слушать русские романсы и русские народные песни. Эту любовь ему привила мама. Она была певунья. И голос у неё был очень красивый. Бархатный, как сейчас сказали бы меломаны. По выходным, когда Гена приезжал домой из интерната, мама пела ему самые красивые на свете песни, от которых веяло теплом и щемящей задушевностью. После ужина обыкновенно мама усаживалась на диван и принималась что-нибудь шить или вязать на спицах. Она была портниха и частенько шила что-нибудь на заказ. Днем строчила на старенькой швейной машинке "Зингер", а вечерами, чтобы не мешать соседям машинным шумом, работала руками. Гена пристраивался рядом и непременно просил: "Мама, спой, пожалуйста, что-нибудь!"
Впрочем, её можно было и не уговаривать. Она и сама охотно принималась петь, когда просила её душа.
Пела она преимущественно романсы и народные песни: русские и эстонские. Русские больше всего любила. А эстонские напевала, когда вспоминала отца Гены. Он был эстонец. Гена не помнил его, знал только по фотографиям да по рассказам мамы. Мама говорила, что он был красивый и статный.
Когда Гена повзрослел, стал увлекаться джазом и бардовскими песнями, мама критически отнеслась к этому увлечению. "Разве этот твой джаз - музыка? Бесовское кривляние, а не музыка. Ладно еще, где-нибудь на вечеринке или на танцах попрыгать под нее можно. Но просто так слушать? Только уши гробить. Слушать надо классику или народную музыку. В ней вся душа народа". "Мама, но джаз - это тоже народная музыка. Только американская", - возражал Гена. "Может, американцам она и хороша! А русскому человеку надобна русская музыка".
Ах, если бы можно было вернуть эти незабываемые тихие вечера с мамой и её песнями!
Сегодня было 6 марта. Геннадий глянул на часы - 17:10. Экая досада: концерт уже давно начался. И все-таки Геннадий зашел в помещение здания Дома национальных культур и прошел к зрительному залу.
Еще на подходе к залу услышал женское пение. Зал был небольшой, но уютный, с невысокой сценой. Камерный зал. Однако в зале было много пустых мест. Только первые ряды до середины зала были заполнены полностью, а ближе к выходу зрителей было немного.
Две женщины в длинных концертных платьях исполняли в сопровождении фортепиано романс на стихи Тютчева "Я встретил вас". Звучал уже последний куплет, но и этого было достаточно, чтобы Геннадий удостоил исполнение высокой оценкой. Что сказать, пели женщины вполне профессионально и с большой душой. Геннадий решил дослушать концерт до конца. Едва только раздались аплодисменты, мужчина прошел в середину зала и нашел место поближе к сцене.
Конферансье, изрядно располневшая женщина средних лет, грациозно выплыла на сцену:
-Евгений Крылатов. Стихи Евдокии Ростопчиной. "Вы вспомните меня". Исполняет Мария Шумилина.
На сцену вышла одна из тех двух, которые только что исполняли романс на стихи Тютчева.
Пока звучали приветственные аплодисменты и фортепианное вступление к романсу, Геннадий успел разглядеть певицу. Стройненькая, невысокая, короткая стрижка слегка волнистых светлых волос. Черное облегающее платье подчеркивало фигуру женщины уже слегка немолодых лет. Что-то неуловимо знакомое показалось Геннадию в этой женщине. Где-то видел её! А может быть, и знал! Она запела:
-Вы вспомните меня когда-нибудь... но поздно!
Когда в своих степях далеко буду я,
Когда надолго, навеки будем розно -
Тогда поймете вы и вспомните меня!..
Геннадий всматривался в лицо женщины, ловил мимику и жесты и с упоением впитывал в себя красивый "бархатный" голос, почти такой, какой был у его мамы. Такая же задушевность и взволнованность, и очарование мягкого женского тембра...
...- Вы вспомните меня, мечтая одиноко
Под вечер, в сумерки, в таинственной тиши...
И он вспомнил её. Вспомнил! Неужели это она, та самая Маша? Машенька, как называл он её тогда в мыслях, не смея сказать вслух. Ну да, конечно же, это она! Её привычка склонять слегка голову вбок, прижимать к груди кулачки в минуты сильного волнения. Но главное, этот выразительный взгляд, проникающий в душу, и убедительная интонация, которая всегда способна была и убеждать, и побуждать. Голос, конечно, изменился, стал женственным и мягким. Но тембр... тембр остался прежним.
*
В первый же день её появления в классе Генка обратил на неё особое внимание. Маленькая, худенькая, бледное и, как показалось Генке, болезненное лицо, и эти глаза с грустным усталым взглядом человека, прожившего долгую жизнь. Сам, будучи болезненным и слабым физически, Генка почувствовал в ней родственную душу. И сразу же решил, что ей нужно протянуть руку помощи, а если понадобится, то надо будет и защитить. В душе Генка был рыцарем.
Но защищать Машу принялся Вовка Обрубов. Он приклеился к новенькой в первые же дни с момента её прибытия в интернат. Похоже, что и Маша не прочь была дружить с Вовкой. А Генка остался в стороне.
Нет, он не мучился страданиями отверженного влюбленного. Он прекрасно понимал, что Вовка - более подходящий для Маши друг, способный и помочь, и защитить. Первое время Генка был даже рад за Машу: она обрела хорошую опору в лице Вовки. А если ещё учесть, что лучшей подругой Маши стала Тома Юрманова, отличница и староста класса, то за Машу можно было быть вполне спокойным.
Но в последние майские дни Генка почувствовал какую-то необъяснимую тоску. Он вдруг понял, что ему будет трудно без Машиного присутствия. Начнутся летние каникулы, все разъедутся по домам. А осенью Маша вовсе может не учиться в 8-м классе. Теперь к ней приехала мать и она, вероятно, устроит Машу в школу по месту жительства.
К счастью, директор Иван Васильевич объявил семиклассникам, что им надлежит еще поучаствовать недельку в ремонте школы. Когда и эта неделя подходила к концу, Генка уговорил одноклассников поработать еще неделю. Никто не возражал, даже все с радостью приняли эту идею.
Но и потом судьба оказалась благосклонной к Генке: директор устроил всему классу двухнедельную поездку по Черноморскому побережью Кубани. И Генка дал себе слово, что теперь-то уж точно постарается обратить на себя внимание Маши. В своем воображении он представлял себе, как спасает её, вытаскивая из пучины разбушевавшихся морских волн, или как находит её, заблудившуюся, в дремучем лесу. "Чепуха все это, - тут же гнал пустые видения. - И без меня найдутся и спасатели, и поисковики". Но так хотелось чего-то героического, необыкновенного, чтобы она обратила внимание и оценила.
А вокруг Маши постоянно вертелся Вовка. С самого начала. Как только автобус отъехал от интерната, Вовка сорвался со своего места, где в хвосте автобуса на матах и матрасах расположилась группа мальчишек, прошел вперед и бесцеремонно протиснулся на сиденья между Тамарой и Машей:
-Девочки, сзади мне дует! Я немного посижу с вами.
Генка завидовал Вовке. Как это у него все легко и просто получается?
*
Напрасно завидовал. Ровно через два года, летом по окончании 9 класса Вовка трагически погиб. В плавнях за интернатом Вовка с мальчишками нашел неразорвавшуюся мину и принялся в ней копаться. Погиб сразу на месте, еще двое мальчишек получили тяжелые ранения, но выжили. И вот уже полвека Геннадий живет с каким-то необъяснимым чувством вины перед другом. Здоровый, крепкий, всеми любимый Вовка глупо и бездарно погиб, так и не успевши реализовать свои способности., а болезненный и слабый Генка живет, воплощая в жизнь самые дерзкие свои мечты и замыслы.
А как Маша? Судя по всему, жизнь у нее сложилась удачно. Прекрасно сохранилась для своих лет. Не всякая женщина в её лета может выглядеть так молодо. Да ей больше 35 лет не дашь. А ведь Мария с Геннадием одногодки. То есть, им обоим уже по 66, но внешне он уже вполне старик. Точнее, молодящийся старик. А у Марии молодость естественная: фигурка что надо, лицо почти без морщин. А голос! Боже! Этот голос выворачивает душу.
На сцену со своей песней вышла напарница Марии, эта чернявенькая Голубева. Геннадий решил воспользоваться моментом и смотаться на рынок за цветами. Благо рынок находился в двух шагах, наискосок от Дома национальных культур. Когда вернулся с огромным букетом роз, на сцене пели уже обе певицы. Исполнялся романс "Белой акации гроздья душистые.." Аккомпанировала на гитаре сама Мария.
Стало быть, Мария выучилась играть не только на фортепиано, но и на гитаре. Впрочем, если она училась в каком-нибудь творческом вузе, то это естественно: профессиональные музыканты и певцы в обязательном порядке должны владеть не менее, чем двумя инструментами.
*
Обучение игре на пианино у Маши начиналось почти анекдотично. Геннадий вспомнил, как в годовщину полета Гагарина после концерта собрались семиклассники в актовом зале, чтобы послушать, как играет на пианино их одноклассница - Ванда Миносьян. Играла она паршиво. Впрочем, её брякание аккордами трудно было назвать игрой. Да и играла-то она минут пятнадцать всего две вещи: "Собачий вальс" и "Цыганочку". Некоторым эта "игра" понравилась. Генка присутствовал на этом шабаше только из вежливости, А Маша прямо сказала Ванде при всех, что это не игра, а какая-то барабанная дробь. Ванда ответила, что хотя бы так, но умеет играть, а сама Маша вообще никак не умеет. Ну, Маша и заявила прямо при всех, что через полгода в этом самом зале сыграет по-настоящему что-то там такое из классики. Генка испугался за Машу: как она сможет за полгода освоить инструмент так, чтобы играть классику?
Маша смогла. Каждый день она приходила в актовый зал и садилась играть. Осенью, когда начался новый учебный год, Танька Козаченко по секрету рассказала Генке, что Мухина ходит вместе с Танькиной сестрой Ольгой в музыкалку на занятия по фортепиано. И пока Ольга занимается с преподавательницей, Маша сидит в сторонке и слушает. А потом приходит в интернатовский актовый зал и воспроизводит все, что услышала на уроке у Ольги. На новогоднем концерте Мария сыграла что-то там из "Щелкунчика" Чайковского. А по окончании 8 класса на выпускном играла уже и другие произведения этого композитора. Сдержала все-таки слово. Летом, во время путешествия по Черноморскому побережью Маша напевала всякие популярные в то время песенки: "Бежит река", "Восемнадцать лет", "На тот большак", "Венок Дуная", "Присядем, друзья, перед дальней дорогой" и другие. Особенно хорошо запомнилась Генке "Уральская рябинушка". Вечерами у костра обычно начинала петь Мария, а потом уже подхватывали песню другие девчонки. Красиво звучало! Но в школе со сцены выступать с песнями Маша не решалась. "Почему ты не поешь на концертах? - спросил как-то Генка у Маши. - У тебя так здорово получается". "Вот еще чего! - ответила она. - Я же не певица".
*
Все-таки стала певицей. Интересно, где она работает?
Все последующие песни Мария исполняла под собственный аккомпанемент. Публика встречала и провожала её восторженно. Ближе к завершению концерта Геннадий решился вручить ей свой букет. Принимая от него цветы, Мария случайно коснулась его руки, и он почувствовал, как теплая волна пробежала от руки к сердцу.
Последнюю песню она объявила сама и сообщила, что посвящает её всем сидящим в зале женщинам, пережившим тяжелые годы войны. Песня называлась "Баллада о красках".
Когда толпа зрителей схлынула от гардеробной, Геннадий спросил у гардеробщицы, где оставляют пальто выступающие?
-Тут и оставляют. Где же ещё? - ответила женщина. -Костюмерные у нас только для своих артистов. А нынче выступают приглашенные.
Геннадий стал ждать Марию у гардероба. Наконец, она прошла вместе с Голубевой от дверей зрительного зала к гардеробу. Она несла свою гитару в мягком футляре, а её напарница - все букеты цветов. Голубева прямо сразу направилась к выходу, а Мария подошла к барьерной стойке и, положив на неё гитару, протянула номерок.
Подошел Геннадий, принял из рук Марии пальто и помог надеть.
-Здравствуйте, Мария Ивановна! Вы ведь Ивановна?
-Да, Ивановна, - ответила она. - Спасибо Вам за цветы и за пальто!
-Меня зовут Геннадий. Вы меня помните?
-Нет, не помню.
-Маша, ну что ты там копошишься? Беги скорее, нас такси ждет! - крикнула из-за дверей Голубева.
-Извините, пожалуйста! Меня ждут, - Мария подхватила гитару и рванулась к двери. - Спасибо еще раз!
Осел! Тысячу раз осел! Ну почему не остановил, не удержал? Что стоило сказать: "Я Генка Юффа, ваш интернатский друг". Тогда бы она точно уж вспомнила. Не побежала бы на такси. На такси Геннадий и сам мог бы отвезти Марию куда угодно.
*
Впрочем, он всегда был мямлей, всегда робел перед нею.
А её внимание к себе тогда летом он все-таки завоевал. Собственно, не только её внимание, но и внимание всех ребят. И даже особое внимание Веры Семеновны.
Началось все с того, что когда проезжали мимо Горячего Ключа, Степан Иванович попросил шофера дядю Колю остановиться где-нибудь на берегу Псекупса, чтобы устроить небольшой привал: перекусить из тех продуктов, которые ребята прихватили из дому, размяться слегка после долгой сидячки в автобусе. Мальчики вытащили один кожаный мат и разложили на нем всю снедь
- Название реки Псекупс с адыгейского на русский переводится как "река долины черноклена", - задумчиво произнес Генка.
-Что, правда? - спросили ребята то ли у Веры Семеновны, то ли у Валерки Джамбулаева, адыгейца по национальности.
-Совершенно верно! - подтвердила Вера Семеновна и обратилась к Генке, - А ты откуда знаешь?
-Прочитал, - просто ответил Генка.
-А что еще ты знаешь?
-Ну, что название реки Пшиш с адыгейского означает "громкий шум". Вот когда подъедем к ней, сами услышите этот шум, настолько у неё быстрое течение.
-А что разве мы в ту сторону поедем? - это уже спросили у шофера.
-Само собой, - спокойно ответил дядя Коля. - Самая короткая дорога на Туапсе.
-А Туапсе почему "Туапсе"?
-Потому что город стоит на реке Туапсе, - пояснил Генка. - А название реки Туапсе в переводе с черкесского означает "двуречье" или "две реки". Туапсе образована от слияния двух рек - Чилипси ("аульный родник") и Пшенахо ("родниковая долина").
-Правильно, - сказал Джамбулаев. - Только у адыгов произносится "Псынахо".
-Ну, ты, Генка даешь! - восхитилась Маша Мухина. - А что ты еще знаешь?
Но тут дядя Коля объявил, что пора ехать, чтобы до вечера не только успеть доехать до Хадыжей и найти подходящее место для ночлега, но и культурно устроиться.
Вечером на берегу Пшиша у костра кто-то из ребят спросил:
-Интересно, а почему город Хадыженск называется "Хадыженском"?
-Потому что название происходит от абадзегского аула Хадыжи., - принялся объяснять Генка. - В народе и сейчас город называют просто Хадыжами. А переводится это слово как "долина древних могил". Здесь до завершения Кавказской войны в 19 веке постоянно происходили кровопролитные бои между кавказскими племенами абадзегов, черкесов и адыгов. Ну и еще с русскими казаками и частями русской регулярной армии. Вообще, здесь по левому берегу Кубани и до самого побережья проживало восемь черкесских орд: Абаза, Черкес, Тукай, Кабарда, Базадук, Шапсуг, Темиргой и Угай. По мнению Александра Суворова "самые большие из них были Абазинская, Кабардинская и Угайская". Но эти орды жили смирно, с другими не воевали, поскольку земли у них было достаточно, "леса большие, дороги ровные и реки не топкие". Но другие орды постоянно делали набеги на соседей, отвоевывая земли, попутно совершали военные вылазки на равнинную часть Кубани, переправляясь через реку, где селились русские казаки.
-А что, разве Суворов воевал в наших краях?
-Ну, я бы не сказал, что воевал. Еще задолго до переселения Черноморских казаков на Кубань, а точнее в конце 1777 года по распоряжению графа Румянцева генерал-поручик Суворов был определен командующим кавказским корпусом, которой призван был тщательно изучить местность и определить характеристику положения русской части населения в Предкавказье. Как известно, Суворов отлично справился со своей миссией. Существующие русские укрепления Суворов "нашел не бесполезными". Чтобы они имели большее значение, по мнению Суворова, необходимо было возвести новые укрепления с правой стороны Кубани. Так по правому берегу Кубани возникли новые укрепления. Суворов сам лично выбирал место для укрепления. Обычно это был мыс у обрывистого берега, откуда русло реки просматривалось вверх и вниз по течению. Например, в 1778 году в устье реки Лабы была построена крепость Александровская, названная в честь Великого князя Александра. Сейчас эта крепость находится в городе Усть-Лабинске. Еще между Таманью и Усть-Лабинском была построена цепь фельдшанцев и редутов.
- А что это такое? - спросил Селиванов.
-Ну, это оборонительные укрепления такие. Поменьше крепости. Фельдшанец - это земляное укрепление, огороженное частоколом или двойным плетнем. А редут - это небольшое укрепление с постами и смотровой вышкой, с которой часовые следили за передвижениями горцев.
-Тебе, Юффа, прямо-таки надо в историки идти, - заметила Танька Козаченко.
-А я и пойду. Вот окончу школу и пойду поступать на исторический факультет.
*
Геннадий действительно поступил на истфак Краснодарского пединститута. Когда пединститут был в 1970 году преобразован в университет, Геннадий поступил в аспирантуру. Специализировался по международным отношениям. Потом в Москве защитил докторскую. Там же, в Москве, женился и остался жить. Объездил полсвета. Год назад ушел на пенсию и целиком занялся преподавательской деятельностью в МГИМО. А нынешней зимой присутствовал на Олимпиаде-14 в Сочи, где его студенты принимали участие в открытии и закрытии Олимпиады. Возвращаясь домой в Москву, заскочил на пару дней к своему другу детства Валерке Джамбулаеву. Погостил и собрался домой. Да вот попал на этот концерт. Обескураженный случившимся в Доме национальных культур, потопал Геннадий опять к Валерке.
Валерий Арсенович Джамбулаев, депутат краевого законодательного собрания, жил по-барски роскошно и хлебосольно.
-А я так думал, что ты уже на пути к Москве, - встретил друга Валерий Арсенович.
-Не получилось, - буркнул Геннадий.
К Джамбулаевым Юффа приезжал как к себе домой, по-братски без приглашений в любое время дня и ночи.
-Что-то случилось? - спросил Валерий.
-Как сказать тебе? И да, и нет. Я сам еще ничего не могу понять.
Поужинали. Лида, жена Валерки, была отличной хозяйкой, а насчет кухни, так ей равных не было. Геннадия Лида очень уважала за ум и спартанскую выдержку. Своему эмоциональному и говорливому мужу всегда ставила в пример. Впрочем, Валерий и сам чувствовал и принимал душевную силу немногословного друга.
-Слушай, Валер, ты знаешь что-нибудь о Мухиной и Юрмановой?
-Чего это ты вдруг о них вспомнил?
-Так.
-Ты прекрасно знаешь, что мне, как и тебе, абсолютно ничего о них не известно.
-Но ты же здесь учился и все время жил.
-И что? Ты тоже здесь учился и жил. Мы ж после интерната разбежались кто куда. Если бы мы все жили компактно в одном месте, как все одноклассники обычных школ, то, вероятно, как-то еще общались бы. А то кто-то жил в Пашковке, кто в центре города, кто-то возле кожзавода. Томка Юрманова в районе завода Седина, а Маша, вообще, в хуторе Ленина.
-Но ведь и ты жил в ауле, а мы с тобой постоянно встречались, переписывались.
-Ну, сказал! Мы ж с тобой друзья. А потом, когда я учился в политехе, то четыре года задарма жил у тебя в квартире. Делили с тобой все по-братски. А насчет Маши с Тамарой знаю только, что после одиннадцатилетки они уехали куда-то из Краснодара. А потом ни слуха, ни духа. Да что с тобой случилось, что ты так взбаламутился? Даже домой не поехал.
-Валер, я сегодня встретился с Мухиной.
-Что ты говоришь?! Прямо так и встретился?
-Ну, не совсем. Она выступала со сцены, а я сидел в зрительном зале.
-Как выступала?
-Ну, песни пела. То есть, романсы. Концерт был в Доме национальных культур.
-Как же тебя туда занесло?
-Случайно. Шел и увидел афишу о том, что будет вечер русского романса. Ну я и зашел. Может ты знаешь, что в Краснодаре есть дуэт Марии Шумилиной и Татьяны Голубевой?
-Нет, не знаю. Хотя фамилия Шумилиной откуда-то мне знакома. А которая из них наша Маша?
-Шумилина. Я сразу её узнал.
-А после концерта?
-После концерта я хотел с ней поговорить, встретил возле раздевалки, но она очень торопилась куда-то.
-А у кого-нибудь в этом Доме ты не навел о ней справку?
-Нет. Я расстроился.
-Ну и что ты теперь собираешься делать?
-Попытаюсь найти её.
-Зачем?
-Не знаю.
-Неужели ты все еще любишь её?
-Наверное.
-Но ведь столько лет прошло.
-Прошло. Сначала только и думал о ней. После женитьбы, вроде, все улеглось. Потом только время от времени вспоминал. А сегодня увидел, услышал - и всё. Валера, если бы ты слышал, как она поет! Еще и играет на гитаре.
-Постой! Я вспомнил о Шумилиной. В прошлом году в Органном зале она выступала. Как раз еще аккомпанировала себе на гитаре. Концерт этот был сборник, посвященный Дню Победы. Там выступало много краснодарских артистов. Я никак не мог предположить, что Шумилина - это наша Мухина. И потом, я плохо слушал этот концерт.
-Почему?
-Да в город приехала делегация из Турции. Меня попросили сопроводить эту делегацию. Решили, что если я адыгеец, то легко смогу общаться с турками. Дескать, турецкий и адыгейский языки родственные. А что такое адыгейский язык и турецкий? Это как сапог и валенок в паре: вроде обувь, а носить невозможно.
-Эх, ты!
-А ты?
-Ну, и я - эх, я.
-Ладно, пойдем спать! А то Лида опять бухтеть будет, что мы полуночники.
До утра Геннадий не мог уснуть. Вспоминал интернат.
*
Ах, как обрадовался Генка, когда 1 сентября он увидел в интернате Машу Мухину. Была суббота. Никто в этот день не учился, но собрали всех воспитанников на выходной, чтобы они смогли спокойно подготовиться к проживанию и занятиям в новом учебном году. После традиционной процедуры медосмотра состоялась линейка. Иван Васильевич поздравил всех учащихся и персонал интерната с новым учебным годом, а потом после завтрака все по классам отправились обустраиваться. Одни классы сразу пошли в библиотеку получать учебники, другие пошли в спальный корпус получать в кастелянной постельное белье, одеяла и подушки, а также предметы личной гигиены: мыло, зубную пасту и зубную щетку с футляром к ней. Там же получали и школьно-письменные принадлежности. Все было восхитительно новенькое.
Еще до завтрака Генка подошел к Маше:
-А я думал, что ты уже не будешь учиться в интернате.
-С чего это ты взял?
-Ну, к тебе же мама приехала. Могла перевести тебя в местную школу.
-Она сначала так и хотела. Но Иван Васильевич посоветовал ей оставить меня в интернате, чтобы я окончила восьмилетку здесь. Мало того, он принял в 1-й класс и мою сестренку Олю. В общем, она целый год будет теперь под моим присмотром.
-Ну, и где она сейчас?
-Как это где? Со своим классом. Представь себе, учительницей у них будет наша Наталья Михайловна.
-А с нами, выходит, останется одна Вера Семеновна?
-Думаю, что да. Но так ведь мы не малыши уже. Где-то и сами без взрослых сможем управляться.
В тот же день Вера Семеновна подтвердила Машины слова. Когда все хозяйственные дела были выполнены, собрала класс и объявила, что в этом году в 8-м классе подменной воспитательницы не будет. А поскольку сама Вера Семеновна не сможет каждый день торчать в интернате с утра до вечера и будет приходить на работу только к обеду, то до обеда за дисциплиной и порядком восьмиклассники будут следить сами. Не маленькие. В конце концов, учебный процесс будет контролировать классрук Дина Яковлевна, а на все остальное в классе имеются староста, председатель отряда и физорг. Теперь уже в классе появились комсомольцы. Надо только избрать комсорга. Ребята тут же избрали в комсорги Мухину. Она Томке подружка. Вот пускай они вдвоем и наводят порядок.
К Дню рождения комсомола в классе были приняты в организацию еще 6 человек: Обе Лисицкие, Коробко, Агапова, Логинова и Хижняк.
Последними, уже после нового года в комсомол принимали Ванду, Людмилу Алексеенко и Савченко.
Но приняли только Ванду и Людмилу, а Савченко нет, хотя Савченко и учился неплохо, и поведение его было приличным. Но не приняли. Юффа против него выступил. А весь класс с Генкой согласился.
Процедура приема в комсомол в 8-м классе происходила следующим образом: сначала сами желающие вступать в комсомол объявляли в классе об этом своем желании. Потом весь класс (комсомольцы и некомсомольцы) устраивали под руководством воспитателя и классного руководителя классное собрание, на котором решалось, стоит ли претендентов рекомендовать в комсомол? И вспоминали все грехи и достижения, даже те, о которых сам кандидат и не помнил. Потом путем голосования выносился вердикт. Кандидат писал заявление о приеме в комсомол и отдавал комсоргу, то есть, Мухиной. Далее следовало получить две поручительские рекомендации от комсомольцев или партийцев. Эти заявления с поручительством отправлялись на рассмотрение администрации интерната и парторгу Василию Ивановичу. И только после всего этого Мухина или вожатая Оля отправляла заявления в райком комсомола, где производился уже окончательный прием.
Савченко пролетел на самом первом этапе приема: на классном собрании.
Сначала рассматривались заявления девчонок: Людмилы и Ванды. К Людмиле никакие претензии и нарекания не были предъявлены. Девочка она была скромная, тихая и спокойная. Училась не хорошо, но и не плохо. Она все годы учебы числилась в середнячках. Трудно ей учеба давалась. Но она старалась. И это ей зачли в заслугу.
Ванду особенно не склоняли по падежам. Всем очевидно было, что в 8-м классе она, наконец-таки взялась за ум. Свое поведение коренным образом поменяла в лучшую сторону, совершенно перестала задирать и гнобить девчонок в классе, которые не могли дать ей отпор, и заметно подтянула свою успеваемость. Уже собирались голосовать.
И тут со своими разоблачениями сунулся Витька.
-Ванда не достойна быть комсомолкой! - крикнул он, поднявшись с места.
-Почему? - спросила Маша.
-Потому что, - Витька спокойно уселся на место.
-Ты должен обязательно объяснить всем, почему ты так заявляешь.
-Сначала пусть она сама расскажет, почему её не отпустили летом в поездку.
Ванда метнула взгляд в сторону Савченко:
-Ничего я не стану рассказывать.
-Тогда я сам расскажу.
-Не надо, Витя! - попросила Ванда.
-Может, действительно, не следует что-то рассказывать? - Дина Яковлевна недобро посмотрела на Виктора.
-Нет надо! Если она хочет стать комсомолкой, то должна знать, что среди комсомольцев нет никаких секретов. Пусть признается во всем!
-Ванда, в чем ты должна признаться? - спросила Тамара. - Расскажи! Мы постараемся тебя понять.
-Не буду!
-Тогда я расскажу! Мать с Луизой, то есть, с Луизой Андреевной, не отпустили Ванду потому, что застукали её в подъезде с каким-то взрослым парнем, с которым она целовалась. Луиза Андреевна заявила матери Ванды, что если Ванда дома такими делами занимается, то что можно ожидать от нее, когда она будет где-то без присмотра?
После Витькиных слов в классе установилась гробовая тишина. Ванда обхватила голову руками и уткнулась лицом в парту.
-А ты об этом откуда знаешь? - наконец, спросила Вера Семеновна.
-Да Ванда сама мне по секрету рассказала.
И опять в классе тишина. Все с удивлением уставились на Витьку, словно он был австралопитеком.
И тут с места поднялся Генка Юффа, подошел к Савченко вплотную и выдал ему:
-Савченко, ты либо законченный идиот, либо отъявленный мерзавец, что еще хуже! - и со всего размаху влепил ему увесистую оплеуху.
Витька затравленно окинул взглядом аудиторию и, не обнаружив ни одного сочувствующего взгляда, метнулся к двери.
Его заявление даже и рассматривать не стали. А Ванду в комсомол приняли с условием, что она и дома исправит свое поведение.
Всем комсомольцам еще в самом начале учебного года распределили комсомольские поручения. Вовке Обрубову и Тане Коробко поручили временно взять шефство над 7 классом. Там тоже на начало учебного года не оказалось подменного воспитателя. Вовка так проникся ответственностью, что совершенно перестал куда-либо опаздывать. И уже не так часто заглядывал на хоздвор. А заботу о Жульке возложил на Вильку Децеля, Машиного брата. Вилька со свойственной ему немецкой педантичностью исправно ухаживал за собакой: вовремя кормил и угощал всякими вкусностями и регулярно купал в мальчуковой душевой, за что постоянно получал от кастелянши тети Кати втык. Вилькины ухаживания Жулька принимала, однако бегала повсюду следом только за Обрубовым.
А Генка Юффа получил поручение от самого парторга школы, историка Василия Ивановича. Генка обязан был возглавить в школе политинформацию по классам. Это поручение было посерьезнее, чем шефство над 7-м классом. Вовка со своими подопечными частенько не слишком церемонился. Бывало, что особо зарвавшимся пацанам мог и подзатыльника влепить, за что его даже как-то прорабатывали на собрании. А у Генки поручение было деликатное: политическое и умственное. Для каждого класса следовало, в соответствии с темой политинформации и указанию Василия Ивановича, подобрать и подготовить материал, а потом еще и донести популярно ребятам. Это дело нравилось Генке. Особенно, когда его слушатели засыпали его вопросами.
Больше всего нравилось Генке рассказывать что-нибудь об истории СССР, истории края и Краснодара. К своему удивлению Генка узнал, что многие ребята совершенно не знают свой край и родной город. Даже восьмиклассники не знают. Что уж говорить о ребятах младших классов?
Совместная комсомольская деятельность сблизила Генку с Марией и сдружила. Почти каждый день они оставались после уроков или самоподготовки в классе или в пионерской, в которой теперь был еще и комсомольский штаб, чтобы обсудить текущие дела или наметить планы для будущих дел. Поскольку Генкино комсомольское поручение напрямую касалось политической, агитационной и идеологической информации, то по сути он являлся заместителем комсорга ученической организации и как заместитель отлично помогал Мухиной. Обсуждали и решали многие дела: ведение политинформаций, темы для школьных линеек, состояние учебы и дисциплины в школе, формы проведения школьных праздников, диспутов, комсомольских собраний и пионерских сборов, выпуск интернатской стенгазеты и многое другое. Почти всегда к обсуждениям присоединялась старшая пионерская вожатая Оля, советы, замечания и идеи которой были весьма необходимы молодым комсомольским вожакам. Нередко в пионерскую заглядывал и парторг Василий Иванович. Он, как и директор интерната, был очень доволен первыми в школе комсомольцами. "Хороший задел мы с этими ребятами произвели! - радовались они вместе с Иваном Васильевичем. - Деловые, ответственные и на подъём быстрые: сами работу ищут".
Теперь Генка не робел перед Машей, Уверенно делился своими идеями и предложениями, частенько спорил и не стеснялся высказывать свои контраргументы. Маша, в свою очередь, приглядевшись внимательнее к однокласснику, увидела в нем не только умного и рассудительного человека, но и доброго, отзывчивого товарища. Ей было приятно с ним общаться и сотрудничать. Тем более, что она понимала: без Генки ей трудно было бы справляться со многими делами. Причем, не только комсомольскими, но и учебными. Ей трудно давалась математика. Особенно алгебра. А Генка умел просто и доходчиво объяснить и решить любую проблему.
В то же время Мухиной нравился и Вовка Обрубов. Бывали моменты, когда Маша серьезно задумывалась: кто же из них нравится больше: Генка Юффа или Вовка Обрубов? Прямо, как в той песне получалось: "Оба парня смелые, оба хороши..." И где та рябинушка, которая подсказала бы, кто из них лучше?
Они действительно были хорошие мальчишки, хоть и абсолютно разные по всем параметрам.
Вовка был крепкий, коренастый блондин спортивного телосложения. На здоровье не жаловался и за все время пребывания болел только один раз, когда простудился зимой, сооружая Жульке теплую будку.
Генка, наоборот, был худенький, низенький шатен болезненного вида. Он вечно простужался и болел то ангиной, то ларингитом и частенько пропадал в изоляторе. Казалось, как в нем еще душа держалась? Однако все недуги Генка переносил стойко. Генка предпочитал уединение и был очень спокойным и выдержанным. Любимым занятием у него было чтение книг.
Вовка постоянно был в движении: настоящий живчик с включенным моторчиком. Он все время что-то делал, куда-то бежал, кому-то помогал. Он и на уроках не мог долго спокойно сидеть: вертелся на месте, подсказывал отвечающим и норовил первым ответить на заданный учителем вопрос.
Генка был молчун. Это был Пьеро, Дон Кихот и Гамлет в одном лице. Говорил мало и всегда только по делу. Оживлялся и разговаривался только, когда отвечал урок или рассказывал что-нибудь из истории или политики. Рассказчик он был отменный. Речь у него была простая и красочная. Публика слушала его речи с открытыми ртами.
Вовка был говорун. Веселый Буратино с вечно сующим носом во все дела, Фигаро и Дон Жуан - вот кто был этот человек. Его рот закрывался, вероятно, только во сне. Говорить мог часами, о чем угодно. Его тоже слушали с удовольствием, потому что говорил он всегда забавно, весело, иногда иронично и хлестко. На всякую жизненную ситуацию у него всегда находился какой-нибудь интересный ответ, шутка или даже рассказ. Вовку любили все в интернате: и малыши, и сверстники, и взрослые, и даже интернатская собака Жулька. У него и прозвище было - Любимчик.
Из-за своей манеры сначала делать, а потом думать Вовка нередко попадал в какой-нибудь переплет. Например, летом во время поездки на Черноморское побережье он нечаянно проворонил в Пшише две чужие миски. Это случилось утром на следующий день по выезде из интерната. После завтрака назначенные дежурными Вовка с Ванькой Селивановым отправились на реку мыть посуду. Сложили всю посуду на берегу, а потом зашли в воду, завернув штаны по колено, и принялись мыть каждую посудину поочередно. Вовка решил ускорить процесс и стал брать по две-три миски или кружки сразу. Нашел какой-то плоский камень в воде и стал на него, потому что на глубине вода холодная была. А камень оказался скользким, о чем Ванька, между прочим, Вовку предупредил. Вовка Ванькин совет проигнорировал, поскользнулся на камне и плюхнулся в воду. И уронил в реку две миски, которые стремительно понеслись, уносимые бурным потоком. Ванька от души нахохотался, а Вовка, промокший с головы до ног, обиделся. А миски принадлежали Ольге Агаповой и Таньке Коробко. Пришлось Вовке и Ваньке отдавать им свои миски. Сами же Вовка с Ванькой временно пользовались мисками Юффы и Джамбулаева. Потом в Туапсе Вера Семеновна купила им новые миски.
Вовка и Генка дружили друг с другом. Закадычными друзьями не были, но никогда не соперничали друг с другом, а наоборот, поддерживали очень хорошие дружеские отношения. Причем, даже тогда, когда поняли, что симпатизируют одной девочке в классе - Маше Мухиной.
Объединяло этих мальчиков искреннее добродушие, верность и готовность всегда прийти на помощь.
Надо сказать, что с начала нового учебного года у восьмиклассниц пошла мода: непременно обзавестись кавалером. Кавалеров из мальчишек в классе не хватало: на 15 девчонок -всего 12 ребят. Причем, трое из них никак в кавалеры не годились из-за их вредности, а двое - в упор не желали становиться кавалерами: Селиванов и Джамбулаев. Дела им никакого не было до всяких девчонок. Хотя не все девчонки в классе дотягивали до статуса барышни, о дружбе с кем-нибудь из парней мечтали все. Вечерами в спальне теперь самыми любезными стали разговоры о мальчиках. Только Юрманова с Мухиной никак не принимали участие в этих разговорах. Слишком много у них было дел и забот: не до мальчиков как-то.
Самыми популярными парнями в классе были Обрубов и Савченко. О них вздыхала добрая половина восьмиклассниц. Вовка и Витька об этом знали и любезничали со всеми. А самым недоступным и непробиваемым был Джамбулаев. Со всеми девчонками он общался исключительно по-товарищески.
Было в классе и трое казаков-разбойников под предводительством атаманши: Колька Иванов, Калаш (Калашников), Кузя (Кузьменко) и Ванда. До седьмого класса именно они делали дурную погоду в классе. С появлением в классе комсомольской группы, их роль свелась к нулю: бузили очень редко, да и то по привычке. Но к новому году мальчишки-разбойники заметно присмирели, А Ванда и вовсе окончательно исправилась. Надоело ей быть атаманшей или просто повзрослела - кто знает?
*
Утром Валерка сообщил Геннадию, что несколько лет назад он случайно встретился с Вандой.
-Где встретился?
-В Майкопе. Там проходила встреча с избирателями. Я баллотировался в краевое заксобрание.
-Это когда ты еще работал на станкостроительном заводе?
-Ну да. Так вот в ходе встречи меня познакомили с очень интересным бизнесменом, спонсировавшим предвыборную кампанию. Его звали..., впрочем, какая разница, как его звали? Просто вместе с ним была его жена. Я сразу узнал её по огромному носу. Это была Ванда.
-О, да! Нос у неё был неповторимый. Недаром Маша прозвала её Горбоносихой.
-Но ты знаешь, в солидном возрасте нос вовсе не безобразил её лицо, а даже, наоборот, как-то даже придавал особого шарма. При встрече она, естественно, узнала меня и, познакомивши меня со своим мужем, тут же заявила ему, что я непременно должен представлять Адыгею в краевом заксобрании.
Держалась она со мной просто и естественно. Мы проговорили с нею минут 20. Разумеется, я поинтересовался, знает ли она что-нибудь о ком-нибудь из одноклассников? Она ничего не знала. По её словам, сразу же после выпуска из интерната она решила забыть о нем, но некоторых ребят из класса всегда вспоминала с теплотой. Мы с тобой и Маша с Тамарой оказались в числе этих "некоторых". И еще она сказала, что кто-то ей говорил о том, что Мухина работает в Краснодаре в каком-то образовательном учреждении.
-А её нынешнюю фамилию не назвала?
-Нет. Видимо, она и не знала. Ты же прекрасно знаешь, что школьные и институтские девчонки всегда воспринимаются одноклассниками по их девичьим фамилиям.
-Н-да! Спасибо и на этом! Попробую сходить в Дом национальных культур. Может, там мне что-нибудь расскажут о Маше.
*
-Простите, а кто Вы такой, если интересуетесь нашими артистами? - не совсем приветливо встретила Геннадия администратор учреждения.
-Извините меня за то, что не представился! - смутился Геннадий. - Меня зовут Юффа Геннадий Петрович. Я доктор исторических наук, профессор. В Краснодаре проездом. А Шумилиной я интересуюсь, поскольку полагаю, что она когда-то училась со мной в одном классе.
-А-а, понимаю! - взгляд женщины заметно подобрел. - Но, к сожалению, я вряд ли смогу Вам чем-то помочь. Я могла бы рассказать все о наших собственных артистах. Но вчера у нас был концерт, организованный департаментом по культуре. Департаменту нужно было провести ряд концертов, посвященных женщинам, ветеранам Великой Отечественной войны и детям войны. Мы согласились предоставить концертную площадку. И нам прислали этот дуэт. Нам нужно было только собрать народ.
-Почему именно к вам прислали?
-Эти девочки у нас уже выступали. И публика их хорошо принимает.
-Но этот дуэт, вероятно, представляет какую-то организацию?
-Не знаю. С нами связывалась администрация Муниципального органного зала. Обратитесь туда.
В органном зале по какой-то боковой лестнице Геннадия проводили на второй этаж, где в небольшой комнатке его встретила вчерашняя дородная женщина-конферансье, Ирина Алексеевна. Она была сама любезность и приветливость. Охотно сообщила, что действительно именно она рекомендовала Дому национальных культур женский дуэт, поскольку давно уже успешно сотрудничает с этими певицами. С одной из них, Таней Голубевой, знакома очень давно и очень хорошо, поскольку Голубева много лет солировала в городском молодежном хоре. Голубева работала до недавнего времени учительницей музыки в школе. Теперь она на пенсии, но музыкальную карьеру бросать не собирается, поэтому организовала дуэт и с успехом выступает на различных концертных площадках. Шумилину Ирина Алексеевна практически не знает. Эту женщину привела на сцену Голубева. Раньше Голубева выступала с другой певицей, своей подругой. Но что-то у них не сложилось. И вот уже второй год она поет с Шумилиной, которая, по мнению Ирины Алексеевны, неплохо поет, хорошо держится на сцене и, к тому же, сама играет на фортепиано и гитаре. Однозначно у этой Шумилиной имеется музыкальное образование.
-А вы знаете, где она живет? - спросил Геннадий.
-Я знаю, где живет Голубева. Вы с нею свяжитесь. Уж она-то, несомненно, должна знать адрес проживания своей напарницы.
Ирина Алексеевна любезно выдала Геннадию не только адрес проживания Голубевой, но и номер её сотового телефона.
Покинувши органный зал, Геннадий сразу же принялся звонить по указанному номеру. Но телефон противно молчал. И Геннадий отправился к Голубевой на дом. Но и там его преследовала неудача. Соседка Голубевой пояснила, что хозяйка квартиры уехала на дачу.
-Надолго?
-А я знаю? У неё время свободное: захотела - уехала, захотела - приехала. А теперь погода в самый раз для посадки, так что может проторчать на даче и неделю, и две - пока не управится.
-А вы знаете её напарницу Марию Шумилину?
-Зачем мне её знать? Я и Татьяну-то знаю постольку-поскольку. Нынче соседи в квартирах не интересуются друг другом. "Здрассте!" и "До свидания!" - и все дела
Вот и все! Круг замкнулся. Где искать, как искать? В самых расстроенных чувствах поплелся Геннадий домой к Валерке. Только и остается, что поплакаться другу в жилетку и забыть всё. Да и то сказать: какого черта засуетился? Дважды в одну реку не входят. Домой надо ехать! К жене, к дочкам, к внуку. Опять же, любимая работа, любимые ученики. Чего еще надо? Правду говорят: "Седина в бороду - бес в ребро".
Валерка тоже сказал:
-Поезжай, брат, домой и не гонись за ветряными мельницами.
*
В самолете Геннадий подумал о том, что рассказал Валерий о Ванде: "Ей не хочется вспоминать об интернате. Она забыла о нем". А что она может помнить, если для неё интернат был местом скандалов и неприятностей? А для нас он стал родным домом, спасительным островом в океане жизненных невзгод".
Даже ему, Генке Юффе, у которого в детстве была прекрасная подушка безопасности - мама, приходилось переживать какие-то бытовые трудности, от которых мамочка не в силах была его оградить. Здоровье у мамы было слабое, так как у неё была сердечная недостаточность. Постоянной работы у неё не было, а пенсию за Генкиного отца получала маленькую. Спасала швейная машинка. Но матери совестно было драть с заказчиков большие деньги. Экономили на всем. А когда Генку оформили в интернат в пятом классе, жить стало намного легче. Мама даже стала откладывать некоторую сумму на черный день.
В интернате Генка прижился сразу. Ему нравилось там все. Но главное - замечательные одноклассники попались. В прежней школе ребята дразнили Генку за то, что был слабеньким и не мог дать достойного отпора обидчикам, что был "бедным", что у него не было отца. В интернате все дети были равны тем, что у каждого в семье чего-то или кого-то не было, или было слишком мало. И только у двоих одноклассников было слишком много... несовершеннолетних детей. У Валерки Джамбулаева было трое братьев и сестра, а у Маши Децель - шестеро братьев. Был в классе мальчик, Ваня Селиванов, у которого из родных был только дядя. Генка часто задумывался над тем, что как-то в жизни все странно получается: те люди, которые живут в богатстве и достатке, часто бывают жадными, склочными, вредными, а люди, которые перебиваются с хлеба на воду, наоборот, способны поделиться последним куском и протянуть руку помощи. Отчего так?
"Быт определяет сознание". Как, черт возьми, это верно! Однажды Вовка Обрубов поделился с Генкой интересным наблюдением. Точнее, выводом из наблюдения. Как-то в разговоре с комсомольцами-активистами директор Иван Васильевич посетовал на то, что ученики 7 класса, следующего после первого выпускного, оказались совсем не такие активные и отзывчивые на хорошие дела. "Вот ведь какая штука, - сказал директор, - всего один год разницы в возрасте, а там сплошная инертность и посредственность. Кроме нескольких человек. Да и те стараются не высовывать носа. Некого в комсомол рекомендовать".
"Действительно, отчего так?" - задумался Вовка. Пользуясь правом комсомольского шефа семиклассников, Владимир задумал покопаться в личных делах учеников 7 класса. Подгреб к воспитателю класса Альберту Рубеновичу и попросил его позволить просмотреть папку с личными делами. Альберт Рубенович не слишком уж обременял себя воспитательскими обязанностями в классе, поэтому когда ему в помощники определили комсомольцев, он спихнул на Обрубова и Коробко всю работу с ребятами. Он охотно притащил из учительской в пионерскую папку с личными делами и попросил никуда из пионерской не выносить.
Обрубов до ночи просидел в пионерской, пока оттуда его не выгнал Гаврилыч, интернатский сторож. И Вовка извлек из папки интересную информацию. Оказывается, из 25 учащихся класса 15 имеют вполне благополучную в материальном плане семью. О чем свидетельствуют квитанции об оплате за проживание и содержание ребенка в интернате. Вовка отлично знал, что обеспеченные материально родители оплачивали полную стоимость за каждого ученика. Круглые сироты, находящиеся на попечении родственников, целиком содержались за счет государства. Вовкина бабушка вообще ни копейки не платила интернату за внука. Остальные категории оплачивали какую-то часть денег в зависимости от материального достатка и количества членов семьи. У этих же пятнадцати семиклассников имелись и отец, и мать. И кучи детей не было. А в интернат попали эти люди, поскольку были у них отклонения в поведении. У некоторых родители были в разводе, у двоих (братьев-близнецов) родители находились за границей в длительной командировке.
-Все правильно, - отметил Вовка, - эти братья Чеботаревы как раз и мутят воду в классе. Им ведь все нипочем. И к интернату они особо не привязаны.
-Понимаешь, Генка, - сказал Обрубов, - зажратые индивиды не способны сочувствовать, понимать, дружить, жертвовать чем-то. Они заботятся только о собственном комфорте. И им плевать, если их комфорт получен за счет чужого некомфорта. Это враги, жирующие на нуждах простых людей.
-А как же Лев Толстой, Пушкин, декабристы? - спросил Генка. - Они ведь богатые были, дворяне, а вон как за народ радели.
-Ну, сравнил! К тому же, не говорю обо всех богатых, а только о тех, которые зажрались, которые расточают богатство не на полезные дела, не на благо Отечества, а на свои прихоти.
*
"Какой все-таки Вовка был умный и рассудительный, - подумал Геннадий. - И как несправедливо распорядилась с ним судьба. Ведь он должен был жить".
И еще подумал Геннадий, что, вероятно, Маша именно за эту недетскую рассудительность и целеустремленность выбрала Вовку, а не его, Генку Юффу. Как она, в конце концов, сумела разглядеть в этом бесшабашном балагуре и торопыге серьезную, мыслящую личность, умеющую анализировать и видеть то, что недоступно было даже многим взрослым?
Сам Генка тогда, в интернате, считал себя тоже умным, начитанным, мыслящим человеком.
"Ну чем я хуже Обрубова? - не раз задавал он себе этот вопрос. - Я ведь и учусь лучше Вовки. У меня по всем предметам почти одни пятерки, а Вовка нахватался троек по литературе и по истории".
Однажды в середине года Генка спросил у Вовки, почему он так наплевательски относится к истории и литературе? Когда собирается исправлять свои тройки? Можно ведь получить тройки и за год. Вовка легкомысленно махнул рукой:
-Ну и пусть! Литература с историей мне в жизни будут не нужны. Так зачем я буду тратить на них время? Я лучше посильнее навалюсь на физику, математику, химию и черчение.
Вовка мечтал стать авиаконструктором и собирался после школы поступать в летное училище. Задавшись целью, систематически занимался спортом, читал только научные журналы, пытался заниматься конструированием. В 8-м классе он уже отлично знал устройство машины (не зря постоянно крутился в гараже у дяди Коли), не чурался никакого физического труда, в мастерской у учителя труда легко конструировал модели кораблей и самолетов и самостоятельно мастерил табуретки, стулья, книжные полки. Евгений Евгеньевич не мог нарадоваться на такого способного ученика. Вовка серьезно и упорно шел к своей будущей профессии, шел к своей цели.
Генка о своем будущем особо не задумывался. Ему нравилась история, он много читал, предпочитая историческую и историко-художественную литературу. И он считал, что после школы ему надо поступать в вуз на исторический факультет. А если не получится на исторический, то на любой гуманитарный. Отлично учиться его побуждала не цель, а интерес. Сам процесс обучения, ну, и стремление к победе в знаниях над теми, кто сильнее его физически. Он все время кому-то доказывал свою значимость и состоятельность. Ему важно было быть первым, а значит, быть независимым. И поэтому вопрос "я лучше?" или "я хуже?" для него было равносильно проблеме "быть или не быть?"
Как-то он спросил у Маши:
-На твой взгляд, я лучше или хуже Вовки?
*
Это было весной, перед самым началом выпускных экзаменов. Сразу после майских праздников Генка заболел. Утром приехал в интернат здоровым, а вечером заболел и пошел в медкабинет. Медсестра измерила температуру, отправила в изолятор и сказала:
-Надо вызывать "скорую".
Врач скорой помощи посмотрела на Генку и говорит:
-Эпидемический паротит. Надо везти в больницу.
-А это надолго? - спросил Генка.
-Недели на три или больше.
-Не-е, в больницу я не поеду! - решительно заявил Генка. - У меня экзамены.
-Какие экзамены?! У тебя инфекционная болезнь. Ты тут всех заразишь этим самым паротитом.