Всесоюзное радио (которое в каждом доме): Татьяна Смертина читает
свои стихи, Егор Исаев - о поэзии Смертиной.
(с) Автор очерков - Татьяна Смертина, поэт; автор созданного (ещё не издано) Собрания сочинений в 16 томов (из них - 7 томов чистой лирики, 1 том - создан в детстве и в школьном возрасте; публикации миллионными тиражами); очерки войдут в последний том.
Сохраняю свою авторскую поэзию, свой контент и свои авторские фильмы без нейросети! Не воруйте!
1-На фото поэт Татьяна Смертина, без нейросети
МУРОМСКИЕ
Очерк
Татьяна Смертина, Литинститут, Егор Исаев, семинар поэзии
Документальный эпизод из моей студенческой жизни, когда училась в Москве в Литературном институте. Не вспомнила бы, но именно Егор Исаев часто вспоминал это в своих устных рассказах и всяких интервью; наверно, некоторые знают, но из его уст. Впервые расскажу - я. Егор Александрович Исаев (2 мая 1926 - 8 июля 2013), очень печально - струна за струной рвется. (Его фамилия не имеет отношения к известному фильму, который появился позже, когда мы учились на последнем курсе).
Поэт, старший друг, с которым многое связано, часто встречались и выступали - он руководил семинаром поэзии в Литинституте, в котором была - я.
Не только ведущий семинара, но ещё - защитник в поэтических делах. Он издал мою первую книгу в Москве - работал тогда в знаменитом издательстве "Советский писатель". А издаваться начинающим было очень трудно. А еще раньше - издал первую книгу поэта Николая Рубцова в Москве.
2_На фото Егор Исаев, поэт. Руководил в Литературном институте
семинаром поэзии, в котором была Татьяна Смертина
Тут ещё нужно заметить факт: я, Татьяна Смертина, и мои однокурсники-поэты были тщательно отобраны из многомиллионных претендентов в Литинститут - поэтом Сергеем Наровчатовым, вначале он и вёл наш семинар, затем выбрал "наследника" Егора и ушёл с этой работы (причин не знаю). Но со мной - творческие связи надёжно продолжил до конца своей жизни, создавал предисловия для моих публикаций в СМИ. До этого он так же вывел из провинции поэта Юрия Кузнецова.
А теперь краткий эпизод.
Шло на семинаре Егора Исаева обсуждение моих стихов, мы - первокурсники.
Немного о неподражаемой манере этих семинаров Лит в моё время. Это - жёсткая и необходимая (особенно для талантливых!) живая расшифровка технологии создания стихов. Парни-поэты в Литинституте её называли фразой: "Мордой об стол и - не реветь!" Не знаю, кто автор фразы. Это - не злорадство или шутейное высмеивание поэта, это - ранимо-болезненное постижение особых тонкостей создания безупречных шедевров, которые должны быть видны серьёзному и большому поэту. Далее стен семинара - инфо обсуждения не распространялось. Главное в обсуждении не похвала (она была, это ясно!), а главное - поиск недоделок и слабых мест. Такое оттачивание созданного, чтобы сверкало! Иногда слёзы подступали, но мы не ревели. А ночью, перед сном, после обсуждения, в одиночестве, чтоб никто не видел - бывали у некоторых и молчаливые слёзы. Творческая ругань на семинаре порой доходила до жестокого каления, но - не далее стен аудитории. В стихах о любви никогда никто не спрашивал - кому? Не об этом речь. Табу. Чувства в поэзии - неприкасаемый объект! И в теме - не ограничивали. В обсуждении обычно принимали участие все поэты, кондовой дисциплины не было. Все - это 10-15 поэтов. Такие параметры. Семинар Егора был именно такой. У других, ведущих семинары, возможно, были свои варианты. Это не филологический, как многие думают, но - сквозь филологию. Вот, объяснила слегка.
Представила свои стихи и прочитала. Все сидели молча, ничего не говорили. Егор Исаев долго смотрел в тексты моих стихов, которые я, по обычаю семинаристов, отпечатала ночью в общаге на взятой в долг печатной машинке в нескольких экземплярах через допотопную копирку (с каждым экземпляром - буквы всё сильнее расплываются) - первый лежал перед Егором.
Смотрел-смотрел, вдруг нахмурился, стал медленно вскипать (это в его манере, мы уже знали его особенности и не очень удивлялись). Вскипел и закричал:
-И ты пишешь по-русски? Это што? Што это?! - он легонько ударил ладонью по листочку с моими стихами.
Нормальное начало - я впала в позу ледяного и непроницаемого молчания. "Татьяна Ивановна, карета поехала без нас!" - сочувственно шепнул мне поэт Саша Ревенко, у которого была привычка иногда называть меня по-отчеству. А Егор процитировал мои строки на весь семинар, вырвав из общего текста:
"И одинокий домик на дороге,
Где перевозчик без ноги живёт..."
Все молчали. Никто не вмешивался. У Егора бывали такие закидоны, но с моими стихами - впервые! А он продолжал:
-Кто избы и дома строит "на" дороге? Как надо? Надо - "возле" дороги! Или - "рядом" с дорогой! А ты чего пишешь? "На" дороге! И куда машины или лошади поедут? Ответь ясно. Поняла?
-Нет, - ответила ледяным тоном.-
Все заволновались, особенно мои друзья. Сашка Ревенко зашептал: "Татьяна Ивановна, не перечь... Ну его... Хошь его элегантно выругаю?". Прошептала: "Саша, охлынь!".
А Егор Исаев не отставал:
-Что значит - нет? Смертина, можешь объяснить? -
Вскинула ресницы:
-Необъяснимо! -
-Почему - необъяснимо?! - он даже развел руками, продолжая на очень повышенном тоне, -Танечка, исправляй эти строки!! -
-Нет! Мне что, написать: "в белом венчике из роз / впереди идёт завхоз"? - я резко отвернулась, волна моих волос задела ученический стол, хлынула мне на лицо.-
Внезапно, тихим тоном, Егор спросил:
-Его заставляли именно так?
-Есть факт, что Блока заставлял редактор перед публикацией! А "завхоз" у меня возник - сейчас. Что выкаблучивал ЕГО редактор - неизвестно.-
-"Завхоз" у тебя отличный - зримо, ярко! Умеешь легко. Не отвлекаемся!-
Егор на мгновение перешёл на спокойный тон, слегка задумался.
Я добавила:
-Ладно. У его редактора - политика, а не технология. А мне нравится - авторское, мистическое.
Исаев откинулся в кресле, молча закурил. В это мгновение поэт Саша Ревенко, тоже молча, встал и в замедленном движении пошёл между столов прямо к Егору. Никто не удивился, повторю: кондовой дисциплины на поэтических семинарах Егора - не было. Егор лишь вопросительно повернул лицо к Саше. Тот в ответ протянул Егору свою сигарку. Мы привычно и равнодушно наблюдали, как Сашка изящно закуривает. Закурил, выпрямился, втянул в себя дым, потом, смотря на нас в упор, выпустил медленно охапку дыма перед собой, словно туман! Сказал:
-Ххх-ка!-
И, элегантно держа сигарету двумя пальцами, снова медленно пошёл обратно по проходу между столами, даже чуток меняя позицию ног, заметая свои следы широкими штанинами брюк, которые были тогда в моде. И снова это было тогда привычно, никто не удивился. Лишь у Сашки получалось красиво - загляденье!
Когда он уселся на своё место, Егор встал, невозмутимо, в своих мыслях, тоже выпустил охапку дыма, но - в потолок, и потом стал нервно ходить по аудитории, снова долго и вспыльчиво объясняя мою "недоделку", причем так вспыльчиво - что, вроде бы, все согласились, но согласились молча. При этом Егор и сам расстроился, взглядывая на меня, но был неумолим, как учитель к ученице во имя блага - ведь именно так и было. И "недодел" ясен, как Божий день. Но что-то снова меня тревожило, хотя чувство тревоги не успевало превратиться в разумные мысли, а лишь смутно волновало. На этом семинар и закончился.
А тут продолжу (один абзац) словами Егора, как он обычно потом рассказывал:
"И вот я, довольный как всевышний, что удачно провёл семинар, торжественно пришёл домой, не спеша сел ужинать и включил радио на кухне. И едва-едва я включил на полную катушку, как Русланова - на всю кухню! и на всю Россию! - мистически запела народное:
"На-а-а Муромской дорожке
Стояли три сосны...
Пра-ащщался са мной милый,
до будущей весны.."
У меня - ложка из рук, суп - на скатерть! Вот так! Недовольщик, называется... Господин недосягаемый! Как же так получилось-то? Ночь не мог спать, сердце ныло. Утром пришёл в Литинститут, собрал семинаристов своих и покаялся! Так я с тех пор не только ей, Тане Смертиной, не указывал, я у неё совета спрашивал иногда. И понимал: не ломать её надо, не лезть к ней творчески, а наблюдать как растёт!"
А далее продолжу - я, своими словами. Егор даже и не знает, как нас поразило его покаяние. Ведь по сути - все согласились с фактом, никто из нас по радио песню не слышал, и даже если бы потом услышали - едва ли бы совместили всё это с его речью на поэтическом семинаре. Так что каяться - лишнее, даже во вред - незауважают. Но...
Но вышло наоборот, его искренность и растерянность при этом покаянии так всех и пронзила. И даже то, как Егор Исаев позже всем рассказывал этот эпизод при моем полном молчании (я смущалась и считала, что мне благороднее - молчать), еще раз показывало его как человека и поэта, стоящего "над!" многими ненужными ипостасями суетного времени.
А позже мы сидели в общаге в нижнем зале после каких-то выступлений, такая богемно-поэтическая тусовка, и Егор Исаев был с нами, кто-то в знак уважения к Егору и в знак творческой жизни всех нас, запел эту песню: "На Муромской дорожке..." И мы передавали микрофон друг другу и пели по куплету и по строчке. Хотя никто не объяснял, в чем причина песни, все знали, и пронимало душевно!
Егор Исаев... Некоторым далеко до него, может даже в таких вариантах - недостижимо.
P.S.
(с) Из архива Татьяны Смертиной.
Из публикаций в периодике: Егор Исаев, Татьяна Смертина.
3_фото, Журнал "Смена", 9 мая 1976 г.; тираж - 1.200.000
Журнал "Смена", 9 мая 1976 год, тираж - 1. 200. 000 экз. Текстовый вариант
Опубликована большая (очередная!) подборка (на всю страницу) стихов Татьяны Смертиной с предисловием Егора Исаева.
Я, Татьяна Смертина, для очерка сделала краткую фото-врезку: вот стих из подборки:
* * *
Не обласкать, не задержать
Под белой одурью черемух!
Я знаю слово "уезжать",
Я знаю, что в лесу есть омут.
Не убедить меня ни в чём,
И не понять простейших слов.
И ты - как сон,
И я - как сон,
И в руки брызги лепестков.
Забытый луг в тумане весь,
И он сегодня зыбок, топок.
Как много почему-то в лес
Ведёт травой заросших тропок!..
(с) Татьяна Смертина,
стих создан, когда было 19 лет
Предисловие Исаева к подборке стихов Смертиной, хранится во всех литературных архивах.
Тоже сохранила на память:
"Бывает так: читаешь стихи и мало что видишь, слова сложены в стихотворение и всё. Не чувствуешь кроны стихов, не слышишь эха... Стихи Татьяны Смертиной тем и хороши, что их как бы и не читаешь, а живёшь в них. Они не только в тебе, а вокруг тебя. А это даётся с чувством языка, который не просто обозначает предмет, но живёт слитно с ним. Вот это чувство языка я бы и назвал поэтическим даром.
Татьяна Смертина родом из кировской деревни, и скорее начинала не столько писать стихи, сколько складывать. Она доверительно разговаривает с читателем, собеседует. Как руководитель семинара в Литературном институте я давно заметил это у Смертиной и всячески старался - не мешать, пусть само произрастает.
Вскоре в издательстве "Советский писатель" выйдет её первая книга "Ягодиночка". Уверен, что эта журнальная подборка стихов, так же, как и будущая книга, по душе придётся нашей "Смене", её молодым читателям".
Егор ИСАЕВ.
(Журнал "Смена", 9 мая 1976 год, тираж - 1. 200. 000 экз.)
(с) Татьяна Смертина, 12 июля 2013
Очерк Смертиной - "Муромские" и вырезка из публикации в жур-ле "Смена": Татьяна Смертина, Егор Исаев - семинар, Литинститут.
Сделала дубль фото-вырезки в текстовом варианте, потому что очерк у меня войдёт в 16 том моего Собрания Сочинений, там нужно с текстом.
ТРИБУНА
Очерк
(Смертина, Исаев, Пименов, гаубтвахта)
Ректор Пименов сказал поэту Егору Исаеву:
-На вечер в ЦДЛ нужно кого-нибудь из первокурсников Литинститута, из поэтов. Выступить со стихами! Чтоб не мямлили себе под нос непойми-чего! Выберешь - мне скажешь, я одобрю.
-Сколько?
-Одного поэта. Нет, лучше два или три. Но выступать будет один, остальные - запасные.
Егор Исаев нахмурился:
-Лучше без запасных.
-Смотри сам, - согласился Пименов.
У меня к тому времени уже были выступления со стихами в ЦДЛ. При этом - с детства их читаю со сцены. Исаев меня и пригласил.
Пименов сходу утвердил. Исаев уже слышал мои выступления, а тут ещё Пименов утвердил, поэтому и не беспокоился, он и объявил залу моё выступление. Чего-то говорил - не помню, лишь прозвучало:
-Поэт Татьяна Смертина! -
Вышла к микрофону. Никак не ожидала, что в этот раз нужно стихи читать с деревянной трибуны. Они там все раскладывали свои листочки со стихами на трибуне и читали. Не могу так! Дошла до трибуны, не спеша взяла с неё микрофон и вышла с ним к залу поближе. Чёрное платьице выше колен, модельные туфли на высоком. Не могу я в грязных сапогах - на сцену! Кажется, я одна и переобувалась в раздевалке, остальные - кто в чём! Вышла, оглянулась на Исаева - он сидел окаменело в президиуме на сцене. И вот в этом президиуме все разговоры вдруг резко умолкли. Глянула в зал - и там движение прекратилось и все замерли. В эту секунду поняла, что они так не привыкли. Никаких листочков с текстом у меня не было. Мне зал понравился, и первые строки стиха я начала почти шёпотом - они же мне сами тишину устроили, до последнего ряда замерли! Причем, не специально, не театрально - искренне! И я в ответ - со всей искренностью с самым сокровенным стихом! А потом...
Это надо было слышать! И это надо было видеть!
И сразу ушла - не в президиум, а за сцену. И пока ставила микрофон на трибуну и шла мимо президиума - смотрели молча. Лишь потом грохнули аплодисментами, когда ушла. Я даже не поняла, чего они там из зала кричали, мне же было сказано - лимит времени. Ну, аплодисменты, это понятно.
Потом ведущий в микрофон чего-то говорил. Егор Исаев вышел ко мне за сцену. Первое мгновение думала, что про трибуну чего-нибудь скажет, а он заявил:
-Завоевала зал за несколько минут! -
Я не успела ему ответить, как ректор Пименов вышел к нам. Медленно, это ему свойственно, глянул на меня, потом на Егора Исаева, потом снова на меня:
-Кто тебе ставил голос? -
Я удивилась:
-Чего-о?-
Пименов снова спросил:
-Ты откуда взялась?-
-"Из леса, вестимо..." - ответила цитатой, даже не подумав.
Пименов снова посмотрел на Егора Исаева, потом снова на меня и спросил задумчиво:
-Аллегория?-
В этот раз я на мгновение задумалась и ответила:
-Нет. Истина!
-В Колонный её! - произнёс Пименов, глядя на Егора Исаева.
Для меня это прозвучало, как непонятная фраза, которую слышала в кино: "На гауптвахту её!". Поэтому в этот раз я промолчала в ответ. Вопросительно посмотрела на Егора. Он рассмеялся:
На первое выступление со своими стихами в Колонном зале Дома Союзов я загодя собиралась так тщательно, что весь этаж общаги Литинститута был в курсе, сочувствовали, восхищались - первокурсница! - и помогали. Лишь появилась - и сходу туда! Что одеть? Егор Исаев, руководитель семинара поэзии, заранее мне сказал:
-Нечто русское, народное! Косу заплети с красной лентой, и - посадский платок накинь на плечи! Красиво будет!-
Я молча кивнула.
Потом сидела в своей комнате общаги и переживала: всё есть, посадского нет! У нас в лесном селе его тоже ни у кого никогда не было. Для самодеятельности в клубе - казённые платки из казённого сундука выдавали. Оказалось и в общаге - нет ни у кого. Рядом была комната Этери Басариа (талантливая девушка-прозаик), она сопереживала, потом молвила:
-Иди в чём хошь! Сергея Есенина тоже принуждали, а что вышло? -
Потом она подошла к свой кровати, достала из-под неё чемодан, раскрыла:
-Таня, вот! Накупила я родне подарки, примеряй!-
И мы с ней начали примерку. В результате, по размеру, мне подошло лишь это: рваные (и при этом - новые!) джинсы, что сползали с талии и держались лишь на моих бёдрах. Простая, но очень короткая и прозрачная блузка, выше оголённой талии. И битловый браслет непонятно из чего, который легко влезал лишь на мою тонкую руку.
Это был единственный раз, когда одела, хоть и новое, но - не своё.
Потом пошла в свою комнату, добавила модные туфли, утончённое дыхание французских духов и вышла в коридор общаги, Этери окликнула зрителей-сокурсников - аплодисменты! Я кивнула согласно, сделала несколько "па" из танго - аплодисменты!
Чего ещё-то? Можно бы в моём платьице мини, но Егор Исаев сказал: нарядись! Я, как домашнее задание - исполнила. Несколько парней-поэтов - в сопроводители, и мы - поехали!
Они - в зал, как зрители, я - за кулисы, как выступающая. И вот я предстала перед Егором Исаевым - во всей красе и радости от происходящего! Он глянул и обомлел. Возвёл взор к потолку, но взял себя в руки, не упрекнул. Вид, в самом деле, был отличный! Затем Егор мгновенно смирился:
-Ну, хорошо, во всякие девичьи наряды я не обязан вникать! Где у тебя текст? Быстро! - и протянул ладонь.-
Я замерла в непонятии. Он повторил:
-Танечка, текст стихов, которые будешь читать в зале: там сидят, кроме любителей поэзии, цензоры и всякие кэгэбэшники, и ещё - неведомо кто! Быстро - текст! -
Я удивлённо смотрела на него, затем начала соображать:
-О тексте заранее речи не было!-
-Потому и не было - начал разъяснять Егор, - что я читал твои стихи, а сейчас - нет времени! Поставлю печать не читая! Ясно?
-Ясно! - ответила и умолкла.
-Чего? - вопросительно глянул.
-А ничего! Нет у меня текста, я сроду не читала свои стихи по бумаге, и не буду никогда, я - наизусть! -
Он кивнул восхищённо, доброжелательно, а ладонь не убрал, лишь молвил:
-Текст, Танечка, ради Бога! Быстро!
-Хоть быстро, хоть медленно, а нет у меня текста, он у меня - в голове.-
На мгновение он вспылил резко:
-В голове?! Таня, ты что, измываешься надо мной? Мне что, печать самому себе на лоб поставить? Там шулера-мулера, они тексты в стопку и - на изучение!-
Я от его слов совсем умолкла. Стою и смотрю на него. А он смотрит на меня. Затем упавшим и жалобным голосом произнёс:
-Та-ня! Смертина!
-Чего?
-Таня, мне СЕЙЧАС застрелиться или ПОСЛЕ твоего выступления?
-После!- ответила сочувственно.
4-На фото поэт Татьяна Смертина, без нейросети,
поэт Егор Исаев
Тут нас вызвал кто-то:
-Хватит беседовать, пора на сцену.-
Пока шли, Егор сказал:
-Танечка, не надо волноваться, я в стопку свои черновики положу, пусть изучают! -
На ходу пожал мне руку и даже поцеловал, как целуют в темя детей, и наверняка учуял тонкость французских духов и лёгкое движение моей волны волос - вольно и невольно влюблённых в полную свободу, без причёски.
В президиуме отыскала взглядом ректора Пименова. Когда шла с Егором мимо него, сказал еле слышно:
-Смертина! Отлично!
Далее мои мысли ушли в своё настроение и предчувствие первого триумфа, который и произошёл! Зал кричал - бис! Парни-поэты к ним громогласно присоединились! Пименов взял микрофон у ведущего и добавил:
-Браво, Татьяна Смертина!
А что подумали те, которые меня видели и слышали, а шпаргалок для изучения не нашли - неведомо. И Егору они претензий не высказали.
А потом мы, поэты Литинститута моего времени, которым даже перед принятием в этот, единственный вуз страны (50-60 человек в год со всей планеты!) пришлось пройти непостижимый (и необходимый позарез!) творческий отбор и далее - личные и неподкупные рецензии уже известных на всю страну знаменитых Поэтов, сидели в моей комнате общаги Лит как в спасительном (и недоступном графоманам!) оазисе одиночек в единственных экземплярах, и доверительно праздновали наши редкие удачи в этой жизни.
Володька Топоров принёс откуда-то большой букет диких цветов и, держа в зубах самый яркий цветок, имитируя длинными ногами танго, рухнул эти цветы мне на стол! Саша Смоляков поставил рядышком натюрмортно-красивый, известный только нам, заман: одну изящную бутыль сухого, светлого, и при этом заявил:
-Вот этого - "на бис" не просить! До стипендии.-
И мы читали друг другу стихи, празднуя, как я им сказала: колонно-зальное выступление одной из одиночек Литинститута.
Топоров крикнул:
-Редактирую: Коронно-зальное!-
Саша Ревенко крикнул:
-Редактирую редактора: Коронно-идеальное!-
Саша Смоляков не вытерпел и врезался:
-Редактирую перед отправкой в печать! - на слове печать некоторые заулыбались, а он продолжил, - Девяти-штормо-бальное-реальное! -
Топоров сказал:
-Смоляков, помни известное: "Краткость - сестра таланта!" -
Смоляков мгновенно отреагировал:
-Я прозаик, мне дозволено.-
Топоров отреагировал тоже мгновенно:
-Отлично пишешь! -
В это мгновение за приоткрытым окном пошёл дождь, и мы на несколько секунд умолкли, каждый - в своём предчувствии. И у всех нас - оно оказалось роковым.
![Татьяна_Смертина_фото_поэт [Татьяна Смертина - Tatyana Smertina]](/img/s/smertina_t_i/lirika_storm_tatyana_smertina_text_1330/tatyana_smertina_storm_otzerk_1.png)
![Егор_Исаев [Татьяна Смертина - Tatyana Smertina]](/img/s/smertina_t_i/lirika_storm_tatyana_smertina_text_1330/egor_isaev_poyet_2.png)
![Смена_журнал_Смертина [Татьяна Смертина - Tatyana Smertina]](/img/s/smertina_t_i/lirika_storm_tatyana_smertina_text_1330/tatyana_smertina_smena_stixi_3.png)
![Татьяна_Смертина_Егор_Исаев_поэты [Татьяна Смертина - Tatyana Smertina]](/img/s/smertina_t_i/lirika_storm_tatyana_smertina_text_1330/tatyana_smertina_egor_isaev_4.png)